Часть 1

После полутора лет разлуки нам с Драко предстоит многое наверстать. За долгие часы, которые мы проводим в этом уединенном классе, я почти не замечаю того, что хочу рассказать и спросить. Но не успеваем мы опомниться, как небо за окном становится черным, как смоль, и мы уже несколько часов не ужинаем, а он целует меня на ночь и обещает, что завтра будет лучше.

Мне нужно многое ему рассказать. Но я многого ему не рассказываю, потому что мне стыдно, я чувствую себя виноватой и не заслуживаю его любви. Я не говорю ему, что той ночью Невилл и Джинни все еще бодрствуют, ожидая меня в общей комнате. Я не рассказываю ему, как они пытаются отговорить меня от этого, как это было бесчисленное количество раз до этого. Я не рассказываю ему, как я наконец-то стою на своем и говорю им, что могу любить того, кого, черт возьми, хочу любить. Я не говорю ему о стыде, который горит во мне - у меня было два года, чтобы защитить себя и Драко, и я делаю это только сейчас.

Дни текут вперемешку с усталыми улыбками за библиотечными столами, Драко обматывает мне шею шарфом в ветреные зимние дни, пыльными книгами, когда мы готовимся к экзаменам, которые скоро сдадим - если до этого школу не разнесет на куски. О голодных поцелуях двух людей, которые безумно скучали друг по другу. Отводить глаза всякий раз, когда Драко забывчиво закатывает рукав на левом предплечье. Но даже несмотря на то, что мы сознательно притворяемся, что все в порядке; притворяемся, что мы не призраки людей, которыми мы когда-то были; я счастливее, чем был в течение многих месяцев. Все определенно не в порядке, но с Драко рядом со мной, конечно, кажется, что это так.

Вот что он повторяет, когда я указываю на колокольчики, цветущие возле расщелин большого озера; шепот весны. - Он говорит, что дела идут все лучше и лучше. - Об этом знает весь мир."

Я лежу на спине, щурясь на февральское солнце.

- Ты так думаешь?"

- Я это знаю."

Холодный ветерок бьет меня по щекам. Мы лежим на берегу большого озера, и так как мы единственные люди вокруг, единственный другой звук-это слабое, веселое щебетание пары соседних птиц.

- Прости, что не послушала, - осторожно говорю я. - В ту ночь после того, как... После астрономической башни. Я мог бы понять, мы могли бы провести гораздо больше времени вместе...."

Я наблюдаю, как губы Драко растягиваются в грустной улыбке. -Честно говоря, я был даже рад, - говорит он. - Конечно, я хотел, чтобы ты была там, но я все время думаю, что твоя ненависть была прекрасным предлогом, чтобы держать тебя подальше от меня. Чтобы обезопасить тебя.

-Знаю, знаю, - говорит Драко. - Ты можешь о себе позаботиться, бла-бла-бла. - Он наклоняется надо мной, ухмыляясь. Трава под моими пальцами темно-зеленая, насыщенная, здоровая и холодная от зимних осадков, но я почти не чувствую ее, так как все мои чувства сосредоточены на нем.

Я пытаюсь запомнить его: фракталы цвета в его глазах; морщинки в уголках, когда он улыбается. То, как солнце движется, когда он это делает; подпрыгивая за его спиной; свет, пробивающийся сквозь его волосы и открывающий десятки оттенков в Белом блондине, и через его длинные, светлые ресницы, когда он моргает.

- Я идиотка, - говорю я вслух, и видение надо мной поднимает бровь. - Я мог бы вернуть этого ... тебя ... так давно, но я был слишком упрям, чтобы увидеть свои собственные ошибки.

Драко опирается на локоть. - Какие ошибки?"

- Я сомневался в тебе. Я начал ассоциировать тебя со всеми стереотипами, которые я когда-либо знал о пожирателях смерти, - Драко вздрагивает при этом слове, - вместо того, чтобы доверять мальчику, которого я знал. Точно так же, как я сомневалась в своем отце. - Я крепко зажмуриваюсь, чтобы он исчез из моего поля зрения. - Я даже не знаю, почему я тебе нравлюсь."

Я чувствую поцелуй на подбородке. - Потому что ты храбрая. "

- Ты не обязан отвечать.-"

Он целует меня в щеку. - А ты добрый и забавный. - Потом он целует меня в лоб. - А ты симпатичная, когда такая задиристая.

Я застонал. - Ты такая робкая."

Драко постукивает меня по носу, и я открываю глаза. - И наконец, потому что ты самая красивая девушка во всей стране.

Я хохочу, и он тоже, переплетая свои пальцы с моими, когда смеется.

Он плюхается на траву рядом со мной и вытягивает руки. -Когда все закончится, - говорит он, - мы убежим. В маленький коттедж, где-то спрятанный и уединенный. Ты ведь любишь море, правда?" Я киваю, замолчав под его взглядом - такой восторг, такой оптимизм. - Тогда мы поедем к морю, - решительно продолжает он, - и будем жить в маленьком домике рядом с ним. Мы будем лежать на пляже, строить замки из песка и дышать соленым воздухом весь день напролет. И мы забудем всех людей, которые когда-либо говорили нам "нет"."

Я улыбаюсь, впечатленная его надеждой, но не могу избавиться от мучительного чувства - что, если этот день никогда не наступит?

- Разве это не удивительно?" - говорит он, когда я не отвечаю. - Мы были бы так счастливы.

- Сейчас я счастлива.

Он рисует круги на моей руке. На мгновение мне кажется, что я обидел его, но он говорит терпеливо. - Почему ты не хочешь думать о будущем?"

- Я ... я этого не говорил, - медленно отвечаю я. Но Драко прав, и я знаю ответ: он верит, что мир становится лучше, а я верю, что он рушится.

Я ему этого не говорю. Эту его счастливую сторону я уже давно не видела. Сказать ему, что я ожидаю, что школа сгорит в огне в любую секунду, только раздавит его.

Поэтому я ложусь на спину, закрываю глаза, чтобы скрыть сомнения, и бормочу: Расскажите мне о коттедже.

Драко говорит так, как будто он не разговаривал с другим человеком в течение многих лет, рассказывая о доме, который покрыт подушками и одеялами и огромными окнами, где мы можем сидеть и смотреть на дождь, и он может читать, и я могу писать, и мы единственные люди на мили вокруг. Вечером мы будем гулять по берегу, смотреть, как солнце опускается за океанскую синеву горизонта, и спать в самой большой и мягкой постели, какую только можно себе представить. Он все говорит и говорит, рисует на моей руке крошечные картинки, изображающие пару, танцующую на залитом лунным светом пляже, никогда не разговаривающую ни с кем, кроме друг друга, до конца наших дней; только мы вдвоем, пока не состаримся и не ослабеем...