часы не замедлят ход

Дневное светило плавно катилось вниз по просторному небу, окрашивая его в оранжевый цвет. Его лучи бились в окна домов, озаряли собой скромные комнаты. Всякий мечтатель поднимался с кресла и брёл к окну, а после, оперевшись ладонями на подоконник, опечаленно вздыхал и наслаждался видом на краснеющее небо, а в голове его зарождались мысли о счастливом будущем, романтике и лёгкости существования. Былое очарование заката испарялось совсем быстро, и оттого становилось ещё досаднее.

Слабые вихри весеннего ветра неумело гнули цветущие деревья, лениво бродили в их свежих кронах, как в лабиринте. Сквозь его тихое гудение можно было различить едва слышимую мелодию - колыбельную, которую он напевал всему живому перед восходом луны.

Улица пустела. Все спешили вернуться домой, как только начинало смеркаться. Фонари ещё не освещали город. Вишнёвые аллеи и длинные тротуары, уходящие далеко вперёд, медленно но верно погружались в темноту. Во всём этом и вырисовывалась прелесть майских вечеров. Но не суждено было местным проспектам остаться полностью опустошёнными: провожая одних людей по домам, они также встречали других, для кого день только начинался.

Вьющиеся рыжие волосы пускали ветер в себя, позволяя ему сплетать мелкие колоски и непринуждённо покидать их после. Их обладатель, бледный юноша, робко выглядывал из-за угла кирпичной стены и с наивной надеждой глядел вперёд - на многочисленные окна потрёпанных многоэтажек. Среди мерцающих огоньков вдали он искал лишь один - тот, что способен в миг переменить его настроение, как по щелчку пальцев: неимоверно обрадовать или расстроить до ужаса.

И вот оно. Полные неизведанных чувств глаза устремили взгляд на окно, обрамляемое светлым вельветом штор. Оттуда сочился свет, что манил юношу, как мотылька торшер. Остальные окна на фоне этого казались нечем иным, чем просто жалкой массовкой, заглушкой белого шума. А может, они и не глушили шум, а сливались с ним, становились одним целым и принимали на себя должность ненужного и бесполезного.

Первый этаж. Так близко, но так недоступно. Юнец лишь с горечью поджал губы и, опустив голову, начал неловко сминать в ладони край полосатого рукава: он боялся. Уже далеко ни один раз ему примелькалось красться через низкие кусты и вытоптанные на газоне тропинки, чтобы подобраться к заветному тёплому свету; но тот вечер был особенным. Тот вечер был последним. Он окинул взором окресности. Пустота. «Какой дурак будет бродить по улицам с заходом солнца?» - подумалось ему, и решимость начала овладевать пока что неокрепшей волей.

Всего несколько метров отделяло юношу от окна. Совсем немного, но совесть не позволяла пересечь черту, не пускала ни на шаг: он не мог себе позволить явиться туда в очередной раз. Вытянутое тело, казалось, вот-вот двинется с места, пойдёт вперёд наперекор внутреннему голосу, но оно продолжало неподвижно стоять на месте.

Но время шло, и его оставалось уже не так много. Юноша знал: свет скоро погаснет, надо поторопиться. Это стало стимулом забыть о своей неуверенности и рвануть вперёд. Он побежал, огибая скамейки и мелкие деревья; ветер слабо бил в лицо, заставлял вдыхать полной грудью аромат этого вечера.

И вот оно, окно. Вблизи оно не менее очаровательное, чем издалека. В светлых глазах юнца отражался свет яркой лампы, стоящей на подоконнике. Нужно снова набраться смелости. Вздох. Да, теперь он был готов. Он вытянул руку вверх и, сжав ладонь в кулак, постучал костяшками пальцев по холодному стеклу. Глухой стук сопроводил это действие, и юноша застыл в ожидании. Ничего не произошло. Юноша чуть нахмурил брови и обрушил на окно утомлённый взгляд. Неужели ему не откроют? Действительно ли всё было напрасно? Но нет, юнец не думал уходить. «Я просижу здесь до глубокой ночи. Сколько угодно до тех пор, пока я не увижу Еë» - подумалось ему. Ещё несколько стуков. Ему было чуждо отчаянно долбить по стеклу, и потому оставалось только терпеливо ждать. Наконец его услышали.

