Излом. Книга третья

                                                                       ИЗЛОМ

Книга третья

ЭММИГРАНТЫ

Долгая дорога домой

Исход

Судьбу делает характер и трудолюбие

Известный афоризм

Хадизат медленно шла с Верочкой в коляске по улице. Душа ее была наполнена таким счастьем, что оно переливалось из нее и, как казалось ей, охватывало весь мир. Она часто останавливалась, поднимала с лица ребенка покрывало и смотрела на девочку. Господи, как она похожа на Дениса! И нос такой же, и разрез глаз, и маленький ротик. Просто скопировали Дениса и заложили все в девочку. Как это получается в Природе у Бога? Как можно передать столько похожих черт от отца ребенку? Какой же мудростью должно обладать то, что передает эти черты от родителей к детям? Кто это придумал и воплотил в жизнь? Природа — это инструмент Бога, значит, это сделал Всевышний. Он же наделил ее и счастьем, через трудные дороги отдав ей Дениса. Денис в поездке, но она знает, где он, она чувствует его. Скоро он будет ехать из соседней провинции Альберта в Лос-Анджелес. К границе проедет через близлежащие городки. Они с Верочкой встретят его. Напекут осетинских пирогов, сделают домашний сыр, благо Хадизат наловчилась покупать молоко прямо на фермах у фермеров, магазинное молоко не подходит – слишком много добавок всевозможных. Потом созвонится с Деней, а потом Хадизат с Верочкой встретят его в том месте, в котором они в таких случаях встречаются. Она представила себе, как прильнет к Денису, как он обнимет и поцелует ее, как он будет есть все приготовленное ею и даже остановилась, так ей стало хорошо. Потом снова покатила коляску вперед. Никуда ей не хотелось, даже в магазины не тянуло, ей было приятно просто идти по улице с сознанием того, что она мама. Она очень любила этот выношенный нею комочек жизни, она чувствовала его, она обожала его.

Беременность ее протекала легко, она с радость взращивала в себе новую жизнь, ожидая и любя ее. И вот пришло время, она родила. Все в мире, казалось, осталось так же и таким же, но в то же время все изменилось. Мир наполнился счастьем, ее с Денисом счастьем, и это счастье вот оно, в коляске, живое и теплое. И она неразлучна с этим счастьем. Не затрудняли ее ночные вставания к ребенку, не выводил из себя его плач, она всегда находила причину плача дочки и устраняла ее. Первое время было немножко трудно, но потом она втянулась. Хадизат немного пополнела после родов, что делало ее еще красивее и мужчины часто оглядывались на нее. Она цвела той красотой, которую дано иметь только счастливой женщине. Уже полтора года они с Денисом вместе, но иногда ночью она просыпалась в страхе, ей снилось, что Денис далеко и она одна. Тогда не хотелось засыпать, а вдруг снова такое приснится? Денис уезжал в рейсы, возвращался, снова уезжал. Но Хадизат не чувствовала одиночества без него, ведь он быстро возвращался, и она знала, что скоро он будет снова рядом. А потом появился этот теплый, родной, живой комочек, еще больше спаяв их с Денисом в одно целое. Денис с поездок звонил чаще, смеялся над рассказами Хадизат об их доченьке, просил больше целовать ее за него, что она и делала с удовольствием.

Большую книгу, в которой она отражала взятое из жизни своей и Дениса и перенесенное на героев книги, Хадизат еще не закончила. Принялась она за нее вскоре после приезда в Ванкувер. Пока ходила в положении, написала примерно половину. Потом роды, она полностью отдалась материнству, книга отошла за второй план. Но Хадизат знала, что книгу она допишет, это потребует от нее ее душа. И она готова была сделать это, как только времени свободного станет побольше. А пока дочь забирала все ее свободное время и все ее чувства. Но Денис не отошел на второй план, как это обычно бывает у родивших ребенка мам. Денис был в ней, а еще была Верочка, внешне точная копия Дениса. Это помогало переносить ей разлуку, когда Денис уезжал.

Полтора года она уже в Канаде, в Ванкувере. А Денис уже четыре года здесь. Да, хорошо здесь. Хорошая страна, быт которой напоминает быт Предгорного, хорошие добрые и приветливые люди. С языком Хадизат относительно освоилась. Но за Осетией, за Предгорным, она очень скучала. Она часто вспоминала горы, Сунжу, Светлую, особенно осенние, покрытые багрянцем увядания предгорья и горы, покрытые снегом. Горы вот они, рядом с Ванкувером, тоже покрыты предгорья лесами, красиво, но не то. Дом он и есть дом. Часто приходили на ум слова Радейгуль, что запах навоза ишака в родном дворе слаще запаха роз в раю.

Хадизат зашла с коляской в кафе, взяла стакан чая и пирожное и расположилась за столом в скверике у входа. С Радейгуль она сдружилась. Поражалась широкой и доброй натуре этой красавицы пуштунки, ее доброте и своеобразному пониманию мира. Николай тоже закончил школу водителей крупнотоннажных грузовиков и работал в той же компании, где работали Денис и Сергей. Друзья-однополчане помогли ему устроиться. Радейгуль часто приходила к Хадизат, а когда муж был в рейсе, частенько заходила к Радейгуль и Хадизат. И всегда удивлялась уму подруги и ее видению мира. Училась у нее. Но и сама давала много нового для Радейгуль. «Надо же, – удивлялась про себя Хадизат, – сама из глухого, заброшенного в горах кишлака, без образования, а рассуждения такие, что хоть книгу философскую пиши». При упоминании о Николае Радейгуль мгновенно преображалась, начинала светиться каким-то внутренним светом, глаза у нее становились теплыми и приветливыми.

Хадизат сидела за столиком, пила чай. Пирожное почти съела. Закряхтела в коляске Верочка, напоминая, что она тоже хочет есть. Хадизат взяла ее из коляски. Большие денисовы глазки Верочки смотрели на маму внимательно и просящее.

– Сейчас, милая моя, сейчас я тебя накормлю.

Хадизат взяла из коляски специальную накидку, набросила ее на шею, закрыла Верочку и свои груди. Достала грудь и вложила сосок в ротик Верочки. Та с удовольствием начала сосать грудь, изредка дергая маленькими ножками и покряхтывая. Сзади послышались шаги.

– Вот они где расположились, а мы их ищем. И домой к вам заходили, – послышался голос Радейгуль.

Она подошла к столику, отодвинула стул, села. Парвиза, топавшего своими ножками, посадила на колени.

– Большой он у тебя уже, сам ходит, – поприветствовала подругу Хадизат.

Говорили на русском, Радейгуль довольно неплохо уже освоила этот язык. На английском говорили обе, но предпочитали русский.

– Так уж и время самому ходить. Не век же в коляске или на маме ездить.

– Да, ты права. Как дела то?

– Все хорошо. Парвиз растет. Колиа в рейсе, завтра или послезавтра должен приехать, звонил вчера из США.

– Рада за вас. У нас тоже все хорошо, завтра мы и папу нашего увидим. Но недолго. Поедем с Верочкой на машине и встретим. Там есть место возле хайвея, где мы нашего папу всегда встречаем. С часик– второй постоит он и побудет с нами. А потом пойдет на Лос-Анджелес.

– Рада за вас. А Колиа приедет, заходите в гости. Я забегу за вами.

– Хорошо, спасибо.

Радейгуль оглянулась вокруг, потом придвинулась на стуле поближе и наклонилась к Хадизат.

– Хадизат, я опять беременна. Колиа настоял. Уже второй месяц.

– Боже, поздравляю, какая радость! И что, ты довольна?

– Какая мать будет недовольна новой жизни в ней? Это уже не мать, это не женщина. Конечно, я рада!

– Пока беременна и кормишь маленького, спиртное даже не нюхай. Это очень вредно для развития плода и ребенка. Спиртное с кровью и молоком матери попадает в кровь ребенка и калечит его. Кого хочешь, мальчика или девочку?

– Очень хочу девочку. Назову ее именем моей несчастной полруги Гути. Ой, прости, Хадизат, сказала, не подумав!

– Ничего, все в порядке. Я понимаю твою подругу и, возможно, так, как ее никто не понимает. Но разделить с ней Дениса я не могу.

– Понимаю тоже. У нас запросто берут вторых, третьих и даже четвертых жен. Но я бы своего мужа тоже бы ни с кем не разделила, он мой и Аллах мне его дал.

– Вот видишь, какие мы с тобой. Мое и все!

– Наверное так хочет Аллах. А вот я знакомилась когда-то со старинными обычаями, мне бабушка рассказывала, что если две или более женщин любят одного мужчину, любят друг друга как сестры, то они очень счастливы и цветут необычайной красотой.

Хадизат задумалась.

– Может быить, Радейгуль, но.... Но я все-таки моего Дениса не смогу разделить ни с кем.

– Что ж, нас никто и не заставляет делить с кем-то наших мужей. А вот... вот Гути жалко. Очень жалко.

Хадизат взяла Верочку из-под накидки, она насытилась маминым молоком. Смотрела вокруг осмысленным взглядом, улыбалась. Хадизат сняла и накидку.

– Посмотри, Хадизат, она улыбается уже! Такая маленькая и уже улыбка. Как здорово!

Верочка была одета в костюмчик, шевелила ножками и ручками, что-то агукала. Хадизат прижала ее к себе, поцеловала.

– Красавица наша растет, дай ей Бог всего.

– Пусть растет. Парвизу невеста будет.

Подруги рассмеялись. Радайгуль коснулась темы писательства Хадизат.

– Ты пишешь книги?

– Да, пишу.

– Плохо еще знаю русский, не смогу всего понять. Но ты дай мне твою книгу почитать, которая не трудная.

– Хорошо, дам. Дам тебе первую книгу моих рассказов, мне было четырнадцать лет, когда их напечатали. Они простые, ты должна понять. Заодно и русский язык выучишь лучше, с книгами лучше учить язык. Что будет непонятно, я буду тебе помогать.

– Очень хорошо, Хадизат. Сегодня же я возьму у тебя эту книгу. Ты когда домой пойдешь?

– Не хочется пока. Надоело сидеть в четырех стенах.

– Мне тоже. Значит еще погуляем. Может быть в магазин за продуктами сходим?

– Кое-что нужно, немного попозже сходим.

Мимо шла какая-то старушка. Увидев Верочку, остановилась.

– Hi, – сказала она по-английски, – so nice baby. Is it a girl?

– Yes, it's is a girl.

– She has kind eyes and smile.

– Thank you so much, – поблагодарила ее Хадизат.

Старушка пошла дальше. Посидев еще немного, Хадизат и Радейгуль с детьми пошли в магазин напротив.

На другой день утром раздался звонок мобильного телефона. Хадизат сразу почувствовала, что это звонит Денис. Схватила телефон.

– Привет, родная? Как вы там с Верочкой?

– Ой, Денечка, здравствуй. Все у нас в порядке. Собираемся к тебе на встречу.

– Я буду на нашем месте раньше немного, чем думал. Где-то часа в два я должен подъехать.

– Хорошо, Деня, мы будем собираться. Туда от нас езды примерно час. День будний, пробок не должно быть.

– Кому будний, а мне праздник. Вас обеих увижу.

– Нам, Денечка, тоже праздник. И еще какой! Ты с кем в этом рейсе в паре?

– С Райаном, ты его знаешь немного. Его жена с детьми тоже подъедет. Ладно, до встречи.

– До встречи, милая!

Хадизат начала собираться. Уложила в сумку домашнюю снедь, пусть Денис покушает и с собой возьмет. Переодела Верочку в свежий костюмчик, папа пусть полюбуется на дочь и порадуется. Зашла Радейгуль. Вчера Хадизат дала ей почитать свою первую книгу.

– Ну как, понравилась книга?

– Очень понравилась, Хадизат. Почти все поняла, кое где даже плакала.

– Спасибо, я очень рада за тебя.

– Ты куда собралась?

– К Денису, он в два часа будет ждать нас на стоянке. На обочине хайвея есть стоянка, мы там встречаемся иногда. Часик-второй поговорим, увидимся и он поедет дальше.

– Мне тоже нужно учиться водить машину. Вот рожу и начну учиться. Колиа говорит, что машин сейчас и в России полно. А мы все-таки переедем в Краснодар, у него родители уже старые.

– А в Афганистан поедете?

– Поедем. Вот рожу, подрастет немного малыш и поедем. Мой папа тоже уже старый.

– Как там в Афганистане сейчас?

– Плохо. Шурави как ушли, сразу много племен и группировок начали драться за власть. Война уже идет в Афганеистане больше двадцати лет. Не переставая. Работы нет, людям жить не на что. Многие уехали. Много живет в России. Папа Коли, – она сделала ударение на последнем слоге, – пишет, что у него двое соседей афганцы. О, Аллах, пошли мир на землю Афганистана!

– Да, картина не очень приятная.

– А вы, Хадизат, будете здесь жить?

– Нет. Я еще могу здесь пожить, но насовсем остаться не смогу. А Денис рвется домой уже сейчас. Но наши родители советуют не спешить. Страна только начала подниматься с колен. Работы тоже нет, люди живут своим хозяйством в основном. А Денис говорит, что отвык от земли, ему нравится больше с техникой возиться. А мне писать нужно. Я не могу не писать. Если я не пишу, то мне становится не по себе. Поэтому мы поживем еще здесь, поднакопим немного денег.

– Мы так же думаем сделать.

Посидели, попили чаю. Хадизат посмотрела на часы. Время перевалило за двенадцать.

– Милая Радейгуль, мне нужно уже ехать.

– Я тебе помогу.

Хадизат взяла ребенка, Радейгуль сумку. Вышли, заперли квартиру. Спустились на лифте в гараж. Выйдя из лифта, встретили семью афганцев. Радейгуль и афганцы заговорили на пушту. В речи слышалось частое повторение слова «шурави». Радейгуль засмеялась.

– Они говорят, что я совсем превратилась в шурави. Муж шурави, говорю на русском, даже подруга шурави тоже.

Афганцы перешли на английский.

– Смотрите, Хадизат, она и вправду стала шурави, даже волос светлее стал.

Все весело рассмеялись.

– Вы почему в гости не приходите? – спросила Хадизат.

– Денис приедет и тогда придем. Вы куда собрались?

– Я на встречу к Денису. Радейгуль мне помогает и провожает меня. Может со мной поедешь, Радейгуль?

– Нет, я думаю, что мешать буду, – ответила та по-русски.

– Мешать? Почему?

– А вдруг вы с Денисом захотите любить друг друга, – лукаво рассмеялась Радейгуль.

Хадизат покраснела.

– Вот же бессовестная!

– Почему бессовестная? Это Аллах нам дал всем и в этом нет ничего стыдного.

Хадизат махнула рукой и начала грузиться в машину. Их небольшой внедорожник стоял чистый, Хадизат его недавно вымыла на мойке и его натерли мастикой, поэтому он блестел. Хадизат поставила переносную люльку с Верочкой на заднее сидение, закрепила ее ремнями. Сама села за руль. Из машины уже попрощалась с афганцами.

– От нас большой привет Денису, – передала привет семья афганцев.

– От меня тоже, – сказала Радейгуль, – если встретит Колиа, то пусть обнимет его за меня. Целовать не нужно, мужчина мужчину не должен целовать.

– Хорошо, все передам.

Хадизат запустила двигатель и начала выезжать из гаража.

Через пятнадцать минут они с Верочкой были уже на хайвее. Дорога была не очень загружена и Хадизат двигалась к цели быстро. Вот проскочили мост через реку, вот выехали на Трансаканадскую трассу номер один, здесь можно было идти с большей скоростью. Хадизат увеличила немного скорость и так шла. Никаких препятствий не возникало. Ее обгоняли огромные грузовики-траки с контейнерами, автобусы, легковые машины. «Надо же, управляются с этими громадинами с контейнерами, как с велосипедами» – подумала Хадизат. Через примерно час езды показалась заправочная станция и площадка для стоянки. Хадизат припарковалась и глянула на часы. Без двадцати два, скоро должен подъехать Денис. Она взяла Верочку, та кряхтела, значит хочет есть. Накормила ее прямо в машине. «Вот поколение растет, даже мамину грудь в машине берут» – посмеялась она про себя. Верочка наелась и отвалилась от груди. Хадизат бросила взгляд на дорогу. Трак Дениса съехал с дороги и заезжал на парковку. Подъехал к свободному месту и остановился. И сразу же из-за руля выскочил Денис. Хадизат тоже вышла из машины, держа на руках Верочку. Денис улыбался и не шел, а бежал к ним. Подбежав, поцеловал Хадизат и сразу взял на руки ребенка. Верочка спала. Денис осторожно поцеловал ее в лобик. Потом снова потянулся к жене. Хадизат прильнула к нему.

– Как доехал?

– Все хорошо. Я ночью проходил горы, все перевалы прошел. После поспал сзади, на кровати. Ты как?

– Мы обе в порядке. Есть хочешь?

– Хочу.

– Пошли в машину, я тебя буду кормить.

Денис положил Верочку в люльку, сам сел на пассажирское сидение. Хадизат достала из багажника сумку, разложила наготовленное. Денис начал с аппетитом есть. Ел долго, с удовольствием.

– Эх, к такому обеду араки бы, но нельзя.

– Приедешь, тогда и араки выпьешь. Я сливовицу купила. Тебе привет от Радейгуль и от афганцев, от всей семьи.

– Спасибо.

Насытившись, Денис принялся за чай.

– Ты почему не ешь со мной? – спросил он жену.

– Сейчас и я немного поем.

– Кушай, ты за двоих живешь.

Хадизат принялась тоже за еду.

– Не могу я привыкнуть к их пище, – сказал Денис, – гамбургеры эти вообще не переношу. Вот стейки люблю, они на шашлык похожи.

– Домашнее все равно лучше.

После того, как поели, Хадизат все сложила, положила в сумку.

– Это тебе, возьмешь с собой.

– Хорошо, милая. Спасибо за заботу.

Денис обнял и поцеловал жену. Она потянулась к нему. Прижалась, обняла, начала целовать его.

– Деня, ты мое счастье! Как же я люблю тебя! Я еще хочу ребенка от тебя.

– Прямо сейчас? Я не против, – пошутил Денис.

Голову Хадизат затмили нежность и любовь, горячее желание охватило ее. «А ведь права Радейгуль, все предвидела и не поехала. И нет в этом ничего стыдного, это ведь от Бога». Она откинула спинку сидения. Люлька с Верочкой стояла на стороне Дениса, и спинка откинулась полностью. Тут же она почувствовала губы Дениса, его руку на ее груди. Сладкое чувство залило ее, она впилась губами в губы Дениса, крепко обнимая его тело. И все вокруг пропало для них... После сидели немного уставшие, но радостные и довольные. Хадизат подняла глаза на Дениса.

– Бессовестный, – шутя упрекнула она его.

– Такой уж я есть. А бессовестного ничего не вижу. Это нам Бог кусочек счастья дал. Разве плохо?

Хадизат опустила глаза и покраснела.

– Хорошо, – тихо сказала она, – не просто хорошо, а прекрасно. Спасибо тебе.

– И тебе спасибо.

Она снова прильнула к нему и тихо сидела так, наслаждаясь своим счастьем. Захныкала Верочка. Хадизат достала ее из люльки.

– Отвернись, Деня, я ее покормлю.

– Корми, я полюбуюсь на вас обеих.

– Ну и смотри. Мне перед тобой не стыдно.

Достав свою прекрасную грудь, Хадизат вложила сосок в рот ребенку. Верочка довольно зачмокала, дрыгая ножками. Покормив дочь, Хадизат отдала ее Денису.

– На, привыкай. Рожу второго, она еще маленькая будет, придется бросить тебе твои поездки и помогать мне.

– А как Саша? Одна управляется... Я думаю, что мы все-таки уедем домой. И нужно побольше накопить денег, чтобы дома можно было открыть свое дело.

– Какое дело?

– Я, Хадиза, хочу это опробовать здесь. Многие так делают. Я хочу купить свой трак, грузов полно, по всей Северной Америке можно колесить. Расходы только на ремонт и бензин. Все остальное останется нам.

– Ты думаешь так лучше будет?

– Думаю, что да.

– Что ж, попробуй. А деньги где на трак возьмем?

– Денег на трак у нас уже хватит. Вот поезжу еще и сделаю запас. Вдруг ты и вправду родишь еще одного. Подстрахуемся.

– Рожу, и не одного. Будешь ты у нас многодетным папой.

– Буду только рад.

Просидели проговорили почти два часа. Подошел Райан, напарник.

– Денис, я своих отправил уже. Пора нам ехать.

– Сейчас, Райан, мы тоже уже заканчиваем.

Денис вылез из машины, помог уложить Верочку в люльку, поцеловал ее. Потом обошел машину и подошел к жене. Хадизат обняла его и стояла, прижавшись к Денису.

– Счастливо, Деня, тебе. Ты когда рассчитываешь быть дома?

– Если груз не придется ждать, то дней через пять буду. Я долго в рейсах, думаю, что с недельку буду дома.

Она по-матерински взяла его за голову и нежно поцеловала в губы.

– Счастливой тебе дороги. Помни, что мы у тебя есть, любим и ждем тебя. Будь осторожен на дорогах.

Он взял ее руки, поцеловал их и пошел к траку. Хадизат подождала, когда их грузовик выедет с площадки, смотрела вслед машине, набиравшей скорость на дороге. Вот трак скрылся за поворотом. «Счастливо тебе, любимый, мы ждем тебя» – мысленно пожелала она. Села за руль и выехав на хайвей, поехала домой. На душе у нее было грустно и радостно одновременно. Грустно оттого, что Денис уехал. Радостно оттого, что повидала его, что любила его, что он скоро приедет, а главное их общая дочурка была рядом.

Перед траком Дениса расстилалась дорога. Хайвей этот соединял западные провинции Канады и западные штаты США. Проложен он был вдоль побережья Тихого океана. По нему можно без проблем добраться до Мексики, а если дальше, то, не претендуя на его качество, можно доехать и до Перу, Чили, даже до Патагонии. Но туда траки компании не ездили. Обычно ограничивались Мексикой, в основном ее столицей Мехико и близлежащими городами. Сейчас Денис с напарником направлялись в Лос Анджелес. Там сдадут груз с контейнером, возьмут другой контейнер на Канаду и поедут назад. Если все будет хорошо, то за суток пять управятся. Могут быть, конечно, и задержки с грузом. А идти без груза не выгодно. Бензин только сожгешь и ничего не заработаешь. По хайвею двигался непрерывный поток машин. В основном это были грузовые траки, но много было и легковых автомобилей. Кто-то, как Денис и его напарник, доставлял грузы, кто-то ехал в гости, кто-то путешествовал. Машина на американском континенте это второе «я». Автомобилем начинаются пользоваться с ранней юности и пользуются им до глубокой старости. Восьмидесятилетние бабушка с дедушкой могут запросто отмахать за рулем пятьсот километров, чтобы повидать внучат.

– Не устал? – спросил напарник, Райан.

– Нет, я сейчас готов без отдыха до самого Лос Анджелеса доехать. После встречи с женой и дочкой у меня появились огромные силы.

– Молодой ты, поэтому и сила. А вот я со своими тоже повидался и очень рад, но сил мне это, к сожалению, не прибавило.

Райану было уже под пятьдесят. Все свою сознательную жизнь он провел за рулем, исколесив всю Северную Америку.

По трассе с большой скоростью шел внедорожник «Ниссан». Он нырял с полосы на полосу, обгоняя все попутные машины, иногда сворачивая на полосу под носом идущих автомобилей. Он начал обгонять и трак Дениса.

– Осторожно, Деннис, – сказал Райан, произнеся имя Дениса на американский лад, – это дурак за рулем и хулиган. Сбавь скорость, пропусти его. Расстояние до следующего впереди трака не очень большое, он может подрезать нас и подставить свою задницу. А нам, чтобы затормозить наш трак, понадобится большое расстояние.

Денис сбавил скорость и вовремя. «Ниссан» обогнал их трак и нырнул на занятую ими полосу. Немного притормозил, чтобы напугать водителей и пошел вперед, набирая скорость.

– Я же говорю, что это дурак, – сказал Райан, – он рано или поздно плохо кончит.

– Да, есть непонятные люди. Он как бы был не выпивши. На дороге такие шутки непозволительны.

«Ниссан» свернул с их полосы и пошел на обгон впереди идущего трака. Обогнав его, он скрылся из виду.

– Черт с ним, – сказал Райан, – пусть он катит своей дорогой. Для него это развлечение, а для нас это работа и наша жизнь.

Трасса входила в горную местность. Вокруг вставали горы и невысокие холмы, покрытые лесами. Через некоторое время трасса снова вышла на равнину. Шли по штату Орегон. Скоро должны пересечь реку Колумбию. Широкая река, глубокая, по ней даже морские суда ходят до Портленда, города роз, как его зовут американцы. Денис бывал в Портленде, да красивый город, прямо цветник. Но и канадский Ванкувер не хуже. В Северной Америке два Ванкувера: один в Канаде, большой город, и небольшой городок в США, в штате Вашингтон. Когда-то в американский Ванкувер прилетел Чкалов со своим экипажем, совершая первый в мире беспосадочный перелет через северный полюс из России в США. Американцы гордятся этим, экипаж самолета почетные жители американского Ванкувера, им стоит небольшой памятник в центре города. Размышления Дениса прервала блеснувшая впереди излучина Колумбии. Через некоторое время въехали на мост. Многорядное движение по мосту в обоих направлениях позволяло не сдерживать движения по трассе и не создавать заторов и пробок у моста. Прошли мост и снова пошли вперед. Денису нравилась дорога, она всегда куда-то звала его. Он вспомнил, как еще до армии работал в совхозе на грузовике. Тот грузовик, конечно, не сравнишь с этим, этот огромный, сильный. А тот был небольшой, ГАЗ-51, но тоже делал свое дело. Вот уж не думал никогда Денис, что будет водителем на дальние расстояния. Платят неплохо, даже хорошо, зарплата позволяет ему кормить жену и доченьку, иногда посылать деньги родителям, откладывать про запас. Мечта Дениса купить свой трак. Он изучил уже потоки грузов, да и менеджер компании, в которой он сейчас работал, сказал ему, что они с удовольствием примут в работу трак Дениса и обеспечат его грузами. Первое время придется самому поездить за рулем, но это выгоднее, чем просто работать. Мелкие, возникающие в процессе работы, можно будет устранять самому или же в ремонтной мастерской компании, это будет недорого. Зато вся прибыль от перевозок будет оставаться ему. Что ж, по приезду нужно будет искать трак. Покупать нужно будет не новый, а подержанный, из вторых рук, как здесь говорят, но на ходу. Качество его обеспечит дилер, таково здесь правило, но и Денис проверит его.

Начало смеркаться. С океана набежали тучи, заморосил мелкий дождь. Денис включил фары и сбавил скорость, на мокрой дороге всегда больше опасностей. Райан одобрительно кивнул головой, молодец, мол. С Райаном Денис не дружил, был он для него так, партнер по поездкам, но относился к нему с уважением. Молчаливый, почти ничего не спрашивающий, но работящий и усердный. В кармане зазвенел мобильный. Денис взял его и увидел, что звонит Хадизат. Сбавил скорость и свернув на обочину, остановился. Говорить за рулем было нельзя. Вышел из машины и пошел на пассажирскую сторону. За руль сел Райан.

– Да, милая, слушаю тебя, – сказал Денис, усаживаясь на пассажирское сидение.

Машина тронулась и ведомая напарником, снова пошла отсчитывать километры.

– Деня, здравствуй. Рассталась с тобой, приехала домой и что-то мне совсем вечером грустно. Знаю, что ты в дороге, но решила позвонить.

– Здравствуй, Хадиза, не расклеивайся. Хотя ты и женщина, но должна держаться. Я уже из-за руля вылез и сейчас на пассажирском сидении.

– Держусь, Деня, держусь. Только мне знаешь, чего захотелось?

– Чего?

– Угадай.

– Опять кисленького?

Хадизат расхохоталась.

– Ты что, рано еще.

– Что ж, будем ждать.

– А захотелось мне на Светлую, прямо ночью наша речка мне снится. И Саша тоже. Саша, мама говорит, опять привела двух козлят. Обычно, как рассказывал папа, дикие козочки по одному приводят. И вообще, домой иногда хочу, особенно когда тебя нет. Наши дома, наши дворы прямо перед глазами стоят.

– Верочка подрастет, если не родишь второго, то съездим в отпуск.

– Можно и с грудным поехать.

– Можно. Но уже в зиму ехать не будем. Подождем следующего лета.

– Это же ждать почти год, – вздохнула Хадизат.

– Что же сделаешь. А на Светлую пойдем, когда дети подрастут. Все вместе. В будке будем жить, рыбу ловить. Сашу возьмем с ее козлятами.

– Они у нее к тому времени вырастут.

– Как там доченька?

– Наелась и спит, только пальчиками на ручках шевелит.

– Такая у нее задача. Что у тебя, кроме грусти?

– Деня, тебя хочу увидеть. Полежать на твоей руке. Поцеловать.

– Хорошее дело. Только просто лежать не получится, сама знаешь.

– Ты опять за свое? Вот же бессовестный!

– Я тебе говорил, что нет в этом ничего стыдного. Раз Бог дал, оно должно быть. А у любящих друг друга это все по-особому.

– Деня, а ты любишь меня?

– Конечно, милая. И очень.

Хадизат вздохнула. Как-то облегченно и громко. Все было слышно по телефону.

– Верочка проснулась. Сейчас пойду ее кормить.

– Поцелуй нашу красавицу за меня.

– Обязательно. Я и так каждый свой поцелуй отдаю ей от себя и от тебя.

– Молодец, Хадя. Так и делай впредь.

– Все, пошла. Счастливой дороги. А то доченька уже голос начала подавать.

– До свидания. Не грусти, скоро будем вместе.

Связь прервалась.

– Жена? – спросил Райан.

– Да, жена. Грустит, говорит одной плохо.

– Молодая, конечно одной плохо. Моя давно уже привыкла.

Райан замолчал. В свете фар ложилась дорога под колеса трака.

Сан Франциско остался справа рано утром. Шли по трассе на Лос-Анджелес среди невысоких холмов и провалов, одолевали крутые спуски и подъемы. Прошли многочисленные ветряные установки электростанций, снабжающие Южную Калифорнию электричеством. После обеда, в четвертом часу открылась долина, в которой лежал Лос-Анджелес. Огромный город встретил их синим небом, жаркой погодой и несильным ветерком с океана, приносившим легкую прохладу. Вот прошли место, на котором стояло здание, где снимался знаменитый фильм «Кинг Конг», повернули в центр. Через полчаса приехали на грузовой терминал, куда и направлялись. Денис загнал трак во двор терминала, поставил к контейнерному блоку. Специальный кран зацепил контейнер, поставил его на указанное диспетчером место. Вот и все, груз доставлен и сдан. Денис пошел в диспетчерскую, молодая девушка поставила ему штамп в сопровождающие документы. Груз терминалом принят. Денис подошел к траку, который без контейнера выглядел осиротевшим. Райан ждал его.

– Я сейчас пойду в грузовой отдел и узнаю, готов ли груз для нас.

– Хорошо, – кивнул головой Денис.

Райан ушел. Минут через пятнадцать возвратился.

– Груз будет готов завтра к шести – шести тридцати утра. Можем отдыхать.

Пошли на проходную, к кабинке секьюрити. Попросили позвонить в гостиницу. Гостиница всегда была одна и та же, оплачивала отдых и проживание компания, в которой они работали. Еще минут через пятнадцать подъехала машина, посланная из гостиницы. И Денис с Райаном поехали отдыхать. Денис в номере с удовольствием помылся, пошел в недалеко расположенный ресторанчик, взял поесть, зашел в магазин и взял маленькую бутылочку коньяка. Райана приглашать не стал, знал, что он не ходок на такие мероприятия. Вот когда он работал с Сергеем, то тогда они выпивали. Придя в номер, сел и начал ужинать. Выпив по традиции три рюмки, он решил позвонить домой. Было еще не поздно, а время в Лос-Анджелесе и Ванкувере одно. Набрал номер мобильного у Хадизат. Вскоре услышал ее голос.

– Здравствуй, моя хорошая. Я звоню тебе уже из Лос-Анджелеса.

– Деня, как я рада, что ты позвонил. Я только что думала о тебе. У меня такая новость! Верочка уже сидит. Сегодня я ушла на кухню, оставила ее в кроватке. Прихожу, а она сидит, да такая интересная!

– Действительно удивительная новость. Я как раз ужинаю, с коньяком, вот за это и выпью. Вместе с тобой.

– Нет, я даже не нюхаю. Конечно, выпей, за такую новость грех не выпить. Как доехали?

Денис не отвечая, налил в рюмку коньяк. Постучал рюмкой по телефонной трубке.

– Слышно? Это я рюмкой стучу.

– Слышно.

– За Верочку и ее прекрасную маму.

– Спасибо. Как доехали, говорю?

– Как всегда, все нормально. Завтра после шести возьмем груз на Ванкувер и тронемся в обратный путь.

– Замечательно. Это вы послезавтра ночью приедете. Быстро как, даже не верится.

– Да, послезавтра к утру, если все будет хорошо, мы будем дома.

– Деня, ты обещал недельку дома побыть.

– Я и побуду. Буду трак искать, чтобы купить.

– Замечательно. Уж я высплюсь на твоем плече. А то одной в кровати ну совсем неуютно.

– Если я дам тебе спать, то выспишься.

– Я не боюсь! Нашел чем напугать меня!

– Какая храбрая! Молодец, настоящая жена!

– Да, я такая, – хохотала в трубку Хадизат.

– Кто выбирал! – смеялся и Денис.

– Это я тебя выбрала и забрала!

– Не сомневаюсь. Но в твоем выборе есть и мой выбор. Не откликнись я на твой выбор и была бы ты замужем за Бежаном.

