Чувственный переполох
— Я не понимаю, Коди, — не выдерживает Уильям и смотрит на альфу перед собой. — Ты не хочешь выходить за меня или разводиться потом?
Коди не знает, что ответить. Между ними снова возникает чуждое молчание, и омега, тяжело выдохнув, поднимается по леснице, оставляя парня с опущенной головой.
***
Эти странные отношения начались девять месяцев назад.
— Господин Коди!.. — восклицает горничная — низонькая девушка с каштановыми, всегда убранными в аккуратный пучок волосами, синими большими глазами и россыпью веснушек на лице. Она быстро закрывает дверь за шатающимся парнем, что ввалился в дом, и, осторожно убирая с его головы чёрный пиджак, подталкивает в гостиную. Недавно вымытый пол из мрамора заставляет парня подскользнуться, но он успевает схватиться за стены. Смольные волосы мокрые от пота и прилипли к черепу, а с утра надетый костюм теперь в беспорядке: рубашка растёгнута и открывает вид на бледную покрасневшую кожу, галстук стянут и висит на плече. Стоило парню войти, как дом окутал сладкий, древесно-цветочный запах фиалки — агрессивный феромон альфы. Однако приятный запах смешался с перегаром, от чего Флоренс хотелось поскорее закрыть нос.
— Спасибо за работу, Флоренс, — благодарит мужской голос горничную. — И чё ты творишь? А, Коди?
Коди поднимает голову, и затуманенный взгляд серо-голубых глаз осматривают молодого слегка смуглого парня, что с важным видом сидит на большом модульном диване серого цвета — русые волосы растрёпаны, а глаза цвета карамели зло смотрят в сторону пьяницы. Скрещенные ноги Уильяма лежат на журнальном мраморном столике, что стоит на ковре с длинным ворсом. Время позднее, дом освещают лишь жёлтый свет хрустальных люстр, потому Уильям в домашней белой футболке и свободных чёрных штанах, на его шее висит золотая цепочка.
Запах фиалки становится сильнее. Коди срывается с места и быстрым шагом идёт вперёд. Ногти вонзаются в обвивку, когда он прижимает парня к спинке дивана. Выражение лица Уильяма даже не дрогает, и это раздражает Коди ещё сильнее. Горничная Флоренс тихо наблюдает издалека.
— Я ненавижу тебя! — кричит Коди. — Помолвка? С тобой? Да если бы у меня был выбор, я бы даже не взглянул на тебя!
Уильям хмурит светлые брови и сжимает ладони в кулаки. Коди усмехается:
— Даже не думай, что я буду спать с тобой.
Шлепок. Щека Коди багровеет от тяжёлой руки Уильяма. Флоренс восклицает, шагая то в сторону кухни, соединённой с гостиной, чтобы взять аптечку, то к господам. Особенно стоило бы подойти к господину Уильяму — теперь он не сидит на диване, а опасной тенью стоит над сгорбившимся господином Коди.
— А ты тут единственный страдалец, да?! — издаёт рокочущий звук Уильям, от чего даже посуда в полках начинает дребезжать. — Заставили его замуж выйти, бедняжка. А я что, блять, по твоему, прям хочу этого?!
Флоренс срывается с места и хватает господина Уильяма за запястье, пытаясь оттащить его, махающегося ногами и кулаками, от господина Коди.
— Даже не думай так со мной разговаривать, сука! Ты у меня быстро на хуй сядешь!
Коди даже трезвеет, сидя на журнальном столике с приоткрытым от изумления ртом. От смотрит куда-то в пустоту, кажется, не замечая бушующего омегу, что источает пряный аромат кофейных зёрен.
***
Коди откидывает ногами велсофтовый плед и, не хотя, разлепляет глаза.
— Она снова кого-то нашла? — слышится голос Уильяма со стороны кухни.
— Не знаю, как долго они провстречаются, — отвечает ему горничная Флоренс.
Коди медленно оглядывается вокруг и переходит в сидящее положение на диване. Он хватается за голову и стонет от боли:
— А...
— Господин Коди!
Коди слышит шум воды и быстрый топот. Он успевает только моргнуть, как маленькие руки протягивают ему стакан с мутной водой.
— Выпейте, пожалуйста.
— Спасибо... — благодарит он горничную и небольшими глотками выпивает лекарство.
— И всегда у нас так будет, а? — язвит Уильям, так и не встав изо кухонного стола. — На первой встрече ты вёл себя тихо.
Коди поворачивает голову в его сторону и встречается с тем же злым взглядом, что видел вчера прежде, чем получил пощёчину. Воспоминания гурьбой возвращаются обратно:
На ежемесячной семейной встрече в ресторане его поставили перед фактом — теперь он помолвлен на омеге из какой-то обеспеченной семьи. В ту же секунду в большой золотистый зал вошёл омега в сопровождении официантов ресторана. Им оказался молодой человек, который сейчас сидит в нескольких метрах от него. Однако тогда этот парень мягко улыбался, кратко поддакивал родителям Коди и не высовывал язык без надобности. Совершенно не то, каким после он предстал перед альфой.
Родители сообщили, что как только они закончат учёбу — вот как совпадение, оба учатся в одном университете — то выйдут друг за друга замуж, зачнут наследника и тогда Коди сможет взять компанию в свои руки.
«Вот ведь фетиши у стариков» — обзывается в мыслях он. Но молчит. Потому что компания ему нужна — с самого детства он готовился стать её обладателем.
Им выделили отдельный дом недалеко от университета и дали в услужении одну горничную, чтобы та следила за порядком и сообщала им о возможных проблемах.
Первая половина дня прошла в тишине — они не лезли друг к другу с расспросами, так как оба понимали, в какой ситуации оказались. Однако вечером, когда Уильям заболтался с горничной, сидя у телевизора, Коди прошмыгнул через лестницу, чтобы не попасть на глаза Флоренс, и ускакал в бар, где благополучно напился, вспомнил все обиды, что были в его жизни и, не выдержав, сорвался на своём женихе.
— Агх! — рычит Коди от негодования, от чего Флоренс рядом вздрагивает.
— Не успокоился ещё? — говорит Уильям.
Коди встаёт, медленным шагом направляется к круглому столу и падает напротив всё ещё хмурого Уильяма, откидываясь на мягкую спинку стульчика. Панорамное окно рядом открыто и белые длинные тюли развивает ветер. Чувствуется свежость.
— Сделать Вам чай, Господин Коди?.. — спрашивает Флоренс, следовшая за ним хвостиком.
Коди коротко кивает, беря одно шоколадное печенье из металлической подставки с середины стола. Флоренс уходит к кухонному островку.
— Прости, что сорвался. Ты прав — никто из нас не виноват.
Лоб Уильяма мгновенно разглаживается, а тело расслабляется от удивления.
— Ладно, — просто отвечает он и делает глоток чая. В комнате всё ещё витает слабый аромат кофейных зерён, перемешивается с запахом фиалок. Но феромоны, исходящие от них, сейчас не настроены агрессивно, как было вчера. Они спокойны, точно как их хозяева. Уильям похоже тоже замечает это. — Флоренс, ты бета? Ничего не чувствуешь?
— Да, господин Уильям, я бета. — Горничная кладёт чашку чая и тарелку омлета с овощами перед Коди. — Моя сестра — омега, и любит распыляться феромонами, так что возможно на мне есть запах.
Флоренс кратко смеётся и переглядывается с улыбающимся Уильямом, от чего Коди, доедающему печенье, приходит мысль:
«Надо же, как быстро они подружились»
— Может поэтому мои родители и наняли бету, — говорит Коди. — Они знали, что на самом деле ты не паинька и выпускаешь так много феромонов, когда злишься.
В лицо тут же летит печенье, но он успевает увернуться.
— И ты ещё мне говоришь, что при первой встрече я был спокойным? — вскликивает Коди. — Ты тоже душкой казался!
— Пиздец, это я феромоны высплёскиваю?! Да ты себя вспомни, ебанат! Я чуть не сдох вчера от твоих цветочков!
— Да я хоть цветочками пахну, это хорошо! Некоторых людей от кофе в туалет тянет, чтоб ты знал.
— Ты охуел? За такое обычно в жопу ебут. Готовься. — Уильям опасно встаёт со стола.
— Господин Уильям... — Флоренс хватает его за запястье. — Вы разве не должны сегодня уйти в семейный дом? Забрать оставшиеся вещи.
Уильям обречённо выдыхает и падает обратно на место. Он грубо хватает печенье и отгрызает добрую половину:
— Я в ахуе. Сначала извиниться, а потом такую херню сморозить.
— Необязательно было меня бить вчера. Я и словами хорошо понимаю.
— Ой, нашего мальчика никогда не били? Вот дела, как же так.
— А ты у нас улицой воспитанный? Ты можешь поменьше материться?
— Че, блять?!
— Господа. — строгий голос Флоренс заставляет парней повернуться.
Они тут же успокаиваются, вспоминая, что ещё входит в её обязанности, помимо уборки.
— Не говори об этом родителям, мисс Тёрнер. — Коди прячется за кружкой чая.
Она одаривает его снисходительным взглядом.
— Пожалуйста, Флоренс, — просит Уильям. — Как мы создадим семью, если над нами вечно будут жужжать старики?
— Ты только что назвал моих родителей стариками?
Уильям показывает ему средний палец. Флоренс тяжело выдыхает:
— Мне нужно убраться на втором этаже. Наслаждайтесь своим завтраком.
Флоренс склоняет голову и, развернувшись, уходит наверх по лестнице.
Уильям и Коди ещё немного глядят друг на друга прежде, чем альфа приступает к омлету, а омега продолжает мирно пить чай.
В доме тихо, но несмотря на недавнюю перепалку, эта тишина не кажется неловкой. Наверху слышно как Флоренс передвигает картины на стене, чтобы протереть их.
Уильям расслабляется.
***
Поздним вечером того же дня, когда время переваливает за десять, Флоренс выходит из особняка, закрывая за собой массивные двери из дерева. Она оглядывает ухоженный газон с декоративными кустами и останавливает взгляд на искусственном водоёме с водопадом.
«Что б мне так жить»
На улице сейчас, да и в любое время, редко встретишь людей. Этот район богатый, и ночь освещают, помимо уличных фонарей, садовые фонарики, стоящие перед каждым домом. Каменный особняк Райтов, подаренный в честь помолвки юнош родителями Коди Райта, имеет большой гараж и одну крытую террасу с камином — всё для создания уюта и семьи.
