рассказ "Двое" Воейков В.И.

рассказ

Д В О Е

Вечер. Витька пришел на работу раньше обычного. И сейчас стоя на дебаркадере речного вокзала, он ежился от прохлады, пряча длинные руки в карманы болоне вой куртки. У ног сжался пакет с едой. « Чертова осень « - думал он, - « где этот теплоход, куда делся? ".

Он знал, что со стороны острова, откуда поднималась стрела плавучего крана, должен был появиться их трудяга малыш.

Витька, даже в какой то миг пожалел железную посудину, изо дня в день из ночи в ночь, их тепло ходик неустанно толкает вперед себя груженые баржи с гравием или песком, и так всю навигацию, до самых первых морозов.

Гудок пассажирского теплохода, отходящего от пристани, прервал мысли Витьки Карпухина. Повернувшись, увидел, что палуба теплохода пустовала, но из кают доносились восторженные крики детей. Витька сплюнул: « Надо же гуляют, катаются желто ротики. А я на работе». Он даже инстинктивно выпрямился, но сразу же себя на этом поймал и, переминаясь с ноги на ногу, вновь расслабился. После мысли затушевались, и появилось не объяснимое, новое, приятное ощущение. Все было здорово и сейчас просто хотелось кричать, скакать на одной ноге: « Эй, мелкота! Пацаны! Я на работе! ... « Отроду семнадцать лет ему нравилось чувствовать себя взрослым...

Насыщенный влагой ветер приклеивал широкие брюки к его тонким ногам.

Похолодало. На палубу, уже далекого теплохода, высыпали подростки. Витька снова с гордостью подумал о себе - « Я на работе ...». После, как шальные олени, понеслись мысли в разные стороны, он вспомнил про своего напарника Николая, где- то даже в подсознании было обидно, что он еще молод и потому для своего капитана, он ни рыба, ни мясо, а всего лишь салажонок. » Я к нему всей душой, - думал он, - а это так обидно, ведь могли бы быть друзьями. Кстати время - то ого ..., а Николая еще нет».

Наступающая осень тянула за собой серые дни. Вот и сейчас тяжелые тучи низко нависали над землей, готовые в любую минуту выжать на землю тонны холодной воды. Ожидания не заставили себя долго ждать, подул ветер, раскручивая обрывки газет, мелкий песок и другой легкий мусор и через минуту заморосил дождь.

Витька поднял воротник. Капли постепенно укрупнялись, подгоняя его к кассам речного вокзала. Подбегая под лестничное укрытие, он неожиданно столкнулся с Николаем.

- Стоп, стоп, - грустным голосом проговорил он и, повернувшись к воде, добавил, - Разворачивайся Витек, наш кормилец на горизонте показался.

Витька оглянулся и действительно увидел подходящий к пристани тепло ходик. Николай как угорелый, уже несся к причалу. Витька резко развернулся и бросился догонять капитана.

Вахту приняли быстро, доложили о готовности диспетчеру и отчалили. Быстро набрав полный ход, двинулись к плавучему крану, где стояла порожняя баржа.

Витьке нравилось, что их команда состояла всего-то из двух человек, наверно третий был бы перебор для их маленького работяги.

Темнело быстро, дождь унялся.

Стало прохладно, воздух был насыщен сыростью. Витьке это не мешало: управляясь на палубе, он даже посвистывал, суетясь перед рубкой, где за штурвалом стоял Николай. Витька заметил, что сегодня его капитан был подавлен. Обычно он безразлично относился к суете своего рулевого, но сейчас его этот недоросль раздражал.

- Ну, чего ты там рассвистался? И без тебя голова болит.

- Может тебя сменить? - спросил Витька, понизив голос. - Хочется за штурвалом стоять.

Он давно уже видел себя только за штурвалом. Ему представлялись большие объемы сделанной работы. Огромные баржи с большими кучами песка вытаскивать на фарватер и направляться туда, где ждут это нескончаемое богатство...

Витька понимал, что сегодня это та ситуация, когда его желание может исполниться, он замер, и вопросительно взглянул на своего наставника. Николай, даже не глянул на своего помощника, только поморщился, но, повернув голову в сторону Витки, через секунду согласился:

- Иди, а то передумаю.

Витька обрадовался, заторопился, и, вытирая в спешке руки, устремился в рубку.

