Верный выбор..

Ему было... А сколько ему вообще было, когда он внезапно, неожиданно и негаданно стал Правителем собственной страны? 

Этот вопрос не сильно волновал, хотя навязчиво крутился где-то в уголке сознания маленькой мушкой. 

А Габриэль сидел у окна в комнате, обнимал свои колени и поглядывал на лук со стрелами, по которым, на самом деле, скучал. 

Скучал по свободной стрельбе, по общению с остальными. Скучал по всему этому. 

Но в последнее время начинал всё меньше общаться со всеми: у Ромео с Феликсом там своя любовь, что уж говорить о Вару с Зонтом..К Куромаку он не подходил, потому что боялся, что как обычно засыпет вопросами, от чего начнет болеть голова. 

Он боялся кому-либо навредить, и это мешало. Очень мешало, потому что с каждым днём 1-й чувствовал всё большее отторжение от других. 

Наверное, всё, что сейчас могло передать его эмоции, это парочка слов: буря, дождь и тишина.

Буря - потому что эмоции бушуют туда-сюда и не дают покоя. 

Дождь - потому что слезы от собственного бессилия уже скапливаются на уголках глаз. Но так там и остаются. 

Тишина - потому что всё это скрывалось за волоком. И всё это оставалось в тени улыбки и вопросов, интересов и частой слежки от нечего неделания..

И всё это сейчас крутится в голове, заставляет прижать колени к груди сильнее, и, положив на них голову, на бок, так, чтобы видеть чуть запотевшее от дыхания окно, тихонько захлюпать носом.

У Габриэля не часто бывает такое подавленное состояние. Но если бывает, то чаще всего длится оно точно больше 24-х часов...

— Д-достало, - после очередного всхлипа выпаливает тот, резко подымается с насиженного давно места и переодевается.

Одежда совсем лёгкая, подходящая для долгих прогулок и спорта. 

И он берёт лук со стрелами.

Любовно проводит по луку, оглядывает его, улыбается, от чего в голове сразу всплывает всё самое приятное. 

Достаёт стрелу из колчана. 

Заправляет, словно собирается стрелять... 

И выдыхает. Кладёт всё это на кровать, берёт небольшую сумку, куда складывает нужное: еда, вода и теплая одежда. 

Уйдет он на долго.. Не на сутки, но всё же. 

Сумка закидывается на одно плечо, колчан на другое, а лук берется в руки. 

Габриэль прихватывает ключи быстро, обувается и со скрипом закрывает входную дверь, так и не сообщив о своем уходе. 

Поворачивается к двери спиной и глубоко вдыхает. Глядит в небо и делает первый шаг.

А дальше всё почти как в тумане, ноги бегом сами несут его, куда глаза глядят, он даже за дорогой не следит. И это не правильно. Он должен был остаться дома...

Но в то же время, Габриэль понимает, что это самая правильная вещь, которую он мог сейчас сделать, и улыбается, когда наконец чувствует теплые, соленые слезы на щеках. 

Когда чувствует привычную боль в коленях и бедрах.

Когда чувствует ветер в лицо, и то, как собственные волосы лезут в глаза.

Он улыбается, потому что чувствует сейчас свободу от всего: от проблем, от обязанностей и от своей роли во всей веренице дома. 

Он бежит так долго, пока не видит впереди себя поляну с бревном, на которой останавливается и протирает изрядно намокшие щёки. 

Оглядывается. Убеждается, что место более чем подходящее, и берёт бревно. 

Ставит его вертикально, подделывает под себя и достаёт яблоко из сумки. Ставит на это бревно. 

Отходит на пару метров и с блаженством оглядывает эту картину.

— Как в старые добрые.. - выдыхает он тихо, потирая трясущиеся от воспоминаний, разом налетевших, пальцы.

— Только Данте не хватает.. - очередной всхлип. Но он вовремя переводит взгляд на лук со стрелами, снова улыбается. Медленно подходит и берёт колчан, лук. 

Подходит на новое место. 

Следующие действия почти на автомате: вытянуть, "зарядить", натянуть, выстрелить. 

— Почти попал! - выдал криком, словно кто-то наблюдает, обернулся. Никого. 

*А жаль..* 

Но рук не опускает, забирает вторую стрелу, проделывает всё тоже самое, и когда попадает, подпрыгивает на обеих ногах, вытягивает лук кверху, к солнцу, которое заслоняется тучками. 

«—Ещё пара выстрелов», - думает он быстро, словно уже давно всё просчитал.

Пара выстрелов прошла. 

И тут начался дождик.

Совсем мелкий, но на столько успокаивающий, что 1-й поднял голову к небу. 

В 3-й раз широко улыбнулся, прикрыл глаза, и снова отпустил свои слезы. 

Именно сейчас он ощущал свободу: вдали от всех, с любимыми вещами. 

Именно сейчас он отпускал себя. 

Именно сейчас, падая на траву рядом со своим оружием, закидывая руки и оставляя слезы течь, он чувствовал себя живым. 

Не хватало лишь одного: хотя бы кого-то, кто мог бы поддержать. 

"— Отличный выстрел, Габриэль!" 

"— Нужно чуть левее, Габриэль" 

"— Ахаха, Габриэль, это глупо" 

"— Я горжусь тобой, Габриэль." 

Этих слов почему-то дико не хватало...