Глава первая
Предисловие.
Эта книгарассказывает о большой любви, милосердии и истинном проявлении человеческойприроды, такой, какая она есть. Посвящается будущей памяти историичеловечества, от неизвестного её начала, до столь же неизвестного инеотвратимого её конца.
Середина января двух тысячи сорок третьего года, Берлин, Германия. Район Пренцлауэр-берг.
- Слышь ты, поднимайся! Я устала тебя будить, Пауль уже там... а эта дура, сейчас поднимется к нам и будешь знать, - девушка, стоявшая над огромным телом что с первого взгляда не подавало признаков жизни безуспешно пыталась его растрясти. Лишь с десятой попытки она услышала вялый ответ в виде короткого стона. Запыхавшись, она злостно сдула со лба растрёпанные волосы, они нагло лезли ей в глаза. Передумав продолжать бесполезную тряску, Эмили сдалась и почти не отрывая ног от пола поволокла себя куда-то прочь. Мужчина в это время ели приходивший в сознание краем уха, через стену слышал не утешаемое ворчание назойливой сестры.
«Вновь этот грёбаный сон...», - крепко сжав глаза, он тяжело выдохнул. - Скажи спасибо, что эта как ты выразилась дура не слышала тебя в данный момент! В противном слу-. - Штайн услышав треск захлопнувшейся двери где-то в коридоре прервался, сладко потягиваясь к потолку. Сидя на краю кровати, он машинально начал искать голыми ступнями свои тапочки, однако просунув ноги в что-то на ощупь похожее на них, он застрял, - твою же... Эмили! - Внизу, вместо коричневых тапок сорок пятого размера, его ногу четно пытались охватить небольшие розовые, тридцать пятого, - горестно вздохнув Штайн принял свою судьбу и медленно поковылял до ванной хлюпая босыми ногами по полу.
Институт вирусологии имени Роберта Коха, лаборатория высшего уровня биобезопасности BSL-4. Двадцать первое января.
- Профессор Штайн, Госпожа Шрёдер, показатели нейтрализации антител достигли рекордных девяноста двух процентов, - с энтузиазмом произнёс один из учёных активно размахивая перед собой руками что бы привлечь внимание едва бодрых коллег. - Посмотрите сюда!
- Этого не может быть... проверь показатели приборов ещё раз, - грубо скомандовала женщина чьё лицо резко поменялось в выражении, мгновение назад она неспешно и вдумчиво заполняла отчёт. - Если есть хотя бы один процент что здесь ошибка...
Высокий мужчина лет под сорок, с явно выделяющимися мешками под глазами и усталым лицом, подошёл ближе к источнику шума, чтобы понять причину столь непривычно оживлённой беседе коллег, - доктор Шрёдер... прошу успокойтесь. У меня нет ни малейшего желания снова искать кого-то нового на кандидатуру лаборанта, - низкий голос, исходивший со стороны двери с каждым шагом становился всё глубже. - Идите проверьте лучше, как идут дела в соседнем блоке. Доктор Йонас с утра подозрительно тихий. - Указывая бровями на дверь произнёс он, - да и у него в разработке как раз должна быть кровь грызунов... так что показатели могут различаться. Думаю, вам следует сравнить её со здешними результатами и...
- Простите профессор Штайн, - раздражённо перебила девушка, подойдя к нему, ростом она едва ли доходила макушкой головы до груди собеседника. - Вы же знаете, для меня это личное, - забрав результаты аналитики, с этими словами она спешно покинула лабораторный отсек.
- Лукас, верно? - не громко сказал Штайн в пустоту. Он всё ещё смотрел на уже закрывшуюся дверь, за которую минуту назад вышла их коллега.
После небольшой тишины парень лет двадцати сидевший у приборной панели и компьютера, с запинкой выдавил из себя слова, - В-верно, профессор... всё так. Спасибо вам большое.
- Пустяки. Не переживай за неё, временами Лин может быть... груба, однако, в душе она хороший человек... наверное, - ответил Штайн глубоко зевнув. - Её муж раньше сидел в твоём кресле... - повернувшись лицом к лаборанту, он указал ему на стену, позади которой находился блок с палатами. Там находились пациенты, прибывающие в коматозном состоянии. – Он сейчас там лежит. Понимаешь к чему я виду? Она просто ещё не отошла...
- Да профессор, я понял. Это многое объясняет... Особенно её одержимость этим проектом, - сказал Лукас нервно поглаживая одной рукой штатив микроскопа.
- Ты привыкнешь, у нас тут, у всех своё горе. И у тебя друг мой, оно непременно будет, - с ужасающей на вид улыбкой сказал Штайн подходя к компьютеру. - Так вот Лукас, смотри сюда. Показатели на предмет аномалий. Затем, снова концентрация антител в крови приматов, ну а после... всё заново. И не забудь внести результаты в базу, - отвернувшись он сразу же замер, словно забыл сказать что-то. - А... затем, отдохни хорошенько, это важно, - последняя фраза, сказанная им звучала как шутка, или скорее издёвка с садистским настроением, но молодому лаборанту это больше напоминало угрозу. Хоть он и работает здесь несколько недель, но за такое время Лукас уже успел чётко усвоить, что юмор, из местных обитателей, известен далеко не многим, а особенно одарённые, о его существовании даже не ведали. Явным тому примером был человек стоящий перед ним.
- Конечно... я понимаю, но при всём уважении профессор Штайн, я не думаю, что я... - не дослушав его, скорее из-за отсутствия интереса, или в свойственной ему манере предугадав вопрос заранее, профессор продолжил говорить дальше.
- Я всё понимаю, понимаю Лукас. Разумеется, ты будешь не один, через полчаса к тебе придут ребята из блока C, так что в восемь рук, точно справитесь, - окинув оборудование взглядом словно прощаясь с ним, с тяжелым вздохом и слегка недовольным лицом, Штайн покинул лабораторию, не дождавшись ответа растерянного сотрудника и вышел в блок ведущий в соседний коридор. А затем другой, и снова, в следующий. Он был таким же светлым и безмолвным, как и остальные.
Иногда, останавливаясь посреди такого коридора, который был без малого двадцать метров в длину, Штайн слышал реверберацию своего собственного дыхания, отражённого от стен. При всём при этом, подобно пустым душам местных сотрудников, стены подобных коридоров были в самом прямом смысле этого слова, голыми.
Идя всё дальше мимо очаровательных, отсутствующих пейзажей, Штайн не спеша двигался вперёд. Проходя вдоль закрытых дверей ещё какое-то время, он успел погрузиться в свои мысли на столько, что чуть не пропустил тот блок, в который направлялся изначально. Приложив свою ключ карту к электронному замку, тот на секунду издал протяжной громкий звук, словно пытаясь хоть как-то заполнить тишину. Зайдя внутрь, дверь за Штайном немедленно закрылась, и в ту же секунду включившееся поочерёдно освещение открыло взору узкий, казавшийся бесконечным ряд, справа от которого тянулись небольшие окна со шлюзами. Они шли вдоль всей протяжённости от самого входа. Пройдя немного вперёд, и с тяжёлым сердцем сжав ладони в кулаки, он приблизился к шлюзу под номером семь. По ту сторону изолированной комнаты, за толстым слоем стекла и стали, лежало безжизненное, бледное тело человека, находившееся в капсуле. Именно последняя оттягивала его неизбежную кончину. И то, лишь только ради опытов.
Фальк Штайн стоявший снаружи, и его младший брат Пауль на аппарате жизнеобеспечения внутри. Их пути разделял не только вирус и толщина двери, но и сама судьба. Совсем не долго, выходцы из семьи потомственных врачей, вместе с Эмили, их названной сестрой, проработали бок о бок, пока одна трагическая случайность не перечеркнула всё.
- Здравствуй... Пауль. Прости что долгое время не приходил сюда, я... я был занят. Ты же знаешь, SPES как обычно сокращает сроки, - сказал Штайн прислонившись лбом к стеклу. В этот момент у него в голове промелькнули сотни воспоминаний. Чувство горечи и стыда схлестнулись в буйном танце. - Чёрт возьми, какой абсурд! Нужно уйти пока никто не увидел этого позора, - несмотря на растущее напряжение в груди которое так и тянуло его на разговор с братом, Штайн, спешно покинул блок. Он не видел в этом никакого смысла.
Тяжёлым взглядом окинув стелющиеся с обоих сторон одинаковые по длине пути, Штайн направился в следующее отделение пытаясь как можно дальше отдалиться от реальности. Многие его коллеги так же, как и сам Штайн создали себе рутину, состоящую из долгих скитаний по просторам института. Разум, мысли и чувства приходят в норму от подобной пустоты. Словно это место стало безмолвным слушателем их тихого горя.
