Глава 1
Это был ужасный перелёт, который случается у каждого. Все несколько часов полёта, меня сопровождала температура и мучительная головная боль, распиливающая мой череп надвое, которая не закончилась даже тогда, когда самолёт приземлился раньше времени. Возможно, еще в Москве я подхватила какой-то вирус и теперь он решил меня добить. Пилот что-то говорил о попутном ветре и мягкой посадке, но я не слушала. Хотелось просто поскорее выйти наружу и найти аптеку. Хотя, какая еще аптека? Я заблужусь, даже если пройдусь до соседней улицы. Оставалось только поймать такси и дотерпеть до особняка брата.
Лос-Анджелес встретил меня особым майским воздухом и влажным от океана туманом. Я накинула кожаную куртку поверх белого топа и черных джин, надела солнцезащитные очки, поправила волосы и остановив первое попавшееся такси, села, не обращая внимания на водителя. Он спросил что-то про наличие багажа. Я ответила, что всё при мне и это было правдой. Вся моя прежняя жизнь теперь умещалась в одном чемодане и флешке, способной стоить мне жизни.
Я уехала из России. Из места, которое долгие годы было моим домом, а в один момент стало чужим. Работу, друзей — всё пришлось оставить, чтобы сохранить себе жизнь.
Сразу после колледжа я устроилась в одну из небезызвестных московских компаний — Nordline Group. Туда редко брали людей без опыта, но мне повезло: умение находить нужные связи и вовремя оказаться в правильном месте сыграло свою роль. Пара знакомств, несколько разговоров и вот я уже прохожу собеседование, будто так и было задумано.
Мне досталась должность внутреннего аудитора. Работа быстро втянула: цифры, отчёты, сверки, контроль. Всё это давалось мне легко. Уже через год я уверенно чувствовала себя на своём месте и начала строить планы. Я смотрела в сторону карьерного роста, прикидывала условия ипотеки для небольшой квартиры, думала о собаке, отпуске в Турции, о жизни, которая наконец-то выстраивалась в чёткую и понятную линию. Моё будущее казалось продуманным на годы вперёд.
Но одна случайность перечеркнула всё.
Та смена даже не должна была быть моей. А всё из-за моей добросердечности и эмпатии. Я согласилась подменить коллегу — Марину. Она внезапно влюбилась и уехала на выходные за город со своим новым мужчиной. Я не видела в этом ничего страшного. Она долго горевала по бывшему мужу и ничего не хотела слышать ни о мужчинах и тем более построении новых отношений. Поэтому мы были безумно рады, когда в один день она пришла на работу, вся светясь от счастья и не переставая улыбаться. Как потом оказалось, во время отпуска она закрутила роман с мужчиной, который, как удачно, тоже проживал в Москве. И вот их третье свидание, на котором он пригласил её в свой загородный дом.
Проверяя отчёты за прошлые месяцы, я наткнулась на странности. Сначала были мелкие несоответствия. Потом же цепочки транзакций, которые не сходились. А затем и вовсе чёрные дыры в документах. Миллионы долларов уходили через подставные компании в офшоры. Некоторые платежи были оформлены на имена людей, давно числившихся мёртвыми.
Я допустила главную ошибку — пошла с этим к руководству.
Очень быстро стало ясно: проблема была не в отдельных нарушениях. Проблемой была в самой компании. Nordline Group оказалась лишь оболочкой — отлаженным механизмом по отмыванию денег и устранению тех, кто знал слишком много. В тот день рухнули не только мои планы. Рухнула моя прежняя жизнь.
Через несколько дней погиб мой коллега, который, как я думаю, тоже мог быть в этом замешан. Всё это, конечно, списали на несчастный случай, но нужно быть совсем идиотом, чтобы в это поверить. Тогда я поняла, что и за мной, скорее всего, уже следят. Было рискованно даже говорить по телефону, опасаясь за наличие прослушки. Поэтому я решила исчезнуть. Сняла наличные, сменила сим-карту, пересекла границу по чужим документам и вылетела в США. Так из Катерины Кавериной я превратилась в Кэтрин Хейл.
