Без названия, Часть 1

- Алло, это...это скорая?

- Третья подстанция слушает, что у вас случилось?

- Мой муж, он... упал в обморок. Я не могу его разбудить, - голос женщины на том конце трубки натянут как струна, срывается и дрожит.

- Сколько лет? Хронические заболевания? Сердце? – диспетчер собран, деловит. Профессионально заинтересован.

- Нет, ничего. То есть, тридцать лет. Нет, не болеет.

- Как долго без сознания?

- Полчаса примерно. Он с работы пришел, я ужин готовила, не видела, в комнату зашла, и вот...Я не могу его...

- Адрес? – буднично. Подробности она перескажет фельдшеру. На вторую линию настойчиво пробивается новый звонок. И на третью.

- Абрикосовая, 72, 288 квартира, 3 этаж, 2й подъезд, - сбивчиво, с проснувшейся надеждой. И тихо, отчаянно – Приезжайте, пожалуйста...

- Ожидайте.

...

Проскочить в приоткрытую дверь, глухо впечатав в нее уголок чемодана. Привычно кивнуть без улыбки в глазах настороженно смотрящей женщине в возрасте на площадке лифта. Одиннадцатый вызов за сегодня. Извините, гражданочка, вежливость осталась, искренность уже ушла.

Равнодушно отметить мелькнувшую во взгляде алчность. Человек в униформе, с чемоданом. Не знакомый, но поздоровался. Может, и не киллер переодетый, конечно, а врач обычный, по сменам затасканный, с рожей небритой, но и то – хлеб, просто так скорая не приезжает. Точно будет о чем с подружками на лавочке вечерком поболтать.

Насмотрятся сериалов всяких, потом черт знает что выдумывают.

- Третий, пожалуйста, - удивилась, но нажала, покосилась через плечо, запоминая на всякий случай лицо.

- Спасибо, - и снова внимательный взгляд, щедро сдобренный любопытством и опаской. Не бойся, тетка, не по твою душу я сегодня. Во всех смыслах.

Новенький и оттого чистый еще тамбур, и женский силуэт в открытой настежь двери. Встречают.

- Здравствуйте, сюда, пожалуйста, - ни тебе возмущения «куда грязными ботинками по коврам», «наденьте бахилы», «Здороваться не учили?». Вежливо, кратко, по делу. И табурет у кровати пациента. Одна-ако.

Пульс. Давление. Зрачки. И правда, не спит, глубокий обморок по не установленной причине.

- Блюдце принесите.

- Сейчас, - сорвалась с места. Только и того, что сидела, нервно ломала дрожащие пальцы. Молча.

Принесла, поставила на столик рядом, тихо звякнув, и опять отошла. Ни тебе истерики, ни вороха вопросов. Идеальная женщина. Если не сама притравила.

- За руку его вот здесь держите, чтобы не дернул случайно, прокапаем немного.

- Хорошо, - послушно пересела поближе.

Поставил, закрепил. И – бумаги, бумаги, бумаги. Впрочем, можно не спешить, чехлиться пока вроде не собирается. Быстрый взгляд по сторонам. Квартирка как квартирка. Однушка, похоже. Кровать, рядом стеклянный журнальный столик, стол компьютерный с креслом да комод с телевизором – вся обстановка. И цветы. Может, аллергия? Вроде не похоже, но...

- Скажите, вы ничего сегодня тут не поменяли? Цветок, может, какой, или средство для уборки новое?

- Что? – внешне само спокойствие, а глаза растерянные, слезами затуманенные. – Н-нет, все так же.

- Хорошо. Имя, возраст?

- Егор Воронов, 30 лет, - быстрый взгляд на хозяйку поверх ручки. Заодно и на больного, да. Красивая женщина, 30-32 или около того. Темноволосая, с нитками ранней седины на висках, фигурка ладная, немного портит домашним платьем с каким-то диковинным зверем. А вот он подкачал. Обычный такой, не примечательный мужик. Встретишь – и забудешь. Хотя, наверное, есть в нем что-то, раз с таким вниманием безотрывно смотрят на него во все глаза. Одной рукой вену ему держит, другой по щеке нежно гладит. Староваты вы для нежных влюбленных. Черт знает что. И не ожидал – засмущался.

- Жалобы, обмороки ранее были?

- Нет, ничего такого.

- С электроприборами не возился?

- Нет вроде. Я в кухне была, ужин собирала. Пока все приготовила, стол накрыла. Зашла, а он здесь вот, на диване. Думала, спит. Разбудить не смогла.

- Долго он лежал?

- Не знаю, полчаса точно не заходила сюда.

- Хорошо, ждем. Если сейчас не проснется, будем забирать. – испуганный, какой-то птичий взгляд. Глаза такие темные, глубокие, тревогой подсвеченные.

- Можно я тогда вещи ему соберу?

