6 дней греха. История шестая

За окном Лос-Анджелес медленно погружался в темноту, но город не засыпал. Наоборот, с наступлением ночи он будто ожил – зажглись неоновые вывески, загудели машины, и по улицам потянулись вереницы людей в костюмах призраков, вампиров и супергероев. В воздухе витал особый хэллоуинский дух: смех, обещание шалостей и легкая дрожь от чего-то жутковатого и манящего.

В одном из небоскребов, в телестудии, царила такая же суматошная, праздничная атмосфера. Студию украсили до последней тыквы: повсюду стояли вырезанные с разными рожицами оранжевые тыквы-светильники, мерцали десятки свечей, создавая причудливые тени на стенах, а специальные машины пускали по полу таинственный туман. Неоновые огни выхватывали из полумрата зрителей в самых невероятных нарядах.

Здесь, каждую пятницу, выходило в эфир «Late Night with Chris Lane» – популярное ночное шоу, куда Крис приглашал звезд кино и телевидения. Они болтали о новых фильмах, делились забавными историями из жизни и просто весело проводили время, пока вся страна смотрела на них из своих гостиных.

Сам Крис был парнем невысокого роста, с пухлыми щеками и всегда безупречно одетым в стильный пиджак. Но сегодня был не обычный день. Сегодня – Хэллоуин. И Крис, недолго думая, нарядился вампиром. Правда, его вампир получился скорее забавным, чем страшным. Он нацепил короткие клыки, подрисовал у уголка рта струйку «крови», а глаза подвел темным карандашом, отчего его собственные, светлые и ясные глаза, казались еще ярче. Завершал образ нелепый бархатный плащ с алым подбоем.

Но вся эта предпраздничная суета имела и серьезную причину. Сегодняшним гостем был не просто очередной актер. В гости к Крису должен был прийти Уильям Грин – молодой парень, который буквально ворвался в Голливуд с оглушительным успехом. Всё благодаря фильму ужасов «Под солнцем».

Изначально его герой казался милым и безобидным пареньком, одним из многих на экране. Но по ходу фильма выяснялось, что под этой маской скрывается настоящий маньяк, а потом и вовсе – нечто древнее и мистическое, настоящая тварь. Уильям сыграл эту роль так убедительно, что зрители не могли оторваться. Его харизма была настолько мощной, что перевешивала даже ужас происходящего на экране. Да и его внешность – симпатичное лицо, на котором в самый неожиданный момент могла появиться леденящая душу улыбка маньяка – не давала покоя фанатам.

Кассовые сборы фильма побили все ожидания уже в первую неделю, и было решено – идеального гостя для хэллоуинского выпуска просто не найти. Всё сошлось в одну точку: пятница, 31 октября, и он – Уильям Грин, тот, кто заставил половину Америки бояться темноты.

За кулисами прозвучало: «Эфир через тридцать секунд!». Крис глубоко вдохнул, поправил свой смешной плащ и вышел навстречу огням, камерам и аплодисментам.

Он широко улыбнулся, обводя взглядом студию, полную монстров и привидений.

— Добрый вечер,ребята! Это специальный выпуск “Late Night with Chris Lane”! Сегодня — ночь, когда даже звезды выглядят немного… опасно.

Аплодисменты потихоньку стихли. Крис удобно устроился в своем кресле, оглядел зал с дружелюбной ухмылкой. Свет софитов был слепящим, но привычным, как вторая кожа.

— Ну что, — начал он, и его голос, бархатный и уверенный, заполнил студию. — Вы уже поняли, что ваш ведущий сегодня — вампир. Правда, честно говоря, я больше похож на того, кого пьют, а не на того, кто пьёт.

В зале прокатилась волна смеха. Крис покосился на свой немного выдающийся животик, обтянутый рубашкой, и скорчил комичную гримасу. Он давно научился шутить над собой первым — это разряжало обстановку и делало его своим парнем для любого гостя.