– Ну болтун же ты, Деня. Чего только ты не наговоришь.

– Шучу, шучу. Ты у меня во всем первая. Я без тебя ничто. Знаешь, я когда думаю о тебе, у меня в груди приятный холодок такой.

– Это потому, что я все время думаю о тебе. Твоя душа знает об этом и радуется.

– Ладно, буду прощаться с тобой. А то на карточке время кончается. Спокойной ночи вам с Верочкой. Не забудь ее поцеловать от меня.

– Не забуду. Спокойной ночи и тебе.

В трубке щелкнуло и связь прекратилась. Денис допил коньяк, поставил будильник в мобильном телефоне на пять и лег спать.

Утром, погрузив контейнер на трак, Денис и Райан тронулись в обратный путь.

В канадский Ванкувер приехали после полуночи. Райан высадил Дениса у его дома, сам погнал трак в компанию. Денис поднялся на свой этаж и вот он у своей двери. Он не успел постучать, как дверь открылась и на пороге возникла Хадизат в халате. От нее несло свежестью и женственностью, она бросилась на шею Денису. Поцеловала его несколько раз. Поцеловал жену и Денис.

– Я не спала и видела, как ты вылез из своей машины. Я ждала тебя.

Зашли в квартиру.

– Есть будешь?

– Перекушу немного.

На столе быстро возникла еда, поставленная на стол женой.

– Выпьешь?

– Нет, не хочу. Тебе нельзя, а одному пить неохота. Да и пахнуть будет от меня не очень приятно.

– Тогда кушай.

Денис начал есть. Было поздно и голод поэтому он утолил быстро. Пошел вымылся в душе и лег в постель. Хадизат убрала все со стола, тоже помылась и пришла к Денису.

– Так, где моя любимая подушка? – смеясь, спросила она, – Ага, вот она.

Она удобно расположила свою голову на левом плече Дениса. Потом вздохнула.

– Чего ты так тяжело вздыхаешь?

– Не могу без тебя, Деня. Каждую минуту жду тебя. Понимаю, что так не бывает, но хочу, чтобы ты все время был рядом. Ты уходишь на свою работу даже на несколько часов, и я сразу же начинаю чувствовать себя не так, когда ты рядом. Наверное, я стала немного не в себе от счастья.

– Я же сейчас с тобой.

– Я сейчас наверху блаженства. Мне кажется, что весь мир для меня, а я только для тебя.

Денис улыбнулся и обнял жену.

– Интересные мысли у тебя. Вот и наслаждайся своим счастьем.

– А ты не наслаждаешься?

– Я мужчина, а у мужчин чувства грубее, мы не можем все воспринимать так, как воспринимают женщины. Но я тоже счастлив с тобой.

Хадизат начала нежно целовать Дениса. Он отвечал ей тем же, но его ласки были горячее и страстнее. Кончилось это тем, чем обычно кончается у здоровых молодых мужа и жены.

После Хадизат теребила ухо Дениса, шептала ему что то ласковое, обнимала его.

– Как же с тобой хорошо. Я как в раю побывала.

– Это рай и есть. Если люди любят друг друга без близости, то это половина рая, а если любят с близостью, то это настоящий рай.

– Ты прав, милый. Знаешь, я читала об отношениях мужчины и женщины в древних книгах Индии. Там говорится, что близость должна быть только у любящих супругов и ее не нужно стыдиться. Конечно, это никто не показывает, но я разумею так: если Бог дал это человеку, то оно должно быть. Современные же религии – Христианство, Ислам, Иудаизм сделали понятие физической близости чем-то грязным и постыдным. Как может быть это грязным, если через него приходят к нам настоящие ангелы – дети? Ведь они самые прекрасные результаты нашей жизни. Как может быть это постыдным, если люди получают в этом самые прекрасные наслаждения? Но в то же время близость вне любви, брака и семьи это действительно грязное и постыдное, это распущенность. А все больше людей видят в этом только наслаждение. Сошлись, насладились и разошлись. Это уже похоже на отношения животных.

– Интересные у тебя мысли, очень интересные. Ты об этом книгу напиши.

– Специально только об этом я писать не буду, это нужно писать философский трактат. А вот героям своей книги я вложу это.

Хадизат снова начала ласкать Дениса и снова разожгла у него страсть. Они слились в одно, испытывая величайшее наслаждение. Заснули поздно, уже часа в три ночи. Верочка спокойно спала тоже, не беспокоя родителей.

Утром Хадизат проснулась с чем-то свежим и теплым на душе. Дениса уже не было. Она встала и увидела на столе записку.

«Милая, я сбегаю на работу, узнаю, что там, нужно кое с кем поговорить. Буду к обеду». Хадизат накормила Верочку, умылась, села завтракать. После завтрака пошла гулять с дочерью на улицу.

Денис пришел домой к обеду, как и обещал. Пришел довольный, улыбающийся. Поцеловал жену.

– Что выходил? – спросила Хадизат.

– Все, что намеревался, сделал. В рейс не раньше, чем через пять дней, может и неделю просижу дома. Узнавал и говорил про покупку трака. Все, кажется, вяжется. Грузы будут, ремонт, если понадобится, будет делать компания. Говорил с людьми, которые имеют свои грузовики. Говорят, что это очень выгодно. Свели меня с брокером, который помогает искать нужное. Я поговорил с ним и рассказал, что мне нужно. Обещал самое большее за две недели подыскать мне трак. Так что станем мы с тобой канадскими капиталистами. Компанию регистрировать на один-два трака не нужно, можно работать как частное лицо, нужно только зарегистрироваться в налоговой службе. Налоги первые несколько лет с меня браться не будут. Вот что я выходил.

– Молодец ты какой, деловой у меня муж. Садись обедать, сегодня твой любимый борщ с говядиной, твоя мама меня специально его готовить учила. Говорила, что ты любишь.

– Да, люблю, давай.

Хадизат накрыла стол, налила борщ Денису и себе. Денис начал есть.

– Вкусно, Хадя, просто очень вкусно.

– Спасибо, рада, что угодила тебе.

Пообедали, посидели поговорили о своем.

– Пойдешь гулять с нами? – спросила Хадизат, имея в виду Верочку и себя.

– Да, пойду.

– Мне нужно телефонную карточку купить, сегодня хочу позвонить во Владикавказ.

– Кому это?

– Мурзабеку Джафаровичу, он еще работает редактором.

– Что ж, купим карточку.

Раздался стук в дверь. Денис пошел открывать. Пришли в гости Радайгуль с Парвазом.

– Заходи, Радайгуль, гостьей будешь.

– А Хадизат дома?

– Нет, я один, – пошутил Денис.

– Тогда я приду позже, когда придет Хадизат.

– Вот какая скромница! Шучу я. Дома Хадизат. Заходите.

Радайгуль с Парвазом зашли, Радайгуль обнялась с Хадизат. Потом Радайгуль подошла к Верочке.

– Какая красавица. Скоро уже ходить начнет.

– Растет.

– Пусть скорее растет. Парваз незаметно вырос немного. Вчера были у Саши и Сергея, так он все кота за хвост таскал. Кот орет, но не царапается, понимает, что ребенок.

– Есть хотите? – спросила Хадизат, – У нас сегодня борщ. Русская еда.

– Колиа иногда делает борщ, а у меня плохо получается. Давай, поедим.

Хадизат налила в две тарелки. В большую и поменьше.

– Мясо говядина, ешь смело, – сказала она Радайгуль.

Та молча кивнула головой. Сидели, ели борщ с сыном. Съели все.

– Еще?

– Я нет. Парваз, ты еще будешь?

Тот кивнул головой.

– Сразу видно, мужчина растет, – рассмеялся Денис.

Хадизат налила ему еще борща.

После обеда все вместе пошли гулять. Хадизат на улице просто привлекала мужчин своей женственностью и красотой. Несмотря на то, что все видели, что она в обществе мужчины, быстрее всего мужа, многие мужчины смотрели на нее и даже вслед ей.

– Как они на тебя смотрят, – рассмеялась Радайгуль, – как мухи на мед.

– Может это они на тебя смотрят, почему на меня?

– Денис, – смеялась Радайгуль, – заставь ее чадру носить, а то на нее все мужчины города сбегутся.

– Нет, не нужно чадру. Я ей полностью доверяю.

– Колиа мне тоже верит. Он никогда не ревнует меня.

– Когда он с рейса приедет?

– Завтра должен быть.

– На плов не забудь позвать. Такой плов, как ты делаешь, никто не умеет делать. И манты тоже.

– Я научу Хадизат делать и плов, и манты так, как я умею.

– Спасибо, Радайгуль, я с удовольствием буду постигать твое умение готовить плов и манты.

Они зашли в магазин, где Денис купил телефонную карточку. По карточке звонить было дешевле, чем с телефона. Потом прошли в сквер, взяли в кафе чай и сели за столик. К столику подскочила белка, смотрела бусинками глаз на людей. Хадизат выковыряла пару орешков из пирожного, протянула ей. Та без страха забрала орешки тут же начала есть. Парваз решил поймать ее, но мать его одернула.

– Не трогай, пусть не боится людей.

Парваз насупившись, отошел от столика. Попив чаю, погуляв по скверу, все пошли к дому, в котором жили.

Вечером, прикинув время так, чтобы во Владикавказе начался рабочий день, Хадизат позвонила редактору. В трубке раздался его голос.

– Алло. Слушаю.

– Мурзабек Джафарович, здравствуйте.

– Здравствуйте, кто это?

– Это Хадизат Калоева, я вам из Ванкувера, с Канады звоню. Как вы?

– Господи, Хадизат! Я тебя совсем потерял, дочка! Как ты в Канаду то попала? Как ты? У меня все в порядке, только старость подкрадывается. Ноги начали прибаливать, никогда такого не было. Врачи говорят артрит. Расскажи, милая, что и как у тебя.

– Все у меня хорошо. Нашла я свое трудное счастье, вот за ним то в Канаду и поехала. Мой Денис в Афганистане попал в плен, а из плена его выкупили канадцы и привезли сюда, я вам об этом уже рассказывала. Мне в течении долгого времени не давали визу, потом ее удалось получить, сейчас Денис мой муж и у нас растет дочка Верочка.

– От души поздравляю тебя, Хадизат, и со счастьем, и с дочкой. Очень и очень рад за тебя.

– Как там в Осетии? Мы с Денисом скучаем по нашим людям и нашим краям. Домой хотим.

– Хочешь послушать совета старшего? Сидите пока там, в Канаде, если у вас все хорошо. Здесь пока плохо. Нет работы, нет денег, люди зачастую не знают, что делать. Мы, осетины, не очень торговать привыкли, мы больше работать умеем. А сейчас все пытаются торговать. Вся Россия в торговле. Везут товар с Турции, Европы, даже с Китая. Все в упадке. Но начинают прорастать ростки и хорошего, нового. Кстати, ты пишешь?

– Да, пишу. Большую работу делаю. Хотя последнее время писать некогда: с доченькой много работы. Но все-таки до рождения дочери я написала две книги трилогии, хотелось бы издать их. А третью пишу.

– Давай я помогу издать тебе эти книги. Отредактируй и пришли мне. Сможешь это сделать?

– Да, смогу. Даже с моей занятостью за месяц отредактирую. Там где-то около шестисот страниц.

– Ого, развернулась как, какая ты молодец!

– Как там с ингушами сейчас?

– Все нормально, тихо. Время сгладило все, но вспышки неприязни иногда появляются. Даже в прессе.

– Понятно. Я заканчиваю разговор, время на карточке заканчивается. Привет от нас всех троих нашим горам. Мы постараемся следующим летом приехать. А книги я отредактирую и пошлю вам. Я вас извещу, позвоню вам.

– Хорошо, буду ждать. Целую тебя в твои прекрасные щечки, дочка. Пусть наш Стыр Хуцау всей твоей семье пошлет счастья и благодати. До свидания.

– До свидания, Мурзабек Джафарович. Спасибо вам за все.

Разговор на этом закончился. Денис сидел на диване и слушал его. Ему очень хотелось домой, в Предгорное, на Светлую, на перевал, в будку. «Господи, сбудутся ли все мои мечты, – думал он, – столько лет дома не был! Многое там изменилось и, судя по словам людей, в худшую сторону». Родители в телефонном разговоре говорили, что в Предгорном стало лучше, хозяйство потихоньку идет вверх, люди начали получать деньги. Хвалили Василия, молодой, но очень умный руководитель. Передавали привет от Башира с Русланом, Айшат, односельчан. Говорили, что в Сиэтле, в США, сейчас живут односельчане. Родители давали им телефон и адрес Дениса, но пока никто не звонил. Позвонят еще. Денис с Хадизат будут очень рады землякам. Встретят с Хадизат их по настоящему, как встречают гостей на Родине. Закончившая разговор Хадизат присела на диван рядом с Денисом.

Время шло. Вот уже и зима подошла к концу, мягко и незаметно перешла в весну. Зацвели деревья, проклюнулись первые листочки на некоторых кустарниках. Как-то вечером Хадизат завела разговор с Денисом о своей книге.

– Деня, я засяду за книгу, нужно ее дописать. А две первые книги нужно отредактировать и послать Мурзабеку Джафаровичу.

– Разве я против?

– Я не говорю, что ты против. Просто со временем у меня не очень.

– Здесь я тебе смогу помочь только тогда, когда я дома.

– Когда ты дома, я не могу писать. Я наслаждаюсь своим счастьем. Я только тобой и живу в это время. Как сказала Радайгуль о Николае, ты мое второе солнце. А может быть ты первое, а настоящее солнце второе. Иногда мне и так кажется.

– А ты все-таки постарайся писать и в мое отсутствие и когда я дома. Нельзя губить такое.

– Я не умею делать что-то наполовину. Если я люблю тебя, то ухожу полностью в свое счастье, если я пишу, я обо всем забываю.

– Милая, учись. Нужно не только наслаждаться счастьем, но и делать то, зачем Бог послал тебя сюда, на нашу грешную землю.

– Хорошо. Буду пробовать и учиться.

Хадизат начала дописывать трилогию. Писала понемногу, получалось три-четыре страницы в день. И как-то все получалось, хотя приходилось и за Верочкой смотреть, и стирать, а стирки было много, и дом вести. Медленно, но работа шла вперед.

Денис позвонил брокеру и спросил его, как идут дела с его заказом трака. Брокер сказал, что кое-что нашел, но все это хотя и близко к тому, что заказывал Денис, но не соответствует заказу. Просил подождать, он работает. Денис пробыл дома неделю, потом два раза съездил в рейс. Как-то возился с Верочкой, она уже ползала, Денис хохотал и помогал ей. В это время зазвонил телефон. Денис ответил.

– Здравствуйте, Денис, это вас беспокоит брокер.

– Да, я вас слушаю.

– Появилось то, что вы заказывали. Траку всего пять лет. Небольшой пробег, хотелось бы с вами обсудить. Сможете завтра приехать ко мне к десяти утра?

– Да, смогу. Буду обязательно.

– Буду ждать.

На другой день в назначенное время Денис был у брокера. Тот подал ему все бумаги с описанием трака, показал фотографии. Денису трак понравился.

– Где он находится? – спросил Денис.

– Трак здесь, в Ванкувере. Он работал в транспортной компании, хозяин состарился, ему уже трудно работать, и он распродает имущество своей компании. Хотел продать компанию полностью, со всем имуществом, но не нашел покупателя.

– Могу я его посмотреть?

– Да, вот адрес, – он подал написанный нам бумаге адрес, – сейчас я позвоню владельцу.

Брокер набрал номер телефона и начал говорить. Кивал головой в знак согласия, затем положил трубку.

– Завтра в любое время вы сможете посмотреть машину. Сегодня там некогда.

– Хорошо, спасибо.

Денис вышел, сел в машину и поехал домой. Дома застал Верочку спящей, а Хадизат сидела за печатной машинкой. Увидев Дениса, повернулась к нему.

– Деня, нужно компьютер купить и принтер. Я пишу на машинке, это уже прошлый век. Мы сможем сделать такие траты?

– Думаю, что да. Компьютер нужен не только для написания, он имеет много возможностей. А ты умеешь с ним обращаться?

– Пока нет. Освою. Вон объявлений много в русскоязычных газетах, набирают на курсы. Я тоже похожу и научусь.

– А как ты с Верочкой на курсы ходить будешь?

– Как все. Там полно мам.

– Ты сейчас свободна?

– Да.

– Тогда поехали за компьютером.

– Немного подождем давай, Верочка проснется, я ее накормлю, переодену и поедим.

– Хорошо.

Дождавшись, когда Верочка проснулась, Хадизат накормила ее, переодела и все пошли в гараж, в машину. Через некоторое время Денис припарковал машину у магазина, где продают компьютеры. Зашли в магазин. Подошел продавец и спросил, как он может им помочь.

– Нам нужен компьютер для дома. Мы хотим иметь возможность выходить в интернет, писать в нем, иметь электронную почту, иметь программу для бизнеса и все другое, что может компьютер. А также нам нужен принтер, чтобы иногда печатать написанное.

– Все понятно. Объем написанного для распечатывания будет большим?

– Да, большим.

– Компьютер я вам бы посоветовал вот этот, – подвел продавец к компьютерам и показал на один из стоявших, – он имеет большой объем жесткого диска и хорошую оперативную память. В нем заложена возможность сразу установить оперативную систему при включении, это входит в цену. Вам этого будет достаточно. А принтер я вам посоветовал бы вот этот. В нем принтер, сканер и факс. Может быть вам понадобится и факс.

– Сколько это будет стоить?

Продавец посчитал и назвал сумму.

– Хорошо, – сказал Денис, – а вы можете нам привести в рабочее состояние компьютер?

– Да, конечно, я все вам сейчас сделаю. Понадобится время, посидите вот здесь, – продавец указал на столик со стульями, – кофе будете?

– Будем, спасибо.

Продавец подал два кофе и начал возиться с компьютером. Через полчаса он сказал, что компьютер к работе готов. И предложил дать небольшой урок как его использовать. Хадизат сразу загорелась этим и подошла к компьютеру, держа Верочку на руках, Денис подошел тоже.

– Вот, смотрите, с самого начала. Я вам установил операционную систему Windows, она включает несколько встроенных элементов. В том числе и Microsoft Office, в котором вы сможете печатать, делать визитки и еще многое другое.

Продавец включил компьютер. На экране дисплея возникло красивое изображение.

– Вот это офис, – показал кнопкой мыши на иконку продавец, – для печатания вам нужен Word, это такой процессор, который все печатает и редактирует. Вот я выношу его знак на дисплей, он всегда здесь будет. Вот так печатать, – продавец напечатал несколько слов, – а потом вот так сохранять. Потом, когда нам понадобится сохраненное для печатания, то мы его просто достаем как папку из портфеля. Вот так. Запомнили?

– Да, запомнили, спасибо.

– Нам бы нужно, чтобы он печатал и по-русски, – сказала Хадизат.

– Нет проблем, сейчас я вам установлю русский шрифт.

– А на клавиатуре только английские буквы.

– Переключать шрифт на русский и английский будете вот этими клавишами на клавиатуре. А русские наклейки шрифтов найдете в русских магазинах.

Продавец объяснил, как пользоваться электронной почтой, как включать интернет, как закачивать нужные файлы. Если до Дениса доходило все это трудновато, то Хадизат на лету постигла все основные возможности компьютера. Докупив монитор, клавиатуру и мышку, все приготовили к выносу. Человек из магазина помог донести все купленное до машины и погрузить в багажник. И Денис повел машину к дому. Дома все вытащили из коробок и начали собирать, с трудом, но собрали. Включили компьютер и Хадизат сразу попробовала печатать. На экране высветился текст. Хадизат переключила шрифты, на экране появились русские буквы.

– Урра, все получается! – закричала Хадизат, – Деня, ты посиди с Верочкой, а я побежала за наклейками с русскими буквами. Я их видела здесь, в русском магазине, недалеко от нас.

Она быстро выскочила. Вернулась минут через двадцать.

– Купила, аж два комплекта. Они стоят копейки.

Села, наклеила русские буквы на клавиатуру. Начала печатать.

– Деня, класс! Так же, как на печатной машинке, но посмотри, какая прелесть! И бумаги не нужно!

– Ты еще бантик ему сбоку привяжи, – подколол ее Денис.

– И привяжу, что ж, красивее будет. Смотри, я напечатала страницу. Так, теперь сохраняю. Название файла.... Назову именем моей книги. Так, сохранила. Теперь убираю напечатанное. И открываю сохраненное. Вот и оно! Деня, этой машине цены нет. А теперь печатаем. Так, вот так раз, вот так два.

Принтер тихо зашумел, в нем что-то щелкнуло, и он выбросил напечатанный лист.

– Смотри, Деня! Смотри, он напечатал! Да как напечатал!

Денис засмеялся.

– Ты как маленький ребенок. Тебе с Верочкой на пару нужно учиться этому.

– Да ну тебя, Деня, вечно ты шутишь. А ведь для меня это просто то, что очень и очень необходимо.

– Мы обедать сегодня будем?

– Ты меня обещал сводить к иранцу Массуду в его кафе, на шашлыки.

– Пойдем. Здесь два шага от дома.

Собрались и пошли обедать.

На другой день Денис посмотрел трак. Трак ему понравился. Начали с владельцем говорить о цене, Денис хотел бы снизить цену. Владелец, уже очень пожилой худощавый мужчина, слушал Дениса. Потом спросил.

– Это ваша первая машина? Как долго вы работали на машинах вашей компании.

– Да первая. А работаю я на машинах компании уже пятый год.

Владелец задумался. Потом махнул рукой.

– Хорошо, я вам уступлю. Но тогда вы платите комиссионные брокеру.

Денис прикинул. Даже при таком раскладе они выигрывал больше пяти тысяч долларов.

– Согласен. И огромное спасибо вам.

– Я уже свое отработал. Дети мои крепко стоят на ногах, им мои деньги не нужны. А вы учитесь бизнесу, пусть моя помощь вам поможет.

– Спасибо еще раз. Сегодня я вам переведу деньги, а завтра заберу машину.

– Вы можете забрать ее хоть сейчас. Подписываем контракт о купле-продаже и забирайте.

– Пожалуй, я заберу завтра. Контракт подпишу сейчас.

Денис и владелец, уже бывший, прошли в офис, подписали бумаги. Денис поехал в свой банк и на основании контракта перевел деньги. Потом поехал к брокеру и заплатил ему за работу.

На другой день он повел свой трак в компанию, где работал. Менеджер, работавший с владельцами траков, осмотрел машину и удовлетворенно кивнул головой.

– Хорошая машина у вас, Денис. Вот здесь у вас будет постоянное место, где вы ее будете ставить. Вы когда в рейс сможете выехать?

– Дня через два, если можно.

– Есть груз в Портленд, в США, потом там ждет груз на Детройт, а с Детройта пойдете на Ванкувер. Время в два дня терпит. Как будете готовы, позвоните.

– Хорошо.

Попрощавшись с менеджером, Денис позвонил домой. Хадизат говорила, задыхаясь от счастья.

– Деня, Деня... – она не могла выговорить все до конца.

– Успокойся, говори, что ты хотела сказать.

– Какой день сегодня, Деня, какой день! Представляешь, я выхожу с кухни, а Верочка стоит в кроватке. Она сама поднялась и встала на ноги! Но это еще не все...

– Что еще!

– Деня, я беременна, у нас будет сын.

– Что?! Вот это да! А как ты определила? Ты не ошиблась?

– Определила, это сто процентов. А что будет сын, я чувствую, ты же знаешь.

– Все, мчусь домой!

Денис прыгнул в свою машину и помчался домой. У двери квартиры перевел дыхание. Потом открыл дверь. Навстречу шла Хадизат. Лицо у нее было таким счастливым, что Денис обнял ее и прижал к себе.

– Пойдем, покажу, – она высвободилась из его объятий.

Денис зашел за ней в комнату и увидел стоящую на полу Верочку. Она стояла на своих ножках и держалась за диван.

– Я ее на пол переместила, она сперва ползала, потом опять встала на ножки.

Верочка агукнула и протянула одну ручку к Денису. Денис схватил ее и прижал к груди, маленькую, теплую. Душа его ликовала от счастья.

– Ну, Хадя, день сегодня отменный. Я забрал уже трак, уже оплатил его и расплатился с брокером. Через два дня пойду в рейс на своем траке. Нужно нанимать напарника. Ехать не близко и один я буду долго ездить. Твое известие о беременности меня прямо вознесло на небо!

Он поцеловал Хадизат.

– Поговори с Сергеем, он дома.

Денис поднялся к Сергею и пригласил их всех пообедать. Сказал, что есть разговор. За столом выпили, обмыли все хорошие события, кроме беременности Хадизат, об этом не принято говорить. Сергей согласился работать с Денисом. Через два дня они выехали вместе в рейс.

*

Георгий и Владимир с семьями обосновались в Сиэтле. Как все это делают, сняли квартиры в доме и поселились там. Съем, или рент, по местному, квартир распространенное явление в Северной Америке. Зимой Георгий и Владимир сходили в рейс на минтай на процессоре, Владимир старшим механиком, а Георгий старшим помощником капитана, делали минтаевую икру в ястыках, эта продукция имеет большой спрос на рынке. Ее очень много покупают японцы, покупают ее и корейцы, китайцы. В мире в год проводится два аукциона по минтаевой икре – в Сиэтле и в Пусане, в Южной Корее. Сейчас Георгий и Владимир были дома, уже месяц, готовились снова к лососевому сезону. Пойдут в рейс на процессоре. Жены их потихоньку осваивались в Америке. Занятые детьми, они учили английский язык и успевали постигать жизнь по-американски, исследовать магазины. Иммигрантов из России в Сиэтле было много, на улице часто слышалась русская речь. Были русские продовольственные магазины, небольшие ресторанчики. Да и где сейчас нет русских? В девяностые годы Россию покинули миллионы людей. Русские, украинцы, белорусы, кавказцы, татары, башкиры живут сейчас по всему миру. Даже в тропических городках Амазонии сейчас немало выходцев их России. Тоскуют по России, но живут в чужих странах. Живут, как правило, простые люди небогато, но там спокойнее, больше уверенности в завтрашнем дне. Больше всего волнуют их подрастающие дети. Они теряют родную культуру, часто и язык. Окружающая среда поглощает их. И становятся дети уже канадцами, американцами, эквадорцами, бразильцами, аргентинцами. Только помнят свои российские корни. В Америке Зареме и Циале нравилось. Все чистенько, зелено, люди улыбчивые и вежливые, в магазинах полно всего – и продуктов, и одежды, никаких очередей. Но все равно тянуло домой. Георгий и Владимир жили в США уже больше года, вроде бы привыкли, вроде бы не первый раз за границей. Но иногда обоих охватывала такая тоска по России, что хоть собирайся и уезжай. Тогда они собирались вместе семьями, устраивали осетинское застолье, жены пекли осетинские пироги, варили мясо. Владимир на судне из подручных материалов сделал самогонный аппарат и дома жены делали самую настоящую осетинскую араку из кукурузы и пшеницы. В магазинах было много сортов спиртного, но это было не то, это была не арака. Под стаканчик араки в кругу семей они часто вспоминали Кавказ, Предгорное, Армавир, родных и близких. Был случай, когда они встретились с американскими осетинами. Как-то в магазине Георгий услышал осетинскую речь. Звучала она несколько странно, так в Осетии не говорят. Была больше похожа на дигорское наречие. Георгий подошел и заговорил по-осетински. Четверо мужчин повернулись к нему, удивленно разглядывая.

– Здрасвствуй, ты кто? Ты осетин? – спросил высокий широкоплечий мужчина.

– Да, я осетин и родился в Осетии.

– А как ты сюда попал?

– Приехали с семьями с другом, работаем и живем здесь.

– Никогда не видел живого настоящего осетина из Осетии.

– А вы кто?

– Наши деды поселились здесь после большой войны в России, когда свергли царя. Как нам рассказывали, войну эту они проиграли. Потом долго скитались по свету, жили в Турции, Сирии, Египте, а потом приехали сюда. Здесь два селения недалеко от Сиэтла, в этих селениях живут кавказцы – большинство осетины, но есть несколько семей казаков, ингушей, кабардинцев, черкесов. Стараемся жить так, как жили наши предки, но многое теряется.

– Так вы по-русски не говорите? – спросил Георгий.

– Нет, мы говорим по-нашему и по-английски.

– Очень рад нашей встрече. Вот мой адрес, пожалуйста, приезжайте с семьями, мы будем ждать вас.

– Э, нет! – вмешался в разговор лысый, слегка полноватый мужчина, – сейчас мы заберем вас, вашего друга, ваши семьи и вы поедите к нам в гости. Там все жители соберутся.

– Дайте хоть время пироги испечь женам, как же мы в гости без пирогов поедем.

– Хорошо, звоните женам, пусть они готовятся, а мы заедем за вами. Нам нужно еще сделать наши дела. Как закончим, мы позвоним и заедем.

Георгий протянул свою визитку. Полноватый мужчина положил визитку в нагрудный карман рубашки.

– Хорошо, – ответил Георгий.

Он позвонил домой. Циала взяла трубку.

– Циала, пеки пироги осетинские. Поедем к местным осетинам в гости.

– Стыр Хуцау, где ты их нашел?

– Случайно в магазине встретил. Они потомки осетин, воевавших в белой армии, здесь их с другими нациями два селения. В одно из них мы и поедим. Я сейчас приеду домой, они заедут за нами.

– Все, принимаюсь за пироги. У меня готового теста нет, а вот у Заремы есть. Сыр тоже есть, фарш есть. Сделаем с сыром, картошкой и мясом.

– Давайте, принимайтесь.

Георгий отключил мобильный телефон. Купил в магазине необходимое и поехал домой.

Дома он застал Циалу и Зарему за выпечкой пирогов, здесь же сидел Владимир с детьми. Девочки Георгия и Циалы Мила и Аза играли с детьми Владимира и Заремы, Аланом и Русаной. Деловая до предела Мила управляла игрой.

– Я же тебе сказала, – втолковывала она Алану, – вот это нужно поставить здесь. А куклу нужно укрыть вот этим одеялом.

Алан хмурился, ему явно не нравился командный тон Милы.

– Нужна мне была твоя кукла. Бери ее себе, и сама укрывай. Я сейчас на охоту пойду.

– Иди. И кого охотить будешь?

– Злых волков стрелять буду.

– У них же детки маленькие есть!

– У злых деток не бывает.

Алан развернулся и пошел по своим делам. Владимир с Георгием хохотали.

– Вот так проявляется стремление к лидерству. И натыкается на мужской отпор. А главное заметь, Георгий, у злых деток не бывает, – смеялся Владимир.

– Да, интересное высказывание, – смеялся и Георгий, – Знаете, – обратился он к женам, – мы в магазине встретил местных осетин. Это самые настоящие местные, они здесь и родились. Потомки белых, выброшенных за пределы России гражданской войной. Осетинский язык у них интересный, вроде бы похож на дигорский диалект, но есть и элементы южного диалекта, мягко произносят согласные. Здесь два селения кавказцев. Вот к ним и поедем в гости. Они сделают свои дела и заедут за нами.

Ответила Зарема.

– У нас пироги готовы, начинаем собираться.

– Хорошо.

Женщины начали одеваться. Они еще возились в спальне, когда раздался телефонный звонок.

– Это Заурбек говорит, – раздалось в трубке, – мы сегодня познакомились в магазине.

Георгий к стыду своему вспомнил, что даже не спросил их имен, так он был поражен и растерян встречей с осетинами. И даже сам не представился.

– Да, Заурбек, это Георгий, это я с вами был в магазине.

– Можете выходить, минут через пятнадцать мы будем у вашего дома.

– Хорошо, выходим.

Женщины собрали детей, одели их, взяли запасную одежду, корзину с пирогами и все пошли на выход. Немного постояли у дома. Из-за угла выехали две «Тойоты» – пикапа. Подъехали. Вышли все четверо мужчин, бывших в магазине. Подошли.

– Простите меня, я так растерялся при встрече, что не назвал даже своего имени и не спросил ваши имена. Меня зовут Георгий.

Говорили по-осетински, местные иногда вставляли английские слова. Георгий подал руку.

– Я Заурбек.

– Я Мисост.

– Я Инал.

– Я Микаэл.

Мужчины все пожали руку Георгия.

– А это мой друг Владимир.

Мужчины пожали руку и Владимиру.

– А это моя жена, Циала, и наши две дочери Мила и Аза.

Мужчины пожали руку Циале.

– Какая вы красивая, Циала, – сказал Инал.

– Спасибо, у нас все женщины в Осетии красивые.

Владимир подвел к мужчинам своих.

– Это моя жена Зарема, а это наши дети сын Алан и дочь Русана.

Мужчины пожали руку Зареме.

– Зарема, у вас такие теплые глаза! – сказал Мисост, – Я знал только одного человека с такими глазами, это была моя мама. К сожалению, она уже умерла.

– А вы, Владимир, не осетин?

– Почти осетин. Я казак, а женился на осетинке, детей учим говорить и по-осетински.

– Казак? У меня сосед казак, его предки были со станицы Слепцовской.

– Это совсем недалеко от нас.

Мужчины пригласили сесть гостей на пассажирские сидения. Расселись в двух машинах, тронулись. Через десять минут выехали на сто первую дорогу и пошли на север. Потом свернули с хайвея и по боковой дороге ехали с час. Показался небольшой городок с одной улицей, въехали в него.

– Вот это наше селение Батококау. Названо в честь Батоко, который первый поставил здесь дом. Его уже нет в живых.

«Ничего себе село, это же городок, – подумала Зарема, – везде асфальт, газоны, цветники, дома двухэтажные почти все. Да, с нашим Предгорным не сравнишь. И все равно в Предгорном лучше».