Штайн ещё некоторое время посвятил себя бесцельному хождению по голым коридорам и безуспешным попыткам очистить своё сознание. Наткнувшись на развилку перед серверной, он решил отправиться в лабораторию что бы занять себя рутинным чтением отчётов о роковой вакцине. Проведя ключ-картой по замку двери, в ответ он получил отказ к доступу. Упорно пробуя снова и снова, система раз за разом выдавала Штайну отказ. Смирившись с этим, он решил передохнуть перед тем, как возвращаться к работе. Упёршись спиной о стену подле серверной, Штайн решил расслабиться и устроившись поудобнее, закрыл глаза. - Эй, Петри, ты здесь? – приоткрыв один из глаз, прошептал он.
- Профессор Штайн, я всегда здесь, в пределах территории университета разумеется. Что у вас стряслось? Если вы устали, могу порекомендовать вам комплекс упражнений или проинструктировать вам лёгкую разминку, - сказал голос моментально раздавшийся над Штайном.
- Да нет же... У меня тот же вопрос что и всегда, будь добр напомни мне свой ответ. Только на этот раз, без не нужной статистики.
- Понял вас. Мне очень жаль, но ответ не изменился. Как бы вы и ваши коллеги не пытались спасти его, при всём уважении, господин Пауль сам принял решение запереться в лаборатории и испытать вакцину на себе. Двери в лаборатории толщиной сто двадцать миллиметров чистой стали. Обычной человеческой силой их не сдвинуть. Желаете ли рассмотреть другой сценарий?
Спустя пару минут тишины Штайн отрицательно покачал головой, - нет, спасибо. К тому же... Это уже не так важно. К слову, Петри, заведи таймер на полчаса и разбуди меня. Я попробую поспать. - Облокотившись на выступающий поручень двери Штайн медленно закрыв глаза, погрузился в тревожную темноту. Он вновь остался наедине со своими мыслями распиравшими его изнутри, словно паразит посилившейся в голове.
«Возможно, будь ты сейчас здесь, всё выглядело бы совсем иначе... Как же из всех нас именно тебя угораздило так попасть», - успел подумал Штайн, перед тем как пуститься в монолог с самим собой. Его оживлённую словно похороны дискуссию прервал лёгкий удар по затылку. Он то и вернул его из раздумий в реальность. Это, хоть и безболезненное касание тут же прервало весь поток его сожалений. Позади послышался до боли знакомый, раздражённый и одновременно взволнованный женский голос.
- Опять не спал, верно? Твои мешки в сравнении с прошлым месяцем стали на пол дюйма ниже, - сказала девушка, скрестив руки и облокотившись на ту же дверь. После чего она сразу же приняла надутое выражение лица. Это быстрое происшествие не только застало Штайна врасплох, но и вытеснило его с любимого места отдыха, на что он возмущённо оглянулся по сторонам. - А ведь мог поспать хоть десять минут балда. Неужели даже сейчас не мог подремать?
«У меня нет больше сил иметь дело с этой избалованной...», - послушай... «Кажется мне быстрее нужно сказать что-то, чтобы она не...», - успел подумать Штайн перед тем, как стало слишком поздно. Его лицо уже вовсю исследовали вездесущие и беспощадные руки Эмили.
Её чрезмерная опека по отношению к Штайну зачастую вызывала у него странные чувства. Хотя и отношения друг с другом у них были довольно хорошие, дружбой это назвать можно было с натяжкой. Эта связь, была более схожа на симбиоз нежели чем даже на семейные отношения. Эмили по её словам, не даёт Штайну затухнуть, окончательно и отойти в мир иной, а он же в свою очередь не позволяет ей светиться в полную силу. Так себе союз, рассматривая с точки зрения логики. По крайней мере, так считал только сам Штайн. Чувства Эмили на против же, были смешаны, а порой и вовсе хаотичны. С годами она и сама перестала понимать какие чувства она питает к одному из самых близких людей в своей жизни.
- Что же ты делаешь с собой, бедняга... посмотри на кого ты похож... Тебе срочно нужен хороший отдых! - с улыбкой на лице, громко заявила девушка. На её лице помимо веснушек, коряво замазанных пудрой, у носа красовались несколько пластырей, один из которых явно выделялся подтёками. А за кудрявыми, растрёпанными прядями рыжих волос, которые каким-то чудесным образом всё ещё выглядели опрятно, высовывался ели заметный, давно забытый карандаш. Штайн обычно, довольно придирчив к порядку относительно одежды. Будь то халат или повседневная одежда, по его стандартам она должна выглядеть строго. Однако, он предпочёл навсегда закрыть глаза на постоянно неправильно застёгнутый халат Эмили. В конце концов, все остальные их коллеги, также смерились с этим.
- Помнишь о чём я говорил тебе, верно? Ведущий специалист блока A, Эмили? - в тот момент, называя её профессиональную принадлежность, казалось, что Штайн вычерпывал последние запасы не только всей своей злости, но и энергии. Увидев её невозмутимое лицо, всё также улыбающееся в ответ, он лишь тихо и устало вздохнул. - Я лишь хочу сказать... будь более профессиональней, когда мы здесь, ладно? В любом другом месте пожалуйста, веди себя как хочешь... Здесь нет места смеху. Да и... не хочу слышать шепот и сплетни за спиной.
- Прости, я же знаю где ты был... и... мне просто. действительно хотелось поднять тебе настроение. Всем уже надоели твои бровки домиком знаешь ли, - сказала Эмили, недовольно наморщившись. - Да и если слухи и будут, то только от меня! Скажу ребятам из твоего отдела что ты всё-таки не рептилоид оказывается! - услышав её слова Штайн, хоть и на мгновение, но чуточку улыбнулся, не проронив при этом ни слова. Это было скорее не от умиления, а от беспомощного принятия близкого человека. На некоторое время между ними воцарилась полная тишина, каждый задумался о чем-то своём.
На огромном этаже, площадью в две с половиной тысячи квадратных метров, по технике безопасности могло одновременно находится всего до сорока человек включая охрану. При этом общий штат учёных насчитывал до полторы сотни сотрудников. Этот протокол был разработан SPES на случай непредвиденных обстоятельств при которых если и часть сотрудников будет недееспособной, то оставшийся персонал, не находившийся в иммунологии займёт их место и продолжит исследования. В таких условиях невольно можно почувствовать себя одиноким, и в какой-то момент кажется, что работа тут является наказанием. Для некоторых же всё, наоборот, подобное место является мечтой всей жизни. Мнение и чувства Штайна и Эмили в этом вопросе были крайне различны. Для одной одиночество было сравнимо с нахождением в неволе, а для другого же напротив, в этом виднелась святая обитель.
- Я хотела кое-что сказать тебе. Знаю, ты и так сыт этим по горло из-за коллег, - тихо произнесла Эмили, решившись первой прервать молчание.
- О чём это ты? Не переживай, на счёт вчерашнего, я уже почти тебя простил... Наверное.
- Нет же! Я не о том... мне... мне очень жаль. Правда жаль, Штайн, я как никто другой понимаю твою боль. И если честно, сама не могу ничем заниматься, куда не посмотрю... вижу его как он суетится то там, то сям, - улыбаясь через силу, Эмили подошла настолько близко к Штайну, что ей приходилось задирать голову что бы смотреть ему в глаза. - Я понимаю тебя, но... - заикнувшись, путаясь в словах продолжала она, - ты просто... ты как будто тоже умер... а я, я боюсь ост-. - Эмили не успела закончить свою мысль до конца, как руки Штайна крепко обвились за её спиной и резко прижали к себе. В этот самый момент, оцепеневшая Эмили издала несколько неуверенных звуков, отдалённо напоминающих слова.
- Прости что заставляю тебя переживать Эми... У меня всё в порядке, я лишь... хотел немного побыть один. Меня... никак не покидало чувство, будто я вот-вот сломаюсь, - хриплым голосом прошептал Штайн. - У меня в голове не укладывается всё то, что случилось за последние годы, а сейчас и этот придурок меня добить решил, - одна из его рук медленно поднялась, выше прижав тело Эмили ещё сильнее, несмотря на сжатое чувство в груди, она не нашла в себе сил сказать что-либо. - Я не хочу скидывать это бремя на кого-то... Даже на самых близких мне. Но... на его месте должен был быть я! - его крик был истошным, однако всё так же тихим. - Если и с тобой что-то случится Эмили я не выдержу... - остановившись на мгновение что бы подавить свои чувства и успокоится, Штайн немного отстранился от Эмили наконец почувствовав, что невольно душил девушку. - В общем что я хотел сказать - дай мне немного времени оправится Эми, а когда всё закончится мы...
- Т-тише, просто... помолчи, - возразила Эмили, положив свои руки ему за плечи. - Мы можем постоять так ещё столько... сколько тебе нужно, - продолжала она, отчаянно борясь с неугасающим трепетом в груди, который постепенно сменялся волнением.
«Профессионал тоже мне... Интересно, заметил ли он, что снова назвал меня так же как в детстве... Может он и не такой чёрствый в душе? Н-нет же... нет... сейчас, я ещё не готова...», - подталкиваемая нервами, Эмили в голову пришла как она считала, гениальная мысль. Немного отстранившись от Штайна, но всё ещё держа его за спину одной рукой, она нежно наклонила его голову ближе к себе. - Знаешь, Штайн, - тихо прошептала она почти бархатным голосом. - Я хотела сказать тебе кое-что... но с начала... наклонись ко мне ближе. Прошу тебя...
