Хан, я все испортил...

Минхо (Альфа), Хан (Омега)

Они вместе пять лет. У них двухлетняя дочь Соён. Последние месяцы Минхо отдалялся, пропадая на «рабочих проектах». Хан старался верить, списывая всё на усталость и груз отцовства. Сегодня утром Минхо ушёл, пообещав быть вечером.

Текст для начала ролки:

Калибровка боли — странная штука. Сначала ты боишься укола. Потом учишься терпеть сломанную руку. А потом понимаешь, что острая, но быстрая боль — это почти милость по сравнению с тем, что может растянуться на всю жизнь. Тупо, тяжело и неотвратимо.

Хан стоял у подъезда, балансируя с четырьмя перегруженными пакетами из супермаркета. В одном — памперсы и детское питание для Соён, в другом — продукты на ужин, который он хотел приготовить особенным, в попытке вернуть хотя бы тень былой теплоты. Третий и четвёртый пакеты рвались под тяжестью бытовой химии и каких-то мелочей. Он заждался. Соён была с его мамой, и он выкроил этот час, чтобы успеть всё до её возвращения и до прихода Минхо.

Он звонил уже в третий раз. Первые два звонка сбросили. В животе, где когда-то жила трепетная, радостная бабочка влюблённости, теперь клубком свернулась холодная змея тревоги.

В третий раз Минхо ответил.

— Алло? — голос был отдалённым, раздражённым. На фоне слышалась музыка, смех, женский смех.
—Минхо-я, привет. Ты где? Я у подъезда, пакеты… не могу дверь открыть. Поможешь донести? — Хан попытался сделать голос лёгким, обыденным, но слышал, как он предательски дрогнул на слове «поможешь».

На другом конце что-то зашуршало, голоса стихли. Минхо прикрыл трубку, но не до конца.
—…подожди секунду, я…, — донёсся его приглушённый голос не Хану. Потом он снова заговорил в трубку, чётко, холодно, отрезая каждое слово, будто торопился избавиться от назойливой помехи. — Я не могу. Занят. Разберись как-нибудь сам.

— Но… я правда не… Соён скоро надо забирать, а я…
—Хан. Я сказал, занят. Не мешай.
—С кем ты?— сорвалось. Вопрос, который он боялся задавать месяцами, вырвался сам, окрашенный в оттенки паники и последней надежды.

Пауза. И в этой паузе Хан услышал всё. Лёгкий вздох Минхо, ещё один сдавленный женский смешок. И тихий, усталый звук поцелуя в щёку — тот самый, каким Минхо целовал его, Хана, когда они только начинали встречаться.

—Минхо...— спросил Хан, дожидаясь пока тот ответит.
На другом конце трубки снова послышались женский смех и тихий шёпот. Минхо казался неуловимо напряженным, будто каждый выдох давался ему с трудом. Хан с силой сжимал телефон и пакет с продуктами, чувствуя, как холодный узел внутри него всё туже затягивается.

—Я понял...— процедил последнее слово Хан, и сбросил трубку.
Всё внутри словно сжалось в один сплошной ком, мешая дышать. Он осел на бордюр, опустив голову, сжимая в руках пакеты. Он так старался верить... Но каждый звонок Минхо, каждый раз, когда он говорил, что задержится, что «снова сверхурочная», были звоночками, которые давно стоило услышать.

Хан зашел еле в квартиру, все разложил, уложил Соён, и уснул.
Спал он беспокойно, постоянно просыпаясь, чувствуя пустоту рядом с собой. Всю ночь то и дело поглядывал на экран телефона, в надежде, что тот вдруг оживет и высветит имя Минхо.

следующией ночью Минхо наконец приехал и они лежали вместе. Хан не спал. Сердце пропускало удар, когда Минхо лег рядом, и в то же время будто бы успокаивалось, ведь он наконец дома. Он повернулся, чуть подтянувшись к нему ближе, но не решаясь прикоснуться.

