Религиозный эгоизм.

Вчера на голову упали небеса, и с них до сих пор сыплются крошки дождя. В карманах пусто, в принципе, как и в желудке. Мокрые змеи волос вцепились в горло, и любой был бы рад удушью на моем месте. На гладкой гранитной плите есть только я, ты – бутылка терпкой жидкости, и та женщина, в честь которой поставили памятник. Люсьена Мария? Луиза Мария? Сквозь дождь мне сложно разобрать табличку на плитке под кедами, с которых кусками спадала липкая грязь. 

И что ты сделала Мария? Чем тебе помогут твои ангельские крылья из камня? Жаль они у тебя только посмертно. Как посмертно знамениты обделенные художники, музыканты, гении...

Но от тебя остался обточенный кусок углерода, а от меня же – только неровность на рыхлой весенней земле.

Весна. Наиболее удачное сочетание звуков в одном слове. Мягкое, мелодичное «ве» в сочетании с походящим на шелест первой зеленой листвы «сна». Хочется прокричать это слово множество раз, но внутреннего тепла хватит только на три. Три минуты – и я перестану чувствоваться стопы промокших насквозь ног.

Надеюсь, ты чувствуешь, как я постепенно теряю себя. Кусочек за кусочком, клетка за клеткой. И мои атомы уже не твои атомы.

Надеюсь, что тебя будут кормить отвратной кашей, дадут самую неудобную койку в самом темном углу, а постельные клопы будут грызть сначала твою плоть, а затем перейдут на совесть. Часы, проведенные в пропитанных ладаном стенах, будут утомительно давить на твои правильные мозги. Или мне лучше сказать праведные?

Мне жаль, что я не могу зажечь взглядом покореженную временем церквушку, кресты на которой разлиновали меня изнутри на мелкие длинные полосы.

Но тебя можно понять, это то место, где можно обрести покой. Жаль, что оно не возле меня.

Ты знал, что вчера, после твоего ухода, мне снились вороны? Большие черные вороны, крылья которых походили на аспидные тучи, а их клювы вонзались поочередно в мою плоть. Такое же чувство – боль - было у меня, когда я сидела рядом со стулом, на котором пару часов назад сидел ты.

Лучше бы ты оторвал деревянную ножку и вонзил ее мне между ребер, а не сказал, что хочешь посвятить себя более вышей цели - Богу. Так было бы гуманней.

Можно ли это назвать эгоизмом?

Зачем ты тянул меня за собой? Ты дал повод жить – себя, и ты же его меня и лишил. Дал мне крылья, слабые в силу моих убеждений, но крылья. Без тебя они всего лишь перья, которые способны только на одно: зрелищно разлетаться в разные стороны, словно если бы это была разорванная перина. Теперь мое тело, следуя законам физики, катится вниз по лестнице кубарем, сшибая все свои выступы и очертания на каждой ступеньке в кровь.

Раз- ушиб, два- удар, три – сотрясение, четыре – помутнение, пять – потеря рассудка, - шестая (последняя) – ожидании смерти или помощи.

Но в нашем мире прохожие проходят мимо попавшего в беду человека. Не помогут упавшему, не протянут руку... Только добьют, дабы ты не мучился и не портил своим истерзанным телом недавно постриженный по последней моде газон. А прежде сделают памятное видео для популярности в сети...

Ты освободился от груза, чтобы взойти выше. Туда, где свет приятно греет кожу, а слух ласкает ангельское пенье.

Я же пала. Но пала красиво, глядя безжизненными глазами на старинное здание с куполами и подпирая спиной каменную женщину, чьи руки над головой сложены были в молитве. 

Естественный отбор, естественная смерть от переохлаждения.

Выживает сильнейший, выживет сегодня он.