«не самый лучший выбор»
Поймали все-таки тогда Виниченко, но посадить не посадили. Согласился он сотрудничать со следствием и рассказать все, в обмен на то, что его трогать не будут вообще.
Вот только в школе это не очень хорошо и не очень по-доброму оценили.
Естественно, его таскали по допросам теперь, а по школе разные слухи ходить начали.
Шепот за спиной, косые взгляды, будто он прокаженный.
Друзья отворачивались, боясь запятнать себя дружбой с "предателем".
Как же больно, наверное, было ему идти по коридору, чувствуя, как рушится мир вокруг.
Каждый допрос – словно лезвие, вонзающееся в душу.
Рассказывать, выворачивать наизнанку все, что знаешь, – это предательство не только других, но и себя самого. Но что он мог сделать?
Страх сковал его, заставил принять это страшное решение. И теперь он один на один со своей совестью, с болью, разъедающей изнутри.
В школе каждый день – пытка. Бывшие товарищи, теперь враги, не упускают возможности уколоть, унизить. Слова ранят сильнее пуль.
Он пытается спрятаться, стать невидимкой, но разве можно убежать от себя самого?
Разве можно забыть о том, что ты сделал?
Виниченко идет по этому пути один, неся на плечах груз вины и всеобщего презрения. И кто знает, сможет ли он когда-нибудь простить себя?
По школе сразу же начали распускаться слухи, ну как слухи, все просто догадывались, что Виниченко был причастен к пропажам всех девушек, но доказательств у других не было.
Сложилось в моменте все так, что и ты в этот город только переехала в эти моменты, да и в один класс с Виниченко и попала.
И вот ты здесь, в эпицентре шепотков и недомолвок, чувствуешь на себе тяжесть чужих страхов и подозрений.
Его взгляд, скользящий по тебе, вызывает не просто дискомфорт, а леденящий ужас, будто он видит тебя насквозь, читает твои мысли, предчувствует твои шаги.
Каждый день в этом классе – испытание. Улыбки одноклассников кажутся натянутыми, разговоры – неестественными.
Ты ловишь себя на том, что ищешь в каждом движении Виниченко подтверждение своих опасений, выискиваешь в его словах скрытый смысл.
Страх парализует, сковывает движения, отравляет радость жизни.
Ты хочешь кричать, звать на помощь, но голос застревает в горле, а слова кажутся бессмысленными в этом мире, где подозрения заменяют правду.
В один день после школы, ты зашла за гаражи, закурив сигарету.
Тот самый подростковый возраст и период бунтарства давал о себе знать.
Дым едко щипал глаза, но это ощущение казалось приятным, словно маленькая, контролируемая катастрофа.
Вокруг царила серая унылость: облупленная краска гаражей, мусор, застрявший в щелях между бетонными плитами, и колючая проволока, венчающая покосившийся забор. Все это казалось отражением внутреннего мира.
Ты чувствовала как будто, тебе затылок взглядом сверлят, но никак не могла понять кажется тебе это или нет, только ты хотела обернуться и тебя окликнули.
Голос был незнакомый, но в нем чувствовалась какая-то...настойчивость.
Он словно проникал сквозь шум улицы, сквозь собственные мысли, напрямую в сознание, требуя немедленного внимания.
Забыв про странное ощущение на затылке, ты развернулась.
« Новенькая, что куришь?» - раздался слегка усмехающийся голос Виниченко.
Ты вздрагиваешь от неожиданности и сразу смотришь в виновника отвлекшего тебя.
« Бонд с фиолетовой кнопкой..» - спокойно произносишь.
Он хмыкает, приближаясь к тебе.
Легкий запах ментола и чего-то неуловимо дорогого щекочет нос.
Виниченко – воплощение уверенности и власти, от которого веет опасностью и харизмой одновременно.
Его взгляд, будто рентген, проникает сквозь тебя, заставляя невольно съежиться.
«Бонд, значит... Не самый лучший выбор для девушки с таким потенциалом», - произносит он, словно оценивая произведение искусства.
Ты подносишь сигарету к губам, стараясь скрыть дрожь в руках. Его слова задевают. Кто он такой, чтобы судить о твоих предпочтениях?
«Предпочитаю то, что мне нравится», - отвечаешь ты, стараясь придать голосу уверенности.
Виниченко усмехается, отчего на его лице проступают едва заметные морщинки. Он достает из кармана серебряный портсигар, открывает его и протягивает тебе.
«Попробуй это. Возможно, твой вкус изменится».
Внутри портсигара лежат сигареты, источающие терпкий аромат дорогого табака. Ты нерешительно берешь одну.
«Что это?» - спрашиваешь ты, рассматривая ее.
«Винстон. Лучшее, что можно найти в этом городе.».
Ты поджигаешь сигарету и делаешь первую затяжку. Дым обжигает горло, но послевкусие оказывается на удивление приятным.
«Неплохо», - признаешь ты.
Виниченко улыбается, и в его глазах мелькает что-то хищное.
«Я знаю».
Казалось, все, кто наблюдал за ним последние дни, пребывали в уверенности, что он полностью отрекся от мира, погрузившись в безмолвный плен допросов и тревожных размышлений.
Но вот, он здесь, и – что еще более невероятно – первым произнес слово.
В его голосе, хрипловатом и уставшем, звучала непривычная решимость. Он не произнес длинной речи, не стал оправдываться или обвинять.
« Я думала ты не с кем сейчас не общаешься.. Весь класс на ушах же стоит..» - тихо произносишь ты, делая очередную затяжку сигареты.
Дрожащие пальцы нервно сжимают фильтр, а дым, горький и едкий, обжигает горло, словно отражение той боли, что терзает изнутри.
В глазах плещется невысказанный вопрос, страх за него, за себя, за все, что рушится вокруг.
« Они ничего не знают, на самом деле..» - вздыхает Артем, и сам закуривает сигарету.
В его голосе слышится такая усталость, такая безнадега, что сердце сжимается от жалости.
« Ты даже малейшей части происходящего представить не можешь.. Эти ежедневные допросы, поиски выживших девушек, лишь тупость..» – Он смотрит в никуда, сквозь клубы дыма, словно пытаясь разглядеть ответ в этой зыбкой пелене.
Боль и гнев борются в его душе, и эта борьба выплескивается в слова, полные отчаяния.
Все, что остается – молча курить рядом, в надежде, что твое присутствие хоть немного облегчает его одиночество.
«Пройдешься со мной до дома? А то, я одна идти все равно не хочу...» - проговариваешь ты, и в голосе твоем сквозит такая хрупкость, такая беззащитность, что Артем не может отказать.
Слова повисают в холодном осеннем воздухе, словно последние листья, сорвавшиеся с ветвей.
Артем слегка кивает.
«Пошли, в любом случае заняться больше не чем...» - говорит он, стараясь скрыть за маской безразличия теплоту, внезапно вспыхнувшую в его душе.
Вы идете молча, плечом к плечу, по темным улицам города. Каждый шаг отзывается эхом в тишине, каждый вдох – вздохом облегчения.