«Сначала лучше приглядеть за ними и потом решить, стоит ли рассказывать Господину и Госпоже Райт об их недомолвках»
И только Флоренс спускается по бетонной лесенке на подъездную дорожку перед домом, как чёрный Rolls-Royce останавливается у гаражных ворот, что медленно начинают подниматься.
«Точно богачи»
Задняя дверь открывается, и из машины выходит Уильям Райт. Водитель кратко кивает ему в знак прощания и завозит машину в гараж, где стоит такой же Rolls-Royce, но белого цвета.
— Флоренс, ты не ночуешь?
— Госпожа Райт сказала, что будет лучше, если меня не будет рядом, когда вы вдруг решите...
— Понятно, — не даёт ей договорить Уильям. — Тебя подвезти?
— Нет, такси от и до моего дома включены, — Флоренс качает головой, а после добавляет: — Господин Уильям, господин Коди сейчас немного...
Уильям внимательно её выслушивает, после чего заходит в дома и уже оттуда следит, как Флоренс садится в такси, а потом оборачивается к вальяжно распластавшемуся на диване Коди Райту.
На телевизоре играет реклама. Уильям подсаживается в метре от альфы, скрещивая руки на груди. Он оглядывает бутылки вин из дорогих и самых разных сортов на журнальном столике.
— Тебе вчера не хватило? — спрашивает Уильям.
— Не будет, как вчера... — на выдохе отвечает Коди. — Извинился же уже...
Пауза. Резко Коди вскидывает руку кверху и кричит:
— У меня до сих пор щека болит!
— Флоренс вчера помазала тебе мазь, должно было стать легче.
— Если бы ты не бил, то и мазь была бы не нужна...
— Если бы ты... — начинает Уильям, — ой, блять, иди нахуй.
На телевизоре начинается какой-то боевик, и Уильям, пользуясь паузой в разговоре, откидывается на спинку дивана и наблюдает за перестрелками на экране.
Но у Коди другие планы на этот вечер. Он поворачивается к омеге всем корпусом и, кладя локоть на спинку дивана, придерживает ладонью лицо, то и дело сползающее вниз.
— Почему так часто материшься? — спрашивает он. — Тебя что, не учили манерам?
— А ты дохуя смелый, я смотрю?
— Эм. — Коди выпрямляется и гордо поднимает голову, смотря на Уильяма, как на дурака. Всем своим видом он словно показывает: «Конечно смелый, ты только посмотри, какой особняк купили мои родители».
Уильям одаривает его призренным взглядом.
— Не доёбывайся до меня. — Взгляд возвращается к экрану телевизора, где уже успели подстрелить главного героя.
— Давай поговорим!
Коди любезно отвечают, показывая средний палец.
Он тяжко выдыхает и с обидчивым видом тоже поворачивается в сторону телевизора.
Так они и проводят первую ночь, молча разойдясь после окончания фильма. Коди в комнату, специально подготовленную для них, Уильям — в гостевую спальню.
В подобном настроении прошла неделя. Они старательно игнорировали друг друга весь день, но всё же иногда срывались, не удержавшись от мелких конфликтов, посещали пары по отдельности каждый со своим водителем и только вечера проводили на диване перед очередным бессмысленным фильмом.
В университете, несмотря на разные специальности — Коди фокусируется на Бизнесе и экономике, а Уильям учится на Юриспруденции — они всё же умудрялись встречаться на одних потоках (всё же у обоих вторая смена, хоть иногда и разнится продолжительность учёбы).
И кажется Коди только привык, что с этим человеком ему придётся связать жизнь, как жестокая реальность заставила его вновь опуститься в омут алкогольных коктейлей.
Сегодня Флоренс принесла обручальные кольца и передала приказ Госпожи обязательно следить за тем, что молодые супруги их носят. Коди впервые с мольбой взглянул на Уильяма, но его выражение лица не передавала обычного недовольства.
«Я думал, мы единомышленники. Разве нет?»
И в тот вечер Уильям, как обычно задержавшись после пар, не находит на диване развалившееся тело. Прибывает оно только ближе к часу ночи, когда парень досматривает фильм и даже не бросает взгляд в сторону двери.
Альфа, распуская феромоны, падает пластом на диван у бёдер Уильяма.
Омега, чуя слишком сильный запах, взволнованно опускает на того взгляд. Коди не шевелится, потому Уильям тянет его волосы, поднимая лицо, и натыкается на множество синяков и кровавых разводов.
— Я упал... — только говорит Коди.
Уильям поднимается с места и, недовольно ворча, идёт к кухне. Он возвращается с перекисью, ватными дисками, мазью и парой пластырей.
— Флоренс уже ушла, — говорит он.
Уильям ухаживает за лицом Коди, что туманным взглядом, не отрываясь, следит за его действиями.
— Умеешь? — намекает Коди на малые способности Уильяма в медицине.
Тот усмехается:
— Ты что, дурак? Такое даже детсадовец сделает.
— Я не умею...
— Потому что вокруг тебя всю жизнь кружились люди, которые следили за каждым твоим шагом. — Уильям закрывает мазь и откладыват её и мусор от пластырей на журнальный столик, — У богачей всегда так. Вот вы и не умеете ухаживать за собой.
— А у тебя не так?
Невинный вопрос Коди заставляет Уильяма нахмуриться:
— Отъебись.
— Вот именно что за каждым шагом.
Уильям недоумённо смотрит на него.
— Я никогда не мог выбирать. Одежда, школа, друзья, университет, работа — всё это решалось за меня. — Голос Коди всё ещё звучит пьяно, но тон серьёзный. — А теперь мне придётся выйти... за тебя.
— Это обидно, вообще-то.
Но альфа его уже не слушает. Он хватается за голову и корчится от боли. То неудивительно, учитывая то, как Коди напивался каждый чёртов вечер.
Уильям устало выдыхает и стучит по своим коленям.
— Ложись, я сделаю тебе массаж.
— А?
Коди с недоверием глядит на него.
— Как хочешь, — пожимает плечами Уильям.
— Я понял.
Коди кладёт голову на его колени. Рука, перебирающая пряди, ощущается до невозможности тёплой, а запах кофейных зерён уже не кажется таким терпким, каким альфа ощущал его прежде. Теперь он мог блаженно закрыть глаза и представить, будто лежит на траве и вдыхает приятный аромат земли.
— Мама часто делала брату массаж головы, когда тот жаловался на боль после учёбы, — тихо говорит Уильям, не отрывая взгляда от экрана телевизора. Фильм уже закончился, и начался новый.
— Ты ведь тоже из богатой семьи, — испытывает удачу в разговоре Коди. — Почему говоришь о богачах так, будто это не касается тебя?
— В какой-то степени ты был прав, меня воспитала улица.
Коди вспоминает утро после их первой встречи. Уильям продолжает:
— Мой брат бета, а я омега. Компания должна была перейти ему в руки, потому с самого детства о нём заботились намного больше, чем обо мне.
«Он рассказывает о своей жизни так, словно был сторонним наблюдателем. Наверное привык» — думает Коди, потому не бросается утешать, а дальше наслаждается круговым движениями по своей голове.
— Меня нужно было удачно выдать замуж, чтобы не позорить фамилию своей семьи. — Уильям делает паузу, чтобы услышать реплику героя из фильма, а после добавляет: — Когда я съездил в последний раз домой, чтобы забрать оставшиеся вещи, меня даже никто не встретил.
Теперь Коди понимает, почему Уильям так сильно отличается от него: он не умеет пользоваться множеством столовых предметов, обходясь только ложкой и вилкой, постоянно закидывает ноги на стол, часто выражается и игнорирует вежливые обращения, называя горничную по имени. Его никто не учил обыкновенному этикету, что делают с детьми состоятельных семей.
— Здесь я хотя бы не чувствую себя лишним, потому что не вижу родителей и брата, которые едят отдельно от меня.
На этом их короткий разговор кончается. Уильям, погружённый в фильм, на автомате продолжает ворошить волосы Коди, лежащего у него на коленях, а тот вовсе и не против.
Утром Флоренс, прийдя к десяти, застаёт их спорящими за столом, когда Коди несёт две чашки чая и ставит одну из них перед Уильямом.
***
— Ты сейчас упадёшь, — взволнованно говорит Коди, держа стул, на котором стоит Уильям.
— Не ссы, не упаду, — по-свойски успокаивает того Уильям, дотягиваясь до верхушки ёлки, чтобы повесить игрушечную звезду.
— Мисс Тёрнер! — вскрикивает Коди подходящей горничной, что несёт коробку с гирляндами. — Скажите, пожалуйста, своему другу, чтобы он не скакал на стуле, как угорелый.
— Сам бы взял и повесил! Чё ты приебался?!
— Я-то тебя удержу, а вот ты меня — это вопрос!
— О какой он важный, только посмотрите!
— Господа. — За строгим обращением Флоренс тут же следует тишина.
Уильям наконец достаёт до верхушки, вставая на носочки, и усаживает на неё звезду.
— Готово! — радостно восклицает он. — Флоренс, давай гирлянду, я отсюда повешу.
От Коди снова слышится возмущение:
— Как ты повесишь? Опять будешь прыгать?
Уильям недовольно рычит и смотрит на него сверху вниз. Однако Коди даже не думает продолжать это спор: обвивает руками ноги парня и, поднимая, опускает его со стула.
— И нахрена?
— Да нихрена! Ты настолько неуклюжий, что даже когда слезать будешь, упадёшь и разшибёшься.
— Ты ебанутый? С такой высоты?
Коди фыркает, берёт коробку с гирляндами у мисс Тёрнер и вновь кричит Уильяму:
— Я сам повешу! Уж я повыше тебя буду!
— Блять, пять сантиметров у нас разница. Чё ты несёшь?! — Уильям тоже хватается за коробку и тянет на себя. — Я по своему хочу украсить! У тебя вкуса нет!
— У меня вкуса нет?!
Флоренс тяжело вздыхает.
За 3 месяца, проведённые рядом с этими господами, она ни разу не обмолвилась семье Райт о столь мелких стычках. Её ответ всегда оставался неизменным:
— У них всё хорошо.
Флоренс знала, что за обидными речами (обидными они кажутся только людям вокруг, их обладателей всё устраивает) на самом деле скрывается забота. Вот только сами юноши и не хотят признавать, что всё же друг к другу привязались.