- Да, конечно, - перехватил руку с капельницей, пропустил хозяйку мимо. Прошла, оставив за собой легкий ненавязчивый запах. Миндаль, кажется. С горчинкой, но приятный. Ей подходит.

Зашуршала чем-то в ванной. Осторожно вошла в комнату, бросив взгляд в сторону пациента. Слегка скрипнув дверцей, принялась перебирать что-то в комоде, периодически складывая отобранные вещи в небольшую темную сумку.

Помимо воли ощущалось ее присутствие. Волосками на затылке ощущать легчайшее движение воздуха, отзываться мурашками на спине и руках и участившимся пульсом. Напрягся так, что упустил момент, когда рука мужчины дернулась. Успел поймать, зафиксировал, внутренне матерясь на приступ подростковой озабоченности.

Подбежала, бросив вещи где-то за спиной. Обволокла запахом миндаля. Пряныйю. Манящий. Запоминающийся. Невыносимо.

Что случилось, доктор?

Да ничего, сейчас все поправим. Не мешайте.

Извините, - тихо, и два шага в сторону. Что за женщина! Но хоть дышать легче стало. И не так видно, как подрагивают руки.

Присядьте, пожалуйста, немного осталось. Если сейчас очнется, на днях сходите обязательно в поликлинику к терапевту, он вам назначение даст. Если нет - поедем в больницу. Вещи собрали?

Я? А, да. Да, собрала. - и руки на коленях сложила, в замок сцепленные. и ни звука. Раздражает. Где же глупые вопросы. Где метания почем зря и вопли благим матом.Истерику б какую плохонькую закатила б что ли. Или позвонила кому. За консультацией и сочувствием. Нет? Раздражает.

Резко выдернул иглу, зажал неудачно. Кровь тоненькой струйкой протекла на диван. И жалобу не напишешь? Косой взгляд в ее сторону. Не заметила даже.

Мужчина заворочался, проявляя признаки скорого пробуждения. Задышал чаще, и открыл глаза, пока еще не совсем ясные, но, определенно, осмысленные.

Пульс. Зрачки. Температура. Дыхаение. Сердце. Норма. Вялый, но живой, помирать пока вроде не собирается. Счастливая парочка и трогательно так за ручку - трог.

Поедете сейчас или утром?

Вы что посоветуете?

Не знаю, сами думайте. Сейчас вроде все нормально. Но причины выяснять нужно обязательно. Кто знает, не станет ли снова плохо. И как скоро.

Я поняла, спасибо. Егор, поедем?

Нет. - почему-то и сомнений не было. Собран. Деловит. Даром что очухался только что.

Тогда утром сходим..?

Посмотрим.

Собрать ампулы. Сложить чемоданчик. Выкинуть к чертям из головы этот проклятый запах. Ручка. Мобильник. Папка с бумажками. И за порог. Позорно, как малолетка. Дежурное - До свидания! - и прочь из подъезда. Только на улице и отпустило. Вдох полной грудью, чтоб аж больно стало. Еще. Еще. Свет в угловом окне на третьем этаже сменился на тусклый. Ночник, наверное. Фигура в окне - правильно, свежий воздух полезен для здоровья.

Мои легкие отравлены запахом миндаля.

*****

Четвертая сигарета подряд жжет горло невыносимой горечью. Давно так не курил, максимум 2 за смену, как время есть. Дома ни-ни, мы ж за ЗОЖ, блюдем и обязаны. А тут - до фильтра и в затяг.

Бред какой. Полный, невыносимый. Вон уже мамочки на площадке косятся. Стоит небритая харя и сигареты шмалит одна за одной. Времена то нынче неспокойные.

А мне что? Непонятно только, зачем вообще приперся. Два месяца как не в себе. Забыла. Не вспомнит. И черт с ним. Что ждал? Пирожные миндальные покупать начал. От смен дополнительных не отказывался. Так, чтоб в умат и до розовых слоников во сне. И все равно - пришел. Зачем?

Полчаса уж. Пятая сигарета. Еще эту - и домой. Железобетонно.

Чуть не пропустил. И машина у него тоже обычная. Седан какой-то серый, цвет мокрый асфальт. А ее и издали видно. Яркая. Платье красное, нарядное. Стоит, смеется. Далеко - не слышно, говорит что-то увлеченно, пока он там в багажнике возится. Сумки, пакеты - из магазина, похоже. И пошли такие, пара голубков, под ручку. Он - все в руках, она налегке. Счастливые. Веселые.

Получил, что ждал? То-то же. Распишитесь. Пора и честь знать. Себе что ли в магазин зайти. За пачкой сигарет. И миндальными пирожными, да.

*****

Жарко. В желудке приятная тяжесть бутербродов "на дорожку" от заботливой коллеги. Как в старые добрые еще женатые времена. Вкусно. И сытно. Но от пекла не спасает.