Мысли Штайна на мгновение вернулись в норму, он забеспокоился об Эмили, впервые услышав от неё подобный тон. По своей сути, вирусология это сбор и анализ огромных данных о противнике, а также его намерений. В задачи Штайна входило найти всё это, нужное для расчёта его действий наперёд. Он зачастую думал, что такая практика уместна и в жизни. Но реальность раз за разом не переставала разочаровывать учёного своей незаурядностью. Момент, от которого он ожидал, без малого, трепетного рассказа о сломленной душе, был сломан.
- Ты балда! - со злостью крикнула Эмили, резко схватив Штайна за кончик уха. - Сколько ты держал это в себе? А т-точнее сколько ты хочешь продолжать это делать? У тебя есть друзья, коллеги... я в конце концов. Я что для тебя, пустое место!? – окончательно сломавшись, девушка отошла на пару шагов назад.
- Чёрт! - громко крикнул Штайн. - Да что с тобой не так Эмили, больно же! Мне только начало казаться что ты исправилась... - лицо Штайна в тот момент отражало бурю эмоций. Его ещё никогда так вероломно не предавали. Хотя нет, так он думал всю жизнь. После каждого подобного этому, раза. «Чего я вообще ожидал от этой избалованной девчонки? Старый трюк с её детства, и как меня только угораздило...»
- Для вас я, ведущий специалист, Эмили, - сказав это серьезным тоном и не менее серьезным выражением лица, она усмехнулась краем губ. Её деловито скрещенные руки были попыткой подражать своей названной матери, Аннемари фон Кёнигсфельд. Девушка ещё с детства, в силу своей избалованности, показывала так свою важность. Но, как и всегда, выходило это у неё с трудом. «Дерьмо... Это совсем не то, что я хотела сказать! Агх! Что за чёртова непруха...»
После небольшой тишины, обычно подводящей итоги почти всех их бесед, Эмили со смехом воскликнула, - возможно! Сейчас... не самое время для этого, но на меня вдруг нахлынули старые воспоминания... ты помнишь, как этот негодяй постоянно пытался нам... как он говорил помочь?
- Отчётливее чем ты думаешь. Ведь для тебя то было забавой, но... когда мы с ним оставались наедине... разговор заходил куда глубже, поверь. Он всегда беспокоился что я останусь один, - Штайн махнул рукой в сторону, словно его это никак не заботило. Увы и ах, это было правдой. - Да и, по правде, надежд что ты обзаведёшься семьёй у него тоже не было, - с горестным смехом проговорил он.
- Эй! А вот это уже грубо!
- Знаешь, никогда бы не подумал, что мне будет этого не хватать...
Прислонившись к стене, Эмили положила руку себе на голову. Просовывая пальцы всё глубже и глубже сквозь пряди запутанных рыжих волос, она не спеша ответила, - нам нужно поговорить, точнее обсудить одну тему... Она немного необычная. Короче! Я зайду к тебе сегодня, не против? Как раз наконец-то покинем это злосчастное место...
- А мои слова разве смогут тебе воспрепятствовать? - сказал Штайн драматически запрокидывая голову назад словно показывая, что принял свою судьбу. - При всём при том что у меня совершенно случайно пропал дубликат ключей, может... поможешь мне его найти?
- Рада что ты согласен Штайн! Да и на счёт этой железки, хочу... - Эмили тут же прервалась, услышав позади частое цоканье туфлей, которое громким эхом разносилось по коридору. Не прошло и минуты как из-за его угла появился человек, стеклянный взгляд которого не только открывал его характер, но и ясно намекал на серьёзность его намерений.
- Простите что прерываю вас. Профессор Штайн, доктор Эмили, - слегка склонив голову в их сторону сказала девушка лет за тридцать одетая в строгий костюм и носившая на руках перчатки. В левой руке она держала планшет с довольно объёмным количеством бумаг, и с видимым давлением прижимала его к груди. - У вас сегодня плановая замена. Ваша смена заканчивается в течение нескольких часов. Завершите все процедуры и подготовьтесь к выходу. Я буду там же где и всегда, когда вы будете готовы, я сопровожу вас до пункта охраны. А затем далее...
Постепенно абстрагировавшись от внешних голосов, взгляд Штайна застыл на миловидном, но холодном лице. Его уши пропустили даже неловкую ссору с Эмили, что обернулась её капитуляцией. «Джанин... Эта девушка до того как стать во главе службы охраны нашей лаборатории, когда-то была личным телохранителем канцлера... больше и больше общаясь с ней, сомневаюсь что бедняга умер от болезни. Сколько работаю тут, никак не припомню чтобы она хоть раз улыбнулась... стоп... а какая мне к чёрту разница?», - раздумывал Штайн и хотел было ответить ей, но к тому моменту как он опомнился от Джанин уже и след простыл.
- Эй вы, господин. Опять где-то в полёте? Ты хоть слышал что она сказала, нет? - стукнув его по плечу сказала Эмили. – У нас опять халтурка в той дебильной больничке...
- Разумеется слышал... просто, я снова задумался, - перебил её Штайн, соврав о своей осведомлённости. Чтобы не попасться, он решил сменить тему. - К слову, ты не могла бы рассказать мне как у вас в отделе продвигается исследование?
В этот момент коридор медленно начал заполняться приятной мелодией которая с каждой секундой только нарастала. Вслед за недолго игравшей музыкой, раздался бодрый мужской голос: - Господин Штайн, простите, но я должен был вмешаться. Так как вы уже проснулись, я могу выключить таймер? - Этот похожий на человеческий голос, являлся одной из самых передовых моделей искусственного интеллекта в мире (прим. Модель данного ии работала на аффективных вычислениях. У него была способность интерпретировать эмоции и мастерски учится их подражать).
В двух тысячи двадцать девятом году, при основательной перестройке университета Роберта Коха, по мимо новейшего оборудования и надстроек, на его территории создали высокотехнологичную систему. Этой системой, руководил специально созданный под нужды института ИИ, который в последствии получил имя "Петри". Перед ним не стояло каких-либо конкретных задач или функций. Он был создан в основном для того, чтобы помогать сотрудникам института с повседневными задачами и быть им верным компаньоном. Петри с годами стал для местных работников как полноценный сотрудник, который с лёгкостью может как напомнить о чём-либо, так и посоветовать.
Сверх всех его возможностей, была одна пожалуй, самая значимая. Петри был разработан таким образом что по мимо возможности выхода в интернет у него была способность к ограниченному самопрограммированию. Таким образом, за десять лет проведённых в стенах, а точнее в каком-то смысле являясь стенами института, он стал не просто нужным "инструментом", а полноценным специалистом, и так же отличным помощником для всех находящихся в учреждении.
- Да... само собой Петри. Мне всё равно не дали поспать как видишь, - грустным тоном произнёс Штайн искоса поглядывая на стоящую рядом коллегу.
- Эй! Я что ли виновата что ты как коала дрыхнешь у каждого поручня! Скажи ему Петри, расскажи что бывает с теми кто живёт как он, - с возмущением заявила Эмили.
- Если вы снова хотите затронуть основные аспекты проблем господина Штайна, то это в основном чрезмерный сознательный приём пропоса, модели Фониас Нихта. А также, длительное лишение организма сна. Подобный образ жизни может привести к ухудшению как физического так и психологического здоровья. По мимо этого...
- Хватит. Довольно Петри, - Штайн раздражённо.
- Не будь таким заносчивым...
- Перестань ей потакать, ты же знаешь что нихта... «Вновь оправдываешься перед машиной Штайн...», - прервал себя Штайн. - Не важно. Давай вернёмся к теме, Эмили. Что там с испытуемыми в вашем отделе?
- Ты на счёт пёсиков? Ну... что тут скажешь... всё то же самое. Вирус точно так же как и у других использует моноциты для доставки, - сказала Эмили разводя руками. - Да и вообще знаешь, эти идиоты на верху по-моему не понимают что у всех позвоночных результаты будут одинаковые! Мне иногда кажется что они просто изверги и любят издеваться над всем что дышит, или вообще не хотят что мы двигались вперёд... - с опечаленным видом Эмили принялась нервно теребить кончик своих волос. Несмотря на её безмерную любовь к собакам коей даже к людям она не испытывает, ей всё-таки приходится, пусть даже не по собственному желанию, но проводить эксперименты над ними.
- Что же... ясно, - с отстранённым взглядом произнёс Штайн, а затем неохотно поднимая руку взглянул на часы. - Ну что же, пора за работу.
Эмили посмотрев на Штайна лишь засмеялась, - знаешь, думаю это не стереотип и желание работать действительно у тебя в крови...