После первой недели в доме, когда казалось, что господин Коди окончательно уходит в запой, всё начало налаживаться. Естественно он продолжал пить, но не так часто и не так много. Господин Уильям никогда к нему не присоединялся, а просто мирно сидел рядом, уставившись в экран телевизора. Когда господин Коди засыпал, и мисс Тёрнер, собиравшаяся домой, уже снимала туфли, готовая всё убрать со стола и накрыть парня пледом, господин Уильям только взмахивал рукой и сам поднимался наверх, принося всё необходимое и готовя лекарство для альфы на завтра.
Порой семья Райт задавала вопрос: «Как проходят их течка и гон?», и ответ Флоренс, что является бетой, во всякое время был таков: «У них всё хорошо».
По сути, она не врала. Даже не чувствуя феромонов, мисс Тёрнер знала, что господа свои гон и течку проводят в одиночестве с подавителями. Когда у господина Уильяма течка начиналась раньше положенного, господин Коди давал горничной шприц с лекарством и говорил:
— Если начну вести себя странно — коли.
И пускай он никогда не говорил истинную причину такого действия, взгляд, полный переживаний, направленный на дверь гостевой спальни, заставлял молодую девушку улыбаться. Она уже видела подобное месяц назад, когда трёхсотый парень-альфа её сестры, на которого, как и на остальных до этого, не было никаких надежд, внезапно принёс её на руках. Течка сестры началась раньше положенного, и именно тогда она была на втором свидании с этим парнем. Флоренс до сих пор помнит его искусанные предплечья и сверкающие глаза, в которых сквозилась мольба и страх. Она предложила ему остаться, чтобы залечить раны на руках, а он умолял запереть его сестру там, где он не сможет её достать, пока ему оказывают помощь.
Господин Уильям во время гона господина Коди старался в доме не появляться, чтобы не сквозить своими феромонами. Он помогал Флоренс в выборе подавителей, когда та, умеющая ухаживать только за омегами, не знала, что лучше купить альфе в разгаре гона, у которого закончились таблетки. Однажды Флоренс, увлечённая дружеской беседой, спросила о том, боится ли тот набросится на господина Коди, и получила в ответ кивок:
— Пусть он хотя бы выбирает, с кем спать.
Мисс Тёрнер не совсем поняла, что это значит. Возможно когда-то они разговаривали об этом на одном из их вошедших в привычку посиделок вечерами.
Девушка лишь раз услышала обрывок разговора, когда забыла сумку у двери внутри особняка:
— Как думаешь, они передадут мне компанию только, когда у нас родится ребёнок? — через шум телевизора послышался голос молодого альфы.
— Я не знаю, в контракте о ребёнке не было ни слова.
— В контракте?
Пауза, за которую, Флоренс уверена, господин Уильям укоризненно оглядел господина Коди.
— Типо свадебного контракта, — выдохнул омега. — Ты хоть знаешь, что при разводе я получу половину твоего имущества? Мои родители поэтому и выбрали твою семью, чтобы, в случае чего, не тратить на меня время.
— Это за какие такие заслуги? — искренне удивился господин Коди.
— В смысле за какие? Ты не охринел часом? За то, что я тебя терплю, болван!
Щелчок. Похоже, господин Уильям снова щёлкнул альфу по лбу.
— С чего я болван?! На себя, посмотри!
В разгар очередного спора Флоренс тихо удалилась.
И вот он, новый год. Мисс Тёрнер вновь наблюдает за тем, как господин Уильям, ругаясь на «неумелость, присущей младенцу», наливает шампанское в бокал недовольного господина Коди. И пускай праздник она вынуждена провести не в окружении своей любимой сестры, что умотала с парнем на Гавайи.
— Флоренс!
— Мисс Тёрнер, поскорее подойдите, уберите это чудище.
— Вот же скотина.
Уильям треплет волосы Коди, приводя уложенную укладку в небрежный вид, и на возмущения парня только ухмыляется, делая глоток апельсинового сока.
Флоренс, улыбаясь, шагает в сторону обеденного стола под музыкальную программу из телевизора.
И пускай сегодня даже после курантов она останется, чтобы навести порядок. Зато вдоволь насмеётся с этой глупой, но такой милой парочки своих господ.
***
Проходит пять месяцев, близится конец последнего учебного года.
Семья Райт убавляет интерес к личной жизни своего единственного сына и решает проблемы внутри компании, чтобы передать её в руки наследника. Уильям ни разу со своей семьёй не контактирует с тех пор, как был помолвлен — да и не то, чтобы те пытались узнать его дела.
В особняке, где работает горничная Флоренс, царила и до сих пор царит идиллия. Стала ли она замечать слишком близкую связь между своими господами? О, да. Но не совсем физическую.
Бывает она находит их в компании друг друга ранним утром выходного дня, развалившихся на диване. Тогда она лишь тихо выключает телевизор, убирает мусор с журнального столика и укрывает парней пледом, ибо те от холода так сильно прижимаются друг к другу, что девушке становится неловко. Но пожалуй лимит прикосновений на этом заканчивается. Течку и гон они продолжают проводить в одиночестве.
Иногда молодые господа ходят совместно в магазин, хотя покупка продуктов так же входит в обязанности Флоренс. А иногда горничная слышит, как один из них, возвращаясь после пар, звонит другому, у которого учёба закончилась пораньше, и со абсолютным безразличием, что может из себя выдавить, спрашивает:
— Что надо купить? Быстрее, чтоб ты потом не бегал туда-сюда и не мешал мне.
Как только на улице наступает весна и становится теплее, господин Уильям чаще тянет господина Коди на улицу, объясняя это тем, что:
— Ты растолстеешь от алкашки, если не будешь растрясывать жир. Идём.
Как после расскажет девушке водитель, они бронируют площадку, где потом натягивают сетку, и господин Уильям долго ругается на господина Коди за его неумение играть в волейбол.
День рождение молодого омеги, что приходится на третье апреля, стал для молодого альфы той ещё нервотрёпкой. Несмотря на большой круг общения в университете, в дом никто из них посторонних не приглашает. Потому господин Коди даже не знал, хочел ли Уильям роскошный праздник где-нибудь на вилле с друзьями или провести этот день в одиночестве. И альфа обратился, как он выразился, к лучшей подружке его жениха — мисс Тёрнер. Та лишь, улыбнувшись, качнула головой, ответив незнанием, но посоветовала идею для подарка:
— Я уже давно заметила, как господин Уильям любит носить различные ювелирные украшения.
И тогда на руке омеги появился плетёный золотой браслет, что прекрасно подходит под цвет его кожи.
— Где бы Вы хотели отпраздновать свой день рождение, господин Уильям? — поинтересовалась мисс Тёрнер, заставляя Коди резко вдохнуть.
— В Италии, — рассматривая браслет, ответил Уильям, — Сколько ебашу — никак не могу съездить.
— В Италию? — удивился Коди. — Тогда на моё день рождение поедем в Китай.
«До августа ещё время есть» — подумал Уильям, — «Я успею придумать подарок»
Так они и провели недельку наедине друг с другом, купив Флоренс и её сестре сувениры — две венецианские маски.
«Вещь бесполезная, но красивая» — подумала Флоренс, разглядывая золотую, украшенную стразами маску, по бокам которой, словно веера, прикреплены пунцовые кружева, — «Богачи, что с них взять»
На запястьях Уильяма и Коди с тех пор красовались по синему текстильному браслету, сделанному из ряда четырёхлиственых клеверов.
Стоит ещё сказать, что обручальные кольца, услужливо подаренные семьёй Райт, мужчины всё же носят. Господин Уильям отмахивается кольцом от назойливых людей, что хотят иметь с ним связи, а господин Коди, на самом деле являясь жутким домоседом, на все приглашения на сомнительные тусовки говорит, что дома его ждёт злой жених, которого он ни в коем случае не хочет расстраивать.
И вот, очередное утро понедельника. Флоренс тянется к ручке двери особняка, когда большие руки выскальзывают из-за спины и открывают ей дверь.
Флоренс поднимает голову и встречается с карамельными глазами.
— Господин Уильям, — кивает она в знак приветствия, замечая в руке парня пакет.
— Доброе утро, Флоренс, — улыбается он.
Флоренс делает шаг внутрь, и пока она снимает туфли, Уильям уже успевает подойти к столу на кухне, за которым сидит Коди, усердно выписывая что-то в тетрадь, и вытащить из пакета сначала апельсиновый сок, а после гранатовый, ставя перед альфой.
«Опять выходил на пробежку и купил по дороге?» — не озвучивает свои мысли Флоренс.
— У тебя же уже прошёл гон?
Внезапный вопрос от Уильяма заставляет уши Флоренс навостриться.
— Да, поэтому со мной не вариант, — Коди откладывает ручку и поднимает голову, — Если я правильно посчитал, то у тебя течка должна быть в конце июня.
Уильям кивает, отодвигая стул и садясь напротив альфы, что снова горбится над тетрадью и продолжает писать.
— Тогда лучше запланировать ребёнка заранее. Ты ведь хотел работать. Будет лучше, если ты родишь перед этим. Заодно и восстановишься, — говорит Коди.
— Ха, бля-ять, — тянет Уильям, запрокидывая голову кверху. — Как же много возни.
Флоренс, пребывая в небольшом шоке, пялится на них из холла.
И только потом, когда Флоренс будет провожать господина Уильяма, собирающегося на учёбу, до машины, она всколзь спросит об этом, а он поведает ей то, что произошло несколько часов назад.
В одну из диванных вечеров у будущих супруг внезапно завязался разговор:
— Было бы неплохо завести ребёнка, знаешь ли, — сказал Коди, пока Уильям массировал ему голову. Это тоже вошло в привычку, когда организм альфы не выдерживал вылитого в него алкоголя и таким образом пытался поумерить пыл своего владельца, подавая болезненные сигналы.
— Ты опять перепил? — с сарказмом спросил Уильям, не отрывая взгляда от экрана телевизора, где у фильма наступил счастливый конец и бегущие дети вокруг главной пары стали тому подтверждением. — Ты же хотел развестись, когда унаследуешь компанию.
— Я к тебе привык. — Коди открыл глаза и, посмотрев на усталое выражение лица Уильяма, подумал:
«Точно, нам же скоро дипломы нужно начинать готовить»
— Я не против, — сказал омега и под медленную музыку титров откинул голову на спинку дивана, — я люблю детей.