Шторы распахнулись, открывая вид на скромную комнату; крохотная и уютная - то, по чему так скучал юноша, если ему долго не доводилось приходить сюда. Перед подоконником нарисовался низкий силуэт. Он возник, словно божество, спустившееся с небес, дабы даровать благополучие несчастному, но это не было чем-то особенным для гостя.

Погибающий свет солнца живым бликом отражался в добрых глазах, и милая улыбка озарила юношу, как бы говоря ему: «ты можешь подняться сюда». Худые руки распахнули окно, позволив исполнить просьбу. И он повиновался, словно верный пёс. Всего несколько секунд понадобилось, чтобы пробраться на подоконник, ловко цепляясь ладонями за отлив и карабкаясь по неровностям кирпичей.

На подоконнике юнца встретила она: наматывающая на палец светлый локон волос девушка.

- Я думала, ты больше не придёшь. - немного помолчав, пробормотала она и сделала шаг в сторону гостя - это был знак, что она ему всë же рада, несмотря на излишнюю сдержанность.
- Не мог не прийти... - он вздохнул и тряхнул головой. - Я по тебе скучал.

Неловкое молчание. Девушка не знала, что ответить, а юноша понятия не имел, на какую тему перевести разговор. Хозяйка, ещё немного помолчав, отошла от подоконника и направилась к двери.

- Я принесу чай.

Она скрылась во тьме коридора. Она была не в духе сегодня. Она понимала, к чему всё идёт, и чем закончится этот несчастный вечер.

Ничего не оставалось, кроме как в очередной раз осмотреться, мысленно проникнуть в каждый окружающий предмет, стать его частью, деталью, без которой он бы не был тем, чем являлся.

Настенные часы сбивали тишину, не давая оторваться от мира и пропасть в глубине собственных мыслей. Юноша посмотрел на стрелки. С каждым тиком они сдвигались в своём привычном ритме, но от этого становилось паршиво: от осознания, что время, постоянно идущее вперёд, заставляет их двигаться, а они, будучи под его давлением, беспрекословно повинуются. Часы не замедлят ход, время не остановится. Терялись драгоценные минуты.

И всё же тиканье часов не смогло оградить светлый разум юноши от воспоминаний, внезапно нахлынувших на него огромной волной. Он закрыл глаза.

***

Утро. На розоватом небе вырисовываются облака. Вдаль стелится необъятное поле, полное нежных цветов и невысокой травы. Юноша бежит вперёд и, оглядываясь, смеётся. За ним бежит девушка, так же смеясь, тянет руки вперёд: ещё чуть-чуть, и она дотронется до первого. Тот поддаётся и останавливается, оборачивается и ловит девушку в тёплые объятия.

Они сидят на качелях. Закутанные в плед, снова обнимаются. Тепло их тел согревает друг друга, и они счастливы, а впереди ещё целое лето.

Сумерки. Парочка стоит под тусклым фонарём возле подъезда. Девушка улыбается, а юноша взглядом, полным любви, окидывает её перед тем, как попрощаться и разойтись по домам. Шум машин вдали сопровождает их в этот момент, и только когда он прекратится, наступит пора попрощаться.

***

Приближающиеся шаги заставили оставить раздумья и вернуться в реальность. Перед глазами юноши снова нарисовались бежевые стены, незамысловатая мебель и часы, которые по-прежнему в спешке переставляли стрелки. Он невзначай посмотрел на них. Времени оставалось уже не так много. «Это последний вечер, когда мы можем поговорить. Последняя наша встреча. Потом я уйду навсегда» - терзающие душу мысли снова накрыли его с головой.

В комнату зашла девушка, в руках она неловко держала две чашки чая. Аккуратными шагами, стараясь не пролить напиток, дошла до подоконника и опустила на него посуду с тихим стуком.

- Позволь?.. - юнец мельком посмотрел на отражение окна в чае.
- Бери.

С чужого позволения он взял чашку и поднёс к лицу. В нос ударил приятный аромат, уже до боли привычный: хозяйка приносила его каждый раз, когда юноша пробирался в эту комнату. Так было всегда до этого момента. Первый глоток. Вкус не изменился, он такой же, как и прежде. Не следовало ожидать чего-то иного.

