1

В комнате за столом сидели трое, Аой позади, Иноске и преди один из какуши. На столе был чай и разные закуски. Комната была обычной, в бежевых тонах, без каких-либо украшений.Создавала эффект простоты
- Простите, но я уже несколько раз вам отказала, так что прошу не отнимайте ваше время и моё, уйдите, - сказала Аой с явным раздражением.
После смерти Шинобу, её заколку, единственное, что осталось, отдали Канао, и хотели сделать её новой главой Дома бабочек, снова проигнорировав Аой. После лечения пострадавших она решила уйти из Дома бабочек: поскольку главой стала Канао, её присутствие стало бесполезным, скорее наоборот, лучше, чтобы никто не мешался под ногами.
Нет, Аой не нравился не тот факт, что Дом бабочек и заколка Шинобу достались Канао. Нет-нет, не это, а скорее тот факт, что раз ей не дали - значит, она недостойна, и все учения госпожи Шинобу были напрасны, впустую потрачены на Аой. Это ввергло её в отчаяние, и она решила уйти: раз бесполезна, раз недостойна. Но куда - вопрос остался загадкой. Она решила, что просто уйдёт куда-то там, будь что будет. Головой она понимала, что это не так, и что многое сделала, но сердцем казалось, что она гордится, и поэтому ещё больше недостойна: раз гордится такими вещами. Она просто устала, ей нужен отдых, и, решив, что это ещё и лень, она полностью ввергла себя в отчаяние и окончательно решила уйти.
Она уже собрала вещи и решила попрощаться с девочками, но они не хотели её отпускать. Танджиро, как джентльмен, предложил ей остаться у него, раз она всё равно собралась уходить, но она понимала это и всё равно решила уйти, вежливо отказав. И тут, судя по всему, то ли Канао, то ли Танджиро успели уговорить Зеницу пригласить её в своё поместье.
Из-за того что Танджиро, Иноске, Канао и Зеницу участвовали в убийстве Музана, им повысили и дали собственное поместье. Когда предложение Зеницу было вежливо отклонено, Иноске резко предложил Аой к себе. Судя по секундной шокированной реакции друзей, она поняла, что это было незапланированно. На это предложение она тоже отказалась.
И, попрощавшись со всеми ещё раз, она ушла. Но интуиция подсказывала, что это ещё не всё, и она была права. Её неожиданно догнал Иноске:
- Причина? - спросил он.
- Что? - переспросила Аой, не понимая, что происходит.
- Почему ты уходишь, что-то не так? - продолжил он.
- Нет, всё в порядке, с чего ты это решил?
- Просто Аой, всем сердцем любящая помогать людям, вдруг решила уйти. Интересно, разве так не может быть? - с сарказмом сказал Иноске.
- Кто сказал, что я люблю помогать? - сказала Аой с раздражением.
- Ну не помогать, а любила свою работу врача, иначе с чего ты побегала за мной, пытаясь заставить лечиться?
- Ну, за это меня могли похвалить, так что не такая я уж и святая.
В чём-то Аой была права: она хотела похвалы госпожи Шинобу. Но всё равно помогала искренне.
- Понятно. Слушай, тебе же некуда идти, даже?
- Эмм... а почему ты так решил?
- Хм, ты просто собрала вещи и ушла. Интересно, интересно. На вопрос "куда?" ответила расплывчато, интересно, с чего я так понял, - сказал с сарказмом Иноске.
- Ну допустим, некуда... и что? - сказала Аой с ещё большим раздражением. Она часто злилась на Иноске, так что для него это не было чем-то новым.
- Короче, у меня есть идея: Кириа сама подарила мне поместье.
- Что, решил похвастаться?
- Не перебивай, так.
- Да, так... и что?
- Поскольку мне там лень убираться, давай ты это будешь делать, а взамен я разрешу тебе там остаться, - сказал он с лучезарной улыбкой.
Аой решила подумать: объективно это хороший вариант, но всё же...
- Ай, чего тут думать? Пошли! - сказал он, схватив её за руку.
- Эй, подожди, я ещё не решила...
- А чего тут решать? Это идеальный вариант.
И тут Иноске потащил её в своё поместье. Она пыталась сопротивляться, но не получалось: Иноске был сильнее, поэтому она просто смирилась. Так началось их сожительство.
Из воспоминаний Аой вывел голос Иноске:
- Тебе не надоело это? - спросил он.
Аой сидела, согнув колени, а Иноске лёг, поставив голову на её колени. Это стало обыденностью для них, ведь они уже привыкли друг к другу и смахивали на молодожёнов.
