Шизофрения

Мое детство началось с разрушения меня. С разрушения моего мира. А вы знаете какого иметь собственный мир? Нет. Вы ведь не больны. Как я. Это было удивительное время, удивительное место, полное, живое место, не такое, как этот жуткий мир. Не такое, понимаете? У меня был друг, мой одногодка. Нам вместе всегда было весело. Мы с ним дружили с малых лет. Вместе ходили и в садик, и в школу. К сожалению, у него не было родителей. Он жил с бабушкой. Она была совсем старенькой, не справлялась с ним, хотя как не справлялась, ей до него, больно то, не было дела. Она пропадала все время на работе. Пенсии не хватало. Поэтому мой друг, кстати, я совсем забыл вам сказать, звать его Ваня. Так вот, этот Ванька постоянно был у меня дома. Кроме меня, у него друзей не было. И вот, после школы, мы прибегали ко мне домой, а дома моя мама, она готовила обычно что-нибудь вкусное. Придем мы, наедимся, уроки сделаем и идем в футбол играть. Вот бы вам показать один из таких дней! Было бы еще лучше, если бы вы попали в тот день, когда мама готовила блинчики. Вы бы объелись! Ох и соскучился же я по блинчикам.

Классе в третьем Ванька пропал. Он тогда еще ко мне не пошел, сказал, что дела. Искали мы потом его всем районом. Долго искали. Три дня. Целых три дня, представляете. Хотя это не мы его нашли, а он сам нашелся. Пришел ко мне домой. Сам. Тут я так обрадовался, стал его обнимать, рассказывать, как мы все его искали, а его все не было и не было. А он улыбался. Эх, он такой хороший человек, каких на всей планете не сыщешь. Говорит, когда шел по делам, увидел девушку, слепую, на улице, решил помочь. Она даже не знала где ее дом. Говорит, потерялась. Искали ее дом целый день. Нашли уже ближе к ночи. Так она его уговорила у нее переночевать, мол, поздно уже. Переночевал он, значит, встал, сутра пораньше, пошел домой. По пути за ним какой-то тип увязался, кое-как убежал от него. Кто знает, чего ему от него надо было. Когда он пришел домой, бабушка его была на работе. Вот он и решил в школу не идти. Когда бабушка приехала домой, то так обрадовалась, что Ванька нашелся, что разрешила ему второй день в школу не ходить. Поэтому он мне только сегодня сказал, что нашелся.

С тех пор мы с ним вообще не расставались, вплоть до 17 лет.

Потом, как-то приходит ко мне мама и говорит: «Эх, сына, сына. Все так же, да?». Я стоял, как окаменевший и не понимал, что происходит. А она продолжала: «Когда же ты оправишься? Мы все по тебе скучаем. Ждем, надеемся, что ты придешь домой, как раньше, а я тебе блины нажарю. Эх...» Тут словно мне мозг обратно в голову положили, боль была такая, будто молотом мне по голове ударили. Спасибо тебе, Эйген Блейлер. Если б не ты, так ничего никто бы и не понял. Кто знает, был бы я тогда жив вообще? Сочли бы меня неизлечимо больным, да усыпили бы. А тут... Дали дожить до 17. Я осознал, что нахожусь не в своей комнате, как секунду назад, а в непонятной пустой комнате, с голыми, белыми стенами. Открыв глаза, я увидел, что сижу в кресле. Передо мной были удивленные и в то же время печальные глаза мамы. -Мам?

-Что?

-Где Ваня? Как у него дела?

-Опять ты про него. -Вздохнула мама. -У него сейчас дела, наверное, получше, чем у тебя.

-Что значит «наверное?» -Мама из последних сил улыбнулась и заплакала. -Мам, мам, ты чего? Мам, прошу, не плачь, мам. -Я просил ее успокоиться, целовал ее в голову, обнимал. -Мам, мам. Прошу, не плачь. Скажи мне, что с Ваней? Мам, умоляю, прошу, расскажи. -Я говорил как можно тише, не переставая успокаивать ее. Вдруг она всхлипнула и подняла голову.

-Один и тот же вопрос, каждый день. Когда же ты оправишься? Когда тебя отпустит эта ужасная болезнь? -По ее щеке медленно катилась слеза, а глаза все больше опухали, краснели и заливались новыми слезами. -Вани нет.

Страх разум разъедает.Подсознание медленно разрушается. Все нереально. Лес. Я стою в нем один. Вокруг темнота. Туман. Ежик в тумане. Смешно. В деревьях мелькнула белка. Уйди, кошмар. Я смогу. Я живой. Я здесь. Мама, тащи меня за ногу в реальность. Прошу. Спаси.

-Как нет?

-Так, давно уже.