Это имя нельзя было назвать полностью фальшивым. Фамилия Хейл принадлежала моему отцу Майку, родом из Вашингтона. Когда мне было пять лет, они с мамой развелись и он вернулся в свою родную страну. Мы практически не поддерживали связь: открытки, подарки и деньги к праздникам он присылал исправно, но они не могли заглушить ту детскую обиду, что осталась после его ухода.
Еще у него был сын от первого брака. Уильям Хейл, мой сводный брат. Старше меня на четыре года. В этом месяце Уильяму должно исполниться двадцать шесть. Отец часто в детстве привозил его в Москву. За эти годы мы с братом успели сблизиться и поддерживали связь до сих пор, еженедельно общаясь по скайпу. Он был единственным человеком в Америке, которому я могла довериться. У меня, конечно, были здесь свои друзья, но я точно не могла побежать к ним с криками «Спасите от злосчастной флешки, из-за которой на меня охотятся одни из самых влиятельных людей моего города!» Даже брату я, пока, не смогу рассказать всего. Не хочу чтобы и он оказался из-за меня в опасности. Но здесь у меня было больше шансов спрятаться и время, чтобы понять, что делать дальше. А флешка с документами лежала в моём чемодане, как маленькое оружие, способное разрушить «Nordline Group». Вопрос был только в том, как именно это сделать.
Я стояла напротив самого красивого двухэтажного дома, который я когда-либо видела. Особняк стоял на тихой, закрытой улице в верхней части Pacific Palisades. По моим расчетам, до океана отсюда было всего несколько минут на машине, что являлось огромным плюсом для меня. Всегда мечтала купить дом у побережья, чтобы каждый день по вечерам выходить на пляж. Хоть этот особняк и не мой, но мечта, я считаю, осуществилась. Первый этаж дома был полностью застеклён. Никогда не понимала такую задумку. Никакой приватности и безопасности, даже забора нет. Улицы вокруг были широкими и ухоженными, с одинаковыми аккуратными газонами, как будто кто-то ежедневно проверял их состояние. Я не увидела ни одного соседа, но видно было, что большинство из них жили постоянно, а не наездами. Это я поняла по тщательно подстриженным живым изгородям, по чистым дорожкам и отсутствию беспорядка.
На территории вокруг дома росли пальмы, высаженные прямо на газоне, камни, которые выглядели, весьма, естественно. Напротив гаража стояли две припаркованные машины. Ford Shelby Mustang GT500 красного цвета и черный пикап, марку, которого я не знала. Что ж, похоже у Уильяма гости.
Я подошла к входной двери, которая была открытой. Решив для себя, что это своеобразное приглашение пройти внутрь, я зашла. Ну а что? Дверь надо было за собой запирать.
Передо мной предстала огромная, залитая светом гостиная, с окнами до потолка, мраморным полом и террасой, выходящей к бассейну. В доме было тепло и слишком тихо, настолько, что наверху было слышно тиканье часов, а потом... я услышала голоса.
Я отставила чемодан в сторону, чувствуя, как ладони вспотели от нервного напряжения. Кроссовки слетели с ног одним движением, я боялась, что резиновая подошва выдаст меня первым же скрипом. Я бесшумно начала подниматься по лестнице, переступая ступеньку за ступенькой. На втором этаже голоса раздавались уже отчетливее. Резкие, обрывистые, наполненные злостью. Здесь явно что-то происходило и что-то нехорошее. Еще несколько секунд назад я шла сюда сдерживая улыбку, предвкушая, как сделаю сюрприз, своим внезапным появлением. Но стоило уловить напряжение в разговоре, весь мой энтузиазм растворился, словно его смыли ледяной водой.
Добравшись до последней ступеньки, я мельком огляделась и осторожно подошла к краю стены, прижимаясь к холодной поверхности. Сердце гулко стучало в ушах, перебивая доносившиеся слова, но через несколько секунд, я всё же уловила знакомый тембр.
