Сценарий.

- Так-с, что у Вас, молодой человек?
- Сценарий фильма.
- Я понимаю, что не «Война и мир». О чём написали?
- Сюжет обычный. Он - простой миллиардер. Разбогател легально, акции, биржа, словом, как все. Жена одна, ещё из прошлой бедной жизни. Скромная и работящая. Есть дочь-подросток, воспитанная и без понтов. Он может позволить себе всё, но они не требовательны и живут не выпячиваясь. Однажды ему всё это надоело. И он застрелился в одном из своих горных шато.
Алевтина Николаевна сняла очки, посмотрела устало на сценариста.
- Где застрелился?- тусклым голосом переспросила она.
- В одном из своих шато, - громче повторил автор.- Это типа нашего загородного дома у богатых, но только высоко в горах.
- Ясно, я бы тоже застрелилась от такой жизни, - произнесла Алевтина Николаевна.
- Ну вот, - обрадовался автор, - я и говорю, что сюжет типичный!
- Да я от своей жизни застрелилась бы. А точнее от вас всех.
- А что? Вам не понравилось?- теперь уже робко поинтересовался новоиспечённый автор.
- Да что Вы, молодой человек! Я в восторге! Вот представляю себе, как вечером позвоню Пал Палычу, Вы же, очевидно, в курсе, что это у него я работаю ассистентом и это он будет продюсировать Ваш шедевр, если дочитает его до конца?
- Я был бы ему очень признателен...
- Не перебивайте. Так вот я ему звоню и говорю: "Дорогой Пал Палыч. У нас чудесный обычный сценарий про типичного миллиардера-придурка, который всю жизнь мечтал разбогатеть, а, когда это свершилось, застрелился от тоски по прежней нищете. Фильм будет бомба. Публика валом повалит, будет рыдать и биться в истерике."
У нас народ любит богатых, которые тоже плачут. Ещё с бразильских сериалов. Вот только мы - не Бразилия, да и времена уже не лихие 90-е, когда стреляли все кому не лень. Сейчас богачи предпочитают удрать с награбленным в тёплые страны или, как там у Вас? - в горы, в шато.

Алевтина Николаевна раскраснелась от переполнявших её эмоций. Она несколько раз за монолог снимала очки, пытаясь их пристроить к себе на стол. Но на нём совсем не было свободного места. Грудами, друг на друге, лежали папки со сценариями.

- Вот видите?- она показала на папки.- Это всё от вас, точнее от ваших "сописателей", я бы вас так всех назвала. Ну уж точно не сценаристов. Где Вы видели миллиардера-самоубийцу от тоски по прежней жизни?!
- Берюз... Берзов.. Березосский,- заикаясь вспоминал "сописатель".

Алевтина Николаевна откинулась на спинку стула, сняла очки, пытаясь в очередной раз их пристроить, дёрнула головой, будто стряхнула паука с шеи.

- Вы знали Березовского?! - опешила Алевтина Николаевна.
- Да кто ж его не знал,-  воспрянул духом автор сценария.- Березовский - это наше всё.
- В каком смысле ВСЁ?

Алевтина Николаевна смутно начинала догадываться о том, что никто никого не знал. Но ей хотелось убедиться в этом. "Пусть выкручивается, балабол",- решила она и, зашипев на тон выше, повторила свой вопрос:

- В каком смысле?
- Да в том, что был всем, а потом взял и повесился.
- Не бесспорно. Не все в эту версию англичан верят.
- А я верю.

Молодой человек, почувствовав, что терять ему нечего, пошёл в наступление.

- Он так тосковал по родине, что даже письмо или два письма написал нашему президенту. Просил вернуться.
- Так он по родине или по нашему президенту соскучился?- уже почти ёрничая сострила Алевтина Николаевна.

Вопрос повис в воздухе. Молодой сценарист задумался и после небольшого сомнения решил не отвечать.

"От греха подальше. Тётка какая-то нервная, может партийная. А я в политике дуб. Ляпну - и пролечу мимо продюсера как фанера над Парижем."

