Даже после смерти

Солнечный луч, пронзающий белую комнату, слепил глаза. Светло-коричневые кресла, белые обои с едва заметным цветочным орнаментом – декорации, казавшиеся неподходящими к моей внутренней буре. Напротив сидела Злата Иванова, психотерапевт, чья улыбка казалась слишком яркой, неестественной на фоне моего мрачного состояния.

- Аня, – представилась я, чувствуя, как в горле застревает комок.

- Что тебя беспокоит? – спросила она, и я поняла, что откладывать некуда.

Мой ответ был коротким и горьким:

- Мои друзья беспокоятся из-за моего состояния. Алкоголь, сигареты, порезы на руках... Это просто привычки, – отрезала я, хотя сама знала, что это гораздо больше, чем просто вредные привычки. Это способ заглушить боль, тупую, всепоглощающую боль, которая гнездилась внутри, постепенно разрушая меня изнутри.

Злата Иванова, в отличие от многих, не стала настаивать на подробностях детства. Она знала, что корни самоповреждения часто скрыты глубоко, и вытаскивать их надо осторожно, чувствительно. Её вопросы были точными, проницательными, они не давили, а мягко направляли меня к пониманию самой себя.

- Ань, тебе нравится убивать себя? – спросила она, и я кивнула, не в силах скрыть горькую правду.

- Да. Жизнь... давит. Не хочу жить долго.

Этот признак был пугающе честным. Я не пыталась приукрасить свою ситуацию, не искала причин вне себя. Я признала свою боль, свою желание уйти, хоть и не прямым путем самоубийства. Этот момент честности стал первым шагом к исцелению.

Злата не сдалась, не отступила. Она помогла мне разобрать мои чувства. Мы поговорили о чувстве беспомощности, о неумении справиться с эмоциями, о недостатке любви и поддержки. Она помогла мне увидеть паттерны моего поведения, понять, что самоповреждение – это не решение проблем, а лишь временное облегчение, которое приводит к ещё большей боли в дальнейшем.

Она рекомендовала мне посещать групповые занятия для людей с самоповреждающим поведением, где я смогла понять, что я не одна. Я нашла поддержку в других людях, которые делили мою боль и проходили через схожие испытания. Это было неоценимо.

Вместе с терапией, я начала посещать психолога и заняться спортом. Физическая активность помогла мне выплескивать накопленную энергию и улучшить свое настроение. Постепенно, я нашла новые способы справляться с эмоциональной болью. Это был долгий путь, полный взлетов и падений, но с помощью Златы и своей же настойчивости, я начинаю видеть свет в конце тоннеля. Моё избавление от самоповреждения не было мгновенным, но это стало настоящим достижением, доказательством того, что даже из самых тёмных глубин можно выбраться на свет. И это дает надежду на настоящую жизнь, полную смысла и радости, а не только тупую боль.

Семь лет назад, в этом мрачном переулке, моя жизнь круто изменилась. Поздний вечер, пустые улицы, только мерцающий свет из редких окон давал слабое освещение. Миша, мой парень, всего двух месяцев знакомства, предложил мне "перейти на новый этап отношений" – эвфемизм, который в тот момент я, конечно, не поняла. Наши братья, занимавшиеся не самым легальным бизнесом – продажей наркотиков, связывали нас невидимыми нитями, которые оказались куда крепче, чем я думала.

Его слова, его действия – все происходило слишком быстро. Я пыталась отшутиться, включив дурочку, но внутренняя тревога уже била тревогу. Виски пульсировали, в горле стоял ком. Когда он начал расстегивать штаны, я поняла – это не просто попытка интимной близости, это насилие. Инстинкт самосохранения сработал мгновенно.

Я не конфликтный человек, я стараюсь избегать ссор, но тогда все мои попытки мирного разрешения ситуации были бесполезны. Его слова о том, что "никто не увидит", казались мне насмешкой. В тот момент, мне было все равно, увидят или нет. Главное – остановить его. И я остановила. Точный удар ногой в солнечное сплетение, быстрый удар по лицу, когда он отшатнулся, и я бежала. Бежала, не оглядываясь, оставляя позади страх и унижение. Он не гнался за мной, возможно, был слишком ошарашен.

Домой я добралась пешком, сердце бешено колотилось. Хорошо, что родители были на работе. Избежала лишних объяснений и позорных вопросов.

Сейчас, перебирая пальцы и склонив голову, я рассказываю об этом Злате. Ее мягкий, но настойчивый голос вытягивает из меня подробности той ночи.

Миша, оказалось, был настоящим подлецом. После случившегося, он распустил слухи, что я оказывает ему сексуальные услуги за деньги, что я – шлюха. Эта ложь распространилась среди наших общих знакомых, нанося мне непоправимый ущерб.

История далеко не закончилась в том переулке. Следующие месяцы были наполнены болезненными попытками восстановить свою репутацию. Мне пришлось доказать свою невиновность, сражаться с клеветой и бороться с последствиями произошедшего. Мне пришлось пожертвовать многом, чтобы восстановить свою жизнь. Я научилась жить с травмой, но этот опыт изменил меня.

– Как отреагировали близкие?

– Отцу я тогда не доверяла, меж нами была бездна непонимания, а мать... мать предпочла забыть. – Я поправила рукав, буравя Доктора взглядом

– Мать забыла кошмар, который ты пережила? – Злата застыла в недоумении, словно громом поражённая.

– Увы. – Я сглотнула ком. – Боюсь, память покинула её, как птица клетку, она вечно теряется в лабиринте улиц. Люблю её, но эта забывчивость – словно шип в сердце.

– В архивах больницы значится твой двухнедельный плен. Причина?

– Там всё написано. – Зачем ворошить прошлое, если оно и так кровоточит?

– Хочу услышать твоими устами.– Но прошлое – словно ядовитый плющ, обвивший моё сознание.

– Булимия. Эхо тех дней.

– Как ты оказалась в её стенах, Аня? – Злата что-то чертила в своём талмуде.

– Отец застал меня у бездны отчаяния. – Я оперлась на подлокотник, будто ища опору. – И вот я на пути к врачевателю душ.