Иноске ворчал о том, что сколько можно приходить, ведь им уже на протяжении года отказывали. А Аой гладила его по голове и заплетала в косичку его длинные волосы.
Аой подумала, что поступает плохо: им нужна помощь, а она сидит тут, гордится и не хочет идти. Это чувство усиливало её отчаяние, от того что она не может разобраться в себе.
- Аой, аой, ты меня слушаешь? - щёлкнул он перед её глазами несколько раз.
- Слушай, ты живёшь со мной уже год, так?
- Так.
- Может, уже расскажешь причину своего ухода?
Иноске знал, что что-то не так, но не выпытывал подробности, чтобы не задеть. Он думал, хотя нет, надеялся, что она справится, но прекрасно понимал, что Аой всегда ставит других выше себя, игнорируя себя, и из-за этого она не может разобраться в себе. Так что теперь великий Иноске сама должен был ей помочь.
За этот год Иноске вырос как телом, так и умом. Теперь он не ведёт себя как тупой кабан, разве что иногда придуривается. Аой по-тихоньку начала учить его писать: сначала это было не легко, но постепенно всё получилось, и теперь Иноске может нормально читать и писать не слишком сложные тексты.- Эм, ничего, я просто захотела путешествовать.
- Ты путешествовать? Говорит та, кто из поместья без причины не выходит, - сказал он, сложив руки на груди.
- Ну, я эмм...
- Никаких "эмм", ну говори!
- Нуууу...
- Аой...Голос Иноске стал серьёзнее
- Эмм...
Иноске быстро схватил обе её кисти одной рукой и прижал их к полу над головой, а вторую руку поставил под голову, чтобы она не ударилась , и нависнув над несверху сказал:
- Аой, даже не думай соскочить: либо ты сейчас мне ответишь, либо что-то случится.
Она отвела взгляд в сторону - это был знак, что она не скажет ничего. Он понял и отпустил её; она села аккуратно.Он очень разозлился:
- Эм, Иноске...
- Скажешь?
Она опять промолчала и отвела взгляд.
- Понятно, - сказал он, встал и ушёл.
Она попыталась его остановить, схватив за запястье:
- Иноске, стой! Ты куда?
Он сердито посмотрел на неё через плечо:
- Ты же мне не говоришь, вот и я не скажу.
Он был явно очень расстроен. Каждый раз, когда Иноске злился на Аой, он уходил на два-три дня, а потом Какуши находили его полностью искалеченным, и он отказывался лечиться, пока не получал желаемого. Стороннему это могло показаться детским поведением, но Иноске знал, что Аой зачастую идёт из крайности в крайность, и другим способом она не получает то, что нужно. Каждый раз это было из-за того, что она ставила других выше себя, и это вредило ей самой.
Хотя Иноске так и делал, он возвращался через три дня. Не на своих двоих, конечно, но приходил. А тут его не было уже неделю.
И Аой решила пойти в Дом бабочек. Она не была там уже год, но была уверена: Иноске там, и он не придёт, пока не получит желаемого.
Так уже было: через три месяца после их сожительства он ушёл, потому что она не говорила о том, что ей необходимо, а лишь отнекивалась фразами "не важно", "не нужно", "не стоит". Его это бесило, потому что она плохо относилась к себе.
И только после этого она исправилась: они спокойно поговорили, она выслушала и перестала себя ущемлять. Не сразу, конечно, но постепенно.
Пока она дошла до поместья, наступил закат.
Уже стоя у двери, она задумалась, не вернуться ли обратно, но из раздумий её вывела Канао, которая шла с покупками вместе с Иноске. Он держал пакеты, и они смеялись над чем-то. Увидев её, он перестал улыбаться, а Канао удивилась. Почему-то эта сцена что-то тронула сердце Аой, но она постаралась игнорировать это.
Канао подошла и обняла её:
- Сестрица, ты...
- Да, уже пятый месяц.
И тут Аой вспомнила: точно, на четвёртом месяце её жизни в поместье Иноске их позвали на свадьбу Канао и Танджиро.
- Ииии... поздравляю, - сказала Аой, обняв её.
- Стойте тут дальше, а я зайду внутрь, уже темнеет, если вы не заметили, - с сильным раздражением сказал Иноске и зашёл внутрь.
За это время Аой успела осмотреть его с ног до головы на наличие ран и, убедившись в их отсутствии, выдохнула с облегчением.
- Эмм... вы там сильно поссорились?
- Что?
- Просто он уже неделю ходит недовольный и ко всем придирается, - сказала Канао с явным беспокойством.