- Ну, давай, давай я сам, поторапливал он Николая, ему хотелось, чтоб наставник как можно быстрее покинул рубку, так хотелось стоять за штурвалом и чувствовать, что ты один, а это такое блаженство, тем более это бывает так редко.

- Чую, много ты тут сам, - заворчал он, - посрезаешь бакена... ну да ладно, что-то мне плоховато, черт.

Витька напрягся в ожидании.

- Ну да ладно, трудись. Я тебе доверяю.

Больше ни слова, ни говоря, спустился в каюту.

Обычно Николай пытался не допускать его к штурвалу, всегда находил не утешительные слова, что, мол, не по зубам тебе молодой наука вождения. Но сейчас капитан хотел быстрей уйти.

В сладкой истоме наполнилось тело рулевого. И вечер для него как будто изменился. Нет, он не хотел, чтоб капитан болел, но пусть всегда будет так, как сегодня. И вахта эта самая обычная, от других ни чем не выделяется, и ночь сырая, а на душе хорошо. Мечта исполнилась, он сам ведет свой маленький теплоход. А тот будто вымахал до размеров океанского лайнера. «Да, так и будет...», - понеслось в голове. А теплоходик, светя габаритными огнями, с прикрепленной к правому борту пустой баржи идет по судовому ходу вниз по течению.

На горизонте тускло синеют просветы. Из-за чередования светлых и темных полос, небо становится загадочным и мрачным. Витька всматривается в кустарники и деревья, растущие вдоль чернеющего берега. И проплывая мимо, они ему в темноте кажутся похожими на доисторических животных.

Впрочем, сегодня все особенное. Усилий в штурвале он не испытывал, мерно, на среднем ходу работал двигатель буксира.

. . .

Вспомнилось, как кончил ускоренные курсы рулевых-моторстов при речном порту. После окончания не без бравады проходил мимо своих сверстников, которые учились по той же специальности, только в речном училище целых два долгих года. И не без гордости, он выставлял еще не обношенную форму речника. Работа Витьке понравилась сразу же, как только вступил он на палубу теплохода. Работать в паре стал с Николаем, который был не высокого роста, но крепкого телосложения, он и по характеру своему притягивал к себе мало знакомых людей. Все у него получалось, как казалось легко и просто, наверно у всех взрослых так все просто. Витька втайне завидовал ему, конечно в хорошем смысле слова, его искусному вождению, развитому телу, он даже в кругу друзей иногда щеголял позаимствованными фразами. Сам то, он долговязый, нескладный и конопатый, даже у знакомых девчонок успехом не пользовался. А в кругу друзей его терпели только из-за спокойного и покладистого характера.

Пронеслись незаметно два месяца работы. Но как не странно, установилась только приятельская атмосфера. Витька это чувствовал всем своим нутром. Николай хоть и весь на виду, а никогда своей души не покажет, только требовал исполнение работы. Вот и получается, что у тебя горе или радость, все при себе оставь. Витька исправно исполнял свои обязанности на палубе и в машинном отделении, и попутно постигал хитрую науку повара. Впрочем, один раз Витька все же обиделся, « Стоило ли на это учиться шесть месяцев, я же рулевой-моторист". Но Николай отрезал: « Не ной, за нами нянек нет». Больше на эту тему разговоров не было.

Однажды Витька взялся за штурвал и тепло ходик как ужаленный стал описывать зигзаги, Николай заскочил в рубку, перехватил штурвал, сбросил газ и грубо вытолкнул его без слов. Но после этого случая капитан стал допускать Витьку к штурвалу. Но не раз повторял ему: « Если желаешь хорошо управлять теплоходом, набивай руку в вождении, оттачивай мастерство, тогда тебя никто не станет тыкать носом в твоей работе. А пока ты Витка абсолютный нуль. Все приходит со временем».

С тех пор Витька по долгу не вылезал из капитанской рубки. Ему хотелось также мастерски легко водить жестко причаленную баржу против течения, также в темноте распознавать створы на берегу и выводить баржу на судовой ход, как это умеет Николай. Его спокойные и уверенные движения всегда пробуждали зависть. А как он причаливал к плавучим кранам или к стоянке на берегу - это нужно видеть, как будто, теплоход сам ищет место, неторопливо подкрадывается и замирает. Витька, окончив дела на палубе, мог часами смотреть на работу Николая.

. . .

Но сегодня все было по-иному. Николая не было рядом. Таинственная темная ночь заглядывала Витьке в глаза. Дождь прекратился.

