...

«И, надрываясь 

в метелях полу́денной пыли,

 врывается к богу, 

боится, что опоздал, 

плачет,...» 

В.В. Маяковский.

                  Густым туманом окутало дороги. Солнце, которое за целый день так и не показало своего лика, уходило, уступая место луне. С моря доносился шум надвигающегося шторма. По холодному, белоснежному песку прогуливались два человека. Один был чуть выше с чёрными, как смоль волосами. Другой был белокур. Они шли не спеша вдоль берега, и голосом один из них развеял тишину.

                  -Знаешь, очень жаль, что сегодня звёзды не покажутся.

                  - Да что эти звёзды, Жень? Ты лучше скажи, зачем ты предложил мне встретиться? – отрезал другой.

                Взор Жени направился на полуразрушенный пирс из дерева. Ночь вряд ли он переживёт, его снесёт безумными волнами. Чайки, которым тот пирс служил пристанищем, уже покинули его и лишь одна, захлёбываясь в волнах, барахталась. Ей зажало крыло обвалившимися брёвнами, и как бы она ни изворачивалась, ни кричала, выбраться не могла и ей некому было помочь. Белоснежная, неспокойная морская пена подбирались всё ближе к молодым людям, пытаясь ухватиться ненасытными руками за их ноги. Женя поднял голову высоко, и взор его был пуст, он молчал, закрыв ладонью лицо. Вдруг он резко подскочил к другу. Схватившись двумя руками за его плечи, отшвырнул в песок так, что тот не сразу понял, что произошло. И следующей секундой Гриша лишь мог видеть, как Женя по колено в воде и всё дальше отходит от берега.

               - Ты что творишь?! – закричал он, отряхиваясь, но ответа не послышалась. – Не дури, возвращайся, что с тобой произошло?! – и вновь тишина, лишь гул с моря становился всё громче.

              Тогда Гриша ринулся за ним, ледяная вода обожгла тело. Скользя ботинками по камням, он пытался удержать равновесие, море отталкивало его и пыталось уронить. Размахивая руками, он пытался достигнуть друга, но тот был всё дальше и дальше, и море практически его проглотило. Дыхание участилось, Гриша перестал чувствовать дно. Ему вдруг стало страшно, паника захлестнула его. Он начал разворачиваться, но течение уносило всё дальше, лёгкие наполнялись водой. Перед глазами возникла картина, как маленький он идёт в школу, как мама гладит его по щеке, как с друзьями он охотиться на голубей, как отец отчитывает его – подростка, как знакомится с будущим другом в университете.

        Всё-всё пролетело и вдруг потемнело. Мрак и тишина...

        Через некоторое время оба молодых человека лежали на песке - живые. Гриша открыл глаза и всё, что он видел это бескрайнее ночное небо, на котором то и дело мелькали вспышки молний, покрывая трещинами тучи. Разными красками отражалась высь в его глазах. Искрами разбивалась она и вновь собиралась. Пурпурно-синяя пелена, казалось, вот-вот упадёт на него, раздавит и он был только рад тому, что она всё ещё там, далеко. Шум грома, мечущихся волн преобразовывались в прекрасную, ангельскую мелодию, настоящую симфонию. Он, как слушатель, в дичайшем восторге, сжал пальцы, забравшиеся в песок и мучительно пытавшиеся достать до самого дна земли.

              - Я знаю, ты это видишь, слышишь, – промолвил Женя тихо хриплым голосом, – тебе хорошо от того, что ты жив, а мне не хорошо, мне так плохо. Я так устал, какая трагедия, я больше не могу так жить. Что толку мне всё видеть, слышать, ведь больше ничего не шевелит внутри, как будто был рождён без языка. Ты знаешь , чего хочу? Мне бы раствориться в этой соли и тогда по морю бродить, омывая берега, знаешь, чтобы испаряться и дождём стекать по крышам, чтобы реветь и плакать, а на следующий день безмятежно молчать, я так устал от того, что вокруг видится. Мне опостылело это, я больше не понимаю этого, я скован, так скован, я очень устал, понимаешь? Ты мне единственный друг и мне с тобой так одиноко, хотя быть лучше не могло, скажи, что понимаешь? Будь я художником, быть может, всё было бы по-другому, был бы я музыкантом, то, может, задержался бы ещё чуть-чуть. Но я ничто, а значит место мне нигде, такого быть не может, а значит, стало быть, везде, как соль морская в океане, понимаешь? И мне так тяжело... ты понимаешь, слышишь?