Конечно, она беспокоилась: её сестра и друг сильно поссорились. Канао всегда была добрая и спокойная, к тому же истребитель, дошла до Столпа - правильно, что она глава Дома бабочек, а не эта неуравновешенная медсестра, которая даже мелкого демона убить не может.
Внутри она ещё встретила Киё Суми и Нахо. Девочки были рады её видеть и уговаривали остаться, но она вежливо отказалась. Она спросила, где Иноске; они показали ему комнату. Стоя перед дверью, Аой выдохнула, постучала и спросила разрешения войти. Ответа не последовало, и она вошла: Иноске лежал на футоне спиной к ней. Она села рядом, он повернулся в другую сторону.
- Ну, Иноске...
Он промолчал и даже не шелохнулся.
- Иноске, пожалуйста, ответь, - отчаянно сказала она.
- Скажи, что случилось.
И только после этого он сказал:
- А ты не знаешь...
- Нет, не знаю, - сказала она тихо, выдохнув, склонив голову.
Он повернулся:
- Как думаешь, в чём причина? - сказал он, лёжа на боку, подперев голову рукой.
- Я не знаю, - отчаянно сказала Аой.
- Почему ты сюда пришла?
- Я испугалась... хмык что... хмык с тобой... хмык что-то стало... хмык прошлый... хмык ты... хмык сильно раненым был... хмык
Аой уже ревела. Поэтому Иноске уложил её рядом и обнял:
- Ладно, прости, всё успокойся, всё видишь, я в порядке.
- А почему ты обиделся, почему ушёл? Я испугалась, - сказала рыдая Аой.
- Давай ты сначала успокоишься, а потом поговорим.
Аой действительно сильно переживала; когда она успокоилась, они ещё пару минут лежали, а Иноске обнял её.
- Ну всё, всё, не плачь, - нежно сказал Иноске и смахнул слёзы с её лица. Это было одной из их традиций: лежать в обнимку, пока она плачет.
Она успокоилась и, чтобы убедиться в реальности, тронула его лицо. Он взял её руку и поцеловал внутреннюю часть ладони. Потом медленно приблизился к её лицу и нежно... отстранился и посмотрел ей в глаза:
- Всё.
- Угу... - сказала Аой, вытирая лицо.
- Пошли, они, наверное, нас заждались.
Аой кивнула :
- Но ты не думай, что я забыл, дома мы ещё поговорим.
- Ой-ой-ой, видите себя как женатая пара, - сказал голос за дверью.
- Ужинать идёмте, женатики! - только хотела спросить Аой, как Иноске кинул в дверь подушку и крикнул:
- Слышь, Моницу, тебя это не касается!
- Зеницу, когда он успел прийти?
Всё это время он путешествовал и писал письма Нэдзуко. Он хотел взять её с собой, но не мог, пока путешествовал один. Ещё возможно в этом году они поженятся
- Да, он приехал к Нэдзуко.
- Когда?
- Ну вроде бы вчера, - задумавшись, сказал Иноске.
- Пошли.
Они встали и пошли на кухню; там их уже ждали Киё Суми, Нахо, Нэдзуко, Канао, Танджиро и Зеницу.
- Аой! - крикнула Нэдзуко и обняла её.
- Давно не виделись.
- Да, давно.
- Ты за этим? - сказала Нэдзуко, указывая на Иноске.
- Чего, соплячка? - сказала Аой. - Как ты смеешь называть великого Иноске сама "этим"?
Начал возмущаться Иноске, и все засмеялись.
- Ты же поужинаешь с нами? - мягко спросила Канао.
- Ну эмм...
- Оставайсяяяя! - крикнула Киё.
- Да, да! - подержали остальные.
- Эм, ну ладно.
- Вот и славно, давайте жрать, я голодный.
- Тебя не звали! - раздражённо сказала Канао.
Аой была в шоке, но остальные посмеялись. Увидев замешательство Аой, Танджиро сказал:
- Просто из-за беременности она раздражительна и иногда может крикнуть.
- Ха-ха, - посмеялась Аой. - А вы быстрые, однако!
- Зато вы с Иноске медленные, - сказала Канао.
Танджиро и Иноске, сидевшие рядом, удивлённо переглянулись, Нэдзуко, Киё Суми и Нахо слегка хихикнули, а Зеницу заржал во весь голос. Аой смутилась.
Потом они тихо сидели и ели. После ужина Аой и Иноске попрощались и ушли; Канао предложила остаться, но они вежливо отказались. Пожелав им хорошего пути, Канао помахала им вслед. Девочки и Нэдзуко дали гостинцы, а Зеницу и Танджиро просто попрощались.
