Без названия, Часть 1

Надрывно вопил мотор, в открытую шею хлестко бил холодный воздух, пахнущий скоростью и мокрым асфальтом, пальцы уверенно сжимали руль. Арина с азартом облизала пересохшие губы. Ее мир словно сфокусировался на одной точке посередине гордого горизонта, испещренного контурами высоток, смазав все остальное синими и черными красками с вкраплением желтого от фонарей и светофоров. Одинокий мотоцикл стремительно ехал по трассе, лихо обгоняя редкие грузовики и автомобили с уставшими водителями внутри, которые наверняка раздраженно чертыхались вслед.

Каждый новый взрыв рева сладко отзывался в ушах, бурлил кровь, задиристо щекотал нервы. Арина обожала скорость. В шестнадцать лет, мчась на грохочущем мотоцикле и судорожно прижимаясь к спине, обтянутой кожаной курткой, она раз и навсегда по-настоящему влюбилась. Тот железный конь был на деле проржавевшей клячей, а как выглядел владелец кожаной куртки или хотя бы как его звали, Арина уже давно забыла, но страстная любовь к неповторимому буйству адреналина в венах осталась с ней на многие годы. Девушка успела вырасти, перестала заводить отношения с заносчивыми идиотами и обзавелась собственным черным красавцем, который блестел в ночи так, словно вереницы созвездий перепрыгнули на его поверхность, а не спрятались за тучами и смогом. В этот день, как и почти каждую ночь, Арина выехала на дороги города освещать мир этими металлическими звездами и растворяться в бесконечной погоне за неизвестной целью. Но, как и всех зависимых, девушку уже поджидали... проблемы. Правда, она и подумать не могла, что именно такие.

Проблему Арина заметила краем глаза, мельком глянув в зеркало заднего вида. Рука среагировала прежде, чем мозг успел окунуться в панику, и резко сжала рычаг тормоза. Но ничего не произошло. Сердце перестало биться.

– Будешь пытаться затормозить – разобьешься насмерть.

Арина услышала смех. Совсем рядом. Слишком отчетливо. Загустевшая от ужаса кровь внезапно начала истерично биться в уши за секунду до того, как Арина осознала – невозможно так слышать в мотоциклетном шлеме.

Смех зазвучал задорнее. Тонкий, детский.

– Ха-ха-ха-ха-ха! Чего ты боишься? Девочек никогда не видела?

Арина видела. Но таких, чтоб во весь рост стояли на мотоцикле, раскинув руки, – как-то не доводилось.

В отражении зеркала девочка весело помахала рукой. Невозможно. Что за бред?! Арина зажмурилась со всех сил, заморгала, снова взглянула в зеркало – снова смеется. Еще сильнее, схватившись за живот и затопав ногами.

«Нет-нет-нет! Я что, за рулем заснула? Или вообще с ума сошла?»

Мотоцикл продолжал нестись куда-то вперед на той же скорости. За спиной плюхнулись на сиденье, а торс обвили руки. Руки?!

– Вот все вы так, – жалобно проговорил голос. Арина слышала его везде и одновременно нигде, только в своей голове, – Все пугаетесь, не верите мне, а потом умираете и уходите.

Арина смотрела на маленькие ручонки. И слишком реально чувствовала их объятие.

– Да кто ты, черт тебя дери?!

Голос заговорил тут же, словно давно желал поболтать с Ариной по душам:

– Фу, не ругайся. Ругаться плохо. Я и так скажу: я Маша.

Арина не нашлась, что сказать. В замешательстве она посмотрела вперед, и вдруг захотелось орать от бессильной ярости. Все вокруг превратилось в один смазанный поток, и совершенно не было видно дороги. Даже той заветной точки, за которой Арина так тщательно следила. Она словно ехала в круглом черно-синем тоннеле без начала и конца.

– Да что творится? Где я?!

В зеркале из-за ее плеча озорно выглянула маленькая растрепанная головка, блеснули глаза-пуговки.