Подъехали к большому двухэтажному дому с жилой мансардой, остановились.

– Вот здесь я живу, – сказал Заурбек, – вы мои гости.

Из дома вышла женщина, одетая в джинсы и клетчастую рубашку, за ней шли две молодые девушки и парень-подросток.

– Знакомьтесь, это моя жена и мои дети.

– Дзерасса, – подала руку женщина, – это мои дочери Ксения и Келли, а это сын Джамбол.

«Келли это уже английское имя, а Дзерасса это старинное осетинское имя», – отметил про себя Георгий.

– Заходите в дом, гости! – пригласила Дзерасса.

Зашли в дом. Женщины передали Дзерассе пироги. Снаружи дом выглядел типично американским домом, но внутри все было по-другому. Внутри были элементы осетинского быта в смеси с американским. Большая отдельная кухня, в большой комнате стоял большой стол, стулья, диваны с подушками, телевизор. Все расселись. Дети Калюжных и Хугаевых немного настороженно осматривали окружающую обстановку. Первым освоился Алан. Он без боязни обошел большую комнату и пошел на кухню.

– Ты куда, Алан? – спросила его Зарема.

– Пусть идет, ему же интересно, все новое, не такое, как дома, – засмеялась хозяйка.

Девочками сразу завладели дочери Дзерассы и Заурбека. Они что-то показывали им, слушали, что говорят малышки и весело покатывались со смеха.

– А ты по-русски не умеешь? – спросила Мила.

Ксения и Келли не поняла, что она сказала. Георгий перевел.

– Нет, по-русски мы не умеем. Мы по-английски умеем.

– А я по-английски умею, пока плохо умею, – сказала Мила.

– Ничего, научишься, – перешла на осетинский Келли.

– Научусь, – подтвердила Мила.

Через некоторое время начали подходить соседи. Гости знакомились. Единственный человек, немного говоривший по-русски был казак Семен.

– Малость гуторю, – сказал он по-русски, – но трудно уже, многого не знаю. Батька тот по-русски еще говорил. Наш прадед сюда прибыл.

Гости внимательно наблюдали за окружающими. Это были уже не кавказцы, а больше американцы. Их поведение, их привычки, их одежда говорила о том, что они почти ассимилировались. Хотя язык осетинский, и кое-что из обычаев потомки осетин знали, носили осетинские имена. Но глядя на молодежь, гости отмечали, что это уже полноценные американцы. Молодежь больше говорила по-английски. Одета была так, как одевались американцы: затертые джинсы, рубашки. Взрослые говорили по-осетински, щедро пересыпая свою речь английскими словами и выражениями. Время сказалось на этой затерянной далеко от родных мест группке людей. Через поколения был пронесен только, пожалуй, язык. Но и язык был архаичный, с интересными оборотами и произношением слов. Как отмечал Георгий при первой встрече, так в Осетии уже не говорят. Остальное ушло. Всех пригласили за столы, расставленные на заднем дворе. Расселись. Пироги, привезенные гостями, были просто порезаны, как это делают с пиццей, и разложены по тарелкам. На столах стояло варенное мясо, говядина. «Это еще знают», – отметил про себя Георгий. За столом сидели все вместе, мужчины и женщины. «Ну, это сейчас есть и у нас» – подумала Зарема и потихоньку шепнула об этом Циале. Заурбек, сидевший во главе стола, наполнил рюмки себе и сидевшим поблизости гостям. Остальные сами налили себе. Заурбек встал.

– Мы собрались здесь, дорогие друзья, чтобы принять гостей, приехавших к нам издалека. Из той страны и из того места, где родились наши предки. Я хочу предложить всем выпить за гостей, пусть у них все будет хорошо.

В тосте не было того, что обычно принято в тостах у осетин, да и у всех кавказцев – обращения к Всевышнему, аллегорического повествования с последующим выводом. Был произнесен тост, который обычно принят в Америке. Все выпили. Начали есть.

– Вкусные пироги, – сказала одна из женщин, – кто их делал?

– Это наши жены сделали, – пояснил Георгий, – у нас такие пироги в застолье это обязательная еда.

– Приезжайте к нам, мы научим вас делать такие пироги, – сказала Циала.

После нескольких рюмок собравшиеся обрели раскованность и за столом начались расспросы гостей.

– Как сейчас в России, в Осетии? – спросил Мисост.

– Сейчас плохо, – ответил Георгий, – страна переживает не очень хорошие времена.

– У нас пишут и говорят, что Россия может исчезнуть как государство.

– Нужно знать историю, – вставила свое слово Циала, – Россию хоронили много раз, и многие это делали: монголы, англичане, немцы. Но Россия всегда находила свой путь из самых тяжелых ситуаций.

– Может быть и так, – сказал один сидевших, – но посмотрите, в Америке во всем прогресс, прекрасное образование, высокий уровень жизни.

– Наше образование в России не хуже. Слабые специалисты космические корабли не строят и в космос не летают.

– Но американцы ведь первые в космос полетели, – решил показать свою осведомленность один из присутствующих.

– Нет, – парировал Георгий, – в космос первыми полетели мы. Первый в мире космонавт был русским, его звали Юрий Гагарин.

Чтобы сгладить возникшую неловкость, Заурбек предложил снова выпить. Все налили и выпили.

– А сколько в России живет осетин? – спросил Инал.

– Нас немного. Вместе с Южной Осетией, которая после распада Советского Союза отошла к Грузии и которую грузинские власти очень терзают, нас не больше семисот тысяч.

– Всего семьсот тысяч? – удивились хозяева, – Но это же население одного среднего города.

– Что ж, величие народа не в его количестве. Величие народа проявляется в его культуре. У нас много писателей, поэтов, военных в больших чинах, музыкантов, дирижеров, – сказала Циала, – а вы знаете кого-либо из великих осетин?

Все замолчали. Они не знали ничего об осетинской культуре.

– Еще до исхода ваших предков из Осетии был такой поэт, Коста Хетагуров.

– Я слышала о нем, – сказала Ксения, дочь хозяев, – сейчас я вам кое-что покажу...

Она вскочила и убежала. Минут через пять вернулась с книгой. Это был томик стихов Коста Хетагурова на осетинском языке еще дореволюционного издания.

– Сохранилась у нас вот эта книга. Но никто из нас читать ее не умеет.

Зарема взяла книгу. В ней были самые известные стихи поэта.

– Хотите я вам прочту по-осетински? – спросила Зарема.

– Да, да, хотим, прочтите, пожалуйста.

Зарема начала читать. Все вокруг затихли. Она читала стихотворение за стихотворением, у некоторых женщин на глазах показались слезы. Зарема отложила книгу.

– Это сочинил наш осетинский поэт.

– По его стихам видно, что он болел за свой народ.

– Вы сказали, что у вас были военные в больших чинах. Можете немного рассказать о них? – попросил гостей один из хозяев, широкоплечий моложавый мужчина лет пятидесяти.

– Начну издалека, – начал рассказ Георгий, – у русского царя всегда служило несколько генералов-осетин, от десяти до пятнадцати человек. В советское время был генерал Плиев, он командовал кавалерией во время войны с немцами, было много других осетин-военачальников, выделяются среди них Мамсуровы. Осетины всегда были храбрыми воинами.

– Интересно, – сказал спросивший, – я ведь тоже был одно время военным, служил в морской пехоте.

– А сейчас?

– Сейчас я в отставке, получаю хорошую пенсию, работаю.

– Понятно.

– А как себя чувствуют женщины в Осетии?

– Неплохо, – ответила Циала, – женщину осетины никогда не угнетали. Женщина часто решает трудные семейные вопросы. И среди женщин есть актрисы, писательницы, музыкантши. В советское время была такая писательница Езетхан Уруймагова. Ее роман, который она не дописала, потому что умерла, назывался «Навстречу жизни» пользовался большим успехом и спросом. Сейчас женщина в Осетии довольно раскована, но древние осетинские обычаи соблюдает. Кстати, в канадском Ванкувере живет с мужем наша односельчанка, я ее хорошо знаю, Хадизат Исаева, это фамилия по мужу, а девичья ее фамилия Калоева. Она написала первую книгу рассказов еще в школе. Книга была издана и хорошо принята читателями. Потом она написала и издала еще несколько книг – рассказы, повести. Думаю, что пишет и сейчас.

– Какая талантливая женщина, – подала голос Келли, – а почему она уехала в Канаду?

– Это интересная история. Ее жених пошел в армию и был направлен в Афганистан, там попал в плен. Через два с лишним года плена его у афганцев выкупила канадская общественная организация. Он поселился в Ванкувере, потом и Хадизат приехала к нему.

– Ее зовут Хадизат? Я тоже Хадизат, – сказала молодая женщина лет тридцати.

– Что ж, мы одной крови, одной нации и нет ничего удивительного, что у нас одинаковые имена.

Хозяева расспрашивали гостей долго, слушали с вниманием и интересом.

– Был ли кто-либо из вас в России, в Осетии? – спросила Зарема.

– Нет, никто не был. Из соседнего села ездил один, ему не очень понравилось. Говорит, что жить там бы он не смог. Мы ведь все родились здесь. И хотя мы помним наши корни, храним наш язык, наша родина уже здесь.

Просидели до сумерек, проговорили. Потом гости начали собираться домой. Собрались сами, собрали детей. Попрощались с хозяевами, поблагодарили за гостеприимство. Их отвезли в Сиэтл, домой, так же, на двух машинах. Попрощались с водителями, поблагодарили, вошли в дом.

– Пойдем к нам, – сказал Владимир, – Зарема вчера араку сделала. Я пробовал, очень хорошая.

Зашли в квартиру Исаевых, Зарема с Циалой быстро собрали на стол. Сели. Георгий налил всем и произнес традиционный осетинский тост, обращаясь к Всевышнему. Выпили, женщины тоже выпили.

– Как вам в гостях, понравилось? – спросил Владимир.

– Да, понравилось. Хорошие люди, но... – замялась Зарема, – ...но это уже не осетины. Они все утеряли, кроме имен и языка. Они совсем не знают обычаев и не соблюдают их.

– Да, это так, – сказал Георгий, – и если мы здесь останемся навсегда, то тоже случится с нами и с нашими детьми и внуками.

Все задумались над его словами, ибо в них была великая правда. Ушедшие от своего народа это осколки народа и принадлежать народу уже никогда не будут. Тишина окутала всех сидящих за столом. Потом Георгий снова всем налил сделанной Заремой араки.

– Мы много исходили с тобой, Владимир, много повидали. За то, что мы всегда уважали и любили людей, Всевышний дал нам прекрасных жен и детей. И мы не вправе лишать их Родины навсегда. Какая бы она ни была, она наш дом и наши корни. Выпьем за то, чтобы наши дороги привели нас домой.

Все выпили. Циала пошла посмотреть детей. Мила и Аза спали на диване, Алан и Русана расположились прямо на полу, на ковре. «Бедные, натаскали мы их сегодня», – подумала Циала. Вернулась за стол. Было уже около десяти вечера.

– Дети уже спят. Одетые. Наши на диване, ваши на полу, – известила Циала всех.

– Да им и пора уже. Тем более они наездились.

– Ничего, если спят, значит все в порядке, – подал голос Владимир.

– Давайте, по третьему тосту и мы уходим домой.

Георгий налил еще. Выпили еще раз за то, чтобы вернуться домой. Георгий и Циала взяли детей и пошли в свою квартиру. Зарема раздела своих и уложила в кроватки. Над миром спустилась ночь.

Как-то Зарема с Циалой решили съездить и найти хорошую баранину, хотели порадовать мужей. Циала уже хорошо водила машину, у Хугаевых была японская подержанная машина, купленная ими дешево на распродаже.

– Я знаю один иранский магазин на окраине, – сказала Зарема, – меня Владимир как-то возил туда на нашей машине. Там отличный выбор и отличная баранина.

– Вот и прекрасно, собираемся и едем.

Усадив детей на заднее сидение, Зарема села рядом с Циалой, поехали в магазин. Магазин находился далековато, нужно было выйти на сто первый хайвей и проехать минут двадцать на север. Циала уверенно рулила по Сиэтлу. Она уже неплохо знала город и ей нравилось водить машину.

– Ты прямо профессионал, – сказала ей Зарема, – я за рулем всегда осторожничаю.

– Скажешь прямо – профессионал. А что здесь трудного? Арба, только с мотором.

Подруги весело рассмеялись.

– Представляю арбу здесь, в Америке. Да еще запряженную ишаком. Полгорода бы сбежалось смотреть.

– Я видела как-то по телевизору. Показывали одного чудака в Канаде, здесь, по соседству, в Британской Колумбии, так он разводит ишаков и у него есть две арбы. Народ приезжает смотреть, он катает приехавших на арбе и те с удовольствием платят ему деньги. Говорит, что хватает на корм ишакам и себе на жизнь.

Зарема весело расхохоталась.

– Ну, эти американцы! Уже опухли от денег, им дай только чего-либо необычного, и они будут за это платить. Может и нам с тобой ишаков завести?

– Можно. Будем их в машину запрягать. На бензине будем экономить. То-то народ посмеется.

Выскочили на хайвей.

– Свернешь с хайвея на съезде, – сказала Зарема Циале и назвала номер съезда.

– Хорошо.

Дошли до нужного съезда и Циала свернула с трассы. Поехали по неширокой двухполосной дороге и въехали в небольшой городок, который был частью Сиэтла.

– Вот сейчас на светофоре влево, – вела Зарема подругу.

Свернули влево и сразу увидели магазин, на котором сверху красовалась вывеска, написанная восточным шрифтом и внизу по-английски. Возле магазина стоял большой трак с контейнером.

– Вот этот магазин, – показала Зарема.

Циала припарковалась у тротуара в том месте, где был разрешающий знак. Вылезли из машины, высадили детей. И всей гурьбой пошли в магазин. Магазин был довольно большим, в нем продавались продукты. Было много свежего мяса, свежей и мороженной рыбы, консервов, фруктов, овощей. Продавались восточные сладости, прекрасный сотовый мед, много сортов чая. Подруги с детьми медленно шли вдоль прилавков. Зарема обратила внимание на молодого, широкоплечего мужчину, оживленно беседовавшего с продавцами. «До чего знакомое лицо, – подумала Зарема, – где я его видела?»

Прислушалась к разговору, он велся на незнакомом ей языке, в котором изредка проскакивали слова, похожие на осетинские. Циала тоже обратила внимание на мужчину.

– Посмотри, Зарема, мне кажется, что я видела где-то этого мужчину, лицо мне его очень знакомо.

– Я как только зашла, сразу обратила на него внимание.

И вдруг у Циалы расширились глаза, и она даже слегка побледнела. Резко схватил Зарему за руку выше запястья и крепко сжала ее.

– Стыр Хуцау, да это же... это же... ох, это же наш одноклассник, Денис Исаев.

– Не может быть! Но очень похож! Хотя может быть и он, я его не видела много лет.

– Он это, он! Не могу я ошибиться.

Мужчина почувствовал, что на него смотрят и повернул сперва голову, а потом весь повернулся к подругам и детям. В глазах сперва у него была растерянность, он что-то соображал, потом сделал неуверенный шаг к подругам с детьми. Потом улыбнулся и пошел к ним.

– Неужели это вы? – тихо спросил он по-осетински.

– Мы, мы! – воскликнула Циала тоже по-осетински.

Денис подошел и, по очереди обняв за плечи Зарему и Циалу, поцеловал их в щеки. Потом поднял Милу на руки. Расцеловал ее, потом Алана, Азу и Русану.

– О, Всевышний, как я рад встрече! А это ваши? – кивнул он на детей.

– Наши, – ответила Зарема, – вот это мои, Алан и Русана, – она притянула к себе своих, – а это Циалы, Мила и Аза..

– Какие вы богатые! Дай бог, чтобы они у вас были не последние. Как вы здесь оказались? Мне родители немного рассказывали по телефону о вас, но я ничего толком не знаю.

– Как? Когда все развалилось в Союзе и Союз сам развалился, работы не стало для наших мужей. Наши мужья нашли работу здесь, сперва приехали сами, а потом привезли и нас с детьми. Ты о себе то расскажи. Мы много слышали о твоих приключениях.

– Какие там приключения! – махнул рукой Денис, – Лучше бы всего этого не было.

– Сколько ты пробыл в Афганистане? – спросила Циала.

– Больше четырех лет. Сперва воевал, а потом в плену.

– Домой не ездил? – спросила зарема.

– Нет, не ездил. Сперва боялся, сажали за плен, потом амнистия вышла, а потом завертели семейные дела. Но на следующее лето собираемся поехать.

– Так ты женился? – спросила Зарема, – На ком? На местной?

– Ни за что не угадаете! На нашей односельчанке!

– А вот угадаю! – засмеялась Циала, – Неужели на Хадизат?

– Да на ней, сейчас у нас доченька Верочка и Хадизат ждет второго ребенка, говорит, что будет сын.

– Рады за тебя, – сказала Циала.

– Спасибо.

– А мы когда уезжали, к нам приходили твои родители. Дали нам твой телефон, адрес и просили связаться. А у нас как-то все не получалось. То мужья в море, то некогда, с детьми работы много. Мы и забывали о тебе.

– Чтобы совсем меня не забыли, Бог и свел нас. В нашей жизни ничего случайного не бывает. А вы обе такие красавицы! – бросил он запоздавший комплимент.

– Спасибо, Денис, – сказала Зарема, – уверенна, что твоя Хадизат не хуже. Как у вас, хорошая семья получилась?

– Очень хорошая. У нас никогда между нами нет слова «я», у нас всегда есть слово «мы».

– Хорошая основа для любой семьи, нужно и нам взять это на вооружение.

– А на каком языке ты говорил с продавцами? – спросила Циала.

– На пушту. Это афганцы, пуштуны. Я этот язык в плену выучил.

– И английский знаешь?

– А как здесь без английского?

– Да ты прямо полиглот. И осетинский, и русский, и английский, и пушту. Надо же!

– Я думаю, что все мы полиглоты. Вы столько же знаете почти языков, сколько и я. Только пушту не знаете.

– Жизнь всему научит.

К ним подошел Сергей, с которым Денис вместе работал на своем траке.

– Знакомьтесь, – по-русски сказал Денис, – это Сергей, мой напарник по работе, он из Волгограда. А это мои односельчанки с детьми.

Женщины представились и представили детей.

– Ой, сколько вас, всех сразу не запомню. Но мам запомню, тем более такие красавицы.

– Спасибо, Сергей! – поблагодарили женщины..

– Вы чем, Денис, занимаетесь? – спросила Циала.

– Гоняем по всей Северной Америке на траке, возим грузы.

– Это ваш грузовик с контейнером стоит возле магазина?

– Да наш.

– Денис стал капиталистом, – сказал Сергей, – это его личный трак. Он его купил и еще собирается один купить. Я у него работаю.

– Мы вместе работаем, – поправил Денис, – и мы друзья.

– Да, вместе, но на твоей машине.

Денис укоризненно глянул на Сергея и махнул рукой.

– Ваши мужья в море? – спросил Денис.

– Нет, сейчас дома. Но скоро уйдут на лов лосося.

– Вот что. Вот вам моя визитка, – Денис подал визитку Зареме, – на ней напечатан адрес и телефон. Сегодня среда, чтобы в пятницу приехали. Можно днем, можно вечером. Посидим, вспомним наше Предгорное, наших родителей, односельчан. Отказов не принимаю. Чтобы были обязательно. Заночуете у нас, погостите. У тебя же муж Георгий Хугаев? – спросил Денис Циалу.

– Да, он.

– А у Заремы тоже наш односельчанин?

– Нет, у нее казак из Армавира, Владимир. Они вместе с Георгием долго на судах вместе работали, вот я и познакомила Зарему с ним. Сперва переписывались, а потом вот – уже Алан и Русана на свете у них живут.

– Замечательно. Расскажу о встрече Хадизат, вот она обрадуется! А наша планета совсем маленькая. Надо же, в Америке односельчан встретил. Так мы вас ждем в пятницу.

– Мы должны поговорить с мужьями и посоветоваться. Но завтра мы вам позвоним.

– Хорошо.

– Вот что я хотела спросить тебя, Денька, – сказала Зарема, назвав его так, как называли его в классе, – твоя Хадизат пишет, не бросила?

– Пишет. У нее изданных книг уже пять, рассказы, повесть. Повесть она издавала еще при советской власти, было много шума вокруг нее, не хотели издавать так, как она была написана. Но ее протеже Мурзабек Джафарович, редактор журнала, отстоял повесть и помог издать ее в первозданном виде. Сейчас она пишет трилогию. Две книги уже написала, пишет третью. Звонила Мурзабеку Джафровичу, тот сказал, чтобы она послала первые две книги. Она отредактировала их и послала. Сейчас они в издательстве и скоро должны выйти.

– Надо же, – сказала Зарема, – наша односельчанка писательница. Да еще такая плодовитая. Какие женщины в Осетии! И детей рожают, и растят их, и книги пишут. Одним словом осетинки!

– Кому что Бог дал. Если дал талант, то он прорежется обязательно, – сказал Сергей.

– А вы как в этот магазин попали? – спросил Денис.

– За бараниной приехали.

– Мы тоже. Вы же знаете, что в Америке не разводят курдючных баранов. А владелец этого магазина нашел здесь курдючных баранов. Я всегда беру здесь не только мясо, но и думба, курдюки. Думба это на пушту. Пойдемте, выберем мясо и будем прощаться.

Денис что-то спросил у продавца, тот махнул рукой, приглашая подойти. Когда подошли к нему, он открыл дверь холодильной камеры, в которой висели туши.

– Выбирайте, это свежее мясо. Какую часть вам отрезать.

Все выбрали. Продавец нарезал мясо и взвесил его. Затем принес четыре курдюка. Денис за все заплатил. После этого Денис набрал сладостей и отдал их Зареме и Циале.

– Это детям. Ну и вам тоже. Вы же женщины, а женщины как дети.

Циала и Зарема попытались дать деньги Денису за мясо. Но он так глянул на них, что они сразу отставили это дело. Денис попрощался с продавцами, и все вышли на улицу. Начали прощаться.

– Мы так рады были встретить тебя, Денька, что просто слов не находим, – сказала Зарема.

– Правда, Денис, видно сам Бог свел нас, – подтвердила Циала.

– Приезжайте. Обязательно приезжайте. Мы вас примем так же, как принимают у нас дома, особенно в Предгорном.

– Мы думаем, что в пятницу или субботу мы приедем.

– Привет вашим мужьям, пусть хранит их, вас и ваших детей Бог.

– Спасибо, передадим.

Денис по очереди поднимал и целовал детей, потом расцеловал в щеки обеих женщин. У Заремы налились влагой ее теплые глаза.

– Передавай привет от нас Хадизат. Я очень хочу увидеть ее. Она ведь на моей свадьбе была. И девочке вашей наш огромный привет от всех нас, – сказала Циала.

– Спасибо, большое спасибо.

Денис и Сергей пошли к траку. Женщины и их дети смотрели им вслед. Вот Денис и Сергей сели в трак, вот глухо заурчал мотор. Трак тронулся с места и пошел вперед. Денис прощально посигналил. До встречи!

На обратном пути Зарема и Циала долго молчали. На душе у них был светлая грусть от встречи с Денисом и Сергеем. Далеко от родного гнезда Предгорного встретились его птенцы. Циала вспомнила свою детскую любовь к Денису, давно это было. Ушло это из жизни, а след оставило, светлый и грустный след. «И пусть будет, – подумала Циала, – это мое, принадлежит только мне». Зарема вспоминала Предгороное, речку Сунжу, отца, которого очень любила, сестру Таню, у нее уже мальчик родился, тетю Женю, которую любила как мать, потому что родной матери она не помнила. И на душе у Заремы тоже было грустно от встречи с Денисом. Как странно устроена жизнь! Учились когда-то вместе в школе, в детстве Денис дергал ее за косы, дразнился, потом как то неожиданно все выросли и всех разбросало по свету. Надо же, в немыслимой дали от Предгорного, в далекой Америке, которая кажется многим раем, а на самом деле это далеко не рай, встретились они, одноклассники и односельчане. Ехали молча, говорить не хотелось. Даже дети, почувствовав настроение мам, не баловались и не шумели, сидели тихо на заднем сидении.

Дома собрались все к вечеру. Мужья пришли, они были на судне. Циала рассказала Георгию о встрече. Через некоторое время пришли Зарема и Владимир с детьми.

– Надо же, – удивлялся Георгий, – мир тесен. Наш односельчанин, да еще женатый на нашей односельчанке, тоже живут здесь. Конечно, поедем в пятницу к ним, обязательно поедем.

– Георгий, – вмешался Владимир, – ты забыл, что в пятницу мы не сможем. В пятницу у нас подтверждение на должность, это займет весь день до вечера.

– Хорошо, поедем с утра в субботу, здесь ехать то двести километров.

– Да, часа три, на границе продержат полчаса.

– Что, тогда можно звонить, что в субботу к обеду подъедим? – спросила Циала.

– Да, звони, – подтвердил Георгий.

– Циала набрала номер телефона в Ванкувере, который давали ей еще дома, нашла в своей, еще российской, записной книжке.

– Да, слушаю, – раздался женский голос, говоривший по-русски.

– Это Хадизат? – спросила Циала.

– Да, это я.

– Здравствуй. Я Циала Кочиева, а сейчас Хугаева, – сказала по-осетински Циала.

– О, Стыр Хуцау, откуда ты? – опешила Хадизат, – Ты где?

– Здесь мы все, недалеко, в Сиэтле. Сегодня Дениса твоего встретили в магазине, баранину покупали вместе. Зарема тоже была с детьми, помнишь ее?

– Еще бы не помнить. А у тебя тоже дети?

– Две девочки, уже большенькие. У тебя тоже девочка?

– Да, Верочка, назвали в честь мамы Дениса. А Зарема за кем замужем? Помню, ее воровали даже.

– Ты права, ее тогда украл ее муж. Он казак из Армавира, Владимир Калюжный.

– Сейчас вспомнила всю эту историю. А Дениса еще нет, он еще не доехал до дома.

– Скоро доедет, мы расстались часа два назад, и они с Сергеем поехали в Ванкувер.

– Значит через час будет дома. Наконец то!

– Мы договорились, что в пятницу приедем к вам, но наши мужья в пятницу не смогут, будут заняты. Ждите нас в субботу к обеду. В субботу, как только дети встанут, мы их накормим и выедем.

– Прекрасно, Циала, ждем вас. С большим нетерпением и радостью.

– Ну тогда до встречи.

– До встречи.

Циала положила трубку. Посидели еще с часик, поговорили и Калюжные пошли домой.

В субботу, накормив вставших детей, посадив их сзади в специальные сидения и пристегнув ремнями, на двух легковых машинах выехали в Ванкувер. Вышли на хайвей и пошли на север. Часа через два с половиной доехали до границы. Очередь была небольшой, но продвигалась медленно. Потратили на проезд границы тридцать пять минут. Еще через полчаса припарковались у дома, где жили Исаевы. Вылезли из машин, помогли выйти детям и тут же распахнулась входная дверь. К ним бежала женщина редкой красоты. Немного полноватая, светящаяся счастьем и здоровьем, она как будто засветила все вокруг мягким светом.

– О, Стыр Хуцау, неужели это Хадизат? – ахнула Циала, – Ну конечно же она!

Ее как будто кто-то толкнул навстречу бежавшей и они, подбежав друг к другу, обнялись. Подошли все. Хадизат крепко обняла Зарему, потом поцеловала в щеки Георгия и Владимира.

– Это Владимир, мой муж, – представила мужа Зарема.

Хадизат пожала Владимиру руку. потом все разом заговорили, не слушая друг друга. Хадизат ахала, поднимала детей, целовала их. На глазах у нее стояли слезы. У Заремы и Циалы глаза тоже стали влажные. Все были несказанно рады.

– Пойдемте, – сказала Хадизат.

Пошли в дом. Навстречу шла Радейгуль с Парвазом, у нее уже заметно выделялся живот, она была беременной. Поздоровалась со всеми.

– Гости? – спросила Ралейгуль.

– Не просто гости, а дороже родственников. Мои односельчане, мы все из одного селения, даже учились вместе в одной школе.

– Счастливая ты, для таких гостей нужно двух баранов зарезать.

– Приходите к нам Николаем.

– Приду позже, ближе к вечеру. Я на компьютерные курсы хожу, вот идем вдвоем с Парвазом.

– Я свои уже отходила, ждем вас в гости.

Прошли к лифту, поднялись на этаж, где жили Исаевы. У раскрытых дверей стоял Денис, держа Верочку на руках. Отдал ребенка Хадизат, крепко пожал руки и обнялся с Георгием и Владимиром, поцеловал в щеки женщин, расцеловал по очереди детей. Познакомился с Владимиром, до этого он его никогда не видел.

– Входите в дом, просим вас к нам.

– Мир этому дому и благодать, – входя, на кавказский манер сказал Георгий, – пусть из этого дома не уходит благополучие и счастье.

Гости зашли. Дети сразу начали исследовать квартиру. Исаевы сейчас жили в двуспальной квартире, по российским понятиям это была трехкомнатная квартира. Кухня была сделана по-европейски, то есть отделена от зала в отдельное помещение. Посредине зала стоял большой стол, уже накрытый для встречи гостей. Гости помыли в ванной руки и сели за стол.

– Хотя я и хозяин, – сказал Владимир, – но старшим за столом будет пусть Георгий. Он старше всех нас.

Герогий сел во главе стола. Зарема и Циала поставили на стол то, что привезли с собой. Пироги осетинские напекла Хадизат.

– Что будем пить? – спросил Владимир, – Хадизат у нас делает настоящую осетинскую араку.

– Конечно, араку, – сказал Владимир, – я ее сто лет уже не пробовал.

– Тогда вот эту, из пшеницы, – Владимир поставил на стол стеклянную большую емкость с краником, потом принес для мужчин отделанные кавказские рога.

– А рога где взял? – спросил Георгий.

– Хадизат привезла, она же умница, все знает, что может понадобиться в доме.

– Не на один день ехала, – сказала Хадизат, – вот и привезла все, чтобы было чем и гостей встретить.

– А какой у вас здесь статус? – спросила Зарема, – Вы имеете вид на жительство?

– Я уже гражданин Канады, – ответил Владимир, – а Хадизат Permanent Resident, постоянный житель Канады, т.е. имеет вид на жительство.

– Понятно.

Георгий налил араки в рога. Владимир и Денис взяли их в руки. Женщинам налил в небольшие стаканы. За столом никто не прислуживал, младших не было, решили обойтись без адата. Георгий встал.

– Человек рождается и не знает, что его ждет впереди, – начал он тост, – но не у всех так. Сильные люди, особенно мужчины, должны знать, чего они хотят от жизни и уметь направлять свою судьбу. Тогда и судьба идет им навстречу, помогая одолевать жизненные трудности. Всевышний всегда дает успех настойчивому и упорному. Мы все мечтали встретиться друг с другом, ведь мы односельчане и наши родители часто разламывают хлеб друг у друга в их домах. Всевышний увидел наше желание встретиться и послал нам эту встречу. Поблагодарим же его и выпьем за него, за Всевышнего.

– Аминат, аминат, – сказали все присутствующие за столом.

Георгий выпил рог до дна, то же самое сделали и Владимир с Денисом. Женщины тоже выпили, только Хадизат подняла стакан и поставила снова его на стол, даже не пригубив.

– Что это ты? – спросила Циала.

– Сына жду, – шепнула ей на ухо Хадизат.

– Тогда все понятно. Молодец.

И обняла Хадизат. Мужчины сделали вид, что не заметили перешептывание женщин.

– Денис, а как ты попал сюда? – спросил Владимир.

Лицо Дениса стало каким-то резким и серьезным. Он опустил голову, потом поднял ее.

– Трудная дорога сюда выпала. Кем я пошел в армию? Мальчишкой, который ничего толком не умел. А меня сразу кинули в Афганистан и заставили выполнять интернациональный долг, а попросту воевать. Почти два года воевал, а потом попали мы в плен. Один из нас был сильно комсомольцем и заявил моджахедам, что он коммунист. А они коммунистов в плен не брали. И этому на наших глазах отрезали голову.

– Ты что? Как отрезали голову? – ахнули Зарема с Циалой.

– Очень просто, ножом... Потом больше двух лет плена. В горах, в кишлаке. Неизвестность, непонятно будущее. Наши приняли Ислам, и кое-кто женился на местных девушках. Мой друг Николай женился тоже, привез жену сюда, в Канаду, живут в нашем доме.

– Мы встречали его жену, с сынишкой, – вставила Хадизат.

– Мы уже собирались бежать, даже дорогу нащупали через горы и через реку, в Таджикистан. К тому времени советские войска ушли из Афганистана. А потом...нас выкупила канадская общественная организация, там в основном наши выходцы. Вот так и попал сюда. Потом больше двух лет ждал Хадизат, ей не давали визу в Канаду. А потом приехала и она.

Георгий снова наполнил рога и стаканы. Глянул на стакан Хадизат, он был полный.

– Ей нельзя, – коротко бросила Циала.

– Что ж, нельзя, значит нельзя. Придет время, будет можно, а принуждать к выпивке человека последнее дело.

Георгий снова встал.

– Судьба человека почти никогда не бывает прямой, – начал он снова тост, – обычно она идет то вверх, то вниз, то налево, то направо. Это и понятно. Всевышний дает нам жизнь как урок и мы, как и подобает ученикам, познаем жизнь и учимся, чтобы, придя потом к Богу, дать отчет, чему же мы научились. Нашему хозяину, другу и односельчанину Всевышний послал трудные испытания с самых молодых лет. Но он с честью прошел их, как подобает мужчине, и обрел все, а самое главное обрел прекрасную жену, тоже нашу односельчанку и Бог подарил им уже дочь. Я хочу выпить за Всевышнего и за нашего друга Дениса. И пожелать ему, чтобы его жизнь была впереди светлой и радостной. И хотя я нарушу этим тостом наш обычай, но за родителей и наших жен с детьми мы выпьем следующие тосты.