Всю дорогу до поместья они шли молча. Придя домой, Иноске первым делом посадил Аой за стол и сказал:
- Почему ты ушла из Дома бабочек?
- Эм, ну...
- Аой, - сказал грозно Иноске.
- Не зли меня.
- Просто мне кажется, что я недостойна. Потому что смотри: когда сестрица Канаэ умерла, плащ дали госпоже Шинобу, а заколку Канао. Когда умерла Шинобу, плащ был разорван, а заколку опять дали Канао. Меня опять проигнорировали. Разве это не потому что я недостойна? Иноске, видишь, вместо того чтобы стараться стать лучше, я просто ушла. Понимаешь? Просто ушла. Видишь, я, как маленький ребёнок, обиделась и ушла. Видишь, я во времена, когда Шинобу была жива, была какой-то неуравновешенной медсестрой, которая на всех орала. Даже пройдя отбор в истребители, я не смогла убить ни одного демона, а Канао... а Канао...
Аой не могла закончить предложение, плакала во весь голос. Иноске обнял её; она плакала ещё несколько минут, потом продолжила:
- Канао стала истребителем, дошла до Столпа и отомстила за сестрицу Канаэ и госпожу Шинобу, а я... а что я...? Я просто сидела в безопасности в Доме бабочек. Конечно, главой сделают её, она лучше, а я не достойна...
- Помнишь, я раньше кричал на весь двор, что я великий Иноске сама.
- Да, - сказала Аой, рассмеявшись со слезами на глазах.
- Тогда я был ребёнком, считал, что меня бросили в лесу, что меня не любили, что я не заслужил. Поэтому я орал на весь двор, чтобы показать, что я много чего сделал, что я достоин. Со временем меня научили, что любят просто так, что недостойных не бывает, что нужно быть вместе, чтобы справиться с чем-то, что нельзя одному. Аой, я знаю, принять себя тяжело, но всё же запомни: ты многое сделала. Да, не спорю, Канао может бороться с демонами и заслуживает звание Столпа, но разве она может вылечить человека или зашить рану? Ты не можешь бороться с демонами, но можешь лечить истребителей, и это важнее. Ведь если бы ты нас не вылечила, смогли бы сражаться дальше? Смог бы... хотя нет, не так - был бы жив я.
- Но я была не одна: госпожа Шинобу лечила большинство, и девочки помогали.
- Но ведь и Канао сражалась не одна, мы были там.
- Но...
- Аой, ты самая достойнейшая стать главой Дома бабочек, ведь ты самая лучшая ученица Шинобу. Поэтому верь в себя, как мы все верим в тебя. Канао просила меня передать тебе: как только отпуск истребителей закончится, ты станешь главой Дома бабочек - без возражений.
- Но...
- Без возражений. Мы в тебя верим, и ты верь в себя, - сказал Иноске и поцеловал её в лоб.
Она подняла голову, посмотрела на него, он вытер её слёзы и поцеловал глаза. О

Иноске аккуратно завернул Аой в кимоно и отнёс в спальню, уложив на футон. Она крепко спала - усталость полностью её измотала после долгого дня. Он накрыл её одеялом и сам лёг рядом, скользнув рукой по её волосам.
- Я люблю тебя, - тихо прошептал он ей на ухо.
Аой услышала это и слегка улыбнулась, проснувшись.
- И я тебя, - ответила она, поцеловав его в щёку.
- В следующий раз говори прямо и громко, - сказала Аой, слегка покраснев. - Это уже пятый раз за месяц.
Аой тихо рассмеялась и обняла его крепче, чувствуя, как тепло и защита исходят от него.
На утро тело Аой болело от усталости, а Иноске, как обычно, был полон энергии. Она искупалась и приготовила завтрак, а он сразу после купания начал тренировку на свежем воздухе, растягиваясь и выполняя базовые удары, прыжки и ускорения. Аой наблюдала за ним, вспоминая собственные тренировки на истребителя.
Иноске подошёл к ней и сказал:
- Эй, Аой, давай и ты будешь тренироваться.
- Неа, не буду, - ответила она.
- Причина?
- Я всё равно никогда не смогу убить демона. Зачем мне тренироваться?
- Во-первых, никогда не говори «никогда». Во-вторых, я же говорю: тренироваться ради себя, а не ради убийства демонов.
Он сделал свои знаменитые щенячьи глаза, умоляюще глядя на неё. Аой не могла ему отказать.
- Эх... ну ладно, - вздохнула она.
- Отлично! - улыбнулся Иноске и потянул её к месту для тренировок.
