Глава первая. Треснутая тарелочка.

          Глухой звук в темноте это лишь попытка отвлечь тебя от собственных мыслей. Они пожирали тебя, а ты возвращался к ним, с каждым разом всё охотнее набрасываясь на свою зависимость.

          Мы не можем остановить этот бесконечный поток, даже, если бы выбирали каждую мысль по-отдельности и складывали в мешок. Но в конечном итоге мешок наполнится. Что будет тогда?

          В отличии от других соратников, ты не можешь быть уверен в том, что скажешь дальше, ты не уверен, что следующие слова вообще когда-либо будут. Но всегда продолжаешь говорить. Ты видишь в них людей, которых не беспокоят душевные невзгоды, что переросли в вихрь. Вихри им не страшны, ведь у них есть успокоение. А у тебя есть?

          Они могут контролировать своё тело, свою реальность, свои действия и мысли. У них нет той угрозы от самого себя себе. Рад ли ты за чужого? А стоило бы. Ты ведь не зверь, который набрасывается на остатки еды посреди высохшего поля.

          Ты – человек, у которого когда-то разодрало горло от неуслышанных молитв и попыток докричаться на другой берег твоей жизни. Но на той стороне все давно отвернулись и закрыли уши. Некие из них даже закрывали глаза, когда ты отчаянно пытался показать им то, что когда-то увидел. Пережитки твоего прошлого не интересны тому, кто не хочет слушать. А бывают те, кто слушают? Бывают. Но ты закрыл глаза.

          На той стороне густые туманы и шумы, а ты кричишь, когда на твоей стороне происходит то же самое. Обернись. Разве это было правильно?

          Люди, которые стоят на твоей стороне ущелья, могут тебя не понимать. Кто-то из них ослаб, а кто-то продолжает держать свой дух в строю сильных. Но вы осознали свою учесть уже давно. Пути расходятся лишь на время.

          Возможно, некие из падших солдат, были раньше на вершине и считали себя выше судьбы и тех, кто живёт не в том мире, где и они. Но сила не в тех, кто побывал на вершине, а в тех, кто прожил часть жизни на самом тёмном дне, где свет они не могли узреть. Эти люди когда-то сгорели, как птица Феникс. Но крылья птицы могли увидеть только те, кто видел их когда-то. И будет видеть их, когда они сгорят. Он упадёт замертво на землю и забудет, что крылья существовали. Но те, кто видел – помнят. Птица больше не может летать, но её свет будет виден тому, кто в нём нуждается.

          Но все ли видели, как сгорела она и как возродилась из своих пепельных останков? Они не видели и никогда об этом не узнают. От незнания Феникс стал светлячком, который лишь освещает дорогу и выглядит маленьким «маяком».

          И даже не зная, что перед ними огненная птица, что забыла о своих крыльях, они будут вспоминать этого светлячка как того, кто помог им выйти из бездны, в которой он сам когда-то побывал и не терпит, когда обрезают путь и так заблудшим душам.

          Путник никогда не следует точной тропе, по которой летит светлячок, но тот всегда освещает каждый камушек, чтобы путник не заблудился вновь.

                                 ***

          На верхней полке кухонного шкафчика со стеклянными дверцами, стояла маленькая тарелочка, больше похожая на соусницу, чем на блюдце. Она была такой же расколотой, как и фонарь, рядом стоящий. Оба предмета были треснутыми, однажды, их разбили на много маленьких кусочков, очень задев этим поступком владельцев этих вещей. Никто не отмывал блюдце от кровавых отпечатков пальцев. Их склеили так, как они и лежали на холодном кухонном кафеле. Отпечатки остались в швах, как бы их не отмывали и не пытались бы привести в прежний вид. Но таковыми как раньше, они больше никогда не будут.

          В этой тарелочке лежал маленький брелок, детская пластмассовая игрушка в форме клубнички. Где-то стёрлась краска и осталось лишь белое, местами полупрозрачное основание. А где-то, маленькие ручки подрисовали косточки клубнички, и обвели самыми дешёвыми фломастерами из ближайшего канцелярского магазина.

          Люди приходят, разбивают и уходят. На большее они были не способны. Даже, если это была любимая тарелка их ребёнка.  

          Когда-то в ней побывала и еда, и небольшие эксперименты от дитя. Краска от подрисованных старых игрушек и даже кусок хлеба, который он отдал своему щенку.

          Кто-то потерял своего светлячка. Не уловил его взглядом. И тогда нигде уже не было родного «маяка»; путник заблудился, а чаща не упустила момента, чтобы сцепить над его головой свои колющие ветви.

          — Мама! Где моя тарелочка?
          — Какая тарелочка, сынок? Та, которую мы вчера починили? Она? — мать присела на корточки, и сама стала похожа на ребёнка. Вовсе не внешне. Её взгляд отражал нежность и тоску, но было в нём что-то такое настоящее, что есть только у тех, кто остаётся добрым сердцем, даже после того, как другие не побоялись ранить и уйти.

          На её вопрос мальчик кивнул и выжидал ответа.

          В белой соуснице лежал собачий корм. Мальчик каждый день просил свою маму достать ему тарелку с верхней полки, именно ту, которую он любит, чтобы накормить своего щенка. Говорит, мол Пунш кушает только с той тарелочки, и больше ни с каких не хочет.

          Мама старалась не расстраивать сына.

          Но, кроме корма, больше никакой еды она не разрешает класть в ту тарелку.