Часть 1. Таверна "Нора"

И только на заре, едва глаза открыв и толком не проснувшись,

мы ясно мыслим, верим и мечтаем.

Без суеты, чужих умов, прохладою умывшись,

Встаем навстречу жизни, и не боясь, взлетаем.

Пухленькая, хорошенькая девчушка с торчащими в разные стороны хвостиками, стояла на табуретке в комнате, залитой засыпающими лучами солнца и громко обращалась к своим слушателям:

- Все людозвери должны не обманывать, быть красивыми, любить цветы и пряники!

Девочка поправила на голове веночек из васильков и, слегка пошатнувшись на своей самодельной трибуне, продолжила грозным голоском:

- Давайте больше не будем варить этот суп из невкусных картошек, умываться перед сном и носить эти, как их, ковботы!

- Колготы, глупышка! - молодая женщина подошла к малышке и приподняла ее над собой, вызвав тем самым взрыв хохота.

- Ну мама! - смеясь и брыкаясь воскликнула девочка, - опять ты подслушиваешь! Я репетирую свою речь, чтобы быть готовой в любой момент!

Женщина опустилась перед девочкой на колени и мягким голосом произнесла:

- Ева, это обязательно случится и ты непременно будешь готова и твои слова услышат все жители, все до единого. Это большая ответственность, но я уверена в тебе и что-то мне подсказывает, что после твоей речи не останется ни одного равнодушного.

Она понизила голос до шепота и наклонилась к Еве, смотря ей в глаза, та, подалась  навстречу.

- Только обещай мне одно, это очень-очень важно.

- Что, мама? - так же шепотом ответила девочка.

- Давай оставим колготы, без них холодно.

- Мамаааа!!

Хохоча, женщина вскочила и выбежала из комнаты, Ева понеслась за ней, на бегу грозя кулачком и бурно выражая негодование с разбега запрыгнула на спину готовящего ужин отцу.

***

"Опаздываю, опять опаздываю!" - думала Ева, на ходу закалывая волосы в хвост и натягивая фирменную кепу между двух торчащих вверх ушек. Перепрыгивая через две ступеньки крутой каменной лестницы, девушка запихивала в сумочку ключи, косметичку и мятные леденцы от тошноты. Она стремглав бросилась по тесной улице, обгоняя прохожих, щурясь от яркого солнца, стараясь при этом не потерять кепу и не растрепать прическу.

- Доброе утро, мистер Крицера!

- И тебе, Ева! Не спеши, у тебя вся жизнь впереди!

- Доброе утро, миссис Догги!

- Доброе утро, вечно-спешащая-Ева!

- Привет, Джейк!

- Привет, Ева! - темноволосый мальчуган ловко отбил "пятерку" Еве и убежал не оборачиваясь.

Почти не запыхавшись, Ева проскользнула в таверну через черный ход. Краем глаза проверив, не появилась ли Аманда, она вбежала в небольшую подсобку со шкафчиками, быстро надела фартук и поправила волосы. Озираясь по сторонам, Ева выглянула в коридор и бочком стала пробираться на кухню, надеясь затеряться среди других, более ответственных коллег.

- Здравствуйте, Ева. - ледяной голос за спиной заставил подпрыгнуть в желудке съеденный час назад завтрак.

Ева неловко повернулась и виновато улыбаясь, начала было оправдываться, но тут яичнице с помидорами окончательно стало тесно и она волной подкатила к горлу.

- Я, я... извините! - Ева едва успела отвернуться, как вместо объяснительной из нее вырвался поток бывшего некогда аппетитного блюда.

- Фу. - Аманда закрыла тонкий нос пальцами в изящной кружевной перчатке и не глядя на Еву, бесшумно ушла в свой в кабинет.

"Блин, блин, блин!" - девушка бросилась в ближайший туалет, умылась и засунула в рот мятный леденец. "Я должна сказать ему. Сейчас, прямо сейчас." Глубоко вздохнув, одернув топорщащиеся фартук на животе, Ева вышла в зал "Норы".

В таверне уже кипела жизнь. Снующие между столиками официанты, повара, завсегдатаи. Стоял такой привычный и знакомый шум, который обволакивал и вгонял в приятный транс. Здесь все знакомо, понятно, безопасно. Все неприятные моменты постепенно сглаживаются и вытесняются текущими заботами. Уборщицы едва успевали ручными пылесборниками собирать шерсть, чешую, ошметки старой кожи и обрубки когтей. Собирая первый заказ, Ева бегала взглядом по залу, выискивая знакомую светловолосую шевелюру.

- Что сегодня у нас на завтрак, деточка?

- О, вам понравятся наши свежайшие ароматные свекольные очистки и ботва, под сливочным соусом из отрубей и простокваши.

Полная дамочка переглянулась со своим почтенным спутником. Его глазки, в маленьких круглых очках, почти затерявшихся на мясистом носу, неотрывно рыскали в меню. Ева заметила, как тонкая струйка слюны начала стекаться из кончика рта, в складку на его выпуклом подбородке, грозясь выйти из берегов и капнуть на страницу, что, несомненно, доставило бы неудобств этому господину. Ева ловким движением постелила салфетку, разложила приборы и налила воду в стакан, вопросительно глядя на даму.

- Что ж, звучит категорически неплохо, моя дорогая. Две порции, пожалуйста. И не забудь...

- Посыпать сверху тертой малинкой! - нараспев подхватила Ева. Она аккуратно вытянула меню из рук гостя и направилась к стойке, намереваясь, как обычно, передать заказ на кухню. Не успев дойти пару шагов, она почувствовала две руки, которые резко схватили ее за талию и развернули, из-за чего Ева уткнулась прямо в чью то грудь.