– Ты все еще едешь на дороге. Не бойся, – девчонка улыбнулась, и Арина увидела, что один из клычков пока не вырос полностью, видимо, молочный недавно выпал, – пока я с тобой, ты ни во что не врежешься. Но если будешь ругаться, я от тебя уйду.

Из детских уст эта почти прямая угроза, сказанная голоском, будто из мультика, прозвучала жутко.

«Что мой разум вообще себе позволяет?» – лихорадочно думала Арина, – «Что за сны такие? Ладно, в любом случае, если это сон, то я в безопасности. Надо только скорее проснуться, а то так и свихнуться недолго».

Однако не успела она и на сантиметр поднять руку с руля, чтобы ущипнуть себя за плечо, как девчонка замахала обеими руками и громко затараторила:

– Нельзя-нельзя-нельзя! Будешь двигаться – умрешь, я же говорила. Не шевелись!

– Ладно, ладно! Что ж так орать-то?

Почему-то Арине казалось, что эта выскочка не врет. Конечно, смерть во сне могла стать верным путем к пробуждению, но слишком уж правдоподобно девушка ощущала чужое небольшое тело, прижимающееся к ее спине. Сквозь куртку даже просачивалось тепло другого человека.

Сердце уже прекратило танцевать чечетку по ребрам, Арина выдохнула, еще раз осмотрелась и заметила, что в мешанине бешеных мазков вокруг действительно порой проглядываются очертания стремительно огибаемых автомобилей, словно мотоцикл сейчас повиновался какой-то другой силе. В зеркале заднего вида девчонка с копной взлохмаченных волос снова встала во весь рост, балансируя расставленными руками, будто на бордюре во дворе. Не только малявка, но и ее волосы и беленькое платьице в мелкий цветочек оставались недвижными изваяниями, несмотря на скорость.

– Чего тогда ты от меня хочешь? – настороженно спросила Арина.

Девчонка – кажется, Маша, – радостно захлопала в ладоши и спрыгнула на землю. Арина успела только вытаращить глаза от неожиданности, но Маша уже стояла рядом с мотоциклом. Стояла. На асфальте, даже и не думая мгновенно об него расшибиться и переломать все свои хрупкие косточки. Хотя, будь это все правдой, она бы это сделала уже пару секунд назад. Это все равно, что спокойно рассиживаться на постоянно вращающемся колесе. С другой стороны, наверно, уже не стоит удивляться.

– Я хочу, чтоб ты навестила моего папу.

До Арины не сразу дошел смысл сказанного, она недоуменно таращилась на босые детские ступни и пролетающий под ними асфальт. Большого труда стоило оторваться от этого зрелища и взглянуть в лицо девчонке.

– Я сама не могу к нему сходить, – продолжала Маша, – Только ты на мотоцикле к нему не езжай, и вообще на мотоцикл не садись, пока к папе не сходишь, а то разобьешься.

Она принялась ходить туда-сюда, по-детски вытянув губы трубочкой и рассматривая то, что недавно было небом. Арина от ненормальности происходящего могла только молчать и наблюдать. Девочка проводила ладошкой с растопыренными пальцами по непослушным рыжим прядям и говорила, грустно растягивая слова:

– Мне правда скучно одной, я думаю, он тоже скучает. Хотя у меня есть Рекс. Смотри!

Откуда-то из-под переднего колеса к Маше на руки прыгнуло нечто черное и звонко гавкающее. Девочка сжала его в объятиях и рассмеялась, когда ее нос лизнули играючи. Не переставая вилять хвостом, щенок повернул к Арине мордочку. Она увидела единственное белое пятно возле носа, но щенок быстро потерял к девушке интерес и вернулся к облизыванию повеселевшей Маши.

– Он такой хороший, я бы дала тебе его погладить, но ты не сможешь. У него такое пятнышко, как будто он в сугробе копался, но его сбили летом. У него даже ошейника не было, знаешь, такие, с жетончиком, на котором хозяин адрес пишет.

