***
Если посреди тёмной улицы расположился фонарь, то отнюдь не только не для того, чтобы освещать её.
Разрешите представиться, я – тот самый уличный фонарь. Не просто для освещения. Я рассказчик вообще-то.
И если вы вдруг как-то проходили мимо меня, а я с вами не поздоровался, прошу простить – с раннего детства у меня большие проблемы с вежливостью. Я ведь фонарь, никто особенно не занимался моим воспитанием. Но как-то так случилось, что определённые нормы этикета в голове всё-таки отложились. Поэтому я, пожалуй, расскажу вам одну историю про шкаф и рояль в качестве извинения.
Давным-давно, в одном покинутом хозяевами домишке, в одной из тёмных и сырых его комнат, гордо прислонялся к стенке старенький шкаф. Ему было так много лет, что все полки в нём провисли от былой тяжести, а дверцы держались из последних сил. Шкаф совсем изнемогал от прожитых лет и ждал, когда же судьба так ударит по нему, что он сможет, наконец, развалиться. Но та о нем и не думала вовсе, а потому стоял шкаф, вздыхал в угрюмой тишине и ждал времени, когда мучения его закончатся.
Однако вовсе не в одиночестве влачил своё существование шкаф.
В той же комнате и не менее горделиво выстаивал роскошный и такой же старый рояль. Весь укрытый одеялом пыли, воспоминаний и отголосками мелодий прошлого, он упрямо молчал и просто продолжать... доживать свою жизнь.
Рояль был намного старше шкафа, а потому не считал нужным даже просто заводить с ним разговор, с чем шкаф уже давно смирился. Оба они охраняли тишину покинутого дома, оба хранили в памяти дни молодости и буйство её красок.
Но вот одним ранним утром, когда к городу подкрадывался робкий рассвет, разбрасывая по горизонту сиренево-розовые сети, два старожила услышали у крыльца шум. Обрадовался рояль в надежде, что вновь дом оживёт от целебной силы музыки. Заскрипел отрадно и шкаф в ожидании, что скоро его разберут и жизнь его прекратится, однако - ни его надежды, ни надежды рояля не оправдались.
Новые жильцы заставили дом превратиться в птичку, которая встрепенулась после долгого сна, вспомнила, что жива, и полетела осматривать окраины нового дня, ласково его встретившего.
Это была самая милая молодая семья. Муж с женой да тощий мальчуган, с очаровательной улыбкой и не по-детски умным взглядом. Молодая женщина оказалась художницей, а потому вскоре, в той комнате, где поскрипывали шкаф и рояль, образовалась мастерская со всевозможными холстами, красками и кистями, картинами, рабочими инструментами и красивейшим мольбертом у окна.
На рояле, увы, никто играть не стал, а вот шкаф пригодился для хранения всяких художественных вещичек. И он не мог не изумиться тому, что его взяла да нагло отреставрировали!
Заугрюмился тогда рояль, ещ1 больше прогнулся к полу, не теряя, однако, красоты и величия, и заснул надолго крепким сном в уверенности, что настанет ещё и его час лебединой песни. Шкаф же был просто доволен, что может послужить людям, хоть и не испытывал от этого величайшей радости. Душа его наполнилась тоской, и он покорно продолжал нести на дверцах своих выпавшую ему участь.
Не известно, сколько лет рояль обиженно дремал, и сколько лет служил шкаф той доброй семье. Но вот однажды, пробудившись от полуденной дрёмы, шкаф увидел на стене напротив новую картину художницы. Она никогда не вывешивала нигде свои работы, но эту по необъяснимым причинам решила разместить на стене своей мастерской.
Картина была очаровательна. На ней застыла во времени прелестная молоденькая девушка с необыкновенно добрым, проникающим в самую глубь души взглядом и смиренной улыбкой. Золотистые, кудрявые локоны ласково обнимали плечи, а шею обвивал лиловый платок. Девушка будто застыла в окне из другого мира – за ней перед взором шкафа раскинулся неизвестный город. Его душа, подобно бабочке, вырвавшейся из кокона, взмыла высоко-высоко в ясное небо с необычайной лёгкостью. Она запела, запорхала, устремившись в самую высь, и как будто затерялась в ней. Тогда понял шкаф, что полюбил эту девушку всем своим деревянным сердцем. Полюбил отчаянно и бесповоротно ею остался пленён...
Много дней прошло, прежде чем узнал он, что стал самым счастливым творением на земле - что чувства его взаимны. Усмехался над его слепотой рояль, ибо исподтишка наблюдал он за картиной и видел, что смотрит она только на шкаф, только им одним любуется, только о нем вздыхает ранним утром, когда просыпается.