Теплоход подчинялся, на душе у него было радостно и где - то под сознанием испытывал беспокойство. Порой, пытаясь лавировать теплоходом, он чувствовал прилив восторга оттого, что судно подчиняется его воле, его рукам, этот неуклюжий работяга.

Все исчезло, и только существуют он, ночь и судно.

Только прожектор пляшет и скрипит баржа.

Но с приходом в рубку Николая, наступила реальность, он начал созваниваться и уточнять у диспетчера под какой кран выставлять баржу. Ему ответили, что краны под загрузкой и необходимо обождать.

- Когда же будем работать, - разочарованно произнес он и показал на высокий темный берег, - Пришвартовывайся, там пока и переждем.

- Думаешь, я сам поставлю? - засомневался Витька.

- Поставишь, поставишь, пробуй.

Они никогда не разговаривали много, так если по работе, но сегодня у рулевого, как ему самому казалось, был особенный день и он нарушил традицию:

- Николай ты чего сегодня такой, и опаздал, а?

Он не думал уличать в чем-то капитана, а вышло, как будто осуждает, спохватился и продолжил:

- Смена, правда, тоже опоздала, так что все нормально, да?

- Руки сегодня опускаются у меня, и работа не в радость, когда на душе тяжело совсем вяло, заговорил капитан, - да видно хрен редьки не слаще

Помолчал. Как-то странно сжавшись, продолжал:

- Не хотел я тебе говорить, да и произнести это вообще страшно. Сестра у меня в деревне ... умерла. Да не знал я об этом, как последняя скотина гулял у тестя на даче, хотя что-то внутри постоянно сжимало, видно предчувствовал горе да не понадеялся на интуицию.... Вот такие дела. Сейчас хоть волком вой, но ничего не сделаешь. Вот и случилось так, что похоронили ее без меня.

Витька округлил глаза, не зная, как повести в такие минуты. Николай это понял по-своему.

- Чего глазами лупаешь, деревенский я, да видно быстро прижился в городе. Вот и на смену вышел, вроде бы как зашибать копейку, а ведь хотел сегодня ехать в деревню, но жена получается, как уговорила, мол, работай, все равно на поезд опоздал.

Николай закрыл глаза и провел двумя ладонями по своему лицу.

- Все! Все равно завтра поеду! - Он мотнул зачем - то сильно головой, - обязательно! Завтра же в пароходстве напишу заявление на отпуск и в деревню....Надо же попал в пиковое положение.

Витька молчал, вгядываясь в темноту берега.

- Работаю я, а мне все мало, вроде как обогащаюсь, овеществляя свои мечты. Хотя, черт, чего это я, давай-ка, причаливай, да не болтай никому, что я. ... Ну, понял? Я в порядке.

Витьку поразило, что Николай может быть таким. Всегда независимый, насмешливый, а тут ...

- Я могу тебе помочь, Коль?

- Спасибо, ты видно не плохой парень. Эх, мне бы твои годы. Ты моложе меня на десять лет, а в твои годы мне так же хотелось всем помогать. Теперь замкнуло. Да, что об этом. У тебя сестра есть?

Витька молча мотнул головой.

- Нет? Ну, ничего, матери помогай, достигай своей цели, но бойся, чтоб деньги завладели тобой, тогда кранты.

Николай смачно плюнул в открытую форточку и тихо продолжил:

- Ты уж на меня сегодня не обращай внимания, я сам не свой. Каждый решает свои проблемы сам и как не странно, по-своему. Поеду завтра ... Рита моя, калекой была. А жена и ездить в деревню не хотела, и я туда же ... Ты причаливай, что - ли, чего тащишься как черепаха ...

Прожектор высвечивал будущую стоянку. И в последний момент, Витька заметил двух мужчин, которые копошились на берегу. Луч прожектора выхватил шалаш, сделанный наспех, из пушистых сосновых веток, - « Рыбаки «,- промелькнула мысль, и тут же о них забыл.

В это время баржа сильно уткнулась в глинистый высокий берег, теплоход накренился, Витька прибавил газ и, удерживая баржу, вопросительно глянул на своего капитана. Тот, не замечая толчков, смотрел вперед невидящими глазами. Витька как старший подтолкнул его к штурвалу, а сам подхватил фонарик и трос, перепрыгнул на баржу и по ней побежал к берегу зашвартоваться. Спрыгнул, вышло не удачно, ударился ногой об корень стелящегося близко растущего дерева, этот же корень использовал для швартовки баржи. Вроде бы все, махнул фонариком, но не уверен был, что Николай понял, стал неоднократно мигать.