— Ты совсем придурок?! — Рявкнул Уильям так, как человек, доведённый до предела. — Последний шанс тебе даю Мэтт. Либо ты отпускаешь свой пистолет и мы нормально разговариваем, либо...
Моё дыхание сбилось. Пистолет? Чёрт... Что вообще происходит?
— Никакого нахрен «либо»! — Перебивая брата, взорвался другой голос, полный ярости. — Этот грёбанный ублюдок переспал с моей сестрой, а потом бросил её! И не просто бросил, а наговорил ей такого дерьма, после которого, она решила наглотаться таблеток!
Я едва не выругалась вслух. Звучало жутко, но что-то здесь определенно не сходилось. Какого чёрта он угрожает моему брату, если речь явно идёт о совершенно другом мудаке?
Ответ раздался практически сразу.
— Твоя сестра сама прыгнула на меня. — Третий мужчина говорил спокойно и высокомерно, даже с лёгкой насмешкой, словно происходящее забавляло его. — А я не давал никаких обещаний на счастливые отношения. О них даже речи не шло. Так что твоя сестра, просто грязная маленькая дура.
Вот же ублюдок. Он говорит так, словно трагедия девушки, просто неудобный побочный эффект. Этот парень явно считает, что окружающие его люди кажутся ниже по его уровню жизни, уму и значимости.
Мне потребовалось усилие, чтобы не выйти из укрытия и не врезать ему чем-нибудь тяжёлым. Но я понимала: если там и правда оружие... одно неверное движение и всё может закончиться слишком плохо.
И всё же оставаться в стороне казалось невыносимым — внутри меня поднималось ощущение, что вот-вот начнётся что-то гораздо хуже крика.
Не собираясь ждать, когда этот Мэтт попробует использовать пистолет по назначению, я заметила мотоциклетный шлем, лежащий на столе возле стены, рядом с которой я пряталась. Решение пришло мгновенно. Я схватилась за него, почувствовав под пальцами холодный пластик, и медленно поднялась на носки, чтобы оставаться как можно тише, вышла из укрытия. Парень с оружием стоял ко мне затылком. Его широкая спина закрывала меня от обзора Уильяма и мудака, теперь я так буду его называть, и это оказалось даже к лучшему — если они меня не увидят, то не смогут выдать взглядом или движением. Не смотря на сильное сердцебиение, мои мысли оставались, на удивление, ясными. Я тихо подкралась к Мэтту сзади и, чтобы привлечь его внимание, слегка постучала пальцем по его плечу. Парень резко обернулся. Его яростный взгляд сменился на недоумение, но лишь на секунду, чтобы потом оно сменилось на знакомую злость.
— А ты кто еще такая? — Раздраженно спросил парень. Но не дав ему возможности разобраться дальше, я забросила руку назад и ударила его шлемом по голове. Удар получился точным и сильным. Мэтт пошатнулся, делая два неустойчивых шага назад. А дальше уже всё произошло на автомате. Я сместила вес, сделала шаг в сторону и начала разворот, точно так же, как делала это на тренировках. Мышцы ног работали чётко. Я подняла пятку, развернулась полностью и вывела ногу по дуге. Движение оказалось быстрым. Я ясно почувствовала это, когда воздух чуть изменился от резкого взмаха. Моя пятка ударила парня в висок. Удар оказался сильнее, чем я ожидала, от чего его тело дёрнулось, он шагнул назад, будто пытался удержаться, но ноги не выдержали. Громила потерял равновесие и упал на бок. Несколько секунд он не шевелился, и я поняла, что он отключился.
Я подняла взгляд и встретилась глазами с Уильямом. По его лицу невозможно было понять, какую эмоцию он чувствует первым, там смешалось всё сразу: шок, злость, облегчение и ещё что-то, что он сам, наверное, не успел осознать. Я прекрасно знала: как только он придёт в себя, начнётся разбор полётов. Поэтому решила не ждать и первой перехватила инициативу.