— Только нужно будет меньше выражаться, Уильям, — скомандовал Коди.
— Пусть будут готовы к суровой жизни заранее.
— Нет, так не пойдёт. — Коди сел, заставив руку Уильяма повиснуть в воздухе, и обернулся к нему.
— Вот ты и обучай их манерам. А я научу их лазить по деревьям и играть в волейбол.
— Зачем мне лично обучать их? Мы можем нанять учителей.
— Сделай хоть что-то сам, оболтус.
— Я тоже хочу играть с ними в волейбол!
Разговоры о детях в особняке Райт становятся тем, к чему Флоренс привыкает. Единственное, о чём она думает:
«Работы станет чуть больше»
В конце мая, поздним вечером, когда Флоренс собирается домой, она оборачивается на Коди, сидящего перед ноутбуком и изучающего тему для диплома, и спрашивает:
— Сегодня господин Уильям тоже задержится?
Коди вздрагивает и хмуро смотрит на Флоренс. Он колеблется, словно не знает куда себя деть, но глубоко вздохнув, всё же решается:
— Мисс Тёрнер, мне правда всё равно, где он ходит, но, — начинает альфа, — он тебе ничего не говорил?..
Флоренс мотает головой, вспоминая все разы, когда господин Уильям, садясь рядом с моющей посуду девушкой, начинал разговор: следуя своей открытости и дружелюбию, он часто знакомится с новыми людьми и о самых интересных спешит поделиться с домашними. Потому ничего нового она за последнее время не слышала.
Но всё же, что-то случилось. За 2 недели ежевечерние посиделки будущих супругов значительно сократились — их не стало вовсе, потому что Уильям возвращается в дом и либо уходит в гостевую спальню, где подолгу хихикает и разговаривает с кем-то по телефону, либо приходит поздней ночью и укрывает пледом спящего на диване Коди.
«Надо будет осторожно спросить его завтра» — мысленно делает пометку Флоренс и разворачивается к двери, готовясь уходить.
Но в дом входит Уильям. Он быстро снимает кроссовки, параллельно бросая:
— Привет, Флоренс.
И большим шагом направляется в сторону Коди.
Уильям встаёт перед парнем:
— Коди. — Он ждёт, пока на него поднимут удивлённый взгляд. — Ребёнка не будет.
Флоренс тихо кладёт свою сумку на пол, догадываясь, что сегодня ей придётся задержаться.
— Через месяц после регестрации мы разведёмся. Понял? — добивает Уильям.
— Чего?.. — выдавливает из себя Коди.
— Это же хорошо, разве нет? Ты же так и хотел сначала. И семью сможешь создать с тем, кого любишь.
Коди медленно поднимается со своего места. Ноги его кажутся до одури мягкими, потому альфа держится за стул, продолжая неверяще пялится на человека перед собой:
— Ты же хотел работать в моей компании. И, Уильям, если что, люди после развода обычно вместе не живут.
— Через месяц я уеду. Устроюсь где-нибудь ещё.
— На что ты будешь жить, придурок?
— Кого ты придурком назвал, а? — Уильям, кажется, воспринимает их только начинающуюся перепалку ни чем не отличающуюся от прежних, но Коди так не думает. — После развода половина имущества моя. Голову отшибло? Но ты можешь просто дать мне деньгами — так даже лучше.
Коди царапает ногтями обвивку стула:
— Я не понимаю.
Уильям мягко улыбается, а его щёки слегка краснеют, от чего живот Коди странно сжимается.
— У меня появилась девушка.
***
Сначала Коди радуется — проблема решится сама с собой. И неважно, что они планировали завести ребёнка и жить как обычная, счастливая, слегка богатая семья...
«Точнее притворяться, конечно притворяться» — спешно отдёргивает себя альфа, пялясь на белый потолок своей спальни.
Он лежит уже третий час, обмозговывая последние слова, сказанные Уильямом перед тем, как тот, с улыбкой глупого подростка, убежал в свою комнату, спешно набирая чей-то номер.
«Её номер»
Рядом, на прикроватной тумбе из чёрного мрамора, стоит наполовину опустошённый бокал виски. И даже это не помогает ему уснуть. Тогда Коди встаёт и босыми ногами идёт по мягкому ковру, приближаясь к застеклённому стеллажу с его личной коллекцией алкоголя. Но дойдя до своей цели, теряет в этом смысл.
«Пить одному скучно»
Внезапно вспоминаются вечерние посиделки за телевизором, которые иногда были молчаливыми — если у кого-то из парней выдавался дерьмовый день, а иногда до жути болтливыми. В основном это было тогда, когда Коди давали любопытное задание по учёбе, и ему срочно нужно было это обсудить, или у Уильяма случалось интересное знакомство, и он с воодушевлением рассказывал о том, что он считал в новом человеке забавным.
«Разве он рассказывал что-то про неё?»
Коди не помнит.
Будучи пьяным, он иногда даже не вслушивался в то, что говорил Уильям — ему просто нравится слушать его голос. От чего-то ему всегда казалось, что и с тем такая же ситуация — омега часто отвечал дежурными фразами «Ага, да, понятно», когда был увлечён фильмом или засыпал прямо на диване, пока альфа без умолку болтал.
Коди оглядывает комнату: уже ночь, потому панорамные окна скрыты за чёрной шторой, но свет есть — от прямоугольной подсветки на потолке. Посреди спальни стоит низкий журнальный столик без ножек, на котором разложились открытые тетради с конспектами. Уильям иногда ругает его, когда заходит в комнату, чтобы позвать поесть, говоря, что он превратиться в креветку, если не купит себе нормальный стол... Ругал, точнее.
Коди устало плюхается на одно из чёрных кресел, стоящих у окна и напротив настенного телевизора, и, слегка отодвигая штору, заглядывает на улицу. Лёгкий миг света, из гаража выезжает чёрная машина.
Альфа кусает губы.
«Он теперь самостоятельно ездит на машине? Чтобы покатать свою подружку?»
Рука сама тянется к макушке, и пальцы начинают водить узорами по ней — парень даже не замечает этого.
«Половину имущество достанется ему?» — думает Коди — «Да сейчас!»
***
Коди узнал об этой девушке отнюдь не наняв частного детектива. Хотя, конечно, к этому он ещё прибегнуть просто не успел. Совместная пара с группой специальности Юриспруденция — а подобного уже давно не было — дала полную картину взаимоотношений.
«Возможно Уильям знал, что у нас будет совмещёнка, поэтому предупредил меня заранее» — смотря на их спины, думает Коди.
Мануэла Соуза — девушка с лёгким загаром, бронзовыми, всегда собранными в длинный хвост волосами и тёмно-карими глазами. Она носит круглые очки, которые никак не портят её прекрасную внешность, слегка мешковатую одежду в виде свитеров, водолазок и юбок ниже колена. Но туфли высокие, на каблуках — и выглядят дорогими — золотые, открытые, с обвивающей лодыжку лентой и розой на носке, что совсем не вписывается в общий созданный ею образ.
Исходящий от девушки аромат — сладкий, сливочный и молочный.
«Она альфа, которая пахнет кокосом. Да они нашли друг друга — оба со странными феромонами»
Мало того, что он становится свидетелем того, как Уильям ненароком старается коснуться её руки, так ещё и разговор их подслушивает (ненамеренно, конечно):
— Você é um anjo, Уильям, — шепчет Мануэла. — Мне они очень нравятся.
Уильям улыбается настолько очаровательно, что Коди хочет кинуть в него карандаш.
— Что это значит? — тоже шепчет он, но таким голосом, с котором, разве что, разговаривал с Флоренс в первое время, когда пытался произвести на неё впечатление.
— Я назвала тебя ангелом.
От последующего хихиканья между этими двумя Коди выворачивает.
«Но это объясняет, откуда у неё такие туфли»
Совместная пара — последняя для обеих специальностей. У выхода из университета, когда водитель Коди открывает господину дверь, тот оглядывается. Недалеко от них стоит чёрная машина, рядом с которой Уильям, судя по жестам, пытается уговорить подвезти Мануэлу, но она вертит головой, отказываясь.
И когда девушка, беря лицо парня в свои наманикюренные ручки, целует его в щёку, ногти Коди впиваются в ладони.
Уильям снова улыбается так, как улыбался тогда на паре, и садится в машину. Когда чёрный Rolls-Royce уезжает прочь, Коди ещё не спешит садиться. Он шепчет что-то водителю и указывает на Мануэлу, что идёт в противоположную сторону того, куда уехал Уильям.
Проезжая несколько переулков, они заезжают в весьма сомнительный район. И хотя сейчас всего шесть вечера, в место, заслонённое двумя высотками, не проникает солнечный свет. Машину туда завезти не получится, потому водитель останавливается на парковке оживленной улицы, забитой пьяной молодёжью, и оборачивается к заднему сиденью:
— Господин Коди?
— Жди здесь, — приказывает альфа и выходит из машины.
Он следует за Мануэлой, скрывшейся в этом переулке, и останавливается перед клубом, уже начавший свою работу в это время. Охранник — крепкий мужчина — осматривает Коди, неловко тянущего карту. Он одобрительно улыбается и после оплаты пропускает гостя внутрь.
Оглушительная музыка, скачущий свет, который ничего нормально не освещает, жмущиеся по углам люди, запах самых различных феромонов, перемешанный с духами — всё это заставляет Коди вспомнить, почему он так не любит подобные места.
Знакомое хихиканье. За столом, наполненным различными коктейлями, на колене одного из мужчин сидит она. В распущенных волнистых волосах виднеются проблески медных оттенков, а меховистого свитера, как и очков, на Мануэле больше нет — лишь короткий топ и той же длины юбка.
«И когда успела только?»
Коди хмуро наблюдает за этим, но внутри будто что-то снова расцветает. Наверное это победа, ведь он докажет, что Уильям ошибся в выборе партнёра. Это тоже своего рода спор между ними.
Мануэла показывает на свои туфли и смеётся над смущённым мужчиной. Она встаёт с его колена и залпом выпивает один из коктейлей. Мужчины с дивана завороженно следят за каждым движением, когда к столику подходит милая девушка с короткой стрижкой, чуть ниже Мануэлы. Альфа притягивает её за талию и, беря чужое лицо в руки, как она делала это с Уильямом, целует ту в губы.