Звуки двигателя затихли, наступила тишина, только волна отчетливо била по железному борту баржи. Уже взобравшись на нее, Витька услышал близко чужие голоса, а потом уже отчетливые шаги. Остановившись, повернулся и увидел возле своего троса две черные мужские фигуры. Баржу немного стянуло вниз по течению, и от этого трос уже звенел от напряжения. Свет прожектора бил мимо, и они были едва заметны, расплывчаты и не материальны. « А, рыбаки», - вспомнил он и, стал всматриваться. Рыбаки совещались на берегу, и на освещенное место не выходили, и это вызвало смутное беспокойство.

- Эй! Мужики, вы чего это там, а? - спросил он осевшим голосом.

- Да мы так просто, - нехотя отозвался один из них.

Они стали приближаться к тупому носу причаленной баржи, придерживаясь за трос. Беспокойство еще больше охватило Витьку. Он видел, как рыбаки влезли на баржу. Оба были чем - то Витьке не приятны, от них он чувствовал нутром, исходила угроза. Пересиливая появившийся неожиданно страх, оглядываясь, громко спросил:

- Че надо то? Баржа то государственная!

Ему хотелось кричать, но голоса не было.

Рыбаки подошли ближе.

- Ты, парень, боишься, что ли нас? - спросил тот же голос.

Говоривший был одет в тельняшку и ватник. Второй был ниже ростом и держался в стороне, как Витька про себя отметил, ничего в нем примечательного не было, только выделяли его глубоко посаженные глаза.

- Нечего мне бояться, - попятился Витька и остановился. - Че прилезли - то? Мы не рыбнадзор.

- Да ты парень не шуми, не кипятись, нам бы хлебца к ухе, - цыганской скороговоркой начал тот, что в тельняшке. - Вы позволите спросить вас, когда тронетесь с этого места? А то нам бы в город, видишь ли, лодка у нас затонула. После мужик в тельняшке протянул руку в сторону противоположного берега, и продолжил:

- - Там дом, жена волнуется ... так вы куда, в город? А то все равно стоите, добросьте!

Мужик в тельняшке улыбался и рассматривал салагу во все глаза.

- Вот так раз! - удивился Витька. - Как же вы хотите добраться до дома. Нам отсюда нельзя, мы на работе.

- Теперь, хоть волком вой, а на тот берег мы должны попасть, - продолжал уже холодным тоном незнакомец.

Его не суетливая речь усыпляла и гипнотизировала, Витька растерялся.

- Надо у капитана спросить, вообще-то посторонним у нас нельзя, - но, увидев недовольные взгляды мужиков, Витька невольно отшатнулся.

- Если я правильно понял. Вас двое, так? - опять спросил рыбак, дохнув кислым перегаром.

- Да, а что?

- О! И нас двое. Ну что будем знакомиться, - мужик в тельняшке протянул волосатую неухоженную руку, - Я Жора. А это Костик. Жора кивнул на своего напарника, и продолжал, - он у нас молчун, потому и носит прозвище: «Молчун», понял?

- Да, - машинально ответил Витка.

Молчун стоял без движения, и только колючие глаза из - под бровей со злостью рассматривали пацана. Витьке стало не по себе. Страх сковал все тело. А Жора продолжал:

- Ну что кореш, договоримся, поди? Мы вам кое - что, а вы нас в город.

Витька молчал.

- Что оглох что ли? Вас двое и нас двое, будет весело, - он как - то странно глянул на своего напарника, а после хлопнул Витьку по спине и спросил:

- Как зовут то?

Витька словно вышел из оцепенения и, моргая глазами, одним духом выпалил:

- Рулевой теплохода, Виктор Карпухин.

Это рассмешило мужиков. Жора протянул огромную руку и сквозь смех сказал:

- Ты Виктор сразу видно, свой, рабочий парень. Давай лапу. Ого, бицепсы, какие ...

Жора бесцеремонно ощупал Витькину руку, хлопнул себя по карману и подмигнул Молчуну.

- Ты капитану скажи, что знаешь нас, - стал поучать он пацана, - А то нам еще не повезет с ним, или он у тебя как ничего? - Витька чувствовал, что Жора над ним просто насмехался, а после заметил, как он, скосив голову, странно подмигнул Молчуну.

