1

   В одном из небольших районов Москвы отец 16-ти летней Катерины, Сергей Петров, загружал чемоданы и коробки в свой автомобиль из пустой квартиры. По некоторым причинам они вынуждены переехать в Подмосковье, где Катя провела своё детство до 8-ми лет. Невысокая девушка взяла одной рукой коробку, а другой достала из кармана телефон, чтобы ответить на сообщение подруги. 

  <—напишешь, когда будете выезжать

—> уже сажусь в машину

     Катя написала ответ почти на автомате. Она не знала, ответит ли Света вообще - в последнее время их переписка становилась всё короче. В этот момент с улицы раздался гудок отцовской машины. Катя поспешно убрала телефон обратно в карман, закрыла дверь от квартиры на ключ и спустилась вниз. Положила коробку на заднее сиденье и уселась рядом. 

 — Ничего не забыла? — спросил Сергей, глянув на нее своими тёмными как ночь глазами через лобовое зеркальце. Такие же глаза были и у неё. Единственное, что она унаследовала от него. 

 — Нет, па.

     В воздухе повисла пауза. 

 — Хорошо, — ответил он и, не добавляя больше ни слова, завёл машину. Катя на секунду задумалась, а потом тихо спросила: 

— Пап... а ты не помнишь почему мы переехали оттуда? 

 Он чуть сильнее сжал руль. 

 — Не особо, — коротко ответил он, не отводя взгляда от дороги. 

 — А ты туда ездил? 

     Сергей ответил не сразу. Машина плавно ехала по дороге, за окном мелькали редкие огни. 

 — Не было причин возвращаться, — сказал он наконец, и в его голосе мелькнуло что-то, чего Катя не смогла уловить. 

 — Будто сейчас есть веская причина, — пробубнила Катя. Она была не уверена, услышал ли ее отец, потому что ответа не последовало. 

     Катя отвернулась к окну, не решаясь больше что-то говорить. В машине повисла тишина - тяжёлая и давящая. Только редкий шум дороги и тихий гул двигателя заполняли пространство между ними. Она украдкой взглянула на отца. Его лицо было напряжённым, губы сжаты в тонкую линию. Он смотрел только вперёд, будто дороги перед ним было недостаточно - он старался не смотреть никуда больше. Катя быстро отвела взгляд. Раньше он таким не был. 

     Москва постепенно оставалась позади, уступая место тихим, почти безлюдным улицам. Катя смотрела в окно, упершись лбом в холодное стекло. Странное ощущение не отпускало - будто она не просто переезжает, а возвращается назад. Туда, где она когда-то уже была, но откуда её забрали. И она не была уверена, что хочет обратно. 

     Дорога заняла примерно час. Всю дорогу Катя была в полудреме и проснулась полностью только когда услышала, как отец вышел из машины и захлопнул дверь. Она посмотрела на время — 20:42. Должно быть, они уже приехали. Катя вышла из машины, захватив с собой рядом лежащую коробку. Прохладный вечерний воздух сразу ударил в лицо, заставив её окончательно проснуться. Сергей уже вовсю выгружал все с багажника.

 — Катенька, можешь идти в дом, я сам всё понесу, — сказал он, а потом добавил, — Ключи в бардачке. 

      Катя взяла ключи и собиралась взять свой чемодан с вещами, но отец не дал ей этого сделать: 

 — Иди домой. Я надеюсь, ты помнишь этаж и квартиру. — Петров нахмурился, и небольшие межбровные морщинки стали отчётливее, — Никогда не думал, что вернусь в эту дыру. 

     — Не такая уж это и дыра, па. И почти ничего не изменилось — всё как я помню. 

     Катя оглянулась и увидела небольшой супермаркет «Груша», и выглядел он точно также, как и в воспоминаниях. В нескольких метрах от него была детская площадка. Тёплое чувство ностальгии прошло по её телу — в детстве она частенько играла там с соседскими детьми. А когда начинало темнеть, мама звала её с окна: «Катенька, домой пора, ужин почти готов!». Катя на секунду прикрыла глаза, будто пытаясь удержать это ощущение. Будто если постоять ещё немного — можно снова вернуться туда, в то время.

 — Я сказал, поднимайся в дом. — Строгий голос отца прервал её путешествие в прошлое.

     Катя пошла в сторону подъезда, при этом чуть не споткнувшись о первую ступеньку. Двор и так был плохо освещён — после детской площадки свет ограничился только фонарным столбом возле магазина напротив — и в добавок мысли Кати витали где-то далеко в прошлом. Но услышав недовольное ворчание Сергея, она поспешила внутрь и нажала кнопку лифта. 

     Лифт приехал почти сразу, и Катя, полностью погружённая в себя, вошла внутрь. Но на полпути она врезалась во что-то твёрдое, при этом выронив коробку. 