- Да? Спасибо. Однако... Думаю в таком случаи, мне стоит поделиться ею с тобой? - с улыбкой ответил Штайн. Отойдя от неё он быстро направился в конец коридора. - Я в блок В, проверю как дела у моей команды и к Джанин.
- Пфф... ври больше, - хитро улыбаясь сказала Эмили смотря на его раздражённое лицо. - Мы оба знаем что ты идёшь туда опять что бы запрячь Лукаса и Шрёдер. И знаешь... мне очень жаль что их так наказывает жизнь Фальк!
- Во-первых, не называй меня так, - сказал он резко обернувшись. - Во-вторых... - увидев безразлично ухмыляющееся лицо напротив, Штайн решил не продолжать четные попытки переговоров. - Ладно... встретимся у Джанин. Ах да, к слову, - продолжил он ехидным тоном. - Ты тоже займись делом. А то ведь... доложу о тебе, Эми, - подмигнув ей, он направился к двери.
- Н-не говори так!
«Э-эми... Всё сделаю что бы услышать это снова...», - пробормотала Эмили почти вслух. - Как тебя только такого земля носит... и какая дура вообще полюбит такую засохшую корку... - сказала она шёпотом, смотря вслед на закрывшуюся за Штайном дверь.
Спустя некоторое время как она осталась одна, с противоположной стороны раздался звук разблокированной двери. Из неё сразу же выскочил высокий, довольно упитанный парень, всем своим видом подававший сигнал о помощи. Его растерянные глаза тут же наполнились надеждой, как только он заметил припирающую стену Эмили.
- Доктор Эмили! Вы мой спаситель, вас я и искал!
- А!? - от неожиданности Эмили резко отскочила в сторону. Она погрузилась в фантазии на столько глубоко что потеряла всякую связь с реальностью. - Нельзя же так подкрадываться к людям Тим! Такое чувство... что на секунду моё сердце покинуло тело...
- Простите меня... Дело очень срочное, доктору Геральду нужна помощь. Петри сказал что почти у всех смена уже закончилась, и вот я тут...
- А, так вот... вот в чём дело, - всё ещё отходя от испуга ответила Эмили. - Удивительно... Никогда раньше не слышала что господину Геральду нужна помощь в чём-то. Тогда раз такое дело... давай поспешим.
- Мне тоже было непривычно слышать от него нечто подобное... из-за этого испугался. В его голосе был одновременно и страх и радость, - запыхавшись сказал парень идя за девушкой. - Возможно у нас на руках будет хоть какое-то продвижение по вакцине... или опять провал.
- А что же ты не попросил Петри об эт-
- Простите доктор Эмили, я побегу, - ответил Тим переводя дыхание. - Найду ещё кого-нибудь. За комнатой наблюдения сейчас отвечает Закс! - прокричав это, он помчался в противоположную сторону.
- Стой! Твою ж... Неужели так растерялся что забыл... Петри? Помоги ему пожалуйста, а то он ведь так и будет бегать...
- Сию минуту доктор Эмили.
Исследовательская манипуляционная для клинических испытаний
Блок D.
«Если испытания второй версии Apex будут успешными, в нашем случае это будет ценнее любых сокровищ на свете. И... это хотя бы как-то оправдает жертву Пауля... хочется верить...». - Доктор Геральд. Как вы там по ту сторону? Тим немного напугал меня. У вас ведь всё в порядке? - сказала Эмили по системе связи своему коллеге.
- Рад слышать вас мисс Кёнигсфельд. Всё в порядке, никаких непредвиденных обстоятельств. Покуда это бронестекло невредимо, вам снаружи точно ничего не грозит, - заявил он медленно повернув голову в сторону комнаты наблюдения. - Закс, покажи последние отчёты доктору Эмили, будь так добр.
- Конечно. Прошу, взгляните на монитор. Там все последние показатели, - обратился лаборант к Эмили. Он всё так же как и в момент как она вошла сидел не отводя взгляда от своего компьютера. А ещё, попутно продолжал усердно заполнять какие-то отчёты. Эмили, сняв халат села рядом со своим помощником и принялась внимательно изучать показатели пациента.
Обычно, все отчёты касающиеся состояния того или иного испытуемого на уровне BSL - 4 проводятся разными специалистами, в совершенно спонтанное время. А в конце каждого дня на основе всех данных Петри анализирует и выдаёт общую статистику. Сделано это для того что бы минимизировать возможность ошибок.
Институт иммунологии Роберта Коха после расширения в двух тысячи тридцатом году снова получил разрешение работать с образцами болезней чей уровень биобезопасности требовал их содержания в лабораториях BSL-4. В подобных лабораториях изучают такие неизлечимые виды заболеваний как Марбург или Эбола. От всех остальных трёх классов лабораторий ниже, последняя отличается своей высокой защищённостью. Весь отдел BSL-4 представляет собой множество различных блоков и лабораторий воздух в которых фильтруется и подаётся отдельно от других. В случаи утечки это делает невозможным патогену вырваться из "загрязнённого" блока.
«И так, что там дальше... Пульс выше ста в течение двух часов, а затем ниже шестидесяти до этого момента. В целом в его состоянии это норма. Температура... Ого! Вот тут уже пробел. Прибор указывает на аномалию в промежутке между двенадцатью ночи и шести утра... От тридцати пяти до тридцати восьми. Ладно, это не так уж важно. Меня больше интересуют делишки по иммуносупресии...»
После того как учёные создали капсулы жизнеобеспечения, они столкнулись с проблемой. Она заключалась в иммунной системе человека. Вирус который теперь контролировал мозг, каким-то образом имел способность вызывать аутоиммунную реакцию, тем самым быстро выводя организм из строя. Manus будто бы начал отдавать приказы "защитникам" организма об атаке на тех, кого они изначально должны были защищать. Иными словами начинался процесс саморазрушения организма. Единственное что могли сделать доктора в таких случаях, это принять решение вводить всем пациентам находящимся в коме иммуносупрессивный коктейль. В его задачи входило, выражаясь обычным языком, "отключение иммунной системы".
- Мне нужны данные по активности Т- и В-клеток. Выведи мне пожалуйста на экран заключение проточной цитометрии, Петри.
- Понял вас. Доктор Йонес уже вносил туда свои наблюдения можете ознакомиться.
- Доктор Эмили, - из радиоузла сквозь короткие помехи послышался голос Геральда. - Я и доктор Йонес уже составили отчёт о цитометрии. Всё в порядке, кроме хронического лимфолейкоза ничего. Да, и если вам не будет трудно, не составите мне тут компанию?
«Чёрт тебя дери... снова... Только не в этот костюм»
Несмотря на приближённую к таким условиям работу, Эмили не любила быть вовлечённой на прямую в работу с пациентами, и уж тем более находиться в защитной камере. Коллегам она объясняла это тем, что, будучи специалистом по генной инженерии, ей было привычнее изучать ДНК и расшифровывать генный код нежили чем на прямую взаимодействовать с их источниками. На самом же деле причина была проста. Эмили страдала клаустрофобией.
- Конечно. С большим... удовольствием, как раз сама хотела вам предложить... - сказала Эмили с широко натянутой от нервов улыбкой. «Тьфу блин... Главное теперь как-нибудь продержаться. Если прознают о моих страхах, моей карьере конец... А это значит видится со Штайном будем раз в полгода. Нет уж, только через мой труп!»
- Я думаю, мы в очередной раз проведём испытание, так что Закс, оповести лабораторию что бы были готовы. Петри, начни полную письменную опись всех манипуляций, в том числе и в комнате управления.
- Хорошо господин Геральд, уже выполняю.
Надев первый защитный костюм, три пары перчаток и маску, Эмили подошла к шлюзу. Её руки как и всегда в подобные моменты, были холодны и время от времени начинали дрожать. Собрав всю свою волю в кулак и сосредоточившись на работе Эмили пыталась всеми силами перебороть свой страх. - Открывай шлюз Петри, - скомандовала она стоя у входа в промежуточную комнату.
- Команда принята. Желаю удачи доктор Эмили.
После того как Эмили шагнула внутрь, шлюз сзади с треском захлопнулся. Со страхом она неохотно приблизилась к специальному шкафу в котором находились костюмы химической защиты. Эти костюмы по форме больше напоминающие скафандр, являются пожалуй лучшим, и единственным средством защиты которое не подведёт даже в критических случаях. Однако их размеры и материал, создавали ужасный дискомфорт и сковывали движение. Во всяком случаи, на фоне смерти эти неудобства казались сущими пустяками.
«Держи себя в руках Эмили... Ты самая сильная, умная и вообще самая девушка на свете! Всё зависит... от тебя... Надо только чуток потерпеть, и всё получится...»
«Команда подготовки разблокирования внутреннего заслона отменена. Выполняется ручная процедура открытия камеры», - тревожный голос системы оповещения резко прервал молчание громко разразившись, на несколько секунд заполнил всё помещение.
