мой цвет

- а ты знаешь, что раньше небо было цветным?

Кевин на эту новость лишь вздохнул, слышал не первый раз, но реагировал привычно:

- а есть разница? - убрав травинку изо рта, спрашивает в ответ, устало облокотившись на руки позади себя.

устал не от разговора, а от едва лишь уловимых осколков мечтаний, иногда оживающих глубоко внутри. шепчут о лучшем в прошлом.

выходит малоэмоционально даже не потому, что он, как многие, считает краски наверху выдумкой романтиков-писателей, а от внутреннего сгорания, что уже давно в пепел уничтожило ресурсы на интерес, фантазии или мечты.

- разница в том, как ты смотришь и что видишь, - Мира несильно бьёт по руке, ущипнув, чтоб услышал, не обижается, давно привыкла.

если небо и правда было когда-то цветным, то все краски она собрала внутри себя, пронеся через время, когда её хмурому парню осталась пыль.

она - личная книга сказок. верит и мыслит, залезая внутрь. ей хочется узнать детально, найти любое потерянное.

для кого-то она летает по этому самому небу, что так отчаянно защищает и верит его утерянную чистоту.

для Кевина она воздух и жизнь. даже если их внутрнее содержание не похоже. она заполняет, простая так правильно, что уже не вытащить никогда.

она и есть небо. его небо.

он перехватывает её руку в свою, молча закинув голову назад, устремляя глаза к серому.

не понимает, что должен увидеть там: блеклое или цветное, живое или мёртвое, для него лишь пустошь.

Мира кладёт голову на плечо, второй рукой проводит над их головами, будто рисует, даёт увидеть её глазами.

пока в реальности наверху безжизненно пустое, вечно затянутое дымом, обволакивает цепями холода. оно бессмысленно невзрачное.

- если закроешь глаза, то вспомнишь те картины из прошлого, где художники любили рисовать его разноцветным.

Кевин глаза не закрывает, для него те картины не более чем иллюзия.

до сих пор неясно, была ли это выдумка, чтоб хоть так раскрасить мир вокруг себя, запустив краски в узкую дверь, выплескивая на холст.

или же, как верят мечтатели, раньше и правда небо было не отравлено смрадом.

- а ещё были облака разных форм, - заканчивает его мечтатель рядом, прижавшись ближе.

у мечтателя голос нанизывает глупые тайны волшебным шёпотом, по одной бережно отбирает, соединяет золотом сказки.

а потом дарит тому, кто в магию не верит.

- ты бы не болтала так много о том, чего не знаешь, Мира, а то скоро реальность перестанешь различать, - он поворачивает голову к своему мечтателю, нравоучительно пытаясь быть серьезным.

но в глаза смотрят лишь также ярко, как и всегда, удивительно голубым, чистым, добрым.

таким же цветом покоя, что вечно пытается доказать был, однажды, в небе.

- ты просто застрял в серости, - Мира закатывает глаза, откинув мягко ладонь, что нежно поправляла ей прядь за ухо.

- знаю, - смиренно подняв руки перед собой, улыбнувшись, ведь напротив не человек, не придуманная кем-то теория улучшения, а родное, - но мне хватает цвета от тебя.

его главная истина.

ему и правда нет дела, что наверху или внизу, даже нет интереса узнать, что находится там, куда не дотянуться.

он внутри крохотный совсем, простой, как ваза без цветов. но в жизни знает и крепко держит всегда, что действительно становится важным.

не метафорически, не выписанное из книги, а ту, кто даже из него может вылепить жизнь. настоящую.

может быть, раньше было небо яркое, не блеклая тень, повиснувшпя над головами. болтаясь грязной тряпкой ужасной тоски.

может быть, оно могло раскрасить будни людей прошлого.

но будь хоть тогда или теперь одному человеку достаточно за руку держать того, кто оказался ярче цвета.

Кевин, смотря выше, опускал голову вниз, как можно быстрее, не выдерживая мощи падающего мрака.

верить, что в прошлом было иначе, а небо мешало краски, пускало в полёт облака, что бы это ни было у людей в прошлом, - казалось нелепым мифом.

- ты готова поверить в любую глупость из этих книг, будь то драконы или разноцветное небо, - Кевин ложится спиной на траву, критично посмотрев наверх.

не может это серое давящее огромное пятно быть другим.

- я не верю, а уверена, это большая разница, - Мира ложится рядом, её иногда трудно видеть человеком, будто она сияние из космоса, пыль откуда-то настолько далёкого и неизвестного, что случайно оказалась рядом.

она изнутри под кожей забирается каждым рассказом, своим голосом.

Кевин её прижимает ближе к себе, прикрыв глаза.

ему не до неба, какого цвета оно не окажется.

если там и были краски раньше, то все они теперь в ней.

в человеке, мечтателе, любви.

перерыв скоро закончится, нужно будет возвращаться к рабочему конвейеру. лепить дальше серую жизнь. давно нет выбора или свободы, кроме череды одинаковых дней и серого неба, что закрыло людей.

- я верю лишь в тебя, - он шепчет, уткнувшись лицом ей в пряди, вдыхает тихо, говоря сердцем, это язык давно изученный, ему наука точно не поможет, - если будешь уверена ты, значит буду и я, так что, когда бы ты не захотела увидеть цветное небо, я буду держать тебя за руку так долго, как возможно, и это будет сигнал, пока есть тепло, значит есть и цвета.

она держит за руку, когда перекрыв собою небо целует нежно, отдав больше любви, вложив чувства: от надежды до лёгкой грусти.

- тогда чаще держи за руку и увидишь цветное небо.

договор, и вместо печати лёгкий поцелуй, один из череды облачных узоров, вложенных цветом любви.