Когда Коди толкает толпа ближе к тому, что происходит впереди, он снова чувствует молочный запах.
«Этот феромон экзотический, может поэтому всем так нравится?»
Но это уже неважно. Затыкая нос рукой, он быстро выходит из клуба, ловя на себе странный взгляд охранника.
— Поехали, — садясь в машину, говорит Коди.
Водитель кивает, и картина за окном приходит в движение.
Коди расскажет Уильяму, какая его подружка на самом деле, уколет, что омега не умеет разбираться в людях, они снова поспорят, а потом вечером сядут за телевизор, и, возможно, альфа даже получит массаж головы. Потому улыбка никак не сползает с лица.
— Что за хуйню ты городишь? — огрызается Уильям, когда альфа ловит его, пока тот снова не убежал наверх.
Коди, настолько осчастливленный стечением обстоятельств, забыл сделать фотографии.
Но поверил бы Уильям ему? Девушка, что учится с ним в одной группе, и то, какой она предстала в клубе — будто совершенно разные люди.
— Это не чушь, Уильям. Она просто использует тебя ради денег.
— Не очерняй её. Туфли, которые я ей купил, она никогда у меня не просила. Просто случайно брякнула когда-то, вот я и решил подарить.
Коди хмурится:
— Ты такой наивный.
— Наивный? Какого хрена я наивный? Ты сам сказал, что хотел бы свадьбы с любимым человеком. Думаешь, я не хочу того же?
Все разговоры и совместно проведённые праздники словно перечёркиваются после этих слов. Коди не может найти этому объяснения.
— Тебе что, так хреново жилось? — спрашивает он.
— Что ты вообще хочешь от меня, — отвечают вопросом.
«Я не хочу, чтобы половина моего имущества досталась тебе, потому что ты всё потратишь на неё» — хочет сказать альфа, но не может. Он решил для себя, что это оправдание всех его чувств, что роются с тех пор, как Уильям изъявил свой вердикт. Но с губ столь простая фраза выйти не может — не при человеке, что стоит впереди.
— Я не понимаю, Коди, — не выдерживает Уильям и смотрит на альфу перед собой. — Ты не хочешь выходить за меня или разводиться потом?
Коди не знает, что ответить. Между ними снова возникает чуждое молчание, и омега, тяжело выдохнув, поднимается по леснице, оставляя парня с опущенной головой.
И только когда дверь гостевой спальни закрывается, Коди может сказать хлопающей по его плечу в утешении мисс Тёрнер:
— Я не хочу, чтобы половина моего имущества досталась ему, потому что он всё потратит на неё.
Горничная ещё некоторое время смотрит на него, а потом нежно улыбается:
— Господин Коди честен во всех вопросах, кроме любви.
Мужчина искренне не понимает, что она имеет ввиду:
«Любовь? Между нами? Нет, я просто не хочу, чтобы он спустил все деньги на неё и остался бедным»
***
Через три дня в спальне Коди лежат бумаги — информация, собранная на Мануэлу Соузу.
Парень ложится на ковёр и как только берёт документы в руки, в дверь стучат, от чего он с удивительной скоростью засовывает их под кровать.
— Ужинать идём. — Угрюмое лицо Уильяма высовывается из коридора. — И не лежи на полу, заболеешь.
— У нас полы с подогревом. И я лежу на ковре.
— Ой, заткнись.
Молчание. Уильям неловко складывает руки на груди и готовится уходить, но Коди окликает его:
— Я не хотел очернить её. Я говорю правду, Уильям.
И парень действительно оборачивается, заметно расслабляясь:
— Да я знаю, — отвечает он. — Я тоже удивился, когда ты вдруг яростно начал мне это доказывать. Ты обычно врёшь только тогда, когда искренне во что-то веришь.
— Разве можно тогда называть это враньём?..
Уильям ступает на ковёр и садится в метре от Коди — на том же расстоянии, на каком они обычно сидели вечерами перед появлением Мануэлы.
— Она... необычная, — начинает он.
— Ну запашок точно необычный.
— Бля, закрой рот, я нормально пытаюсь поговорить.
Коди безразлично поднимает лицо к потолку.
— Ну знаешь, типо, — Уильям отворачивает голову и чешет затылок, открывая вид на покрасневшую шею. — Она постоянно благодарит меня, даже за сущие мелочи, и извиняется, если, как ей кажется, меня что-то обидело.
Омега не удивляется, когда на него смотрят с недоумением.
— Кароче, — хлопает он себя по коленям и смотрит прямо в глаза собеседника, — может ты обознался просто?
Коди такой вариант не рассматривал.
«И впрямь, это странно: как она могла так быстро преобразиться? Может Мануэла прошла мимо того клуба или работает в нём, на персонал я внимания не обращал»
На вопрос Уильяма ответа не находится, потому он просто кивает в немом согласии.
— Но спасибо, — поднимаясь, благодарит Уильям. — Видимо, ты переживал за меня.
— Конечно, ты ведь не умеешь заботиться о себе.
— Тебе повезло, что здесь только алкашка, и я не могу ничего кинуть в тебя.
— А вот это прям обязательно?
Когда Уильям доходит до двери, часть его тела скрывается. Очаровательная улыбка — та, что видел Коди в университете дважды — озаряет лицо.
— Ужинать, балбес, — говорит он и исчезает полностью до того, как в него летит подушка.
— Не только «алкашка», — усмехается Коди.
Слыша приглушённые шаги из-за приоткрытой двери — Уильям спускается на кухню — он тоже откладывает бумаги на потом, выбирая сейчас насладиться ужином.
«Ужин с Уильямом» — сами добавляют мысли.
На ночь омега не остаётся, говоря только:
— Мануэла постоянно на всём экономит и ездит на общественной транспорте, а утром и вечером работает. Поэтому я хочу, чтобы хотя бы ночью она могла отдохнуть.
— Ты снова поедешь её катать?
Уильям кивает, воодушевлённо доедая свой салат. Флоренс, собирающаяся уходить, устало выдыхает.
***
На следующий день в университете Коди прижимает Уильяма к стене в укромном углу. Совместных пар в ближайшее время не планируется, но альфа весь день наблюдал за тем, как «сладкая парочка» ходила за ручку по корпусу, потому выловить омегу оказалось непосильной задачей. Лишь когда учёба Коди закончилась, а расписание его жениха было забито до позднего вечера, он начал действовать.
— Почитай. — Коди впихивает бумаги на грудь Уильяма, что спешно хватает их руками. — Утром ты так быстро убежал, что я даже не успел ничего сказать.
Уильям, угрюмо глянув на парня, опускает взгляд. И с каждой прочитанной строчкой его брови всё больше опускаются.
— Это херня, — безразлично говорит он.
— Это не херня, Уильям. — Коди сжимает ладонь у головы Уильяма в кулак. — Она такая, прими это. Не веди себя как влюблённый дурак.
— Мы об этом уже, блять, говорили. И ты в курсе, что это незаконно? Разглашать личную информацию, подсыпая её своими доводами — это клевета, Коди. — Он с броском возвращает бумаги. — Мануэла знала, что у меня есть жених. Я сразу сказал ей об этом.
На Уильяма смотрят выжидающие серо-голубые глаза, словно туман над водой, в немой просьбе: «Продолжай». Парень глотает слюну и неловко отводит взгляд, чувствуя, как щекам становится жарко. Он продолжает:
— Она посмеялась и сказала, что ей нужна помощь в учёбе. Вот и всё.
Несмотря на свой нрав, Уильям учится хорошо, Коди знает это. Он является одним из лучших студентов и любимчиков учителей в своей специализации.
— Каждый раз, когда мы случайно касались друг друга, она сразу же отодвигалась и извинялась, оглядываясь по сторонам.
— Зачем?
— Потому что искала тебя, — тут же отвечает Уильям. — Она боялась, что ты неправильно поймёшь. Боялась, что из-за неё у нас будут проблемы в отношениях.
О том, что у них фиктивные отношения не знает никто в университете. Учителя то и дело поздравляют их, шутя что-то в духе:
— Я и детей ваших учить буду.
А одногруппники весело хлопают и просят прислать им приглашение на свадьбу — всем хочется побывать на торжестве богачей.
— И ты хочешь, чтобы я поверил, будто такой человек способен на... это? — Уильям указывает на бумаги в чужих руках. — Это херня, Коди. Хватит уже.
Когда Коди поднимает голову, он встречается со взглядом, полным разочарования — это отдаётся грохотом в груди.
— Флоренс проговорилась, будто ты делаешь это, потому что не хочешь, чтобы я тратил деньги на Мануэлу, — говорит Уильям. — Это правда?
Коди отворачивается, кусая губы. Он не может заставить себя кивнуть — потому что теперь сам не уверен, почему так пытается доказать неправоту омеги.
«У нас всегда так было» — приходит вывод.
— Ты такой мелочный, — Уильям бросает слова, словно плевок, и уходит прочь. Коди не смотрит ему вслед, в пятый раз перечитывая текст на бумаге и рассматривая прикреплённые фотографии Мануэлы Соуза.
Здесь ей около шестнадцати лет, ещё не до конца пропала подростковая припухлость. Она кажется милым ребёнком, с кучей различных грамот в строке из биографии о социальной школьной жизни в Бразилии — месте, где она жила до того, как переехать в Америку по специальной программе для иностранных студентов.
Но как же так получилось? Если верить первоначальным данным, Мануэла Соуза выросла в бедной семье с одним родителем — пьющим отцом. По слухам её тогдашних одноклассников, она хотела уйти после четырнадцати, выбрав работу вместо старшей школы. Сочувствующие учителя старались сделать всё, чтобы девочка осталась до конца образовательного процесса. Они отзывались о ней, как о харизматичной и способной ученице. И участие в различных конкурсах, что включало выездки за пределы городка и проживание в гостиницах — а это значило, что она меньше появлялась дома — помогли девочке поступить в старшую школу и насладиться подростковой жизнью.
«Что-то не сходится» — допивая виски после ужина, думал Коди вчерашней ночью, сидя в своей спальне — «Для переезда, даже по программе для иностранцев, требуются деньги»
Как выяснил частный детектив, ни по утрам, ни по вечерам, дети в квартиру Мануэлы, что находится на окраине города, не ходят. Как она говорила Уильяму и всем своим университетским друзьям, к ней почти каждый день приходят ученики из языковой школы, как к репетитору португальского языка. И судя по всему, она врала, чтобы оправдать деньги, которые поступают на счёт каждую неделю.