— Какого хрена здесь происходит?! — спросила я, оглядев помещение.
Мы стояли в просторном холле. Светлые стены, коричневый кожаный диван, два кресла в тон, на одно из которых я бросила шлем, и небольшой стол с декоративными вазами. Руки всё ещё слегка дрожала после произошедшего.
— Ты что здесь делаешь? — Бросил Уильям резким нервным голосом.
— Если ты не помнишь, — Я скрестила руки. — То сегодня я должна была прилететь.
— Я не про то. — Он вытащил телефон и взглянул на экран. — Почему ты так рано? Твой рейс должен был приземлиться через два часа.
— Это часть сюрприза, — ответила я, кивнув на мужчину, лежащего на полу без сознания. — Но, видимо, сюрприз подготовили вы.
— Ты не должна была это видеть, — пробормотал Уильям, явно недовольный всей ситуацией. — Почему не предупредила?
— Потому что тогда это был бы не сюрприз.
— А я считаю, что она как раз вовремя. — Раздался глубокий, низкий голос мудака. Я перевела взгляд на него и встретилась с тёмными глазами мужчины. Так вот значит, как выглядит причина всего этого хаоса. Если бы я встретила его не в светлом холле, а где-нибудь на улице, в кромешных сумерках, то решила бы, что он дикое животное. А может даже монстр...
От него веяло абсолютной невозмутимостью. Он слишком холоден...
По его выражению лица можно сказать, что он даже заскучал.
Обычно глаза показывают хоть какие-то чувства и эмоции человека, но не его. Его взгляд такой же непроглядный, как сама ночь. Лицо парня с резкими угловатыми чертами и полными поджатыми губами, с помощью которых можно было легко заманивать жертв в ловушку. Он обладает весьма внушительной комплектацией, которую не могут скрыть даже черная футболка с короткими рукавами и такого же цвета брюки. Я быстро пришла в себя и смерила его взглядом, полным раздражения.
— А ты вообще заткнись, — Бросила я, — Если бы ты умел держать себя в узде, то этот громила не ворвался бы сюда и не стал угрожать пистолетом моему брату!
Я подошла к месту, где валялось оружие и пнула его подальше. Только после этого снова взглянула на мужчину перед собой. Он был почти двухметровым гигантом, смесь мышц и тёмной энергии. Чёрные волосы падали на лоб, глаза были того же цвета — настолько тёмные, что в них действительно можно было провалиться.
— Я что, опять опоздал? — Раздался возмущенный голос позади меня.
Я обернулась назад и увидела мужчину, который стоял на том же месте, где я пряталась несколько минут назад. Только он не скрывался за углом.
— Вы что тут все на стероидах? — Вопрос вырвался из меня, прежде чем я успела подумать.
Парень выглядел так, словно вырвался из чьей-то дерзкой фантазии. Только куда реальнее и опаснее. Высокий, крепкий, с загорелой кожей, на которой, как мне кажется, не было свободного участка кожи, которую бы не покрывали татуировки, одна смелее другой. От этих рисунков невозможно было отвести взгляд: линии, контуры, тени — они создавали ощущение, что я рассматриваю целую историю, написанную на его теле. Его волосы были тёмными, немного растрепанными и заправленными под черную бандану. А лицо... Слишком правильные черты, чтобы смотреть спокойно. Светлые глаза, чёткая челюсть, чуть вздернутый нос и полные губы. На нём была обычная белая майка, плотно сидящая на теле и серые спортивные брюки.
— Где тебя черт носит?! — Голос Уильяма сорвался на глухой рык. Он шагнул вперед, ухватил лежащее тело парня за плечи и оттащил его в сторону. — Еще минута, и этот идиот бы нас пристрелил.