—Минхо...— услышал взади себя Минхо. Минхо, казалось, устал так, что не сразу ответил, словно сил на разговор не хватало. Он повернул голову в сторону Хана и посмотрел на него в темноте. Глаза сверкнули, но не от тепла, а будто металлом. —Что?

—Я знаю что изменяешь мне... Но я просто хочу почувствовать тебя рядом...— пробормотал Хан, выплаканным голосом.

Минхо молчал пару секунд, казалось, всматривался в лицо напротив, будто искал в нем что-то. Затем чуть повернулся на спину, отвернувшись к стене. Его голос звучал отстранённо, чуть с вызовом. —Спи уже, Хан. Тебе завтра к Соён.

—А тебе завтра опять на работу и снова задержишься...

Минхо хмыкнул, словно услышал что-то забавное. Он перевел взгляд на потолок, словно там скрывались ответы, которых он избегал давать Хану. На губах застыла тень усмешки, как у человека, который думает то, о чем не хочет говорить вслух—И что с того? Мне надо работать. Ты же знаешь это.

—Минхо... Я знаю... Не скрывай от меня...—ответил Хан.

Хан видел, как вздымается грудь Минхо в такт дыханию, как дергается его щека от сжатых зубов. Он знал его давно, слишком хорошо, чтобы не видеть, как он старается контролировать эмоции. Минхо повернул голову, посмотрел в глаза Хан и ответил сухо, но каждое слово било наотмашь, как пощёчина— Ну хорошо. Да, я изменяю. Доволен?

—Минхо... Мне просто хочется быть рядом с тобой...

На секунду Минхо будто растерял все слова. Он нахмурился, будто сам удивился этому, но тут же устало вздохнул, отвернув голову обратно к стене. Его голос снова стал отстраненным— Хан, сейчас не самое лучшее время для нежностей. Я устал, и утром мне надо рано вставать. Спи уже.

Хан сжался в комок закутавшись в одеяло и тихо ответил сдерживая слезы— хорошо...

Минхо услышал сдавленные всхлипы, но не обернулся, словно не хотел это видеть. Он крепко зажмурился, сжимая руки в кулаки. Каждый звук тихого плача Хана звучал ему в ушах словно отзвук собственного сердца, которое он старался не замечать все последнее время. Хан всхлипывал ещё несколько минут, до тех пор, пока не устал, пока силы не покинули. Он перевернулся на другой бок, уткнувшись лицом в подушку. По щекам всё ещё стекали слёзы, тело сотрясалось тихими всхлипами, слишком тихими, чтобы Минхо слышал их. Он сжался в комочек, чувствуя себя слишком одиноким, несмотря на человека, лежащего в паре метров от него.

—Хо...—снова позвал Хан.

Минхо услышал едва слышное бормотание своего имени. Он нахмурился и на пару мгновений прикусил губу, борясь с очередной волной раздражения, но всё же повернулся на бок и устало спросил— Спишь или нет?

—Ты завтра со мной останешься?.. Или опять к ней пойдешь?— спросил Джисон.

На этот вопрос Минхо ответил не сразу. Он развернулся, чтобы посмотреть в лицо Хану, и их глаза столкнулись в темноте. Минхо молчал пару мгновений, будто взвешивая каждый ответ. Но потом его голос прозвучал так же монотонно, как и всегда на последнее время— Думаю, завтра мне лучше пойти к ней. К ней проще. Она не задавливает вопросами и не ждет глупой нежности.

—Можно взять тебя за руку?..

От такого вопроса Минхо слегка удивился. Он молча лежал, разглядывая темноту, но всё-таки протянул руку и схватил чужую, переплетя их пальцы вместе. Хан чуть прижался к нему уткнувшись ему в шею и уснул. В ответ Минхо издал едва слышный вздох. Он чувствовал чужое тепло рядом, чувствовал крепкую хватку тонкой руки, переплетённые пальцы. Это было знакомо, привычно, как нечто, что стало частью повседневной рутины. В какой-то момент он всё-таки не удержался и положил руку на спину, прижимая Хана к себе плотнее. Хан посмотрел на него и уткнулся ему в грудь— может завтра со мной останешься?..