– Ты любишь отца? – Я вскинула брови.

– Безусловно!

– А мать?

– Они – мои корни. С отцом мы – две половинки целого, но мать – солнце в зените семьи.

– Лечебница стала твоим исцелением? – С одной стороны, я нашла аппетит, а с другой, открыла ящик Пандоры соблазнов – соль и сигареты стали нашей валютой.

– Не думаю, что полностью. – Усмешка тронула мои губы. – Иначе я не томила бы здесь время.

– Что ж. – Злата убрала свои инструменты. – Были ли рядом те, кто поддерживал тебя?

– Да. – Короткий ответ, и я отстранилась от Доктора. – Они и указали мне этот путь.

– Вы близки?

– Не разлей вода. Знакомы с пелёнок. Вера и Слава – мои маяки.

Пять лет назад... Я оставила Славе сообщение с просьбой встретить нас у его ворот. Мы с Верой почти уже добрались до его дома. Сегодня мне исполняется четырнадцать лет, и мы решили провести этот день вместе, как трое давних друзей. Изначально планировали разбить палатку в лесу, но, узнав, что родители Славы уезжают, решили устроить встречу у него. Мы все были одного возраста и учились в параллельных классах: Вера в А, я в Б, а Слава в В. Это создавало неоценимое преимущество – всегда можно было обменяться ответами на контрольных.

Когда мы, с роллами в руках, подошли к воротам, собака Славы тут же залаяла. Слава вышел с участка и, раскинув руки, приветствовал нас, одним движением демонстрируя желание обнять. Однако собачий лай заметно насторожил его, и он шутливо отступил, прекрасно зная, что пес просто охраняет свою территорию.

Вера, уверенно проходя за ворота, прокомментировала собаку, подчеркнув, что она наполовину злая, наполовину напуганная. Я согласилась с её наблюдением, добавив, что на самом деле пес — добрый.

Зайдя в дом и поставив роллы на стол, Вера и Слава занялись подключением ноутбука к телевизору, в то время как я, уставшая от ожидания и дороги, без усилий свалилась на диван. Мы собирались смотреть фильмы до самого вечера.

Слава проявил свой энтузиазм, выразив желание посмотреть аниме, о котором давно мечтал. Его глаза засияли, когда он стал тыкать пультом. Я, уютно устроившись на диване, убедила их, что спонтанные решения всегда оказываются лучшими. Вера, не отвлекаясь от своего занятия на ноутбуке, весело поддержала эту идею.

Вскоре роллы исчезли слишком быстро, и нам понадобилось приготовить что-то ещё — в результате мы пошли на яичницу. Аниме стало скучным уже к пятой серии, и наше внимание переключилось на множество других видео, включая даже контент, который мы обычно бы не обсуждали. Атмосфера была умиротворяющей, и я начала клонить в сон ближе к вечеру. Мысли о праздновании с друзьями из района, где точно будет алкоголь, тихо закрадывались в мой разум. Они хорошие ребята, но Слава и Вера были мне гораздо ближе. Жаль только, что они жили так далеко — мечты о частых встречах оставались лишь мечтами.

Слава, как всегда, проявил щедрость и собрался дать мне деньги на проезд. Я кивнула, приняла их из его рук и направилась к выходу. У ворот он обнял нас на прощание по очереди, напомнив о моем дне рождения и пожелав мне счастья.

Вера, наблюдая за нашей прощальной сценой, в очередной раз заговорила о том, как ждет, когда мы начнем встречаться. Я лишь усмехнулась, уверенная в том, что Слава больше интересуется мальчиками, хотя он сам никогда не раскрывал своих предпочтений, предпочитая обозначать себя как би. Вера, видимо, была полностью уверена, что я занимаю важное место в его жизни и продолжала бы упорно пытаться свести нас. Я не могла не усмехнуться над этим; возможно, ей следовало бы сначала найти свою половинку, прежде чем браться за мои дела.

— Как хорошо, что рядом с тобой есть такие люди, — произнесла Злата, когда я, заканчивая свой рассказ, взглянула на неё. Её голос был полон искренности, словно она увидела нечто важное в моем опыте. — Часто друзья могут занять место самых близких родственников.

Я кивнула, предаваясь воспоминаниям. — Так у нас и было. Помню, как мы шутливо изображали семейные роли: Слава — мать, Вера — отец, а я — их сыно-дочь. Впрочем, с полом ребенка от такого союза мы так и не определились.

Злата внимательно смотрела на меня, искала глубину в моих словах. — И что ты чувствуешь рядом с ними?

Я на мгновение остановилась, пытаясь подобрать выражения, и, наконец, произнесла: — Наверное, спокойствие. Они всегда рядом, стараются поддержать, заботятся... — С этими словами в сердце разлилось тепло, а на губах заиграла легкая улыбка. Злата, заметив это, одобрительно кивнула.

— Аня, ты же не всю жизнь общалась только с ними? В твоей жизни были и другие люди, не так ли? — её вопрос нарушил моё внутреннее спокойствие. Я не хотела вспоминать. Всё это началось с тех, кто оставил шрам на душе.

— Да, были ребята с моего района. Мы жили рядом, вот и начали общаться, — произнесла я, поморщившись. Перед глазами вновь промелькнули лица тех, кто довел меня до состояния, в котором я сейчас находилась.

— А ты все еще общаешься с ними?

— Нет, — тихо ответила я, — уже давно порвала со всеми связи. — Вдохнув глубоко, я натянула на лицо смехотворную улыбку, пытаясь скрыть настоящие чувства. — Вообще, Вера со Славой жили далеко, и психолог посоветовал мне социализироваться, вот я и подружилась с ними. В итоге они стали важной частью моей жизни.

— У вас были такие же отношения, как со Славой и Верой? — спросила Злата, ее глаза блестели интересом.

Я замялась, чувствуя, как легкая завеса воспоминаний вновь окутала меня. — Не совсем... — произнесла я, осознавая, что эти «другие» отношения были не столь безоблачными, как казались.