 — Аккуратнее. — До неё донесся равнодушный голос парня, и пока Катя успела опомниться, парень уже подходил к выходу с подъезда. Она успела увидеть его лишь мельком — высокий, с лохматыми волосами, точно как сухая солома. Нечасто можно встретить именно такой оттенок блонда. Она нахмурилась, чувствуя, как внутри поднимается лёгкое раздражение. Даже не извинился. 

  «Вот тебе и соседи», — подумала Катя, и, подняв коробку, зашла в лифт. 

     Двери лифта с тихим скрипом закрылись. Катя поставила коробку у стены и нажала кнопку нужного этажа. Лифт дёрнулся и медленно поехал вверх. Она стояла, глядя на своё отражение в пыльном зеркале. Волосы растрёпаны, лицо уставшее, а тушь размазалась под глазами. 

 — Отлично выгляжу, — пробормотала она себе под нос, и выдохнув, отвернулась. 

     Лифт с тихим щелчком остановился. Двери медленно разъехались в стороны. Катя сделала шаг вперёд и уже собиралась идти к своей квартире, как вдруг услышала за спиной звук открывающейся двери.Она обернулась, и прямо напротив, из соседней квартиры, выглянула пожилая женщина. Невысокая, аккуратно одетая, в мягком вязаном кардигане. Седые волосы были собраны в низкий пучок, а в руках она держала кружку, от которой поднимался слабый пар.

 — Переехали, да? — вдруг спросила милая старушка, внимательно осматривая девочку.

 — А... да, — немного растерялась Катя. — Мы сегодня только приехали. 

     Та в ответ кивнула, будто это было ожидаемо. 

 — В какую квартиру? 

 — В двадцать первую. 

 —А-а, — протянула женщина, — Петровы значит? 

 — Да, — сказала Катя, удивившись. Неужто старые соседи до сих пор помнят их? Сама она даже смутно не могла ни кого припомнить. 

 — Похожа, — тихо сказала она, будто самой себе, и улыбнулась самой теплой улыбкой, которую Кате доводилось видеть. Девушка тут же нахмурилась. 

 — На кого?

 — Я Мария Николаевна, — сказала та, будто вовсе не услышала ее вопрос. — В соседней квартире живу. 

 — Катя, — ответила девочка, неловко улыбнувшись в ответ, и уже собиралась зайти в квартиру, но помедлила, спросив: — А вы давно здесь живете? 

 — Давно, — спокойно ответила Мария Николаевна, уже заходя внутрь своей квартиры. — Очень давно. 

     Дверь закрылась за миловидной старушкой, и Катя последовала ее примеру. 

     Квартира, в которой она была последний раз 8 лет назад, осталась точно такой же. Небольшой коридор, вместительный зал, уютная кухня, родительская спальня и комната Кати. На удивление, даже учитывая то, что когда она здесь жила, ей было всего 8 лет, в своей комнате ей не хотелось ничего менять, кроме обоев. На стенах, тут и там, были нарисованы различные персонажи мультфильмов. К счастью, дома было чисто — за несколько дней до их приезда Сергей вызывал сюда клининг. 

     Катя бросила коробку в коридоре и зашла в свою комнату. Достала телефон, надеясь увидеть смс от подруги Светы, но ничего не было. Их дружбе и так в последнее время оставалось желать только лучшего, а после переезда о ней вообще можно было забыть, Катя была в этом уверена. И несмотря на это, напечатала короткое сообщение: 

—>я доехала 

     Она сунула телефон обратно в карман и откинулась спиной на мягкую кровать, свесив ноги на пол. Её чёрные волосы, доходившие до поясницы, распластались на кровати вместе с ней. Завтра ей предстояло пойти в новую школу, а точнее, в свою старую. От неприятного волнения внутри всё похолодело. Катя не любила перемены в жизни, а их в последнее время было у неё хоть отбавляй. Ей нравилась стабильность, она всегда должна была иметь чёткий план и распорядок действий. А этот внезапный переезд совсем не входил в её планы. 

     Перед глазами возникла больница. Там было тихо, казалось, тишину прерывали только её собственные крики. Она смутно помнила этот день — у человеческого мозга есть свойство стирать с памяти стрессовые ситуации. Вот она заходит в палату и... 

    Её дыхание сбилось, на секунду стало трудно вдохнуть. Катя зажмурила глаза, отгоняя от себя эту картину. В коридоре уже были слышны запыхания отца, и девочка поспешила к нему.

***

    Катя сразу же уснула после того, как разложила вещи. Кажется, пока она спала, отец заходил к ней пару раз, спрашивал, не голодна ли она. Но усталость брала своё, и поэтому на следующее утро её желудок неприятно урчал от ощущения пустоты. 