— Я выехал сразу, как только получил от тебя сообщение и ты посмотри что вообще мне написал. — Парень в бандане, как будто не замечая напряжения в комнате, неторопливо вытащил телефон из кармана. Пальцы быстро пробили что-то на экране. — Ты вообще видел, что отправил? — Он повернул телефон в нашу сторону. На экране светилось бессмысленное: «Срлсго ппмнзжпц». — И как я должен был это расшифровать?
— «Срочно приезжай». Что тут непонятного, Локи? — Брат раздраженно поджал губы. — Я печатал, не доставая телефона из кармана. А почему? Ах да. Потому что на меня был направлен пистолет!
— Это я должен возмущаться! — Локи вскинул руки, будто защищаясь от невидимого удара. — В который раз вы устраиваете разборки без меня!
— Это не мы. Это всё Кэт. — Уильям махнул в мою сторону, устало опустился на диван и провёл рукой по волосам. — Она пришла вовремя и это спасло нас от лужи крови в моем доме. Но это не спасет тебя Кайлеб. — Он холодно посмотрел на второго друга, стоящего на том же месте, позади дивана— Как только закончу с Мэттом, я займусь тобой. Поэтому советую тебе убираться как можно дальше.
Так. Значит этого типа зовут Кайлеб. Плевать. Для меня он останется мудаком, который А: бросил девушку; Б: чуть не угробил нас всех.
— А кто эта милашка? Кэтти? — Локи резко сменил тон. В его голос просочилось ленивое мурлыканье, и он перевёл взгляд на меня, будто только сейчас по-настоящему заметил.
Он что флиртует со мной?
— Даже не смей, засранец, — Отрезал Уильям. В его голосе появилась угроза, от которой воздух в комнате стал тяжелее. — Кэт моя сестра. И если хотя бы один из вас подойдёт слишком близко... — Он ткнул пальцем в сторону распростёртого Мэтта, — ...Я возьму его пистолет и сам вас перестреляю.
— Воу, полегче. — Парень в бандане поднял руки в сдающемся жесте, но выражение лица осталось прежним — наглым, довольным и совершенно не испуганным. — Мне просто любопытно. — Он обошел меня кругом и встал рядом с Кайлебом, как будто занимал удобную позицию наблюдателя. — Так ты та самая сводная сестра из России?
— Допустим. — Я вновь скрестила руки на груди, словно так могла отгородиться от двух пар любопытных глаз, которые разглядывали меня без какого либо стеснения. Если один и смотрел на меня с интересом, то другой смотрел так, словно уже меня презирал. От этого захотелось врезать ему еще больше. — И что же вы еще обо мне знаете?
— На самом деле — немного. —Локи картинно вздохнул, словно это его и правда огорчало. — Уил так тебя от нас ограждал, что особо ничего не рассказывал. Только то, что у вас общий отец, ты живешь в России, тебе двадцать два... — Он чуть наклонился, словно раскрывал большой секрет. — И что нам нельзя не то что к тебе подходить, а даже дышать в твою сторону. Он даже фото не хотел показывать. И, как выяснилось, не зря. Потому что твоя сестра, Уил, очень даже горяч...
Он не успел договорить.
Локи сорвался с места так резко, будто под ним внезапно вспыхнул огонь, и метнулся к лестнице.
Я только моргнула, не понимая, что происходит.
И через секунду всё стало ясно: в его затылок летела ваза — та самая, что стояла на столе, ровно до того момента, как Уильям решил ею метнуть вслед за слишком разговорчивым другом.
— То есть получается, —Локи нахмурился, уткнувшись пальцем в коробку с пиццей, будто там мог найти ответ. — Ваш отец развелся с его мамой, потом женился на твоей маме... и с ней тоже развёлся? — Он перевел взгляд с Уильяма на меня, пытаясь сложить схему нашей семьи, словно детали головоломки.
Мы сидели за большим обеденным столом, еда пахла теплом, а в комнате всё ещё висело напряжение прошедшего часа. Напавшего парня Уильям успел куда-то вывезти, пока тот был без сознания. С момента, как его увезли, я переживала, что всё-таки ударила слишком сильно. Я не хотела начинать своё пребывание в этой стране с тюремной камеры.
