1. Монстр. Размышления о добре и зле, Фауст, проблемы питания в столовой.

Не верьте тому, что говорят обо мне. Я не вор. Никогда не воровал, мне чужого не надо. Я иногда к своим вещам брезгую прикасаться, чего уж говорить о вещах посторонних людей. Да, я могу испортить чужую вещь специально, потому что этот человек меня расстроил, но я это сделаю прямо перед ним. Я возьму и швырну что-то со злости в стену, потому что я вспыльчивый, но не вор. Я не вор.
И не жадный. Когда ж я жадничал? Признаюсь, мне было очень неприятно услышать от воспитательницы такое замечание: ну почему ты не делишься книжками, если тебе сейчас они не нужны? Почему всегда жадничаешь?
Вот это несправедливо. Знаете, о каких книжках она говорила? Об испанском словаре. Я люблю Espanyol, у меня много всяких справочников и словарей и так вышло, что его любил и мой одностайник. Вы его не знаете. Он пробыл в Обломках всего месяцок, но сволочь, как же он меня выбешивал. Немытая голова на короткой шее, дегенератская физиономия псевдоученого, и вонь! У меня в ноздрях щипало, стоило ему зайти в комнату. Он объявляется, а я тут же бегу открывать форточку. При том, что на улице зима. А мне холодным воздухом вредно дышать, я астматик. Где я на профилактику столько ингаляторов наберу? И этот скунс (кличка у него была другая) попросил у меня словарь на испанском. Дудки! Я же брезгую! Я даже девочек иногда опасаюсь целовать, от того, что брезглив. А девочки как никак опрятные создания, верно? И тут эта скунсчара хочет мою любимую книгу заграбастать своими вонючими руками. Как это потом отмыть? Конечно я ему отказал. И спрятал все подальше от глаз. А воспитательница, вы только посмотрите, сразу возвела все в абсолют, говорит «всегда жадничаешь». Это же вранье.
Кстати о нем.
Да, бывает я вру. Не буду оправдываться, такое бывает, но это та ложь которая не причиняет никому вреда. Ну или скажем, я не обязан говорить всегда правду. Никто не обязан. К примеру, как-то Элия спросила меня, что я так долго делаю в душе. И что, ребята, мне нужно сказать ей правду? Налюбовался на тебя прекрасную и теперь грешу? Или воспитательница, после того как скунсчара наябедничал ей, в наказание, пришла и потребовала у меня всю мою контрабанду. Что, я должен был отдать ей все свои сигареты? Я сказал ей, что не курю и господь накажи Шела и Альбиноса за все мучения, которые эти заядлые курильщики причинили мне, несчастному астматику, когда я был в Ежах (кстати Шелкопряда тоже перевели в Обломки, и как же он меня бесит. В стайной не сидит, наверное потому что все еще скорбит по Ежам. Или может из-за Цапли и Ранца? Ох, нет, не хочу это вспоминать). Короче, врите сколько вам влезет, но не причиняйте своим враньем вред другим. Вот. Хорошо сказал. Мудро.
Не прибедняясь, могу сказать, что в целом, доля мудрости во мне есть. Если вы понимаете о чем я. Для меня мудрость это взгляд на привычные вещи с полным понимаем откуда эта самая вещь берется, для чего и зачем она делается. Попробую объяснить. Как-то раз, я гулял на крыше на северной стороне здания и меня покричали с земли. Ветер хлопал меня по ушам, но я все же услышал мальчишку, который до меня докопался. Какой-то рыжий безымянный, каких полно среди нас,(единственный рыжий к которому я отношусь лояльно это Господин Никто). Ну этот Антошка давай спрашивать меня, как я забрался на крышу. С улыбкой, знаете, с дружелюбием и все дела. Думал, я спущусь за ним, покажу ему люк. Я красноречиво послал его, а он расплакался. Это был злой поступок или добрый? Конечно, вы скажете, что тут дело не в том и не в другом. Просто я мог бы быть повежливее и все. А я скажу вам так. Я поступил правильно. По-доброму. Где гарантии, что этот Антошка хочет на крышу, чтобы погулять, а не например, сыграть в прыгуна без парашюта? Я ж его не знаю. И если бы я мягко отказал ему, он бы начал наглеть и настаивать, нашел бы меня в столовой и донимал. Видите? Со своей долей мудрости, я понял откуда у рыжего при виде меня взялась доброта и быстро сообразил, как применить свою злость, чтобы уберечь дурака от падения.
Надеюсь, вы уловили мою мысль.
И я почти всегда так делаю, грублю людям, чтобы отрезвить их, а не чтобы сделать им неприятно. Но, меня называют злым. Да я и не против.
Злодеи обычно умнее всяких добряков. В фильмах к примеру. Дарт Вейдер, желающий свергнуть ситхов, мстил им за лицемерие, а не потому что просто был злым, Фредди Крюгер заманивал в свой сон, чтобы справиться с детской травмой, а не потому, что любил убивать. То есть зло это не качество, а состояние в котором находится человек. Конечно, оно обычно применяется чтобы навредить людям, но иногда, чтобы защитить их. Или защититься самому. А добро. Иногда оно вызвано глупостью. Порой люди жалеют, что когда-то осмелились сделать кому-то добро. Или погибают.
Вспомните Фауста, перед выпуском. Что он там нам всем говорил? Мол, ребята, которым будет некуда идти после выпуска, смогут найти приют у него. Приходите и живите.
Ну и дурак!
Он не ожидал, что к нему забьется целая свора местных одичалых. Типа всяких рыжих Антошек и скунсов с вонючими руками. Я серьезно. Он был настолько слеп и прост в своей доброте, что откровенно не ожидал, что его старые друзья разграбят его и заживо сожгут. Это доброта? Скорее глупость. Земля ему пухом.