-Как давно? -Моя голова болела все больше и больше. Боль становилась просто невыносимой. Мама утерла слезы платком и удивленно посмотрела на меня. -Как так? -Я схватился за голову руками. Из моих глаз катились слезы. Все в голове перемешивалось. Я видел образ Вани, видел врачей. Я понимал, что все это время я был мертв, но не физически, а духовно. Я был жив для себя, но не для других. Боль усилилась, голова кружилась, в глазах все плыло, мои ноги подкосились и я упал.

Пустота. Я словно в невесомости. Словно, в космосе. Вокруг меня звезды. Тишина. Я делаю кувырок и подлетаю в воздухе. Хорошо здесь. Вдруг, я вижу вдалеке свет, слабый, но он, приближаясь, делается все ярче и ярче. Это сон. Я понял, это сон. Но просыпаться я не спешил.

Стал разглядывать свет, где уже отчетливо был виден силуэт человека. Он приближался ко мне все быстрее и быстрее. Такое уже случалось со мной. В детстве. Как раз тогда, когда пропал Ваня.

Я всмотрелся и увидел маленького Ваньку, который радостно бежал мне на встречу. Ему, такому, было лет десять. Он остановился возле меня, весь запыхался.

-Привет! -радостно сказал он мне, чуть отдышавшись.

-Привет. -ответил я, и это мое «привет» раздалось где-то, совсем далеко, эхом.

-Опять, значит?

-Что опять? -Удивился я.

-Да ну тебя! -Немного разозлившись сказал Ваня, чуть-чуть на меня обидевшись.

-Эх.. Ваня.. Что со мной?

-Что с тобой? Отлично. Ты сейчас там же, где и я. Вернее, ты можешь еще вернуться.

-Что значит там же, где и ты, и что значит вернуться?

-А ты хочешь вернуться? -спросил Ваня, даже не думая отвечать на мои вопросы.

-Я? -переспросил я.

-Ну а кто же еще? Тут никого больше нет. -Я молчал. Молчал, уставившись на него удивленными глазами.Пытался переварить в голове его слова.

-Да. -Тихо произнес я. И оно тоже пронеслось эхом в этой безграничной пустоте.

-Вот как... -Грустно произнес Ваня. -А может, останешься здесь, со мной? Мне здесь очень скучно. Видишь ли, я застрял в том возрасте, в котором умер.

-Вань. Я не могу. У меня там мама и жизнь, понимаешь?

-Да. Позволь, я тогда, хотя бы извинюсь.

-За что?

-Это все я. -Я не понимающе посмотрел на него. -Это я. -Он, от стыда, опустил глаза вниз. - Это из-за меня ты пропустил столько жизни. Помнишь, ты здесь уже был? -Я молча кивнул. -Так вот -продолжил он- я пришел к тебе во сне, а это строго запрещено. Я пришел к тебе, и поселился у тебя в голове. Без твоего разрешения. Я жил в твоей голове вместе с тобой. А так как две души не могут жить в одном теле, ты видел только то, что хотел видеть я. Я оградил тебя от этого ужасного мира. Я пытался тебя защитить, но только все испортил. Теперь я тебя отпускаю. Скажи, ты меня простишь? Пожалуйста, скажи да. -Я молчал, не в силах сказать что либо. Собрав всю силу, я выдавил из себя тихое «да». Ваня заплакал. -Я теперь здесь застрял. Я все испортил. Ты сейчас уйдешь, и я тебя не держу. Ладно.. -не договорив, он развернулся и поплелся обратно в пустоту.

-Ваня, стой. -Крикнул я. Он остановился, повернулся и посмотрел на меня опухшими от горя глазами. -У меня есть идея! Давай, я пущу тебя в свои мысли? Так можно? Ты не будешь занимать всю мою голову, а только часть мыслей. Мы сможем с тобой беседовать, иногда, когда тебе будет скучно. -его глаза заблестели. Он улыбнулся мне, потом вдруг подбежал ко мне, взял мою руку. Моя рука медленно разъедалась, кожа облазила, все тело стало покрываться язвами. -Тебе пора возвращаться! Ты умираешь!

-Но как.. -Не успел я договорить, как Ваня перебил меня.

-Это просто. Так же, как проснуться. -Я ущипнул себя, за то место на руке, где еще была кожа.

Я постепенно приходил в сознание. Вокруг меня суетились врачи. Я открыл один глаз. Свет был настолько ярким, что я зажмурил глаза.

Прошло пять дней. От Вани ни слуху, ни духу. Мама навещала меня каждый день. На пятый день ее лицо засияло улыбкой, когда я попросил ее принести мне книгу. Врачи надеялись на выздоровление. Я постоянно сидел в своей комнате и читал книги. Спустя неделю, мама принесла мне книгу Стивена Кинга 11/22/63.

«Есть люди, намертво вбившие себе в голову, что сцена-для девушек и педиков, которые спят и видят себя девушками.»