     Судя по тишине в доме, Сергей ещё спал. Он всегда спал до обеда, если только с утра не было никаких срочных дел. 

     Собравшись и одевшись, девушка взяла копии некоторых документов, которые надо было передать сегодня директору. Одета она была как типичная школьница СНГ - белоснежная рубашка свободного кроя, тёмно-синяя юбка, что была ей чуть выше колена, и капроновые колготки. Волосы заплела в низкий пучок. 

     Катя бесшумно вышла из дома и аккуратно прикрыла за собой дверь, боясь разбудить отца. В желудке все еще неприятно урчало. На улице её сразу встретил прохладный воздух - свежий, чуть колючий, но в то же время бодрящий. Она сделала пару шагов, поправила рюкзак на плече и только после этого окончательно направилась в сторону школы, стараясь не сбиваться с привычного ритма шагов. 

  «Если меня не подводит память, где-то возле школы должна быть пекарня». 

     Несмотря на то, что приближалась середина ноября, Кате, на удивление, было очень даже комфортно в лёгкой ветровке чёрного цвета. Пусть даже и прохладный ветер щекотал её аккуратный прямой нос, и жёлтая листва шуршала под ногами, приближение зимы совсем не чувствовалось. 

     Завернув за угол, Катерина наконец заметила здание школы. Она была совершенно обычной - небольшое здание с тремя корпусами. Начальные классы, где Катя отучилась первые два года, старшие и средние, и, судя по всему, спортзал. Когда она была здесь последний раз, его ещё не было. Выглядела школа простой, но при этом красивой и ухоженной - двор школы окружал невысокий железный забор, а внутри красиво росла зелень, которая сейчас блестела жёлтыми и коричневыми цветами, а в некоторых местах ветки были совсем голыми. 

     Очередное урчание желудка напомнило ей о бешеном желании положить что-нибудь в рот. Катя зашла в хлебобулочную пекарню, которая находилась прямо напротив школьных ворот. Купила обожаемую булку с вишней и поспешила в школу. Совсем не хотелось опаздывать в первый день. 

     А ещё хотелось обзавестись парой знакомств за сегодня. Не то чтобы Катя была очень общительной и коммуникабельной, в Москве у неё вообще кроме Светки никого не было, если не брать в счёт её надоедливого старшего брата Диму.

      Дима. Её первый неудачный поцелуй, её первые неудачные детские бессмысленные отношения и далеко не первый и не единственный человек, терпеть которого она не могла, но смиренно терпела его общение. 

    Когда Дима предложил Кате что-то типа «отношений», ей было всего 14. Насколько бы мальчик ни выглядел старше, девочка всегда будет развиваться быстрее до какого-то определённого возраста, верно? И Дима, который был старше Кати на несколько месяцев, считал точно так же. «Раз девчонки взрослеют быстрее, значит, обо всех взрослых штучках Катя уже должна знать», — думал 15-летний Дима. Но он ошибся. Вернее, ошибся наполовину. 

     В один день мальчик пригласил её в парк, и наивная Катенька ни о чём таком не подозревала. До того момента, пока Дима не прижался вплотную к сидящей на скамейке Кате, пока он не положил свою руку ей чуть выше талии, при этом легонько касаясь её почти сформировавшейся груди, пока его полуоткрытый рот не потянулся к её лицу.

     В этот момент девочку переполняла просто буря эмоций - страх, злость, стыд, смущение. Её тело будто парализовало, и опомнилась она только когда его губы коснулись её припухлых губ. Катя грубо оттолкнула его и убежала домой, оставив Диму одного и поломав все его надежды узнать, что же это такое, о чём шепчутся и хихикают его одноклассники и друзья. Катя тоже, конечно же, не святая, ей тоже иногда было интересно пообсуждать со Светкой мальчиков и послушать Светкины рассказы о её свиданиях, хихикая. А истории там были самые разные. Но такой наглости от Димы она никак ожидать не могла и была возмущена. А ещё смущена и испугана. Что скажут одноклассницы, узнав, что она струсила обычного поцелуя? 

     Придя домой, она сразу же написала Диме извинения, попросила никому об этом случае не рассказывать и предложила побыть друзьями — как в старые добрые. Он был не против.

     От неприятных воспоминаний Катя содрогнулась и продолжила искать кабинет директора, чтобы передать ксерокопии. Долго искать не пришлось — он находился в начале коридора. Коротко постучав два раза, Катя вошла внутрь. 

 — Здравствуйте, Владимир Анатолиевич. 

     Директор сидел за большим деревянным столом, который был усыпан разными важными бумагами и канцелярией. В углу стола лежала небольшая фигурка белого медведя.