И раз уж мы вспомнили Фауста, то от себя скажу: я уважал его. Помню, когда я вернулся в Дом, то постоянно слышал о нем. На стенах было много упоминаний. Спускаешься по лестнице, и над каждой ступенькой по букве из его клички. Как узор. И слово повторяется и повторяется, даже там где начиналось обиталище Фазанов (кстати надо посмотреть, осталось ли еще что-либо). Я скептичное дитя, думал Фауст какой-то выпендрежник, но на деле парниша действительно заслуживал признания. Помимо всяких ништяков типа основания Наливайника, подгона добра с Наружи, он умел слушать и направлять. А познакомились мы с ним на отработке. Лидия Андреевна выгнала лютых прогульщиков на свежий воздух, собирать листья. Занятие та еще зараза, скажу я вам. С бетона веником сгребать еще ничего, но выметать сугробы листьев из вьющихся сорняков, это полная победа над злом. Фауст, несмотря на то, что слеп как крот, тоже был принужден к работе. Своими длинными ногами, он утрамбовывал листья в мешках и ходил за подметающими. Мы с ним разговорились, на перекуре. Часть ребят ушли в переулок между корпусами, другие остались делать вид, что работают. С сигаретами у меня было туго. Тогда в Ежах меня особо за человека не считали, поэтому Хлыст и другие со мной не делились. Фауст угостил меня кэмэлом и спросил откуда я обычно беру сигареты. Вопрос казался безобидным и я рассказал, что стреляю их у Тараканов. О пятой комнате я тогда мало что знал. Обломочный предупредил меня не брать у них ничего. Это тактика, придуманная их вожаком Егерем. Они подкармливают тебя за спасибо, а потом, когда ты уже достаточно задолжаешь им, начинают давить, мол, мы же тебе сигареты давали, так и ты будь порядочным и сходи в подсобку, раздобудь для нас то и третье. Разница между угостить сигареткой и вломиться на склад к Ящикам думаю понятна. Я спросил его откуда мне знать, что он, предложив мне Кэмэл, не сделал то же, но он ответил, мол, никак.
С того дня я еще много раз слышал от него это «никак». Хотелось бы мне вернуться в прошлое и надоумить дурака не собирать вокруг себя иждивенцев с приюта. Но, время не обратить вспять. А Жаль.
Тот выпуск изменил Дом. Стаи, порядки, законы и правила. Не только седьмая комната Обломков запустела, но и наша. И я воспользовался шансом покинуть Ежей. Хотя Ежи и сами воспользовались сами собой. Не хочу снова поднимать эту тему про несчастную Цаплю и ее приятеля Ранца, но после всего произошедшего стаей нас назвать было сложно. Еще Шелкопряд с Альбиносом страшно поссорились. Первый обвинил второго в наркомании (или некромантии, уж не помню) и белесый на прощанье хлопнул дверью. Здоровье Чужого подразумевало Могильник, Хлыст, не привыкший быть вожаком, там, где его больше не воспринимают, наметился на Тараканов, которые как раз теряли вожака в лице Егеря (тот выпускался в партии с Фаустом) и в комнате на постоянной основе остались Вейдер, Элия, Шел и я.
И трое последних из этого списка сейчас в Обломках.
Только Вейдер никуда не уходил, его бросало из стаи в стаю, но потом я узнал, что Колючие Ежи снова ожили и Вейдер стал их вожаком. Ну и на здоровье.
У нас в стае сейчас вожачит девчонка — Лиса. Неконфликтная и заботливая, но порой чересчур сахарная в своем обращении с одностайниками. Типа утипутечки, открывай ротик, вот тебе бутербродик, бррр.
Меня эта новая стая научила не ходить в столовую. Не знаю, хорошо это или плохо, но мы едим прямо в комнате. У нас там целая кухня. Все непортящееся в шкаф, тухнущие продукты в пакет и за окошко. Про последнее смех. Нас объедают птицы. Они без зазрения совести рвут пакет и уносят съестности. Когда мы еще не знали, что это птицы, думали, что это кто-то по ночам жует, а утром врет. Но потом Лиса проследила, и сказала, что это вороны.
Постепенно традиция кушать в комнате настолько закрепилась, что вместе с нами кушать начали тараканы. Не желуди из девятой, а настоящие тараканы, прямиком из столовой, где они раньше обитали. Ну, ладно, я преувеличиваю, но некоторая их часть. Паразиты настолько обнаглели, что самые депрессивные из их популяции стали суицидиться в наших кружках недопитого чая и кофе. Лично для меня это был предел. Вы же знаете, какой я брезгливый, к счастью не я один. Мы договорились на какое-то время перестать хомячить в стайной, спрятать нашу кухоньку и пожаловаться воспитателю на нашествие вредителей. И так, как будто мы здесь ни причём. Когда потравили всех, мы просто стали осторожны. И не оставляли крошек и продуктов на столе. Нас в группе было двенадцать человек и все стали всерьёз относиться к уборке за собой. Лиса как-то сказала, что если к нам подселят кого-то новенького, мы просто запретим ему есть в комнате и все, чем дожидаться пока он научится за собой убирать.
Кстати, новеньких нам не подселяли. Долгое время. Но недавно на пороге появился Прозрачный. Светловолосый колясочник. Худой, тихий. И он нам подходил. Паренек просто обожал уборку!
Но обо всем этом позже. Я итак много рассказал. Не люблю вести дневники, но мне не с кем поговорить.
(Позже сожгу).