Мужики заговорщески заулыбались. Повернувшись к Витьке, Жора напористо спросил:

- Ну что ты молчишь парень?

У рулевого снова что - то в груди сжалось, но нужно было переступить через страх, смутное подозрение мелькнуло в голове.

- Капитан и я ждем вызова диспетчера для подачи баржи под кран, - на всякий случай сказал он.

- Ага, - протянул Жора, - понятно, ну что мы стоим, пошли к капитану, да может, что пожрать дадите заодно, нажремся и отвалим. Верно Молчун?

Тот, только улыбаясь, качнул головой.

Они громко затопали по барже к теплоходу. Молчали, да и о чем говорить. Витька шел между ними как под конвоем, это чувствовалось сильно, и его от этого зазнобило. «Тащу их к себе, черт знает, кто они есть. Что - то Николая не видать ... чего им надо ... и зачем я иду с ними, вечно отказать не могу ...», - мысли лезли и лезли в голову Витьке.

- Да ты нас не бойся, - словно угадывая мысли, пробасил Жора, он в это время перешагивал через перила на палубу теплохода.

Из рубки вышел Николай, видимо, он услышал шаги или разговор. Прикрыв двери рубки, он обратился в своей обычной манере к рулевому еще стоящему на барже, незнакомцы в это время для него не существовали:

- Не понял ... в чем дело?

Беспомощно прожектор смотрел куда - то в сторону берега.

Баржа оставалась затемненной.

Жора приблизился, а Молчун оставался в темноте за Витькиной спиной. Не успел Витька ответить, как жора зачастил скороговоркой:

- Вот капитан, нечаянная встреча, корешок, где встретился, - он кивнул в сторону Витьки и продолжал, - да ты, поди, и сам меня знаешь, я тоже посудину водил ... добрось до города, ... лодка наша утонула, ... понимаешь, да ты меня видел, поди ...

- Видел, конечно, на стенде ..., - насмешливо произнес Николай. - Но что за телячий восторг, ума не приложу...

Шутка оказалась одной из самых не удачных.

Жора, на какой то миг замер, видно осмысливал сказанное капитаном, затем медленно стал разворачиваться, после резкий взмах руки ... Витька крикнул: «Николай!», и это было последнее, что он запомнил, так как в это время его ударили чем - то тяжелым, вспышкой осталось в сознании: бледный, оторопевший капитан, замахнувшийся Жора и темнота. Он уже не видел как верткий Молчун, распаленный Жора били Николая, как блеснул у одного из них нож.

Прижавшись к рубке, Николай пытался сопротивляться, но безуспешно, через какое - то время он как подкошенный упал на палубу теплохода и затих. Недалеко, беззащитно раскинувший руки, лежал на барже Витька.

Бесконечный миг кончился.

Витька очнулся от сырого и холодного металла баржи.

Слышался мерный плеск воды о железо. Легкое покачивание баржи, и какой - то непонятный шум в голове. Прожектор выключен, на холостых оборотах работает двигатель.

Все вспомнилось, он пошевелился: ноги, руки все цело, голову ломит. Провел рукой по затылку, липкая жидкость расплылась по всей голове. «Вот уроды!». - Пронеслось в голове. По спине побежала волна дрожи, поддерживая руками голову, повернулся, борт теплохода рядом. Голоса глухо доносятся из рубки:

- Молчал и молчи, сказал тебе, что это корыто поедет, значит поедет, мне думаешь, охота в казенный дом, - голос принадлежал Жоре.

- Поехали, идиот, хватит точить лясы, - злился простуженным голосом второй. - Надо быстро решить или сможем, заставить тронутся эту посудину или придется сматывать удочки по берегу.

- Что ворчишь, видишь, двигатель тарахтит, значить будь спокоен, - оправдывался Жора, - вот только разберусь с механизмом, тогда развяжу трос и мужика сброшу, хрен с ним, пусть как рыбка плывет.

Раздался хохот Кости, видно сказанное ему, очень понравилась.

