Пролог

Хоуп Свон больше всего походила на своего отца, чем на мать. Казалось, она уже родилась спокойной. С самого раннего детства девушка была будто скала в том самом море недалеко от дома. А ещё, казалось, Хоуп была безумно рассудительной. И уж чего никто от неё не ожидал, это то, что она умудрится забеременеть сразу после окончания 3 курса, как раз перед выпускным. И мать, и отец, и даже, чего скрывать, младшая сестра были просто потрясены такой новостью буквально за неделю до начала нового семестра.

Но для Свон это не казалось большой проблемой. Конечно, учиться стало сложнее. Когда тебя тошнит не только от запаха еды, а от всего вокруг, даже ходить бывает тяжело. Но она держалась. В октябре 2003 они расписались с Саймоном, её первым серьезным парнем. Их отношения завязались на 1 курсе, и оба планировали после выпуска остаться вместе и строить семьи. И казалось, что раньше на один год — не равно трагедия. Но все изменилось после 18 марта 2004 года. Этот день стал самым любимым в жизни Хоуп, потому что в этот день родился её сын — Брэндон Миллер. И если сама Хоуп была безумно рада, то её новоиспеченный муж не почувствовал... ничего.

Всю беременность своей любимой он думал, что полюбит этого ребенка сразу же, как увидит. Но, смотря в этот четверг на своего сына, Миллер-старший (уже старший!) не испытывал ничего, кроме отвращения. Ну как можно радоваться такому крикливому, маленькому нечто, которое лишь отдаленно напоминает человека в те моменты, когда не краснеет от рыданий!

С того момента жизнь Хоуп и Саймона Миллеров переменилась. Хоуп успела договориться с учителями о заочном окончании университета, чтобы не бросать в самом конце свою главную страсть — цифры. С самого первого класса математика стала любимым предметом, цифры всегда привлекали её больше занудных книг о биологии или химии. Поэтому и в выборе специальности она не сомневалась — бухгалтерия. Кому-то это покажется простым, обычным. А для Хоуп цифры были отдельной частью жизни, любовью. И даже с материнством она не хотела отказываться от образования. Конечно, было сложно. С маленьким ребенком легко не бывает. Но у Хоуп уже был какой-никакой опыт — полжизни она ухаживала за младшей сестрой, у которой с ней разница в 5 лет. Мать их была довольно безответственной и ветреной, а с отцом они развелись, едва Белле исполнился годик. А маленьких сестер никто не спрашивал, с кем они хотят быть, и те уехали с матерью. Годы воспитания младшей сестры дали неплохой старт в материнстве самой Хоуп.

Только вот у Саймона такого не было. У него не было младших братьев и сестер, в нем не оказалось того опыта и той любви к детям. А ещё оказалось, что женщина не возвращается в свою форму через месяц после родов. Миллер о таком ранее не задумывался. Но теперь, узрев свою жену, набравшую во время беременности в весе, с небрежным пучком на голове, от которой пахло потом от усталости и грудным молоком, Саймон испытал ещё большее отвращение, чем в моменты, когда смотрел на собственного сына.

И вот в первых числах января, когда люди все ещё радуются Новому году, Миллер зашел в их кухню, даже не разуваясь с улицы, и положил перед качающей на руках малыша Хоуп конверт.

— Что это, милый? — его жена слабо улыбнулась, ещё не понимая, что начинается.

— Открой, — без тени улыбки на лице, кивнув на конверт, сказал мужчина.

А в конверте оказались бумаги на развод. Саймон четко дал понять, что ни ее, ни ребенка он больше знать не хочет, и как на духу высказал все. И ту ненависть к своему собственному ребенку, что скрывал столько месяцев. И то, насколько, по его мнению, Хоуп стала уродлива. И то, как он устал вставать на крики ребенка, выслушивать его истерики, не высыпаться и работать на износ только ради того, чтобы прокормить семью.

И теперь Хоуп сидела в гостиной их бывшей квартиры. На полу стоял собранный чемодан, рядом стояла сумка со всем для ребенка, а сам Брэндон спал в коляске в прихожей. В голове молодой матери не было абсолютно никаких мыслей. Она не знала ни что делать, ни куда ехать. Просто пустота.

Вдруг в прихожей зазвонил телефон, напугав тем самым 7-месячного* малыша.

— Да?

— Лучик, это папа. Как ты, как Саймон? Как там мой внучок? — Хоуп слышала радость и одновременно тревогу, сквозившую в голосе отца.

— Всё.. — Боже, она ещё не рассказала родителям о предстоящем разводе. Как, наверное, это глупо и стыдно будет! — Все в порядке, пап. А ты там как, как Белла?

— Я.. — Чарли мгновенно сдулся. — Я в порядке. А вот Белла... Я поэтому и звоню. Понимаешь, она встречалась с одним парнем. И он её бросил. Совсем. Бросил, уехал — и всё. И она.. Я не знаю, что с ней, лучик. Она почти не спит, а если и спит, то всего пару часов, а потом — кошмары. Она не спускается из своей комнаты, сидит на кровати, просто смотря в стену. Я лишь раз в день могу заставить её поесть. Я.. Я боюсь, Хоуп. Я не знаю, что мне делать.

МиллерСвон застыла на мгновение. Она и не знала, что такое случилось с её сестрой. С её маленькой Беллой, которая любила, когда Хоуп читала ей «Удивительного волшебника из страны Оз» или «Маленького принца». С её маленькой Беллой, которая всегда вставала на час раньше, чем должна была, только бы сестра её заплела до школы. С её маленькой Беллой, чье первое слово было «Хоп», быстро перескочившее в полноценное «Хоуп». Она знала, что у её девочки начался роман с парнем из её школы. Но подробностей она не рассказывала, а старшая и не спрашивала. Рано или поздно расскажет, думала она.

И оказалось, что этот подонок, которого она даже в глаза не видела, поспел бросить её сестру! Нагло бросить и уехать, расстаться с ней.

Но в тот же момент в голове Хоуп завертелись шестеренки. Исчезла пустота незнания, пришло понимание, что ей делать.

— Пап, я приеду. С Брэни. Я.. Мы переедем к вам.

— Правда? — Чарли вмиг обрадовался. — А.. А как же Саймон? Он не будет против?

— Нет, пап. Не будет, — девушка горько усмехнулась. — Мы приедем, и я тебе все расскажу. Жди. Возьму билеты на ближайший рейс.

— Хорошо, лучик. Ты.. Позвони. Я тебя встречу.

Повесив трубку, Хоуп перевела взгляд на сына, что уже успел уснуть в коляске. Что ж, похоже, у них есть план действий.