***

Первая новогодняя ночь без родителей отмечалась в компании друзей. Хоть нас и не собралось немного — всего пятеро, — казалось, что дружное общество наполняет комнату как шпроты в банке. Так много выпито пива, сколько я ещё не покупала, а оставленное родителями шампанское придавало весёлого настроения. Ночь обещала быть незабываемой, и так оно и было... пока Лариса вдруг не расплакалась.

Слёзы лились безудержным потоком, и никто из нас только вначале не заметил этого, пока её откровенный рёв не напомнил нам о том, что происходит. Все сбежались к ней, настороженные и растерянные.

— Что случилось? — спросила Вера, привычно задавая этот банальный, но единственный вопрос, что приходит в голову, когда кто-то страдает. Она прижала к себе Ларису, но от этого слёзы не прекращались.

Я и Люба стояли в сторонке, не зная, как реагировать. Мы понимали, что стало причиной плача, но заставлять себя говорить об этом в такой праздничный вечер казалось неуместным. Новый год — это не время для грусти, но Ларисе было непросто.

В этот момент нам повезло, когда позвонила Катя. Я тихо предложила Вере:

— Посидишь с ней? Мы за Катей.

— Хорошо, — ответила она, готовая поддержать подругу.

На улице было тепло, несмотря на зимнюю ночь. Катя жила недалеко, и мы, не думая о том, что на нас шорты и юбки, выскочили на улицу, закинув на себя куртки. Снег был мягким, и мы невольно начали весело прыгать в нём, несмотря на всю тяжесть в сердце.

— Мне это всё так надоело, — простонала Люба, лежа лицом в снег.

— Ей просто тяжело, а алкоголь только усиливает эмоции, — попыталась я оправдать Ларису. Это было знакомо: постоянные слёзы, давящие на всех нас в этот вечер.

— Ну, подумай сама, мы расстались полгода назад, а она всё ещё ноет, — возразила вас Люба. Она, выбравшись из сугроба, продолжила идти.

— Пройдёт, не бери в голову, — попыталась я успокоить её, хотя сама понимала, что переживания Ларисы не так просто оставить позади.

Когда мы пришли к Кате, говорить о случившемся не стали. Пусть сама увидит, какова обстановка, когда вернёмся домой. Но обратно мы зашли в совершенно иную атмосферу.

— Да они без нас пьют! — воскликнула я, заходя на кухню в куртке и пытаясь понять, что происходит, пока девочки раздевались в коридоре.

— Ну, дружба у них такая, — заметила Катя, когда её глаза блеснули при виде алкоголя, который мы принесли. Вино и вечерние закуски выглядели заманчиво рядом с развесёлой Ларисой, всё ещё пытавшейся справиться со своими чувствами.

Так этот вечер оказался лакомым кусочком, полным смешанных эмоций, который оставил след в наших сердцах.

***

Снежная тишина окутала комнату, в которой мы собирались, когда стрелка часов перевалилась за полночь. Тишина, прерываемая только смехом и звонким хохотом, затмила любые предвестники беды. К тому времени мы все были пьяные до невменяемости, и в полночный час к нам присоединились ещё человек одиннадцать. Утром, еле поднявшись и собравшись, все дружным маршем отправились за сигаретами и чем-то, чтобы похмелиться, хотя никакие напитки не могли развеять тот мрак, который навис над нашей компанией. Я вздохнула с облегчением, закончив свой рассказ — были моменты, которые трудно вспоминать.

— Аня, как ты относилась к Ларисе? — спросила Злата, снова погружаясь в свои заметки. Я заметила, как её ручка замедлилась, уловив моё раздражение.

— В то время всё было нормально, — ответила я, немного помедлив. Теперь, анализируя прошлое, понимаю, что ненавижу её.

— И что стало причиной этой ненависти?

— Она использовала людей, возможно, неосознанно, но, тем не менее, это факт, — сказала я, сжимая кулаки. В голове всплывали воспоминания. — После того нового года, когда Люба встретила другого парня, наше общение с ней закончилось, а Лариса погрузилась во все тяжкие. — Я сделала паузу, подбирая слова, стараясь избежать слишком глубоких эмоций. — За год она сменила восемь людей, с которыми пыталась строить отношения.

— Ты осуждаешь её за это?

— Да, но не за смену партнёров, а за настоящую цель её поступков. Понимаешь, она из неблагополучной семьи. Мать родила её в семнадцать, отчим — алкоголик, который часто избивал и её, и мать. Ни любви в семье, ни заботы, и вот она искала утешение на стороне.

— Но думаешь, это плохой поступок?

— Здесь не поступок плох, а последствия. — Я почувствовала, как ком в горле сжимается, прерывая мой поток мыслей. — Я тоже была с ней в отношениях. — Слеза скатилась по щеке, и я морщила лицо от боли, когда говорила об этом. — Это длилось недолго, как и с остальными, но после этого я так и не смогла завести новых отношений. Как я выяснила, остальные тоже. Не знаю, с чем это связано.

— Как ты чувствовала себя в этих отношениях?

— Я была счастлива, — заметила я, невольно улыбнувшись, но это скорее была истерическая улыбка, полная горечи.

— И что же тогда между вами произошло? — спросила Злата, пристально смотря на меня, словно хотела понять тайны, скрытые за этой сложной историей.

***

Я только что рассталась с Ларисой, и, признаюсь, в голове не укладывается, почему это событие не вызывает у меня привычной грусти. В общем-то, должен бы быть слёзы, алкоголь и традиционные размышления о том, что как-то не так с миром, но на моём лице расцветает счастливая улыбка. Да, я на мгновение смахнула слёзы, когда набирала ей сообщение, но они быстро испарились, оставив лишь покраснение вокруг глаз и мокрые дорожки, которые я поспешно стерла. Устроившись на кровати, первое, что пришло мне в голову — написать Славе.

– «Слава, я рассталась с Ларой», – коротко и по делу сообщила я, не желая тратить лишние слова. Минуты через пять мне пришёл ответ.