— Но хватит обо мне! — он сделал театральную паузу, глядя в камеру. — Потому что сегодня у нас в гостях человек, который заставил нас всех бояться...своих соседей.  Встречайте — звезда нашумевшего хоррора «Под солнцем», Уильям Грин!

Из динамиков полилась напряженная, мелодичная музыка из того самого фильма. Из-за кулис вышел он.

Уильям.

В жизни он казался моложе и… обычнее, чем его злодей с экрана. Высокий, подтянутый, одетый в простую темную водолазку и джинсы. Он выглядел немного застенчивым, поймав взгляд на море незнакомых лиц и ослепительные огни. Уголки его губ дрогнули в нервной улыбке, и он несмело помахал залу, в то время как зрители взорвались новыми, еще более громкими аплодисментами. Было видно, что эта внезапная слава еще не до конца для него привычна.

Он подошел к Крису, они обменялись крепким рукопожатием. Глаза Уильяма на секунду задержались на плаще Криса.

— Отличный костюм, — сказал Уильям, и его голос оказался тише и мягче, чем можно было ожидать.

Крис рассмеялся.
— Спасибо, Уильям. Как я уже сказал, я тут больше для комедии. А вот ты… — он многозначительно поднял бровь, — ты здесь для настоящих мурашек.

Он жестом пригласил Уильяма на диван. Тот сел, слегка съежившись, положил ногу на ногу и положил руки на колени, выглядя почти по-студенчески скромно. Контраст с его кинематографическим образом был поразительным.

Крис откинулся в кресле, создавая ощущение непринужденной беседы двух приятелей.

— Знаешь, — начал Крис, и в его голосе зазвучала неподдельная искренность. — Я посмотрел твой фильм на прошлых выходных. И я должен тебе сказать… я был под абсолютным впечатлением. Честно.

Уильям смотрел на него, внимательно слушая, словно проверяя, не льстит ли он.

— Я серьезно! — продолжил Крис. — Та roles… она же невероятно сложная. Ты начинаешь как милый, симпатичный парень, и зритель тебе верит. А потом… — Крис свистнул, проводя рукой по воздуху, — …бам! И ты уже не знаешь, смотришь ты на человека, на монстра или на что-то среднее. Без твоей игры, без этой… этой харизмы, фильм бы не взлетел так высоко. Это стопроцентно твоя заслуга.

На лице Уильяма проступило облегчение, смешанное с благодарностью. Его плечи немного расслабились. Он тихо кивнул.
— Спасибо, Крис. Это много для меня значит. Честно.

— Так расскажи, — Крис подвинулся чуть ближе, как будто делится секретом. — Откуда ты вообще взялся? Я имею в виду, для большинства зрителей ты появился из ниоткуда. Огромная роль, оглушительный успех… Как ты вообще попал на этот кастинг? И почему вообще решил стать актером? Ведь до этого тебя, можно сказать, никто не знал.

Он задал вопрос мягко, по-дружески, давая Уильяму понять: здесь безопасно, здесь можно раскрыться. Воздух в студии будто сгустился, ожидая его ответа. Все хотели узнать историю человека, который в одночасье превратился в звезду.

Уильям слушал вопрос, и его пальцы слегка поерзали по колену. Он на секунду опустил взгляд, словно собираясь с мыслями, а потом снова посмотрел на Криса, и в его глазах появилась тень усталости.

— Да, для многих это было как гром среди ясного неба, — тихо начал он. — А для меня это было просто… решение в отчаянии. Я работал в обычной кофейне, разливал латте и капучино. Дни были похожи друг на друга, серые. А в детстве я занимался в школьном театре, но все это осталось далеко в прошлом, как забытая сказка.

Он сделал небольшую паузу, и в студии воцарилась тишина, полная внимания.

— И вот как-то раз мой друг, зная, что у меня не самый лучший период в жизни, прислал мне ссылку в сообщении. Просто так. Без комментариев. Там было объявление о кастинге на роль в фильме. И я подумал… а почему бы и нет? Мне уже было нечего терять. Я пошел туда почти что из любопытства, чтобы просто посмотреть, что это такое.