Информации не хватало, потому Коди решил прибегнуть к более незаконному способу добычи. К счастью, для наследника семьи Райт это стало лёгкой задачей.
В старшей школе шестнадцатилетней Мануэлы Соуза появилась новая учительница — молодая омега, старше своих учеников всего на четыре года. Она происходила из богатой семьи и пошла в школу только потому что любила учить их, в деньгах нужды не было. На главных страничках этой школы Мануэла часто присутствовала на фотографиях как активистка. Но со временем рядом с ней всё чаще стала появляться эта молодая учительница — девушка, чуть ниже Мануэлы, с короткими светлыми волосами и зелёными глазами.
В анонимных беседах люди обсуждали их, прибегая к выводу, что Мануэла Соуза и эта омега подозрительно близки. Многие даже делали ставки, поженятся ли те, когда альфа достигнет совершеннолетия.
«Она оплатила её переезд»
Догадаться было несложно. В Бразилии Мануэлу Соуза ждала невеста.
Они заключили договор — как только альфа отучится в Америке, а омега унаследует бизнес своей семьи, они поженятся.
И вот, стоя в углу университета с опущенной головой, Коди задаётся вопросом:
«Но зачем ей тогда Уильям? Пытается усидеть на двух стульях?»
Что ж. Узнать правду можно только у виновницы переполоха. Сегодня же.
Коди стоит и целует руку Мануэлы перед открытой дверью с букетом цветов алых роз в многоэтажном доме, который — какая неожиданность! — находится рядом с тем самым клубом.
— Добрый вечер, мисс Соуза, — улыбается он. — Я слышал, Вы подрабатываете репетитором. Извините за столь внезапный визит. Я не помешал Вашему занятию?
Мануэла изумлённо смотрит на него, качая головой.
— Нет, всё хорошо... На самом деле, я сейчас собиралась уйти к одному из моих учеников, — она отводит взгляд и неловко улыбается. В глазах Коди проносится мимолётный блеск.
— Ах, тогда прошу прощения. — Он делает нарочито обеспокоенное лицо и собирается уходить, но девушка останавливает его, хватая за локоть.
— Я думаю, мой ученик может подождать, — говорит она. — О чём Вы хотели поговорить, мистер Коди?
На лице парня0 расползается доброжелательная улыбка.
Будучи из богатой семьи Райт, что имеет свою собственную компанию, Коди с детства учился манерам и поведению, свойственную аристократам. Его так же обучили ухаживанием за женщинами или омегами — тогда ещё не знали, с кем точно состоится свадьба у наследника, ведь спутником его жизни может оказаться любой того же статуса. И неважно, кто — женщина-бета, женщина-омега, женщина-альфа или мужчина-омега — главное, чтобы этот человек мог породить потомство.
На небольшой базовой кухне, гарнитур которого выполнен из бежевых фасадов и тёмной столешницы, за маленьким столом на одном из двух стульев сидит Коди, и думает о своём, пока Мануэла ставит кружку чая перед ним и садится на второй стул.
Коди опускает взгляд на вазу из белых, слегка завядших гортензий, что стоят на полу у батареи, когда его букет роз располагается прямо посреди стола.
«Могла бы цветы Уильяма поставить на стол. Подумаешь, выглядят немного хуже» — прибавляет в мыслях он.
— Вы хотели поговорить об Уильяме? — осторожно начинает Мануэла.
— Нет, — слишком резко отвечает Коди, и отдёргивает себя, делая то же лицо, что у прохода двери, когда собирался уходить. — Я хотел поговорить о Вас.
Тёмно-карие глаза становятся больше.
— Уильям часто говорил о Вас, — улыбается Коди, кладя подбородок на ладонь и мечтательно осматривая девушку.
Это неправда. Уильям никогда не упоминал о Мануэле при Коди без надобности, если только в пылу их ссор, конечно. Даже тогда после их мирного разговора на ужине омега в последний момент упомянул, по какой причине уйдёт сегодня. До этого они болтали о нашумевшем трейлере нового фильма.
— Я тоже наблюдал издалека. Вы удивительная, мисс Соуза, — продолжает он. — Вы ведь сами знаете, что таким, как нам, часто приходится иметь дело с людьми, пытающимися извлечь только выгоду. Я завидовал Уильяму. В его жизни появился столь искренний и простой человек. Я... тоже хочу испытать нечто подобное.
— У вас ведь на самом деле фиктивные отношения, да?
От внезапного вопроса пара сверкающих глаз Коди вздрагивает.
— Это... Уильям Вам рассказал, мисс Соуза? — спрашивает он.
— Нет, я сама догадалась. — Мануэла делает глоток чая из кружки, что принесла парню и, словно ничего не произошло, ставит её обратно. — У меня была знакомая из Бразилии, она тоже родом из богатой семьи. Им часто приходили предложения о свадьбе от влиятельных альф, но её семья очень любящая, поэтому позволяет своей дочери устроить жизнь самостоятельно. А Ваши слова о господине Уильяме и... мне сейчас... Не похожи на слова ревнующего жениха.
Коди берёт руку девушки и снова касается костяшек пальцев губами:
— Уильяму достанется только половина денег после нашего развода, — шепчет он. — А я стану наследником.
Краткий намёк заставляет Мануэлу замереть:
— Нет, я ведь люблю Уильяма, зачем же Вы так?.. За кого Вы меня принимаете?..
Коди небрежно опускает её руку.
— Я прошу прощения за то, что посмел прийти сюда. — Он встаёт со своего места и с пустым выражением готовится уходить, но его запястья касаются.
Мануэла смотрит на него обеспокоенно, снизу вверх:
— Но я ведь тоже альфа. Разве это не проблема?..
По кухне витает слабый сладкий запах кокоса. Он тёплый, землянистый, заставляющий всех, кто чувствовал этот фимиам, ощущать себя в детстве — некоторая настольгия. Вот почему Мануэла думает, что когда улыбающийся парень опускается обратно на своё место, это воздействие её феромона.
Вот только аромат фиалки, исходящий от Коди, отнюдь не является приятно пахнущим. Он давящий, словно множество цветов разорвали на мелкие куски и теперь пыльца от них витает повсюду, заходя в лёгкие. Мануэла инстинктивно тоже выпускает больше феромонов — теперь это не сладких запах, а словно прокисшее молоко, от которого Коди хочется закрыть нос, но он держится.
— Что Вы делаете?! — восклицает Мануэла.
— Ах, прошу прощения, я просто так рад, — улыбается Коди, но феромон не ослабевает. — Извините, правда. Я не могу сейчас контролировать это, мне лучше уйти.
Мануэла, теперь зная, что парень сделал это не специально, слегка успокаивает свой запах. Перед тем, как Коди закроет дверь, она говорит:
— Уильям часто рассказывал о Вас, и много хорошего. — Она смущённо опускает голову. — Поэтому я тоже наслышана о мистере Коди.
Коди закрывает дверь, оставляя после себя теперь цветущий запах фиалки. Он быстро спускается по лестнице и, выбежав на улицу, останавливается перед домом, из которого только что выскочил.
«Уильям часто рассказывал обо мне?»
Коди быстро машет головой.
«Не сейчас. Я убедился, какой она человек — этого достаточно»
Слова, в которых сквозил намёк, якобы, Мануэла Соуза даёт ему шанс. Словно она так часто слышала о Коди Райте из уст Уильяма, что стала симпатизировать этому образу.
«Уильям рассказывал обо мне...»
Коди достаёт телефон из кармана: шесть вечера.
«Около получаса назад у группы Уильяма закончились пары. Неудивительно, что Мануэла уже дома. Но так как сейчас подготовка дипломов, Уильяма, как самого старательного ученика, задержали на учёбе, чтобы он помог профессорам.»
Об этом Коди знает не от самого омеги — тот с ним не разговаривает. Он попросил водителя Уильяма докладывать о том, что происходит с его женихом, если тот по какой-то причине задерживается.
У многоэтажного дома посажены кусты и деревья, скрывающие парковку за углом. Коди садится на пассажирское сиденье, и водитель выжидающе смотрит на своего господина, что, видимо слишком чем-то воодушевлённый, пялится в окно.
— Поехали, — спустя минуту говорит Коди, но тут же поднимает руку в останавливающем жесте, когда видит, как дверь дома открывается и оттуда выбегает знакомая фигура.
Мануэла в коротком топе, облегающих брюках и с распущенными волосами идёт в сторону клуба, то и дело оглядываясь. На её ногах золотистые туфли.
Коди вспоминает, куда, по её словам, собиралась девушка до его прихода.
«Прям так к ученику?» — насмешливо думает он.
А потом в голову приходит идея, от которой уголки губ сами поднимаются вверх.
— Куда мы едем? — спрашивает Уильям, но водитель молча крутит рулём.
Из слегка приоткрытого окна слышится смех молодых людей, на вид подвыпивших и достаточно много. Все они либо направляются из-за или к углу за двумя многоэтажками.
Задняя дверь открывается, и водитель с волнением глядит на Уильяма:
— Господин Коди попросил Вам кое-что показать.
Время подходит к восьми. Мисс Тёрнер готовит ужин к приходу второго господина, пока первый с явным нетерпением ждёт у входной двери. Когда девушка слышит, как дёргается ручка, она оборачивается и издалека наблюдает за Коди, радостно идущего к подозрительно склонившему голову Уильяму.
— Увидел? — улыбается альфа и пытается то и дело склонить голову, чтобы взглянуть в лицо своего жениха. — Я же тебе говорил, а ты меня не слушал.
А потом он чувствует запах. Словно пережаренные кофейные зёрна — резкий аромат, от которого слезятся глаза. На Коди смотрит злой и в то же время уставший взгляд карамельных глаз. Ресницы слиплись, щёки красные, брови нахмурены, на нижних губе виднеются мелкие ранки от зубов.
— Не слушал, — говорит Уильям и проходит мимо, прямиком к лестнице.
Очухивается Коди только, когда слышит хлопок двери наверху.
— Господин Коди. — Флоренс подходит и аккуратно сжимает плечо парня.
— Я не этого ждал, — шепчет Коди, поднимая голову к двери гостевой комнаты.
— Чего Вы тогда хотели? — спрашивает мисс Тёрнер. — Для чего Вы так рьяно пытались доказать господину Уильяму, что его любовь — это обман?