– Аминат, аминат, – произнесли все и на этот тост.

Мужчины снова выпили налитые рога, Зарема с Циалой выпили из стаканов. Съели каждый по куску пирога, принялись за молодую телятину и баранину.

– Пироги у тебя, Хадизат, отменные. Давно таких вкусных не ела, – сказала Зарема.

– Или я не осетинка? – с гордостью блеснула глазами Хадизат, – Очень рада, что понравились. Ешьте, если нужно сделаю еще.

– Георгий, а вы с Владимиром и здесь работаете моряками? – спросил Денис.

– Да, Денис. Мы от своей профессии никуда. Вроде бы иногда надоедает, а проходит время и снова тянет в море. Так нам определено свыше. Да и у тебя работа похожа на морскую. Уехал, потом приехал и снова уехал.

– Сейчас трак, на котором я работаю, это мой, я купил его. Работаем с соседом, Сергеем, он доволен. У меня больше денег получается и намного, а Сергею плачу больше, чем они имел в компании. Через некоторое время собираюсь купить второй трак. Тогда можно будет посидеть дома, помочь Хадизат. Верочка маленькая еще, ей скоро исполнится годик, а чуть позже Хадизат обещает родить мне сына.

– Во оно что! – сказал Георгий, – Как говорят у нас, мир входящему. Какая у тебя жена! Красавица, умница.

Хадизат опустила голову и зарделась.

–Хадизат, ты не бросила писать? – спросила Зарема, – Есть что-то новое? О твоем писательском успехе я слышала еще в Предгорном. Кое-что читала. Говорили о тебе мы в городе, в гостях у Мадины Муратовны.

– Нет, не бросила. Как это можно? Ведь это дар свыше. Сейчас, – сказала Хадизат и вышла из за стола.

Минут через десять она вернулась со стопкой книг. Две книги подала Зареме и две книги Циале. На каждой обложке книги, внутри, было написано: « Моим односельчанам и самым лучшим друзьям в день нашей встречи».

– Вот в этом томе мои первые книги рассказов, а вот в этом рассказы и повесть. Все издавалось еще в СССР, повесть предлагали исправить, но мой протеже, Мурзабек Джафарович, отстоял ее такой, какой я ее написала.

– Мурзабек Джафарович это родственник Мадины Муратовны.

– К сожалению, я с ней не знакома, – сказала Хадизат, – сейчас я работаю над большим романом из трех книг. Две книги уже написала, отредактировала и послала Мурзабеку Джафаровичу, он обещает издать их, третью книгу постараюсь закончить в течении года.

– А как бы прочесть и их.

– Давайте я из компьютера сброшу их на флешку, а вы дома в компьютере прочтете. Только на ошибки не обращайте внимания, не все отредактировано.

– Давай! – воскликнула Зарема.

Хадизат снова встала из-за стола и вышла. Через некоторое время принесла флешку и отдала Зареме.

– К сожалению, у меня только одна флешка. Вы дома поделитесь друг с другом. Да, еще моими книгами заинтересовалось русскоязычное издательство в Нью Йорке. Предагают издать здесь, в Северной Америке. Я уже дала согласие.

– Какая же ты молодец, Хадизат! – воскликнул Владимир, – Нашим землячкам цены нет!

Георгий снова налил в рога и в стаканы, встал.

– Всевышний всем дал нам родителей и учит, что мы обязательно должны их уважать. Родителей не выбирают, они даются свыше. Поэтому мы всегда должны выражать им особое уважение. Тот, кто не любит и не уважает свои родителей, в глазах Всевышнего большой грешник. Я предлагаю всем выпить за наших родителей и наших предков. Только благодаря им мы живем на этом свете.

– Аминат, аминат, – снова сказали все.

Все подняли рога и стаканы и выпили. Хадизат тоже выпила...налитого в стакан яблочного сока. Снова принялись за пироги и мясо. Снова потянулись разговоры. Начали вспоминать Предгорное, односельчан.

– Интересно, – сказал Георгий, – а Бежан еще живой?

– Живой, живой! – воскликнул Денис,– Я звонил последний раз домой, спрашивал о нем, ведь он лечил моих однополчан – моего зятя Батрадза и ингуша Башира, мы вместе были в Афганистане, их обоих тяжело ранили. Врачи ничего не могли сделать, а Бежан их вылечил. Батя смеется, что ему, мол, сделается. Пьет свои травы и бегает, как молодой. Юсупа, ингуша из Тимурюрта, отпоил своими травами, тот тоже прямо молодым стал.

– Так ему уже за девяносто! – удивилась Циала.

– Значит, нужен он Богу на земле, а не на небе. Дай Бог ему еще столько же прожить или два раза по столько.

– Молодец. Он говорил как-то мне, – начал рассказывать Георгий, – что на Кавказе есть корень, который ничуть не уступает знаменитому жень шеню и даже превосходит его. А если настойку этого корня сделать в смеси с другими травами и потребить ее, то человек может жить очень долго и ничем не болеть.

– Он большой знаток трав и народных методов лечения. Рак и тот лечит. Дай Бог ему многих лет жизни. Он людям помогает, а таким всегда Бог помогает.

Георгий еще раз наполнил рога и стаканы, для Хадизат налил сам соку. Поднялся.

– Люди рождаются мальчиками и девочками. Потом вырастают в мужчин и женщин. Но, ни мужчины, ни женщины не полные существа друг без друга. Недаром в народе говорят о жене или муже – моя половинка. Только когда мужчина имеет жену, тогда он полное существо вместе со своей половинкой. Мы выросли мужчинами и нам Всевышний дал особую обязанность – жить для наших жен, обеспечивать семью всем необходимым и помогать женам растить детей. Выпьем же за наших прекрасных жен, пусть они всегда будут с нами, в радостные и горькие минуты, пусть они во всем помогают нам. Выпьем за наших детей, пусть они растут настоящими людьми и никогда не огорчают своих родителей,

– Аминат, аминат, аминат, – произнесли все сидящие за столом и выпили.

Застолье продолжалось в разговорах и в удовольствии общения, каким и должно было быть настоящее застолье.

Пришли Николай с Радейгуль, потом Саша с Сергеем, обе семьи с детьми. Всех обзвонила и пригласила Хадизат.

– Знакомьтесь, – представил Денис своих друзей,– это Сергей и Саша, с Сергеем мы вместе работаем. Они с женой из Волгограда. А это мой однополчанин Николай, вместе служили и в плен вместе попали. А Радейгуль из того кишлака, где мы были в плену. Она жена Николая.

Хадизат всех рассадила. Застолье продолжилось. Николай, Саша и Сергей с удивлением и интересом наблюдали это застолье. Оно совсем было не похоже на разухабистое русское застолье, с песнями и танцами. В проходившем застолье все было чинно и спокойно. Наливалась арака, произносились тосты, выпивались рога и стаканы, потом велась спокойная беседа. Радейгуль ничему не удивлялась, она еще не видела осетинского застолья, поэтому воспринимала происходящее как должное, полагая, что это все по-русски. Григорий снова налил в рога и в стаканы араку. Встал, поднял рог.

– Люди идут по жизни, – начал он новый тост, – теряя что-то и находя что-то. Потери бывают горькими, а находки сладки, как горный мед. Но самая сладкая и важная находка в жизни это обретение друзей. Настоящий друг не тот, кто много говорит красивых речей и слов. Настоящий друг это тот, кто всегда придет на помощь в трудную минуту, без всяких лишних слов. Таких друзей нужно ценить и беречь, и нужно самому всегда быть готовым помочь таким друзьям. Я предлагаю выпить за настоящих друзей. Пусть они будут у каждого.

И снова прозвучали слова подтверждения, сказанные сидящими:

– Аминат, аминат, амен.

Николай, Сергей, Радейгуль и Саша тоже произнесли эти слова, научившись у хозяев. Радейгуль тоже не пила, помня наставление Хадизат.

– Были мы в гостях, – начал рассказывать Георгий, – у кого бы вы думали? У местных осетин. Это потомки ушедших в эмиграцию осетин, которые служили в белой армии. Но и хлебнули горя их предки! Скитались по всему миру, потом осели в США. Село, а вернее это небольшой американский городок, называется Батакокау. Но вот осетины эти от настоящих осетин уже резко отличаются. Даже язык у них не такой, как у нас. Я сперва, не подумав, после встречи с ними назвал их не осетинами. Обычаи они все забыли, сохранили только имена и язык. Потом подумал и решил, что я не прав. Нет, это осетины, только это уже осколки осетинского народа. Их мало, и они сохранили то, что могли. Но в поколениях они потеряют и это.

– Где вы их нашли? – спросила Хадизат.

– Случайно я и Владимир встретили их в магазине, потом побывали у них в гостях. Живут они недалеко от Сиэтла.

– Интересно как, – произнес Денис.

В это время из соседней комнаты раздался писк Милы и веселый хохот Алана. Зарема вскочила и пошла туда. Открыла дверь. И все услышали тонкий голос Милы, кричавшей по-русски.

– Дурак, он же с ума сошел совсем.

– Сама дура. А ты не дразнись.

Зарема сразу поняла в чем дело: Мила сидела рисовала за низким столиком у кровати, а Алан взял и завязал ее косички за спинку кровати. Когда Мила попыталась встать, она не смогла это сделать.

– Зачем ты это сделал? – накинулась Зарема на Алана.

– А пусть не дразнится. Она меня котом обзывает, а сама как обезьяна.

– Ну-ка замолчи! И чтобы я никогда больше не слышала таких слов. Быстро развяжи косички.

Алан насупил брови, как он всегда это делал, и начал развязывать косички Милы, развязал. Мила встала. Посмотрела на Алана и показала руками, как будто закручивает усы.

– Котяра усатый! Погоди, ты у меня еще попляшешь.

Зарема только всплеснула руками.

– Мила, нехорошо так. Он же тебе как брат, если нужно, то он и защищать тебя будет.

Помирив детей, Зарема снова пошла за стол.

– Что там? – спросила ее Циала.

Зарема рассказала. Все посмеялись.

– Дети, что ты хочешь, – сказала Радейгуль, она говорила уже по-русски довольно неплохо. Парваз не отходил от нее. Потом ушел тоже к детям.

– Так вот, – продолжал Георгий, – я вам рассказал про потомков осетин в США. Но постоянно думаю и боюсь того, что если мы останемся здесь насовсем, то наши дети и внуки станут такими же, а могут потерять все.

Все задумались. Радейгуль подняла голову.

– Я чувствую, что уже многое теряю даже не в детях и внуках. Мне часто хочется домой, к своему народу, хотя там намного тяжелее жить. И мы уедем отсюда. Сперва в Россию, а потом, может быть, в Таджикистан. Все-таки русские намного ближе к нам, чем канадцы и американцы.

– Я согласен с этим, – сказал Георгий, – осетины жили по всему Советскому Союзу и живут сейчас по всей России. И всегда они чувствовали себя в России дома. Русские добрый народ, хороший, только когда его выводят из себя, он становится злым к врагам. Поэтому ты, Радейгуль, в России не будешь чувствовать себя чужой.

– Мы еще год-два и уедем, – сказал Николай, – мои старики уже в том возрасте, когда им нужна помощь. Мы сейчас помогаем деньгами. Мои братья и сестры все взрослые, разлетелись. А я самый младший. Обязанность младшего заботиться о родителях до самой их смерти. Россия сейчас начинает подниматься с колен. Трудно, тяжело, но поднимается. Думаю, что поднимется.

Владимир и Георгий согласно кивнули головами. Сергей и Саша промолчали, потом Саша заговорила.

– А мы не знаем, что делать. Мы тоже много раз говорили об этом и тоже скучаем по дому. Но и жить так, как мы живем здесь, в России, я боюсь, не получится.

– Почему не получится? – спросила Зарема, – В своем доме и стены помогают. И я понимаю тех, кто вернулся.

– А есть такие? – спросил Сергей.

– Да, есть, – подала голос Радейгуль, – возвращаются не только в Россию. Возвращаются даже в Афганистан. Знаменитая афганская певица Саодат эмигрировала в США, имела там огромный успех, выступала даже перед президентом США, недавно вернулась в Кабул.

– Молодец, в ней я вижу человека, который любит свою Родину, – сказал Николай.

– А как сейчас в Афганистане? – спросил Владимир.

– Афганцы сейчас совсем по-другому смотрят на войну с русскими и очень сожалеют, что эта война была. Многие называют себя дураками. Да, шурави пришли с оружием, но и принесли много хорошего. Построили больницы, школы, дороги, заводы. А мне принесли мое счастье, – и Радейгуль прижалась щекой к плечу Николая, – Конечно, в Афганистане сейчас плохо, хуже, чем когда были шурави. Нет работы, нет еды, люди вынуждены зарабатывать на жизнь выращиванием и продажей наркотиков. Мне из кишлака пишут, что живут только тем, что вырастят на поле и овцами. Больше жить нечем.

Хадизат показала Радейгуль перстень, подаренный Денисом.

– Откуда у тебя это? – удивленно спросила Радайгуль.

– Муж подарил.

– Это очень дорогой подарок. Перстень с таким камнем можно дарить только матери иди жене. Этот перстень очень дорогой. От мужа можно принять этот подарок. А ты где взял его, Денис?

– Бахтияр мне подарил и сказал то же самое, что говоришь ты.

– Тогда понятно. Береги этот перстень, Хадизат, он приносит счастье. У нас говорят, что когда женщина ждет ребенка и носит такой перстень, то родится очень хороший и правильный человек.

– Я и берегу его.

Георгий снова налил в рога и стаканы араки. Снова поднялся и начал тост.

– Мы собрались за этим столом, мы друзья, но мы очень разные люди. Да было бы совсем неинтересно, если бы мы были одинаковыми. Поэтому Всевышний создал нас разными, но он же и объединил нас. Мы разных национальностей, но мы прекрасно понимаем друг друга. Даже Иисус Христос учил, что все люди равны, независимо от их национальности. «Нет римлянина и нет иудея» – говорил он. Я хочу выпить за наше единство в нашей разности. Пусть мы всегда будем одним целым в нашей жизни.

– Амен, аминат, аминь, – произнесли все.

Выпили. Николай и Сергей с удивлением заметили, что сидят уже давно, выпили много, но не пьяны и не видят никого опьяневшим. Хадизат подносила все новые порции еды, пироги все время были на столе, Зарема с Циалой помогали ей.

– Как у вас связь с родными? – спросил Георгий Дениса.

– Наверное, как и у всех. Звоним, писать письма нет смысла, идут долго.

– И что рассказывают о Предгорном?

– Наверное то же, что и вам с Циалой. Совхоз потихоньку встал на ноги, люди получают зарплату. Василий так же руководит совхозом. И у них с Залиной родился третий ребенок.

– Интересная это пара, – смеясь, начала рассказывать Циала, – они подружились еще в детском саду. Взрослые, говорят, смеялись сперва над их дружбой. Потом они выросли и поженились.

– Я с ними ходила в детский сад, – сказала Зарема, – Вася после обеда, в тихий час, ложится спать, а Залина рядом примостится и тоже спит. Воспитатели сперва пытались поломать это, но там было столько реву, что все махнули рукой. Они не могли друг без друга с самого раннего детства.

– Молодцы какие! – засмеялась Саша, – Надо же, уже третий ребенок у них. Вот это любовь и я понимаю, с самого детского сада.

– А как с ингушами сейчас? – спросил Владимир.

Денис нахмурился.

– То, что произошло между нами и ингушами, это позорное и стыдное дело. Да, ингуши начали первые, но все-таки нужно было не давать событиям развиваться, а применить власть. Мы служили вместе с ингушами, а Башир мой друг и друг моего зятя Батрадза. Я не могу плохо думать о нем.

– А что у вас случилось? – спросила Радайгуль.

– Хадизат объяснила ей.

– Это как у на с дуранами. Говорим на одном языке, верим в одного бога и враждуем.

– Нет, у нас с ингушами разные языки и мы христиане, а ингуши мусульмане, – пояснил Георгий.

За столом стало тихо. Сергей, Саша и Николай слышали о происшедшем, но знали об этом мало.

– Это еще что, – сказала Радейгуль, – в Таджикистане была гражданская война. Один народ, убивали друг друга за то, что одни с севера, а другие с юга. Глупее причины и найти нельзя. У наших родственников в Душанбе убили троих сыновей. Остались только две дочери. Это же какое горе родителям!

– Война это совсем ненужное и глупое действие. Человек живет жизнь, наживает, строит дом, заводит семью и все это рушится в одно мгновение, – сказал Георгий.

– Да, ты прав, – согласились все.

Георгий снова налил араки в рога и в стаканы, повернулся к Денису.

– Скажи слово, Денис. Ты хоть и младше нас с Владимиром, но мудрее.

Денис встал, поднял рог.

– Мы сейчас говорили о войне. Мне и моему другу Николаю было послано Всевышним узнать, что такое война не понаслышке, и мы воевали по-настоящему. Ни тогда, когда мы воевали в Афганистане, ни после, я не испытывал ненависти к моим врагам, афганским моджахедами. Видит небо, я не по своей воле пришел в Афганистан с автоматом. Пусть простит нас Радейгуль, немало ее друзей, знакомых и родственников покинули эту жизнь от наших пуль. Но мы были простыми солдатами. Я приглашаю всех наших гостей выпить за то, чтобы больше никогда и нигде не было войны, чтобы мужчины везде мирно работали, женщины не переживали за мужей, а дети спокойно росли. Пусть всем людям пошлет это Всевышний.

Сейчас встали все, и все выпили, за исключением Хадизат и Радейгуль. Закусили пирогами и мясом.

– Можно мне, слабой женщине, сказать короткое слово? – спросила Радейгуль.

– Кончено можно, – разрешил старший, Георгий.

– У нас так говорят, – встала и начала Радейгуль, – во всем плохом есть хорошее. Да, шурави пришли к нам с оружием и многие наши, не разобравшись, начали войну против них. В том числе и мой отец, мои родственники. Потом, к концу войны разобрались. И воевать перестали. А шурави очень умные люди. Денис у нас в кишлаке сделал электричество, настроил телевизор, мы к нему ходили смотреть передачи. Недалеко от нашего кишлака, в другом кишлаке, открыли больницу и школу, сейчас мой брат Наср учится в школе. А самое главное я встретила среди шурави мое второе солнце. Колиа для меня действительно солнце. Я бы не смогла жить без него.

После этих слов Радайгуль все снова выпили, кроме нее и Хадизат. Хадизат не удержалась, обняла Радайгуль и поцеловала ее. Та же снова прижалась щекой к плечу Николая. Муж обнял ее за плечи.

Сидели еще долго. Произносили тосты, выпивали, беседовали. Разошлись уже поздно, довольные друг другом и общим застольем. Хадизат уложила гостей по комнатам, детей уложили всех вместе на полу, сами же с Денисом легли на диване в зале. На другой день посидели еще, повспоминали родное село, Осетию, сказали несколько тостов. А в понедельник Исаевы проводили дорогих гостей.

– Теперь вы к нам, ждем, – сказал Владимир.

Циала, Зарема и Георгий поддержали его.

– Приезжайте. Очень будем рады. А то мы скоро в море, – приглашал Владимир.

Исаевы обещали приехать, как только выберут время. На этом односельчане и расстались.

*

Россия в муках и трудностях пыталась вылезти из ямы, в которую ее загнали обстоятельства и неумные руководители. Ельцин еще правил Россией, но правил нехорошо и подло. Издавались законы, на корню подрывавшие малое и среднее предпринимательство, все внимание было нефтеэкспорту. Назначенные быть миллиардерами люди, которым зачастую были чужды интересы страны, зарабатывали огромные деньги и большую часть их через свои компании, зарегистрированные в оффшорных зонах, уводили в иностранные банки. России же оставались крохи. Те, кто понимал создавшуюся ситуацию, как могли противодействовали таким компаниям, но все эти воры-компании находились под крылом Президента. Если бы заработанные деньги умно вкладывались в экономику России, то уже к началу двухтысячных годов Россия цвела бы. И все-таки страна медленно выбиралась из хаоса и нищеты. Нарушая законы, а без этого не могло выжить ни одно предприятие, будь оно промышленным или сельскохозяйственным, организации и фермерские хозяйства с трудом, но выживали, платили работающим людям зарплату, пусть небольшую, но дававшую возможность жить. Очень выручали население дачи и подсобные хозяйства. Заслуги Президента и правительства в этом медленном и болезненном подъеме не было. Правда, немного приструнили криминал, но если возникала необходимость, то криминальные войны все-таки возникали. Лидеры криминала постепенно превращались в респектабельных бизнесменов, их прошлые друзья стали им мешать, и они принялись уничтожать их. В криминальном мире, особенно в России, всегда действовали волчьи законы. Не прекращали своей деятельности крупные заводы, особенно алюминиевые, но они, как правило, были в руках чужаков, уехавших в Израиль и другие страны. И деньги, заработанные заводами, так же оставались за границей, не принося пользы стране. Почти совсем была разрушена космическая и военная промышленность. Армия была развалена. Не имея конкуренции, по всем показателям США выходили на первое место в мире, подмяв Евросоюз и пытаясь диктовать всем свои условия. Только Китай с его набирающей силу экономикой, был мощным конкурентом США. Россия же все время правления Ельцина во всех своих действиях оглядывалась на США и выполняла все их рекомендации, своего рода указания. Было немало умных людей, понимавших, чем это грозит России. Были такие люди и среди военных. По глухим слухам, доходившим до людей, военные как-то даже готовили переворот. Но все, кто причастен к этому, неожиданно умирали или погибали. А слухи оставались слухами. А страна выбиралась из ямы только потому, что люди не хотели умирать, они хотели жить. И люди жили. Но очень многие от безнадеги покинули страну.

*

Хадизат редактировала написанную книгу. Кое-что не нравилось, исправляла, выбрасывала, заменяла. Текстовый редактор Word в компьютере был хорошим помощником. Все слова, написанные с ошибками, он выделял красной чертой. Но через некоторое время Хадизат поняла, что и за ним нужно следить. Не все русские слова он правильно выделял. Иногда написанные правильно слова он подчеркивал красным, а иногда пропускал неправильно написанные слова. И все-таки помогал он хорошо, экономя время. Хадизат за две недели прошлась один раз по книге, затем еще раз и сейчас она в третий раз редактировала книгу. Книга получилась хорошей. Такие книги читателем читаются взахлеб. Это был роман о людях, попавших в тяжелую жизненную ситуации, и покинувших Родину. Эта книга была о них с Денисом и о их круге друзей. Хотя нигде не назывались ни имена Хадизат и Дениса, ни имена их окружения, книга во многом отражала их жизнь. Время шло. Беременность Хадизат уже приближалась к шести месяцам, она с радостью чувствовала, как в ней растет новая жизнь. Ребенок временами толкался и это было и интересно, и забавно. «Мальчик и должен быть активным» – думала Хадизат. А то, что будет мальчик, она была уверенна. Саша советовала провериться у врачей, они точно скажут, кто родится. Но Хадизат не делала этого.

– Кого Бог дал, того и примем, – говорила она.

Верочка уже подросла, ходила своими ножками и лопотала на своем, еще не совсем понятном для окружающих, языке.

– Мама, иси, иси, – говорила Верочка.

Это значило, что она хочет есть. Хадизат кормила ее. Грудь она уже убрала от нее, девочка с удовольствием ела все, что ей дадут.

– Мама, ать, – просилась девочка, это значило, что она хочет на улицу, гулять.

Времени у Хадизат было мало, но на первом месте была Верочка, потом беременность и только потом книга. К концу седьмого месяца беременности книгу она отредактировала. Позвонила Мурзабеку Джафаровичу, все рассказала ему, и он сказал ей, чтобы она посылала книгу. Книгу она выслала почтой DHL, через пять дней позвонила редактору снова, и он сказал, что книга пришла.

– Читаю дочка, уже второй день. Замахнулась ты сильно на эту работу. Но книга, как я сужу, произведет фурор в литературном мире. Буду говорить откровенно, ничего подобного я не встречал уже давно. Кое-что было, но намного слабее. Ты то как? Как ваша девочка, растет?

– Растет, уже разговаривает.

– Пора еще ребенка заводить.

Хадизат засмеялась.

– Мурзабек Джафарович, говорят что нельзя говорить о неродившемся. Но вам скажу. Мы ждем сына. Я уже на восьмом месяце.

– Ай да молодец! Это же великое женское счастье, милая!

– Согласна. Вот рожу, немного подрастет, и мы приедем в гости все в месте.

– Помните, что я вас буду ждать. Обязательно загляните к старику. Обязательно. А книгу твою я издам. Пиши третью книгу.

– Пишу, когда есть время. За год, может быть, управлюсь.

– Дай Бог, тебе дочка, да и всей твоей семье счастья и успеха.

– Спасибо.

На этом разговор закончился, Хадизат осталась довольна им.

В семейной жизни Хадизат все было по-прежнему. Денис относился к ней с уважением и любовью, а ее беременность и ожидание сына еще больше поднимало Хадизат в глазах Дениса. Были у них мелкие недоразумения и споры, но эти явления неизбежны в семейной жизни. Но до конфликтов никогда не доходило. Денис всегда вспоминал слова отца, что с женщиной нужно вести себя так же, как и с ребенком. А природное воспитание осетинки Хадизат всегда помогало ей вовремя уступить мужу, потом осознав, что он был прав. Если же ее не покидало чувство в неправости Дениса, она молча делала по-своему, и, как правило, Денис никогда не возражал. Денис много работал, из рейсов не вылезал и, взяв небольшой кредит, купил второй трак. Сейчас он иногда мог остаться дома, отправив в рейс наемных водителей, Сергей продолжал работать с ним. Постепенно накапливал капитал, отдал кредит и сейчас все получаемые деньги от рейсов, за вычетом зарплаты водителям, на мелкий ремонт и обслуживание, которые всегда возникают в процессе работы машин, оставались ему. Дела его шли хорошо, он был удачлив в бизнесе. Даже менеджер компании частенько хлопал его по плечу, говоря, что Денис молодец. Этот ненавязчивый человек почему-то отмечал Дениса среди других владельцев траков и всегда старался ему помочь.

Осень на тихоокеанском побережье Северной Америке, в канадской провинции Британская Колумбия и в штатах Вашингтон и Орегон США, всегда обильна дождями и ветрами. Погода бывает всегда промозглой и не дает тепла. В один из таких дней глубокой осени Денис поехал в рейс с Сергеем. Хадизат была на сносях, она должна была родить вот-вот. Денис не хотел ехать, но один из водителей приболел, а заменить было не кем. Договорились с Сашей, что если вдруг у Хадизат наступят роды, то она присмотрит за Верочкой. Проехав штат Орегон, вошли в теплые края. Солнце светило на синем, без облачка, небе. Это был сильный контраст с Ванкувером и Сиэтлом. Приехали в Сан Диего, где должны были разгрузить контейнер и взять груз на Мехико, в Мексику. Здесь вообще было настоящее лето. Через два дня были в Мехико, здесь стояла жара. В Мехико сдали контейнер, погрузили другой, до самого Ванкувера, и пошли назад, решив отдохнуть и переночевать на территории США. Ночевали в небольшом отеле при заправочной станции. Помылись, поужинали.

– Пиво будешь? – спросил Сергей, – Я сейчас принесу.

– Нет, не хочу, – отказался Денис, он не любил этот напиток.

– Тогда возьму водки.

– Тоже не очень хочется. Возьми лучше бутылочку маленькую коньяка. Выпью сто граммов.

– Хорошо, – сказал Сергей и ушел.

У Дениса на душе было неспокойно. Он не мог понять, в чем дело и отнес это на счет усталости. Пришел Сергей, принес коньяк и баранину по-мексикански. Сели, приготовились поесть. У Сергея зазвонил мобильный телефон.

– Да! Саша, ты? Спасибо, что позвонила. Мы уже на обратном пути и решили заночевать в США, в отеле. Завтра утром выйдем и дня через два будем дома.

Саша что-то говорила, Сергей заулыбался, поглядывая на Дениса. Потом воскликнул.

– Вот это да!

И расхохотался так, что даже на кровать прилег и задрыгал ногами.

– Сейчас, сейчас! На трубку, – протянул он телефон Денису.

Денис взял телефон.

– Да, слушаю, Саша!

– Привет, многодетный папа. Сейчас кое-что скажу тебе. Держись и не падай!

– Говори! Не томи! – Денис догадался, что Хадизат родила.

– Значит так, я не раз слышала, что на Кавказе за хорошую весть дарят подарки. Это так?

– Да, так, есть такой обычай.

– Тогда с тебя подарок! Держись крепче. С двойней тебя, Денис!

– Что? С какой двойней!

– С такой. Хадизат сегодня утром родила тебе двойню, мальчика и девочку.

Денис ошалело оглядывался, стараясь осмыслить сказанное Сашей.

– Так что ты многодетный папа теперь. У вас теперь трое детишек.

– А как Верочка?

– Нормально, вон Дениска наш ее пирожным кормит. Оба измазались, как поросята.

– Ничего себе, вот это Хадизат порадовала, так порадовала! А подарок с меня, даже не сомневайся.

– Я про подарок так, в шутку, не беспокойся.

– Нет, нет, я обычай должен исполнить. Хадизат ведь осетинка!

– Ну все, радуйся, и, пожалуйста, отдай телефон Сереже.

Денис отдал телефон Сергею. Он еще немного поговорил с Сашей и отключил связь.

– Может поедем? – спросил Денис, – Ты будешь спать, а я ночь посижу за рулем.

– Не нужно, Денис, давай отдохнем. Твоих двойняшек обмоем.

– Хорошо, наливай!

Сергей налил коньяка.

– За твоих двоих, их сестричку, маму и за тебя! – сказал Сергей.

– Спасибо! Господи, я даже представить себе не могу, что у нас в семье добавилось двое.

– Все увидишь вживую, нечего представлять. Поехали!

Выпили, начали есть баранину. Она была вкусной, приготовленной с чесноком и перцем. Ели с удовольствием, проголодались. Денис о чем-то думал, качал головой и хмыкал. Иногда у него вырывалось «ну и ну!». Коньяк немного расслабил Дениса, первое впечатление от случившегося начало проходить. Денис представил себе, как будет забирать Хадизат из роддома и двух малышей. Допили коньяк, доели мясо. Денис растянулся на кровати. На душе сразу успокоилось. Он долго думал, потом разделся, лег и заснул.

Утром встали, помылись, попили кофе и тронулись на север. Дорога домой всегда легче, чем от дома. Ровно работал двигатель, под колеса трака стелилась трасса, накручивая на колеса мили и мили. Денис сидел за рулем, Сергей расположился на пассажирском сидении. На душе у Дениса было хорошо. Когда жизнь ладится, то плохому дороги в душу нет.

Домой приехали через двое суток, утром. Сергей высадил Дениса возле дома.

– Иди, многодетный папа, я отгоню машину на терминал.

– Спасибо, Сергей, побежал я разбираться что к чему.

Денис заскочил к Саше, та, увидев его, засыпала поздравлениями и причитаниями.

– Ты позвони в госпиталь, в родильное отделение, вот телефон.

Она подала ему листок бумаги с телефоном.

– А ты звонила?

– Звонила, мне сказали, что все в порядке, никаких осложнений нет.

– Сейчас и я позвоню.

Забрав Верочку, Денис пошел к себе. Верочка что-то говорила, но Денис плохо понимал ее, был отвлечен мыслями о Хадизат и малышах. Заняв Верочку игрушками, Денис набрал номер телефона.

– Здравствуйте, – поздоровался Денис, – я Денис Исаев, моя жена находится у вас, ее зовут Хадизат Исаева.

– Здравствуйте, – ответил голос по-русски, – вы же русский?

– Да, русский.

– А почему вы не звонили раньше?

– Я был в рейсе, я работаю водителем на траке, приехал только что. Но о том, что жена родила, я узнал, будучи в США. Мне позвонили и сообщили наши друзья.

– А Хадизат это имя какой национальности?

– Мы с моей женой из Осетии, односельчане. Жена у меня осетиночка.

– Значит так, Денис, ваша жена родила двойню, вы это знаете. Здоровье вашей жены хорошее. Сейчас она кормит малышей. Позвоните минут через двадцать, и я приглашу вашу жену к телефону. Кстати, она у вас такая красавица, что поискать.

– Спасибо. Я позвоню вам через двадцать минут.

Денис поиграл с Верочкой, покормил ее и через двадцать минут позвонил снова.

– Я Денис Исаев, звонил сегодня, вы сказали перезвонить минут через двадцать. Вот звоню.

– Сейчас, – снова по-русски ответил голос, – сейчас позову вашу ненаглядную.

Денис ждал. Послышались голоса, отдаленные звуки шагов и сразу же голос Хадизат.

– Деня.... Мой хороший! Я такая счастливая, если бы у меня были крылья, то я бы улетела в небо! Какие они прелести! Огромное спасибо тебе за них.

– Старался, – пошутил Денис, -тебе спасибо, Хадиза, тебе. Ты как себя чувствуешь?

– Очень хорошо. Немножко слабость есть, но это мелочи, пройдет. А сыночек так кушает, прямо молодец. И доченька хорошо ест.

– Сын мужчиной растет, он и должен хорошо кушать.

– Конечно! Как называть будем?

– Я думаю, что одной бабушке мы уже подарили внучку с ее именем, бабушке Вере. Поэтому доченьку я предлагаю назвать Зарой, а вот сыночка даже не знаю как и назвать. Назвать именем одного из дедушек, второго бы не обидеть. Я позвоню им и посоветуюсь.

– Хорошо.

– Тебя когда выпишут?