Рекс извернулся в руках Маши, пытаясь потереться лбом о ее подбородок. Арина была почти уверена, что ее лицо позеленело от вида раздавленного собачьего брюха и вываливающихся внутренностей. Щенок продолжал невозмутимо играться в руках хозяйки.

– Я Рекса на мосту нашла, мы теперь вместе гуляем. Но я не везде гулять могу, только от дома вдоль речки до двора с качельками, я там часто каталась, хоть Степка мне никогда не хотел место уступать. У нас домик такой маленький, там только мы с папой живем. И еще по этой дороге могу гулять, мы с папой один раз по ней в зоопарк ездили. Я так хотела увидеть тигра, но он из своего домика не вылез.

Девчонка продолжала тараторить без умолку, будто желая за раз вывалить всю свою жизнь. Рекс, спрыгнув с ее рук, бегал кругами, пытаясь поймать свой хвост, и порой хватался зубами за один из торчащих наружу органов, недовольно фыркал и продолжал погоню. Мотоцикл все еще несся где-то в неизвестности, а Арина бездумно пялилась в пустоту, давно перестав вслушиваться в тираду девчонки. Все это слишком. Как затянувшийся кошмар. Она вообще сможет проснуться? Это же закончится?!

– Хей! – малявка выскочила прямо перед мотоциклом, выдернув Арину из раздумий, – Нам уже пора прощаться. Сходи к моему папе, ладно? И ни за что не езжай на мотоцикле, слышишь? Ни за что!

Очнувшись на больничной койке на следующее утро, Арина больше ничего не помнила. Пришлось поверить врачам, которые говорили, что она попала в ужасное ДТП. Потому что в собственную мешанину воспоминаний из платьев в цветочек, тигров в зоопарке и щенков, бегающих с раздавленным брюхом, верилось с трудом.

***

Арина шла, злобно пиная мелкие камешки. С той аварии прошло около двух недель. Из больницы девушку почти сразу выписали, хоть и долго не могли надивиться тому, что после такого грандиозного падения на скорости на пациенте всего пара царапин. «Ты прямо в рубашке родилась», – сказала в один из дней пожилая медсестра, принесшая завтрак, – «Али защитник какой у тебя на том свете». Арина тогда только яростно на нее зыркнула и еле сдержала внезапное желание надеть тарелку с овсянкой на голову этой женщине.

В больничной карте обошлось даже без пометки о сотрясении, хотя Арине казалось, что та ночь хорошенько встряхнула вместо мозга всю жизнь. Девушка действительно стала очень раздражительной, нервной, дерганной чуть ли не до тиков, а еще неуклюжей. Даже просто поесть было невозможно без того, чтобы не выронить половину на пол, вдруг вздрогнув от воспоминаний. Арина не могла толком объяснить себе причину этого жуткого испуга, постоянной тревоги. Это ощущение, будто на затылок постоянно давит что-то незримое, огромное, смертоносное.

В любом случае, головная боль, подавленность и недомогание стали ее верными спутницами. В первую очередь их любезно пригласил чудовищный недосып. Арине никогда не требовалось много времени на сон, но сейчас оно уменьшилось до критического уровня. А все из-за мерзких кошмаров, где Арина сначала стоит перед детскими качелями и смотрит, как на них катается белое платье в цветочек, а потом качели резко оказываются мотоциклом, на котором восседает тигр и который с размаху врезается в Арину. А потом к ее трупу приходит черная девочка с белым носом, кусает ее останки и возмущенно фыркает. А Арина лежит и в немом ужасе смотрит на какую-то захудалую, наполовину заросшую речонку.

Даже любимая работа больше не могла восстановить душевное равновесие. Собаки совершенно перестали поддаваться дрессировке. Те, с которыми девушка уже не раз занималась, только пятились, поджимали хвосты и на каждую команду жалобно скулили. А новенькие вообще отказывались подходить к кинологу, прижимаясь всем телом к хозяевам, которые недоуменно улыбались и пытались вежливо попросить предоставить другого специалиста. Арина отвечала, сжимая кулаки и с болью смотря в испуганные песьи глазки. Животные, что раньше так ее любили, теперь будто тоже видели это смертельное нависшее нечто, будто чувствовали на девушке чужеродный след, оставленный призраком в ту ночь.

