Мысли и душа Льва Потёмкина

Чем старше я становлюсь, тем больше начинаю понимать. Меня это пугает. Очень пугает.

***

Сегодня меня снова избили, и вот я, лёжа под проливным дождём в грязи и смотря на небо, снова что-то понял. Что-то — это что? В моей голове практически не было мыслей и в тоже время, что-то беспощадно заставляло мой мозг зудить. Неужели я снова только что повзрослел? Интересно, что бабушка приготовила на обед?

Я ковылял до дома с развязанными шнурками и завязанными чувствами. Мокрый пиджак и разорванный тяжёлый портфель давили на плечи невыносимо, словно я был Атлантом и держал Небесный свод.

Несмотря на то, что я весь вымок, кости ныли, вспоминая удары, а дождь продолжал бить крупными каплями меня по голове. Я чувствовал себя настолько живым, что не передать словами. Я не думал, что однажды снова захочу жить, ведь каждый день я заставлял себя жить. И вот теперь я живу каждой клеточкой своего тела. Все во мне жаждало жизни, жадно поглощая каждую её секунду, каждое ее мгновение. Я словно родился заново и ничего не знал об этом мире: о его жестокости, несправедливости, боли, страдании, счастье, любви, добре, злобе, красоте и многом другом. Всё было впервые, все было ново, все было прекрасно, все будоражило меня и кипятило кровь. Я взывал к жизни и просил не кончаться, а боль избитого тела только сильнее придавала вкуса жизни. "Спасибо, кто бы ты ни был, что я живу!" - пробежала в моей голове мысль, и я пошёл домой.

***

Новый день не принёс ничего нового, кроме очередных побоев. Причина, по которой я был мальчиком для битья, была слишком примитивна — я был другим. Не знаю, какую окраску носила эта фраза, но это было так, потому что сами обидчики мне так сказали однажды, а я поверил и принял это. Вы можете подумать, что я какой-то хлюпик, ботан и та ещё заноза в заднице, что каждому хочется мне врезать, но, думаю, что у меня была обычная комплекция парня семнадцати лет, я особо не выделялся. Внешность, наверное, тоже самая обычная. На меня иногда глазели девчонки, но я не уверен, что они видели во мне красивого или уродливого парня, просто не знаю, о чем они думали. Хотя однажды, когда меня избивали, один из парней сказал, что его девчонка запала на меня, поэтому нужно подправить мне личико.

Да, мир жесток. Я словно бракованный пазл, который никак не вставляется в свою нишу.

***

Знаете, несмотря на столь юный возраст, меня уже мучает мысль, которая и раньше занимала умы философов: в чем смысл жизни? Если так посмотреть, то исход у всего один — смерть, поэтому есть ли смысл сейчас мне ходить в школу, после в университет и на работу, если я все равно умру? Зачем заправлять постель, если мне снова в неё ложиться? Зачем уезжать из дома, если я снова туда вернусь? Зачем мне дом, если я умру? К чему эти труды? К чему вообще это все? Несмотря на это все равно хочется жить. Что это? Инстинкт? Особое чувство? Самосохранение? Раз у всех у нас одно начало и один конец, так ли необходимо нам что-то делать в этой жизни? Есть ли в этом необходимость, если мы все равно все умрём?

Наверное, есть, поэтому я решил жить ради того, чтобы найти его. Забавно.

***

Однажды, в одно пасмурное летнее утро, на автобусной остановке я встретил девушку, лет шестнадцати, с кудрявыми коротко стриженными рыжими волосами и короткой юбке, которая колыхалась от малейшего движения воздуха. Мы сели с ней на один автобус, рядом. Она была настолько занята своими мыслями, что даже не замечала меня, пока я, из-за своей неуклюжести, не пролил на неё воду. Тогда она виновато улыбнулась и снова отвернулась к окну, погрузившись в раздумья.

Пейзажи за окном сменялись один за другим, но из-за дождливой погоды у них всех был свой особый шарм. Я обожал дождь, его запах, его живительную силу.

Я и эта девушка вышли на одной остановке, как оказалось позднее, мы приехали погостить к родственникам в одну деревню.

Второй раз я встретил её на берегу реки, вечером, на закате. Я любил встречать и провожать его, а после подолгу вслушиваться в колыхание камыша и бульканье рыбы в воде. Эта девушка была такой же.

- Садись, не бойся.

Она сказала это так непринужденно, как будто мы были с ней знакомы давно и вот снова встретились.

- Лев, - назвал я свое имя.

Но она не обратила внимание и не назвала своего имени, а лишь внимательно, словно погрузившись в забытье, продолжила следить за угасающей красной полоской заката.

- Не правда ли, это удивительно... Видеть это все. Неужели мы ради этого живём? - сказала она, как будто сама с собой.

- Вероятно.

- Мне кажется, что мы давно знакомы.

- Я тоже это чувствую.

В полном безмолвии мы проводили солнце.

- Как люди поняли, какое чувство назвать любовью, какое ненавистью, какое разочарованием? Неужели мы чувствуем одинаково?

- Да, мы абсолютно точно чувствуем одинаково.

- Ты сказал "абсолютно"... Это такое глубокое слово.

- А я мало что считаю поверхностным.

Её зелёные глаза... Я так прекрасно их запомнил. Эти глаза увидели мою душу.

- Есть такие вечера, когда тебе не хочется ложиться спать, чтобы он длился вечно. Сегодня именно такой для меня, Лев.

Она встала, смахнув одним лёгким движением пыль с юбки.

- Но всему приходит конец. Я буду жать тебя завтра.

- Завтра... Это слово всегда вселяет надежду и веру.