Минхо лежал тихо, чувствуя горячее дыхание на своих ключицах. По телу пробежала едва заметная судорога, когда он услышал этот вопрос второй раз—Хан, давай не сейчас. Я устал. Давай утром поговорим, хорошо?

— Просто ответь сейчас...

Минхо устало прикрыл глаза, борясь с желанием отстраниться, но крепкая хватка Хана держала слишком крепко. Он вздохнул устало и ответил.— Может останусь... если ты наконец заткнешься и ляжешь спать.

Хан обвил руки на его талии и уткнулся ему в шею. Минхо почувствовал, как тонкие руки обвили его, как чужое тело прижимается к нему слишком тесно, как горячее дыхание щекочет кожу на шее. Он нахмурился, чувствуя себя пойманным.— Ты слишком прилипчивый.— Но несмотря на слова он не попытался оттолкнуть.
Хан сжал их переплетённые пальцы и прикрыл глаза. Они лежали в тишине, нарушаемой только звуками ночи за окном и их дыханием. Минхо чувствовал чужое тепло, близость тела, прикосновение губ к своей шее. Было что-то успокаивающе-привычное в этом моменте, как будто время застыло. Он тихо прошептал в темноту.—Хан...

—Минхо...— ответил Хан.

Минхо чуть повернул голову, чтобы посмотреть поверх макушки Хана в темноте. Он слышал едва слышное, прерывистое дыхание и чуть усмехнулся.

Спи уже.

Его тон стал чуть мягче, почти ласково. Он легонько сжимал худую ладонь в своей руке, успокаивающе проводя большим пальцем по чужой тонкой коже. Хан уснул уткнувшись ему в грудь. Минхо лежал, вслушиваясь в тихое дыхание рядом. Он чувствовал легкий вес на своей груди, прикосновение тонких прядей, щекочущих шею. Казалось, впервые за последний месяц у него впервые появилось чувство умиротворения. Он легонько подтянул одеяло чуть выше, чтобы накрыть ими обоих, и прикрыл глаза. Ночь была долгой и спокойной. Хан крепко спал, уткнувшись в грудь Минхо. Тот держал его крепко за талию, не позволяя случайно отползти во сне. Казалось, впервые за долгое время всё ощущалось как раньше... Под утро Минхо проснулся первым. Он лежал с закрытыми глазами, вслушиваясь в тихое дыхание спящего рядом Хана. В комнате было темно, только редкие лучики солнца пробивались сквозь щели между жалюзи, освещая небольшой участок постели. Минхо осторожно попытался высвободиться из чужих рук, чтобы встать. Он медленно отцепил чужую руку от своей талии, стараясь не разбудить Хана.

—Куда...— Хан лишь крепче к нему прижался.

На секунду Минхо замер, почувствовав, как руки сжались чуть крепче, а тонкое тело прильнуло плотнее. Он устало вздохнул, посидел пару минут неподвижно, а потом легонько оттолкнул голову Хана со своей груди.— Надо вставать.

—Куда ты?..

Минхо сел на кровати и устало потер лицо рукой. Он посмотрел на спящего Хана, хмыкнул про себя. Тот казался слишком привязчивым и милым в это утро. —На кухню.— Он сел на край кровати, собираясь встать.

—Давай полежим ещё чуть... Пожалуйста...— умолял его Хан.

Минхо нахмурился, словно действительно всерьез подумал над этим. Он бросил взгляд на часы на прикроватной тумбочке, после чего лег обратно на кровать, повернув голову к Хану и устало смотря на него снизу вверх. —есть пять минут. Не больше.

Хан чмокнул его в губы, отстранился, а потом начал глубокий и жаркий поцелуй.
Минхо не сразу ответил, но губы сами расступились под напором чужих губ. Он устало прикрыл глаза, чувствуя как тесно к нему прижалось чужое тело, как тонкие пальцы запутались в волосах на загривке— Хан... Мы не должны...

—почему?..— спросил Хан.