– «Солнце» — Он всегда так называл меня в непростые моменты. — «Всё будет хорошо, главное, соберись. Хочешь, я приеду? Я не хочу, чтобы ты расстраивалась». - Его забота трогала.

– «Не надо никуда приезжать, вообще-то это хорошая новость», – ответила я с лёгким улыбкой.

– «Хорошо. А что произошло?» — спросил он с искренним интересом.

– «Да она ночью напилась и начала нести всякую чушь, мол, не хочет меня обременять и так далее».

– «Оу, и это тебя задело?» — В вопросе Славы прозвучала нотка удивления.

– «Не то чтобы. Просто это не впервые, ты понимаешь. Устала, Лара предлагала встречаться три раза, я согласилась на четвёртый, и вот, внезапно вспомнила, почему в первые три раза не соглашалась».

– «Я не понимаю. С одной стороны, моя лучшая подруга рассталась, и я должен мчаться к ней с бутылкой, а с другой всё как и прежде, никаких слёз и размытых тушей».

– «Выпьем когда-нибудь потом. И вообще, я не крашусь. Но дело не в этом, она же не только нытьём меня тяготила. Мы встречались два месяца и расставались три раза. Какой-то бред. Обычно я не даю вторых шансов, а тут вот словно сделала исключение».

– «Так значит, всё хорошо. Это прекрасно».

– «Вот именно. Просто хотела первым делом сообщить, что я теперь холостая девушка».

И в этот момент я почувствовала, как на душе стало легче. Холодный воздух ночи, витающий в комнате из открытой форточки, словно обнимал меня, помогая оставить все сомнения позади.

***

— Но приподнятое настроение длилось лишь до нашей встречи с Ларисой, — произнесла я, поджав губы. Рука сама собой скользнула к запястью, и я подтянула рукав кофты, обнажая белый шрам вдоль кожи — он едва заметен среди свежих порезов, похожих на яркие линии на холсте. — После того, как мы снова прогулялись всей компанией, я вскрыла вену. Но, как оказалось, этого было недостаточно, чтобы покинуть этот мир.

— И что заставило тебя предпринять такой шаг? — тихо спросила Злата, её голос был полон заботы и понимания.

— Чтобы хотя бы на миг заглушить боль. Я поняла, что не смогу больше её видеть. Любовь и вся эта чепуха, — горько проговорила я, сжимая кулаки до побелевших костяшек. В памяти вновь всплыла её реакция на моё признание: три месяца я молчала, хранила свои чувства, пока однажды не напилась в компании, и тогда на языке сорвались слова о том, что я всё ещё люблю её.

— Продолжай, — Злата кивнула, словно желая, чтобы я не останавливалась.

— Она начала встречаться с другой девушкой всего за несколько недель до этого. И никому ничего не сказала, — усмехнулась я, ощущая, как злость накатывает вновь. Наверное, Лара знала, что теперь колкостей и упрёков не избежать. Она сказала нашей общей подруге, что просто не хочет об этом разговаривать, оставив меня в окружении болезненных мыслей, думала, что я забуду всё, что выпалила в пьяном угаре. Но Лара продолжала приходить ко мне за поддержкой, каждый раз как ей это было нужно — а таких моментов было немало.

Я утаила немало деталей. Например, тот факт, что после меня она нашла второго партнёра, и что новая девушка была не из нашего города, и Лариса никогда её не встречала.

— Что-то предпринимала, чтобы поговорить с ней? — спросила Злата, её внимание было приковано ко мне.

— Нет, — ответила я, коротко и чуть неохотно. Но вдруг решила продолжить. — Лара знала, что я никогда не подниму эту тему. Я могла бы рассказать о своих переживаниях, только если бы в голове царил полный хаос. Но чувства не исчезали, как бы я ни старалась. Со временем это переросло в ненависть...

***

Сейчас, в конце июня, экзамены и первый курс позади. Казалось бы, можно вздохнуть с облегчением: больше никаких пар, зато свободного времени — в избытке. Именно поэтому я устроилась на работу. Расклеивать листовки по подъездам, конечно, не так прибыльно, но других вариантов не было.

Шагая в другую часть города, я и Полина обсуждали, на что потратим заработанные деньги и как проведем остаток дня. Вот это мне уже нравилось. Простые, обыденные темы для разговоров, без нытья и слёз. Но хорошего по чуть-чуть — на то оно и лето.

В нашей компании был общий чат в ВК, где состояли мы с Полиной. И вот именно в этот момент пришло голосовое сообщение от Ларисы. Мы переглянулись: Лара писала редко, либо только в личные сообщения, и гулять с нами почти не предлагала, так что стало ясно — что-то не так.

Полина, зайдя в чат, включила голосовое.

— «Ну, вот обещали мне позвонить с работы, и что. Уже какой день ничего!» — проскочило в наушниках глухое звучание Ларисиного голоса. Она собиралась устроиться разливать квас из бочек. Видимо, идея не увенчалась успехом.

— Да блин, — выругалась Полина, готовясь записать ответ. — Может, просто забыли? Сама им позвони, телефон-то есть. Уточнить стоит.

— Попроси у матери телефон и все, — поддразнила я. У меня был свой недостаток: с недавних пор я принципиально избегала общения с Ларисой. Но когда у этой «твари» возникали проблемы, что-то внутри раздраженно дергало меня, желая лишь «нагадить» ещё больше.

Ответ не заставил себя долго ждать.

— «Да она не даст!» — оповестила нас Лариса. Я знал, что она права, и снова вспомнила тот ужасный факт. Не следовало бы бросать свой телефон на пол — сейчас бы сама позвонила и разобралась. Нет, у неё срыв случился, и теперь она ходит без связи. — «У меня вообще ощущение, что она скрывает, что мне звонили».

— Она серьёзно? — Полина не скрывала своего возмущения. — Как будто это не в её интересах — чтобы дочь устроилась на работу!

— Я до сих пор помню, как в прошлом году, когда мы работали, Лару на зарплату отпустили только с условием, что та купит шампунь на свои деньги. Денег не было. — Рассудительно добавила я, пытаясь создать видимость незаинтересованности в ситуациях Ларисы.