Крис слушал его, не перебивая, его взгляд был мягким и поддерживающим. Когда Уильям замолчал, Крис тепло улыбнулся.

— Знаешь, что это значит? — сказал Крис, и его голос прозвучал почти с нежностью. — Это значит, что иногда самая простая дружба и один вовремя присланный друг может изменить всю жизнь. Ты должен купить этому парню самый дорогой кофе в мире. Хотя, погоди, теперь-то ты можешь купить ему целую кофейню.

Зрители засмеялись, и Уильям наконец расслабился, на его губах появилась настоящая, широкая улыбка.

— Обязательно куплю, — пообещал он.

— А знаешь, что еще я заметил, пересматривая фильм? — Крис склонил голову набок, и его взгляд стал чуть более пристальным, чуть более личным. Он говорил уже не столько с актером, сколько с самим Уильямом. — Тот самый момент, когда твой герой смотрит в камеру… перед тем как все понимают, кто он на самом деле. Этот взгляд. Он не просто злой. Он… пронизывающий. Захватывающий.

Крис на секунду замолчал, давая словам повиснуть в воздухе.

— Когда ты это снимал, — продолжил он, понизив голос почти до интимного шепота, хотя его слышала вся студия, — ты же понимал, что этим взглядом ты будешь сводить с ума не только героев в фильме, но и половину зрителей в кинозале?

Вопрос повис в воздухе. В нем не было ничего про роль или режиссуру. Он был про Уильяма лично. Про его дар.

Уильям замер. Легкий румянец проступил на его скулах. Он не отвел взгляда от Криса, и в его глазах вспыхнул тот самый, едва уловимый огонек — смесь вызова и интереса.

— А ты, — тихо, почти чтобы слышал только Крис, сказал Уильям, — уверен, что готов увидеть этот взгляд снова? Прямо сейчас?

Публика загудела от восторга, приняв это за очередную шутку. Но Крис почувствовал разницу. Он видел, что Уильям смотрит прямо на него, и в его глазах не было ни капли шутки. Там было обещание. И приглашение.

Крис медленно улыбнулся, уголки его глаз собрались в лучики морщинок.

— Знаешь, Уильям, — сказал он так же тихо, наклоняясь чуть ближе через подлокотник кресла, — для моего шоу я, кажется, слишком рискую сегодня.

Напряжение от той флиртующей фразы растаяло в общем смехе. Крис, как опытный капитан, мягко вернул шоу в спокойное русло. Он задавал Уильяму забавные, легкие вопросы — о самом нелепом кастинге в его жизни, о том, каким супергероем он хотел бы стать в детстве, о самой странной фанатской встрече. Уильям постепенно полностью расслабился, его ответы стали увереннее, а шутки — смешнее. Студия то и дело взрывалась смехом, и атмосфера стала по-настоящему теплой и дружеской.

Но всему приходит конец. Музыка заиграла тише, сигнализируя о завершении.
Крис повернулся к главной камере,его лицо озарила фирменная, лучезарная улыбка.

— Ну что ж, друзья, наше маленькое хэллоуинское приключение подошло к концу. Напомню, что сегодня у нас в гостях был прекрасный Уильям Грин, который доказал, что самое страшное иногда скрывается за самой милой улыбкой. — Он бросил взгляд на Уильяма, полный одобрения. — Желаю вам всем самого жуткого и веселого Хэллоуина! Поменьше страшных сюрпризов, побольше сладостей! Спите крепко… если, конечно, сможете. Спокойной ночи!

Заиграли финальные титры, яркий свет софитов погас, остался только рабочий свет студии. Сразу стало тише, пустыннее. Аплодисменты зрителей стихли, люди стали подниматься с мест и расходиться.

Крис тяжело вздохнул, ощущая приятную усталость после эфира. Он подошел к своему столику, налил в стакан холодной воды и залпом выпил половину. Его взгляд упал на Уильяма. Тот тоже встал с дивана и стоял немного потерянный, словно не зная, что делать дальше. Он смотрел на расходящуюся толпу, и на его лице снова появилось то самое застенчивое выражение, которое было в начале.