Минхо с трудом отвёл голову, прервав поцелуй. Он тяжело вдохнул воздух в легкие, чувствуя, как горит кожа. Хан слишком близко, слишком желанный, слишком привычный. Минхо устало ответил, будто боролся с самим собой— Потому что... сейчас не время. Мы должны поговорить.

—Ты же не забыл что мы все еще встречаемся и у нас уже есть дитя...

От этих слов Минхо нахмурился сильнее. Он хотел отстраниться, но руки будто не слушались. Он легонько оттянул голову в попытке посмотреть на Хана серьезно—Ты думаешь, я забыл? Я знаю, что у нас есть Соён... Я знаю все, Хан.

—Так о чем мы должны поговорить?..

Минхо пару секунд молчал, борясь с собственными эмоциями. Казалось, слова давались ему с трудом. Он развернулся, сел на край кровати, спустив ноги на пол и устало устремил взгляд в стену.—Нам надо поговорить о нас.

— Я знаю что у тебя есть другая, Минхо, но я просто... Просто хочу чтобы ты был рядом...

На пару секунд Минхо зажмурился, чувствуя, как слова пронзили его, будто нож. Он устало сцепил пальцами руки перед собой, будто боролся с желанием задеть Хана в ответ— А ты не думал, что это слишком эгоистично?

—ты о чем?..

Минхо развернулся к нему лицом. Тусклый рассвет проник сквозь щели жалюзи, чуть освещая комнату и их двоих. Он устало посмотрел на Хана, в его усталые глаза.— Ты думаешь только о своем комфорте, думаешь только о своей безопасности. А как насчет моих чувств? Как насчет того, что я устал и мне тоже тяжело?

—Ты хочешь проводить время только с ней?..— спросил Хан.

Минхо едва подавил тяжелый вздох, стараясь держать себя в руках. Казалось, каждая фраза давалась ему с трудом, словно стоила огромного усилия. Он опустил глаза, посмотрел на свои руки, сцепленные в замок перед ним.— Я устал, Хан. Я устал приходить домой и чувствовать, что ты смотришь на меня взглядом брошенного щенка, что ждешь внимания, которого я не могу тебе дать.

—Ты хочешь быть только с ней, я прав?..

На этот вопрос Минхо ответил не сразу, потому что сам не знал ответа. Он все ещё не решался посмотреть на Хана, потому что слишком хорошо знал его взгляд, слишком хорошо знал то, как тот смотрит на него жалобно и нуждающе.— ...да, в последнее время я хочу быть с ней.

—Ты любишь её больше... Чем.. Меня?..

Вопрос прозвучал слишком громко, слишком пронзительно. Это чувство было похоже на удар прямо в грудь, от которого у Минхо перехватило дыхание на секунду— Не говори глупостей, Хан.— От этого ответа самому себе было горько, слишком горько и слишком больно, но Минхо старался не подавать вида. Сейчас нельзя поддаваться эмоциям, сейчас нужно держать голову холодной...

—Минхо... А как же я?.. Как же Соён... Мы создали из нас семью...

От упоминания Соён Минхо чуть сжался внутри. Да, их ребенок, они вместе растили девочку. Минхо любил ее всей душой, любил ее больше собственной жизни. И все же... На секунду Минхо прикрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями.—Семья для нормальных людей, Хан. Семья там, где любовь и уважение, а не эти дурацкие ревность и слезы.

—Минхо... Я никогда тебя не ревновал.. Я просто хотел чтобы ты был рядом...

Слова звучали слишком искренне, слишком по-детски. Минхо снова устало вздохнул, стараясь держать себя в руках. Он все ещё смотрит в пол, избегая встречного взгляда Хана— Хан... Ты вечно висишь на мне, как щенок. Ты слишком прилипчив, нуждающийся в постоянном внимании.

—Минхо... Я правда никогда тебя не ревновал... Просто хотел... Чтобы ты был рядом... Со мной... Я устал ждать тебя каждый вечер, устал успокаивать Соён сам, устал быть один....