Я достала свой телефон из заднего кармана джинсов и начала записывать сообщение уже со своего аккаунта.

— Не, ну всё равно она бы не хотела, чтобы ты из-под её юбки вылезала. — Отпустила я сарказм. — У тебя только родительские деньги, вот и не отпускают тебя с поводка. А вдруг уедешь? Кто займётся младшими? А по дому дела делать? Бухать с детьми на руках намного сложнее. — Пожалуй, я зашла слишком далеко.

— Аня, — серьёзно произнесла Полина, её взгляд на мне стал вопросительным. — Она и так понимает, что ты её ненавидишь.

— А я что, скрываю это? — с усмешкой ответила я. — Не крыса же, чтобы за спиной обсирать, а в лицо улыбаться и говорить, что у неё всё получится.

Телефон завибрировал, уведомляя о новой порции сообщений.

— «Я знаю это. Зачем мне это напоминать?» — Я даже слегка удивилась тому, что Лариса спросила это напрямую, а не оставила всё в стороне.

— Да, чтобы она спустилась на землю, — произнесла я, ощущая, как злость разгорается вновь. — У тебя вряд ли что-то получится. Ты ведь ничего не можешь, только ноешь. Даже в рисовании не получается. Набила руку на одну позу человека и хвастаешься, что художник. А в аниматоры собиралась. Даже экзамен не смогла сдать. — Да, перебор, согласна.

— Аня! — голос Полины стал жёстким. — Меня-то не подставляй. Она пойдёт плакать ко мне, а у меня сейчас не до этого.

Сообщений больше не поступало. Может, она сейчас в шоке сидит или плачет от очередной дозы оскорблений, а их сейчас очень много. В принципе, мне это было всё равно.

— Да разберёмся, — заметила я. — Главное, что я получила своё, а остальное уже не важно.

— Я понимаю, у тебя с ней плохие отношения, но мне не жить, если я с Ларисой поругаюсь, так что давай помягче в следующий раз. — Полина вздохнула, ведь они дружили с детства, выросли в одном доме и дружили семьями.

— Только из уважения к тебе в лицо больше ничего не выскажу, — убирая телефон обратно в карман, произнесла я.

— И на этом спасибо, — тихо ответила Полина, как будто сама чувствовала, что в этот день тени прошлого должны остаться в стороне.

***

Сидя в кресле и впиваясь взглядом в пол, я была не в состоянии произнести ни слова. Воспоминания о моём обращении с Ларисой накатывали волнами, и мне хотелось сжать в кулаках что угодно, лишь бы почувствовать физическую боль, которая бы заглушила внутренние страдания. «Вырезать всё тело», — думала я. А потом выкурить всю пачку сигарет, запивая всё это пивом. Меня даже затрясло; такое часто бывает, когда вспоминаю о своих вредных привычках.

— Тебе плохо? — Взволнованный голос доктора Златы вывел меня из задумчивости.

— Нет, — начала я, стараясь собрать мысли. — Просто немного трясёт.

— Выпей воды, — предложила она, протянув мне бутылку со стола. Я открыла её и, прижав к губам, сделала три глубоких глотка, после чего поставила пластиковую тару на то же место, откуда взяла.

— Спасибо, — выдавила я, чувствуя, как холодная вода стихает мою тревогу.

— Можем подложить? — её вопрос прозвучал с легкой тревогой.

— Да, — ответила я, хотя руки всё ещё немного подрагивали. — Конечно.

— Хорошо. Тогда что ты ощущаешь к себе, когда вспоминаешь это?

— Я ненавижу себя, — призналась я, и внезапно поняла, что в этом кабинете скрывать ничего не надо. Злата словно читала людей, просто взглянув на них, и от этого укрыться было невозможно. — Всё, что я наговорила Ларисе, все мои действия — это было перебором. У меня ощущение, что Лара иногда смотрит на меня с таким осуждением, каким я никогда не смотрела на неё.

— Ты бы хотела что-то поменять в прошлом?

— Я бы всё отдала, чтобы вернуться и исправить это. — Жаль, что это нереально. Но если бы такая возможность всё же появилась...

— Аня, — Злата произнесла моё имя с такой нежностью, что в груди щемило от радости. Она могла располагать к себе любого, искренне искала понимания и поддержки. — Ты живёшь этим прошлым, оно затягивает тебя всё глубже на дно твоих мыслей. Чтобы перестать жить прошлым, нужно понять, что это за прошлое. — Я чуть не задремала под её голос. — Какой образ жизни ты вела в то время?

— Разгульный, — произнесла я, немного смущаясь. — Проще сказать...

***

Тёплый весенний день окутывал нас своим нежным светом. Первый курс подошёл к концу, и после занятий я встретилась с Катей и Ларисой. Мы устроились на своих любимых бетонных плитах, свесив ноги над рекой, неспешно потягивали Балтику и обсуждали, что беспокоит нас в преддверии сессии. Нервотрёпка и экзамены нависали над нами, и я решила насладиться последними днями спокойной жизни. Теперь я по-настоящему понимала фразу: «студент живёт от сессии до сессии».

— Я отойду ненадолго, — произнесла Лариса, когда разговор с Катей вновь зашёл о предстоящих экзаменах. Девочки заканчивали девятый класс, и подготовка к ОГЭ витающим облаком давила на сознание. Катя, казалось, сильно не переживала, а вот Лариса была в совершенно иной ситуации. Из-за депрессии, по её словам, она не посещала школу и пропустила половину учебного года. Она сидела дома, готовилась, но у меня было ощущение, что дело просто в лени.

Когда Лариса скрылась в кустах, Катя чуть пододвинулась ко мне ближе и, наклонившись, тихо поинтересовалась:

— Аня, ты на диету села?

Я даже не ожидала такого вопроса и смутно пыталась понять, откуда ей это пришло в голову.

— Нет, а что?

— Просто ты сильно похудела за последнее время.

— Это называется диета на пиве и минете,— шутливо ответила я, но шутка показалась мне плоской.