«Ну что за бредятина опять!» – раздосадовано подумала Арина и устало облокотилась на перила моста. Она долго рассматривала сухими глазами переливы черной ночной реки и вслушивалась в шум проезжающих за спиной машин прежде чем достать из кармана полупустую пачку сигарет. Снова начала курить, спустя шесть лет. Говорят, человеку нужно быть от чего-то зависимым. А свою прежнюю любовь Арине пришлось заменить никотином.

И дело вовсе не в том, что мотоцикл разбился во время ДТП. Нет, он, как и хозяйка, удивительным образом остался почти невредимым. Видимо, у него тоже объявился ангел-хранитель с того света. Арина горько подумала, что рыжим встрепанным волосам не очень подошел бы нимб.

Она просто не могла на него сесть. Первые пару дней после выписки накатывала страшная паника лишь при мысли о том, чтобы по обыкновению прокатиться по ночному городу. Когда же верх взяла злоба на собственную трусость перед неизвестно чем, Арина вышла во двор, но не успела даже подойти к своему любимцу, как была яростно атакована соседской овчаркой. Чарли, который отлично ее знал и всегда ластился при встрече, утробно рычал, бил лапами и настойчиво толкал в сторону подъезда. Перепуганный сосед еле смог утихомирить бунтаря, а потом Арина еле смогла убедить растерянного дедушку перестать рассыпаться в извинениях. На следующий день она смогла подойти к мотоциклу и даже любовно погладить руль, приветствуя дорогого друга, но затем в лицо прилетел мячик. Он был совсем легкий, видимо, упустила расшалившаяся на площадке детвора, но девушка окаменела и уже чувствовала нарастающую тревогу, а подбежавший за мячом ребенок добил окончательно. Арина убежала в дом, забилась под одеяло и долго не могла унять дрожь. К ней прибежала девочка. Рыжая. В ту ночь на балконе Арина выкурила полпачки.

Больше она не подходила к мотоциклу. Пришлось заменить гонки простыми прогулками по городу. Спустя неделю, в них нашлись плюсы. Это была возможность освежиться, успокоиться, иногда удавалось почувствовать, что все уладится, вернется на круги своя. Но ровно до времени отхода ко сну.

Арина устало выдохнула последний дым и потушила сигарету о перила, смотря наверх, где растворялись дымные завитки. Наступило сомнамбулическое спокойствие, пришло желание застыть тут навсегда какой-нибудь железной балкой. У них ведь не бывает кошмаров, тревожности и слабости. Хотя теперь и в этом нельзя быть уверенной.

Привычным движением выкинув окурок в мусорное ведро, Арина развернулась, чтобы уйти. И застыла. Что... Это что, игра воспаленного от волнений воображения? Арина медленно вернулась к ведру, заглянула в него и еще несколько минут не двигалась с места. Окурок упал в черную густую собачью шерсть.

В нос бил отвратительный приторный запах тухлятины, а Арина вперилась взглядом в ужасающую кашу из смятых органов и раздробленных костей, похороненную под тонкими слоями затвердевшей багровой крови. Все это вместе с душой покинуло тельце маленького щенка. Беспородистого, шерсть свалявшаяся, местами выдрана, тело покрыто колтунами, в уголках глаз скопление высохших выделений. Видимо, щенок жил на улице, часто вступал в драки, не раз переболел инфекционными заболеваниями. За более точным анализом нужно обратиться к ветеринару. Или патологоанатому. Арина от шока и не заметила, куда по профессиональной привычке мысли понесли ее. Обычный щенок. Его задавили на дороге, а кто-то убрал со своего пути и кинул в ближайшее мусорное ведро. Постоянно такое случается. Особенно на мосту. Особенно с черными дворняжками с белым пятном на носу.