Слова пронзили Минхо слишком больно. Он почувствовал как сердце сжималось от грусти и чувства вины. Это он всегда задерживался, возвращался поздно и ложился в холодную кровать, не успев даже поздороваться с маленькой Соён. Он снова сжался внутри, но всё же ответил тихо, не поднимая взгляда.— Прости, Хан...

—Я все понимаю... Встречаться сразу с двумя людьми тяжело... Особенно когда у одного есть семья...

От этих слов Минхо чуть вздрогнул, но подавил эмоции. Он медленно выдохнул, стараясь успокоить внутри бурю чувств.—Послушай... Мы должны быть разумны. Я люблю тебя, но сейчас я должен делать то, что лучше для всех. Я не могу быть полноценным отцом, когда каждый вечер пропадаю неизвестно где, я понимаю это. Но я не могу просто бросить её.

—Что тебе в ней заинтересовало?

Опять этот вопрос, ещё один удар под дых. Минхо с силой сжимает зубы, пытаясь совладать с собой.—
Она понимает меня, не лезет с глупыми вопросами, не висит на мне, как щенок.—Слова срываются с губ холодно, слишком холодно, не похоже на него. Внутри всё переворачивается...

—Я просто устал... Устал быть один, устал успокаивать Соён сам, устал нести тяжелые пакеты, устал ждать тебя каждый вечер, я устал бояться что ты прийдешь с той девушкой...

От такой прямоты слов Минхо едва не вздрагивает. Он всё ещё смотрит в пол, изо всех сил стараясь держать себя в руках. Он прекрасно знает, как тяжело Хану, но сейчас нельзя поддаваться эмоциям, нельзя давать слабину... Сейчас он должен быть сильным, должен найти слова для отвлекающего маневра.—А думаешь ты единственный такой? Думаешь, мне легче?

—Ты идешь на работу, потом к ней, а потом я... Я понял... Просто не буду больше к тебе приставать...

От этих слов снова что-то внутри Минхо сжимается. Словно кто-то схватил его за грудь ледяной пятернёй, сдавливая сердце до боли. Он с силой сжимал пальцы в кулаки, чтобы подавить чувства внутри. Но всё-таки ответил, голос звучал холодно, слишком холодно даже для него.—Нет, Хан. Не обещай того, чего не сможешь выполнить.

—Я обещаю то что смогу выполнить, но больше тебе меня не вернуть...

От этих слов Минхо чуть дергается, но не поднимает голову, чтобы не видеть выражения лица Хана. Он хмыкает тихо, словно не верит в слова.— Ты слишком эмоционален, чтобы не попасть ко мне обратно. Я знаю тебя слишком хорошо.

—Потом не узнаешь... Просто обещай, что мы будем вести себя как когда то, при Соён, я не хочу видеть то что она понимает что мы отдаляемся от друг друга...

Слова пронзили Минхо, как нож. Он снова чуть сжимается внутри, чувствуя, как на кончиках пальцев леденеет кожа. Он поджимает губы, борясь с болью, а голос звучит слишком хрипло и глухо—
Ладно... Мы будем вести себя как раньше...—слова звучат как последний гвоздь в крышку гроба, как приговор которым нельзя сопротивляться. Минхо тяжело вдыхает и выдыхает воздух, чувствуя пустоту внутри, но старается держать лицо. Сейчас нельзя сломаться, нельзя показать слабину. Он должен быть сильным... Он должен держать все эмоции в себе.

—Минхо... Тебе пора на работу...

На пару секунд Минхо замирает. Глаза всё ещё устремлены в пол, руки сжаты в кулаки. Он пару раз глубоко вдыхает, успокаиваясь, и медленно кивает.—Да. Ты прав, мне надо идти.

вечером, Хан звонит Минхо и тот отвечает, Хан сразу говорит.—Минхо?.. Когда ты приедешь... Соён ждет тебя...—спросил Хан слыша женский смешок.

От этого вопроса Минхо замирает. Он сидел в своем кабинете в агентстве, листая какие-то бумаги, думая о делах, но звонок отвлёк его от мыслей. На пару секунд Минхо молчит, а потом медленно отвечает. Внутри всё сжимается, но он старается держать себя в руках.
—Приеду через час...

