Непредсказуемая жажда

Вечерний туман, обычно окутывавший Бикон Хиллз, сегодня казался гуще, чем обычно, словно пытаясь скрыть от мира все тайны, что хранились в его проклятых лесах. Но кое-что уже давно перестало быть тайной. А именно то, что Стайлз Стилински, когда-то гиперактивный, болтливый подросток, теперь был не просто Стайлзом. Он был... другим. И это "другое" включало в себя острые клыки, нечеловеческую силу и неутолимую жажду, которая порой казалась сильнее его самого.

Вампир. Вот кем он стал полгода назад. Нет нет это был не результат тоагического случая нахадясь на краю жизни, и не нежыдая страсть или встреча с таинственой фигурой в переулке. Все оказалось намного проще, это были последствия в древнего, почти забытого ритуала, записи о котором он нашел в одной из пыльных книг своего отца, пытаясь найти лекарство от Кошмара. В целом он искал способ стать сильнее, выносливей, получить силу чтобы защитить своих друзей. Стать тем что что будет чем-то большим, чем просто человеком. И он получил это. С лихвой. Вот только сила это или очередной кошмар для него

Сейчас ему было девятнадцать, и он уже не был тем растерянным мальчиком. Его взгляд стал острее, движения — грациознее, а голос приобрел бархатную глубину, способную завораживать. Единственный, кто с самого начала понял его новую натуру, был Питер Хейл. Бывший Альфа, дядя Дерека, который сам был воплощением опасной притягательности. Питер, с его 32-летним опытом выживания и манипуляций, не только не испугался вампирской сущности Стайлза, но и, казалось, был заинтригован до глубины души.

Их отношения начались с насмешливых комментариев, переросли в интеллектуальные поединки, а затем — в нечто гораздо более глубокое и запретное. Разница в возрасте была ощутима, но в мире сверхъестественного, где века смешивались с годами, это казалось лишь пикантной деталью. Он чувствовал в Питере родственную душу – того, кто понимал его внутреннюю борьбу, его одиночество в новой сущности, и главное – его темноту. Питер не пытался его "исправить"; он принимал его таким, какой он есть, и даже поощрял.

Сегодняшний вечер они проводили в заброшенном лофте Дерека – месте, которое, кажется, стало штаб-квартирой для всех сверхъестественных существ в городе. Пока Скотт и Эллисон, вновь обретшие друг друга после всех испытаний, сидели в углу, нежно держась за руки, обсуждая планы на будущее, Питер и Стайлз находились чуть в стороне. Стайлз сидел на подоконнике, его глаза светились красным в полумраке, а Питер стоял рядом, его взгляд, полный хищного интереса, не отрывался от молодого вампира.

- Ты все еще нервничаешь, Стайлз?, – голос Питера был низким, как раскаты грома перед бурей, он протяжно говорил каждое слово делая акцент для парня. Он протянул руку, его пальцы слегка коснулись внутренней стороны запястья Стайлза, ощущая пульсацию, хоть и замедленную вампирской физиологией.
Парень перебевая в своих роздумиях о сегодняшнем вечере от неожиданости вздрогнул, но не отстранился.
- Нервничаю? Скорее… предвкушаю, – он усмехнулся, демонстрируя кончики своих клыков.
- Сегодня полнолуние, - он задумчиво посмотрел в окно на полный диск света в небе.
- Оборотни будут возбуждены. А я…  а я буду голоден. Парень повернулся к Питеру улыбкой, настолько уверенной насколько смог

- Идеальное сочетание. Я, например, уже чувствую легкое возбуждение, - Питер ответил на его улыбку, его взгляд опустился на полные губы Стайлза, затем на тонкую шею.
- Твоя кровь... пахнет искушением.
Парень почувствовал, как по его телу пробежала волна мурашек, и нет не от холода. Он знал, что Питер не боится его, не считает монстром, наоборот, он видел в нем нечто прекрасное и мощное. И эта мысль для него была пугающе  пьяняще.

Тем временем, Дерек, как всегда хмурый, наблюдал за Айзеком Лейхи, который, не обращая внимания на других, тренировался с тяжелыми гирями. Золотистые кудри парня прилиплипа с потом ко лбу, он был сосредоточен на своем занятие, но его нос время от времени подергивался, улавливая запахи в комнате. Дерек чувствовал себя ответственным за него, за его безопасность. Но с течением времени эта ответственность переросла во что-то большее, что-то, что Дерек с трудом признавал даже сам себе. Этот парень, он был молод, открыт, и его уязвимость притягивала Дерека так же сильно, как его сила.
Айзек был молод, открыт, и его уязвимость притягивала Дерека так же сильно, как его сила.

Когда Айзек закончил подход, Дерек подошел к нему.
- Хорошая работа, – произнес он хрипло, протягивая ему полотенце. Их пальцы соприкоснулись, и по телу Айзека пробежала дрожь. Он поднял глаза на Дерека, в его взгляде читалось что-то большее, чем просто уважение к Альфе.

- Спасибо, Дерек, - тихо ответил Айзек, опустив взгляд, чтобы скрыть румянец. Между ними витало невысказанное напряжение, электричество, которое вот-вот должно было вспыхнуть.

Джексон, все еще надменный, но значительно смягчившийся благодаря Лидии, сидел рядом с ней, слушая ее увлекательный рассказ о каком-то сложном математическом уравнении. Лидия, королева банши, была не только красива, но и невероятно умна, и Джексон, к его собственному удивлению, находил это безумно привлекательным. Он с удовольствием провел бы с ней всю ночь, просто слушая ее голос, а затем… делая другие, менее интеллектуальные вещи.

Бойд, всегда сдержанный и молчаливый, обнаружил, что проводит все больше времени с новым членом стаи — Лиамом, молодым оборотнем, который недавно перевелся в Бикон Хиллз. Лиам был тих, но невероятно силен и предан. Его присутствие рядом с Бойдом было успокаивающим, и Бойд, который всегда чувствовал себя немного потерянным, находил в Лиаме утешение и понимание. Они не говорили много, но их взгляды, их совместные тренировки, их молчаливое присутствие рядом друг с другом говорили больше, чем любые слова.

В этот вечер, когда луна висела высоко в небе, наполняя каждого оборотня неистовой энергией, а Стайлза – ненасытной жаждой, воздух в лофте был наэлектризован. Питер почувствовал это в каждом нерве своего тела. Он повернулся к Стайлзу, его глаза горели обещанием.

- Пойдем, Стайлз, – прошептал Питер, его голос стал еще ниже, почти рычащим.
- Я знаю, где мы можем утолить нашу жажду.

Стайлз, его зрачки расширились, медленно спустился с подоконника. Его вампирские чувства подсказывали ему, что Питер имел в виду не только жажду крови. Это была жажда друг друга, жажда близости, жажда власти и подчинения, которой они оба наслаждались.

Они обменялись взглядами, полными скрытых обещаний и непристойных фантазий. Питер взял Стайлза за руку, и их пальцы переплелись. Кожа Питера была теплой, оборотничьей, а Стайлза — прохладной, вампирской, но между ними проскочила искра, способная разжечь адское пламя.

Они вышли из лофта, оставив позади остальные пары, каждая из которых была поглощена своими собственными едва сдерживаемыми желаниями. Но для Питера и Стайлза, их путь только начинался. Путь в ночь, наполненную острыми ощущениями, кровью и запретной, но такой притягательной, страстью.