               - Нет, не понимаю! ты тронулся умом? Зачем ты полез в воду? – начал говорить Гриша, - нас чуть не унесло в океан, мы же могли погибнуть! Что с тобой вообще происходит?Я столько времени тебя не видел, а ты будто сам не свой. Куда делся весёлый, настойчивый Женя, у тебя же столько планов на жизнь было. Очнись! У всех вокруг тебя уже есть семья, работа, а ты только недавно выполз из дома, в котором заперся на целых три года., - Гриша приподнялся и переведя дыхание, поджал колени и, положив на них руки, продолжал уже спокойно, - Ты хоть раз думал обо мне? Как я эти три года жил? Ты ведь просто пропал, даже не сказал мне ничего. Я звонил тебе, но ты не отвечал на телефон, я приходил к тебе каждый день, стучался в дверь сидел под ней и тебе неважно было плохо мне или хорошо, тебе было всё равно, разве я не прав?, - он повернулся к Жене, - как я должен был тебя понять? Ты же мне ни слова не сказал. Хлынул дождь, затем неистовый ливень, гроза гремела всё сильней, и волны рвали и метали, как будто криком, из далека, доносился дикий ветер. И точно в омуте морском в ту ночь ни один, а сотни кораблей пристанище и вечный дом нашли. Осколки сыпались с неба, оно готово было лопнуть и вечным светом озарить их двоих.

                - Зачем мы были в этот свет рождены? Ты слышишь, видишь, быть может, он нам даст ответ. Мы друг друга не понимаем. Один человек другого не слышит. Мы – люди вместе радуемся и страдаем, но никогда друг друга не понимаем. Ты никогда не сможешь увидеть мою душу и понять меня, зачем мы все были созданы, если мы такие одинокие. Я люблю тебя за то, что ты человек, но был бы ты морем, мы бы могли быть вечными друзьями, и свет горел бы только для нас. Но ты всего лишь человек, и я пока что всего лишь человек, и потому тебе не суждено меня понять, я не прошу тебя себя винить. Он не покажется и ответа нам не даст, он прячется за тучами и он такую злую шутку со всем человечеством сыграл.

                 - Что ты несёшь?!, - взбесившись встал Гриша, - не хочешь признавать, что ты эгоист и идиот? Да пожалуйста! Сколько угодно можешь молоть свою чушь про звёзды, небесный смысл, божью кару или что там у тебя ещё! За то, что было сегодня я тебя никогда не прощу да за все эти три года я не собираюсь тебя прощать. Что хочешь делай со своей жизнь, можешь и дальше её гробить, это уже как тебе угодно, я больше не буду за тобой бегать!, - он замолчал и глубоко вздохнул.

         -Вот видишь, всё это от того, что люди друг друга не понимают. – улыбнулся болезненно Женя, тогда Гриша хотел вновь что-то ему прокричать, но остановил себя.            - Прощай, Женя, надеюсь мы больше не свидимся, но если для тебя хоть что-то значила наша дружба, то прошу, не заканчивай жизнь так бессмысленно, удержать я тебя не могу, поэтому я только прошу...- после этих слов Гриша под ударами осколков, тяжёлыми, как будто глыбами вместо ног, пробрёл с берега.          

          Он ни обернулся больше и так совсем скрылся за горизонт.

         Рано утром человек без лица, не сумевший устоять на ногах, застал тихое лазурное море и невероятно чистое небо. От пирса не осталось и следа. Рубашка и брюки, кому-то однажды принадлежавшие, неспешно плыли по спокойно идущим волнам и лишь чайка с оторванным крылом прохромала чайка.