Их взгляды встретились. Крис мягко улыбнулся ему через всю студию, подняв свой стакан в немом приветствии. Затем он подошел ближе, голос его был уже не эфирным, а тихим и обыденным.

— Отлично сегодня поработали. Спасибо тебе. Эфир был просто заряженный.

— Спасибо и тебе, Крис, — Уильям улыбнулся в ответ, заметно смущаясь. — Ты правда здорово меня выручил, я вначале немного тушовался.

— Пустое, — махнул рукой Крис. — Ты был великолепен. Слушай, не спеши убегать. Энергии после эфира — хоть отбавляй. Пойдем ко мне в гримёрку, снимешь этот галстук, если надоел. Пропустим по бокалу чего-нибудь, просто пообщаемся без камер. Отдохнешь перед дорогой.

Уильям посмотрел на него, в его глазах мелькнуло удивление, смешанное с интересом. Он открыл рот, чтобы ответить, но…

— Уильям! Уильям, можно автограф?
—Сфоткаемся, пожалуйста!

Несколько фанатов, ловкие и быстрые, словно из-под земли выросли вокруг него, протягивая блокноты и телефоны. Уильям на мгновение растерялся, его снова окружили, и он инстинктивно улыбнулся, взяв в руки первый попавшийся маркер.

— Конечно, — пробормотал он, обернувшись, чтобы найти взгляд Криса, чтобы что-то сказать ему.

Но Криса на том месте уже не было. Он растворился в полумраке студии, оставив после себя лишь легкое обещание в воздухе и пустое пространство у столика с водой.

Поцелуй был сначала мягким, нежным, будто оба проверяли границы. Потом в нем появилась жадность, долго сдерживаемая страсть. Дыхание сплелось в один прерывистый ритм. Руки Криса скользнули под водолазку Уильяма, ладони встретили горячую кожу, и тот вздрогнул от прикосновения, глухо простонав в ответ.

— Подожди, — Крис едва смог выдохнуть, отрываясь на секунду. Его голос был хриплым. — Я... я хочу все как следует.

Он медленно, не отрывая взгляда от Уильяма, опустился перед ним на колени. Его пальцы дрожали, когда он расстегнул пряжку ремня, а потом молнию на брюках. Уильям зажмурился, его рука бессознательно вцепилась в волосы Криса — не чтобы толкнуть, а чтобы чувствовать связь, якорь в нахлынувшем вихре ощущений.

Крис действовал медленно, опытно, полностью контролируя темп. Каждое его движение было посвящением, а не просто действием. Уильяму это нравилось. Очень. Он извивался, его стоны становились громче, прерывистее. Он потерял счет времени, существовало только здесь и сейчас, в этой маленькой гримерке, залитой светом лампочек.

В какой-то момент Крис глубоко взял его в рот, и Уильям резко вскрикнул, его бедра непроизвольно дернулись. Крис тут же отпустил его, мягко успокаивая ладонью.

— Хорошо? — тихо спросил он, глядя снизу вверх.

— Боже, слишком хорошо, — выдохнул Уильям, его грудь тяжело вздымалась.

Тогда Крис поднялся. Он был почти так же возбужден. Повернувшись, он облокотился руками о столик с гримом, отчего его поза стала откровенным приглашением. Он посмотрел на Уильяма через плечо, и в его обычно ясных глазах стоял туман желания.

— А теперь... покажи мне, — его голос дрогнул. — На что ты способен.

Уильям не заставил себя ждать. Он придвинулся вплотную, его руки обхватили бедра Криса, и после секунды подготовки, он вошел в него. Медленно. Глубоко. Так, что у них у обоих перехватило дыхание.

Всё переросло в единый вихрь. Когда Уильям вошёл в него, мир для Криса распался на осколки ощущений. Не было ни студии, ни Хэллоуина, ни прошлого или будущего. Было только настоящее, жаркое и плотное.