«Какого чёрта!? Только не- Нет, нет, нет, я теперь тут застряну!». - С напуганным видом Эмили развернулась настолько быстро насколько позволяло человеческое тело и с паникой метнулась к шлюзу. К счастью для неё, шлюз начал открываться сразу же, а позади него стоял до слёз знакомый человек.
- Ну что, я вовремя, доктор Эмили? - пройдя мимо Эмили, Штайн сразу же направился к костюмам.
«Что за... Ещё тебя идиота тут только не хватало!», - что ты тут вообще забыл!? Это даже не твой блок! - с одновременным раздражением и радостью спросила Эмили. - И вообще, ты знаешь что тебе влетит от Джанин после этого? Соскучился по её лекциям или её кабинету, да?
- Не переживайте доктор Эмили. Профессор был свободен. А после прихода лаборанта от сюда он стал выглядел довольно обеспокоенным. Под свою ответственность я сама сопроводила его сюда, - голос шедший из рации однозначно принадлежал не кому иному как Джанин. - Не забудьте, у вас не более двух часов. Я буду ждать. Удачи.
«Думаю Джанин мне это припомнит... о да, обязательно... Это был бы самым моим неудачным днём если бы он не назвал меня... Хватит!»
Несмотря на свой грозный вид Джанин всегда проявляла снисходительность по отношению к своим подопечным. Начиная ещё со времени как она сама впервые появилась в институте Роберта Коха. Тогда, именно ей выпала доля личного телохранителя этих двоих. С начала она была приставлена только к одному Штайну, но увидев человека который фактически постоянно находится рядом с её подопечным, решила взять "под крыло" и её. С тех самых пор она стала для Штайна с Эмили подобием второй тени. Опуская факт того что боятся её оба, они успели привязаться к своей защитнице и даже в каком-то смысле полюбить. Вероятно, их чувства взаимны.
- Да, разумеется... Мы помним... - нервно ответила Эмили поняв что наговорила лишнего. - С-спасибо вам.
Через несколько минут когда Эмили и Штайн помогая друг другу надели костюмы, они были готовы к последним процедурам перед входом.
"Приготовиться к ультрафиолетовой стерилизации и открытию шлюза", - скомандовал холодный роботизированный голос системы из динамиков костюма.
- Профессор Штайн, доктор Эмили, советую вам дважды проверить наружное состояние и герметичность костюма пред выходом. Удачи вам, - объявил Петри.
«Приготовиться к ультрафиолетовой стерилизации и открытию шлюза», - скомандовал холодный роботизированный голос системы из динамиков костюма.
- Что-то ты подозрительно долго молчишь Эмили... Неужто задумалась о работе?
- Я просто подумала... Неужели тебя так тронул... наш задушевный разговор, что уже и... отлепиться не можешь? - кокетливо спросила она подмигнув, она любыми способами пыталась отвлечься. Её дыхание в этот момент всё сильнее сдавливалось. Эмили элегантно шагнула к заслону пока кончики её волос при развороте нежно задевали лицо Штайна. По крайней мере так эту картину желала видеть, а точнее представляла в голове Эмили. На самом же деле её лица почти не было видно за призмой поликарбоната в костюме, а разворот же, занял у неё более нескольких секунд, и был больше похож на косую поступь медведя пытающегося поймать рыбу.
- Да, - коротко ответил Штайн встав рядом с поднятыми руками.
- Стой, в каком смысле? Подожди-ка! Ты же не шутишь, верно? - с нервным смешком сказала Эмили поднимая руки наверх, что бы ультрафиолет обработал весь костюм.
«Не знаю что с ней но... Думаю лучше всего будет подыграть. В прошлый раз она и вовсе отказалась выходить и просто ушла...», - а что если нет? - ответил он так же невозмутимо.
- При всём моём уважении коллеги, вы на общей линии и боюсь я уже слишком стар что бы слушать ваши телячьи нежности, - сказал доктор Геральд почти уже потерявший надежду на то что сегодня ему кто-то поможет. - Не поймите меня неправильно, мне, да и наверное остальным интересно вас слушать, но это мешает сосредоточиться.
Штайн немного попятился в сторону Эмили, которую если бы и можно было четко увидеть, то из-за её принявшего красный оттенок лица, её можно было бы спутать со спелым томатом.
Во время последней очистки костюмов перед выходом, всё ещё держа руки у себя над головой, Штайн тихо сказал, - мы квиты.
- Н-не поняла... тебя. О чём ты?
- Это уже не важно.
- Закс, у нас порядок. Открывай заслон, - скомандовал Штайн спустя время.
- Понял вас, - со звуком открытия бронированного заслона, из-за разных показателей давления, раздался звук похожий на испарение воды. Многим людям было бы в диковину увидеть и услышать подобное в живую, однако если это превращается в рутину, удивление постепенно сменяется ярким раздражением.
- Профессор Штайн, доктор Эмили, рад наконец видеть вас. Как я погляжу, Штайн, смогли выкроить время для меня? - спросил Геральд на секунду оторвавшись от своего микроскопа.
- Да, всё верно, я сегодня не очень нужен своей команде, у нас ведь сейчас подготовительный период, - сказал Штайн подходя ближе к капсуле биозащиты. В ней лежало на первый взгляд безжизненное тело пожилого мужчины. Поистине ужасное зрелище. Его сердцу помогал биться внешний кардиостимулятор, трубки которого переплетались с трубками питания напрямую обеспечивающими кровь нужными элементами, а под действием аппарата искусственной вентиляции лёгких, его грудная клетка изредка приподнималась а затем медленно опускалась словно он и вправду дышит по своей воле.
Ещё в первый год эпидемии учёные смогли обнаружить что из-за особенностей Manus'а, вирус находящийся в теле уже мёртвого человека мог ещё какое-то время размножаться. И делал это активно. Это своего рода "чудо" ведь у обычных вирусов такой способности как правило нет.
- Простите меня но... - сказал Штайн обращаясь к Геральду. - Может вы всё-таки закрепите микроскоп к столу? Не хочу вам указывать, но всё же, - добавил Штайн беспокойно кидая взгляд на систему подачи воздуха.
Рассмеявшись доктор Геральд метавшийся от одного прибора к другому ответил, - рад слышать что вы беспокоитесь обо мне. Но всё же, у меня слишком больная спина для того что бы горбится над микроскопом в одном и том же положении...
- Прошу прощения что вмешиваюсь но хотел бы поддержать профессора Штайна, - сказал Закс. - Каждый день мне приходится не только заполнять кучу отчётов но и следить всё ли в порядке с господином Геральдом.
- Будет вам коллеги, давайте... продолжим, - возразила Эмили. Её дыхание к тому времени успело знатно участиться.
- Что же, будь по-вашему. Вернёмся к показателям. Доктор Геральд, что по Флоуцитометру?
- Прошу, подойдите сюда, и сами сможете посмотреть, - показал он на график изображённый на панели прибора. - Петри, будь добр не вноси это в протокол. Данные не постоянны.
Спустя некоторое время.
- Процент поражённых клеток значительно ниже чем я предполагала, - с удивлением на лице сказала Эмили. - Штайн, нужны ещё руки.
- Конечно, считай уже этим занят, - приблизившись к приборам Штайн начал снимать показания. - Иммунный ответ положительный, Т-лимфоциты реагируют на вирус, признаков аномалий или мутаций нет. Коллеги, а что у нас по графику? - с подозрением спросил он.
- Что касается графика... всё сложно профессор, - сказал Геральд. - Взгляните сами, Петри будь добр выведи нам на экран.
- Сделано доктор Геральд.
- Я лишь биохимик, а это увы, не по моей части. Лучше сверю образцы ликвора. Доктор Эмили, а вы не могли бы подменить меня тут?
- Само собой, я люблю устно заполнять отчёты, - ответила она усаживаясь у приборной части. - Озвучиваю аналитические данные с проточного цитометра и ПЦР-машины.
- Понял вас доктор Эмили. Запись пошла, можете приступать, - прозвучал убедительный и бодрый голос ии-помощника.
- У двенадцати процентов клеток присутствуют признаки апоптоза, а двадцать процентов нейронов из образца экспрессируют капсидный белок вируса. Анализ показал что тридцать пять процентов вирусных шипов блокированы нейтрализующими антителами. Касательно вирусной нагрузки, в ликворе менее чем десять тысяч копий на миллилитр. На данный момент это всё.
- Что же, в целом это не плохие показатели. Это можно назвать незначительным продвижением. Что думаете доктор Геральд? - спросил Штайн подходя ближе к Эмили что бы рассмотреть результаты под микроскопом.
- Вы же знаете мою позицию, я думаю нужно побыстрее проводить эксперимент, пока пациент ещё жив. К тому же... мы все тут с вами знаем что показатели вряд ли улучшатся, - едва дыша проговорил доктор аккуратно работая с образцами в ламинарном шкафу. - Петри, можешь позвать доктора Шрёдер?
- Прошу простить, в данный момент она находится в палаточном блоке А. Боюсь мои возможности там ограничены.