Арина не помнила, как в ту ночь пришла (или прибежала) домой. До утра она просидела без сна. Просто боялась, заснув, встретить его и услышать из его окровавленной пасти «почему ты оставила меня?..», сказанное девчачьим голоском. К восходу солнца сигареты закончились.

Следующей ночью Арина быстро шла по улице, держа в одной руке моток черных мусорных пакетов, а в другой – завалявшуюся на балконе лопату. Решила идти в темное время суток, чтобы на мосту привлечь как можно меньше внимания. Пара случайных прохожих удивленно-подозрительно покосились на девушку, и это вполне соответствовало ее гадкому настроению. Хотелось спать. Она должна лечь в кровать хотя бы с толикой прежнего спокойствия. Но это невозможно, пока он там. Впрочем, себе Арина гораздо охотнее признавалась в другой причине – как кинолог, она не могла спокойно оставить труп животного в мусорном ведре. Стоило вызвать ветеринарную службу, но Арина не допускала этой мысли, словно он там – это страшный постыдный секрет, от которого надо избавиться без улик и свидетелей.

Он был там. Девушка аккуратно переложила его в пакет, отнесла под мост, где и закопала, так же осторожно вытащив из пакета. Все случилось удивительно быстро, но будто отняло разом все силы. Арина лежала рядом с импровизированной могилой и смотрела на звезды.

Очень тихо. Словно и сердце не бьется. Звезды робко появлялись одна за другой, вместе с ними оживали мысли, первый раз за вечер. Арина задумалась об отце. Тоже сейчас, наверно, посматривает на небо в родном провинциальном городишке. Как же давно она ему не звонила. Он здоров? Он еще тут? А мама? Сейчас она была далеко от мужа и от дочери, в миллиарды раз дальше. А она там может видеть звезды?

Арина почувствовала себя ужасно маленькой, сгорбленной и выпотрошенной, задавленной чем-то ужасным, вроде могильной земли. Прямо как похороненный щенок. Или как маленькая испуганная девочка, которая хочет навестить папу.

Вновь проходя через мост по пути домой, Арина поймала себя на мысли, что стало легче дышать. Прохладный воздух, проникавший в легкие, даже без единой частицы никотина приносил с собой умиротворение и, впервые за много дней, ощущение, что все было правильно.

У подножия моста под ботинками что-то прошелестело. Опустив взгляд, Арина увидела кем-то оброненную листовку. На ней красовалась гордость местного зоопарка – шикарный амурский тигр.

***

Это был весенний день. Солнечный и приятный. Небо чистое, как дрожащая на ресницах слеза. Старенькие детские качели, слегка тронутые ржавчиной, тихо поскрипывали в такт ноге, лениво пинающей песок. Запрокинув голову, Арина смотрела, как небо неторопливо раскачивалось взад-вперед, и ждала.

Найти эту площадку оказалось на удивление просто. Пришлось тщательно припомнить все, что рыжая девчонка сказала в ту ночь. Половина города, откуда нельзя попасть в зоопарк по дороге со злополучным мостом, отметалась сразу. В оставшейся части нужно было найти частные сектора, которые находились бы рядом с рекой. Пруды и озера Арина также не рассматривала.

В выбранный район добираться пришлось на автобусе. Жуткая ноша, что раньше давила на затылок титанической массой, изменилась с момента импровизированных собачьих похорон. Теперь она напоминала увесистую, но мягкую подушку. Не сдавливает тонной тревоги, но и не отпускает. Правда, четвероногие подопечные все еще побаивались Арину. Да и сама она, выйдя из дома, на мотоцикл не взглянула. Бесполезно. Нужно сначала навестить ее папу. Хотя бы кошмары отступили.