– Ты же знаешь, здесь долго не держат. Думаю, что завтра или послезавтра. Сегодня после родов третий день. Я сейчас спрошу.

Послышались отголоски разговора, потом Хадизат снова заговорила.

– Говорят, что завтра можно домой.

– Я тогда завтра позвоню утром.

– Давай лучше сделаем так. Я утром покормлю их и позвоню тебе сама.

– Давай так. Что-либо нужно нам? Я все приготовлю.

– Детское я сама куплю, готовила для одного, а получилось видишь как. Но на первое время хватит. А потом купим еще. Рыбы хочу. Прямо какая-то навязчивая идея. Вот хочу рыбы и все.

– Не проблема. Сегодня поеду в T&T и куплю форели дикой, не фермерской, и сазана побольше.

– Деня, а засолить сазана можешь? Как у нас делают.

– Хорошо, тогда куплю три сазана и два засолю. А одного оставлю для еды.

– Ты его в фольгу и в духовку. К моему приезду будет готов.

– Хорошо, милая, так и сделаю. Еще что?

– Пирогов осетинских хочу, но это я уже сама испеку.

– Да, печь пироги я не мастер.

– Все, Деня, меня гонят от телефона. Пока, поцелуй Верочку за меня.

– Пока, конечно, поцелую.

На этом разговор их прервался. Денис взял Верочку, посадил на колени, поцеловал.

– Это тебе за маму.

– А де мама? Хосю маме, – засопела Верочка.

– Мама в больнице, завтра будет дома.

– А се такое больнися?

Денис засмеялся.

– Это такой дом. Мама пошла туда за твоим братиком и сестричкой.

– Она батика и сестлиску мне принесет?

– Да, принесет. Мы завтра с тобой поедим и заберем ее. А сейчас мы с тобой поедим в магазин. Поедешь?

– А конфески купис?

– Куплю тебе и конфетки.

Денис одел Верочку, спустился с ней в гараж, и они погрузились в машину. Пристегнув Верочку ремнями на заднем сидении, в специальном кресле для малышей, Денис выехал из гаража. Минут через пятнадцать они приехали к большому супермаркету восточных продуктов T&T. Здесь можно было купить китайские, японские, корейские продукты, овощи, фрукты и всегда был большой выбор свежей рыбы. Денис взял две упаковки свежей дикой форели, упаковку гольца и три больших, килограмма по четыре, сазана. Затем купил Верочке восточных сладостей, расплатился на кассе, и они пошли к машине. Остальное все дома было. Баранину Денис, как всегда, взял в США в магазине, где он встретил Циалу и Зарему с детьми. Поехали с Верочкой домой. Дома положил форель, гольца и одного сазана под морозилку, а двух сазанов засолил в полиэтиленовом пакете. Дня через два-три просолятся, а потом можно будет подвялить. Хадизат любила вяленного сазана. И вдруг Денис сообразил, что вновь рожденным детям спать было негде. Была только кроватка Верочки и еще одна кроватка тоже для одного ребенка. Оставив Верочку у Саши, он поехал за кроваткой. Купил еще одну кроватку, постель к ней и привез домой. Кажется, все! Все приготовил!

На другой день с утра зазвонил телефон. «Хадизат!» – сразу понял шестым чувством Денис. Он схватил трубку.

– Привет, Деня, как ты там, как Верочка?

– Все хорошо, милая. Как наши ребятишки? Когда тебя отпускают?

– Ребятишки хорошо, едят с большим аппетитом. Сказали, что в час ты нас можешь забрать.

– Замечательно. А ведь мы упустили из виду, что у нас только одна кроватка. Но ты не беспокойся, я уже купил вторую.

– Точно, – засмеялась Хадизат, – кто же знал, что Бог нам двоих пошлет? А ты молодец.

– Конечно, молодец. Сазанов я купил, двух засолил, одного сейчас поставлю в духовку в фольге.

– Ой, прямо слюнки потекли.

– А форель жарить? Я и гольца купил.

– Нажарь и форели. А гольца я никогда не ела, да и не видела. Оставь его на потом.

Поговорив и попрощавшись с Хадизат, Денис набил сазана травами и специями, завернул в фольгу и поставил в духовку. Взял большую сковородку и пожарил обе упаковки форели. Время близилось к двенадцати. Пора ехать. Одел Верочку, взял цветы, пакет с шампанским, тортом и двумя коробками конфет и пошел с Верочкой к машине. День был замечательный, природа как бы хотела украсить их семейный праздник: было тепло, небо было синим в легких облачках. Подъехали к госпиталю, к родильному отделению. Вскоре вышли две медсестры, каждая держала на руках по ребенку. С ними вышла и Хадизат, похорошевшая после родов, со счастливым лицом. Денис с Верочкой подошли к ним. Хадизат сразу поцеловала Верочку, потом Дениса. Денис вручил цветы Хадизат. Сестры подали Денису два свертка.

– Поздравляем вас с новорожденными, – сказала одна из сестер по-английски.

Вторая сестра заговорила по-русски.

– С прибавлением вас, растите все хорошо, не болейте!

– Спасибо, – ответил Денис, – это вам от всех нас.

Он подал пакет. Русская сестра взяла пакет и на английском объяснила другой сестре, что по традициям страны, откуда муж и жена, в роддоме всегда благодарят сестер такими подарками. Та засмеялась и согласно кивнула головой.

– Thank you so much! – поблагодарила она.

– Спасибо большое, – поблагодарила и русская медсестра.

Денис с двумя малышами на руках попросил медсестру сфотографировать его, потом сфотографировались всей семьей и потом еще раз все с медсестрами. В последнем случае попросили сфотографировать их прохожего. Денис понес малышей к машине. Следом шли Верочка и Хадизат. Посадив всех на заднее сидение, Денис сел за руль.

– А се там? – спросила Верочка и показала на завернутого в одеяльце новорожденного брата.

– Иди, покажу, – засмеялась Хадизат, и откинула с лица новорожденного покрывало. Верочка с удивлением смотрела на ребенка. Потом сделала обиженное лицо и отвернулась.

– Что с тобой, Верочка? – начала успокаивать ее Хадизат, – Это же твои братик и сестричка!

– А се мы деать с ими будем? – спросила Верочка.

– Они будут с нами жить и вырастут большими, с тобой вместе.

Верочка задумалась. Потом взяла свою любимую куклу, которую всегда носила с собой, и протянула брату.

– Пусь поиглает, – сказала она.

Хадизат засмеялась и рассказала сидевшему за рулем Денису о происшедшем, он не видел этой сцены.

– Молодец, Верочка, ты совсем не жадная, правда?

– Павда, я не задная, – ответила дочь.

Денис с дороги позвонил Саше и Радейгуль и сказал, что они подъезжают к дому. Минут через десять будут. Подъехав к дому, увидели Сашу, Сергея, Радейгуль с большим животом, она скоро тоже должна была родить, здесь же были их дети. Саша стояла с большим букетом.

– Придется вас здесь выгрузить, не в гараже, – сказал Денис.

Остановился и все вышли из машины. Хадизат несла на руках обоих малышей.

– О, Аллах, какой день сегодня! – воскликнула Радейгуль, – Посмотрите, сколько нас стало!

– Ура, нашего полку прибыло! – засмеялась Саша.

Они обе взяли по малышу, а Хадизат вручили цветы. Так и шла она к дому вся в цветах, неся цветы, подаренные Денисом и подругами. Лицо ее счастливо сияло. Сергей подошел к Денису.

– Я вчера трак поставил на терминале, сказал в компании, что ты не появишься несколько дней и объяснил причину. Так что наслаждайся семейным счастьем. Поздравляю тебя еще раз.

– Спасибо, Сергей, большое спасибо. А я ведь и вправду на седьмом небе!

– Вот и будь там, но не забывай иногда спускаться сюда и о нас помни.

– Обязательно.

– Давай ключи, я поставлю твою машину в гараж. А ты иди домой. Я сейчас тоже буду.

Денис подал ему ключи и пошел в дом. Поднявшись на свой этаж, он еще в коридоре услышал восхищенные охи и ахи женщин, несшиеся из-за двери своей квартиры. «Интересно они устроены, эти женщины, – подумал он, – у них выражение эмоций в общении это главное. Хотя, конечно, рождение двойни и для меня кажется случаем необычным». Зашел в квартиру. Оба новорожденных лежали распеленатые в своих кроватках, одетые в теплые костюмчики. Денис решил рассмотреть ребятишек. Подошел. Из-за спин суетившихся женщин начал рассматривать детей. Дочь была вылитой мамой, а вот сын был похож на Ахсара, своего деда, папу Хадизат.

– И как ты думаешь, на кого они похожи? – спросила Радейгуль.

– Доченька на Хадизат, а сын на ее папу.

– Я ее папу никогда не видела, но мне кажется, что они оба очень похожи на Хадизат.

– И мне так кажется, – подхватила Саша.

– Зато Верочка и внешностью, и характером это вылитый папа. Как будто срисовали, – засмеялась Хадизат.

– Не совсем. Внимательно посмотрите, она же на индианку похожа, – сказал Денис, – У нас ведь по материнской линии индийцы в роду есть.

– Индийцы? Вот это да! – ахнула Саша.

Пришел Сергей, отдал ключи от машины Денису. Тоже посмотрел на детей.

– На кого похожи? – спросила Саша.

– Да что там разобрать, – засмеялся Сергей, – они еще совсем маленькие. Сами на себя похожи.

Хадизат закрыла обеих детей шторками на кроватках.

– Все, у нас в народе говорят, что новорожденных нельзя долго показывать.

– У нас тоже так говорят, – сказала Радейгуль, – и никогда не показывают чужим, пока ребенку не исполнится год.

Саша и Хадизат уже накрыли стол. Поставили наготовленное Денисом, Саша принесла свои знаменитые пирожки, Радейгуль принесла баранину и халву с фисташками, которую сама сделала. Все уселись за стол. Денис разлил по стопкам сливовицу, не наливал только Хадизат и Радейгуль. Поднял стопку.

– Всевышний наградил нашу семью большим счастьем. Он послал нам двоих детишек. Низкий поклон Всевышнему за его подарок. Спасибо и моей Хадизат. Нелегко ведь выносить и родить, да еще двоих. Нам, мужчинам, это не понять. Выпьем же за Всевышнего, Хадизат и наших малышей.

Все выпили. Потом Денис наливал еще гостям, но сам больше не пил. Гости, посидев немного, ушли. Все понимали, что роженице нужен отдых. Денис посмотрел на часы и прикинул: в Предгорном было половина шестого утра.

– Хадиза, я хочу позвонить в Предгорное. Порадовать дедов и бабок.

– Звони, Сколько там сейчас времени?

– Половина шестого утра.

– Нормально. В это время уже можно и проснуться.

Денис начал набирать номер, используя карточку для телефонных звонков. Так было дешевле. Звонок никак не проходил. Тогда Денис махнул рукой на карточку и позвонил с телефона напрямую. И удивительно, звонок сразу прошел. Через некоторое время услышал голос Батрадза.

– Батрадз, брат, здравствуй! – заговорил по-осетински Денис, – Это я, Денис!

– О, здравствуй! Очень рад тебя слышать. Как дела?

– Все у меня в порядке, как ты? Как там все наши?

– Все хорошо у нас. Все в порядке.

– С племянником и племянницей тебя. Хадизат родила двойню, сегодня забрал из роддома.

– Ну вы с ней даете! О, Всевышний, какая радость! Сейчас подниму всех. Ага, вот Марина бежит.

– Алло, алло, – послышался голом Марины, – это ты, Денис? Что там у вас? Чего Батрадз кричал?

– У нас пополнение. Хадизат родила мальчика и девочку, сегодня забрал их из роддома.

– Уррра-а-а! Наших стало больше! Какая молодец, моя сестричка! Мама, мама, иди скорей! – кричала Марина в восторге.

– Здравствуй, Денис, – послышался голос Зары, – что там у вас? Мы ждем вестей от вас, Хадизат должна уже родить.

– Она и родила уже, сразу двоих – сына и дочь. Теперь у нас с ней трое детей!

– Слава Богу! Да, в нашем роду двойни не редкость. Поэтому женщины в нашем роду небольшого роста, хотя и красавицы. Поздравляю вас! Ахсар ушел за твоими родителями, сейчас все придут. Эх, хотя бы одним глазом глянуть на вас всех.

– За зиму малыши подрастут, окрепнут, а летом мы с ними приедем. Или, если хотите, сделаем вызов вам, приезжайте вы.

– Куда уж нам! Стареем мы. Там болит, там колит.

– Нечего стареть! Нужно быть молодыми. Нужно еще правнуков увидеть.

– Хорошо, – засмеялась Зара, – так и быть, будем правнуков ждать. Вот и Вера с Дмитрием подошли.

– Сынок, поздравляю вас с двойней, Ахсар все рассказал нам. Мы уже не спали, он прибежал, сказал, что ты звонишь и все рассказал. Господи, как же вы далеко!

– Ничего, мама! Сейчас нет понятия далеко, есть понятие дорого. Самолетом за сутки можно в любую точку мира добраться.

– Как решили назвать малышей?

– Твоим именем, мама, мы уже назвали старшую. Значит девочка будет Зарой. А как назвать мальчика, пусть решают сами деды. Как скажут, так и назовем.

Вера передала слова Дениса окружающим. Те удовлетворенно закивали головами, потом Ахсар сказал, чтобы назвали Дмитрием, но Дмитрий настаивал на имени Ахсара. Потом решили бросить жребий. Марина взяла две бумажки, нарисовала на одной крестик, потом скатала их, перемешала и спрятала по бумажке в каждом кулаке, заложив руки назад. Ахсар показал на левую руку, Дмитрий на правую. Бумажка с крестиком оказалась в левой руке. Все засмеялись и поздравили Ахсара.

– Денис, мальчика назовите Ахсаром, здесь деды даже жребий бросили и по жребию имя досталось деду Ахсару.

– Все ясно, так и будет! Можете не сомневаться.

– Денька, дай трубку сестричке! Разговорились здесь все, а про сестричку и не вспомнили.

Денис отдал телефон Хадизат.

– Привет, Мариночка, как я хочу увидеть тебя! Соскучилась до не могу! – кричала в трубку Хадизат.

– Хадя, Хадя, поздравляю тебя! Очень рада за вас! Как они там?

– Едят и спят, это их дело такое. А Верочка в машине, когда ехали домой, подарила Ахсару свою любимую куклу. Пусть играет, говорит, я не жадная.

Марина расхохоталась.

– Вот молодец какая! Ты посмотри. Ты то как?

– Ничего, неплохо. Слабость небольшая есть еще, но это скоро пройдет.

Говорили с Мариной минут десять. Потом трубку взял Ахсар.

– Здравствуй, дочь! Как ты, как Денис, как твои малыши?

– Здравствуй, папа! Все у нас хорошо. Мальчика назовем так, как вы решили. А девочку Денис сразу решил назвать Зарой.

– Спасибо. Мы сегодня соберем гостей, порадуемся сами и людей порадуем. Вы с Хугаевыми встречались?

– Да, они все приезжали, с детьми. И Георгий с Циалой, и Владимир с Заремой. Встретили их как полагается, как встречают гостей в Осетии. Сейчас Владимир и Георгий в море.

– Сейчас позвоню родителям Владимира, чтобы выезжали, а к родителям Георгия схожу, здесь недалеко. Ты как себя чувствуешь?

– Хорошо. Немного слабость есть, но это пройдет.

– Дай Денису трубку.

Хадизат передала трубку Денису.

– Здравствуй, Денис! Поздравляю тебя с прибавлением. Ты настоящий мужчина!

– Спасибо большое.

– Как твоя работа?

– Все у меня хорошо. Купил второй грузовик. Зарабатываю деньги.

– Молодец. Домой когда приедете?

– Планируем летом. Малыши немного подрастут, окрепнут и мы приедем.

– Ждем вас. Помните, что дорога к дому самая сладкая.

Потом говорила снова Хадизат с Дмитрием, с Верой, с Зарой, потом Марина снова завладела телефоном. Потом Денис, уже прощаясь, поговорил с Батрадзом.

– Как там Башир?

– Все у него нормально. Работал в Тюменской области, заработал денег, сейчас женился. Жена в положении. Мы с Мариной были у них на прошлой неделе. Привет тебе и Хадизат от них.

– А Руслан как?

– Руслан уже взрослый человек. Заканчивает институт в городе.

– А с ингушами как?

– Все тихо. Бывают споры, но не больше. Василий восстановил связи прежние с соседним ингушским селом, праздновали вместе окончание сельхозработ. Василий помирил кровников, те сейчас друг к другу даже в гости ездят. Самое удивительное, что среди них оказались даже однофамильцы. Осетины Гагиевы и ингуши Гагиевы. А ты же знаешь кавказский обычай – однофамильцы это родственники. Во время праздника было общее застолье, потом соревновались в борьбе, в джигитовке. Все прошло замечательно, никаких эксцессов. Правда, неприязненные взгляды кое у кого я заметил с обеих сторон.

– Слава Богу, утихомирилось все.

– Да, свадьба скоро. Наш парень ингушскую девочку высватал. С соседнего села. Помог в сватовстве Юсуп, старейшина из Темирюрта, девочка его родственница. Они с Бежаном ездили к ее родителям.

– Как я рад всем твоим словам. Хоть люди станут спокойно жить. На будке был?

– Был. Один раз ходил летом, прожил пять дней, как раз окно в сельхозработах было. Потом в конце сентября был, здоровенного кабана убил. Потом ездил за ним на лошади.

– А как там косулька Саша, спрашивает Хадизат?

– Все у нее хорошо. Только иногда выйдет на улицу и смотрит стоит. Хадизат, видимо, ждет.

– Летом увидятся.

На этом попрощались и закончили разговор. Денис повернулся к Хадизат, обнял ее. Та приникла к нему, и они долго молчали. Хорошо здесь, в Канаде, и страна хорошая, и люди хорошие, и круг друзей замечательный, но все чужое. Домой тянет. Зовет Предгорное, зовут синие дали кавказских предгорий и гор, зовут быстрые воды Светлой и Сунжи. Зовут родные края. Денис и Хадизат молчали, но каждый понимал, о чем думает другой. Хадизат тяжело вздохнула. Денис погладил ее по волосам.

– Не расстраивайся. Тебе нельзя, все передастся малышам. Летом съездим домой.

– Я не расстраиваюсь, только грустно на душе.

– Что сделаешь, если наша жизнь сложилась так. Мы ведь не выбирали судьбу, ее Всевышний дал нам.

– Я согласна с тобой. Но все-таки домой хочется.

– Батрадз говорит, что косулька Саша иногда выходит на улицу и долго стоит смотрит. Тебя ждет.

– Ой, а я и забыла про нее спросить. Живая, значит!

– Живая. Но у косуль жизнь короче человеческой, Саша уже к старости приближается.

– Наверное, ты прав. Интересно, а Абрек, Светлая как?

– Ничего не спросил. Следующий раз будем звонить и спросим.

Малыши начали кряхтеть, проявлять беспокойство, значит хотят есть. Хадизат накормила их, они снова заснули. Легли спать уже после одиннадцати. Хадизат ночью вставала несколько раз, меняла памперсы у малышей, кормила их. Каждый раз просыпался Денис, как мог старался помочь.

– Спи, ты все равно не сможешь их накормить. Да они тебя еще и плохо чувствуют, не привыкли.

– Накормить не смогу, а памперсы поменять смогу.

Утром немного поспали подольше. Потом встали, позавтракали. Денис решил съездить и посмотреть, как там его траки, его работа. Один трак в рейсе, на нем Николай. Должен приехать послезавтра. Радейгуль родит, нужно будет его подменить, дать немного отдохнуть. Денис собрался и поехал на терминал.

А в Предгорном события разворачивались вовсю. Ахсар после разговора с дочерью и зятем тут же позвонил родителям Владимира.

– Здравствуйте, как у вас дела?

– О, Ахсар! Да все у нас хорошо. А как у вас?

– Не просто хорошо, а очень хорошо. Только что звонили дочь с зятем из Канады, у них родилась двойня, мальчик и девочка. Мальчика назвали моим именем, а девочку Зарой. Так что собирайтесь, берите Таню с Колей, и давайте к нам. Ближе к вечеру сядем за стол.

– Поздравляем вас. А Таня с Колей и сыном у вас, у Ахмета. А мы сейчас начнем собираться и через минут сорок выедем.

– Давайте, ждем вас.

– Обязательно будем, ждите.

– Не прощаюсь, ждем, до встречи.

Ахсар пошел к Василию, попросил продать бычка. Привел его домой, они с Дмитрием закололи его и освежевали. Зара пекла пироги. Дмитрий и Ахсар обошли друзей, соседей. Пригласили их на вечер. Целый день Исаевы и Калоевы прокрутились в заботах. Не каждый день ведь рождаются внуки, да сразу двое. Кувд готовился как на большой праздник. Да это и был большой праздник для обеих семей. После пяти подъехали Калюжные. Как всегда, привезли яства своего изготовления, вино, коньяк. Разгрузили машину, поставили ее у Ахмета. Потом пришли все: Ахмет, Андрей Захарович, Анна Яковлевна, Коля с Таней с маленьким, чуть больше года, Ахметом.

– Ну, брат, – сказал Андрей Захарович, – поздравляю тебя. Очень рад. Даже не знаю, как и радость за тебя выразить.

– А вот сейчас и выразим, – засмеялся Ахсар, – давай Дмитрий, наливай. Выпьем за гостей.

Дмитрий налил араки в рога.

– Вот и продолжился наш род, – поднял рог Ахсар, – значит Всевышнему было так угодно. Пусть растут малыши. Счастья им и хорошей дороги в жизни.

– Да будет так, как ты сказал, – поддержали его Дмитрий и Андрей Захарович.

Выпили. Закусили квашенной капустой с луком и подсолнечным маслом.

– Нет, представляете, двоих дочь родила. В роду Зары это не редкость. У них женщины очень красивые, небольшого роста и часто рожают двойню. Вот и Хадизат родила двойню.

– Дай Бог ей и малышам здоровья! – сказал Дмитрий.

– Да самое интересное, что назвали детишек в честь меня и Зары. Значит будут ходить по жизни Ахсар и Зара, теперь уже не муж и жена, а брат и сестра. У меня прямо грудь распирает от гордости и радости.

Начали собираться гости. Как всегда, все что-либо несли, приготовленное дома.

У двора остановилась машина, не очень новая «Лада». В свете уличного фонаря было видно, как из машины вышел пожилой полноватый мужчина, одетый в костюм, при галстуке. Так в селе никто не одевался. Мужчина направился к воротам Калоевых. Ахсар встал и пошел навстречу.

– Добрый вечер, – поздоровался мужчина, – мне сказали, что здесь живут Калоевы.

– Да, все правильно, – сказал Ахсар, открывая калитку в воротах, – проходите.

Мужчина прошел.

– Меня зовут Мурзабек Джафарович, с вашей дочерью Хадизат мы хорошо знакомы. И к ней возник у меня разговор, а я потерял ее телефон.

– Пройдемте за стол, там и поговорим о деле.

Ахсар провел гостя под навес, где сидели Андрей Захарович и Дмитрий. Сели. Поинтересовались друг у друга делами. Потом Ахсар налил в рога араки, гостю тоже. Зара, увидев гостя, принесла порезанный пирог.

– За гостя нашего, посланника божьего, – поднял рог Ахсар.

Все выпили, закусили.

– Вы сказали, Мурзабек Джафарович, что хорошо знаете мою дочь.

– Да, это так. Я помогал ей издавать все ее книги.

– Ах, вот вы кто! – воскликнул Ахсар, – В хороший день Всевышний и хороших гостей нам посылает! Очень жалею, что не познакомился с вами раньше. Телефон мы вам дадим, не беспокойтесь. А сейчас пойдем за общий стол, гости уже нас ждут. Великое торжество сегодня у нас.

– Какое? – спросил Мурзабек Джафарович.

– Сегодня звонили из Канады дочь с зятем. Хадизат родила двойню, мальчика и девочку. Вот мы со сватом, – указал он на Дмитрия, – и решили сделать сегодня праздник.

– Вот это да! – сказал Мурзабек Джафарович, – Такое, конечно, нужно отпраздновать. А вашего сына, – сказал он Дмитрию,– я тоже знаю. Денис хороший человек и настоящий мужчина.

Все четверо поднялись и пошли в дом. Гости уже сидели за столом, все вместе – мужчины и женщины. Адат явно был сломан. Но традиции были соблюдены. Старшим за столом посадили Ахмета, он и начал руководить застольем. Самым молодым за столом был Николай, сын Калюжных. Он и взял на себя обязанность прислуживать старшим. Наливал араку, вино, коньяк, подавал мясо старшим, делал все так, как делается у осетин. Ахмет поднял рог, приготовившись к первому тосту. Все притихли.

– Всевышний дал сегодня прекрасный день нашим друзьям. Их дочь, которую мы все хорошо знаем как замечательную женщину, родила двойню, мальчика и девочку. Согласно старому обычаю девочку назвали Зарой, а мальчика Ахсаром. Сейчас другое время, чем то, в котором пришлось начинать жизнь нам. И дочери Ахсара, ее мужа и ее дочери, а также новорожденных малышей нет с нами, они далеко, в Канаде. Что делать, так распорядилась жизнь. У меня самого дочь живет сейчас с мужем и детьми в Америке. Выпьем за Всевышнего и за его дар нашим друзьям. А новорожденные дети пусть растут настоящими людьми.

– Пусть будет так, как ты сказал, – ответил голосами стол, -Амен.

Все выпили. Потекли разговоры, слышались поздравления, говорились тосты. Сидели долго, начали расходиться уже за полночь. Мурзабек Джафарович, большой любитель коньяка, попробовав домашний коньяк Андрея Захаровича, был удивлен.

– Что за коньяк? Изумительный, никогда не пробовал, – спросил он Андрея Захаровича.

Тот засмеялся в ответ.

– Это мой домашний коньяк, сам делаю.

– Вас с вашим коньяком на выставку нужно послать. Отменный коньяк. И сколько лет выдержки?

– Не меньше десяти.

– Тогда все понятно, вот это да!

Андрей Захарович подозвал Колю.

– Найди трехлитровую банку и нацеди в нее коньяка. Закрой плотно, поставь в сумку и принеси сюда.

Минут через пятнадцать Коля принес сумку.

– Вот здесь мой коньяк, – сказал Мурзабеку Джафаровичу Андрей Захарович, – возьмите это домой.

Мурзабек Джафарович заглянул в сумку.

– Да вы что, зачем столько?

– Вы же не собираетесь завтра помирать? Пригодится.

– Я не знаю, как вас благодарить.

– А никак. Просто, когда будете пить, вспомните меня.

Мурзабек Джафарович попрощался со всеми и пошел к машине. Он не боялся ехать выпивши, он просто никогда не бывал пьян. И четко умел регулировать свои действия даже после бутылки коньяка. В кармане у него лежала бумажка с номером телефона Хадизат, написанная и поданная ему Мариной.

Гости разошлись, остались самые близкие – Исаевы, Ахмет с Таней и Николаем, маленький Ахмет уже спал, остались Калюжные и старшие Калоевы. Молодые Калоевы ушли, сказав, что нужно уложить детей, для них уже поздно. Сидели, спокойно разговаривали, иногда выпивали. Время было уже далеко за полночь.

– Наблюдаю я жизнь, – сказала Анна Яковлевна, – как же интересно она складывается. Ведь не так уж много времени назад мы даже и не подозревали о существовании друг друга. И вот, благодаря нашим детям, мы приобрели прекрасных друзей, хороших людей.

– Знаете, – поддержал ее Ахмет, – я тоже люблю наблюдать жизнь и делать из нее выводы. Правда и сам попадался в капканы жизни. Но жизнь сводит людей, которые похожи друг на друга. Плохие уходят, хорошие остаются.

– Простите меня, я молодая, но хотела бы сказать немного, – сказала Таня.

– Скажи, – разрешил ей отец.

– В одной философской книге я прочла такое выражение: подобное притягивается подобным.

– Какие умные слова! – воскликнул Дмитрий, – И ведь это правда. Посмотри, плохие люди всегда находят плохих людей, а хорошие люди тянутся к хорошим.

– Да, так, – кивнула головой Анна Яковлевна.

– Здесь нужен тост, – сказал Ахмет.

Коля поднялся и налил всем коньяка. Ахмет поднял рог.

– Как сказал этот философ, такое же притягивается таким же. Всевышний мудро все регулирует. Он дает идущим по жизни возможность встретить таких же. Но плохих людей лучше не встречать. Выпьем за то, чтобы сидящим здесь хорошим людям встречались только хорошие люди.

– Пусть твои слова сбудутся, – ответили все.

На этом застолье закончилось. Женщины помогли Заре убраться, потом все разошлись, чтобы завтра собраться вновь. Праздник по случаю рождения внуков длился два дня, даже на третий день посидели за столом и выпили Калоевы и Исаевы.

*

Забористая волна била в скулу процессора, заставляя его то нырять в воду носом, то высоко поднимать его. Аляскинский залив перепахивался ветром, вся его поверхность была в белых барашках. Ловцы, небольшие суда, ушли в бухты, прячась от непогоды, процессор тоже шел в одно из укрытий на Кодьяке, одном из островов Алеутской гряды. Последнюю неделю шторм не утихал. Он не усиливался и не слабел, но сегодня разогнал всю рыболовную флотилию по укрытиям, достигнув восьми балов. Ловцы-траулера не ловили из-за плохой погоды, и капитан процессора решил переждать непогоду, а заодно и сэкономить топливо. Прогноз на ближайшие дни был штормовой ветер. Георгий стоял в рубке, наблюдая взбесившееся море. Волна забрызгивала стекла рубки, и он включил вращающиеся окна. Потом подошел к экрану локатора. На нем вырисовался остров Кодьяк, уже близкий. Георгий прикинул: оставалось миль двадцать, не больше. При небыстром ходе, которым шел процессор, часа за два должны были дойти к острову. Бухта, в которой намеревались укрыться, была обращена к стороне залива. А ход было нельзя увеличивать – слишком высокая волна и слишком сильная качка, рождавшая очень большие углы кренов. Судно, ныряя в волну и выскакивая из нее, шло к входу в бухту. Прошло более половины вахты Георгия, когда судно начало входить в узкий проход в укрытие. Георгий провел судно через проход и качка сразу стихла. Несмотря на низкие тучи и ливший дождь, Георгий рассмотрел несколько траулеров и еще один процессор, укрывшиеся в бухте. Бухта врезалась глубоко в остров и окружающие горы не давали ветру, гулявшему над просторами открытого моря, проникать сюда. Георгий не первый раз был в этих краях. Он посещал Алеуты еще на советских траулерах. Остров имел не очень уютный вид. Черные скалы, кое-где поросшие хвойным лесом, падавшие со скал потоки небольших водопадов, рожденных островными ручьями, темно-серое небо создавали угрюмое окружение. Необжитый Север не очень привлекателен для человека. Георгий провел судно вглубь бухты, выбрал место и судно бросило якорь. Георгий вышел на крыло мостика. Над скалами выл ветер, но сюда не доставал. Вдалеке виднелся поселок местных жителей, алеутов. Этот народ, родственный американским индейцам Северо-Запада, жил на островах с незапамятных времен. Осмотрев в бинокль скалы, Георгий поежился от холода и пошел снова в рубку. Несмотря на лето, было довольно прохладно, Север давал знать о себе. Через некоторое время кончилась вахта. Сдав вахту сменившему его штурману, флегматичному рыжему шотландцу, Георгий пошел к себе в каюту. Через некоторое время пришел Владимир. Сел у стола в каюте.

– Ну, что? Добрались до тихого места? – спросил Владимир.

– Добрались, черт бы его побрал. Все нервы вымотало и все внутренности свернуло.

– Мелочь, нам не привыкать.

– Да, не привыкать. А вот рыбу не ловим, это плохо.

– Время еще достаточно, траулера выберут квоту, мы переработаем.

– Кстати, ты видел, какие траулера появились у нашей компании? Типа наших российских РТМСов, пока только два. Сами и ловят, и перерабатывают.

– Я видел один как то, но далеко. Не разобрал. Думал из россиян кто-то.

– Их сейчас пробуют здесь, но эти суда для дальних рейсов. Значит компания планирует рейсы в дальние моря. А у нас на Базе все это было десятилетиями налажено и опробовано. И все развалили.

– Что сделаешь? Мы с тобой ничему не могли помешать. Может быть и нам придется поработать на новых траулерах.

– Я разговаривал по радиотелефону с капитаном одного из новых больших траулеров, он говорит, что компания в этом году закупит еще восемь таких судов. А где они собираются работать, я не знаю.

– Будут работать по всему миру, как это делали мы и делают японцы, шведы, поляки. Российский рыболовный флот практически ушел и освободил нишу на морских просторах. А свято место пусто не бывает, ты это знаешь.

– Согласен. Но рано или поздно Россия постарается все это возродить. Как же это трудно будет ей сделать!

– Трудно, Георгий, не возражаю, но делать это придется и сделать это будет нужно. А мы с тобой поможем. Мы с тобой люди опытные уже, набили руку.

– Поможем... были бы суда. Ты домой давно звонил?

– Вчера. Зарема привет тебе передает. Алан с Милой, говорит, дерутся, но и друг без друга жить не могут. Алан не знаю в кого такой, любит похулиганить. А Мила девочка спокойная у тебя, любит рисовать, детские книжки с картинками рассматривать. А этот поросенок то гвоздиком ее платье прибьет, то еще что-нибудь сделает. А недавно, говорит Зарема, взял и склеил книжки Милы. Зарема начинает его наказывать, а Мила в слезы – не надо, мол, мы так играем.

Георгий рассмеялся. Вспомнил пухлощекую Милу, умевшего по-особому хмуриться, Алана и представил, как они играют друг с другом.