— В смысле? — удивлённый взгляд Кати заставил меня насторожиться. — Ты с кем-то? — Она показала нехитрый жест, в котором один палец обрисовывал окружность, а другой входил в неё.

— Было дело, — призналась я, не скрывая этого. Просто никто не спрашивал. Да и признаваться в том, что потеряла девственность в шестнадцать лет, было довольно стыдно. Катя лишь ближе придвинулась, явно заинтересованная.

— Ну, меня позвали на день рождения одногруппницы, я немного перебрала — ты знаешь, сколько у меня это «немного», — подтвердила я, и Катя кивнула. — Я пошла, умыться в ванную и не заметила, как зашёл парень. Не знаю, кто он, но когда я отошла к раковине, он просто предложил потрахаться. В принципе, всё. Ничего необычного.

— Ага, ничего? Ты хоть имя помнишь? — Катя не осуждала, но было видно, что моё поведение её удивляет.

— Костя, — усмехнулась я, — как будто где работают его родители и группа крови, я как-то забыла уточнить.

— Ой, да срать на это! Главное, чтобы не болел ничем, и всё такое, — ответила она, и я почувствовала, как атмосфера немного разрядилась.

— Ну и какие ощущения после первого раза?

— Да ничего необычного, — сдерживая смех, произнесла я, дождавшись, пока Катя успокоится. — Точнее, была задержка две недели.

Её глаза расширились от ужаса, и пока она ещё могла не понять, о чём я говорю, я быстро добавила:

— Но я сделала тест, он отрицательный! В интернете прочитала, что после первого раза это нормально.

Екатерина явно успокоилась.

И как раз в этот момент из кустов вышла Лариса, с заплаканными глазами. В принципе, ничего необычного. Даже Катя, под влиянием хорошего опьянения, никак не отреагировала.

Лариса присела на край плиты, так чтобы мы были на максимально далёком расстоянии от неё.

— А ещё кто-нибудь был? — опять поспешила уточнить Катя, не желая уходить с горячей темы.

— Да, — подумала я, что скрывать от подруги не имеет смысла. — Была девушка, но не думаю, что мы прямо переспали. Я ей просто «потеребила языком» и всё.

В этот момент я ощутила, как Лариса приковала ко мне взгляд, как будто я — монстр из ужастиков и вот-вот прыгну на неё. Но пока всё было нормально, и я продолжила:

— Я даже имени её не спросила. Не думаю, что ещё встречусь с ней, как и с Костей.

Похоже, Лариса всё же не выдержала.

— Ты спала с кем-то без отношений? — её голос звучал осуждающе. Я просто кивнула в знак согласия.

— Ты уж прости, но это не нормально. А вдруг у него ВИЧ? И ты понимаешь, что с мужиком переспала? Как так вообще можно?

На это я даже не знала, как ответить. Я помнила, что не каждый воспринимает спонтанные половые связи, но обвинять меня в этом — это уже перебор. Всем было известно, что Лариса не принимает традиционные отношения, и это давно стало для неё краеугольным камнем в ее осуждениях.

— Это же нормально, когда мужчина спит с женщиной, так почему бы и нет? — спросила я, на ходу подбирая слова.

— Лара, это просто разрядка по-быстрому, — неожиданно поддержала меня Катя, что удивило.

— Фу! — это было последнее, что мы услышали в ответ на нашу аргументацию, прежде чем Лариса снова отвернулась, погрузившись в своё горькое состояние.

***

– А это даже не первый раз, когда Лариса говорила что-то плохое про натуральные пары, — продолжала я, наблюдая, как Злата напротив меня выпучила глаза. Интересно, смогла ли я вызвать у доктора неприязнь к этой твари? Надеюсь, да. — Возле наших дворов находился ресторан, где часто проходили свадьбы, и когда мы проходили мимо очередной, она просто убегала, как будто там стадо коров прошлось и нагадило, что весь район воняет.

— Ты же говорила, что Лариса из неблагополучной семьи, — заметила Злата, кивая.

— Да, — подтвердила я.

— Скорее всего, она смотрела на своих родителей и отвергала всё, что могло хоть как-то на них походить.

— Любовь к алкоголю нет, — усмехнулась я, стараясь не засмеяться из-за этой ситуации.

— Хорошо, давай перейдём к другому, — Злата поправила очки, готовясь к новому вопросу. — Как остальные относились к выходкам Ларисы?

— Ну, они дружили с ней явно дольше, чем я, и не хотели терять её просто потому, что она изменилась в худшую сторону. Я понимаю это и не осуждаю никого из них. Это всё равно, что я оборвала бы все связи с Верой и Славой. — Мои мысли по этому поводу напоминали запутанную паутину, где каждый узел был связан с чувствами и воспоминаниями. Конечно, были мысли, почему в любом конфликте все встают на сторону Лары. Обдумывая этот вопрос на протяжении нескольких лет, я пришла к выводу, что есть вещи, которые невозможно объяснить.

— А с какого момента вы перестали дружить? — спросила Злата, её голос стал более спокойным, как будто она ожидала рассказа, который изменит ход беседы.

***

Поздний вечер. Запах остывшего кофе и недопитого пива висел в воздухе кухни, густой и тяжелый, как слезы Ларисы, которые текли ручьём по её лицу. Полчаса она заливалась соплями, упиваясь жалостью к себе, а мы, словно завороженные, кружились вокруг неё, пытаясь выудить из её страданий хоть какой-то сюжет. Еще одна девочка, убежавшая от отчима. Еще один бесконечный монолог о несправедливости мира, о разбитых надеждах и непосильном грузе проблем. Мне уже плевать. Не первый, не последний раз я наблюдаю эту трагикомедию. Уже давно пора сдать его в полицию. Федеральный розыск – это всего лишь пушинка в сравнении с этим бесконечным потоком слез.

— Если я не пересдам эту чертову математику, — Лариса всхлипывала, — я точно сыграю в ящик.