Она улыбнулась и убежала.

На следующий день, вечером я снова встретил её на том же месте. Она опять сидела на траве, обхватив длинные ноги руками. Я увидел слезы на её ресницах и покраневшую кожу под глазами, из-за которой не было видно веснушек.

- Многим так привычно видеть улыбку, но так непривычно видеть слезы.

- Мне привычно.

Она грустно посмотрела на меня.

- А у тебя бывало такое, что несмотря на твой круг родных, друзей и близких ты все равно чувствуешь такое сильное одиночество, что оно приобретает значение "великое"? Последнее время я все чаще его испытываю.

- Я одинок. Хотя, в сущности, все люди одиноки. Ведь каждый человек имеет собственные мысли и чувства, с которыми уживается и варится сам.

- Одиночество... это так страшно.

- Не страшнее общения с людьми, которые порой убивают одной мимолетной фразой.

Она стёрла остатки слез.

- Меня убивали не раз.

- Тогда что нужно для того, чтобы тебя воскресить?

- Нужно то, ради чего живут все люди.

- Ты хочешь сказать, что знаешь смысл жизни всех людей?

- Да... Поиск счастья.

- Счастья? Это разве не абсолютное понятие?

- Абсолютное.

- То есть недостижимое?

- Достижимое, но не вечное.

- А что тогда вечно?

- Любовь.

- Разве?

- Абсолютно.

- Ты знаешь, что это такое?

- Это когда ты соединяешь свою душу с душой другого человека.

- А что значит соединить?

- Ты должен сам это понять. Все рано или поздно понимают. Мне пора.

Так мы встречались целую неделю вечерами у реки. Наши разговоры сделали с моей душой невообразимую вещь — они возвысили её, дали новую пищу, новые чувства. Я, кажется, понял, что такое "соединение душ".

- Ты опоздала.

- Неужели люди рождены, чтобы страдать всю жизнь и лишь изредка ловить крупицы счастья. А потом до конца жизни вспоминать их послевкусие?

- Но без страданий мы бы не познали счастья. Это как без лжи, не существовала бы правда, без уродства не существовала бы красота и без ненависти не было бы любви.

- Контраст?

- Он самый.

- Хотелось бы мне быть всю жизнь счастливой.

Одним дождливый утром, когда я возвращался из магазина, увидел её в лёгком голубом сарафане, стоящую посреди поля. Она кружилась, смеялась и ловила капли дождя языком.

- Ты простынешь, я тебя провожу, пошли.

Она выхватила из моих рук зонт и отбросила в сторону.

- Посмотри в небо! Она запрокинула голову. Я последовал её примеру. В этот момент внутри меня все перевернулось, я почувствовал, как жизнь текла в моих венах.

- Ты её почувствовал?

- Да, я чувствую её.

- Ты спрашивал меня, в чем смысл жизни. Ты его чувствуешь?

- Чувствую.

- Ты знаешь, как называется он?

- Это то самое счастье?

- Это счастье. Ты сейчас его ощущаешь.

Я посмотрел на неё, в её бездонные глаза.

- Твои глаза такие же серые, как и мир, который ты ими видишь, - сказала она.

- А ты, как долгожданный летний дождь. Освежающий и питающий, но такой грустный и печальный.

Я поцеловал ее.

- Только что ты коснулся моей души.

- А ты соединилась с моей.

После этого я больше её не видел. Я даже не знал её имени. Через полгода мне сообщили, что её не стало, она попала в аварию. В тот момент я почувствовал, что в глубине моей души что-то сломалось, какая-то часть выпала бесследно. Наверное, то, что соединяло наши души, оборвалось и отпустило её душу туда, в то самое небо, которое она так любила. Я плакал. Я скорбил. Я хотел вернуть эту душу на прежнее место. Я понял, что значит быть опустошенным.

Думаю, сейчас, она познала абсолютную сущность жизни, ведь она увидела смерть.

***

За окном красиво лежал первый белый снег, а небо было пасмурным, темно-синим. Тогда-то я и подумал, что из сегодняшнего дня может выйти что-то стоящее.

В школе меня больше не избивали, потому что появился новенький, который забавлял их больше, чем я. Но мне не стало от этого легче. Я видел, как его бьют, и на этот раз эти отморозки были более жестокими. Я долго пытался смириться с мыслью, что мне не нужно ему помогать, что я когда-то сам проходил через это, и никто за меня не заступился, а с другой стороны, тогда я становился таким же, как и они, как эти твари, чьи души погружены в отчаяние, боль и злобу, которую они срывают на других. Ведь я однажды видел счастье и любовь. Мне их показала Она! Поэтому я жалел тех людей, которые никогда не ощущали того же, что и я. Мне было невыносимо смотреть на страдания этого парня, поэтому я заступился за него и конечно же, пока он убегал, они принялись за меня.

Моё лицо было разбито практически в фарш, но я ещё мог видеть капли крови, которые окрашивали каждый миллиметр снега в алый цвет. Я видел лица обидчиков, которые получали удовольствие от каждого удара. Когда я упал на спину, то увидел небо: серое небо, с которого падали крупные хлопья снега. Тогда я высунул язык и стал их ловить, как Она тогда ловила дождь.

- Что ты делаешь? - смеялись они.

- Я живу, и я счастлив...

- Значит тебе нравится, когда мы тебя бьём? - засмеялись они громче.

- Мне нравится жить. Мне нравится любить. Мне нравится это небо.

Я был опьянен жизнью. Я смеялся. Я плакал от счастья.

Они ушли, подумав, что я сошёл с ума. Они оставили меня одного на этом снегу. Они оставили меня наедине с этим небом.