– А младшие как?

– Растут. Русана называет Алана абреком, где только и слово такое взяла, кто научил, не знаю. Тот ее и Азу за косички таскает. Аза как-то говорит, рассказывает Зарема: «Тетя Зарема, давайте его отдадим куда нибудь». Я так смеялся.

– Идет время, растут дети.

– Рассказывает про Исаевых. Хадизат родила осенью двойню, Денис купил второй трак, прямо точно капиталистом стал. Молодец парень. Собираются в августе в Предгорное.

– Молодец парень, ничего ни у кого не просил, сам на свой страх и риск пустился в предпринимательство и добился успеха. И знаешь, его пример наталкивает меня на одну мысль...

– На какую?

– Ладно, расскажу. Хотя это все очень сыро. Кстати, может по рюмке пропустим?

– Давай. Что у тебя? У меня в каюте даже арака есть, Зарема в рейс дала.

– Оставь араку к какому-либо хорошему случаю. Давай коньяку выпьем, у меня есть.

– Давай.

Георгий достал бутылку испанского «Торреса», стаканы. Из холодильника достал хлеб в пакете и слабосоленую чавычу, красную икру, которую делал сам. Нарезал луку.

– Можно взять на камбузе гамбургеры, но не могу я к ним привыкнуть. Вата и вата. Нет лучше нашей пищи. Кстати, у меня есть баранина копченая, брал в рейс.

– Давай.

– Вот и пообедаем.

Налил в рюмки коньяк, поднял глаза к небу.

– О, Стыр Хуцау, за тебя, пошли нам возможность исполнить наши желания!

Выпили. Владимир подумал, что для американца странно прозвучал бы этот осетинский тост среди дальних северных островов. До того, как выпьют третий тост, говорить о деле не полагалось. Хотя Владимир горел нетерпением узнать, что же за мысль есть у его друга. Выпили второй тост за родителей и предков, выпили третий тост за жен и детей. Владимир рассмеялся.

– Ты чего? – спросил его Георгий.

– Вспомнил, как мы с тобой в Новой Зеландии пили за жен и детей, которых не было. А сейчас смотри, у нас и жены прекрасные есть и по двое детей.

– Так это же замечательно, Володя!

– Без сомнения.

– А мы с тобой поедем в Осетию в этом году?

– Думаю, что да. Я хочу после этого рейса.

– Ты хочешь... Я тоже хочу. Да и жены не откажутся.

– Давай тогда согласуем с Исаевыми, чтобы приехать в Предгорное в одно время.

– Постараемся так и сделать. Ну так что за мысль у тебя? Рассказывай.

Георгий немного задумался, опустив голову. Потом поднял голову и посмотрел на Владимира.

– Давно у меня эта мысль, я об этом говорил тебе еще в Росси, на Базе, ты просто забыл об этом. А после встречи с Исаевыми меня эта мысль не отпускает. А мысль, Володя, вот какая.... Почему бы нам не взять с тобой в аренду траулер? Даже большой, такой какие были на Базе, в России. А может и два. Посмотри, Денис не побоялся рискнуть. А что нам мешает? Дело мы с тобой хорошо знаем, работаем в нем давно, так что потянем, как я думаю.

Здесь задумался Владимир. Мысль интересная, но...

– Нужно, Жора, хорошенько все обдумать. Но в принципе, как я думаю, это сделать можно. Главное, чтобы были квоты на рыбу. Нужно поговорить с людьми, которые владеют траулерами, узнать все, что и как.

– Среди ловцов, обеспечивающих нас рыбой, многие являются владельцами. Если они получают квоты, то и мы должны получить.

– Все-таки нужно будет досконально все изучить. И на берегу проконсультироваться. Без хорошего адвоката не обойдемся.

– Поговорим с ловцами, узнаем. Подумаем, порешаем. Не боги горшки обжигают, говорили древние.

– Что ж, начинаем думать и претворять наши идеи в жизнь. А где ты хочешь это сделать? В США или в России?

– Сперва здесь, здесь начать легче. Потом поедем в Россию и изучим обстановку там. Но со временем, я думаю, переберемся в Россию. А компанию можно будет увести в оффшорную зону. Иначе в России на налогах прогоришь.

– Что ж, давай думать.

– За это и выпить не грех, – сказал Георгий, наливая рюмки.

– До вахты выспишься?

– Конечно, да и шторм этот минимум на двое-трое суток. Так что вахта на якоре это, сам знаешь, отдых.

– За успех нашего еще не начавшегося дела, – поднял рюмку Владимир.

– Да сбудутся твои слова!

Выпили коньяк. Поели соленой чавычи с луком. Потом сидели некоторое время молча. Владимир нарушил тишину.

– Я вспомнил. В Сиэтле есть брокерская компания, которая занимается поисками судов для лизинга, то есть аренды с последующим выкупом. Все владельцы брали свои суда в лизинг. Там можно подыскать траулер. Потом, главное, в любом бизнесе это рынок. Что это значит? Что мы должны обеспечить себя контрактами с покупателями продукции. Тогда дело стоит начинать.

– Хорошая мысль. Это, пожалуй, самое важное.

– Но вот что мне еще подсказывает моя голова, – сказал Владимир, – О сбыте продукции нужно поговорить в компании, можно сперва со Стивом. Они дадут ориентировку, какая продукция нужна на рынке, соответственно под эту продукцию и подыскивать траулер – переработчик. А может быть сама компания будет брать нашу продукцию. И даст под это часть своей квоты. Потому что за квоту на рыбу нужно платить, а это немалые деньги. И чем меньше мы возьмем денег в банке, тем лучше.

Георгий даже в ладоши хлопнул и привстал со стула, потом снова сел.

– Володя, да у тебя не голова, а дом советов, как говорили в СССР. Смотри, ты мне уже всю дорожку впереди высветил. Мне уже многое стало ясным.

– Это образ мышления, Жора, связанный с моей профессией. Статистика говорит, что большинство успешных деловых людей в мире имеют техническое образование. Техника любит тех, кто глубоко понимает ее устройство и ее рабочие процессы. Бизнес любит то же самое.

Георгий хлопнул друга по плечу.

– Дай Бог твоей голове и дальше так ясно мыслить.

Налил еще коньяка.

– Не много ли? Больше половины бутылки уже выпили.

– Не много. Пьем ведь по-осетински, а в осетинском застолье пьяных не бывает.

– Ну что ж, пить так пить, сказал котенок, когда несли его топить. Помнишь старую морскую шутку?

– Помню, в молодости мы часто так говорили. А сейчас нам уже за тридцать пять перевалило, мы люди семейные, имеем жен, детей, так что должны остепениться.

– Ну не ожидал от тебя! В старики себя записываешь. А ведь у нас на Кавказе говорят, что настоящий мужчина и в сто лет мужчина.

Оба рассмеялись.

– Это ты прав. Тебе не рассказывали в Предгорном о родственнике Ахсара, папы Заремы?

– Не помню. Напомни, пожалуйста.

– В семьдесят два года женился на тридцатилетней вдове. А сейчас у них уже трое детей подростков. Младшей девочке четырнадцать лет. Зарема говорит, что видела его, так он выглядит на сорок. А ему уже под девяносто.

– Во! А что я тебе говорил? Давай, поднимай рюмку.

Подняли рюмки.

– За то, чтобы Всевышний всегда хранил нашу молодость и не давал нам стареть.

– Аминь, – сказал Владимир.

Снова выпили. Закусили красной икрой с накрошенным в нее луком , ели ее ложкой.

– Мы с тобой как короли! – засмеялся Георгий, – Коньяк пьем и едим икру ложкой.

– Так ее вон сколько, иди и бери на фабрике переработки. Они же ее не едят, англоязычные, называют рыбьи яйца и относятся к ней с брезгливостью. Пускают всю на туковую муку, вместе с внутренностями. Правда, сейчас с наплывом иммигрантов из бывшего СССР и Восточной Европы, некоторые компании делают ее. Выпускают по советской технологии и мастера в основном бывшие наши технологи.

– А мы с тобой ничего выбрасывать не будем на своих судах. Все пойдет в дело. А икру можно поставлять и в Россию.

– Продумаем, Георгий.

Постепенно, в разговорах, допили коньяк.

– Ну все, цель наша ясна, буду мыслить, – сказал Владимир, – а теперь я пошел. А ты ложись отдыхать.

– Я так и сделаю. А вечером позвоню Циале. Как они там интересно?

Владимир ушел. Георгий убрал со стола и лег отдыхать.

Разговор с Георгием и его планы засел в голове Владимира. По своему складу характера он всегда глубоко вникал в любое дело, изучал его, мысленно анализировал, старался предугадать скрытые преграды и в конце концов получал ясное представление о деле. Затем вносил свои поправки, снова проигрывал все уже с поправками и делал окончательный вывод. Так было во всем. Исключением, пожалуй, была женитьба Владимира на Зареме, когда он ничего не анализировал, а увидел девушку и полностью доверился ей. И не ошибся. Вон какая у него жена! Такую поискать! Так сработала его интуиция. А с лизингом траулеров интуиции было мало, нужен был точный расчет. И он начал работать над этой идеей с присущей ему старательностью и дотошностью. После того, как шторм над Аляскинским заливом кончился, флот возобновил работу. Ловцы ловили лосося, сдавали его на процессоры и береговые перерабатывающие фабрики, ночи и дни слились в одно целое. Рыбаки живут моментом, когда идет рыба, от этой рыбы зависит их заработок. Кончится время хода рыбы, и никто не разрешит ловить тебе, даже если ты не выбрал квоту на нее. Поэтому все торопились. Владимир встречался с владельцами ловцов, говорил с ними, они рассказывали ему подробности приобретения судов, из этих разговоров все яснее вырисовывалась картина того, что они задумали. Но ловец это судно мелкое, а они хотели взять большой морозильный траулер, могущий как ловить, так и перерабатывать рыбу. Владимир и Георгий чуть ли не каждый день встречались и обсуждали свои планы. Нужно было дорабатывать все. И без помощи не обойтись. Купить траулер это не трак купить. Траулер стоит миллионы долларов. Где их взять? «Будем искать, – думал Владимир, – денег везде много, но их дают только надежным людям и под заклад». Нужно было ждать берега. Только по приходу с рейса можно было окончательно прояснить все. Что ж, Владимир и Георгий набрались терпения. Работали, как все, звонили женам. Попросили их согласовать поездку в Предгорное с Исаевыми. Зарема сказала, что Денис не против подождать их. Исаевы собирались ехать в августе, а рейс у Георгия и Владимира заканчивался в сентябре, в первой половине. Это время в Предгорном очень хорошее. Почти собран урожай, начинаются более легкие дни, чем летом. Как-то в конце июля Владимир в очередной раз позвонил Зареме. Трубку она взяла сразу.

– Здравствуй, Володенька, здравствуй! Как ты?

– Да все хорошо, ничего особого не произошло. Работаем, как всегда.

– Хочу тебя увидеть, соскучилась до невозможности.

– Скоро буду, осталось немного. Месяца полтора. Детишки как?

– Все замечательно. Алан только хулиганит. Растет парень. С Милой у них дружба, не разольешь водой. Но вечно они друг другу что-нибудь сделают. Та его котом дразнит, а он ее за косички дергает.

– А как Русаночка? – спросил Владимир о своей любимице.

– Хорошо, спокойная девочка и... и какая-то теплая душой. Всегда всем старается сделать хорошо, прямо не девочка, а ангел.

– Видимо в бабушку покойную пошла, та по рассказам тоже такая же была. А как Хугаевы?

– Тоже все в порядке. Мила вон с утра у нас, а Циала с Азой пошли по магазинам. Георгий звонил вчера им. Он в курсе всех их дел.

– Ясно. Я тоже соскучился, по тебе, по детям.

– Знаешь, вот придешь с рейса, и я тебя больше никуда не отпущу. Прижмусь к тебе и так буду сидеть.

– А ты еще детишек не хочешь?

– Ой, – засмеялась Зарема, – я и не знаю. А ты?

– Я хочу, хотя бы еще одного или одну.

– Лучше девочку. Если еще один такой, как Алан, то они свет перевернут вверх ногами.

– Я не против, девочку так девочку. Ладно, обсудим это потом. Устаешь?

– Есть немного, дети маленькие, а возле маленьких детей всегда много работы. Но это не страшно. Встречу тебя такой же, как всегда.

– Молодец ты у меня, слов не нахожу для похвал.

– Ну, ты уж скажешь. Женщина как женщина.

– Нет, для меня ты особая женщина.

– Спасибо, Володенька. Я хочу к тебе.

– Отращивай крылья и лети.

– Уже отращиваю. Прорезаются.

Снова посмеялись.

– Ладно, Заремочка, буду прощаться.

– Погоди, Алан хочет поговорить с тобой.

– Давай.

– Папа, здравствуй, – послышалось из трубки.

– Здравствуй, Алан. Как ты там? Мама говорит, что балуешься?

– Ей бы только жаловаться. А чего эта Мила котом меня дразнит?

– Ну, наверное, ей кажется, что ты похож на кота. И ничего плохого в этом нет. Кошки они хорошие.

– Так мне кажется, что она похожа на обезьяну, я же не называю ее обезьяной.

– Алан, нельзя так говорить на девочек. Девочки они тоже хорошие. А ты что, не можешь не баловаться?

Алан подумал и вздохнул.

– Не получается... Как-то само из меня вырывается.

Владимир рассмеялся.

– А Русана далеко от тебя?

– Вот рядом.

– Дай ей трубку, а с тобой прощаюсь. Пожалуйста, веди себя хорошо, не огорчай нашу маму.

– До свидания, папа. Не буду.

– Папа, здластуй! – послышался голос Русаны.

– Здравствуй, Русаночка! Как ты там, моя хорошая?

– Все неплохо. Иглаю, лисую, тебя зду.

Русана еще плохо выговаривала некоторые звуки.

– Я скоро буду дома. Что тебе привезти?

– Не знаю.

Трубка замолчала, потом снова заговорила голосом Заремы.

– Все, ушла твоя доченька играть. Там Мила речку с горами рисует, а Русаночка ей помогает.

– До свидания, Зарема. Детишек поцелуй и скажи им, что это от меня. Мне скоро на подвахту.

– До свидания. Ждем тебя, очень ждем.

На этом разговор прекратился.

На судне шли обычные рабочие дни. Принимали рыбу у ловцов, небольших траулеров, перерабатывали ее. Все, даже ведущие специалисты, ходили на фабрику переработки и работали там. Несмотря на насыщенность механизмами и автоматикой, ручного труда оставалось вдоволь. Времени свободного у людей почти не было, знали только работу, еду, сон и снова работу. Владимир начинал свой день с обхода и проверки всего вверенного ему хозяйства. Проверял двигатели и генераторы в машинном отделении, подшипники гребного вала, технологическое оборудование на фабрике, лебедки на палубе, рулевое устройство. Записывал найденные отклонения и неисправности в блокнот, потом поручал рабочей бригаде устранять их. Но неисправности были редким явлением, техника работала на совесть. И Владимир был доволен. Времени не хватало, зато дни шли быстро, сливаясь в сплошную работу. Процессор выпустил уже много продукции, но еще работал в районе лова, он будет работать до тех пор, пока ловцы не выберут взятую ими квоту. Тогда и закончится рейс. Тогда процессор и ловцы пойдут в родной порт, в Сиэтл, встанут у причала, подремонтируются, подкрасятся, а люди получат долгожданный отдых. Так же работали и в СССР на Базе, только там было немного труднее, было меньше автоматики. А в принципе работа рыбака в любой стране одинакова. Правда, платили рыбакам в таких странах, как США, Япония, Норвегия намного больше, чем в СССР. Встречаясь с японскими рыбаками, советские рыбаки с удивлением слушали их рассказы о заработке: проработав десять лет, японский рыбак обеспечивал себя средствами на всю жизнь. А рейсы у них были такие же по времени, как и у советских рыбаков – от нескольких месяцев до года и более. Заработок рыбака всегда зависел от продолжительности рейса, вида выловленной рыбы и ее количества. Американцы не работали так трудно. Основная потребность в рыбе у них покрывалась рыбой с ферм. По качеству, конечно, она уступала дикой, но была неплохой. Основной целью рыболовства в США это было снабжение рынка дикой рыбой, рыбой, которую не разводили на фермах, лов пород рыбы, дававших наибольшую прибыль. Такой рыбой был минтай. Добытая из него икра в ястыках морозилась и потом выбрасывалась на аукционы в Сиэтле и в Южной Корее, в Пусане. Это приносило огромные прибыли. Рейсы были не длинными, обычно от двух до трех месяцев. Самые длинные рейсы были четыре – четыре с половиной месяца на лове лосося. Платили рыбодобывающие компании своим рыбакам хорошо. И все равно американцы не очень охотно шли в море за рыбой. Эта работа не являлась для них престижной, можно было найти работу с таким же заработком и на берегу. Набирали рыбаков, особенно рядовой состав, со всего мира. На переработке на береговых фабриках Аляски и Алеутских островов, на ловцах и процессорах работало много иностранцев – мексиканцев, поляков, греков, сербов, а в последнее время, после развала СССР, появилось много людей из бывших республик Союза. Их было бы намного больше, но въехать в США было не просто. Да и выдерживали такой труд не все. Как правило, быстро отсеивались все, приехавшие из Мексики и Центральной Америки. Русским, сербам и полякам такой труд был привычен.

После работы на фабрике, уже ближе к вечеру, Владимир вышел на верхнюю палубу, где располагались спасательные боты, ботдек, подышать свежим воздухом. Зелено-синяя гладь залива тихо колыхалась водой перед его взором. Над процессором кружила большая стая чаек, подбиравших все, что смывалось с процессора. Стая касаток, выставив свои плавники, шла по своим делам поодаль от судна. Этим лучше не попадаться, они съедают все, что найдут в море. Сивучи, морские тюлени, при их появлении иногда даже прячутся под бортом судна. А если есть поблизости берег или ледяное поле, то выбираются на них. Но с ледяных полей касатки научились их добывать. Две-три касатки разгоняются, создают большую волну, и она смывает сивучей в воду. А дальше они уже никуда не денутся и пойдут на корм касаткам. Длинный северный летний день заканчивался. Тусклое красноватое солнце клонилось к горизонту, чтобы ненадолго, часа на три-четыре скрыться. Летом на Севере почти нет ночи и ночи светлые, почти день. Владимир долго стоял, любовался морем и закатом. На море можно смотреть бесконечно, как на огонь. Взгляд никогда не устает и смотреть не надоедает. «Скоро домой» – подумал Владимир – Надоело все». Скорее бы. Там ждут любящие его люди – Зарема, Алан, Русана. Владимир планировал поработать с брокером по лизингу судна и потом поехать к родителям вместе с семьей. Ведь не были уже два года, Мила вон как выросла. Времени будет достаточно, чтобы отдохнуть. Звонил недавно Исаевым, Денис и Хадизат тоже планируют поехать. Но они все-таки решили уехать раньше, в конце августа. Разрыв во времени их приезда небольшой, встретятся в Предгорном. Владимир иногда думал, как закручивается жизнь в своем течении. Связались невидимыми нитями Кавказ и Северная Америка, далекое осетинское село Предгорное и Сиэтл, Ванкувер, восточные воды Тихого океана. И живут люди из Армавира и Предгорного в городах Северной Америки. Хорошо хоть нашли друг друга, знаются друг с другом, по возможности ездят в гости. А время идет, растут дети. Не успеешь оглянуться, как они вырастут. И возникнут новые задачи и новые заботы. Ведь недаром говорят, что маленькие дети это маленькие заботы, а большие дети это большие заботы.

– Я смотрю из рубки на тебя, ты уже давно здесь стоишь. О чем думаешь? – послышался с крыла мостика голос Георгия.

– Домой хочу, к жене и к детям, – ответил Владимир.

Георгий вздохнул.

– Я тоже. И что-то у меня совсем настроение падает ходить в море.

– Нужно осуществить нашу цель, взять судно, тогда можно будет и на берегу оставаться.

– Первое время нам придется много поработать, а только потом можно и на берегу посидеть. Пока все настроишь.

– Настроим, только бы получилось. Что мы с тобой работы боимся?

– Нет, конечно, работы не боимся.

– Вот скоро придем домой и все станет намного ясней.

– Да. Я думаю, с недельку нужно будет для разговоров с брокером, адвокатами. И еще я надеюсь на помощь Стива. Он должен знать всю схему аренды и лизинга.

– Поговорим и со Стивом. Пройдемся по всем инстанциям, чтобы была информация для размышления, а потом улетим к родителям. А то внуки уже подросли у дедов с бабками, а они их и не видели.

– Полетим обязательно, уже неудобно перед родителями.

– Я сперва в Армавир, потом приедем в Предгорное.

– Я там буду. Лягу на копну сена и ничего больше делать не буду.

– Долго не пролежишь, жена с детьми сгонят.

Георгий засмеялся.

– Это самое приятное. Пусть сгоняют.

Набежавшая волна слегка качнула судно.

– Пойду подправлю курс, чтобы судно не качалось. Вечер, ветерок хоть и слабый, изменил направление, небольшую волну поднял. Нужно положить судно носом к волне.

Георгий ушел. Владимир постоял еще немного и тоже пошел в каюту. Лег на диван, взял книгу. Но не читалось. В голове все время мысли о детях, о жене. Зарема, кажется, соглашается заиметь третьего ребенка. А он с удовольствием пойдет на это. И ему все равно, кто родится – мальчик или девочка. Для него нет никакой разницы. А Алан, сынок, растет, немного хулиганит, но это же парень растет. Он и должен расти активным и проявлять во всем инициативу. Иначе что же это будет за мужчина? И говорит, что не может не баловаться, оно с него само выходит. Владимир улыбнулся. Баловство это своего рода игра, только границы нельзя переходить. Этому он его будет учить. А Русаночка, Зарема говорит, имеет теплую душу. Это замечательно для девочки, будущей женщины. Пускай такой и растет. Нужно только готовить ее к тому, что в жизни есть не только хорошее, но и плохое. Ее тоже будет учить Владимир. Но умница Зарема, как он думал, наверняка учит обоих детей распознавать жизнь.

Раздался стук в дверь и вошел Георгий. У него закончилась вахта. Владимир отложил книгу и встал. Георгий сел тоже на диван. Сидели молча, все давно было переговорено. Но Владимиру не понравился вид Георгия, какой-то он был сумрачный.

– Ты чего такой?

– Что-то пасмурно на душе. Разбередил ты меня своими разговорами и мне тоже домой захотелось. Даже какая-то тоска появилась. Никогда раньше такого не было.

Владимир встал, достал из холодильника коньяк и соленую селедочную икру, посоленную по-японски, научили его когда-то японцы солить так икру. Налил по полстакана коньяка.

– Чтобы Всевышний никогда не посылал нам тоску и грусть в душу.

– Дай Бог!

Выпили. Закусили икрой. Посидели.

– Как, легче стало?

– Вроде бы легче.

– Тогда давай еще по одной.

Владимир снова налил. Чокнулись и молча выпили. Снова посидели, помолчали.

– Когда сниматься домой будем? – спросил Владимир.

– Некоторые ловцы уже ушли. Думаю, что недели через две квоты у всех закончатся. За это время закончатся квоты и у ловцов палтуса.

– Понятно. В любом случае через три недели должны быть дома.

– Да.

– Осталось совсем немного, да только эти последние дни всегда самые длинные и самые трудные.

– Ничего, вытерпим. Не привыкать. А этот душевный налет это все временно.

– Согласен. Еще налить?

– А ты?

– Я больше не хочу, мне хватит.

– А мне налей. Очень уж у тебя икра вкусная.

– Это меня Кавай-сан учил солить. Помнишь его?

– Конечно помню, душевный человек был. Жив ли?

– Если жив, то уже старый совсем. Он уже тогда в годах был.

Владимир налил Георгию коньяка. Тот взял в руки стакан.

– За твоих и моих. Пусть они ждут, мы скоро придем. За нашу встречу с нашими близкими.

– Э, Георгий, погоди. За такой тост и я выпью.

Владимир налил и себе коньяка.

– А вот теперь за то, что ты сказал. За встречу с близкими.

Выпили и снова закусили икрой. Поговорили еще и разошлись.

А на другой день, как всегда, потянулись дни в работе. И снова рыба, рыба, еда сон и снова рыба. Владимир как-то потерял счет дням. Как-то ночью проснулся от чего-то не совсем обычного. Прислушался и понял: процессор шел полным ходом. Под бортами были слышны всплески воды, судно слегка покачивало. Посмотрел на часы. Было половина пятого, значит Георгий уже на мостике. Позвонил на мостик.

– Привет! Куда это мы спешим?

– Все, домой пошли. Рыбу последнюю взяли, суток на двое работы хватит.

– Слава Богу! И сколько по твоим расчетам до Сиэтла?

– Шесть суток, но если добавишь мощностей у главного двигателя, то будем раньше.

– Спать я уже не лягу. Сейчас пойду в машину и посмотрю.

Владимир спустился в машинное отделение, в центральный пост управления. Здесь было тихо, никакого грохота от работавших дизелей. Только шуршали трансформаторы и автоматы за щитом. Пройдясь по компьютеру и посмотрев все данные, Владимир сделал вывод, что главный двигатель можно нагрузить еще процентов на пятнадцать. Связался с мостиком.

– Георгий, отдай мне винт регулируемого шага, я нагружу двигатель до возможного безопасного максимума, и ты заберешь ВРШ назад. Если понадобится забрать раньше, то забирай. Только предупреди.

– Хорошо, забирай. Впереди дорога чистая, не видно ни одного встречного или пересекающего наш курс.

ВРШ переключили с мостика на управление из центрального поста. Владимир медленно начал увеличивать шаг винта. Делал он это не спеша, проверяя данные температуры цилиндров. Часа через полтора компьютер выдал сообщение, что дальнейшее увеличение шага винта нежелательно. Владимир еще посидел с час в центральном посту. Температура по цилиндрам была в пределах допустимой. Позвонил на мостик.

– Как сейчас идем?

– Не идем, а летим, – ответил Георгий, – скорость иногда уходит за семнадцать узлов. Так мы за четверо с половиной суток дойдем.

– Вот и прекрасно.

Владимир нажал мышкой кнопку на дисплее, чтобы компьютер передавал данные на дисплей в каюте и пошел проверять механизмы. Все было в порядке.

Владимир поднялся на мостик. Георгий был в штурманской рубке. Уже рассвело, занимался день. Было немногим больше шести утра по судовому времени.

– У нас сейчас есть разница с временем в Сиэтле? – спросил Владимир Георгия.

– Да есть, мы живем на час позднее, чем в Сиэтле.

– Значит у наших уже восьмой час. Можно позвонить домой?

– Звони, конечно.

Владимир взял трубку радиотелефона, вышел на канал связи с береговыми телефонными линиями и набрал номер домашнего телефона. Через три сигнала вызова услышал свежий голос Заремы.

– Заремочка, доброе утро! Это я. Ты уже не спишь?

– Здравствуй, Володя. Ты же знаешь, я не люблю долго спать. И много спать тоже. Как ты, где ты?

– Все, милая, скоро встретимся. Мы идем домой. Дней через пять будем дома. Дня через три позвони в диспетчерскую компании, и они тебе дадут время нашего прихода.

В трубке помолчали, потом послышались всхлипывания.

– Ты чего, – удивился Владимир, – я что, тебя расстроил?

– Я очень обрадовалась, – со вздохом сказала Зарема, – очень... Наконец то скоро будем вместе. Только в этот раз я так наскучалась, что и слов не нахожу. Никогда так не скучала, никогда... Просто каждый день был как год. Вот и потекли мои женские слезы, когда услышала, что ты идешь домой. Все, больше никуда тебя не пущу, ни в какие моря, пока... пока не надоешь. А надоесть ты никогда не надоешь. Смотри, даже колени стали ватными, как услышала тебя. Села в кресло, не могу стоять.

– Заремочка, милая, не нужно так. Ну профессия у меня такая. Зато у нас с Георгием есть планы, которые заставят нас посидеть на берегу долго.

– А в отпуск не поедем?

– В отпуск поедем обязательно. Как детишки?

– Русаночка немного простыла, горлышко покраснело, но уже все проходит. Я ей травок заварила и дала попить. А Алан... Алан хулиганище прямо. Знаешь что он сделал?

– Что?

– Взял и отвинтил ножку у стола, она же там на шурупы была привинчена. А потом взял и распилил эту ножку на две части пилой, которую ты купил, забыла, как ее называют...

– Ножовкой.

– Да, да, ножовкой. Я к нему – зачем ты это сделал? А он говорит, что хотел посмотреть, что там внутри. Пришлось наказать. Поставила в угол. Он стоял-стоял, а потом, слышу, поет. Прислушалась. Так он пел вот что: «Наша мама просто чудо, лучше нет на свете» и еще что-то в этом же роде. Посмеялась и отпустила его с угла. Мила увидела распиленную ножку и спрашивает, зачем это? Я ей рассказала. Она так серьезно подумала и потом говорит: «Коты все такие, за ними глаз и глаз нужен». И смех, и горе. И откуда она этого кота взяла?

Владимир уже не смеялся, а хохотал. Георгий вопросительно смотрел на него. Владимир махнул рукой – потом, мол, расскажу все.

– Не надо его за шалости наказывать. Лучше, если ты его не будешь наказывать совсем. Мальчика должен наказывать мужчина, а вот девочку женщина.

– Я знаю этот народный обычай, но ведь тебя же нет!

– А ты собирай все его шалости, а я приду и накажу.

– Да ему тогда месяц в углу стоять придется, если я соберу за твое отсутствие все его шалости.

Теперь смеялась уже Зарема.

– Лучше не наказывать его совсем, он растет и у него проявляется ко всему любопытство. А будем наказывать, он потеряет интерес к познанию окружающего. Любопытный всегда много знает и много делает.

– Да я и так его не очень-то ограничиваю. Но стол испортить – это надо было додуматься.

– Стол другой купим.

– Да уже купила. Тот выбросила. Он и раньше мне не нравился, спасибо Алан помог.

– Что еще интересного?

– Приезжали Исаевы, ночевали у нас. Это они приехали к нам перед отъездом в Осетию. Денис прямо дрожал от нетерпения. Хадизат такая красавица! При трех детях, да еще двое близнецы. Эти близняшки просто чудо. Улыбаются, что-то агукают, я была просто в восторге. Передавали тебе и Георгию привет. А я передала привет всем своим родичам в Предгорном.

– Молодец. Привет тебе от Георгия, привет его Циале и детишкам. Георгий рядом стоит.

– Сейчас, после разговора сбегаю к ним, привет передам. Что готовить к приходу?

– Пироги обязательно. И что приготовишь, все съедим.

– Хорошо. Пироги будут.

– Ну все, прощаюсь. До скорого свидания.

– Жду.

– Только не волнуйся и не плачь.

Зарема вздохнула.

– Не буду. Ждем тебя.

Владимир положил трубку.

– Что там натворил твой наследник, что ты так смеялся? – спросил Георгий.

Владимир рассказал. Георгий тоже посмеялся.

– Так и дом разберет, где живут, – смеясь, произнес Георгий.

– За дом не хватит денег расплатиться.

Вахта Георгия шла к концу. Владимир вышел на крыло мостика. Посмотрел на выхлопные трубы. Выхлоп выбрасывался бесцветный, значит двигатели не перегружены, форсунки распыляют топливо качественно. Судно шло быстро, разрезая носом легкие волны, встречный ветер был чувствительным из-за большой скорости. Уже взошло солнце, без красных оттенков. Значит, погода будет безветренная, тихая. Стая чаек следовала за судном. Они всегда следуют за идущим по морю судном. Владимир пошел к себе. По пути встретил технолога, флегматичного ирландца. Поздоровались.

– Ты, Владимир, на переработку рыбы больше не ходи. Мы ее суток за двое сами переработаем, без помощников.

– Хорошо, – ответил Владимир.

Пошел к себе в каюту. В кабинете проверил показания компьютера по машинам и механизмам, все было в порядке. Присел на диван. За бортом тихо плескалось море.

Процессор "Northern Dawn", что значит «Северная заря», вошел в пролив Хуан де Фука утром. До Сиэтла оставалось совсем немного. Георгий позвонил домой и сказал Циале, что они скоро будут у причала.

– Я уже звонила диспетчеру, он дает ваш подход на час дня.

– Да, примерно так мы и будем.

– Скорей хочу увидеть тебя. Сейчас возьмусь за пироги. Мила с Азой вчера извелись, дожидаясь папу. Мила тебе песенку заготовила, а Аза весь день крутилась в новом платье и спрашивала меня: «Мама, как я, красивая?».

– Я тоже рвусь к вам. Соскучился очень.

– К часу будем на причале. До встречи.

– До встречи.

Прошли пролив, который располагался южнее острова Ванкувер, повернули на юг. Здесь скорость сбавили. Пошли неглубокие места, согласно морским правилам судовождения здесь нельзя было идти с большой скоростью. Вокруг были разбросаны десятки мелких островов, покрытых лесом. Кое-где на островах курились дымки. Это отдыхающие на своих лодках с моторами и катерах приехали развлечься. Вот слева начал надвигаться берег, городские постройки. Уже невооруженным глазом были видны автомобили и люди. «Северная заря» вошла в узкий лиман, пошла по нему малым ходом. По обеим сторонам лимана раскинулись частные дома в зарослях садов и цветников. Потом пошли высотные дома, это был деловой центр морских компаний. Вот и причалы компании. Два юрких буксира подскочили к процессору, взяли его под борта, как красавицу берут под руки кавалеры. Георгий был уже свободен от ходовой вахты, и они с Владимиром стояли на ботдеке, смотрели на причал. На причале людей было немного. В основном жены комсостава.

– Вон наши стоят, – показал глазами Георгий.

– Не могу разглядеть. Где?