Когда Уильям вернулся, он бросил на стол коробки с пиццей и бургерами, какие-то соусы и всё это в хаосе перемешивалось с обрывками разговоров, которые мы не успели закончить. Но запах еды немного разрядил атмосферу. На вопрос, что случилось с Мэттом, тот лишь отмахнулся, что-то невнятно пробормотав себе под нос. Он всегда так делал — уходил от ответа таким глупым способом. Было ясно, что я от него ничего не добьюсь, даже под пытками. Но чтобы успокоить меня и мою появляющуюся нервозность, Уилли заверил меня, что с парнем все в порядке. Он жив и здоров, правда травматологию придется все таки посетить.
— Всё верно. — Мы с Уильямом одновременно кивнули. Мне даже пришлось подавить короткую нервную улыбку.
Локи откинулся на спинку стула и вскинул брови, его наша семейная драма явно забавляла.
— Тогда где сейчас твоя мама? — Его вопрос прозвучал неожиданно, заставая меня врасплох.
Я почувствовала, как пальцы автоматически сжались вокруг стакана с водой. Внутри поднялось лёгкое, едва ощутимое напряжение, но я всё же подняла взгляд, готовясь говорить.
— В Монако. Начала новую жизнь. — Пожала я плечами, стараясь выглядеть как можно более непринужденно, параллельно закидывая в рот картошку фри.
Иногда я думала о том, как мама в свои сорок с лишним собрала вещи и уехала в Монако «искать себя». Не потому, что ей вдруг стало мало привычной жизни — скорее, она наконец позволила себе перестать быть кем-то для других и попробовать побыть кем-то для себя. Я не осуждала её. Наоборот, чем больше взрослею, тем яснее понимаю, что никто не обязан всю жизнь оставаться в одной роли только потому, что это удобно окружающим.
Мне было немного странно, может, даже чуть грустно — всё-таки её рядом не было. Но также не было обиды. Скорее лёгкая тоска, перемешанная с уважением. Я радовалась, что она решилась на то, на что у многих так и не хватает смелости. И иногда ловила себя на том, что мне даже завидно: её способности взять паузу, развернуться и уйти туда, куда давно хотелось.
— А ты? — Локи чуть наклонился вперед.
Я медленно поставила стакан на стол и передвинула коробку с пиццей, словно это могло дать мне чуть больше пространства, чтобы собраться с мыслями.
— А я давно уже большая девочка и веду самостоятельную жизнь. — Произнося это, я чувствовала как внутри поднимается тихая, спокойная уверенность.
Но парень не отставал.
— Ты не скучаешь по ней?
Скучаю ли я?... Да. Но говорить об этом вслух всегда было сложнее, чем признавать самой себе. Как бы там ни было, мы не имеем права держать друг друга на коротком поводке только потому, что связаны кровью. Она ищет себя. Я строю свою жизнь. И мы просто учимся отпускать друг друга, не теряя связи.
— Что за вопросы? — Возмутилась я. — Конечно скучаю! Но вам не кажется, что это слишком личные вопросы, для первого знакомства?
— Серьезно парень, — Решил поддержать меня Уильям. — Ты еще блокнот с ручкой достань и очки напяль. Как на сеансе психотерапии. Отстань от неё.
— А что ТЫ делаешь здесь? — Голос раздался неожиданно резко. Я вздрогнула, потому что на секунду и правда забыла о его существовании. Глупо, учитывая, что Кайлеб сидел прямо напротив меня, между Уильямом и Локи. Словно специально выбрал место, откуда можно создать максимальное давление. Мои глаза расширяются, когда встречают его взгляд. Обычно я не поддаюсь панике. Мало что может выбить меня из равновесия. Я часто остаюсь слишком холодной и собранной. Так какого черта, один вопрос застал меня врасплох?