Не дождавшись ответа на вопрос, Алевтина Николаевна нацепила очки на затылок и задумалась.

Напоминание о Березовском вернуло её во времена начала трудовой деятельности на киностудии. Хотя правильнее было бы сказать того, что осталось от когда-то самой лучшей в Европе киностудии. Никто не верил, что страна выстоит, вернётся к нормальной жизни. А уж что начнёт выпускать фильмы - об этом даже они, работники кино, не могли мечтать.

- Да, роль личности в истории... - Алевтина Николаевна вдруг пристально посмотрела своим подслеповатым взглядом на молодого человека. - А напишите-ка о любви или о жизни. О человеческой, простой. Только ОБЫЧНОЙ! Без извращений и закидонов. И пусть будет обязательно счастливый финал. Пусть никто не застрелится и не повесится. Все будут жить долго и счастливо...
- И умрут в один день,- по инерции завершая фразу, буркнул молодой человек.
- Нет!- Алевтина Николаевна поднялась со стула и оказалась весьма высокой и стройной.
- Нет, - повторила она,- пускай все живут. Хоть вечно живут. Написано же в Библии, что Мафусаил жил 969 лет!
- Это потянет на сериал, - начал загораться идеей новоиспечённый сценарист.- А дети у Мафусаила были? А жена? По национальности он грек?

Алевтина Николаевна снова угнездилась на свой стул и стала опять маленькой.

- Да нет, про Мафусаила кино не надо снимать,- отмахнулась она от его натиска.
И машинально уточнила:
- Еврей он был. Но, откровенно говоря, хочется что-нибудь посмотреть про нормальную, обычную, как Вы говорите, жизнь. Как вот Вы живёте, например... А вот, кстати, как Вы живёте? где?с кем?

Молодой человек смутился.

- С родителями. Недалеко от Архангельского. У нас свой домик, от бабушки с дедушкой, родителей мамы, достался.

Смущение ещё не прошло, но что-то оживало у него в голове. Молодой человек, как бабочка из кокона,  превращался в очень интересного рассказчика. Он говорил о своих предках, живших в Москве до 1812 года. Жили бы и дальше, но страшный пожар вынудил их бежать из столицы и поселиться в небольшой деревушке. Однако, вскоре началась Отечественная война с французами. И все мужчины из их деревни оставили семьи,  примкнули к партизанам и погнали наполеоновскую армию до самого Парижа...

Рассказал он и о дедах, воевавших в ополчении 1941 года. О том легендарном параде 7 ноября, когда один из дедов, участвовавших в нём, прямо с него пошёл на фронт.
И не вернулся.
Его похоронили немцы где-то недалеко от Берлина...
Ему было лет восемь, когда родители решили приехать с ним на могилу деда. Это была большая зелёная поляна с памятником в центре. Среди множества фамилий он нашёл свою. Только инициалы были не его, а деда. Золотыми буквами горели они у него перед глазами весь обратный путь домой.
А в следующее посещение дедовской могилы он познакомился с немцами, живущими рядом. Это они ухаживали за памятником, натирали до блеска буквы и убирали опавшую листву с зелёного газона.
Тогда он впервые понял, что немцы и фашисты - это не одно и то же.

Молодой человек замолчал.
В висках Алевтины Николаевны стучали молоточки. Это кровь пульсировала от эмоций, а слёзы пытались вырваться наружу.

- Я позвоню Пал Палычу, - после недолгой паузы произнесла Алевтина Николаевна.- Только, Андрей (она впервые назвала его по имени) напишите сценарий о том, что Вы сейчас мне рассказали. Вот об этом надо снимать. Миллиардеры пусть развлекаются самоубийствами. Они даже себе-то не нужны, а нам и подавно. Вот Вы вспоминали, вспоминали фамилию одного из них, да так и не вспомнили.
Память избирательна. Она отсеивает лишнее, оставляя, как крупинки золота, достойных. Таких, как Ваш дед.
Пока мы помним - они все с нами, живые!
Пишите сценарий.