– Вон слева от красной легковущки.

– Ага, увидел. И они, кажется, нас тоже видят. Да видят, машут руками.

Владимир и Георгий тоже помахали руками. Судно плавно коснулось левым бортом пирса, матросы подали концы на берег. Гаши концов береговые матросы накинули на кнехты, матросы судна лебедками натянули, как говорят моряки – набили, концы. Спустили трап. «Да, это не встреча на Базе, – отметил про себя Владимир, – ни оркестра, ни музыки». Но цветы у встречающих были. Встречающие поднялись по трапу на борт, встречаемые моряками. Моряки целовали детей, жен, слышались приветствия и восклицания. Из встречающих Владимира и Георгия первой на борт поднялась Циала с Милой и Азой. Георгий обнял жену, поцеловал и сразу же взял на руки детей.

– А выросли то как! Да вы совсем взрослые.

– Платье, платье у Азы похвали, она специально для папы его одела, – шепнула Циала.

Георгий понимающе улыбнулся.

– Ой, какое платье у тебя, Аза! Платье прямо очень красивое, а ты в нем тоже совсем красивая!

Аза довольно заулыбалась, обняв отца за шею. Мила вдруг хлопнула в ладошки и запела по-осетински. Песенка была простой и незатейливой. Но это так растрогало Георгия, что он чуть не прослезился. Надо же, песенку выучила, да еще по-осетински.

Зарема приникла к Владимиру и всхлипывала. Она раз за разом целовала его, потом постояв, снова начинала целовать. Из глаз текли слезы.

– Успокойся, не нужно. Все уже позади, и мы вместе. Дай детишек обнять.

Он взял Русану и прижал ее маленькое теплое тело к себе. Та обхватила его шею руками.

– Папа, а мы тебя очень ждали. Мама пирогов всяких напекла. А Алан стол распилил.

Владимир взял и Алана, тот по своему обыкновению хмурил брови. И вдруг заплакал.

– Ты-то чего плачешь? – спросил Вдадимир.

– Маму жалко, она без тебя часто плакала. А стол я больше не буду пилить. И маму не буду расстраивать.

– Все, все, успокоились. А то я тоже заплачу, – сказал Владимир.

Русана немного удивленно посмотрела на него.

– Папы же не плачут, – сказала она.

Эти слова насмешили всех и сняли напряжение. Владимир с детьми на руках повел жену в каюту. Зайдя в каюту, посадил всех на диван.

– Это твой домик здесь? – спросила Русана, – Ты здесь живешь?

– Здесь я живу, и не один, а с вашими фотографиями.

Владимир указал на фотографии Заремы и детей.

– А мне здесь нравится, – сказал Алан.

– И мне тоже, – поддержала его Русана.

– Мы домой когда поедем? – спросила Зарема.

– Сейчас узнаю.

Владимир позвонил капитану и спросил его, какие его дальнейшие действия. Капитан сказал, что должен подойти береговой инженер с помощниками, которые примут судно и будут обслуживать его, потом Владимиру можно будет ехать домой. Береговой экипаж пришел минут через десять. Помощники инженера пошли осматривать механизмы, инженер посмотрел данные в компьютере. Минут через тридцать пришли помощники.

– Как? – спросил их инженер.

– Все в отличном состоянии.

Владимир и инженер подписали приемо-сдаточный акт.

– Все, вы свободны, – сказал инженер.

Владимир собрал семью, взял сумки с вещами и приготовленной в море рыбой, и все пошли к трапу. Спустились с трапа. У судна уже стояли грузовики с рефрижераторными емкостями, технолог и береговые грузчики вовсю разгружали продукцию с судна. Подошли к машине. Машины Георгия уже не было, Хугаевы уехали. Владимир посадил детей на заднее сидение, пристегнул их.

– Садись ты за руль, – сказала Зарема, – у меня от волнения руки дрожат и колени ватные.

– Хорошо, – сказал Владимир и слегка щелкнул Зарему по кончику носа, – тоже мне.

– Тебе бы так, – вздохнула Зарема.

Владимир сел за руль, и они поехали домой. Дом, где Калюжные и Хугаевы арендовали квартиры, находился недалеко, минут пятнадцать езды на машине. Приехали к дому, поставили машину в гараж. Машина Хугаевых уже стояла там. Пошли домой. Зайдя в квартиру, Владимир так был взволнован приходом и встречей, что сперва сел в зале на диван. Огляделся. Вокруг все по-прежнему, только на небольшом столике в углу лежала отпиленная Аланом ножка от стола. Владимир засмеялся.

– А это зачем хранишь? – спросил он Зарему.

– Чтобы помнил, что так делать нельзя.

– Да, это я отпилил, – сказал Алан, – я потом выброшу. Я и так буду помнить.

– Возьми и отнеси в мусорный контейнер, – сказал Владимир, – придешь и я начну разбирать сумки.

Алан взял отпиленную ножку стола и ушел на улицу. Когда он возвратился, Владимир взялся разбирать сумки. Отдал Зареме несколько больших кусков засоленной чавычи, копченой угольной рыбы и синекорого палтуса, потом подарил Русане большую морскую раковину, такую же раковину подарил и Алану.

– Приложите уши к раковине и услышите, как шумит море.

Русана приложила ухо к наружной стороне раковины.

– Не так, – научил ее Владимир, – приложи ухо к отверстию. Вон смотри, Алан правильно сделал.

Русана приложила ухо к отверстию.

– Правда, папа, море шумит, – сказала она.

– Красиво шумит, как будто что-то рассказывает, – подтвердил Алан.

Зарема в это время вовсю собирала на стол. Нарезала пироги, рыбу, поставила любимую Владимиром картошку с чесноком и подсолнечным маслом, своего изобретения салаты, сваренную нежную молодую телятину. Владимиру казалось, что блюда сияли. «Вот что значит сделать с душой» – подумал он.

– Что будешь пить? – спросила Зарема, – Есть сливовица и араку я тоже сделала.

– Давай араку.

– Поставлю то и то, там сам выберешь.

Все, Стол был готов. Все сели за стол. Зарема села слева от Владимира, взяла его за предплечье. Владимир налил араку в стаканы. Немного задумался. Потом поднял стакан.

– Я не буду долго говорить. Только поблагодарю Бога, что он дал мне такую жену и такую маму моим детям. Спасибо тебе, Всевышний. За тебя, милая Заремочка, и за наших детей.

Выпил все до дна, Зарема тоже выпила. Начали есть, все проголодались.

– Боже, какие пироги вкусные! – воскликнул Владимир.

– Правда нравятся? – спросила польщенная Зарема.

– Правда, без всякого подхалимства.

– Кушай. А вот этот салат попробуй. Сама придумала. Из креветок, фасоли и огурцов.

Владимир попробовал. Остался доволен.

– Вкусно, Заремочка!

– Ешь, ешь, милый, для тебя все.

Дети налегали на картошку и на слабосоленые чавычу и палтуса, привезенную Владимиром, Зарема тоже.

– Никогда не ела вот такую рыбу, – сказала Зарема, показывая палтус, – жирная, как сало. Что за рыба?

– Синекорый палтус. Палтусов много пород: синекорый, белокорый, желтокорый, еще какие-то есть, я все и не знаю. Этот самый вкусный. Но еще жирнее и вкуснее угольная. Там в свертке три штуки копченные есть, ты просто не добралась до них.

– Сейчас, исправлю ошибку, – Зарема встала и пошла на кухню.

Через некоторое время принесла нарезанную угольную. Владимир налил еще. Поднял стакан.

– За нашу маму, – сказал он, обращаясь к детям, – лучше нашей мамы нет.

– Да, – сказал Алан, – я ее очень люблю. И тебя папа люблю.

– Я тоже вас люблю, – призналась и Русана, – очень, очень.

– Лучше нашей мамы нету

Во всем белом свете.

Очень любим мы ее

И нельзя нам без нее, – пропел вдруг Алан.

– Вот это да! – ахнул Владимир, – кто тебя научил такой песенке?

Алан нахмурил свои бровки, потом выдал.

– Сам придумал.

– Сам? – удивились оба родителя.

– А кто же еще. Не Мила же, – сказал Алан, – она только котом дразниться может.

– Надо же, поэт свой растет. Будешь, как тетя Хадизат, книги писать.

– Может и буду, – пожал плечами Алан.

– Алан, – потянулась к нему Русана, – какую хорошую песенку ты придумал! Я очень люблю тебя!

Она обняла сидевшего рядом брата за шею и поцеловала его. Алан посмотрел на нее и засмеялся.

– Почему ты смеешься? – спросила девочка.

– Потому что мне смешно, что девчонки так любят целоваться.

– Ты же мой брат, могу и поцеловать тебя.

– Ладно, – махнул рукой по-взрослому Алан.

Сидели, разговаривали, радовались встрече. Все были очень довольны, что папа дома.

– Володя, – спросила Зарема, – а вот кораллы вам в море попадаются?

– Много попадались. Они разные – белые, красные, есть очень редкие черные.

– А почему ты не привез?

– Они у меня есть на судне. Вываренные и покрытые лаком. Даже черный коралл есть. Но... дома коралл хранить нельзя.

– Почему?

– Есть очень старое морское поверье – коралл в доме моряка приносит несчастье.

– Ой, тогда не нужно. Нам никакого несчастья не нужно. У нас должно быть только счастье.

– Поэтому я и не принес их. На судне покажу.

– Папа, – вдруг спросил Алан, – а железо горит?

– Горит все, если его правильно зажечь. Но тебе не советую никогда играть с огнем, от этого может быть беда.

– Хорошо, не буду.

Алан задумался о чем-то о своем. Русана встала со стула и залезла на колени Владимира.

– Посижу у тебя. А то давно не сидела.

Отец погладил ее по головке.

– Сиди, милая моя. Мне очень хорошо с тобой.

Русана довольно улыбнулась. Владимир не стал больше пить, Зарема выпила еще немного араки. Дети закидывали отца вопросами, на которые иногда было не просто ответить.

Похожие события были и у Хугаевых. Циала позвонила Зареме, решили, что вместе соберутся завтра.

Отгуляв приход, отдохнув несколько дней, Георгий и Владимир начали продвигать свою идею и готовиться к отъезду в Осетию. Первым делом поговорили со Стивом. Тот несколько озадаченно принял их идею, подумал, потом заговорил.

– Честно скажу, что не готов ответить на ваши вопросы. Мне нужно поговорить с людьми и посоветоваться. Хотя кое-что я знаю, но поговорим потом.

– Хорошо, Стив, нам главное нужно знать, на какую продукцию ориентироваться и как это все выглядит. Я знаю, что есть брокеры, работающие по продаже судов-переработчиков, хотелось бы поговорить с ними.

– Брокеры сразу попытаются подбить вас на работу с ними, а мы пока не знаем, что же за судно нам нужно. Процессоров много типов, и они делают разную продукцию. Приходите дня через три. Или еще лучше можно сделать так. Вы же к себе в Россию собрались ехать?

– Да, так, – подтвердил Георгий.

– Вот и не теряйте время, езжайте. Я же не спеша наведу справки обо всем и по приезду у нас будет обстоятельный разговор. За три дня я успею узнать лишь кое – что. Этого мало.

– Хорошо, Стив. Давайте сделаем так, как говорите вы. Из России мы будем периодически выходить с вами на связь.

– Договорились.

Попрощавшись со Стивом, Георгий и Владимир поехали за билетами на самолет. Добраться сейчас до России было легко, работало несколько авиалиний. Но решили лететь тем же путем, каким привезли сюда семьи – через Анкоридж, потом через Северный полюс на Москву. Сейчас это стоило немного дороже, зато посадка всего одна и быстрее. Билеты были взяты, отлет на третий день. Приехав домой, рассказали женам, что полетят на третий день. Зарема и Циала поехали по магазинам покупать подарки родственникам. Для детей все было, включая теплую одежду. На другой день собрали сумки и чемоданы. А еще через день вылетели на Москву из аэропорта Такома.

*

Денис и Хадизат с маленькими детьми готовились к поездке в Россию тщательно. Хадизат все приготовила для детей, включая теплую одежду. Рассчитывали пробыть месяц, а то и больше. Денис заключил контракт с компанией об использовании его траков. Водители на траках были. Переговорил с Сергеем, тот обещал за всем посмотреть. Сергей у Дениса зарабатывал больше, чем когда работал в транспортной компании, был доволен и всегда старательно подходил к делу. Наконец все закончено, обо всем договорено, попрощались с Радейгуль и Николаем, с Сашей и Сергеем. У Радейгуль уже росла девочка, на полмесяца младше близнецов Исаевых. Вылетели через четыре дня, предварительно позвонив в Предгорное. Радости старших Исаевых и Калоевых не было предела. Полетели через Амстердам на Москву. Полет был долгим. Стюардессы создали все условия для малышей, предоставив подвесные кроватки, теплые одеяльца. Билеты у Исаевых были на места в салоне «люкс», на самых первых сидениях. Можно было вытянуть во всю ноги, откинув кресла спать. Подросшая Верочка, впервые летевшая на самолете, засыпала родителей вопросами. В основном с ней возился Денис, а с малышами Хадизат. Малыши то спали в дороге, то поднимали головки и выражали беспокойство. Хадизат то успокаивала их, то кормила под накидкой. Близнецам было уже по девять месяцев, они уже стояли, а ползали быстро-быстро. Девочка росла спокойной, а мальчик иногда проявлял свою беспокойную мужскую сущность. В Амстердаме просидели какое-то время, потом полетели на Москву. Денис волновался, ведь он столько лет не был в России! Как там, что там? Как примет его родная земля? Наконец приземлились в Москве. Прошли таможню, пограничников. С детьми и сумками вышли из аэровокзала Шереметьево. Сразу набежали таксисты.

– Вам куда?

– Нам во Внуково, – сказала Хадизат.

Таксисты начали предлагать свои услуги. К Исаевым подошел милиционер.

– Не слушайте их, они обдерут вас, как липку. Они видят, что вы прилетели из-за границы и будут вымогать у вас деньги.

– У нас с нашими малышами выбор небольшой.

– Я сейчас вам дам водителя на «Жигулях», он вас спокойно довезет до Внукова. И возьмет дешевле.

Денис не понял ничего, а Хадизат сразу догадалась, что таким манером милиционер подрабатывает. Исаевы согласились. Милиционер взял чемоданы, и они отошли с ним в сторону. Подъехала машина, водитель назвал цену. Она действительно была ниже, чем у таксистов. Денис и милиционер загрузили сумки и саквояжи в багажник, Хадизат с Верочкой и малышами села на заднее сидение, Денис сел на переднее. Водитель доставил их во Внуково без проблем. Был уже поздний вечер. Билеты на Беслан Денис взял быстро, объяснив кассирше, что у них трое маленьких детей. Та покачала головой.

– И охота вам таскать их?

– Домой хотим, столько лет не были. Особенно я.

Паспортами пользовался российскими, Денис получил российский паспорт еще года два назад через консульство России в Канаде. Регистрация паспортов была тоже по консульству. Кассирша глянула на регистрацию.

– Так вы в Канаде живете?

– Да, в Канаде.

– Далеко вы забрались.

Дала билеты на ближайший самолет. Он уходил в шест десять утра. Денис пошел в гостиницу в аэропорту, поговорил там. В гостинице пошли навстречу, дали комнату, маленькую, не очень чистую. Но и этому были рады. Хадизат накормила малышей, сменила им памперсы, переодела. Верочка сразу заснула, ее Денис успел раздеть. Вставать нужно было в четыре утра. Денис сходил и позвонил родителям, сказал, во сколько они прилетают. Потом пришел в комнату. Хадизат сидела уставшая.

– Ложись, Хадиза, хоть немного отдохнешь.

– А ты?

– Я сейчас заведу будильник в телефоне на четыре и тоже прикорну. На меня не обращай внимания, мне это привычно. Да, родителям сообщил, нас встретят.

Утром одели сонную Верочку, Хадизат снова покормила близнецов и пошли на посадку. Наняли носильщика, чтобы сдать багаж, с детьми было трудно нести еще и багаж. Наконец в самолете. В шесть десять вылетели на Беслан. «Неужели увижу родную землю, горы, Казбек, Столовую гору?» – пронеслось в голове Дениса. Сколько лет здесь не был! Ушел совсем мальчишкой отсюда в армию, а возвращаюсь взрослым мужчиной. А сколько дорог, людей, событий позади этого ушедшего времени. Верочка спала снова у него на коленях. Денис держал ее теплое мягкое тельце. Заснуть он не смог. Ожидание с родной землей не давало ему спать. Хадизат спала, склонив голову набок и тихо посапывая носом.

В Беслане, в аэропорту, их встретили на двух машинах. Родители Хадизат и Дениса не могли усидеть, чтобы не встретить, а вторую машину привел Батрадз, он год назад купил подержанную «Тойоту Камри» с правым рулем. И все время восхищался нею. «Вот машина, работает и работает и ничего не ломается» – часто говорил он. Хадизат и Денис, войдя в зал ожидания, огляделись. И сразу увидели бежавших к ним Зару и Веру. Самое удивительное, что Вера бросилась не к Денису, а к маленькой Верочке. Схватила ее на руки, поцеловала, потом в растерянности передала ребенка Дмитрию. И со слезами обняла Дениса.

– Сынок, вернулся! Да сколько ж лет прошло, как ты ушел в дорогу! Не чаяла я и увидеть уже тебя. Что ж это творится! Сынок, сынок, да какой же ты стал!

Она причитала и плакала, целуя Дениса. Денис обнял мать за плечи и гладил ее по спине.

– Мама, успокойся, я же вернулся. Вот он я, живой и невредимый.

– Изменился, возмужал!

Она оставила Дениса и кинулась к невестке. Денис же крепко обнялся с отцом. Потом подошли Зара и Ахсар, обнимали Дениса, приветствуя на родной земле. А потом все внимание ушло на близнецов. Они тоже устали от дороги. Хадизат держала их обоих на руках.

– А посмотреть можно? – спросила Зара.

– Конечно.

Зара подошла и впилась глазами в близнецов.

– Вера, иди сюда! – ахнула она.

Вера быстро подошла. Взглянула на лица внуков.

– Посмотри, – говорила сватья, – эта маленькая Зара вылитый Ахсар.

– Она на меня похожа, – сказала Хадизат, – а я на папу похожа.

– Вот кто на тебя похож, Вера, так это маленькая Верочка. Тоже вылитая ты!

– Она на Дениса похожа, – попыталась поправить Хадизат родителей.

– А Денис на кого похож? На меня, – настояла Вера.

Деды и бабки занялись Хадизат и внуками. К Денису подошел Батрадз. Они молча смотрели друг на друга. «Надо же, виски у него седеют уже – отметил про себя Денис, – и шрам на голове почти исчез». У Батрадза по щеке медленно ползла крупная мужская слеза. Денис шагнул к нему, и они крепко, по-мужски, обнялись. Их кто-то хлопнул сбоку по плечам. Денис и Батрадз повернулись. Возле них стоял Башир. Денис с трудом узнал его. Возмужавший, черты лица стали резкие, выражение лица серьезным и даже суровым. И по лицу его тоже ползли слезы. Денис молча обнялся с ним, чувствуя в горле комок. Башир отвернулся, ему было стыдно своих слез. К ним подошла полненькая симпатичная молодая женщина, ведя за руку девочку.

– Знакомься, Денис, – повернулся Башир, – это моя жена и моя доченька.

Денис познакомился.

– Как ты узнал, что я приезжаю? – спросил Денис.

– Вчера Батрадз звонил мне. Я узнал, когда твой рейс приходит и бросил все. Взял жену, доченьку и поехал в аэропорт.

– Спасибо тебе. Поедете к нам, будете моими гостями.

– Мы сейчас домой, а вечером подъедем.

– Возьмите Руслана, Айшат, родителей, всех возьмите.

– Хорошо.

С Ахсаром и Зарой Денис тоже обнялся и расцеловал их. Ахсар хлопнул его по спине.

– Молодец, Денис. Ты настоящий мужчина! Всех дедушек и бабушек вы с Хадизат не обидели, остался только Дмитрий.

– Еще не вечер, – засмеялся Батрадз.

– Давайте в машины, – заторопила всех Вера, – детишки маленькие, их натаскали, нужно скорее домой. Кормить их, от одежды освобождать. Поехали.

Все пошли к машинам. Башир, Батрадз и Денис шли рядом.

– Жду вечером, – сказал Денис Баширу.

– Буду обязательно.

Расселись по машинам, тронулись. Выехали за аэропорт. Машина Башира шла впереди, за ней шла машина с родителями, замыкала машина Батрада. Проехав километра три, Денис увидел поле, на котором пахал трактор с плугами. Это перепахивали после уборки урожая стерню пшеницы и готовили поле к озимым. Над полем и над трактором кружили птицы, подбирая червей из земли. Эта простая домашняя, такая привычная картина, потрясла Дениса.

– Останови, – хрипло попросил Денис Батрадза.

Батрадз остановил машину. Шедшие впереди машины Башира и родителей тоже остановились. Денис вышел из машины и пошел на пашню. Зашел на вспаханную землю, набрал ее в руки и приложил лицо к ней. Земля пахла чем-то родным, далеким детством, прелой травой, прекрасной и милой Родиной. Хадизат из машины увидела, как крупно трясутся плечи у Дениса.

– Батрадз, присмотри за малышами, – бросила она и выскочив из машины, побежала к Денису.

Денис плакал, даже не пытаясь скрыть это. Хадизат подошла к нему и обняла сзади.

– Деня, милый, не надо. Успокойся, родной. Я все понимаю... Не надо, пожалуйста...

Денис резко и тяжело вздохнул. Только сейчас он почувствовал, что вернулся домой. Сияла вершина Казбека, синела Столовая гора, лесистые отроги хребта зеленели лесами, над ними висела синяя дымка. Дениса встречала и приветствовала Родина.

– Держись, Денис! – донесся крик Башира, – Крепись. У меня тоже так было, когда я вернулся.

Хадизат взяла Дениса за руку, и они пошли к машине. Она вытащила платочек и смахнула с лица мужа прилипшие крошки земли. Денис молчал и шел как пьяный, тяжело вздыхая. Потом успокоился. Сели в машину и тронулись. Доехав до города, на перекрестке у «Электроцинка» разделились. Башир со своими поехал прямо, через город в Тимурюрт, а машины Батрадза и родителей повернули влево. Минут через двадцать были дома. Родной двор, скамейка у забора Калоевых, которую когда то сделал Ахсар и накрыли крышей Денис с Батрадзом, на которой сиживали когда-то Марина и Хадизат, все было на месте. Все зашли во двор Исаевых. Из хлева вышла Саша, за ней шел еще пятнистый козленок.

– Господи, Саша! – ахнула Хадизат, – живая! Да еще с козленком! Саша, иди ко мне.

Саша подошла быстрым шагом. Ткнулась мордочкой в ладони Хадизат.

– Саша, как я рада тебе! А вот смотри, это Верочк

Хадизат подтолкнула Верочку к Саше. Верочка попятилась, посмотрела на маму.

– А она не укусит?

– Не бойся, она добрая. А козленочка можно погладить.

Верочка протянула ручонки к косуленку и погладила его.

– А вот это Ахсар, а вот это Зарочка, – протянула малышей косуле Хадизат.

Косуля обнюхала их и, видимо признав за своих, лизнула руки Хадизат. Вера и Зара забрали малышей и пошли в дом.

– Сестричка! – раздался крик Марины из двора Калоевых, – Сестричка! Сколько же я тебя не видела!

Марина пулей минула калитку между дворами и повисла на шее у Хадизат. Долго не отпускала ее, целуя и причитая. Потом обнялась с Денисом.

– Вернулся, братик! Вернулся! Сколько же лет тебя не было! Мы уж глаза проглядели, тебя дожидаючись.

Потом обратила внимание на детей.

– Это Верочка? – спросила Марина, взглядом показывая на девочку.

– Ты что, не видишь? – засмеялся Батрадз, – Это же вылитый Денис!

– Без тебя вижу, – огрызнулась Марина, – а где еще?

– Унесли в дом. Пойдем, их кормить нужно.

Марина и Хадизат пошли в дом. Из комнаты, где разместили малышей, долго раздавались ее восхищенные охи и ахи.

Денис пошел по двору, на огород, в сад. Все было так же, как и при нем. Только появились новые деревья, которых раньше не было. Не было вот этих персиковых деревьев, не было раскидистого невысокого айвового дерева, вот эти довольно крепкие сливовые деревья тоже другие. А старые яблони и груши стояли такими же крепкими, какими их помнил Денис. Денис подошел к грушам. Скороспелки уже давно собрали, а эти, висящие на деревьях, были зимние сорта, их собирали, когда уже стояли заморозки, их так и называли – «зимовки». Денис попробовал на ощупь плоды, они были твердые, как камень. Им еще висеть и висеть. Сорвал яблоко, которое называют «щафран». Их тоже уже собрали, но кое-где висели плоды. Яблоки эти не крупные, покрытые полосатой красно-оранжевой расцветкой, всегда нравились Денису. Надкусил яблоко и почувствовал его ароматный запах и кисло-сладкий вкус. С удовольствием съел его. Прошелся на огород. На грядках висели крупные помидоры. Были кусты и с мелкими, как на подбор одинаковыми, помидорами, желтыми и красными. «Это для мариновки», – отметил Денис. Росло все, что росло и при нем. Но было кое-что, чего раньше не видел. У забора, огораживающего огород, увидел небольшие деревья с оранжевой ягодой. Подошел, присмотрелся. Это, кажется, облепиха, да, она. Попробовал на вкус еще зеленые вяжуще сладковатые плоды со специфическим запахом. Вкусно! Послышались шаги. Это подошел Батрадз.

– Облепиху пробуешь? Это поздняя. Нравится?

– Да, вкусная.

– Я тебя таким вином и такими настойками из араки на облепихе угощу, что ты никогда не пробовал. И она, говорят, лечебная, от всех болезней.

– Кстати о болезнях, Бежан жив еще?

– А что ему сделается? Пьет свои травы да араку, бараниной закусывает. Так можно до тысячи лет прожить.

– Слава Богу, молодец какой

– Я за тобой. Есть же хочешь?

– Да, пожалуй.

– Там уже стол накрыли. Тебя ждут.

– Пойдем. Столько радости и впечатлений, что и выпить не грех.

Направились к дому. Было тепло и стол накрыли под навесом. Навес с боков зарос диким виноградом. «Тоже новшество» – подумал Денис. Занята была только часть стола, остальная часть будет накрыта к приезду и приходу гостей. Денис сел между отцом и мамой. Та, сияя лицом, держала на руках Верочку.

– Ты кто? – спрашивала Верочка.

– Верочка, это же твоя бабушка, – поясняла Хадизат, – а это твоя тетя, – показала на Марину, – а это еще твоя бабушка, – показала она на Зару.

– А се, две бабушки? А они хорошие? – удивлялась девочка.

– Да, две бабушки, вот твои два дедушки. Они очень хорошие, они любят тебя. А это твой дядя, – показала на Батрадза Хадизат, – сейчас придут твои братики.

– А что, у меня и братики есть?

– Есть, Верочка, есть. Вот они. Идут.

Со двора к столу подходили два сына Марины и Батрадза, Дима и Дениска. Посмотрели на всех, потом на Верочку.

– А вы мои братики? – спросила их Верочка.

Мальчики ничего не ответили. Потом посмотрели друг на друга и Дениска сказал:

– Навезли девчонок. Хоть бы одного мальчика привезли. А с этой что делать?

Все засмеялись, а Марина накинулась на сыновей.

– Это же ваша сестричка, разве можно так?

– Так она же девчонка! – воскликнул возмущенно Дима.

– Всыплю сейчас обоим, – пригрозила Марина.

– Ты только грозишься, никогда не всыпаешь.

Эти слова уже вызвали хохот.

– В наказание я вам не покажу вашего братика маленького и маленькую сестричку.

Денис нахмурил бровки.

– А что, есть и мальчик?

– Есть, но я тебе не покажу, ты плохо говоришь о сестричке.

– Ну да, – сказал Дима, – чего плохого мы сказали?

Он залез в карман, вытащил завернутую в бумагу шоколадную конфету и протянул ее Верочке.

– На, а то из-за тебя и нас уже ругают.

Дмитрий и Ахсар смеялись до слез.

– Так где?

– Что где? – спросила Марина.

– Братик наш, мальчик где?

– Сейчас, я принесу их, – сказала Хадизат и ушла в дом.

Через минут десять принесла близнецов.

– Ты их вот сюда, на ковер посади, – показала Зара на разостланный под навесом ковер.

Хадизат посадила детей на ковер. Ахсар сел, потом встал на колени и быстро-быстро пополз. Дима с Дениской расхохотались.

– Так он же и ходить еще не умеет, – сказал Дима, – а воробья ему можно дать? У нас есть, мы сегодня поймали.

– Никакого воробья ему и выпустите птичку, – снова набросилась на них Марина.

– Мы его выпускали, а он не хочет улетать. Зачем ему улетать? Зернышек мы ему много насыпали, водички налили.

– А ну принесите воробья, – сказал им Батрадз.

Мальчишки убежали и возвратились с воробьем. Это был желторотый юнец из позднего воробьиного помета. Летать он не умел, поэтому мальчики его и поймали. Батрадз посмотрел на него и все понял.

– Отнесите назад, кормите его и воды не забывайте наливать. Вырастет, тогда отпустим. Он совсем маленький еще.

– Ладно, хватит разговаривать, пора обедать, – сказал Ахсар.

Он посмотрел на Дмитрия.

– Будь ты старшим, – сказал Дмитрий.

Ахсар согласно кивнул головой. Вера принесла араку, рога для мужчин, стаканчики для женщин, расставили с Зарой и Мариной еду на столе, стараясь подвинуть все, что повкуснее к Хадизат и Денису. Ахсар взял большую бутыль с оранжевой прозрачной жидкостью и налил всем.

_ Сейчас попробуешь араку, настоянную на ягодах облепихи, – шепнул Денису Батрадз.

Денис кивнул головой. Ахсар взял рог и поднялся.

– О, Стыр Хуцау! Сегодня для нас огромный праздник, который не может ни с чем сравниться. Сегодня к нам издалека приехали наши дети и привезли наших внуков. Благодарим тебя за это. Выпьем за Всевышнего и за приезд детей.

Все, кроме Хадизат, выпили. Денис выпил араку и не почувствовал почти обычного ее привкуса. Во рту отдавало ягодами облепихи, арака была немного сладкая и имела запах облепихи. Начали есть. Денис был голоден и с удовольствием ел. Хадизат тоже. Верочка ела пирог и хвалила.

– Осетинский пирог, мама такие же делала. Вкусно!

– Кушай, Верочка, кушай! – поощряла ее Зара, – Может курочку хочешь или рыбки?

– Не хочу. Пирог лучше.

Обедали с удовольствием. Ахсар произнес еще два тоста, но больше пить не стали. Приедут и придут вечером гости, тогда и посидят как следует. Плотно пообедав, Денис почувствовал усталость. Посмотрел на Хадизат, та тоже сидела разомлевшая. Они же ночь практически не спали, да еще такая долгая дорога.

– Отдохнешь, Хадиза? – спросил жену Денис.

Та молча кивнула головой. Вера с Зарой засуетились.

– Мы ночь почти не спали, – сказал Денис, – да и дорога у нас была длинной.

– Все, пойдемте, я вас уложу, – сказала Вера.

– За детьми мы посмотрим, не беспокойтесь, – сказала Зара.

Вера увела Дениса и Хадизат в дом, показала на кровать с пуховой периной.

– Вот здесь ложитесь и спите.

Денис разделся и лег, Хадизат тоже разделась и легла рядом. Положила голову на свое любимое место – на плечо Дениса. Через минуту они спали крепким сном.

Денис проснулся и глянул на часы, висевшие на стене. Было почти четыре часа пополудни. Хадизат рядом не было. Она сидела напротив кровати в стареньком кресле и, оголив красивые полные груди, кормила близнецов, сразу обоих. Увидев, что Денис проснулся и смотрит на нее с детьми, смущенно улыбнулась.

– Проснулся? – спросила она, – Вставай, хватит спать. Как самочувствие?

– Хорошее. Как они? – показал глазами на близнецов Денис.

– Они уже взрослые люди, – засмеялась Хадихат, – я проснулась оттого, что они подползли на четвереньках к кровати и начали просить есть. Ты же знаешь, как они просят? Они не плачут, а кряхтят. От их звуков я и проснулась.

– Давно кормишь?

– Почти накормила. Едят они отлично. Ахсарчик так любит мясо.

– Мясо? – удивился Денис.

– Да, ему нужно пожевать и дать. Он ест. У них уже зубки режутся, скоро сами жевать будут.

Денис резко поднялся, встал с кровати. Сделал несколько упражнений, размяв тело, и натянул брюки.

– Ты куда?

– Буду во дворе. Закончишь кормить – приходи. Посидим на нашей скамейке, вспомним старое.

– Хорошо.

Денис вышел во двор. Батрадз и отец возились поодаль, разделывая тушу барана, второй баран был уже порублен на куски и заложен в казан. Огня под котлом еще не разжигали.

– Встал? – улыбнулся Батрадз, – А мы здесь без тебя работу себе нашли. Еще час – два и гости начнут собираться. Вот готовимся.

– Чем-либо помочь? – спросил Денис.

– Дров поколи немного.