Витька понял, что есть еще шанс на спасение - бежать. Родившийся страх окутал все его тело. « Все! Домой, домой! « - неслось в голове. Он с трудом добрался к краю баржи. К горлу подступила тошнота, когда он бесшумно переваливался в воду. Течение сразу же потянуло в черную пропасть, под баржу, ужас охватил его, - « Дуратская смерть, всегда настигает идиотов», - промелькнуло в голове. Уцепившись за выступающие железные болты баржи, глотнул холодной речной воды. Почувствовал себя легче, ногой стянул обувь. Вжавшись в комок, уперся ногами в осклизлый борт холодного железа и сильно оттолкнулся. Быстрое течение подхватило его и понесло к теплоходу, через пять секунд прилепило к железу теплохода и сразу же потащило дальше. В последний момент Витька судорожно выкинул свое тело из воды и уцепился за выступающий нижний поручень на корме.

Отдышался.

Сверху на палубе донеслись звуки, какой - то возни. Затем раздался голос Жоры:

- Давай мужик, плыви.

Вздрогнув от неожиданности, Витька чуть не погрузился в воду с головой. В это время что - то тяжелое бухнулось с борта теплохода. «Николай»,- подумал рулевой, - «Убили гады»!

Течение крутануло перед ним вздувшийся пиджак. Раздались непонятные звуки в воде. Никола толи глотнул, то ли выдохнул воду.

«Живой, он, живой!», - зазвенело в мозгу мысль, а руки еще раньше подхватили капитана за одежду. Они вместе погрузились под воду. В этот же момент, Витька изо всех сил оттолкнулся от кормы. Не только страх и отчаяние, но что - то не объяснимое придало ему решимость. Инстинкт самосохранение требовал бросить беспомощное тело, но, погружаясь и выныривая, Витька не отцеплялся от капитана, и течение их несло вместе...

Казалось, что миновала вечность, но проплыли они не больше двадцати метров. К счастью берег был рядом, и ноги стали задевать дно. Витька тащил Николая. Голова работала ясно, впервые Витьке предстояло принимать серьезное решение самому. Он понимал, что по берегу далеко не уйти, в воде тянуть легче, но холодная вода сводила ноги, дрожь пробивала все тело.

- Коль, ты меня слышишь! Коля! - Витька готов был кричать.

- Да, - выдохнул он.

- Еще немного потерпи. Ушли от них, кажись. Где болит у тебя?

- Порезали ...

- Давай на берег, нельзя тебе в воде.

Рулевой подхватил его под руку, обхватил тяжелое тело за пояс и с трудом, цепляясь за кусты, они выбрались на берег, который был песчаный и не уютный. Пока были в воде, Виктор не чувствовал слабости, на берегу ноги у него предательски подогнулись в коленях. Он безмолвно опустился рядом с Николаем на песок. Капитан, тяжело дыша, повернулся на спину, вода лизала его ноги. Теперь лежащий, беспомощный Капитан показался мальчишке самым близким человеком, ответственность за чужую жизнь впервые легла на его плечи.

- Не уходи, Витька!

- Да ты что, с ума сошел! Я рад, что ты жив.

- Что ж такое, только Рита моя ... теперь я. Мать моя не выдержит этого, - голос Николая был слабым и не знакомым.

Витька впервые оглянулся назад. Река делала поворот. Вдали виднелась освещенная рубка, и мерцали клотиковые огни на мачте.

- Давай перевяжу. Где порезали - то, Коль?

- Не чувствую, все как не мое. У маленького видно был кастет, у другого нож, - он немного помолчал и добавил, - иначе я бы им дал жизни, ты меня знаешь. - Приглушенно оправдывался Николай.

Витька, мокрыми холодными пальцам стал ощупывать тело капитана, о себе как - то в это время не думал. Перевязав куском рубахи раны на животе и голове, он заметил, что Николай бес сознания. «Ждать рассвета не имеет смысла. Нужен врач. К тому же, бандюги этот теплоход с места сдвинуть не смогут, так как не правильное обращение с рычагом реверса - редуктора, он начинает клинить. Для них сейчас капитан утонул, а Я? - так размышляя, он вдруг вспомнил, что у Николая, в машинном отделении за ящиком для инструментов, стоит ружье с патронами, он любил иногда по браконьерничать на утку. И сражу же, в голове стали рождаться разные планы.

- Ты куда? - очнулся Николай.

Витька уже знал что делать. Зубы отстукивали мелкую дробь, но холод и страх куда - то испарился.

- Тихо Николай, тихо! Давай я тебя немного оттащу от воды. - Оглядываясь по сторонам. - Куда ж тебя положить.

- Куда! Я с тобой! - простонал Николай.