Снова неловкое молчание. Оно заставляло чувствовать себя не в своей тарелке, и оттого становилось так противно, что хотелось забыть обо всём происходящем, вновь замкнуться и потеряться среди мыслей.

- Послушай... - наконец, скованный голос заставил оторваться от чашки и посмотреть вперёд. Да, девушка определённо была взволнована. - Я никогда прежде не думала и вовсе не хотела думать о том, как скоро мы...

Она замолчала. «Расстанемся». Ей хотелось сказать именно это, но что-то заставило её умолкнуть: ей было больно говорить это, а она боялась боли. И не было нужды завершать свои слова - гость понимал всё с первых секунд. Понимал также и то, почему продолжения не последовало.

- Скажи мне, как долго нам осталось? - вымолвила она, с угасающей в глазах надеждой глядя на юношу.
- Ещё десять минут. - более не обращая внимания на часы, ответил он и вновь принялся за чай. - Что у тебя на душе? Я хочу послушать тебя в последний раз.

Она тяжело вздохнула. Казалось, вот-вот слëзы пеленой окутают её глаза, но этого всё не происходило. Как и всегда, она заставляла себя быть сильной, даже когда эта маска оказывалась совсем некстати.

- Мне хотелось, чтобы мы всегда были вместе. Но мы оба понимаем, что это возможно только в моих фантазиях. Мне жаль, что всё так... Мне ведь с самого начала надо было иметь в виду, что рано или поздно «нас» не станет... А ты? Что насчёт тебя?
- Я?.. - юноша рассчитывал только на печальный монолог, но и его не обделили вопросами. - Меня печалит, что всё кончается именно так, я представлял эту встречу иначе. Я даже не знаю, что мне сказать... Пожалуй, нам следовало оставить идею встретиться сегодня.

Девушка ничего не ответила. В её молчании читалось согласие с этими словами. А если она была согласна, то становилось бессмысленным говорить что-либо ещё.

Чашка была пуста. Даже она теперь говорила о том, что время не останавливалось, а теперь уже и вовсе подходило к концу. Юноша посмотрел на поникшую собеседницу. Этот взгляд дал ей понять всё, что нужно было. Последние минуты утекали от них.

- Что ж, мне пора. - он уже было собирался подняться с подоконника, но девушка заставила его остановится на несколько мгновений.
- Подожди... - неуверенно постояв ещё пару секунд, она всё же пересилила себя и кинулась на него с крепкими объятиями.

Последним её желанием было снова ощутить чужое тепло, как раньше, в последний раз уловить запах рыжих волос, ставший уже родным. Гость обнял её в ответ, чуть прижимая к себе. Им хотелось отдать всё, чтобы растянуть этот момент до бесконечности. Казалось, их души на мгновение стали одним целым, слились в одну, дополняя друг друга, убили пустоту, которая ходила по пятам. Но всему суждено закончится, даже мимолëтной радости.

Девушка отошла и, стараясь скрыть стеклянные от воды глаза, повернула голову в сторону. Она хотела сказать что-то напоследок, но слова встали комом в горле, вынудили её замолчать. Сердце юноши кольнуло: никогда ему не было так жалко и стыдно за то, что ему приходится делать. Он с огорчением смотрел на неё, однако теперь что-то делать было уже слишком поздно: это был конец.

- Я должен идти... Прости, прощай.

Он поднялся и нырнул за окно.

Привычная глазу улица за пределами комнаты сменилась на кромешную тьму. Юнец прыгнул в бездну, где не было звуков, не было света, не было жизни. Он камнем полетел вниз. Или, может, вверх. В бездне не существовало такого понятия, как пространство. Он застрял здесь навсегда...

Юноша разомкнул веки. Ему открылся вид на потолок. Всё это был длинный сон, с каким пришлось с огромной тяжестью попрощаться. Длинная история оборвалась так болезненно, так неловко.

Обладатель рыжих волос принял сидячее положение и склонил голову. Слëзы медленно набухали между ресницами, росли, переливались через край и стекали по его щекам. С уст срывались тихие хныканья, но тут же терялись в закрывших лицо ладонях. Он вновь расстался с чем-то важным для него: со сном, который стал самым памятным и тёплым.