« -Интересно. А тебя отсюда хоть когда-нибудь выпустят?»

-Кто здесь? -Я подскочил и стал оглядываться.

« -Это я, Ваня.»

-Неделя. -Что неделя? -Ты появился только через неделю.

« -Да. Просто, ты читал книги, и мне было интересно не меньше твоего. И вот сейчас, прямо сейчас, мне захотелось посетить театр. Вот и решил спросить тебя, выпустят ли тебя отсюда.»

-Наверное, да. Только не сейчас.

Еще целый месяц я молчал. Делал успехи. Врачи верили в мое исцеление. Хотя от наблюдения мне было не избавиться. Понимаете, исследования Шизофрении говорят о том, что сниженная активность фронтальных долей при выполнении задачи на рабочую память связана с повышенной дофаминергической активностью в стриатуме. Это имеет отношение к нейрокогнитивным нарушениям при шизофрении. Поэтому, точно сказать, что я избавился от шизофрении, нельзя. Хотя, из-за того, что причины и механизмы развития шизофрении до сих пор остаются неясными и запутанными, у меня есть шанс притвориться здоровым.

Еще через три месяца меня выпустили. Я жил нормальной жизнью, как все. Ну, почти нормальной. Ночами, когда все спали, я разговаривал с Ваней. Иногда, он просил меня прочитать ту или иную книгу, посмотреть какой-либо фильм. Случалось, что мои вкусы не совпадали с его вкусами, но мы шли на компромисс.

Вскоре я стал видеть Ваню. Сначала я видел его мельком, потом я стал видеть его смерть. Я видел его смерть разной. То он резал себе вены, то прыгал с многоэтажки. Каждый раз он говорил мне «Помоги».Его уже не было в моих мыслях. Он был наяву. Однажды, я сидел в университете на пятом этаже, на лекции. За окном появился Ваня. Он стоял на маленьком выступе. Он долго смотрел на меня. Потом его губы шевельнулись, и он сделал шаг вперед, в бесконечность. Я чуть не закричал на весь кабинет. По окончании лекции, я выбежал на улицу и увидел его. Он лежал на земле. Вокруг него была лужа крови. Но его никто не замечал. Все просто проходили мимо него, перешагивали через беспомощное тело и шли дальше. Я понимал, что не должен подавать виду. Война. Война ужасна. Вы задумывались о войне? Сколько же трупов. Людей. Они погибают. Кровь, взрывы, черепа, на больной, уставшей земле. Лучше войны весна. А весна ассоциируется у меня с котами. Газон-это война. Свежая трава-весна. И если лечь в траву, можно лечь в весну. И тут , вдруг, пойдет мелкий дождик, мурашки и тепло разольется по телу. И хорошо. А в душе Есенин ходит, бродит, стихами наполняя твое тело. «Живите так, как вас ведет звезда...» Помоги.

-Мам... Как умер Ваня?

-Что?

-Как он умер? -Мама глубоко вздохнула.

-Он помогал слепой девушке перейти дорогу. Все было хорошо, но потом непонятно откуда взялась фура. Он оттолкнул девушку, подставив себя под грузовик. Задумывались ли вы, вдруг ваш друг вымышлен? Вдруг, его нет. А задумывались ли вы о том, вдруг, вы сидите в голой комнате, вокруг вас течет жизнь, а на самом деле вы мертвы? Представьте, вы сидите на полу, возле стены, а ваше сознание дает вам совершенно другую картину, где вы с любимым человеком, лежите в лесу, в осенней листве. И на улице тепло. И вы иссыхаете. Умираете. Какого вам? Какого? Страшно? Так ведь еще и не поймешь этого до самого последнего момента. Ну, или как у меня. Придет к вам кто-нибудь. А ведь лучше вовсе не просыпаться. Умереть так. Заснуть вечным сном, этим чудесным сном, с потрясающими картинками. Физически гнить и разлагаться, и оставаться в душе романтиком. Это сложно.

Прошло два дня. Я пошел в ванную. Когда я зашел, я увидел Ваню.

-Помоги.

-Чем?

-Умри... Умри. Умри! -Он повторял эту фраз снова и снова. Все громче и громче. Потом я увидел в его руке лезвие. Ваня схватил меня за руку и порезал ее. Я отскочил. Рана была не очень глубокой, но все равно из моей руки сочилась кровь. -Умри.. -тихо повторил он и, взяв меня за волосы, ударил головой о зеркало. Меня снова отвезли в психиатрическую больницу. Я перестал разговаривать. Совсем. Я стал видеть Ваню все чаще и чаще. Он заполнял мой разум. В конце концов, он, не давая мне покоя, подарил вечный покой...

Вечный покой, вечный покой, ВЕЧНЫЙ ПОКОЙ...

АХХААХАХА...