Часть 1

Смерть – не минуемое событие в истории человека, конец его жизни, часто судьба бывает не справедлива и этот конец приходит раньше, чем будут исполнены важные цели. Но иногда смерть не торопиться, будто выжидает момент, наслаждаясь страданиями человека.

В старом, маленьком городе, жил худощавый, относительно среднего роста, с чётким контуром челюсти, с чёрными, а кое где уже и седеющими, волосами. Совсем недавно он окончил школу, поступил в институт и мог носить гордое звание студента. В этом маленьком городе было не так уж и много хороших учебных заведений, этот институт ему посоветовали родители, лишь по причине отсутствия представления о своём будущем, он поступил в него.

В первые дни учёбы он не был счастлив так или даже не относился к самому событию «поступление» как другие. Для него это было даже скорее приговором, приговором которые уже были и будут не раз. Ему не довелось найти друзей в новом месте, что было будто даже естественным, в обычной жизни он также был одинок.

Но был ли он одинок по своей воле, или это было решение окружающего его общества?

С самого первого класса он стал центром для насмешек и издевательств. Послужило ли этому его хорошая успеваемость? Может, может, но имел ли кто-то моральное право выбирать кем ему быть? Имел ли кто-то право навязывать своё мнение и отвергать лишь по причине что они жили по-разному?

Всю школу у него не было друзей, у него не было даже тех, с кем можно было обсудить что-либо! Всё время он был всем не удобен, всё время его окружала ненависть! Ему никто никогда не помогал, всем было наплевать на его проблемы, казалось, что, если бы его не было, ничего бы не изменилось радикально. Всё что давало ему движение, помогало справляться с проблемами – учёба, он мог размышлять на разные темы, пусть даже и в одиночку. Учёба помогала ему жить, давала надежду. Но как-только заканчивались уроки, и он возвращался домой, он не мог не думать о своих проблемах, не мог! Как бы он ни хотел, что бы он не делал, мысли... мысли о его жизни были с ним постоянно. И как человек, не понимающий за что его ненавидят, привыкший к постоянной ненависти, ненавидевший сам себя, мог продолжать верить, ставить цели? Как?

Он устал... Устал жить! Устал жить в таком постоянном темпе, он не успевал, не успевал за жизнью других. Тучи будто сгущались над ним, не давая свету пробиться. Его психика... Его психика начинала сбоить. Каждый раз, когда его отвергали, он пытался найти в себе изъян, он не знал, не понимал, что с ним может быть не так, а спросить... Спросить было не у кого! Он перестал искать, он лишь понял – обществу он не интересен, а раз он не интересен, не интересна его истинная натура, значит нужно спрятаться, спрятать свою нутро и делать вид... делать вид спокойствия. У него уже не было сил агрессировать, он уставал ругаться, даже когда к нему обращались, будто просто как к человеку, было легче проигнорировать, было легче закрыться. И со всем этим грузом, в уставшем состоянии, он начал учиться в институте.

Надежда и вера в людей – вот что его убивало, делало его слабым, разлагало его душу. Будучи даже в таком постоянно подавленном внутреннем состоянии, он верил и надеялся, что найдутся люди, которых он сможет назвать друзьями... надеялся и верил, но подтверждения этому он не получал. Он не знал, что такое дружба, не понимал всей её сути, когда с ним, что было очень редко, разговаривали, он думал, что общество его не бросило, он нужен ему.

Он ошибался!

Всё это давило на него с большей силой, а как только эти люди не хотели продолжать общение, это ранило ещё сильнее, придавало ещё больший вес грузу! С каждым днём ему становилось всё тяжелее, оставаясь в одиночестве – он плакал, он не знал, что ему ещё делать. Каждый его день был рутиной, в конце которого ждало одиночество, смотря через окно на предательски пустое небо, освещавшееся лишь далёкими огнями и бесполезной луной, продолжал мечтать, надеяться и верить. Настолько была скучна его жизнь, что точнее описать её невозможно.

Учёба продолжалась и несмотря на любовь к ней, она точно также давила на него, всё его смутное будущее давило его, постоянно сбивало с мыслей, не давало и минуты покоя. Для остальных он оставался таким же неудачником с ним также не хотели общаться, не говоря уже о дружбу. Но кто же дал этим извергам моральное право решать судьбу одного человека? Кто дал им право угнетать, не давая причин этого угнетения? Кто решил превратить его жизнь в сплошные страдания? Что бы он ни делал, как бы ни старался быть удобным, он оставался один! Почему вы его оставили одного? Почему он должен был страдать? Почему?

Он не мог открыться людям, после стольких предательств и без успешных надежд, он боялся, боялся осуждения, очередного непринятия, он не мог рассказать людям о своих увлечениях, да и рассказывать было толком не кому. Вечное, непроглядное одиночество – то, что продолжало его убивать.