Вызовов - тьма. Отпахал смену, с лица серый. Пачка в сутки уже норма. В кондитерскую за выпечкой - как на работу. В безликий однотипный двор с ярким пятном детской площадки - как на праздник. Чужой. И не прийти нельзя, хотя, вроде, и не приглашали.

Там - домашние обеды и шашлыки на даче с родней по выходным. Здесь - ожидание. И жиденький тенек от молоденького деревца, ни черта не спасающий от солнца. Сегодня ближе. Почти у самой стоянки. Расту! Таким темпом еще лет пять - и заговорить решусь.

Не проглядишь, хоть и не такая яркая сегодня одежда.Сегодня одна. Пакетик маленький в руках. Прошла мимо. Не узнала. Вот неожиданность! И запах все тот же, кажется. Терпкий. Горьковатый. Кури - не кури, не заглушишь. И лицо усталое. Круги темные под глазами. Волосы, кажется, длиннее стали. И седины добавилось. За полгода-то. Интересно, сходил ее этот к врачу. Надо б диспетчеров знакомых аккуратно спросить. Зачем? А черт его знает.

Докурю - и пойду. К своим щам-борщам и бутербродам.

Я больше не ем миндальные пирожные.

*****

Ох и холодно ж. Почти примерз к тротуару, пока ждал. Спрятался под козырек магазинчика в цоколе, хоть какая-никакая защита. Ветер ласково гоняет мусорные баки, да.

Зачем пришел? Что тебе сказать? Вызывайте дурку, тут человек сам с собой разговаривает! Что я старший смены теперь и не приеду на вызов, даже если позвонишь. Что не курю. Почти. Это так сейчас вот, пришлось. Одну - и все. Пирожные не ем. Но не похудел - домашние бутерброды с собой да котлетки с пюрешкой делают свое дело. Да, вредно, но - вкусно. Что ты там готовила тогда? Пахло вкусно. У нас тоже так по вечерам пахнет. И шашлык почти-тесть жарит пальчики оближешь.

Почти пропустил. На сообщение отвлекся.

Лицо безжизненное. Взгляд в пол. Не посмотрела даже. Не узнала? Что ж. Зачем уж теперь.

И все равно пошел следом.

Хлеб, чай и пачка соли. Серьезно? А как же полный стол разносолов? Чем милого своего кормить будешь?

Пошуршала пакетом, укладывая, и пошла. Следом бы. Да зачем? Только запах остался. Так близко - и уже так не надо. Или надо? А ноги в пол вросли. Нет, значит. Что не видел в жизни своей? Все уж, почитай, было. Аварии, инфаркты, дети. Думал, адреналин уже перестал вырабатываться за ненадобностью. Ан нет, сердце как бешеное.

Вам что?

А? А, хлеб, пожалуйста. Девушка чай покупала, не видел такой, вкусный? - грубо. Топорно. Продавщица точно все поймет сейчас. И - покраснел! Клянусь! Как мальчишка. В основном от досады, конечно.

Да вроде. Не думаю, правда, что она сейчас хоть какой-то вкус ощущает. Кроме хлеба ничего уже месяц почти не покупает. Может, конечно, еще куда ходит, я не слежу, конечно, но что-то мне кажется, что нет.

Я и без тебя заметил. Похудела. Посерела. Глаза как пеплом припорошены.

– М? А что такое?

Да муж ее, с работы ехал и тромб оторвался, представляете? Так и умер мгновенно и в забор бетонный въехал. Машина в хлам. И его уже мертвого из машины достали.

Догнать. Обнять. Сказать. Что? А язык привычно:

Ужас какой.

Даа. Вот так живешь - и не знаешь. Вам еще что?

Да. Пачку винстона. Синего. Две.

Ушла.

Снег пошел, пока под окном круги наворачивал. Свет зажгла в кухне, в комнате темнота. Как ты там? Какой номер квартиры? Не наберешь в домофон, не помню.

Здесь метель такая, и фонари эти дурацкие. А ты там. Одна, наверное. В окно смотришь? Посуду моешь? Плачешь? Или уже нет.

Долго стоял. Обе пачки скурил. Почти-супруге дым вреден сейчас. И ушел. Что еще оставалось?

Метель с привкусом тоски и миндаля.

*****

Михалыч, там трындец. Псих как-то из этих, из блатных, в остановку въехал в час пик. Народу - тьма. К нам тоже везут, - и побежали. Все проверить, все подготовить, всех настропалить. Ждем-с!

Я ее увидел сразу, хоть это и не первая машина была даже. Перелом основания черепа. Везли - живая была. И - не вытянули. Не дождалась.

Лицо спокойное, красивое. Не приходя в сознание. Только затылок весь в крови. Она и не поняла, наверное, даже, что случилось.

Не успел? Не стал. Не смог. Не захотел. Так сложилось. Дожить до конца смены - и домой. И - до кровавых соплей. Заедая, конечно же, миндальным пирожным.

Такие вот дела.