     В кабинете был кто-то ещё — высокий парень, одетый в тёмно-синие брюки и немного помятую рубашку. Верхняя пуговица была расстёгнута, воротник небрежно лежал, а не затянутый галстук болтался на шее. Лохматые светлые волосы цвета давно выцвевшей соломы, доходящие до ушей и спускающиеся с затылка на шею, торчали во все стороны. Редкими прядями чёлка падала на глаза. 

     Его глаза... Кате казалось, она навсегда запомнила этот ненавидящий всё и всех взгляд карих глаз. 

     Не выдержав секундного зрительного контакта, Катя перевела взгляд на директора, мужчину средних лет. Хотя на вид ему и не было 40, моментами в его каштановых волосах можно заметить седые пряди. 

 — Извините, я, кажется, не вовремя, — пробормотала она и уже собиралась выйти, но директор её остановил. 

  «Такая я тупица, зачем вхожу без разрешения?» — подумала девушка, и хотя весь её разум велел ей выйти, она осталась на месте. 

 — Петрова, верно? — спросил мужчина и начал копаться в тех самых важных бумажках. Катя кивнула, и он продолжил: 

— Да, твой отец звонил, предупреждал о вашем приезде. Копии у тебя? 

     Катерина вынула из рюкзака файл с бумагами и дала директору. При этом её взгляд упал на парня, стоявшего у стенки и залипавшего в телефоне. На удивление она заметила, что теперь весь его вид выражал полное безразличие к происходящему. 

     Пока директор возился с документами, Катя невольно засмотрелась на парня. Конечно, он был симпатичным, чего греха таить. Но что-то было в нём такое, что-то отталкивающее и при этом завораживающее. И цвет волос: такой необычный и смутно знакомый. 

  «Не в него ли я вчера врезалась с коробкой?» — не успела ещё закончиться мысль в её голове, как парень поднял голову и уставился на неё в ответ. 

     Он немного, еле заметно, наклонил голову вбок и слегка усмехнулся. До этого полный безразличия взгляд вдруг стал очень уж насмешливым. 

 — Извращенка, — едва слышно произнёс парень одними губами, и Катя моментально вспыхнула. 

     Она не услышала, что он сказал, но точно поняла его. Дико смутившаяся и покрасневшая в один миг Катя снова уставилась на директора. 

        «Боже, как стыдно, о Господи, надо же так беспардонно пялиться на человека!»

«Извращенка» — снова пронеслось у неё в голове, и Кате пришлось приложить очень много усилий, чтобы побороть желание пулей вылететь из этого кабинета, а желательно из школы, и больше никогда здесь не появляться. К счастью, директор уже закончил подписывать бесполезную макулатуру. 

 — Теперь ты официальная ученица школы, Петрова. И, судя по твоим оценкам, проблем с учёбой возникнуть не должно. В списках школы ты сможешь найти себя уже на днях. — Не успела Катя ничего ответить, а директор уже обращался к парню: — Матвей. 

 — М? — тот лениво поднял глаза, оторвавшись от телефона. 

 — Проведи Петрову в класс. 10Б. 

 — А разве мы закончили наш разговор? — к его взгляду снова вернулась та ненависть, которую Катя увидела, когда вошла внутрь.

 — Мне кажется, нет смысла его продолжать, — спокойно ответил Владимир Анатолиевич, а затем добавил: — Идите, звонок будет с минуты на минуту. 

     Матвей вышел из кабинета, и она последовала за ним, поблагодарив и попрощавшись. Владимир Анатолиевич не соврал - едва она закрыла дверь в кабинет, раздался звонок, и слонявшиеся по коридорам ученики нехотя побрели в классы. Мимо Кати со скоростью света пробежал первоклашка, чуть не сбив её с ног. 

 — Весело тут у вас, — с нервным смешком сказала Катя, пытаясь разбавить напряжённую тишину между ними, но, кажется, Матвея эта тишина совершенно устраивала. Он лишь скосил на неё глаза и продолжил смотреть вперёд. 

  «Катя, что ты, мать твою, несёшь, просто заткнись и молча иди!» 

     Идти им пришлось недолго - уже через несколько минут она заметила на одной из дверей надпись «10Б». Катя повернулась к парню, ожидая, что он что-нибудь скажет напоследок. Но к великому её удивлению, Матвей достал сигарету и чиркнул зажигалкой. Курит прямо в стенах школы! Девушка вопросительно уставилась на него, а он лишь махнул головой в сторону двери, мол, иди в класс. 

 — А ты... — Катя не договорила. Матвей развернулся в противоположную сторону, помахал со спины рукой, пальцами которой зажал легко дымящуюся сигарету, и сказал: 

— Прощай, извращенка. 

 Катя вновь вспыхнула. Всё лицо покраснело от злости и смущения. 

  «Да он псих» — пронеслось у неё в голове, и она постучала в дверь.