Шли недели, до конца семестра оставался месяц. Снег уже падал, успевал ложиться под вечер и таять утром. Неба не было видно, оно было серым, да в прочем он никогда не обращал внимания на него, для него существовало лишь одно – тёмное, пустое небо ночи в которой он пытался найти утешение. Был Ноябрь, последний месяц так горячо любимой осени. Что же он в ней находил? Может умиротворение и спокойствие? Но эта любовь была будто навязанной, видимо его психика, пытаясь спастись от непролазной пучины страхов, одиночества и всех других проблем, выбрала столь прекрасное время года. Этот день не сильно отличался от всех остальных рутинных дней, но было в нём нечто особенное, особенно отвратительное. День рождения – это тот праздник, который он мог назвать одним из самых бесполезных, он пытался про него забывать, но вспоминая, уходил в свои мысли, уходил он в них очень далеко. Он ненавидел себя, ненавидел окружающий его мир, может быть он и хотел его отпраздновать, хотел поговорить в этот праздник с кем-то, но он всё также оставался один. И каждый раз он понимал, что на шаг ближе к полному одиночеству. Он уже потерял любимого родного человека в детстве, человека, который дарил ему радость, счастье, учил добру. Но этот человек исчез, ничто не помешало ему исчезнуть, никто не смог это предотвратить! Не могла такая детская травма зажить так быстро и вряд ли бы зажила когда-либо. Если ушёл этот человек, значит уйдут и остальные, те два человека которые являются ему самыми близкими. А если они уйдут то, что останется? Ничего... Он не мог не думать об этом для него это было сравнимо со смертью, остаться с пониманием что обратиться за помощью он сможет только сам к себе, было не выносимо. И вновь он смотрел на тёмное небо, глупую и бесполезную луну, старый, почти перегоревший и покрытый ржавчиной уличный фонарь. Снег летел, снег не мог не лететь, ему пришлось. Но кто имел моральное право приказывать снегу что делать? Кто решил, что будет именно так...

Осень закончилась, Декабрь прошёл без изменений, лишь постоянный холод, который преследовал его везде, напоминал о столь ужасном времени года – зиме. Сессия подошла к концу, он смог закрыть её на отлично. Но имело ли это смысл? В очередной раз, как и прежде, его хорошая успеваемость не могла не стать предметом насмешек. Как и прежде он это терпел, лишь улыбался и по-доброму отвечал в ответ. Его мозг не давал проявлять какую-либо агрессию, скорее это был защитный механизм, чтобы не уйти в постоянное уныние. Зима подходила к концу, его психическое состояние становилось хуже. Он очень хотел, чтобы его сердце остановилось во сне, он устал от своих проблем. Он плакал и смеялся, смеялся до той степени что было тяжело дышать. Уголки его губ машинально поднимались и замирали в постоянной улыбке, он смотрел в стену и иногда ему казалось, что всё хорошо, спокойно и он счастлив. Его смех был вызван очень странными размышлениями: Он очень не хотел умирать в одиночестве, но мечтал о смерти больше жизни и понимал, что когда-то ему придётся умереть и этот факт его тоже очень веселил, ведь его страдания всё же когда-то будут закончены. Зима кончилась, наступила весна. В его жизни солнце и небо продолжало отсутствовать. Каждый день, он находился будто в серой, густой и обволакивающей дымке через которую свету очень тяжело попасть к нему. Общество продолжало его отвергать, он продолжал слепо надеяться, но с каждым разом эта надежда угасала всё сильней и сильней, дымка начинала перерастать в густые серые массы, сквозь которые было трудно проходить. Он не понимал для чего он продолжает бороться, не видел себя в будущем. Знал, для себя знал, что он никто, он не является важной частью общества, этому он находил подтверждение каждый день, об этом он раздумывал каждый вечер на едине с собой. Он хотел, хотел с кем-то поговорить, но боялся, хотел рассказать свои проблемы, он не мог уже их держать в себе, не мог! Он не хотел смотреть в зеркало, он ненавидел своё отражение, ненавидел своё тело, ненавидел свою внешность.

Кто, кто же им дал право ломать человека, какая тварь дала им это право?

С этой ненавистью он продолжал жить, из-за неё он всё больше отдалялся от общества, единственное что его продолжало удерживать – оставалась учёба. То, где он мог считать себя лучше остальных. Он не видел неба, никогда не видел дневного неба. Он мог лишь наблюдать серость, пресловутую, повседневную серость, к которой он уже даже привык и не мог думать о других вариантах. Каждый вечер ему было больно, ему было очень больно. Сердце болело так, что казалось, что скоро остановиться, когда он об этом думал, он смеялся, смеялся и плакал... Он разговаривал сам с собой, спрашивал почему всё именно так. Он очень хотел с кем-то поговорить, каждый раз представлял себе диалоги, где мог спокойно рассказывать о своих проблемах и его поддерживали, ему казалось, что это было правдой, а может просто хотел в это верить.

Он начал уставать от всего. Его стали раздражать громкие звуки. Он хотел тишины, постоянной тишины, будто смирился с фактом одиночества, принял его. Но продолжал всё глубже и глубже закрываться в себе, убивая самого себя.

Почему же общество так жестоко? Кто им дал право набрасываться на одного слабого человека? Кому было выгодно ломать его? Кто хотел его страданий? Какая тварь? Неужто смерть игралась со своей жертвой?

Дни продолжали идти своим чередом, не замечая потерявшего надежду человека. Общество не понимало его, не понимало его переживаний, не могло поддержать, дать то, чего ему не хватает. В его голову начали приходить радикальные идеи. Идеи о создании "новых людей", уничтожении старого мира.

Это была логичная реакция, общество не принимало и не ненавидело его, поэтому и он стал ненавидеть общество, продолжая ненавидеть себя. Он много размышлял о смерти, пытался найти оправдание самоубийству, почти всегда приходил к выводам что как бы не было больно или тяжело, то потом уже будет всё равно. И его бы никто не смог переубедить, он всегда был прав. На втором курсе, в Ноябре, когда падал и кружился снег, на улице всё также был почти перегоревший, ржавый фонарь, он посмотрел на небо, оно всё также оставалось темным и пустым, звёзды предательски отсутствовали, как бы показывая "тебе ничего не светит" , глупая, до ненависти надоевшая Луна продолжала висеть на этом до ужаса надоевшем тёмном не приглядном небе, серость продолжала окутывать всё, но теперь с каждой секундой она переходила в темноту, свет который мог пробиться сквозь серые массы, исчезал окончательно. На утро фонарь сгорел, яркий солнечный свет пробивался сквозь занавешенные окна, он исчез...

А небо... небо всегда было голубым.