- Вернусь! - стягивая мокрые брюки и носки, тихо проговорил Витя, он бледным пятном выделялся между кустов.

Он глазами отыскал, как ему показалось надежное место, и перетащил снова умолкнувшего капитана в заросли кустов. Дальше, только можно было видеть, как Витька, белой длинной ящерицей метнулся к теплоходу.

Он мчался, наступая на корни, спотыкался, поднимался, сного бежал. Он не чувствовал как хлещут его мокрые ветки кустов.

Все, вот она баржа. «Со стороны берега не глубоко, проберусь по воде, не стоит по барже, гулко будет. Где они там, гады, в рубке что ли, что - то тихо», - Витьку лихорадили мысли. Он плыл уже к корме, а мысли били и били его в голову.

Ухватиться за поручни не представила труда. Подтянувшись, он взобрался на корму теплохода. В сыром воздухе витал запах табака. «Еще чаек попейте скоты, а я вам сахарок принесу с лимончиком», - злорадная мелькнула мысль в голове.

Подкрался к потолочным люкам машинного отделения. Два люка не поддались. Он вспомнил, что они никогда не открывались. Нашарив третий люк, с трудом открыл. Витька превратился в ужа, он чувствовал, как его тело легко проскользнуло в маленькое отверстие, ноги натолкнулись на железо двигателя. Все, он внутри утробы теплохода. Вроде бы одним махом и тихо. Ружье было рядом. Он передвигался в темноте на пределе своих возможностей. Виктор безошибочно шел к намеченной цели, все внутри ему было до мелочей знакомо. Вот и инструментальный ящик, в доли секунды он схватил холодный ствол, переломил и вставил два патрона. В это время над люком услышал хриплый голос:

- Жора! Ты нахрена люк открывал?

- Ты дурака не валяй! - послышался ответ.

- Вот и не валяй, видно у нас гости.

- Это видно наш пацан, наш потерянный, - ехидно заключил Жора. - Сейчас я этого друга приведу, ведь нам все равно водила нужен.

Сверху застучали шаги, кто - то торопился к машинному отделению.

Дверь узкая скрипнула, и распахнулась на всю ширину, луч фонарика осветил ступеньки. Показались стоптанные сапоги, которые спустились в машинное отделение на три ступеньки и остановились. Жора уже не торопился, он был уверен, что салага от него уже никуда не денется. Луч фонарика заскользил дальше по полу, по работающему дизелю, после луч наткнулся на оцепеневшее тело паренька. По телу Виктора прошла дрожь. Руки отказывались слушать.

- Вот ты где корешок! Ишь куда запрятался, - зло заговорил Жора и спустился еще ниже на две ступеньки, но вдруг неожиданно замер. На него чуть ли не в упор смотрел черный ствол.

- Ты Че, дурачок? Ошалел, что ли? - Его голос залепетал, он не смел, шелохнуться и опущенная рука с фонариком освещала его ноги. - Не стреляй корешок, я же свой.

Витька молчал, а Жора, стоя перед ним, обливался потом и сглатывал слюну.

- Где ты запропал? - раздался крик сверху.

Машинное отделение ответило безмолвием. Где этот выродок, тащи его сюда, может он отчалит, - голос приближался.

Мнимая нерешительность паренька ввела Жору в заблуждение, он метнулся наверх, фонарик, разбрасывая луч в разные стороны, полетел в лицо Виктору. В это же момент раздался выстрел. Дико заорал раненный и отшатнулся в сторону. Дверь была свободной, Виктор выскочил и бросился в сторону кормы, панический страх гнал его с этого места. Остановился, когда понял, что за ним никто не гонится. Шум и отборные маты неслись с машинного отделения.

- Я думал, что ты пацана замочил, орал Молчун, что у тебя здесь произошло?

Показались два силуэта, один припадал на ногу, другой его тащил к перилам носовой части теплохода.

«По барже хотят уйти на берег», - пронеслась мысль. И Витька, что есть мочи закричал:

- Стоять, гады! Стоять!

Молчун остановился, соображая как поступить, все, что можно было ожидать от рулевого, он уже видел. Жора начал громко стонать, плечо его было в крови. Витька не знал, что делать дальше, опустив ружье к ноге, он смотрел на двух мужиков суетившихся на носу теплохода. Вдруг Витька увидел глаза Молчуна, они сверкали злобой, как попавшегося в капкан волка. Он во все глаза глядел на худого взъерошенного пацана. Глаза говорили, надо же, дался голому мальчишке, это ли не провал. Оставив Жору у перил, он стал медленно подходить к Витьке.