— Потому что я не хотел, чтобы ему доставалось половина нашего имущества.
Горничная тихо смеётся и поднимает полный нежности взгляд на парня, повторяя:
— Господин честен во всех вопросах, кроме любви.
По телу пробегает дрожь. Словно ключ от желанной двери наконец-то найден, и Коди может открыть что-то новое для себя, чего прежде не позволял.
— Любовь? — спрашивает он.
Мисс Тёрнер не отвечает и не кивает ему, продолжая с улыбкой смотреть.
«Я никогда не думал о таком»
Конечно, потому что их с Уильямом отношения вряд ли назовёшь нормальными. С самого начала Коди повёл себя неподобающе человеку, обученному этикету и манерам, и новоиспечённый жених быстро спустил его обратно. Потом пару перепалок, посиделок на диване, разговоры ни о чём — вот они и праздники вместе проводят, и в путешествия ездят, и ребёнка планируют.
«Мы никогда этого не обсуждали. Потому что у нас брак по расчёту»
Коди не позволял себе воображать о великой любви между собой и человеком, любезно предоставленным под венок его родителями. Даже если привык к нему за год. Даже если ощущал спокойствие рядом с ним. Даже если неосознанно ждал вечера, когда они останутся только вдвоём, а не затерявшись среди множества студентов в университете.
«Но разве чувства возможно контролировать?»
Дверь гостевой спальни открывает уже успевший переодеться в домашнее парень. Коди слышит изнутри голоса и, судя по всему, на телевизоре идёт какой-то диснеевский мультфильм. Он слегка приподнимается на носочки и вытягивает голову, чтобы оценить обстановку комнаты. Справа в углу на изогнутом сером диване лежат пару бумаг, ручек, папок и прочего добра, чего хватает Коди в комнате. На овальном столе с мягкой обвивкой закрытый ноутбук.
«Видимо утром всё оставил и попросил мисс Тёрнер не убирать ничего» — думает Коди.
Он переводит взгляд на кровать левее, где лежат открытые пачки чипсов, а на прикроватной деревянной тумбочке рядом с лампой — лимонная газировка. Свет в комнате во всю горит, а длинные шторы со всех сторон закрыты.
— Ты себя так успокаиваешь? — возвращает взгляд к недовольному лицу Уильяма Коди.
— А лучше вискарь пить и плакать?
— Ну ты же и так плачешь.
Коди внимательно следит за тем, как Уильям сжимает руки в кулаки.
«Сдерживается» — подмечает он.
— Хватит. — Уильям собирается закрыть дверь. — Свали нахер отсюда.
— Подожди. — Коди хватается за дверной косяк.
Уильям пару секунд смотрит на него, а после выдыхает и идёт вглубь спальни, где плюхается спиной на кровать. Коди заходит следом и бросает взгляд на телевизор напротив кровати:
«Горбун из Нотр-Дама. Значит, когда ему тяжело, он забивает на спорт, ест чипсы и смотрит мульты» — от выяснения чего-то нового о своём женихе в груди почему приятно ёкает — «Но алкоголь всё равно не пьёт и не курит даже»
Коди следует примеру Уильяма и тоже плюхается на его кровать, но с другой стороны. Теперь они оба лежат голова к голове и смотрят в потолок, усеянный светильниками в виде вспышек.
— Прости, — начинает Коди.
После короткой паузы ему отвечают:
— Ты не виноват, что она оказалась такой.
— Я прошу прощения не за неё, а за себя. Я злорадствовал, хотя должен был понять, как тебе придётся потом тяжело.
Коди кладёт голову на бок, но взгляд поднять не решается. Только краем глаза видит, как Уильям смотрит на него, тоже наклонив голову.
— Не прям чтобы сильно.
И эта фраза заставляет Коди посмотреть на парня.
— Знаешь, бывает ты слепо влюблён в человека, а потом он делает какую-нибудь хуйню, и у тебя сразу нахер всё отлетает.
Уильям слегка приподнимается на локтях, смотря опять в потолок.
— Пока она елозила по коленкам мужиков там, ей кто-то позвонил. Она отошла, а я поближе подошёл. Услышал, как она называет кого-то «зайчиком», и обещает приехать ненадолго. Вот это у меня конечно диссонанс случился.
Коди удивлённо глядит снизу вверх.
— Пока ехал, думал о бумажках, которые ты мне сувал, и как прозрел. Она мне понравилась изначально за простоту и честность. Редко встретишь искреннего человека, который умеет признавать свои ошибки, извиняться и благодарить, когда нужно. А получается так, что всё это херня какая-то была.
Уильям уже не выглядит сильно грустным, но всё же Коди хочется его утешить. Вороша все свои воспоминания, он спотыкается об одни и те же — те, в которых клал голову на колени омеги и наслаждался водящими пальцами по волосами.
Коди рывком поднимается и перелезает к Уильяму, садясь рядом и вытягивает колени. Он хватает чужой затылок, опускает вниз, а потом помогает парню устроить голову на своих коленях, одной рукой путаясь в светло-русых волосах, а другой постукивая по плечу.
Уильям от такого конечно в шоке.
— Ты что делаешь? — он вскакивает и недоумевающе смотрит на своего «спасителя».
— Успокаиваю тебя.
— Я не ребёнок маленький.
— А я значит маленький? Ты вообще-то так же делаешь.
Спор заходит в тупик, и они приходят к молчаливому перемирию. Из телевизора доносится голос главного злодея.
— Хочешь посмотреть со мной?
Коди, приученный к взрослым фильмам с детства, не очень любит мультфильмы, но упускать возможность хоть теперь не диванной, а кроватной посиделки — себе дороже.
На двадцать восьмой минуте Уильям окончательно вырубается. То сказалась сегодняшняя учёба, помощь профессорам, вскрывшиеся факты о его возлюбленной и откровенный разговор с женихом.
Коди тянется рукой и, обвивая плечи парня, притягивает к себе, пересекая несчастный метр, что всегда их отделяет. Он всматривается в спокойное лицо Уильяма, чья голова теперь покоится на его груди, а пальцами играется с кончиками волос.
«Слова мисс Тёрнер...»
Мысли прерывает стук. Коди молчит, потому что боится резким движением разбудить Уильяма, и похоже горничная воспринимает молчание за сон своих господ, а это значит ей нужно войти и выключить телевизор, попутно слегка убравшись.
Но когда Флоренс приоткрывает дверь, она встречается с приложившим указательный палец к губам Коди и, странно улыбаясь, кивает в знак прощания, тихо закрывая за собой.
Коди возвращает взор к рассматриванию лица Уильяма и большим пальцем руки, которой гладил его волосы, касается губ. На нижней губе всё ещё виднеются следы зубов, и Коди безумно хочется надкусить её.
Он резко оборачивается обратно к телевизору и будто вечность смотрит на меняющиеся картинки, вообще не понимая суть происходящего, потому что в голове быстро и очень громко стучит сердце.
Рука, лежащая на плече Уильяма, сжимает его футболку и прижимает ватное тело ближе.
Запах кофейных зёрен больше не резкий, он спокойный, тихий, будто даже немного сладкий, как уже сваренный кофе. Коди тоже в экстазе распускает немного своего феромона, окутывая двоих парней цветочным ароматом фиалки, что только расцвела.
***
Перед последней парой Коди прогуливается по корпусу, заглядывая в аудитории и за углы. В комнате отдыха у окна на одном из бирюзовых пуфиков сидит Уильям с ноутбуком на коленях. Коди уже делает шаг вперёд, но плеча Уильяма касается наманикюренная рука Мануэлы Соуза — в привычном для университетской тихони здесь виде.
Она мнётся, что-то говорит, но омега только сильнее хмурится. Коди всё же решает подойти, и девушка его замечает. Она неловко улыбается, сминается с ноги на ногу и подступается ближе.
— Коди, — зовёт Мануэла.
Парень улыбается и ловит на себе взгляд Уильяма. Расстраивать жениха больше не хочется, поэтому, пройдя мимо Мануэлы, он садится бок о бок к омеге, закидывая руку ему на плечо.
— Я уже всё ему объяснила, — торопится сказать она, не понимая ситуацию. — Уильям, я правда запуталась в своих чувствах, прости меня...
Обращаемый продолжает молчать, и Коди спускает руку ниже, по очереди кладя пальцы на чужую талию и сжимая ткань пиджака.
И судя по выражению лица, до девушки доходит. Тихий, уважительный тон меняется на грубый и громкий в мгновение ока:
— Вы обманули меня! — корчится она. — Это богачи так развлекаются типо?!
Коди ухмылется, Уильям безразличен. Лицо Мануэлы словно испускает пар, настолько оно красное:
— Я всему университету расскажу, что ваши семьи насильно женят своих детей.
— Среди "богачей" это не редкость, — отвечает Уильям. — Вряд ли кто-то будет удивлён.
— Но ты можешь попробовать, — ехидничает Коди. Свободной рукой он хватает подбородок Уильяма и касается губами шеи, с наслаждением вздыхая аромат кофе. — Вряд ли кто-то станет тебя слушать конечно.
Девушка багровеет ещё пуще и, словно ребёнок, становится солдатиком, сжимая ладони в кулаки. Она резко разворачивается и широким шагом уходит вон.
Уильяма отодвигает лицо Коди, с вопросом смотря на него. Альфа неловко отводит взгляд и меняет тему:
— Я подожду тебя сегодня, отпущу своего водителя.
— Зачем?
— Поедем в парк аттракционов. Адреналин поможет вернуть тебя к жизни.
Уильяма удивлённо вскидывает брови. Он опускает голову на экран ноутбука и чувствует, как его уши горят.
В десять вечера они вваливаются в дом, споря о том, какой из аттракционов заслуживает звания «самый экстремальный». Флоренс уже надевает туфли.
Напоследок она оборачивается, чтобы посмотреть, как Коди достаёт готовый суп из холодильника — водители сообщили горничной об опоздании господ к ужину, пока она стояла у плиты. Уильям яростно жестикулирует свободной рукой, второй наливая в две кружки свежезаваренный мисс Тёрнер чай. Девушка улыбается и поспешно уходит:
«Это впервые за долгое время, когда они так близки, не хочу мешать»
После хлопка двери, через полчаса Уильям и Коди перебираются из кухни на диван, попутно включая телевизор. Через несколько минут альфа поднимается, уходит наверх и возвращается с двумя бутылками Просекко. Уильяму он конечно не предлагает.