Я усмехнулась. Полина, единственная, кто сейчас на моей стороне, нахмурилась, с сочувствием косясь на меня сквозь свои длинные ресницы. Её бокал с пивом — единственное, что мешало ей броситься в объятия безутешной подруги. С каждой новой фразой мне становилось тошно. Не знаю, то ли от соплей Ларисы, то ли от палёного алкоголя, но от всего происходящего меня воротило.

– Я курить.– Бросила я, не обращая, внимания на остальных, но в дверях услышала согласие. Не хочу сейчас смотреть на эту рожу, где похоже смешались все жидкости, которые могут выходить из человека. Слёзы из глас, сопли из носа и кровь от туда же. Похоже, давление поднялось. Только мочи не хватает. Хотя если Лариса не успокоится, окажется и она. Как раз никогда не пробовала золотой дождь.

Закрыв дверь на балкон, я открыла окно. Затянувшись сигаретой, облокотилась на подоконник. Голова закружилась от тягучих мыслей. Как будет круто, если она всё-таки сорвётся. Как будет легко, если она вскроется или спрыгнет с окна. Представляла, как бью её, как убиваю... Как лицо матери, когда она узнает, что ребёнок погиб из-за неё, что я буду стоять в сторонке и усмехаться над её могилой.

Сигарета успокаивала. Ближе к фильтру я расслабилась. Мир вокруг затих, а кухня, с её бесконечной трагедией, растворилась в тумане. Но счастье было недолгим. Звук разбитого стекла, затем крики.

— Отдай нож, Лара! — голос Кати звучал встревоженно.

Я скинула сигарету на улицу, вбежала на кухню. Смерть Ларисы, даже мучительная, не должна случиться в моей квартире.

Картина маслом. Катя вставляет ножи в подставку, Лариса, обнятая Полиной, прижимается к ней, как будто ищет спасения. Я села на прежнее место, небрежно доливая пиво в бокал. Одним трупом меньше — уже хорошо.

— Всё будет нормально, — Полина успокаивала Ларису.

В этот момент меня прорвало.

— Поль, отойди, — спокойно попросила я, подходя к Ларисе.

Полина послушно отступила. Нависла над источником моей ненависти. Я ждала, когда эти два карих, заплаканных глаза встретятся с моими, но этого не произошло. После всего случившегося, я поняла, что она боится моего взгляда, что ей неуютно со мной в одной комнате.

— Посмотри на меня, — потребовала я.

Её взгляд упал на меня. Быстро подняв бокал, я выплеснула остатки пива ей в лицо. Шок. Девочки поняли, что сейчас лучше не вмешиваться.

— Легче? — спросила я, не вникая в реакцию.

— Зачем ты это сделала? — прошептала Лариса.

— Надоело слушать твоё бесконечное нытьё, — отрезала я, выпрямившись. — Ты только и делаешь, что ноешь целыми днями. Почему ты ничего не делаешь, чтобы улучшить свою жизнь? Мы же предлагали тебе идеи!

— Просто мне уделяют мало внимания в семье, — Лариса заплакала ещё сильнее.

Мой кулак встретился с её щекой. Я свалила её со стулом на пол, села ей на бёдра и принялась избивать. Выпускала всю накопленную злость.

— Сколько боли ты принесла не только мне, но и другим! Ой, я не сдала экзамен — пойду поплачу, ой, меня избили — пойду поплачу. Ты просто пользуешься добром, воспринимаешь его как слабость!

Я уже кричала, барахтаясь в руках подруг, которые пытались сдержать меня. Катя кричала, чтобы Лариса ушла в ванную. Пока она не уйдёт, я не успокоюсь.

***

– Нос я ей всё–таки сломала.– Не думала, что эти воспоминания поднимут мне настроение, но улыбка, которая появилась на моём лице не сходит до сих пор.– После этого долго не с кем не общалась. А в итоге вышла из всех бесед и окончательно оборвала со всеми связь.
– Аня, ты понимала, что делаешь, когда била Ларису?
– Да.– Коротко ответила я.– Ещё бы раз набила её морду, если бы шанс был.
– Может ты или с тобой связывались после этого?
– Да.– Я подождала паузу. Прикрыла глаза, что бы собраться с мыслями.– Полина написала через неделю...

***

Две недели прошло. Я не знаю, что и думать. До последнего не верила, что это произошло. Она сейчас передо мной. Её карие глаза, которые я когда-то так любила, а может, и сейчас, не знаю. Они смотрят на меня с фотографии, расположенной в аккуратной деревянной рамочке под крестом, усыпанным искусственными цветами. Вот уже неделю она здесь. Было бы атмосфернее, если бы шёл дождь, но солнце светит так, как будто радуется произошедшему. И жара под 30 градусов. Я пришла одна. Не хочу никого видеть.

Присев на корточки перед крестом и поставив бутылку рядом с собой, я достала из кармана джинсовой куртки, повязанной на поясе, пачку сигарет с зажигалкой внутри. Последняя. Что-то я не подумала купить новую пачку. Быстро чиркнув и закурив, я смотрела на фото. Всё ещё эти глаза.

– Хороший выбор, Лара. Правильный, — произнесла я, хотя слова сами вылетали изо рта. — Без тебя всем будет лучше. Как же я тебя ненавижу, ты и представить не можешь. Мне, кстати, Полина написала о твоём повешении. Могла бы хоть не писать им. Только хуже сделала. А может, так и хотела? Ну, всё равно, уже не ответишь.

Уже середина сигареты. Я представляла её могилу перед сном, в фантазиях всё было красочней. Сейчас грустно как-то. Не знаю, откуда слёзы появились на лице. Я не хотела этого. Не думала, что всё так обернётся. Эта девушка превратила меня в эгоистку, которая никого близко не подпускает, а я сожалею о её смерти. Интересно, как всё обернулось. Я же этого желала — сидеть вот так и смеяться над её могилой. А сейчас плачу.

Быстро вытерев слёзы, я хотела потушить сигарету об стекло рамки, но передумала и приложила её к собственному запястью. Это было больно. Но я заслужила.