- Мэрлин! А я тебя искала.

- Правда? И зачем? Не за этим ли? - светловолосый парень, одетый в комбинезон из темной ткани, с сатиновым отблеском, не смущаясь проходивших мимо людей, сладко коснулся губ Евы.

Ева начала шутливо вырываться, впрочем, ее надолго не хватило, и вот уже через несколько секунд они очутились в темном уголке под лестницей.

- Мэрлин, ты сегодня вечером свободен? Подождешь меня после смены?

- Ммм, дай подумать, вроде да. Хочешь пройтись по центру или может, быть, есть идеи поинтереснее? - он обнял Еву и прошелся рукой от шеи до мягкой впадины чуть ниже ее спины.

Девушка немного отстранилась и ответила, беря Мэрлина за руки.

- Я не смогла тебе сказать сразу, сама сомневалась, нужно было время, чтобы удостовериться. Но теперь я уверена, что...

Тут раздался громкий звонок, больше похожий на трель какой то очень большой и встревоженной птицы. Он заглушил последнюю фразу и Мэрлин не услышал того, что пыталась рассказать ему Ева. Этот звонок Ева знала с самого раннего детства, она узнала бы его с первой миллисекунды, она ждала его когда угодно, но не сегодня. Началось Право Голоса.

    Ева представляла себе этот день тысячи, сотни тысяч раз. Все слова тут же выстроились в ее голове, складываясь в отрепетированные, выточенные до идеала фразы. Жаркая, искренняя речь, были ее мечтой с детства. Сколько времени она провела, репетируя, лепеча по-детски. С возрастом ее речь становилась более объёмной и глубокой, появлялся первородный смысл, а фразы оформлялись прекрасными метафорами. Она выпустила руки Мэрлина, нежно обняла его и быстро выскользнув из объятий, выбежала в зал таверны.

В таверне начался сумасшедший переполох. Посетители, желая занять лучшие места, устремились на выход из таверны. Официанты изумленно смотрели друг на друга, - стать эпицентром Права Голоса означало пристальное внимание со стороны всех жителей Фурленда, как минимум, на день, а молва будет идти шлейфом еще весь предстоящий год, в аккурат до следующего Права Голоса.

Повара приступили к изготовлению закусок: поставили на огонь огромный чан с душистой патокой, - для тарталеток с дикой вишней, на толстостенной чугунной сковороде зашкворчало масло, в которое погрузили капустные листья, сочные стебли сельдерея и чесночные дольки. На столе уже раскатывался пышный пласт теста, который заготавливался ещё на рассвете перед открытием, для вечерних пирожков с черемшой и морковкой, но сейчас из него будут готовить крошечные булочки со сливочной помадкой и пеканом. Из антресолей были перенесены всевозможные приборы и посуда: блюдца из тонкого фарфора соседствовали со старинными грубыми плошками из обожженой глины, изящные вилочки для десертов с тремя тонкими зубчиками лежали рядом с ложками, вырезанные из дерева и покрытыми потрескавшейся от времени глазурью. Здесь были и огромные, украшенные каменьями блюда и пузатые графины с толстым носиком, из некоторой посуды, казалось, совершенно невозможно достать еду или питьё, не используя особых приспособлений. Вся посуда, которая на протяжении трёх поколений предков Аманды лежала здесь, пошла в ход, чтобы у всех была возможность насладиться зрелищем и яствами с наибольшим удовольствием. В прошлом году Право Голоса проводилось на окраине города, в самой тёплой его части, в крошечном книжном магазинчике. Когда прозвучал зов, старого дядюшку Маркуса чуть удар не хватил. Хотя Голос выбрал не его, а магазин, который стал центром притяжения и площадкой для проведения столь значимого мероприятия. Но он справился, всё прошло на высшем уровне и теперь местные заходят к нему в гости просто, чтобы выразить своё почтение, что приводит Маркуса в трепетный восторг и неизменно способствует его благодушию. 

Волна радостного возбуждения захватила Еву. В голове было ясно, она как будто смотрела на себя со стороны, чужими глазами, чувствуя себя главным героем, за которым наблюдает восторженная толпа. Мимо нее проносились официанты, повара, уборщицы, и все-все обитатели "Норы", ей показалось даже, что где то в гуще мелькнуло зеленое платье Аманды. Ева была так собрана и уверена в происходящем, что несмотря на естественное волнение, действовала трезво и четко. Она окинула себя взглядом в большом напольном зеркале, решила остаться как есть - в фирменной кепе и фартуке. Несмотря на не всегда гладкие отношения с Амандой, - владелицей таверны, она гордилась, что работает в "Норе". Таверна стала ее вторым домом, все работники были ей если не друзьями, то добрыми приятелями. К тому же, здесь она познакомилась с Мэрлином, это всегда будет их точкой возврата, что бы не случилось, и Ева посчитала, что будет здорово, если Право Голоса и её выступление будет прочно ассоциироваться у горожан с "Норой". Потрепав себя за щеки, чтобы вызвать легкий румянец, Ева глубоко вздохнула и вышла в зал, где ее подхватил круговорт дел, которому девушка отдалась с воодушевлением.

Приготовления закончились, зрители заняли свои места, столы с угощениями были выставлены перед входом в таверну. Все затихли и смотрели друг на друга в ожидании. Кто-то был совершенно спокоен и тихо улыбался уголками рта, кто то не мог сдержать эмоций и постукивал пяткой и не спуская взгляда с рупора, заламывал руки в ожидании Выбора Голоса. Спустя ровно два часа, из рупора раздался бархатный мужской голос, такой спокойный и величественный, что все мгновенно притихли, боясь пропустить хотя бы слово.