- Убьешь гаденыш, сядешь, - процедил он.

- Тебя скот, не жалко, - сплюнув, прошипел Витька, - Стоять, говорю!

Бандит понял, что с ним не шутят. Он сменил тактику:

- Не стреляй, не видишь, что безоружный я ...

Молчун приближался.

- Не подходи ...! - зло закричал паренек. Он чувствовал, что если сейчас не предпримет решительного шага, то пропал.

- Костя не валяй дурака, он же бешенный, - раздался всхлипывающий голос Жоры.

- Хорошо, - смиренно сказал Молчун. - Но что ты хочешь?

- Мне терять нечего, то, что сделали с капитаном, вас мало пристрелить! - Витька поднял ружье на уровне глаз и уже приказал: - Бери своего дружка и в камбуз.

- Ты! ...- рассвирепел Молчун, но услышал, как Витька взвел курок, повиновался, подхватив Жору под мышки, шагнул к камбузу.

- Дай хоть перевязать, очумелый ты, - захлюпал Жора. - Больно мне. Ногу всю свело.

Витька держал их на мушке и ничего не отвечал. Жора взбесился:

- Тварь, чуть не убил меня. Кровью же могу изойти ...

- Вперед! Заходи в камбуз. Надо же кровью изойдет он, - гневно отвечал Витька. Не изойдешь, до тюрьмы дотянешь.

Жора первый вошел вовнутрь камбуза, Молчун остановился у косяка и, глянув на Витьку, крутанул у виска, и зло уставился в глубину, где только что исчез его напарник.

- Дверь, дверь закрой ..., - уже зло требовал Витька.

Камбуз, сверху обшитый фанерой, казался непрочный на вид. Может, это не внушало тревоги бандитам, но свирепый вид Витьки и ружье подействовали на двух обросших непрошеных гостей, и они вошли. Уйти можно. Жору, только ранило слегка, и стонал он только для вида.

Витька подскочил и просунул в дужку замка толстую проволоку и в один миг закрутил. Отошел, но отпускать ружье было страшно. Он услышал, как разбилось стекло маленького иллюминатора в камбузе. «Бесполезно», - пронеслось в голове, и он устремился в рубку. Там витал чужой неприятный запах. Знакомый голос рядом:

- ... раз повторяю ... под загрузку ... краны ...

Витька схватил рацию и, перебивая диспетчера, закричал:

- Милицию, врача, срочно. ... Двигаюсь в направлении порта, рулевой Карпухин.

Камбуз дрожал от ударов ног... Но старый тепло ходик был еще очень крепок.

С рассветом пришел туман, застилая все: речку, берег, деревья и мокрый кустарник.

... Поравнявшись с тем местом, где на берегу был оставлен Николай, теплоход уткнулся в песок. Сбросив трап, рулевой кинулся искать своего капитана. Он его нашел среди зябких кустов, его знобило, и глаза были открыты.

- Пришел, - еле слышно прошептал он.

Витька попробовал его поднять, но не хватило сил. Взявшись за воротник пиджака, потянул волоком. Капитан был опять бес сознания. Рывок за рывком, с трудом втащил Николая по трапу. Уже на палубу, он понял, что трап стоял уж слишком круто. Дотащив капитана до рубки, Витька почувствовал, как задрожали ноги, руки не думали повиноваться. На секунду присел возле не движимого тела. И вдруг явственно услышал сильные звуки.

Камбуз содрогался. Изнутри он был обшит жестью, разнести его было бандитам не по силам.

В последний раз оглянулся на песчаный берег, глубоко глотнул свежего воздуха, и прежде чем шагнуть к штурвалу, он наклонился к своему капитану и тихо прошептал:

- Держись Капитан, скоро будем дома. Сдав полным ходом назад, теплоход развернулся и, отбрасывая волны на берег, где только что лежал Николай, пошел, разрезая течения, в сторону речного вокзала.

Расстояние между буксиром и речным вокзалом стремительно сокращалось.

Через какое - то время, все от тумана отчистилось, Виктор уже распознавал машины и людей, толпившихся у причала...

Железное судно подходило к пристани тихо, словно подкрадывалось, выбрав место, плавно, скребя своим боком, коснулось дебаркадера, и замерло, чтоб не разбудить капитана.

В.И. Воейков.