- Тим, вы свободны, можете покинуть пост наблюдения, - скомандовал Штайн. - Сходите в блок A за Шрёдер.
- Уже бегу! - сказал младший помощник с радостью на лице покидая напиленную скукой комнату наблюдения.
После получасовой тишины в момент которой все были заняты своим делом, закончивший раскладывать реактивы Геральд, обратился к своим коллегам, - господа, хотел задать важный вопрос. Вам сегодня не отказывали в доступе к нашему архиву? Я хотел пересмотреть свои записи касательно Apex'а, но увы... Мне отказали в доступе.
- Каким образом отказали? Наши... наши господа бюрократы сверху совсем забыли что сами ограничили нам сроки, а теперь ещё и мешаются под ногами? - сказала Эмили в необычной для неё изъяснительной манере, тем самым пытаясь отвлечься.
- Доктор Геральд, говоря об этом... У меня такая же проблема, я не смог сегодня попасть внутрь... - заявил Штайн настраивая подачу супрессоров в капсулу. - Петри? У тебя нет какой-либо информации по этому поводу?
- Не ужели система отказала вам профессор, человеку с высшим уровнем допуска? В таком случае тут явная ошибка, - рассуждал Геральд аккуратно оттягивая кислородную трубку своего костюма от лабораторного стола.
- Диагностика системы безопасности указала на её стабильную работу. Однако у меня есть данные о ручной блокировке архивного помещения в семь четырнадцать утра. Для этого использовался код системы. Если вы желаете услышать моё мнение то я рекомендую обратиться к господину Шварценбергу что бы узнать подробнее, - внимательно дослушав Петри, все находившиеся в помещении призадумались. Их с начальством отношения были довольно напряжённые, по этой причине сотрудники и заведующий иммунологии Роберта Коха общались лишь при крайней нужде.
- Наш рабочий квартал заканчивается сегодня так что оставим это... нашим коллегам... Во всяком случаи с господином Шварценбергом мы в следующем месяце успеем поговорить, - сказал Штайн на что его коллеги с облегчением вздохнули.
Спустя несколько секунд из средств связи в костюмах начал исходить голос перемешивающийся с помехами и протяжным скрипом.
- Господа у нас гости, - сказала Эмили. - Мисс Шрёдер прошу уберите ладонь... от микрофона. Вас не слышно и звук шуршания... он... он слишком громкий!
После небольших помех, на линии связи раздался звонкий женский голос, - простите коллеги, и приветствую вас. Давайте сразу к делу. Я согласна.
- Простите, на что? Мы ведь ещё... ничего не сказали... госпожа Шрёдер, - сказала Эмили, ближе подойдя к бронированному стеклу что бы хоть как-то увидеть говорившую. Голос Эмили постоянно перебивался частой одышкой. С каждой минутой ей становилось всё хуже.
- Этого и не нужно, - сказала Шрёдер постучав пальцем по стеклу со своей стороны указывая на место где стоял Штайн. - Раз теперь здесь профессор Штайн и трое человек с четвёртым уровнем допуска, значит вы хотите либо умертвить испытуемого либо... сделать что-то... более интересное? - продолжала она с явным удовольствием растянув последнюю фразу.
- В целом, вы всё верно поняли. Мы хотим ввести Apex пациенту и наблюдать за реакцией существующего вируса в организме. По отчётам первой смены, шансы его выздоровления с каждым часом всё ниже, - пытаясь разводить руками сказал Геральд, подготавливающий инъекции. - Зачем же телу зря пропадать... - шёпотом добавил он.
- Да... Я тоже так считаю... - медленно выдавила из себя Эмили, хотя уже и не вслушивалась в разговор.
«Я больше не могу... Этот костюм сейчас раздавит меня...», - думала Эмили. Её мысли и самовнушение делали с телом поистине ужасающие вещи.
- Я всецело согласен с коллегами. Более того... нам нужны эти результаты для нашего проекта, - сказал Штайн ближе подойдя к капсуле. - Если вакцина сможет дезактивировать ген подавляющий иммунную функцию, это будет выше всех наших самых смелых ожиданий. - Увлечённо говорил он, - но как же протокол господа? - Сказал Штайн смотря в сторону уже давно молчавшей Джанин.
- Это не моё дело. Представьте что меня здесь нет... и не было. Делайте что считаете нужным, - сухо отрезала Джанин.
- Что же коллеги, единогласно. Давайте начинать пока не стало поздно! Я на всякий случай включу съёмку, или как там оно называлось...
- Хорошо. Я проведу инъекцию, доктор Геральд вы, проследите за показателями, да и, профессор Шрёдер, учитывая ваше отношение к религии... не молитесь. А ты, доктор Эмили помоги мне с капсулой. В случае чего...
«Твою же мать... всё. Я в ауте. Нахрен всё это!», - двух... ч-человек думаю здесь вполне достаточно... Я немного переутомилась, так что закончу чуть раньше... - запинаясь и тяжело дыша сказала Эмили косой походкой идя к шлюзу. - Если что вдруг... я буду на посту охраны. У-удачи вам...
- У вас всё в порядке доктор Эмили? Может стоит позвать...
- Нет! - вскрикнула она в ответ Геральду. - Спасибо не стоит... откройте эту дверь... «Какая же я дура! Знала же что этим всё и кончится. Нет, нужно же было снова лезть в этот мерзкий мешок... Дура»
«Приготовьтесь к открытию шлюза и последующей деконтаминации», - прозвучал голос системы. Затем Эмили спешно вошла в промежуточную комнату и скрылась за заслоном. Её коллеги толком не успели даже отреагировать.
«Меняться Эмили свойственно, однако в последнее время... она ведёт себя немного странно. Её мысли и поведение всегда были для меня большой загадкой. Даже худшей чем эта дрянь...Что же, по крайней мере я догадываюсь чем вызвано её поведение. Думаю у нас будет время обсудить это позже, а пока... нужно сосредоточиться на главном»
- У вас все в порядке профессор? - спросил Геральд поднеся ближе к Штайну манипуляционную с уже двумя готовыми дозами вакцины.
- Да, простите. Давайте приступать, - сказал Штайн посмотрев на комнату управления, в которой на секунду появилась улыбающаяся, Эмили которая радостно махала ему рукой на прощание.
«И то ладно... улыбается, уже хорошо»
- Я начинаю аудио и видеозапись коллеги, - сказала Шрёдер, и по новой зачитала уже зазубренный до дыр текст: - Шестнадцатое января двух тысячи сорок третьего года, час дня сорок четыре минуты. Лаборатория для клинических испытаний номер четыре. Наблюдающий профессор иммунологии Лин Шрёдер. Эксперимент номер триста пятьдесят девять.
- Фальк Штайн, профессор вирусологии пятого уровня доступа. Провожу клинические испытания экспериментальной вакцины путём введения её внутривенно. Номер испытуемого, семьдесят шесть, - говорил он холодным и невозмутимым голосом наблюдая как по трубке катетера напоминающая плазму жидкость, достигает руки и растворяется в области вен.
- Геральд Фишер, врач-биохимик. Ассистирую в проведении эксперимента над пациентом номер семьдесят шесть. На момент до введения инъекции, критических изменений со стороны организма или иммунной системы зафиксировано не было.
Два часа дня четыре минуты. (!)
Спустя почти двадцать минут тишины, на фоне звуков монитора тревожно меняющего показатели, напряжение как в камере, так и за стеклом росло. Учёные помнят предыдущие попытки которые не увенчались успехом. Из-за прошлых версий вакцины люди умирали за считанные минуты. Этот горький опыт давал надежду в сложившейся ситуации, на сей раз, ничего не предвещало провала, по крайней мере на первый взгляд.
Доктор Геральд внимательно рассматривавший показатели монитора вот уже десять минут, кинул обеспокоенный взгляд на на Штайна, - профессор, показатели не стабильны, боюсь я не могу даже озвучить точные цифры. Его пульс варьируется от шестидесяти пяти до ста, а давление стремительно поднимается. Такие показатели появились впервые за несколько дней, - констатировал он.
- Думаю это вызвано реакцией организма на препарат. Более того я не думаю что можно назвать показатели критическими, - размеренно ответил Штайн пытавшийся казаться спокойным. - Нам нужно зафиксировать происходящее в организме. Возможно в будущем, в случае успеха, это поможет нам в дальнейшем развитии вакцины. Шрёдер, нам нужна кровь, для двух анализов.
- Ясно, выполняю процедуру забора крови. Три образца по пять миллилитров, - с введением команды компьютеру, роботизированная конечность внутри капсулы впустила иглу в вену пациента от куда шприц по трубке постепенно одну за другой начал заполнять пробирки темно-красной жидкостью.
- Доктор Геральд, подготовьте десять кубиков галантамина и введите внутривенно через десять минут, - сказал Штайн не отрывая взгляда от приборов.
- Понял вас.
- Нужно оповестить лабораторию о том что нам нужен тщательный анализ крови на предмет каких-либо аномалий доктор Шрёдер. Особенно подозрения падают на возможность мутации, это надо исключить, - сказал Штайн взяв одну из пробирок и положив в систему отправки, которая очистит и напрямую доставит образец в лабораторию.
