Воспоминие о возлюбленной
Отблеск росы на лепестке ярко-алом в твоих волосах цвета меда сияет ярче алмаза, о Женевьева. Глаза твои словно вопрос о счастии, два озера на закате, о Женевьева. Белый мрамор твоей кожи, сияющий в свете луны, поёт о сверкающих жемчужинах, скрытых на дне моря: чтобы добыть его, ловцы жемчуга ныряют так глубоко, что в миллионы шипов превращаются лёгкие, разрывая могучие их тела, вернуться им тяжело, о Женевьева. Лепестки роз, взлелеянных для услады глаз императора, не так прекрасны, как твои губы цвета чувств влюблённого, гуляющего с пленительницей его сердца в пестроокрашенном встречей чудесном саду созвучия их нежности, о Женевьева… О, твои прекрасные пальцы, чья фарфоровая хрупкость шепчет о временах, когда китайские императоры оставляли возы золота у ювелиров, творивших завораживающие тонкой работой небесной красоты заколки для их возлюбленных. Изящество кошки и грациозность лани меркнут пред мелодией твоих движений, о Женевьева, божественное воплощение гармонии! Когда журчал ручеёк твоей речи, о Женевьева, соловьи, короли земного пения, замолкали, чтобы послушать твой голос, что звенит словно кристально-чистый морозный воздух, пронизанный лучами солнца на восходе. Плющом, чудесным и коварным, оплетают меня твои слова, о Женевьева, лёгкостью подобные славным воинам иных времён, танцующих на полях смертельных сражений. Зачаровывают и влекут они в бездну вопросов, завянувших без пышных цветов твоих ответов, как остаётся одиноким взгляд, брошенный в замутненную воду. О Женевьева, словно воля императора, возглавляющего войско, устремлённого наступить на труп поверженного врага, твой ум всевластен и спокоен. Ах, своей остротою он подобен шипам дикой розы, о Женевьева! Первый взгляд твой, подаренный мне, сделал слугою - сердце моё оказалось в плену до угасанья солнца, о Женевьева. Легкое касание твоих ладоней словно чуть ощутимый поток воздуха, что идёт от крыльев порхающей бабочки, приветствовало меня при нашей следующей встрече, предначертанной небесами, о Женевьева. Чем заслужил я внезапный подарок удачи? О, цену слишком большую мне заплатить пришлось, но все богатства за него я отдал бы, о Женевьева. Пожатье нежное руки моей и пылкий взгляд, что посулил отныне и до конца блаженство райское, пленительный и стойкий союз душ наших заключили. О Женевьева, тот союз неравный был - повержен был один, другой же – коронован, что не мешало нам, поскольку оба - в рабстве у силы, что нигде не знает равных, преград она не признаёт - они песчинки в безбрежности вселенной безголосой. Прогулка у пруда с карпами цвета крови казнённого безвинно – отозвалась томительным и радостным замиранием сердца, что я тебе отдал, о Женевьева. Увы, счастье наше пролетело мгновеньем, словно звезда, скользящая так скоротечно с земного небосвода. О Женевьева, беспорочная душа, что выбрала обителью своей твоё болезненное тело, прожить в жестоком, бурном мире век не захотела, невинной сорвать юности цветы она избрала. Цвета снега на сакуре, не вовремя цветущей, когда зажгли удушливые сладостью своей тончайшие тычинки посмертных благовоний, была твоя чувствительная кожа, о Женевьева. Ты осталась в холодном мраке вечного приюта своих предков, отдавшись, но не мне, уединению и времени, о Женевьева… Купаешься ты морской русалкой в цветов океане бархатном, что было моим тебе подношением. О, я еще чувствую благоуханье лепестков вишни, исходящее от твоих одежд цвета морского отлива! О Женевьева, недолго вечна яркость тех цветов, как наше счастье.