Радость жизни

  Однажды, ко мне – 35-летней женщине подошел мальчик, лет семи. Каштановые пряди падали на милое личико и немного прикрывали небесно-голубые глаза. Он сел на другую часть скамьи и начал разговор. Из его уст потоком выходили слова, словно река, по которой плывет бумажный кораблик. Слова, которые я никогда не могла услышать от какого-нибудь мужчины. В них было то, что не могли поведать мне обычные люди. Рассказ, который он составлял на ходу, можно было сравнить с произведениями Владимира Маяковского. Он говорил обо всем: и о том, как на прошлой неделе он поранил палец, в ходе готовки салата. И о том, как два года назад на день рождения мама подарила ему набор с наклейками. И даже о том, как мальчик по имени Володя с соседнего подъезда отдал ему сломанный и потрепанный временем – игрушечный пистолет.

  Я не знала кто он, кто его мама, и даже не знала кто такой Володя. Я просто сидела и не могла что-либо сказать. То, о чем говорил этот мальчик я бы сравнила с рассказами Антона Чехова. Его слова складывались в предложения, а предложения в текст. Я и подумать не могла, что этот семилетний мальчик вновь покажет мне счастье жизни. Счастье, которое давным-давно я потеряла. Он напомнил мне моменты из далекого детства. Я сидела под яблоней, а рядом со мной была моя бабушка. Ее голубой в цветочек платок закрывал большую часть головы и только одна прядь выбивалась из прически, падая на ее морщинистый лоб. Очки вот-вот и спали бы с кривого носа, но каждый раз сухие, но цепкие пальцы подхватывали их и ставили на законно положенное место.

  С того момента прошло уже больше 20-ти лет. Я больше не видела этого мальчика, и до сих пор не уверена, что он жив.Я каждое воскресенье прихожу на то место. Скамейка уже давно потеряла все краски. Когда-то она была зеленой, словно трава. А сейчас, это обычные доски с осыпавшейся на землю краской. Возможно когда-нибудь я вновь увижу этого мальчишку, который будет рассказывать мне о новом наборе с наклейками или о сломанном пистолетике.

Анастасия Иванова, 1986 год, Москва.