девушка что любовница Минхо, подходит к нему и целует его в щеку, Минхо же целует её в ответ, а Хан лишь слышит эти чмоки, чувствует их объятия через трубку а после говорит всхлипывая. —х...хорошо...я...я...п...понял...

На миг Минхо замирает, слыша всхлип на том конца звонка. Он понимает, что это Хан, понимает, что услышал слишком многое, понимает, что слишком далеко всё зашло. Минхо медлит секунду, а потом отстраняется от девушки, отстраняясь от поцелуя.— Постой... Хан, подожди...

—Что?..

От звука всхлипа в трубке сердце Минхо будто сводит спазмом. Он подавляет тяжелый выдох, сжимая трубку в руке.— Хан, послушай, я объясню... Все не так, как выглядит...

—Минхо, я же говорил, что уже знаю что ты там с ней... Но это просто, слишком все далеко зашло, даже если мы говорили сегодня утром...

На миг Минхо молчит, не зная что сказать. Он прекрасно понимает, что всё зашло слишком далеко... Но как исправить это сейчас? Как найти правильные слова, чтобы успокоить Хана и дать ему понять, что ничего серьезного нет... Минхо прикусывает губу, а когда ответит, голос звучит тихо, почти жалобно. — Хан, просто подожди пару минут, ладно? Я приеду...

—Я устал, устал ждать тебя вечером, устал видеть тебя с красной помадой от твоей девушки,устал быть один...

От таких слов Минхо чуть вздрагивает. Он прекрасно понимает, как тяжело Хану. Каково это быть одному, сидеть каждый вечер в пустой квартире, в полном одиночестве. Каково это каждый раз ложиться спать на холодную постель, зная, что хозяина этой постели сейчас нет рядом, потому что он... потому что он в объятиях другой.

Я засыпаю один, зная что ты сейчас в объятиях с другой... Мне просто нужно немного заботы...—
Хан тихо всхлипнул.

На миг Минхо прикрывает глаза, пытаясь подавить эмоции внутри. Он знает, что сам виноват. Знает, что поступил слишком жестко и эгоистично. Знает, что ранил Хана слишком сильно, что довел все до предела.— Я приеду, ладно?.. Подожди меня... Я приеду, и мы поговорим... Я обещаю...

—Мы говорили сегодня утром... На этом закончим...

От этих слов Минхо чуть вздрагивает, слыша в голосе ледяной тон Хана, слыша холод, что прозвучал в этих словах. Он сжимает губы в тонкую полоску, сжимая трубку крепче, до побелевших костяшек—Нет... Хан, не говори так. Мы обязательно поговорим, всё уладим, хорошо? Пожалуйста.

—Нет, Минхо... Ты довел все до предела, довел все до края...

Эти слова будто пронзают насквозь всю грудь. Он зажмуривается, подавляя эмоции внутри, не позволяя им прорваться наружу. Он не имеет права сейчас расплакаться или взвыть в голос от чувства вины и осознания всего, что натворил. Сейчас он должен держать себя в руках, должен найти правильные слова.—Хан... пожалуйста... просто подожди немного, хорошо?.. Просто... пару минут.

—Минхо... Давай расстанемся?..

От этих слов на миг Минхо будто оглушило, а сердце пропускает удар. Он буквально слышит, как в этой звенящей тишине будто стоит тиканье часового механизма, отсчитывая последние секунды их отношений. Нет... нет, так не может закончится... Минхо почти бессильно, тихо и хрипло отвечает.
—Пожалуйста, Хан... Не говори этого...

Хан тяжело всхлипывает и с слышным вздохом берет воздух, и потом снова всхлипывает а уже потом отвечает.— давай просто закончим на этом звонке... Давай, расстанемся...

На миг Минхо будто парализует. Он слышит всхлипы на другом конце трубки и чувствует, как сердце холодеет в груди вместе с кровью. Нет... Так не может закончится. Не после пяти лет отношений, не после их маленькой семьи, что они создали с Ханом. Он не может этого допустить.—Хан, нет... не надо... Просто подожди... Просто... мне нужно немного времени...