Чувство правильности происходящего, так чудесно возникшее, пожалуй, единственное, что убедило Арину поверить в окруживший ее бред. Оно появилось из ниоткуда, после сумасбродного и нелогичного поступка, словно совершенного маленьким ребенком. В те редкие секунды, когда Арина об этом задумывалась, собственный разум и эмоции казались ей чужими. Кто-то обхватил сознание маленькими ручонками и вертел его как яркую игрушку. Девушка шугалась этих размышлений и старалась отвлечься, чтобы совсем не сойти с ума.

Тем не менее, именно это чувство подтолкнуло Арину сеть в эти качели, как только она их увидела, и подсказало чего-то ждать. Частный сектор оказался совсем небольшим, всего в улиц пять. Откормленные коты на лужайках возле домов грели свои животы, старушки в цветастых халатах кряхтели среди грядок, а у речки, на покосившемся причале сидел с удочкой одинокий дедушка. Время близилось к вечеру, скоро старушки бросят грядки и пойдут на лавочку болтать с подружками о своих старушечьих делах, а кучка мелких разбойников с веселыми криками выйдет покорять площадку. Все как всегда и везде.

– А вы долго еще будете качаться?

Небо остановилось. Арина взглянула перед собой. Парнишка, совсем юный, ростом ей будет по пояс. Сбитая набок кепка, футболка с каким-то мультяшным роботом, ссадины и пластыри на коленях. Смотрит прямо, храбро и даже с забавной претензией.

– А это что, твои качели?

– Вообще-то да, – важно ответил мальчишка, – так что уйдите с них!

– Какой наглый, – усмехнулась Арина, – А то что?

– А то я вас напугаю, вот что! Машка постоянно их занимала, так я ее так запугал, что она теперь из дома не выходит. Вот!

Арина напряглась. Паренек смотрел грозно, разве что ногами не топал. Дождалась.

– А давай договоримся, – проговорила девушка, – я тебе уступлю место, а ты мне расскажешь, где эта Машка живет.

Мальчишка подозрительно нахмурился.

– Зачем это?

– Ну... – Арина замялась, – Я ее попрошу... другие качели найти. Ты меня все равно напугать не сможешь, я же большая.

– Я тоже уже большой, – он насупился, но, оглядев еще раз странную тетю, видимо, решил, что она все же больше, и ткнул пальцем в сторону дороги, – Машка в доме на углу живет. Деревянный дом, у него забор сломан.

– Вот и молодец, – девушка поднялась и прежде чем уйти, еще раз взглянула на парнишку, – Тебя, случайно, не Степа зовут?

Тот округлил глаза.

– Откуда вы знаете?

– Догадалась, – Арина пожала плечами и быстро удалилась в указанном направлении.

Дом был значительно меньше соседских кирпичных строений, а его двор выглядел слегка запущенным. Покосившийся деревянный забор щетинился на прохожих поломанными досками со следами облупившейся синей краски. Грядки скрылись за сорняками, тонкие подпорки уже не выдерживали веса кустов, аккуратные тропинки завалены листьями и мусором. Подходя к входу, Арина заметила следы грязи на стенах и треснувшую лейку на шаткой лавочке.

Пыльные окна оказались зашторены, через них невозможно было бы что-то увидеть. Старая дверь, которая наверняка еще и мерзко скрипела, неплотно входила в проем, через щели зияла тревожная чернота. Арина решила постучать, но после первого прикосновения дверь качнулась внутрь. Взгляду открылся темный коридор, в воздухе которого от солнца стразу замерцала пыль, а носа коснулся запах затхлости и чего-то сладковатого. Осторожно ступая, Арина двинулась вперед.

Ноги то и дело натыкались то на сорванный со стены календарь, то на осколки чего-то, напоминающего тарелку, то на телефонную трубку с оторванным проводом. На пожелтевших обоях кое-где виднелись следы ударов толи кулаком, толи валяющейся в конце коридора табуреткой. И тот противный запах стал сильнее.

Неясная тревога, сдавившая горло, появилась, как вдруг поняла Арина, из-за тишины. Абсолютной. Такой тишины не бывает в жилых домах. Обязательно должны тикать часы, или гудеть холодильник, или трещать лампочки. Внезапно эту тишину вспорол неясный шум.

