- ᴦᴩуʍинᴦ

Груминг. Красивое слово, за которым прячется животный ужас. Это не забота. Это приручение. Это медленная, методичная поломка воли, пока другое существо не станет твоим продолжением. Твоей тенью. Твоей вещью.
«Я тоже для тебя будто прирученная кошка, Тэхён? Ты гладишь меня по голове, пока я мурлычу, но стоит мне выпустить когти, как ты ломаешь мне лапы?» — эта мысль жгла изнутри, но Дженни послушно улыбалась.
Студия сияла. В центре этого ослепительного мира сидел он. Ким Тэхён. В свои двадцать семь он был признанным «монстром» литературы. Гений с лицом ангела и душой хищника. Его книги читали взахлеб, его понимание человеческой боли пугало.
— Перед нами идеал! — восторженно вещала ведущая. — Сын депутата, безупречное происхождение, невероятная внешность… Но самое трогательное — ваша верность! Ваш аккаунт в сети — это гимн любви к вашей девушке. Тэхён-ши, что же в ней такого особенного?
Тэхён на мгновение замолчал, и эта пауза была полна драматизма. Он мастерски перевел тему.
— Она была со мной, когда мир казался серым. Она помогла мне взять себя в руки в период спада. Моя муза? Пожалуй, это слишком простое слово.
В дверях студии показалась Дженни. Она робко помахала ему, и он улыбнулся — так искренне, так нежно, что ведущая чуть не расплакалась от умиления. Никто не видел, как в глубине его зрачков блеснул холодный расчет кукловода.
В машине тишина навалилась на плечи, как свинцовое одеяло.
— Ты был таким вдохновленным сегодня, — прошептала Дженни, пытаясь нащупать его руку. — Ты не сильно устал?
Тэхён не ответил. Его профиль в полумраке казался высеченным из камня.
— Я же сказал тебе прийти за десять минут до конца, — его голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Почему ты заставила меня ждать?
— По дороге бабушке стало плохо, я помогала ей...
— Бабушке? — он резко повернулся, и Дженни вздрогнула. В его глазах отражался мрак. — Лучше бы ты это время потратила на меня. Кто тебя поймет, кроме меня? В конце концов, в этом мире ты нужна только мне. Если ты не слушаешься, зачем я вообще с тобой?
Его слова били наотмашь.
— К завтрашнему дню напишешь три страницы. Письмо-самокритика. Опиши каждый свой проступок за неделю.
— Серьезно? — в её голосе прозвучала безумная надежда. Она была готова на любое унижение, лишь бы он сменил гнев на милость. — Ты простишь меня, если я напишу?
— Посмотрю, что ты там нацарапаешь, — бросил он, брезгливо глядя на её платье. — Опять опаздываешь, пропускаешь встречи... Эта твоя работа в кафе делает тебя неуправляемой. А платье? Откуда оно?
— Одолжила у Джису-онни...
Раздался звук уведомления. Он перевел деньги. Много денег.
— Не смей носить чужое. Ты не помойная кошка. Купи новое, чтобы я видел на тебе только то, что принадлежит мне.
Экран её телефона вспыхнул. Остался один день до овуляции. Тэхён увидел это мгновенно.
— Забыла выпить таблетки? — его голос стал приторно-сладким, отчего у Дженни поползли мурашки по коже.
— Забыла... Тэхён-а, можно мне перестать их пить? Мне от них так плохо в последнее время...
Он посмотрел на неё — долго, не мигая.
— Не хочешь — не пей. Но разве не заманчиво? Завести ребенка до свадьбы. Ты ведь тогда никуда не денешься, правда?
Его взгляд был черным, как бездна. Дженни сглотнула ком в горле.
— Я поняла. Я буду пить.
Дома она сползла по двери, закрывая лицо руками.
«Он любит меня. Он просто хочет, чтобы я была в безопасности», — твердила она, захлебываясь в собственной лжи.
Воспоминания терзали её, как бродячие псы. Приют. Мерзкие, липкие руки директора на её детских плечах. Голос бывшего парня, который она услышала за дверью: «Она сирота с уродливым шрамом на теле. Мерзость. Я сплю с ней только из жалости, пока не найду нормальную». Шепот коллег за спиной: «Дженни так отчаянно ищет любви, жалко смотреть».
Мир тогда рухнул. Тот мост, ледяной ветер и черная вода. Она хотела исчезнуть. Она прыгнула, надеясь на тишину.
Но проснулась в его руках. Тэхён вытащил её из бездны. Он стал тем, кто сказал: «Ты достойна любви». Он заполнил собой все пустоты в её израненной душе.

Вечер тянулся липко и медленно. Дженни сидела за столом, погруженная в музыку, пытаясь заглушить тревогу в наушниках. Внезапно мир оглох — чья-то рука грубо сорвала их с её головы.
— Дженни, — голос Тэхёна прозвучал над самым ухом, холодный и ровный. — Когда слушаешь музыку, ставь звук тише. Чтобы ты отвечала мгновенно, когда я зову тебя по имени.
Она растерянно моргнула, сердце испуганно забилось о ребра.
— П-прости... я поняла, — прошептала она, послушно склонив голову.
Его взгляд, острый как скальпель, прошелся по её лицу и замер на волосах. Он протянул руку, подцепил пальцами завитый локон и слегка потянул, заставляя её поднять подбородок.