- Поняла... генетическая рекомбинация. По мимо этого думаю нам нужен более расширенный тест по крови для доктора Геральда, что скажите?
- Не стоит их нагружать, сейчас... работы и так хватает. Я сам проведу гематологический анализ, - ответил Геральд.
- Отлично. Я помогу вам с данными. Если значительных изменений нет... можно будет ненадолго выдохнуть, - забрав последнюю пробирку крови сказал Штайн медленно усаживаясь за оборудование.
Штайн забрав немного крови из пробирки, аккуратно просунул внутрь пипетку. Выдавив одну каплю на предметное стекло, он медленно размазал её прижав второе такое же сверху. Как только луч света пробил тонкий мазок крови, его пальцы быстро начали теребить ручку штатива, чтобы найти лучшую фокусировку.
Как только Штайн прильнул к окуляру микроскопа, он увидел то что его поразило: - «Проклятье... Как это вообще возможно... снова?!»
На с виду, спокойном предметном стекле под увеличением в несколько сотен раз он застал без преувеличений настоящее поле боя. Некоторые эритроциты, превратились в более мелкие сфероциты, круглой формы, потерявшие своё бледное пятнышко в центре. Другие же, с разорванными словно после битвы краями стали шизоцитами. Обычными кусками некогда целостной системы. На всей этой картине выделялся лишь одинокий нейтрофил, с огромным синим ядром, будто бы наблюдающий за этим хаосом со стороны. Он и есть виновник всего этого. Он и его собратья, они устроили эту бойню.
«Аутоиммунная реакция, но... почему? Значит ли это что нашей же вакциной он снова заставил его работать... Как же этой твари удалось обдурить нас и в этот раз? Месяцы... месяцы испытаний коту под хвост!»
С каждым увеличением фокуса тревога в груди только нарастала. По мимо всего прочего, едва заметные тени, колеблющиеся между эритроцитами, приковали его внимание. Они были слишком малы, и возможностей оптического микроскопа было недостаточно чтобы точно распознать что это. Хотя можно было бы предположить что это частицы гена вируса, введённого с вакциной.
«Рано делать выводы, но судя по всему, получается что... Вот же мерзкое создание. Использовать свои же ослабленные клетки в качестве приманки, как это вообще возможно!? Вирус не вёл себя так...» - успокаивая себя мыслью об ошибке или возможной усталости, его всё же не покидали сомнения.
- Коллеги, гематологический анализ готов. Озвучиваю, - сказал Геральд немного озадаченным голосом. - У нас... признаки гемолиза, - последнее слово он выдохнул так, словно сам не понимал и не верил тому что говорит. - Это абсурд господа. Ещё несколько часов назад этого не было, даже намёков! Похоже у нас новый чёрный...
За несколько лет работы в экстремальных условиях, местные доктора и лаборанты, на столько привыкли к подобным инцидентам что негласно окрестили погибших от рук неудачных экспериментов "чёрными". Всё дошло даже до того что высший совет управления иммунологии Коха разрешил официально вносить этот термин в документации.
- Ну же, доктор Геральд, на прошлого нашего... пациента, вы говорили то же самое, - сказала Шрёдер.
- И в чём я был не прав? Через несколько дней мы всё же отключили её. Не так ли?
- Господа, прошу. Давайте не будем ворошить прошлое... лучше взгляните на это, - сказал Штайн выводя картинку с микроскопа на монитор. - Что скажите?
- Господи. Но по расчётам, теоретически, вакцина не могла не повлиять на иммунную систему, - сказала Шрёдер нервно посмеявшись в конце.
- Это то о чём я подозревал. Снова аутоиммунный ответ! Это скорее всего именно из-за вакцины, - Геральд стал более спокойным чем остальные, так как теперь результаты его анализов хоть чем-то, частично подкреплялись, и выглядели уже не так бредово.
- Верно, по крайней мере давайте пока остановимся на этой гипотезе. Надо поторопить лаборантов. Когда у нас на руках будут точные данные, тогда и сможем двигаться дальше, а пока надо помочь бедняге прожить ещё немного, - сказал Штайн подходя ближе к подопытному.
- В таком случае я к вам. Ждите, - только было Шрёдер хотела покинуть пост наблюдения как вдруг практически от каждого монитора фиксирующего жизненно важные показатели, начали раздаваться громкие звуки тревоги. Старика начало безудержно трясти. Затем, резко послышался громкий, протяжной звук в виде писка. На одном из мониторов показывающих пульс, вместо привычной электрокардиографии, появилась ровная полоса означающая остановку сердца. Система, как и должна была, распахнула верхнюю часть капсулы когда зафиксировала клиническую смерть.
- Чёрт возьми! Доктор Геральд, готовьтесь к реанимации, у него фибрилляция! - прокричал Штайн спешно направившись к капсуле. Едва только он успел подойди, как вдруг свет в помещении резко погас, и вместо него загорелись красно-жёлтые оповестительные сигналы, сопровождаемые оглушительным визгом тревоги.
- Стойте, у нас утечка! Компьютер фиксирует выброс вируса в помещение. Система начинает процедуру очистки. Подача воздуха тоже будет прекращена. Уходите оттуда! - задыхаясь словами на фоне шума приборов говорила Шрёдер, пытаясь перекричать орущий звук тревоги.
- Нам хватит и минуты что бы его реанимировать! Мы с Геральдом и не таких вытаскивали с того света, - сказал Штайн спеша к дефибриллятору.
- Вперёд профессор, у нас мало времени, - ответил ему Геральд.
Посмотрев на пациента у которого началось обильное кровотечение из носа, ушей и глаз, надежд становилось всё меньше и меньше. И без того тревожную атмосферу нагнетал звук сирены исходящий практически отовсюду в помещении. Похоже что это и есть та самая "плохая концовка".
- Немедленно покиньте изоляционный блок. Это приказ, - прорычала из центра управления Джанин, а затем кулаком ударила по стеклу. – Следуйте протоколу!
Ситуация была критической, даже не в плане безопасности, а в страхе. Страхе потерять единственного подопытного который так долго смог продержать в себе экспериментальный образец препарата и более того, оставаться живым. Любой уважающий себя учёный не задумываясь отдаст свою жизнь ради спасения ценного образчика так же, подопытного. Но не в этом случае. Джанин во гневе была куда страшнее чем Manus. Из-за этого с огромным сожалением оба учёных немедленно направились к Шлюзу. То ли опасаясь за свою жизнь, то ли находясь в глубоком шоке, их ноги сами понесли тела к выходу.
- Чёрт тебя дери! Коллеги у меня проблемы, - прозвучал голос Геральда нарушивший тревожную тишину после чего откуда-то раздался глухой и тусклый звук больше напоминающий свист кипящего чайника и скрежет. - Разгерметизация костюма! Локальная. Диаметр, один дюйм.
Бегающие в панике глаза Штайна быстро отыскали место разрыва, оно было у трубки подающей воздух в костюм, а точнее у места её крепления. Оттуда почти видимой струёй просачивался воздух из костюма наружу. Осмотревшись он сразу же заметил лежащий на полу микроскоп который по всей видимости и стал причиной проблемы, - Лин! У нас разгерметизация, код третий! Код третий! - обратился он к профессору Шрёдер, впервые за долгое время упомянув её имя, услышав это последняя вздрогнула.
- Код три принят, сообщаю персоналу! Петри, оповести ребят в правом крыле.
- Без паники профессор, всё в порядке... как раз мечтал испытать эту вещицу в деле, - почти спокойным тоном ответил ему Геральд, быстро сняв с пояса химическую ленту. Затем, оторвав небольшую её часть он аккуратно наложил её на место разрыва, сделав костюм снова герметичным.
Защитный костюм, был спроектирован так что бы в случае чрезвычайных обстоятельств, например таких как эта, воздух внутри костюма мог некоторое время выходить наружу под давлением не давая воздуху снаружи, с бактериями, вирусами и прочим проникнуть внутрь.
- Боже правый... Признаться, вы так меня напугали. Давайте скорее убираться отсюда. Открой шлюз Закс.
- П-понял. Уже...
- Шевелитесь коллеги... Вы и так уже всех напугали, - сказала Шрёдер.
«Сотрудникам подготовится к процедуре деконтаминации» - объявил голос последовавший после открытия двери.
- Не думаю что самое время, и всё же. Надеюсь впредь вы будете фиксировать микроскоп доктор Геральд... - в ответ на причитание Штайна последовала лишь тишина.
Три часа дня.
После процедуры очистки, Штайн покинул отсек, а к Геральду по протоколу нужно было ожидать команду обеззараживания.
- Доктор Геральд, рад был поработать с вами... Надеюсь вскоре представится ещё шанс, - сказал Штайн стоя по другую сторону окна защитной двери.
- Спасибо профессор, обязательно ещё увидимся, смотрите не списывайте со счёта.