Арина вздрогнула и обернулась к одной из закрытых комнат. Шум повторился. Это была странная возня и стук металлической посуды об пол. Арина с опаской приблизилась к двери и заглянула в щель.

Девушка увидела человека. Мужчину в растянутой засаленной майке, который неуклюже пытался подняться с пола. Он дергал ногами, задевая разбросанные кастрюли, и по очереди взмахивал руками. Неожиданно мужчина с хриплым криком вскочил, бросился к двери и распахнул ее.

– Ты пришла! Ты пришла! Машенька говорила, и ты пришла! Подружка, сестра! Машенька!

Мужчина тряс девушку за плечи и безостановочно вскрикивал скрипучим голосом. Арина онемела. За мгновение от шока сердце превратилось в кусок льда.

– Она говорила, говорила! Подружка! Ленка, зараза, не верила, а оно вон как! Сдохла, шалава!

Помутневший от ужаса взгляд мог только улавливать его выпученные, налитые кровью глаза.

Он оттолкнул Арину и принялся беспорядочно бегать от стены к стене. Его глаза непрерывно дергались, он царапал себе шею трясущимися пальцами и постоянно облизывался.

– Сучка, кинула! А мы с Машенькой играли. Играли-играли и отыгрались! Я бы Ленку, – он остановился, зарычал сквозь стиснутые зубы и замахал руками, – Кишки бы ей выпустил, дуре!

Прежде чем Арина смогла вернуть себе способность дышать, мужчина неловко шагнул в сторону и с грохотом упал, навернувшись через табуретку. Он лежал неподвижно, а Арина обнаружила себя стоящей у стены и судорожно хватающейся за повисшие ошметки обоев. В наступившей тишине она услышала свой шумный выдох и присмотрелась. Мужчина выглядел худощавым и изнеможенным. Сухая дряблая кожа, испещренная сеткой темных вен, мешком висела на тощем теле и по цвету почти сливалась с желтыми досками пола. Седые лохматые волосы свалялись на голове в единый колтун.

Раздалось тихое мычание. Мужчина медленно сел, поддерживая себя нетвердыми руками. На его лице Арина заметила хлынувшие слезы.

– Ма-а-аша... До-о-очка... Об-оби-иделась...Золотко мое...

Он вялыми движениями, почти на четвереньках, пополз в соседнюю комнату. Как в замедленной съемке, Арина с трудом отлепила себя от стены и пошла за ним. Потом она так и не сможет понять, почему так сделала.

В дверном проеме девушка застыла.

Маленькая кровать у стены в окружении книжных полок и хаотично разбросанных игрушек. Розовое пушистое покрывало усыпано хлопьями вырванных страниц. Оно смято у подножья и одним углом касается пола. Подушка скрыта под волнами ярко-рыжих волос. Он гладит нежное бледное личико с устало прикрытыми глазами и проливает на него грязные слезы.

– До-о-оча... Ма-а-аша... Просыпайся, к тебе подружка пришла... Ну хватит на меня обижаться, золотко...

Арина едва сдерживала в легких бешеный крик. Это слишком, надо бежать.

Пятясь к выходу, молясь о том, чтобы ее не заметили, она лишь надеялась, что ей привиделось. Что ей приснился детский живот на простыне, залитой запекшейся кровью. Живот, так зверски изрезанный. Жизнь, столь мерзко изуродованная.

***

Девочка сидела на крыше, свесив ножки. Маленькая рыжая девочка сидела на крыше деревянного дома и, улыбаясь, смотрела вниз. Она наблюдала, как перепуганная до полусмерти тетенька стремглав выбежала со двора и понеслась куда подальше, явно горя желанием никогда сюда не возвращаться. Хотя кто знает. Все сначала пугаются, умирают и уходят.

Маша посмотрела на ясное небо, щурясь на ласковое солнце.

– Подожди чуть-чуть, Рекс. Скоро я тебя увижу.