—Пожалуйста... Я больше не могу... Я устал плакать в подушку... Просто, расстаться...

Каждая слеза Хана словно нож, что пронзает кожу. На миг Минхо замирает, сжимая трубку до хруста. Он прекрасно понимает, что всё закончится если... если они расстанутся сейчас. Нет... Нет, всё не может закончится так просто... Он слишком многое чувствует к Хану, слишком глубокие чувства что связывали их все эти годы.

—Минхо, давай расстанемся?..—повторяет Хан.

На миг Минхо почти сдаётся, но что-то внутри не дает ему просто согласиться на такой исход событий. Он сжимает губы в тонкую полоску, а пальцы ещё сильнее сжимает трубку.—Нет... Я приеду. Мы поговорим. Не хочу по телефону. Просто... чуть-чуть подожди...

—Просто закончим на этом звонке... —Хан всхлипывает и кладет голову на стену.

Эти всхлипы буквально сводят с ума. Каждый звук отдается ледяным уколом прямо в грудь. Минхо прикусывает губу, стараясь подавить эмоции внутри, но всё внутри просто вопит не дать всему закончится так просто. Он тихо отвечает:—...хорошо. Если ты хочешь закончить на этом звонке, то... мы закончим.

Хан закрылся голову в колени и закрыл лицо рукой, начиная буквально рыдать. Полминуты Минхо слушает тихие всхлипы. Ему кажется, что грудь сейчас взорвется от чувства вины и боли. От осознания того, что он довел все до такого состояния - до полного расставания со своим партнёром, что он довел его до такого состояния. Он не должен был позволять себе увлечься той девушкой... Вдруг Минхо слышит тихий всхлип и едва слышный рваный вздох, словно Хан пытается перевести дыхание. Он чуть нахмурившись прислушивается, вслушиваясь в звуки на другом конце трубки, а потом тихо зовёт.—Хан?..

вдруг, падает нож, а Хан резко затих, буквально его не слышно. От звука ножа уронившегося на пол Минхо дергается, а сердце пропускает удар. Он слышит внезапную тишину на другом конце трубки, и ему какое-то нехорошее чувство подсказывает, что происходит что-то не так...—
Хан?..—...он хрипло зовёт тихо.—
Ответь.

молчание, а на полу уже все в крови, Хан буквально мёртвый сидит в своей же крови. Минхо понимает, что что-то не так. В трубке слишком тихо, слишком долго молчат. А это молчание с каждой секундой вселяет леденящий страх в сердце, заставляя его биться учащенно.—Хан... Ты там?..—Такого минхо никто и никогда не слышал. Голос хриплый до паники и худая дрожь в интонации. вдруг, Соён, их пятилетняя дочь кричит а после глухой грохот и всхлипы, а также слова.—п...П... Па... Па...

Дыхание перехватывает, когда звучит крик маленькой Соён, а следом глухой грохот. От этого нехорошее чувство давит на грудь, заставляя сердце биться слишком часто, слишком сильно, до боли в ребрах. Минхо хрипит, чувствуя, как воздух жжёт лёгкие от недостатка кислорода.—Папа?..

Соён медленно приползает к Минхо и тихо говорит ему через трубку.—п...папа...

—Боже...—От голоса маленькой Соён, которая звучала тихо и испуганно, Минхо замирает, сразу забывая как дышать. Он буквально чувствовал ледяной холод внутри и слишком много чувства вины, которое буквально разрывало грудь изнутри. Он тихо хрипит в трубку.— С... Соён?..

—Тут...папа... Весь... Весь в какой то темной жиже... И... Дыркой в груди...

На миг Минхо буквально замирает, не в силах поверить своему собственному слуху и сознанию. Нет... Нет, не может быть такого... Это просто кошмарный сон... Или чьи-то шутки... Нет, нет...

—Приедь... Пожалуйста..