- Я составлю протокол а потом и моя смена подойдёт к концу... Так что увидимся через месяц Штайн, - сказала Шрёдер.
- До свидания. И... удачи вам, друзья.
Оба врача улыбнулись друг другу несмотря на сложившуюся ситуацию. Шанс заражения доктора Геральда был низок. Однако, так или иначе беспокойство оставалось у всех, ведь риск был велик.
Менее двухсот человек. Такое количество людей имеют допуск к этому месту, и вообще когда-либо видели его изнутри. Лучшие из лучших в своем деле, асы вирусологии, микробиологии и генетики. Люди, чья жизнь является вопросом национальной безопасности Германии. Их имена не известны публике и никто не знает как они выглядят, и чем точно занимаются. Здесь, на четвертом уровне этого здания проводились различные эксперименты, в частности речь идёт не только о запрещенных опытах над людьми и животными но и более изощрённых.
Многие работники этого места уже привыкли к смертям и уже не видят в этом чего-то страшного и горестного. Человеческая жизнь в местах подобных этому, всего-навсего строчка в документе. Но некоторым, привыкнуть к этому невозможно, и только ради работы, им приходится закрывать на это глаза. Всё это меньшинство, стоявшее на вооружение считаных стран, герои. Их имена никогда не узнают а их лица не покажут по каналам мировых СМИ. Ими не движет погоня за славой или деньгами, эти люди преследуют более высшие цели. Mit Wissen als Schwert und Mut als Schild - таков девиз отдела номер пять. «Со знанием как мечем и мужеством как щитом».
- Нам пора профессор Штайн. Время вышло, - спокойно сказала Джанин. - Госпожа Шрёдер, господин Геральд, удачи вам.
«Вновь эта белота... Отсек за отсеком, одна и та же пустота, те же одиноко стоящие папоротники у всех дверей которые не заканчиваются. Из блока, в блок. Изо дня в день, снова... и снова», - думал Штайн безжизненными глазами смотря вперёд. «Что же... в этой стабильности по крайней мере есть смысл просыпаться завтра, верно? А впрочем... я просто сам себе это внушаю», - размышлял Штайн на протяжении всего пути молча следуя за Джанин которая, как и всегда молчала. Но вдруг, к большому удивлению она прервала тишину.
- При всём моём уважении, господин Штайн, я бы хотела сделать замечание по поводу вашего поведения. Вам не следовало оставаться там ни секундой дольше.
- Понимаю тебя Джанин, прости. И всё же, я не мог оставить своего коллегу там умирать. Да и в такой момент оказывается ты не можешь думать ни о чём, я даже забыл что у меня такая же лента при себе. И если бы... - Штайн хотел было продолжить, но его поток слов оборвал низкий, всё так же озлобленный голос.
- Это не меняет фактора риска... Я бы не смогла вытащить вас оттуда в случае чего. Надеюсь вы примете мои слова во внимание. Можете не отвечать, - последняя фраза прозвучала больше не как предложение, а приказ. Штайн решил не подвергать себя опасности второй раз за день, и продолжил тишину.
Спустя казалось было, бесчисленное множество тихих минут и открытий дверей, они дошли до пункта охраны. Джанин проведя ключ-картой по замку, открыла дверь и позвала сидящую на стуле Эмили. Рядом с ней сидел сотрудник безопасности внимательно следивший за мониторами камер наблюдения.
«Кого он там найти пытается? В сорока, почти пустых блоках. Наверное... выслуживается перед Джанин. Что же... тогда не стоит его осуждать»
- Пойдёмте доктор Эмили. Нам уже пора.
- Ах, это вы! Рада видеть вас двоих, что у вас там? Получилось? - С энтузиазмом спросила она буквально пулей вылетев с комнаты и подлетев к ним с широкой улыбкой на лице. В глазах Штайна это был другой человек. Но такая смена настроения вызвала у него радость.
- Давай потом Эмили. Это... очень долгая и утомительная история. Но если вкратце, мы опять проиграли...
- Простите что прерываю вашу беседу. Но вам нужно сменить одежду, пройдите в соседнее помещение. Я буду ждать вас у лифта. И не забудьте взять рабочие документы, как в прошлый раз.
Четыре часа дня. Подземная парковка, минусовой уровень.
Джанин уселась за водительское сиденье своего черного Мерседеса, проверив пристёгнуты ли оба её пассажира и пристегнувшись сама, она завела двигатель: - сегодня в вашей больнице меньше людей, чем обычно. Старайтесь не переутомиться и не вникайте в работу с головой. Господин Штайн... особенно вы.
«А в прочем... я погорячился когда посчитал Эмили надоедливой»
- Я прослежу за ним, не переживай!
- Спасибо за беспокойство Джанин. Но всё будет хорошо, хоть за эти недели отосплюсь и отдохну.
- Да, во всяком случае психология куда легче. Вроде работаешь, но и отдыхаешь одновременно. Слушаешь, говоришь. Говоришь, слушаешь.
- И всё же мисс Эмили, в прошлый раз вы чуть было не облажались. К слову об этом, можете назвать мне ваше имя?
- Сколько ты будешь мне это припоминать, а!? Я тогда была очень уставшей, да и вообще...
- Вы не ответили на мой вопрос.
На фоне оживлённого спора в конце которого как и всегда Джанин всё же одержит победу, Штайн облокотившись на дверцу разглядывал в окне мимо проплывающие силуэты старинных и величественных зданий Берлина. Город оживший несколько месяцев назад выглядел так словно и никакого карантина и вируса вовсе не было. Здания которые находились тут, не просто стояли, а несли в себе тяжесть столетий. Отмеченные сначала войной затем разделением и наконец, воскрешением в нечто совершенно новое. Теперь же они впитали пыль и кровь нового горя. Но несмотря на это, они всё так же продолжают идти сквозь время. Без цели и причины, лишь с гордостью.
По славным дорогам Берлина, словно венам и артериям вновь стали течь потоки машин, а на улицах, вновь появились люди. Их было не так много как годами ранее, а улыбка и радость глубоко затаилась в их сердцах. Общество мало-помалу начало работать как один большой и слаженный организм.
«Эти годы пролетели действительно быстро... Уже и трудно вспомнить даже то что было в начале, и чем всё время занималась мы. Apex спас миллиарды жизней и смог возобновить привычный ритм жизни. Почему же тогда у меня в душе всё так же пусто...? В начале мне казалось, что мы совершили революцию в медицине однако... мы создали всего лишь нечто худшее...»
- Штайн?
«...а ведь мы ещё не говорили человечеству о том что вирус может мутировать. Иногда мне кажется что Пауль был прав. Нам нужно было работать и работать. Пахать пока мы бы не передумали вакцину которая предназначалась бы для всех а не выпускать то что попалось под руку... И всё же... мы так где есть сейчас»
- Эй! Да что с тобой, очнись уже, - сказала Эмили попутно отстёгивая его ремень безопасности. - Мы приехали.
Центральный район Берлина, Митте. Университетский медицинский комплекс Шарите.
- Штайн, вы помните о чём мы говорили с вами?
- Я помню Джанин, помню. Мне твои цифры уже... снятся в страшных снах.
- Я бы посмеялась если бы вы спали... Однако, рада что вы ничего не забыли.
«Знать бы только зачем мне это нужно...», - а зачем вообще вся эта информация? - С недовольством спросил Штайн.
- В целом... для подстраховки, - Штайну на мгновение показалось, что она выдумала причину только что. - Сами же говорили что лишней информации не бывает, - он с подозрением взглянул на неё.
- Меня вообще тут кто-то слышит, а!? - крикнула Эмили пытаясь обратить на себя внимание.
- Прошу простить меня. Вам уже пора. И помните - что бы не случилось, вы знаете что делать. Я не заставлю себя долго ждать, - слегка улыбнувшись и одновременно сжимая губы сказала Джанин. - Удачи вам.
Эмили и Штайн провожавшие взглядом чёрный мерседес, стояли на полуосвещенной паковочной площадке одетые в одинаковую по стилю одежду. Тёмные длинные пальто, черные туфли и обычные офисные рубашка и брюки серого цвета.
Местом их работы был медицинский комплекс. Шарите который ныне находился под командованием Бундесвера. В дни пандемии его переоборудовали в подобие полевого госпиталя, который сейчас исполняет почти обычные функции. Институт Роберта Коха, рассылая своих сотрудников по подобным учреждениям, не только обеспечивает им безопасность, но и даёт возможность учёным, ближе контактировать с теми, кто по какой-то причине не обратился в институт. Ведь данный госпиталь часто принимал людей с различными психологическими заболеваниями, в основном вызванными Manus'ом. Психотерапевт Лоуренс Шульц и его сестра и коллега, психолог Моника Шульц. Именно под такими именами здесь работали Штайн и Эмили.
____________
Спасибо за прочтение :3. Я начинающий автор, с безмерной благодарностью жду всевозможную критику, предложения или всё что вы захотите написать или спросить.