Их языки сплелись в жаждущем, безмолвном разговоре, а каждое движение Уильяма было точным и глубоким, посылая по нервам Криса разряды тока, от которых темнело в глазах. Это было не просто физическое единение — это было падение в бездну, где стирались границы между двумя людьми.

Они двигались в унисон, их стоны сливались в хриплую, прерывистую симфонию. Внезапность этого секса лишь подливала масла в огонь, превращая его во что-то дикое, первобытное, взрыв желания, накопленного за один вечер полный намёков и напряжённых взглядов.

Потом они сменили позу. Крис оказался сидя на краю туалетного столика, зеркало с лампочками было у него за спиной, освещая его взъерошенные волосы и разгорячённое лицо. Они снова погрузились в поцелуй — медленный, влажный, бесконечный.

Но вот губы Уильяма оторвались от его губ и переместились ниже. Он прильнул к его шее, и Крис почувствовал, как всё его тело пронзила волна мурашек. Горячее дыхание, затем влажное прикосновение языка, а следом — нежное, но настойчивое засасывание кожи.

Ощущение было оглушительным. Каждый нерв на его шее взрывался крошечной звездой, и эта волна удовольствия растекалась по всему телу, до самых кончиков пальцев ног. Это было чертовски приятно, почти невыносимо. Он вскрикнул — коротко, сдавленно, — его пальцы впились в плечи Уильяма, одновременно притягивая и удерживая его.

В этот момент не существовало ничего, кроме этого жгучего пятна на его шее, обещающего оставить отметины, тайный знак, и полного поглощения друг другом. Это был пик близости, где слова были не нужны, а всё сказано кожей, дыханием и стуком двух сердец в унисон.

Они лежали на полу, застеленном сброшенной одеждой, их дыхание постепенно выравнивалось, сливаясь с тихим гулом здания. Воздух в гримерке был густым и теплым, пахло кожей, сексом и остатками дорогого вина.

Первым нарушил тишину Уильям, перевернувшись на бок, чтобы взглянуть на Криса.
—Ничего себе, — выдохнул он, и в его голосе слышалась смесь изумления и усталой ухмылки.

Оба рассмеялись — тихо, глупо, по-мальчишески. Напряжение окончательно улетучилось, сменившись странной, интимной легкостью.

Они поднялись и молча, вразнобой, стали одеваться. Уильям пытался застегнуть джинсы, но дрожь в пальцах мешала. Крис, уже натянув брюки, заметил это и протянул ему его же футболку, которую тот безуспешно искал под стулом.

— Держи, — сказал Крис просто. Их пальцы снова соприкоснулись, но на этот раз быстро, без подтекста.

Одевшись, Уильям снова стал немного застенчивым. Он постоял у двери, переминаясь с ноги на ногу.
—Ну, я... пожалуй, пойду. Эфир был классный. И... всё остальное тоже.

Крис, стоя у стола, лишь кивнул, тепло улыбаясь.
—Удачи там. И смотри, не пугай никого своим фирменным взглядом понапрасну.

— Постараюсь, — Уильям ухмыльнулся и, наконец, вышел, тихо притворив за собой дверь.

Гримерка снова погрузилась в тишину. Крис подошел к столу, допил из своего бокала остатки вина — они показались ему сейчас особенно вкусными. Потом его взгляд упал на собственное отражение в зеркале. Волосы всклокочены, на шее алело свежее, заметное пятно. Он провел пальцами по коже вокруг него и улыбнулся — сначала просто, а потом все шире, до ушей.

Это было и интересно, и необычно. Так быстро, почти молниеносно, он обычно ни с кем не сближался после съемок. Всегда были ритуалы, ужины, недоговоренности. А тут — просто. Как щелчок.

Он потянулся, чувствуя приятную ломоту в мышцах, и выдохнул, глядя в глаза своему отражению.

— Вот и Счастливый Хэллоуин, черт побери, — тихо сказал он сам себе и рассмеялся.