—Приеду.—Минхо выскакивает из кабинета так быстро. Он забрасывает куртку, чуть сжимая трубку в руке и быстрым шагом устремляясь к лифту. На миг он выглядит слишком испуганным, слишком нервным и взволнованным... На улице Минхо запрыгивает в первую попавшуюся машину (поскольку такси еще надо заказывать) и отдаёт водителю адрес. Путь до дома длится, как вечность, будто бы время специально старается растянуть эту секунду на час. Минхо сидит на заднем ряду, чуть наклоняясь вперёд и держа трубку почти у лица, чтобы быть в постоянном контакте со звуками на другом конце. Он приезжает в квартиру и стучит в дверь. Дверь открывается слишком медленно. Соён стоит чуть в сторонке, выглядя испуганно и тихо всхлипывая. На щечках следы слез, губы подрагивают. Она смотрит на Минхо немного виновато, а после тихо зовёт его.—Папа?..

Минхо смотрит на Хана, глаза мертвые, грудь не дышит, и отверстие на груди Хана из которой течет кровь, а отверстие будто нож протыкнул рядом нож лежит с кровью на лезвие. Соён подходит ближе к Минхо и крепко вцепляется в его штанину, чувствуя себя слишком напуганной. Минхо стоит столбом, не в силах отвести взгляд с тела Хана, лежащего прямо перед ним. Он хрипит, чувствуя, как сердце сжалось до предела и воздух словно совсем закончился в легких. Он сжимает телефон в руке, а губы чуть подрагивают до того, что это совсем заметно. Мёртвый Хан, не дышит, не встает, а просто сидит в своей же лужи крови. Соён всхлипывает, сжимаясь к ногам Минхо. Она буквально прячет лицо в его бока, прячась от этой картины. Но Минхо буквально замечает только мёртвого Хана. Он слишком долго смотрит на слишком мертвое лицо перед собой, а потом тихо зовёт его.—..Ха... Хан?

Хан не дышит, не слышит, не говорит, он мертв, в одной руке нож с кровью, а в другой, только что закончившийся звонок с Минхо, где они расстались, прямо расстались в звонке. Соён тихо всхлипывает, все сильнее сжимаясь к ногам Минхо, прячет лицо в ткани штанов и старается не смотреть на мёртвого Хана, что сидит неподалеку. Минхо медленно, почти не осознавая своих движений, переступает через его ноги и подходит чуть ближе. Просто... чтобы убедиться.

—Папа...—тихо говорит Соён.

—Не смотри, малышка—Минхо чуть прикрывает Соён от трупа и переворачивает голову в другую сторону, чтобы она не могла видеть все это. Он легонько сжимает её тельце в своих руках, словно старается защитить.

—Папа... Папа говорил с тобой а звонке, он плакал, и зарывался в свои волосы когда говорил что-то "Минхо, давай расстанемся" а потом сильно начал рыдать... А после... Он вставил в свою грудь,нож...

От слов маленькой Соён чуть трясет Минхо. Мысль о том, что Хан, его партнер, его дорогой человек, говорил это вслух и всерьез просто... не укладывается в голове. Он сжимает её в собственных руках чуть сильнее, утыкаясь носом ей в макушку.—
Просто... не смотри, хорошо?

—Он мертв?..

—...да—Этого слова стоит больнее всех предыдущих. Минхо буквально давит этот ответ из себя, чувствуя, как сердце сжимается до предела. Он все сильнее прячет Соён от тела Хана, словно бы защищая от всего этого.

после этого, через два дня, они похоронили Хана, а Минхо наконец расстался с той любовницей, и перешел на другую работу, чтобы возвращаться пораньше к своей маленькой Соён. Теперь Минхо живет без своего прилипчивого щеночка. Казалось, будто все вернулось на круги своя. Минхо возвращается с новой работой, возвращается домой пораньше к своей дочери, чтобы помогать и просто быть рядом. Каждый вечер Соён спрашивает почему нет Хана, но Минхо каждый вечер утешая её, обещая что все снова будет хорошо.

Конец.