Я не хотела делать поспешных выводов, но за время, проверенное в одном доме, психологический портрет об этом человеке, собрался сам собой. И как бы банально это не звучало, он словно сам был полон тьмы. Взгляд же... будто прижимал к стене, лишая воздуха. Внутри что-то ёкнуло — не страх даже, а понимание, что этот человек сам по себе опасность. И я отчётливо чувствовала: он не тронет меня физически — не здесь, не при Уильяме.
С Локи разговор шёл легко и почти играючи. В его вопросах чувствовалось обычное поверхностное любопытство, без намерения лезть глубже, чем позволено. Он смотрел так, словно просто собирал интересные факты. И если от него можно было отмахнуться улыбкой или простой шуткой.
То с Кайлебом всё было иначе. С ним так не получалось.
Его энергия... густая, властная, ощутимая почти кожей — она была тем, от чего хотелось инстинктивно сделать шаг назад. Но и взгляд отвести было невозможно. Возможно, дело было в том, что он всё это время сидел в тишине и вдруг задал лишь один-единственный вопрос — тот, на который мне теперь придётся солгать.
— Я просто устала. — Наконец произнесла я.
— От чего? — Тут же последовал следующий вопрос.
— От всего. Работа давила, ритм был настолько безумным, что я перестала различать день и ночь.
— И вместо пары выходных или отпуска, ты решила сменить страну? — Кайлеб не сводил с меня взгляда. Я видела: он не верит ни единому слову.
— А ты что против? — Не выдержала я, чувствуя, как раздражение пробивается сквозь сдержанность. Да что с ним не так? Какое ему вообще дело до того, что я здесь делаю? Я прилетела к брату, а не к нему. Если Уильяма вполне устраивала версия про усталость, смену обстановки и желание увидеть Лос-Анджелес, то Кайлебу этого было мало. Он копал глубже — и я отчётливо понимала: стоит мне сейчас замяться или дать расплывчатый ответ, и его подозрения только укрепятся.
Он проигнорировал мой тон так же легко, как и сам вопрос.
— Где ты работала?
Вот теперь стало опасно.
Я задержала дыхание.
— Она работала внутренним аудитором в какой-то компании. Начальник у них там, та еще сволочь. Неоплачиваемые отпуска, дополнительные часы работы и бесконечные проверки. Им даже телефон запрещено было держать. — Ответил возмущенно Уильям, вместо меня. — Я бы тоже от такого ушёл.
Это была правда. Я молчала, позволяя словам Уильяма повиснуть в воздухе, и в то же время снова и снова возвращалась мыслями туда, откуда сбежала.
Я действительно работала на износ. Не из-за начальника, не из-за страха потерять место — из-за себя. Мне хотелось выбраться выше, доказать, что я не случайный человек в этой системе, что моё имя стоит тех цифр и отчётов, которые я проверяла ночами. Я брала дополнительные смены, задерживалась после работы, соглашалась на задачи, от которых другие отказывались. Мне казалось, что если я буду достаточно внимательной, достаточно полезной, достаточно незаменимой — меня заметят.
Начальник умело пользовался этим. Он редко повышал голос и почти никогда не давил напрямую. Вместо этого он говорил о перспективах, о возможном росте, о том, что «такие люди, как мы, далеко пойдут». И я верила. Верила каждому слову, каждому обронённому намёку, каждой полуобещанной возможности. Я старалась ещё больше, копала глубже, бралась за самые сложные проверки, убеждая себя, что усталость — временная, а результат того стоит.
Я хотела стабильности. Хотела уверенности в завтрашнем дне. Хотела однажды проснуться в своей квартире, купленной на собственные деньги, с мыслью, что я всё сделала правильно.
Ирония была в том, что именно это стремление подняться выше и привело меня туда, куда нельзя было смотреть. Чем глубже я лезла, тем больше начинала видеть. И чем больше видела, тем яснее понимала, что здесь либо подчиняются, либо просто исчезают. Эта часть моей истории — про тяжёлую работу, амбиции и начальника-тирана — была самой безопасной из всех возможных. Всё остальное мне придётся пока оставить при себе.