Навсегда один

За окном как всегда шел дождь. Капли медленно стикали по стеклу оставляя за собой только мокрые дорожки, как единственное напоминание об их существовании. Знаете, сейчас многие люди как капли дождя. Также медленно проживают свою никчемную жизнь и оставляют лишь воспоминание, лишь далекое напоминание об их жалком существовании.
На подоконнике, в каком-то богом забытом месте сидел парень, на вид лет двадцати семи. Он сидел и смотрел в даль, будто пытаясь найти ответы на многочисленные вопросы, появившиеся за столько лет его жизни. На полу в комнате были разбросаны скомканые, смятые, исписанные листы в который была описана вся его жизнь.
Прошло достаточно много времени с того случая, но он все никак ни мог забыть то прекрасное время когда он был счастлив, счастлив сней. Он медленно поднял голову избавляясь от всех тех не нужных мыслей за столь короткое время забивших его голову, спрыгнув с подоконника он медленно подошел к столу, взял пачку сигарет и вышел на балкон. Сколько раз он обещал себе больше не курить, хотя бы ради нее, но в который раз он опять и опять срывался, доставал ту же пачку, выходил на балкон и начинал, обещая себе что это в последний раз. Он каждый раз надеялся что она подойдет отругает его, попросит пообещать что больше не будет, но ее не было. Он медленно вышел с балкона, сел за стол и в который раз начал писать, пытаясь описать все, все что помнил о ней.

Когда я был ещё молодым сопляком,
Помню у меня была девушка.
Очень хорошо её запомнил по нескольким причинам:
Она не была красавицей,
И ноги у неё не росли от ушей.
Она была моложе меня на шесть лет.
Мне тогда было двадцать два,
А ей, как следствие, шестнадцать.
Она жила с бабушкой, родителей у неё не было.
И она была той,
Которую многие могли использовать.
В том числе и я.
Но бедняжка верила в мир во всём мире,
Поэтому когда мы познакомились,
Я стал её первым мужчиной.
Она была наивной молодой девчонкой,
Симпатичной и немного скромная.
Она жила у меня, отпрашиваясь у своей бабушки.
Я стал считать себя её отцом.
Я хотел защитить её,
Преградить от трудностей мира,
Но никогда не говорил ей об этом.
А если и говорил, то она дулась и обижалась,
А потом сама же бегала и извинялась.
Я никогда не воспринимал её всерьёз.
Она была малышкой для меня,
Но, как ни крути, секс был.
Она казалась мне такой молодой и непорочной,
Что я боялся порой целовать её.
Она была хороша.
Всегда.
Но я никогда не давал себе слова быть однолюбом.
Я спал со многими женщинами,
Даже кода меня ждала моя малышка.
Она знала об этом.
Знала и всегда молчала.
У неё была чистая любовь,
А я использовал её, как тело,
Которому я мог отдаться.
Я сам не понимаю, почему любил её плечи.
Мы гуляли по парку, я обнимал её за плечи,
И она просила смотреть ей в глаза.
Просила не лгать, просила любить вечно,
Дарить себя и своё тепло.
Просила того, чего я не слышал.
Я соглашался, кивал головой, обнимал её за плечи.
По её щёкам текли слёзы,
И у меня появлялось отвращение к самому себе.
Я считал себя жалким, а её жалкой.
С тех пор я запомнил её плечи.
Так прошло полтора года.
Она жила со мной, а я с ней.
Она любила меня, а я никогда не говорил ей этого.
Я не любил её.
Я любил её плечи.
Любил её физически в любых позах,
Но я никогда не говорил ей о чувствах.
Потому что их не было.
Я спал с разными женщинами:
Молодыми, зрелыми, старыми, богатыми,
Бедными, умными и глупыми.
А она жила со мной.
После этих полутора лет я привязался к ней,
Как Тузик к Бобику,
А она всё видела, чувствовала, понимала.
Я нашёл её в ванной.
В луже крови на кафельном полу.
Она лежала неподвижно, в скрюченной позе.
На её левом запястье был порез,
А рядом лежала моя бритва.
Я поднял её, приложил к себе,
Как грудного ребёнка,
Обнял и заревел.
Впервые в жизни я ревел навзрыд.
Из меня выходила вся дурь и дерьмо,
Которое накопилось за эти годы.
Мои слёзы капали ей на плечи,
А её зелёные глаза
Теперь были под тяжёлыми веками.
Я ревел, как мальчик и бился головой об стену,
Я рвал на себе волосы и кусал локти.
А она лежала рядом со мной и молчала.
Я не любил её.
Но если я её не любил, то почему,
Ни одна женщина в мире,
Мне не может заменить этих плеч?
Этих губ, этих зелёных глаз?
И если я не любил её, то почему,
Уже пятый год подряд я храню её вещи,
Обувь и зубную щётку?
Я не любил её, я её использовал.
А она каждый день.
Каждый божий день мне прощала.
Я был уверен, что буду встречен улыбкой.
Её улыбкой.
Но теперь ни одна женщина в мире,
Не способна заменить мне этих плеч.
Я не любил её?