Впрочем, рояль был ворчуном, а потому и думал, что у картины той просто не было выбора: куда ж смотреть, когда перед самым носом только и стоял этот шкаф.
- Глупец ты, шкаф. Сколько живёшь, а ничему не научился. – Протянул рояль глухой нотой одной ночью, когда картина уже уснула.
- Ты завидуешь, рояль. Я не буду тебя слушать. – Отвечал ему шкаф, поскрипывая полками.
- Послушай, что расскажу, бестолковый. – Сердито проворчал рояль и начал свою историю...
- Тебя ещё не было в этом доме, когда я блистал тут во всем своем великолепии. Здесь всегда было полно народу, и, надо сказать, все любили хорошую музыку: никогда клавиш этих не касались руки дилетантов! Только мастерские пальцы скользили по ним, и я был счастлив, думая, что лучшей участи и выдумать нельзя, но вот однажды... - Рояль кинул взгляд на подоконник. – Хозяйка поставила на окно одну диковинную вещицу, красивейшую вазу, и я позабыл о музыке – только ваза, только она одна стала для меня воплощением истинной красоты, она затмила свет солнца и блеск луны, она забрала мою душу и так и не вернула.
Отныне играл я только для нее, вкладывая в музыку всю свою любовь, и только ее восхищения добивался. Уж не помню теперь, когда это произошло, но однажды к ногам моим упала нежная лилия, и понял я, что больше не одинок, что и она меня любит...
Подобно тебе, я был ослеплён и думал о бессмертии, которую она даровала моей душе. И нет бы ей вразумить меня, остановиться, перестать кидать к моим ногам цветы, отречься!.. она продолжала мной восхищаться, а не мог я прогнать из своего сердца этого ангела. Но оказалось, одурачила нас судьба.
Замолчал рояль. Замер шкаф в ожидании, не смея вымолвить и слова и ворваться в воспоминания рояля. Однако вскоре тот продолжил:
- Как-то в гости к хозяевам приехала семья. Семья, принесшая с собой горе на мою голову. Дьявольское создание, миленькая девушка с круглым личиком и черными кудряшками. Она порхала по дому и очаровывала всех, что даже я попался на эти чары! Хозяйка играла, она пела... А потом случилось непоправимое. В окно залетела бабочка, и девчонка захотела ее поймать. Она так веселилась, так размахивала руками, что и не заметила, как задела своей ручонкой мою прелестную вазу, и полетела та на пол, сложив к моим ногам в последний раз прекрасный букет лилий...
Тяжело вздохнув, замолчал рояль. Ничего не мог сказать в ответ ему шкаф.
Долго еще сохранял тишину рояль, прежде чем сказать напоследок:
- Судьбе угодно выжигать вечную любовь в сердцах неумёх, которые любят так сильно, что любовь слишком быстро заканчивается. Ты и оглянуться не успеешь, как пустота, подобно кокону окутает тебя, совсем ничего не оставив. Судьба над влюблёнными смеётся.
Настало утро, и рояль больше не вымолвил ни слова. Опустилась на сердце шкафа тяжелая тоска, и долго вздыхал он, думая над словами рояля.
Но рояль оказался не так уж неправ, ибо судьба насмешливо отнеслась к влюбленным и на сей раз, притаившись за уголком их домишки. Уже почти и позабыл шкаф историю старшего товарища, так упивался он красотой возлюбленной, добротой её взгляда, что в конец потерял счёт времени.
Но в один хмурый день шагнула судьба на порог их мастерской, взвилась вихрем, наделала сквозняков, подняла шуму, встревожила, взбудоражила и, смеясь, ушла...
Дом слишком мешал строительству новомодных высоток, и велели его снести.
Так и съехала семья ранним утром, не оставив о себе ни единого напоминания. Только лишь след от картины на стене, доставшийся шкафу в память о любимой. Только лишь запах красок, тень её ласкового взгляда и нежной улыбки.
Но недолго оставалось разбитым сердце шкафа, да и рояль недолго сокрушенно ворчал на товарища. Снесли всё, ничего не оставили...
В тот же час, когда последняя щепка шкафа смешалась с развалинами их родного домишки, сын художницы увидел, как потемнела вдруг картина с девушкой, померк огонёк в её глазах, и навсегда исчезла с прекрасного лица её улыбка.
В тот же час, провожая унылый день, застучали слёзы вечера по крышам городских домиков, словно по клавишам какого-нибудь благородного инструмента, – то наверняка была лебединая песнь рояля...
Вот так-то. Наверно, вы спросите меня: "Что за история такая, фонарь?" А я вам отвечу: "Я всего лишь фонарь, что знаю, то и рассказываю..."
(март - май, 14г.)