На экране телевизора в столь поздний час крутят романтическое фэнтези. Пару забавных моментов, Уильям иногда усмехается, пока на автомате перебирает волосы Коди, который положил голову на его бедро и редко издаёт жалобный стон, когда у главного героя в очередной раз что-то не получается.
На сцене поцелуя в тёмной сарайчике, когда героиня воссоединяется со своей любимой, Коди начинает остро ощущать терпкий запах кофейных зёрен. Он поворачивает голову, смотря на лицо Уильяма снизу вверх — омега тяжело дышит, его зрачки расширены, он по очереди расстёгивает пуговицы рубашки, которую так и не снял (вообще они оба не переоделись, а сразу отправились к телевизору). Оливковая кожа пунцовая, а светлые волосы мокрые от пота. Коди тут же вскакивает. Всё это и феромон, густо заполняющий пространство, говорит об одном:
— У тебя течка?
Уильям медленно поворачивает голову, и она тут же упирается в спинку дивана, потому что для хозяина невероятное усилие держать её прямо.
— Ещё две недели ведь... — шепчет Коди, засмотревшись на своего жениха.
— Ну, на фоне стресса может пораньше пошло...
Рукой Уильям сам тянется к паху, и альфа снова делает глоток, чувствуя, как к запаху кофе присоединяется терпкий аромат фиалки.
Уильям опускает замутнённый взгляд сначала на свой низ, а потом снова поднимает его к сидящему напротив. Коди в ступоре наблюдает, как парень приближается и наваливается бёдрами на его колени, вальяжно водя пальцами по чужим плечам.
— Мы же вроде хотели завести ребёнка, так?
За вопросом, заданным хриплым голосом, Уильям чувствует, как бугорок под ним становится выше и твёрже.
Коди поднимает руки, сложенные в кулаки, и устраивает их по бокам парня на себе. Он вытягивает шею, ожидая, когда Уильям слегка согнётся, чтобы заключить их губы в поцелуе. После лёгкого чмока Коди отстраняется первым:
— Так.
И их языки воссоединяются. Первой на другой конец дивана летит рубашка Уильяма. Увлечённый чужой грудью Коди не замечает, как с него пытаются снять футболку. Уильям поднимает его лицо на себя за подбородок и целует, толкая лечь на спину. Во время перерыва для вдоха ему наконец удаётся снять футболку и выкинуть её на пол. Он одним махом снимает с себя штаны и переключается к замку чёрных брюк. В это время Коди оглаживает упругую задницу. Когда пальцы добираются до дырочки, Уильям вздрагивает.
— Ты такой мокрый, — делает вывод Коди.
— Удивительно, да? — язвит Уильям, получая укоризненный взгляд серо-голубых глаз.
Омега тянет замок брюк вниз, а Коди продолжает своё изучение, водя внутрь один палец и слышит будоражущий стон:
— Ха!..
Уильям хмурится, но Коди, уже познавший прекрасный звук, надавливает пальцем глубже, уже поднося к дырочке второй. Уильям сгибается ещё сильнее и мычит от наслаждения:
— Да бля, подожди ты!.. — пытается привести в чувства своего жениха, — Давай сначала разденемся, а потом...
Коди охватывает рукой талию Уильяма и резко поднимает его.
— Ыгх...!
Парень даже не успевает понять, как уже сидит на коленях Коди, который решил сменить позу, навалившись на спинку дивана и разведя коленями бёдра Уильяма. Его спущенные брюки лежат на полу. Альфа одним движением поднимает свои ступни, выбираясь из плена брючины, и пинает вещь, чтобы не мешалась. От резкого скачка пальцы, всё ещё находящиеся внутри, пробиваются глубже:
— Ах-ха!.. Да ты чё твор-?! Ых...
— Больно?
— Нет...
Коди целует Уильяма, кутая его своими феромонами и сам купаясь в запахе омеги:
— В следующий раз будем сначала раздеваться, а потом- Мх...
Уильям обхватывает рукой их члены, водя по ним вверх-вниз.
— Ымх!.. — стонет Коди.
Уильям поддёргивает бёдрами, насаживаясь теперь на три пальца, и доводит их обоих до пика.
Коди вытаскивает пальцы, крепко держа второй рукой тело Уильяма, пока они оба пытаются отдышаться.
Взгляды встречаются, и они снова расплавляются в поцелуе. Коди слегка поднимает Уильяма за талию и притягивает к себе — так член Уильяма прижимается к чужому животу, а член Коди теснится между чужими ягодицами.
Медленно водя головку в дырочку, Коди держит одну из ягодиц Уильяма. Они оба стонут от вожделения.
Когда член входит полностью, Коди делает резкий толчок, вызывая содрогания по всему телу у Уильяма:
— Амх!
Толчки. Темп постепенно набирается. Уильям впивается ногтями в плечи Коди, пока тот мнёт его ягодицы. На лице Уильяма появляется та самая улыбка, которая показалась впервые свету, когда на горизонте появилась девушка-альфа:
— Знаешь, кажется, я понял, как Мануэла прибилась ко мне.
Пудровый цветочный феромон становятся сильнее, но над ним тут же доминирует дымчатый запах кофе — всё же омега в течке выигрывает альфу в обычном состоянии. Но Коди в этом случае может толкнуться сильнее и вызвать у своего собеседника ласкающий слух стон:
— Ах!
— Потому что она честная и бла-бла-бла...
— Потому что я постоянно рассказывал ей о тебе.
И толчки прекращаются. Коди удивлённо смотрит на улыбающегося Уильяма, на секунду задерживая взгляд на его раскрасневшей шее.
— Когда мы только начинали общение, она частенько слушала, как я постоянно жаловался на своего честного женишка, который не любит врать. — Уильям наклоняется, чтобы кратко чмокнуть альфу в губы. — Вообще сначала я подумал, что она тоже пытается замутить со мной, поэтому часто говорил о тебе. Но потом она стала такой щедрой и справедливой — прям мой эталон.
Уильям делает паузу, уголки его губ поднимаются выше:
— Понимаешь, о чём я?
И голова Коди будто взрывается.
— Ха!.. Ха!.. Ахм!
Уильям царапает спину Коди, что, закинув на своё плечо ногу лежащего на диване омеги, вталкивается всё глубже и глубже. Принимающему в себя член кажется это одновременно наслаждением, всё в животе переворачивается, а простата и вовсе бушует, и невероятной тяжестью, потому что собственный член кончать уже не в силах.
— Я не врал, когда сказал причину, по которой хочу отделить тебя от Мануэлы. Мх... Просто тогда я сам не знал, что ты мне нравишься... — говорит Коди и, встречаясь с неясным взглядом Уильяма, усмехается.
— Я над тобой... мх! Ещё посмеюсь, когда у тебя будет гон...
— Очень этого жду.
***
В университете всё так же шумно, несмотря на скорую защиту дипломов. Люди ходят взад-вперёд, бегая за преподами хвостиком, успевая бросать удивлённые взгляды на парочку, что раньше не выказывала никаких чувств публично. Тем более в комнате отдыха.
— Я посмотрел в интернете, через неделю уже можешь сделать тест, — говорит Коди, читая книгу и облокотившись спиной о бок Уильяма, рьяно печатавшего текст в ноутбуке.
— Неделя рано, через десять дней сделаю, — отвечает Уильям. — Я тоже посмотрел.
— Ну и через десять дней можешь сделать, если так хочется.
— Я лучше знаю, когда оно во мне появится.
— Ты только что назвал нашего ребёнка «оно»?
— Я просто так выразился, что ты придираешься.
Студенты, близко общавшиеся с этими двумя, и знающие, что раньше никогда не видели их так близко рядом, не решались подойти и испортить идиллию молодожёнов:
— Вау, они продолжают спорить, но всё равно липнут друг к другу, — говорит парень — один из тех близких знакомых Уильяма в пределах университета.
— А что ты хочешь? Уильям постоянно защищал честь своего жениха, когда кто-то называл Коди Райта «типичным альфачом, который изменит своему жениху как только возможность появится». Помнишь, что он тогда сказал? «Коди бы себе никогда такого не позволил. Если при нём что-то такое спизданёшь — полетишь к хуям быстрее меня!», — понизив голос, пародирует рядом сидящая девушка.
— О! Коди тоже однажды нашёл человечка, который настойчиво подкатывал к Уильяму Райту даже после пинков и посылов. — К знакомым омеги присоединяются те, с кем альфа чаще проводит время в университете. — Это было прям аристократично: «Молодой человек, Вы в курсе, что у него есть жених? И мне очень неприятно видеть все ваши подобные лобызания. Так что либо Вы прекращаете свои слюни в сторону моего жениха, либо к его ударам прибавятся колёса моей машины. Вы же знаете, из какой мы семьи, верно?»
Компания, сплочённая одним интересом, разливается смехом. Но это не мешает молодой паре.
Уильям отвлекается от экрана ноутбука, устало зевая:
— Что-то я сегодня Мануэлу не видел.
Он тут же чувствует давящий цветочный аромат.
— Я просто говорю.
— Она быстренько забрала документы и улетела обратно в Бразилию. — Коди ослабевает феромон.
— Откуда знаешь?
— Пиши свой диплом.
Уильям косо смотрит и кладёт затылок на его голову, закрывая глаза:
— Отдохну сначала.
***
Мисс Тёрнер после того дня, когда атмосфера между её господами показалась интимной, отдохнула ещё четверо суток, следуя сообщению:
Господин Коди: Я напишу, когда ты сможешь вернуться к работе, мисс Тёрнер.
Прибыв в особняк, она замечает ещё более явную заботу — особенно в сторону Уильяма:
— Если на занятиях тошнит, звони мне.
— Если что-то нужно, не дёргай мисс Тёрнер, звони мне.
— Если после университета нужно зайти в магазин, звони мне, не таскай тяжёлое.
— Я вообще-то на машине езжу, — однажды решается ответить Уильям.
— Даже если от машины, зови меня, — грубо осекают его.
А когда ещё через три дня поступает заказ от господина Коди о покупке тестов на беременность, Флоренс начинает о чём-то догадываться.
И когда ей одновременно приходят фотографии от сестры с очередной поездки с её парнем, и подходит улыбающийся Коди, за которым ликует Уильям с положительным тестом в руках, она думает:
«Пусть от сестры племянников я не дождусь, зато здесь вдоволь нанянчусь»