– Я знаю, что тебе не нравилось, когда я себя калечу, вот и смотри теперь на это. — И опять я смотрю в эти глаза. Больше не могу. Фильтр всё ещё у меня в руках, и пеплом я провожу полоску по фотографии, тем самым закрывая глаза. Больше не могу сдерживаться и перехожу на крик.

– Сколько я тебя спасала?! Сколько сил мы все в тебя вложили?! Теперь я точно уверена, что тебе всё равно — на меня, на других и на себя! Знаешь что?! Иди ты куда подальше! Обещаю, я больше не приду сюда, спи спокойно. — На последней фразе я встала и быстрым шагом стала уходить. Не могу видеть её такой. Лариса мертва из-за меня. Если бы я не говорила ей всего этого, она бы не повешалась на том дереве, сейчас бы сдала этот чёртов экзамен и, возможно, даже уехала из города. Но она решила всё просто.

***

– Аня, время заканчивается, так что на этом мы закончим, — произнесла Злата, откладывая блокнот на столик. — Я поняла твою ситуацию. Постепенно мы будем закрывать гештальт. В это же время на следующей неделе тебе удобно будет?

– Хорошо, — ответила я, надела свою кофту. Ладошки вспотели. Как и всё тело.

Быстро выхожу из кабинета. Дверь закрылась. На улице немного прохладно, и я поёжилась, накинув капюшон. Это немного помогло. Вытащив пачку сигарет из кармана, достав одну, я закурила. Думала, что мне правда станет легче после этого разговора, но, выйдя в коридор, поняла, что нет. Так будет каждый раз? Думаю, да. Но уже всё равно. Я поняла только одно – не хочу продолжать терзать себя мыслями о том, что убила человека. Каждый раз, закрывая глаза перед сном, я вижу её. Призрак Ларисы как будто преследует меня, и я не хочу этого. Я просто устала. Из мыслей меня вырвал звук машины, под колёса которой я чуть не попала. Как я смогла пройти так много? Это было последнее. Я пошла в магазин.

Вот коньяк и сигареты у меня, и я иду в пустую, маленькую квартирку на окраине города. Обычная студия. Ничего лишнего, для одного человека идеально. Быстро переодевшись в шорты и футболку Iron Maiden, я достала старую стопку времён СССР и открыла бутылку. Коричневая жидкость наполнила рюмку, а мысли заполнили голову. То, что я собираюсь сделать, мне точно не простят. Ну, да и ладно.

Половины бутылки уже нет. Зато призрак тут как тут.

– Чего ты хочешь от меня? — Я часто с ней разговариваю. Знаю, это не нормально, но так легче. Сейчас Лариса сидит напротив меня и просто прожигает взглядом. Как на фотографии. Ладно. Пофиг. Я больше не могу. Я не хочу это видеть. Я просто хочу исчезнуть!

– Ты своего добилась! Ты наконец-то успокоишься, если я это сделаю?! — Я подпрыгнула, уперевшись руками в стол, слёзы заполнили мои глаза. А она всё так же смотрит. Под её влиянием я присела обратно и облокотилась об руки, просто рыдая. Посидев так, какое-то время я смирилась. Пусть всё будет, как она хочет.

Встала я медленно, но в глазах всё ещё троится. На ватных ногах пошла в ванную, включая воду, даже не удосужившись посмотреть, горячая она или холодная. Пока вода набирается, я отодвинула зеркало. За ним хранятся разные лекарства, средства личной гигиены и всё такое, но сейчас меня интересует бритва на верхней полочке. Я достала её и повертела в руках. Стоит ли? Может, всё-таки всё наладится? Да я никогда не забуду своей ошибки, но люди же живут и с историями похуже моей? Вот и я проживу.

Только эти мысли пронеслись в голове, я закрыла зеркало, в дверях появилась она. Лариса. В этот раз взгляд был осуждающим. Как будто я делаю что-то не так.

– Ты серьёзно этого хочешь? — Лариса всё смотрит, а я понимаю, что да.

Закрыть гештальт. Эта женщина сидела передо мной, слушала так внимательно, что-то записывая, и это всё, что она смогла мне сказать. Бритва всё ещё у меня в руках. Посмотрев назад, я выключила воду. Ванная была полна, а я пошла за пачкой.

Сидя на краю ванной, я курю третью сигарету и смотрю в глаза этой твари. В этот раз даже ничего ей не говорю, просто смотрю и медленно выдыхаю дым, иногда делая глотки из бутылки. Взгляд я уже сфокусировать не могу. Только Лариса не расплывается. К сожалению.

– Ты достала, — наконец нарушая тишину, произнесла я. — Только и делаешь, что преследуешь меня все эти годы. Хорошо. Я сделаю, что ты хочешь, но только не попадайся мне на глаза на том свете.

С этими словами я кинула последний фильтр на пол и посмотрела на бритву, которая лежала возле ванной. Вздохнув и посмотрев на призрака, я взяла её в руки и опрокинулась, назад падая в воду. Одежда сразу же намокла, и я поняла, что всё-таки включила горячую воду. К этому моменту она уже немного остыла и приятно отдавалась теплом на коже.

– Хоть в тепле погибну, — Сама не поняла, сказала я это вслух или это просто мысль. Ненавижу холод.

Я легла вдоль ванной, начала сжимать ладони, чтобы вены были ближе. Вот и всё. Последний взгляд на Ларису. Всё те же карие глаза, но уже одобряющие, а губы улыбаются. Я посмотрела на запястье. Сколько раз я проводила по ним лезвием, уже не помню. Все руки в выпуклых белых шрамах и свежих, красных ранах. С чего я взяла, что на этот раз получится?

Ну что ж. Была, не была. Я резким движением провожу по правому запястью, надавливая со всей силы. Появилась новая рана, открывая старые. Так же смотрю на левое запястье, провожу те же махинации и опускаю руки в воду, которая сразу окрашивается в ярко-красный цвет. Вода, как будто, затекает вовнутрь меня. А это приятнее, чем я думала. Оборачиваю голову в сторону открытой двери и вижу её. Она подходит ко мне, садится на корточки и проводит рукой по волосам. Кладёт руку на щёку и закрывает мои глаза.