Синопсис

Я и сам раньше не знал, что такое синопсис, и впервые услышал о нём от Б. Охотника, когда тот, благодушно посмеиваясь, листал мои записи. «Не умеешь излагать связно и по порядку, так напиши хоть кратенькое объяснение, предисловьице. А то всё запутано, перепутано, ничего не понятно. Разъясненьице. Чтоб я открыл и сразу понимал, что у тебя на уме. Что вначале ты убежал, а в конце тебя изловили. А посередине ты прячешься и вспоминаешь свою жизнь: от младенчества и до сих пор. Вспоминаешь и делаешь выводы. И что ты осознал свою неправоту и глупое ребячество, устыдился, и сделался тих и послушен». Он покашливал и обкусывал ножничками заусенцы вокруг ногтей. «И ты должен обозначить главную мысль. Пусть не окончательно, но хотя бы направленьице. Ну-ка?» «Я – победитель». «Победитель? Ты?» «Да. В конце я одержу победу». Он по-доброму рассмеялся и велел принести нам ещё чаю и коржиков; он был сама незыблемость и непоколебимость. Что ж, в те часы финал ещё не наступил, хотя уже нарастал на горизонте величественным грозовым фронтом, проблёскивая ясной истиной: тот, кто зол и лжив, жестоко поплатится; тот, кто чист и отважен, восторжествует. И теперь, заново подтвердив все постулаты своею собственной историей, я считаю возможным провозгласить не только главную мысль, но и главное предупреждение, адресуемое всем несправедливым и недальновидным гонителям: устрашитесь! Оставьте задуманное, пока ещё не поздно – или будете безжалостно низвержены!

Но вернёмся к синопсису. Повествование ведётсяспокойными размеренными кусками, из-за нервности жизни писанными в разное времясуток и не всегда в подобающих условиях, однако каждый кусок имеет неизменнуюцель: научить, наставить и направить; или хотя бы не навредить. Иному педанту моикуски могут показаться не вполне связными, чрезмерно разрозненными и несоставляющими единого; поэтому я, чтобы предотвратить такое впечатление,расскажу весь сюжет прямо сейчас. Когда я был ещё совсем маленьким, как тотнебезызвестный креольчик, мои родители, несколько небрежно желая мне добра,отправили меня на учёбу в одно подозрительное заведение, закономерно оказавшеесяне чем иным, как мрачными подземными застенками, логовом зловещих программистов.Стойко претерпевая невзгоды и лишения, неустанно закаляясь духом и волей,спустя много лет я подобно графу Монте-Кристо вырвался на свободу; но в отличиеот последнего был вынужден бежать и скрываться. И в застенках, и в скитанияхмне помогали не отчаяться и не сдаться лишь воспоминания о безоблачном детстве,полном отрад, и золотистом созревании – вот вам и связь. Когда же негодяинастигли и схватили меня, и попытались лишить меня моей внутренней родины, я схохотом разметал и прободал их, как ураган разметает картофельные очистки, а мечФридриха Барбароссы прободает какие-нибудь несвежие вафельные салфетки. Полагаю,дальнейшие объяснения излишни.