Untitled part
Она снова заходит в мою комнату и тихо, не роняя ни одного слова, садится рядом, делает тяжелый вздох мне в плечо. Таким образом я знаю о ее присутствии. Она пытается добиться того, чтобы на нее обратили внимание, она хочет быть видимой, но не может пока я этого не захочу.
Своим дыханием она пускает в ход по телу марш-бросок мурашек, и каждая вторая из них кусает. Кусает легко, эквивалентно своему размеру, но можно себе представить, когда их много, какое это ощущение.
Я слышу тщетные попытки ее закричать. Вижу, как все чаще и чаще она начинает дышать, я понимаю ее раздраженность. Она ведь тоже имеет право на существование? Ведь кто решил, что она — это неправильно? Что она – это какой-то грех? Что она – это всего лишь явление, которое нужно подавлять, ведь это против системы, навязанной нам с самого детства, которая гласит тебе повиноваться всему, всем, но никогда не быть собой.
Похожих на нее много. Таких как она – ноль. Она у каждого своя, возможно у кого-то ее нет. Пускай не она, но кто-то же заходит к тебе в комнату, когда ты спишь, когда ты грустишь под звуки дождя за окном, когда ты готовишь себе завтрак, дабы твой организм смог просуществовать немножко дольше, чем ты сам того желаешь. Ты не одинок. И если ты еще не понял, то с тобой всегда есть своя «Она». Просто видать держишь ее еще в бОльших кандалах нежели я.
Бывают дни, когда она молча заходит в комнату, а я сижу и встречаю ее. В такие моменты мы сидим и смотрим друг на друга, мы находимся в недопонимании, ведь такое происходит настолько редко, что это просто вгоняет нас в ступор. Ведь наверняка, заходя в мою комнату она приготовилась неистово кричать, пытаться быть услышанной, но я как будто знал, что она придет и был готов к этому.
Привычка. Ведь дело в ней, правда? Мы настолько подавляем себя каждый день, что мы не можем трезво оценивать свое моральное, психологическое состояние. Мы пляшем под дудку системы, которая дергает за ниточки, которые находятся вокруг наших губ. Одно резкое движение вверх и все - нити стянуты, забудь о том, что ты можешь говорить. Нам не позволено быть теми, кем мы хотим быть, теми, кем мы должны быть, исходя лишь из своих желаний. Мы куклы, но увы куклы обычные. Мы не можем быть даже чревовещателями, они хотя бы говорят.
Вот так и с ней, я ее подавляю, как подавляют меня. Я для нее своего рода система.
Но, когда-нибудь наступит день, ты тихо откроешь дверь в мою комнату, зайдешь пускай даже без стука. Я противиться не стану, а просто скажу тебе: «Ну здравствуй, моя дорогая Психопатия». Извинюсь пред тобой и обязательно приму тебя.