Сначала Аой пожалела о своём согласии: Иноске будил её ни свет ни заря, строго следил за разминкой, кардио и силовыми упражнениями. Он не давал ей расслабиться ни на минуту: после утренней пробежки они переходили к тренировке реакции с деревянными мечами, затем - к отработке ловкости и прыжков через препятствия. Аой научилась видеть слабые места своего тела и постепенно увеличивать скорость и точность движений.
- Смотри, Аой, - подбадривал Иноске, - твои удары стали точнее, а реакции быстрее. Но не забывай о дыхании.
Они смеялись, когда Аой пыталась увернуться от его внезапных выпадов, а он иногда преднамеренно притворялся, что не замечает её успехов. Иногда он хватал её и прижимал к себе после удачного удара, слегка дразня:
- Не думал, что сможешь так быстро среагировать.
Их тренировки стали частью ежедневной рутины: утром - бег и силовые упражнения, днём - отработка техник и работы с мечом, вечером - медитация и растяжка. Между этим они вместе готовили еду, убирали дом и просто проводили время рядом, обсуждая прошедший день, планы на будущее или просто молча сидя вместе, чувствуя присутствие друг друга.
Они понимали друг друга с полуслова: взгляд, жест или лёгкое прикосновение могли передать всё, что словами сказать было трудно. Иноске часто говорил:
- Аой, ты не представляешь, сколько сил я черпаю просто глядя на тебя.
- Ну и что я должна с этим делать? - ехидно отвечала она, слегка толкая его плечом.
- Просто продолжай быть собой, - улыбался он, и Аой смеялась, чувствую, что её сердце теплеет.
Иногда, когда Аой устала или сомневалась в себе, Иноске мягко прижимал её к себе, гладил по волосам, шептал:
- Всё хорошо. Ты многое сделала, ты самая достойная.
Он был строгим наставником и одновременно заботливым спутником. Их тренировки укрепляли не только тело, но и связь между ними, создавая чувство, что они поддерживают друг друга во всём - от мелочей до серьёзных испытаний.
Вечером, когда усталость брала своё, они садились на веранду с чаем и закусками. Аой укутавшись в одеяло, опиралась на плечо Иноске. Он тихо говорил о своих мыслях, о том, как меняются дни, как важно ценить маленькие моменты вместе.
- Знаешь, если бы мне два года назад сказали, что я влюблюсь в этого кабана и буду с ним жить... - улыбнулась она.
- Я бы назвала его психом, - сказала Аой смеясь
-если бы мне сказали, что я буду жить с этой, как там ,кинзаки нанзаки ,я бы тоже так думал-Аой ударила его за коверканья
- Видишь, хотя я, наверное, уже тогда понимал, что неравнодушен к психованной медсестре. - лучезарно улыбнулся он.
И в этот момент они снова поняли: за год вместе они стали не просто друзьями, а настоящей семьёй - с поддержкой, доверием и любовью, которые выдержали все испытания.
Ночь окутывала поместье тёмным бархатным покрывалом, и всё вокруг было тихо, кроме лёгкого шороха листвы. Аой уже почти спала, когда Иноске тихо прокрался в её комнату, подмигнув:
- Аой, просыпайся, идём, покажу кое-что интересное.
Она приподнялась на локте, сонно моргая:
- Что за странная идея ночью бродить по поместью?
- У меня свои причины, - ответил Иноске с лукавой улыбкой. - Пойдём, пока никто не видит.
Под покровом ночи они тихо спустились в сад. Лунный свет мягко подсвечивал тропинки, а звёзды отражались в пруду. Иноске сначала предложил просто прогуляться, но вскоре превратил это в маленький квест:
- Смотри, вот деревья, за которыми живут совы, а здесь я спрятал... - он делал паузы, смакуя момент, - камни для метания.
- Камни? Ночью? - Аой недоверчиво приподняла бровь.
- Да, а теперь попробуй попасть точно в мишень, если сможешь, - Иноске кивнул на аккуратно расставленные камни и кусты.
Аой с трудом сдержала смех, когда Иноске начал подсказывать ей смешные «боевые стратегии». Она метала камни, а он раз за разом подбадривал или дразнил:
- Не так, не так! Ты их совсем не чувствуешь!
- Да ладно тебе, - смеялась она, - я и так стараюсь!
Когда они устали от игры, Иноске взял её за руку и потянул к пруду:
- А теперь самое интересное.
На берегу он тихо показал, как светлячки собираются над водой, создавая мерцающее сияние. Аой завороженно наблюдала, а он наклонился и шепнул:
- Видишь? Это наш секретный уголок. Никто сюда ночью не ходит.