— С чего такая завивка?
— Сегодня твой день рождения, — Дженни попыталась улыбнуться, хотя в животе завязался тугой узел. — Я хотела выглядеть красивой для тебя...
— А кто тебе позволил менять прическу? — Он произнес это непринужденно, почти ласково, но в глазах плясали темные искры. — Тебе больше идут прямые волосы. Иди в душ. Смой это. Сейчас же.
Дженни замерла. Ей стало по-настоящему страшно, но привычное чувство неполноценности взяло верх. В душе, под струями воды, она смывала свои старания и шептала: «Слушайся его. Только он не бросил тебя. Только он любит такую никчемную, как ты». Выйдя, она послушно села писать трехстраничную самокритику, убеждая себя, что этот контроль — и есть высшая форма заботы.
На второй день в кафе коллеги смотрели его интервью.
— Это же твой парень? Писатель Ким? — шептались они с ядовитой завистью. — Как тебе, сиротке, удалось заполучить такого? Тебе невероятно повезло, ты должна быть самой счастливой.
Дженни улыбалась через силу, пока руки дрожали над кофейным аппаратом. В этот момент зашел Тэхён. Он смотрел на неё как на незнакомку, озаряя кафе своей «идеальной» улыбкой.
— Один теплый американо, — произнес он, и этот голос, который ночью шептал ей приказы, сейчас звучал бархатно и мягко.
Ночь. Комната была наполнена тишиной, которая душила. Тэхён целовал её, его руки собственнически блуждали по её телу. Дженни прервала поцелуй, задыхаясь от нахлынувших чувств.
— Я так люблю тебя, — выдохнула она. — Если бы не ты, меня бы не было...
— Тогда будь послушнее, — отрезал он, прижимая её к кровати.
Вдруг сверху раздался крик. Пронзительный, дикий женский крик, за которым последовал грохот борьбы. Дженни вздрогнула, её тело задеревенело.
— Тэхён... давай вызовем полицию? Там что-то случилось.
Он не остановился, целуя её в шею.
— Не обращай внимания. Это просто шум.
— Подожди! — она уперлась руками в его грудь. — Сегодня мне не по себе. Там что-то серьезное. Я хочу подняться и посмотреть...
Тэхён вздохнул, его лицо на миг исказилось от раздражения. Он достал телефон и набрал номер:
— 112? Район Гуро-гу, дом 102. Квартира 204, крики. Проверьте.
Бросив трубку, он посмотрел на неё тяжелым взглядом.
— Довольна? А теперь сосредоточься на мне.
Через два часа в дверь постучали. На пороге стоял полицейский с серым лицом.
— Женщина из 304-й убита. Муж забил её до смерти. Вы слышали что-нибудь?
— Нет, — Тэхён перебил Дженни мгновенно. Его голос был кристально чистым. — Мы ничего не слышали. Мы легли спать рано.
Полицейский вздохнул:
— Жаль. Если бы кто-то сообщил вовремя... всё могло быть иначе.
Дверь закрылась. Дженни смотрела на Тэхёна с нарастающим ужасом. В голове пульсировала одна мысль: «Почему он соврал? Он же звонил!»
Машина неслась сквозь ночной снегопад. Дженни сжимала края сиденья, глядя на профиль человека, которого считала своим богом.
— Ты ведь не звонил тогда, да? Ты соврал мне?
Тэхён даже не повернул головы.
— Если бы я не сделал вид, ты бы не смогла сосредоточиться на процессе.
— Сделал вид?! Человек умер! — закричала она, и этот крик разорвал тишину салона. — Если бы ты подал заявление, она бы выжила!
— Дженни, — он вздохнул, будто объяснял глупому ребенку. — Я публичная личность. Мой отец — политик. Вмешиваться в грязные разборки — значит пачкать репутацию. Какое нам дело до какой-то женщины?
— Да что ты блять такое говоришь?! — сорвалась она на крик. — Ты же спас меня! Ты прыгнул в воду, рискуя собой! Ты же любишь жизнь!
Тэхён резко нажал на тормоз, и машину немного занесло. Он повернулся к ней, и Дженни увидела в его глазах абсолютную, звенящую пустоту.
— Я спас тебя от скуки, Дженни. Мне просто было любопытно. Пожалуйста, не отвлекай меня больше этой ерундой.
Мир рухнул. Слова Тэхёна топили её глубже, чем вода в ту роковую ночь. «От скуки... всё это время я была просто развлечением?» — Я устала, — прошептала она, глотая слезы. — Я больше не могу оправдывать тебя. Давай расстанемся.
ГЛУХОЙ УДАР. Перед капотом мелькнула тень. Тэхён сбил кошку. Животное дергалось в агонии на грязном снегу. Дженни выскочила из машины, захлебываясь рыданиями.
— Она живая! Тэхён, помоги, отвезем её в больницу!
Он подошел медленно. Посмотрел на кошку, потом на Дженни. И одним резким, хрустящим движением раздавил голову животного тяжелым ботинком.
— В больницу больше не нужно, верно? — Он повернулся к ней, и его лицо снова стало «идеальным», как на обложке книги. — Этот роман уже следовало давно закончить.
Тэхён сделал шаг к ней, вытирая ботинок о снег.
— Так что ты там говорила? Ты хочешь расстаться?
Дженни смотрела на кровь на его обуви и понимала: это не просто мужчина. Это монстр.