Денис взял колун, толстый топор на длинной ручке, и начал колоть чинаровые чурки. Он когда-то любил делать эту работу. Колун лезвием входил в дерево, сухая чурка раскалывалась. Расколов чурку на несколько частей, Денис складывал поленья у казана. Но вот попалась чурка из акации. Такую чурку всегда было трудно расколоть, акация очень прочное дерево, зато и горит не хуже угля. Денис возился с акациевыми чурками, поколол их и почувствовал, как взмокла спина межу лопаток и плечи. «Это не баранку крутить, – подумал он, – хотя баранку крутить тоже нелегко». Батрадз развел огонь под казаном. Запах дыма, щепок, запах цветов в палисаднике, деревьев в саду будоражил Дениса и Денис еще раз душой почувствовал, что он дома. Дома, дома, как будто и не уходил никуда, как будто не было армии, Таджикистана, Афганистана, войны, Канады... Это был тот дом, по которому он так тосковал всегда. И он сейчас дома. Стоял во дворе, в котором вырос, который ему не раз снился. Батрадз посмотрел на его лицо и понял его состояние.

– Не можешь поверить?

– Почти так, – ответил Денис, – сколько лет я рвался сюда!

– Поверь, ты дома. Полыни понюхаешь?

– Да, где она?

– Вот, перед тобой растет.

Денис набрал в горсть листьев и семян полыни, понюхал. И почувствовал, как это запах пробирает его до пяток. Родной запах, запах дома, предгорий и леса, запах горных речек с чистой прозрачной водой. Да, кажется, все таки он дома!

– На рыбалку ходишь? – спросил он Батрадза.

– Хожу, только с рыбалкой уже не так, как раньше было.

– Хуже, что ли?

– Не хуже, но и не лучше. Просто по-другому. Но усач и голавль еще есть, иногда и крупный. А вот за форелью нужно уходить далеко вверх по течению. В Светлой еще ничего, а в Сунже форель у нашего села почти перестала водиться. Зато в водохранилищах развелся белый амур, до двадцати пяти килограммов весом. Есть просто огромные. И сазана больше стало.

– А на будке бываешь?

– А как же! Зимой на охоту ходил, летом иногда хожу тоже. Ждал тебя, если Хадизат отпустит, то сходим вместе.

– Чего ж она не отпустит? Конечно, отпустит.

Во двор как раз вышла Хадизат с близнецами.

– Что, не хотят спать? – спросил Дмитрий.

– Подросли они. Любят больше двигаться, чем спать. На четвереньках носятся, как угорелые, особенно сынок.

– Вот, Хадизат, даже не верится мне, что ты мамой стала, – улыбнулся Дмитрий, – я привык тебя считать девочкой, а ты неожиданно повзрослела и внуков нам нарожала. Молодец, спасибо тебе!

Хадизат легонько покраснела. Расстелила кошму во дворе и посадила на нее детей. Через минуту маленький Ахсар уже был за кошмой и мчался на коленях и ладошках по земле.

– Убери его с земли, – сказал Денис, – там же щепки, колючки.

Хадизат убрала сына с земли и снова посадила на кошму.

– Сейчас за ними только глаз и глаз нужен, – сказал Батрадз, – но это только начало. Все еще впереди. Наши вон как абреки. Не успеешь оглянутся, уже куда-либо залезут. Вчера мама топила масло, потом поставило его в кастрюле остужаться. А они взяли и котенка в масло сунули. Хорошо масло остыло. Мама им говорит, вы зачем котенка то в масло запихали? А они говорят, что хотели посмотреть, что будет.

Денис и Хадизат рассмеялись.

– И что потом с маслом сделали? – спросила Хадизат.

– А что, не будешь же есть его потом. Кормим кошку с котятами и собаку. Наверное, они благодарят наших обормотов в своих молитвах.

– Ну ты уж прямо их обормотами назвал. Дети, как дети, а мы с тобой не такие были? – сказал Денис, – Помнишь, как гадюку живую домой притащили? По сей день удивляюсь, как она нас не покусала.

– Помню, – рассмеялся Батрадз, – мы ее выпустили во дворе, а кошка ее задавила.

– То-то нам мамы дали тогда, – хохотал и Денис.

Друзья начали вспоминать свое детство со смехом и шутками.

– А как ты, Денис, в карман фартука Хадизат мышь посадил! Она так визжала, что я думал ее режут, – хохотал уже Батрадз.

– Вот два дурака! – засмеялась и Хализат, – Нашли о чем вспоминать! А мышей любая женщина боится, особенно их боятся девочки. А мне то было лет семь тогда.

Из хлева вышла Саша с косуленком. Подошла к Хадизат, начала ластиться. Хадизат почесывала ей мордочку, уши. Косуленок пошел к детям. Через несколько минут Батрадз издал восклицание!

– Вот это да! Дядя Дмитрий, посмотри на своего внука!

Все повернулись к кошме. Ухватившись за косуленка, маленький Ахсар стоял на своих ножках.

– Ай да молодец! – ахнул Дмитрий, – ну сразу видна наша порода! И надо же, малыш малыша учит.

Он имел в виду, что косуленок учит стоять внука.

– Хороший у тебя сынок, Саша! – сказала Хадизат.

– Саша уже в годах женщина, – сказал Дмитрий, – этот косуленок как бы у нее не последний был.

– А были Абрек, Светлая, ушли совсем? – спросила Хадизат.

– Уже давно не появлялись. Ходит часто из лесу Ася, косулиха. Так ее Марина назвала, когда она на свет появилась. С месяц назад даже с косуленком приходила. Зимой предпочитает жить с Сашей в хлеву.

– Вот мы вывели породу, – засмеялась Хадизат, – и дикие, и домашние.

– А мы их не гоним, – сказал Дмитрий, – пусть живут, нам не жалко. Так и не переведутся они у нас, дай Бог. Хотят в лес – пусть идут, хотят у нас быть пусть живут.

Во двор вышла Верочка.

– Ты где была? – спросила ее Хадизат.

– Мы с бабушкой Верой готовили пироги.

– Какая ты молодец! Сразу видно, что готовили пироги, вся в муке. Спина и та в муке, – начала отряхивать ее Хадизат.

– Я не виноватая. Это мука такая сыпучая и прилепучая. Везде прилипает.

– Да, точно, – подтвердила мама.

– Ладно, мне некогда с вами, – сказал серьезно Верочка, – пойду бабушке помогать.

Все покатились со смеха.

– Ой, не могу, – хохотал Батрадз, – ей некогда с нами, она работает!

На крыльцо вышла Вера.

– Кто-нибудь возьмите ведро, наберите помидор и огурцов. Помидоры берите крупные, они вкуснее.

Хадизат сорвалась с места.

– Посмотри, Деня, за детьми, я сбегаю на огород.

– Давай я схожу.

– Нет, я сама!

– Идите оба, мы присмотрим за детьми, – сказал Дмитрий.

Хадизат уже шла с ведром. Денис присоединился к ней. Маленькая, налитая Хадизат смотрелась на фоне крупного широкоплечего Дениса как цветок у мощного дерева. Дмитрий и Батрадз невольно залюбовались им вслед. Они прошли через заднюю калитку и скрылись за деревьями.

Огород был в разгаре своего плодоношения. Фиолетовыми вспышками висели синенькие, то есть баклажаны, помидоры были величиной с два добрых кулака, лук выбросил свои стрелки, зеленел стеблями молодой чеснок, посаженный уже в третий раз за лето, огурцы нескольких сортов, от огромных до мелких, зеленели среди огудины и листьев, морковь высовывала свои корни из земли, редька уже увядала листьями.

– Хадиза, смотри, вот черная редька. Я ее очень когда-то любил. В Америке ни разу ее не видел. На, положи в ведро, я натру ее на терке.

– Сама натру. Не хватало еще мужчине женскими делами заниматься.

В ведро наложили маленьких огурцов, здоровенных помидор, нарвали кинзы, тархуна, молодых стеблей чеснока и молодого лука. Положили также синеньких несколько штук, черной редьки. Пошли ко двору. Не доходя до двора, услышали взрыв смеха. Пошли быстрее, было интересно, почему смеются. Зайдя во двор, все поняли. Косуленок и маленький Ахсар бодались друг с другом. Косуленок напирал, но малыш не уступал. Вышла Зара во двор.

– И чего вы хохочете? Ахсарчику же больно!

– Мужчина растет, – смеялся Дмитрий, – пусть привыкает не уступать силе.

Зара взяла у Хадизат ведро с овощами и, сокрушенно махнув рукой, ушла в дом. Дмитрий пошел к казану, помешал деревянной лопаточкой мясо. Мясо уже закипало. В сторонке на мангале прогорели дрова, яркие акациевые угли светились рубинами. Рядом лежали шампура с нанизанным мясом.

– Кто будет жарить шашлыки? – спросил Дмитрий, – А то я за всем не услежу.

– Я пожарю, – сказал Денис.

Он встал у большого мангала и начал раскладывать на нем шампура с мясом. Угли были хорошими и мясо начало зарумяниваться. Денис стоял, переворачивал шампура, не давая им подгореть, гасил из специальной кружки вспыхивающий огонь от жира. Шашлыки были из баранины и свинины. Свиные шашлыки любили Ахсар и Дмитрий. «Нужно будет не перепутать их, положить отдельно, чтобы не попали они к гостям, ингушам». Через полчаса первая партия шашлыков была готова, Денис отодвинул их в сторону и накрыл лопухами. Так они долго не остынут. Разложил вторую партию шампуров над углями.

Вскоре начали появляться гости. Первыми пришли Хугаевы и Кочиевы. Аляна Хугаева была уже замужем, ждала ребенка. Ее брат Костя доучивался в институте, Хугаевы придавали всегда большое внимание образованию, считая, что дорога в жизни с институтским образованием будет легче. Потом зашумел мотор машины, на своих «Жигулях» приехали Ганиевы, Василий и Залина с тремя детьми.

– А отец с матерью где? – спросил Дмитрий.

– Сейчас привезу, – сказал Василий и укатил.

Залина, как всегда веселая и смешливая, выставила на показ своих детей.

– Смотрите, только не завидуйте!

Сослан был уже большой мальчик, второй ребенок, девочка, была поменьше, но старше Верочки, а третий, мальчик, был такой же, как близнецы Хадизат. Пришел Ахмет с Таней и Николаем, они все лето прожили в Предгорном. С ними было двое малышей, таких как Верочка и немного старше. Все ахали, обнимались с Хадизат, мужчины жали руки Денису, женщины целовали его в щеки.

– Какие вы стали! Заграничные! – ахали гости, – А дети то, дети! Целых трое.

– Не пропадет наш род, – смеялся подошедший Ахсар, он ездил в город по каким то свои делам и только подъехал.

На кошме между тем расположился целый детский сад. Косуленок тоже лежал здесь, на краю кошмы.

– Сколько нас! – смеялся Дмитрий, – Какое же счастье привезли нам Денис и Хадизат, ведь только посмотрите, сколько наших идут нам на смену.

– Ты что, Дмитрий, в старики записался? Мы еще покажем всей молодежи, чего мы стоим! – произнес Ахсар.

Все стоящие рядом мужчины согласно кивали головами.

– Да нет, в старики рано, ответил Дмитрий, – но смена нам растет. А человек живет до тех пор, пока его держат заботы и интерес к жизни. Вон, посмотрите на Бежана!

– Кстати о Бежане, – сказал Батрадз, – поехали, Денис, привезем его. Он самый старый в селе и много помогал мне, Баширу, лечил нас.

– Поехали, – сказал Денис.

Они сели на машину и уехали. Когда подъехали к дому Бежана, то увидели, что он возится во дворе, строгая какую-то жердину. Увидев входящих во двор, бросил работу.

– Мир дому твоему, Бежан! – сказал Батрадз.

– Пусть и вам Всевышний пошлет мир в жизни, – ответил тот.

Пожимая руку Денису, долго всматривался в него.

– Вижу, что наш, а припомнить не могу чей, – покачал головой он.

– Исаевых я, – сказал Денис, – Денис меня зовут.

– Исаевых? Так это ты был в плену в Афганистане? А потом уехал в Америку?

– Да, я. Из Америки приехал только сегодня утром.

– Совсем?

– Пока нет.

– Так ты же забрал в Америку первую красавицу Предгорного, Хадизат! Как у вас сложилось?

– Все хорошо, спасибо.

– И дети есть?

– Трое.

– Трое? Ай да молодец, настоящий мужчина. Зайдите ко мне, я вас чаем угощу. Таким чаем, от которого у вас еще по трое родятся.

Денис и Батрадз рассмеялись.

– Спасибо, Бежан, но у нас собираются гости. И мы приехали за тобой. Большая честь любому застолью видеть тебя старшим.

– Спасибо. Тогда я быстро соберусь, а вы подождите.

Денис и Батрадз вышли со двора и сели на скамейку у забора, такие скамейки имели все дома. Минут через двадцать вышел Бежан, неся сумку в руках. Вслед ему что-то кричала жена сына. Все сели в машину и поехали. Подъехав к дому Исаевых, увидели, что стоят две машины.

– Вот эта зеленая девятка Башира, значит и ингуши приехали, – сказал Батрадз.

– Ингуши? – спросил Бежан, – А Юсуп приехал?

– Из калитки навстречу вышедшему из машины Бежану шел Юсуп.

– Юсуп, – крикнул по-русски Бежан, – да продлятся твои дни до бесконечности. Ты выглядишь прямо джигитом. Не женился?

Стоявшие поблизости засмеялись.

– Я жду, Бежан, когда ты женишься, а потом уж и я. Нельзя же младшему жениться впереди старшего!

– Я подожду еще, Юсуп. Нельзя же молодость растрачивать, нужно и холостым погулять.

– Тогда и мне придется ждать, – притворно вздохнул Юсуп.

Старики обнялись, похлопали друг друга по спинам.

– Тоже мне женихи, – смеясь шепнула Айшат на ухо Залине.

– А что, джигиты хоть куда! – хохотала Залина.

Денис и Батрадз подошли к Баширу. Начали говорить с ним и с его женой. Их дети тоже были на кошме.

– Кого-то заведующим детсадом нужно назначить, – показал на кошму Башир.

– Не нужно назначать, заведующий детсадом уже есть. Вот она, – и Башир подтолкнул вперед свою полную жену Жанати, – она же у нас в Тимурюрте и работает заведующей детсадом.

Подошла Айшат с невысоким плотным молодым мужчиной, примерно ровесником Дениса.

– Знакомьтесь, – представила она их друг другу, – это мой друг и брат Денис, а это мой муж Аслан.

Денис и Аслан пожали руки друг другу. По кавказскому обычаю поинтересовались делами друг друга. В стороне стоял высокий широкоплечий парень. Лицо его было знакомо Денису, но он не мог вспомнить кто это. И вдруг в голове молнией блеснуло: «Господи, да это же Руслан».

– Руслан! – крикнул Денис, – Ты что там стоишь? А изменился, я долго думал кто ты, пока не узнал!

Руслан, смутившись немного, стал подходить к Денису. Они обнялись, потом Руслан пожал руку Батрадзу.

– Как ты, где ты? Чем занимаешься? – засыпал Руслана вопросами Денис.

– Институт закончил, работаю в городе.

– Он скромничает, – сказала Айшат, – за свою дипломную работу он чуть научную степень не получил. А потом дополнил ее и сейчас он кандидат наук. Гордость нашего Темирюрта.

– Ай да молодец! – обнял его за плечи Денис, – Слов не нахожу для радости!

И только хотел спросить, как дела на личном фронте, как Айшат продолжила.

– И невесту ему в городе сосватали. Она наполовину осетинка, наполовину ингушка. Папа у нее ингуш, а мама осетинка.

– Совсем взрослый человек! – сказал Денис, – и когда свадьба? Хочу на свадьбе погулять.

– Ради тебя, Денис, мы и свадьбу поскорее сделаем.

Подошли ингушские девушки Замира и Зархан. Это уже были не девушки, а замужние женщины. Приложились щеками к щеке Дениса.

– Как ты Денис?

– Все у меня, а вернее у нас, хорошо. Как вы?

– У нас тоже все неплохо, денег бы побольше, вообще бы замечательно было.

Все засмеялись. С деньгами у всех было не густо.

– Придет время, будут и деньги, – сказал Денис.

– А где Хадизат, мы ее еще не видели?

– Зайдите в дом. Она, наверное, с Верочкой, нашей старшенькой, возится.

– А младшие где? – спросила Зархан.

Денис подвел их к кошме. Показал на своих близнецов.

– Вот они, оба наши.

Зархан и Замира взяли на руки малышей.

– Ну, эта вылитая Хадизат, – ахали они вокруг девочки.

– Да они оба на нее похожи.

В это время подошла Хадизат с Верочкой. Обнялась с обеими ингушками.

– А эта копия Дениса, – засмеялась Замира, целу Верочку.

– Старались хорошо, вот на родителей они и похожи, – улыбнулся Аслан.

Хадизат увела женщин в дом, где каждую наделила подарками. Потом позвала мужчин и тоже одарила всех. Руслану подарила сотовый телефон самой последней модели.

– А вот это передай своей невесте, Руслан, – протянула она сверток парню, – и не смотри, что там. Это не для мужчин.

– Хорошо, спасибо!

В свертке был набор женского белья и красивое летнее платье с легкими босоножками.

Через некоторое время всех начали приглашать к столу. Старшим за столом выбрали Бежана, ему помогал Юсуп.

– Юсуп, – спросил Бежан, – как будем делать? По адату или все вместе сядем?

Юсуп задумался. Потом махнул рукой.

– Давай все вместе. Или мы не молодежь с тобой? На девушек и молодых женщин полюбуемся.

Бежан засмеялся и хлопнул Юсупа по спине.

– Точно!

Гости начали садиться за длинный стол под навесом. Места хватило всем. Сели вместе мужчины и женщины, прислуживать гостям все-таки стали Руслан и Николай, муж Тани, они были самые младшие. В это время послышался звук подъезжающей машины. Это приехали гости из Армавира, Андрей Захарович и Анна Яковлевна. Денис встретил гостей у калитки.

– С возвращением тебя, Денис, – обнял Дениса Андрей Захарович.

Анна Яковлевна тоже обняла его и заплакала, целуя Дениса.

– Ну, сынок, и жизнь у тебя сложилась! Молодой, а сколько уже прошел.

– Так Бог хотел, видно, – сказал Денис.

– Мы знаем, что у тебя близнецы, сколько детей всего у тебя?

– Трое. Сперва доченька родилась, Верочка, а потом близнецы – мальчик и девочка. Пойдемте покажу.

Анна Яковлевна взяла обоих малышей на руки.

– Какие бутузы! А парень так и вырывается, ему куда-то бежать нужно! Ай да молодцы вы.

Подошел Ахсар, обнялся с гостями. Анна Яковлевна подала ему большую сумку.

– А коньяк в багажнике, сейчас скажу Николаю, он принесет. Здесь балык осетровый, икра, сазан и белый амур вяленные.

Подошла Хадизат, тоже поздоровалась с гостями. Потом спросила у Ахсара.

– Папа, телефон работает? Я хочу позвонить Мурзабеку Джафаровичу, пригласить его.

– Опоздала. Я уже сделал это давно. Он сказал, что подъедет

Вернулись к столу, усадили Андрея Захаровича и Анну Яковлевну. Руслан и Николай начали наливать в рога и стаканы араку.

– Наливай мою, – сказал Бежан Николаю, – после нее можно будет пить хоть до утра, а пьяным не будешь.

– Бежан, научи меня делать такие настойки, – обратился Андрей Захарович, – я хочу настоять так коньяк.

– Придешь ко мне, и я тебя научу. Заодно и пару тостов скажем.

– Кто здесь про коньяк говорит? Коньяк это лучший напиток, особенно твой, – раздался голос Мурзаьека Джафаровича, никто не заметил, как он подъехал.

– Денис и Хадизат встали и пошли ему навстречу. Хадизат обняла его и чмокнула в щеку.

– О-о-о! – воскликнул Мурзабек Джафарович, – Если меня еще целуют такие женщины, как Хадизат, то мне еще далеко до старости!

– О чем этот мальчишка говорит? – обратился Юсуп к Бежану, – Какая для него старость? Ему до старости, как мне до луны.

Рядом сидящие, услышав это разговор, засмеялись.

Андрей Захарович подвинулся и Мурзабек Джафарович сел между ним и Анной Яковлевной.

– Мне наливай коньяк, – сказал он Руслану.

– Нет, – услышав это, поправил Бежан, – первую только моей араки. Потом можно пить что угодно.

Руслан вопросительно посмотрел на Мурзабека Джафаровича. Тот развел руками.

– Разве можно ослушаться старших? Наливай его араки.

Руслан налил.

Бежан взял рог и поднялся.

– Всем во Вселенной руководит Всевышний, мы его малые частички. Для Всевышнего все равно кто ты – мусульманин или христианин, для него важно, как ты относишься к людям и к тем делам, что он нам посылает. А все посланные им дела это уроки для нас, и мы должны эти уроки выучить. Дал он эти уроки и для наших односельчан, для наших детей, – он показал рукой с рогом на Дениса и Хадизат, – трудный урок у них был, значит их души уже прошли легкие уроки. Но наши дети прошли с честью эти посланные Всевышним уроки и, увидев это, Всевышний наградил их счастьем. Они счастливы друг с другом, счастливы, что Всевышний дал им прекрасных детей, счастливы, что наконец добрались до дома и сидят среди родных и друзей.

У Хадизат при этих словах потекли слезы.

– Выпьем за то, – продолжал Бежан, – чтобы все разлетевшиеся по свету птенцы из Предгорного всегда возвращались домой. И выпьем за возвратившихся.

– Амен, аминат, аминь! – воскликнули все, и все выпили. Не пили только кормящие мамы и беременные.

Застолье началось. Я не буду больше описывать подробности кавказского застолья, они мною были описаны уже много раз. Как всегда, застолье проходило спокойно и чинно, без громких голосов и наставлений друг другу. Произносились тосты, выпивалось налитое, благодарили Всевышнего в каждом тосте, увязывая его уроки и события жизни. Осетины всегда обращались к Стыр Хуцау, Всевышнему, с рогом араки в руке и мясом жертвенного животного, как правило молодого бычка. Научились этому и их соседи – казаки, ингуши, кабардинцы, чеченцы тоже в своих застольях следовали во многом их примеру. Внимательно слушали друг друга, внимательно слушали старших. Говорил Бежан, как самый старший, говорил Юсуп как старший гость, говорили Ахсар и Дмитрий, давали слово и другим гостям. А так как сидели вместе с женщинами, то давали и им слово. После трех традиционных тостов начались расспросы Хадизат и Дениса. Особенно интересовала всех жизнь Дениса, имевшая много такого, что не каждому пришлось пережить и увидеть.

– Что за страна Канада? – спросил один из гостей.

– Нормальная, хорошая страна. Живут там люди со всего мира и хорошие люди. Она мне сильно напоминает Советский Союз, только умно сделанный. Очень развито сельское хозяйство, но колхозов и совхозов нет, занимаются сельским хозяйством фермеры. Фермеры бывают разные. Кто-то выращивает корма, кто-то выращивает овощи и фрукты, кто-то разводит скот: на мясо, для молока. Держат фермеры быков, коров, коз, овец. Некоторые разводят лам и альпак, привезли из Южной Америки, это среднее что-то между овцой и верблюдом. Мне приходится много ездить, и я не раз наблюдал за тем, как живут фермеры. Есть фермеры выходцы из России, Украины. Эти становятся на ноги быстро, но многие очень тоскуют по дому.

– А домой не тянет?

– Тянет, да еще и как. И, я думаю, что мы всей семьей вернемся. Наделил нас Всевышний большой любовью к Родине, к своей земле, к своему народу, к своему дому. И нет для нас ничего слаще этого. Это у многих азиатских народов. Наша хорошая знакомая и подруга Радейгуль, она пуштунка из кишлака в Афганистане, где я был в плену, как-то сказала: «Запах навоза ишака в родном дворе слаще запаха роз в раю». И я часто вспоминаю ее слова.

– А как она попала в Канаду?

– Мой однополчанин и друг Николай из Краснодара женился на ней и увез в Канаду. Собираются переехать в Краснодар, у Николая там родители уже старые.

– А как же это за пленного замуж выдали?

– Когда мы попали в плен, всех заставили принять Ислам. Не принял только я, считался их гостем. А за мусульман, даже пленных, афганцы выдают своих девушек. Там живут даже чисто русские, приняли Ислам, женились, уже дети.

– Тяжело было в плену? – спросил Мурзабек Джафарович.

– Да, нелегко. Особенно давило меня чувство вины перед афганцами, ведь мы пришли туда с оружием непрошенными гостями. Правда, потом привык. Но думаю, что Баширу было тяжелее, он воевал со своими единоверцами.

– Да, прошел ты тяжкий путь. А тебе, Хадизат, как в Канаде?

– Хорошо, но хочется домой все время. В Канаде высокий уровень жизни, хорошие зарплаты, все есть в магазинах. Но дома лучше.

– Они убрали проблему продовольствия, но мне не нравится тот путь, каким это сделано, – сказал Денис, – все продукты выращиваются с большим применением удобрений и гормонов. Например, курятина. От выхода цыпленка из яйца до забоя тридцать пять дней. За это время он, напичканный гормональным кормом, вырастает в большого бройлера. Варится очень быстро: закипел и готово. Но все это остается ведь в организмах людей. Все натуральное, как его называют «органик», стоит дорого. Я часто покупаю продукты на фермах, так же делает и Хадизат. Она покупает молоко на фермах и делает из него сыр сама. Магазинное молоко не годится для этого, набито всякими добавками. Может неделю стоять и не прокиснет.

– У нас тоже хватает удобрений, но гормоны мы не применяем, – подал голос Василий.

– Да, лучше дома нет, в своем доме и стены помогают.

– Кстати, о доме, – начала рассказывать Хадизат, – у коренных канадцев, в отличие от нас, нет привязанности к дому. Есть, кто имеет свои дома, но в основном живут люди в рентованных, то есть снятых, квартирах. Легко бросают одну квартиру и переезжают на другую. Я считаю, что наш образ жизни лучше.

– Конечно, – загудели присутствовавшие, имевшие все свои дома, – в своем доме и огород, и улики можно поставить, а как же жить без сада? Свой дом лучше.

Крестьянский склад ума не принимал образа жизни больших городов, особенно западных.

– Вы тоже живете в съемной квартире?

– Да, конечно. Знаете сколько стоит дом хороший в Ванкувере? От шестисот тысяч долларов и выше. Можно купить в небольших городах-спутниках дешевле, но меньше, чем за триста пятьдесят тысяч не купишь. Правильно я говорю, Денис?

– Да правильно. В горах, в районе Банифа, можно в небольших селах купить за двести пятьдесят, но это часов шесть-семь езды по хайвею на большой скорости до Ванкувера.

– А образование хорошее?

– Школьное образование слабенькое, наше лучше. Учить основательно начинают только тех, кто собирается в институт, это одиннадцатый и двенадцатый классы.

Гости слушали, осмысливали сказанное. И многие не совсем понимали то, о чем говорили Денис и Хадизат. Юсуп произнес тост за возвратившихся. Все снова выпили. Арака Бежана, настоянная на травах, производила удивительное действие. Головы у всех были светлые, а души веселые. Даже Мурзабек Джафарович качал головой.

– Ну никогда такого не пробовал.

– Тебе, уважаемый гость, я своей араки дам с собой.

– Спасибо, Бежан. Буду польщен твоим подарком.

– А коньяк вам я привез, – сказал Андрей Захарович, – пятилитровый бочонок, специально для вас налил. Он в багажнике мой машины. Будете уезжать и заберете.

– Я когда пил ваш коньяк, постоянно вспоминал вас и просил Бога, чтобы он дал вам здоровья. Не коньяк, а нектар божий.

– Рад, что понравился мой коньяк, – улыбался Андрей Захарович.

– Делаем же из лучшего винограда, а потом выдерживаем очень долго в дубовых бочках. И, главное, с душой подходим. А все, что сделано с душой, всегда получается хорошим, – сказала Анна Яковлевна.

– Да, вы правы. Послушайте, а что это мы все на вы? Давайте-ка по рюмочке коньяка и будем на ты, – предложил Мурзабек Джафарович.

– Давайте.

Николай, стоявший рядом, налил им коньяка. Выпили.

– Вот и будем на ты, – сказала Анна Яковлевна, – вы как-нибудь выберите время и приезжайте к нам в Армавир. Лучше всего, когда уже с садами и огородами управимся.

– Хорошо, приеду. Нужно подумать когда. Я тоже очень занятый человек. Но к людям, делающим такой коньяк, грех не приехать.

За столом шли ровные спокойные разговоры. Расходиться гости начали уже после одиннадцати. Удивительно, но Хадтзат и Денис несмотря на дальнюю дорогу, почти бессонную ночь, чувствовали себя в кругу родственников и односельчан хорошо. Проводив последнего гостя, Хадизат и Денис решили посидеть на скамейке. Дети их спали. Сели на скамейку, Хадизат прижалась к Денису. Положила голову ему на грудь и почувствовала в душе наплыв тихой и спокойной радости. Они были Дома. Как много лет Денис и Хадизат ждали этого момента, особенно Денис. Хадизат подняла голову.

– Деня, поцелуй меня. Как тогда в горах, на речке, когда ты отдал себя мне.

Денис поцеловал ее долгим и нежным поцелуем. Хадизат даже задохнулась от счастья.

– Деня, я допишу книгу и... – она тихо засмеялась, – ...и рожу тебе еще двоих.

Денис улыбнулся.

– Хоть четверых. Прокормим. А ты останешься для меня той девчонкой-соседкой, которую я сперва считал сестрой, пока не разглядел в ней великую Любовь.

– Какой ты хороший, Деня. Почему ты так никогда не говорил мне раньше?

– Потому что все дела, все работа, а здесь, в месте, где прошло наше детство и юность, слова как-то сами из меня идут. Я ведь не мастер говорить громкие слова, особенно о любви, я привык чувствовать любимого человека, это важнее слов.

– А какие у нас с тобой дети, Деня!

– От большой любви и дети хорошие рождаются.

– С Верочки сегодня насмеялась от души. Малыши ползают по кошме, а я пошла помогать мамам. Говорю ей – смотри за маленькими, чтобы далеко не уползали. Хорошо, говорит, мама, я очень буду смотреть. Они же, говорит, ма-а-аленькие. Я ушла. Потом прихожу, а она уткнулась головкой в живот косуленку, одной ручкой захватила в горсть его шерсть и спит. Картина-а-а! Я так смеялась, пошла взяла фотоаппарат и сняла их. Потом покажу.

Денис засмеялся. Из-за гор вышла большая южная луна, звезды почти исчезли с неба под ее ярким светом. Только на западе, куда свет луны доставал еще плохо, проглядывался Млечный Путь или, как его называют осетины, Дорога Нартов. Сидели на скамейке долго, пока не прогнала в дом ночная свежесть.

Денис буквально наслаждался каждой минутой и каждым местом в родном селении. Утром просыпался и первое ощущение его было то, что он Дома. Шел с Хадизат и детьми на речку и снова он был окутан тем, что он Дома. Пил воду из ручья и чувствовал, что такой воды он нигде не пил, это была вода его Дома. Он иногда забывал обо всем – о пройденном пути, об Афганистане и Канаде, о перенесенных событиях, он чувствовал только то, что он был Дома. Родной Дом не уходил из него, и он чувствовал, как душа его медленно приходит в то состояние, в котором она была в детстве. Даже внешне он изменился и мужественное лицо его, с резкими восточными чертами, стало добрее, улыбка приветливее, взгляд ласковее. Окружающие заметили это. Вера как-то сказала ему.

– Денис, ты прямо другим стал. Так похож на того, каким ты был в детстве.

Денис только пожимал плечами.

– Деня, тебе хорошо хдесь? – спрашивала Хадизат.

– Очень хорошо. Я просто не могу надышаться родным воздухом и не могу напиться воды из нашего ручья и нашего колодца. Поверь мне, что нигде я не пил такой воды и не чувствовал такого воздуха.

– Я верю тебе, ты стал похож на того парня, в которого я влюбилась совсем девчонкой, однажды рассмотрев его. И люблю сейчас ничуть не меньше, чем тогда.

– Фантазерка ты, Хадиза, одним словом писательница.

И он погладил ее по волосам, как маленькую.

Денис ожил своей душой. Телом он всегда был силен, а душа у него была какая-то сжатая, настороженная. Так было в Афганистане в армии, так было в плену, так было и в Канаде. Дом оживил и раскрыл его душу. Односельчане относились к Денису приветливо. При встречах расспрашивали его, понимающе кивали головами, жали руки. Возле магазина как-то встретил Бежана.

– Ты что же не заходишь, Денис? А обещал.

– Зайду, если можно с детьми и женой.

– С каких пор об этом просят? Сколько гостей придет, столько и накормлю, напою. Детям араку нельзя пить, жене твоей тоже, а мы с тобой скажем несколько тостов.

– Хорошо, Бежан.

Батрадз и Денис часто вспоминали службу в армии и войну. Батрадз работал в совхозе, днем был всегда занят, а вечерами они иногда долго засиживались, вспоминая былое.

– Как в жизни все складывается интересно, – говорил Батрадз, – все зависит от того, что сделал раньше.

– Да, ты прав, – соглашался Денис.

– Не отпусти мы тогда тех двоих парней, и кто знает, сидели бы мы сейчас здесь.

– Вполне возможно, что и не сидели бы.

Сидели молча, думали.

– Ты на будку не собираешься? – спросил Денис.

– Как только ты будешь готов, так и пойдем. Правда, сейчас много работы в совхозе. Вот доуберем картофель и можно будет сходить на несколько дней.

– Подожду. Хадиза тоже просится, но ей детей нельзя бросить.

– Марина посмотрит.

– Им же еще грудь нужна, Марина здесь не поможет.

Денис видел, как живут Батрадз с Мариной, родители Хадизат и его родители. Не сказать, что жили очень бедно, но и совсем небогато. Жили в основном натуральным хозяйством и тем, что заработают в совхозе. Денис решил немного помочь им. Поговорил об этом с женой. Та одобрила его намерения.

– Деня, я двумя руками за! Им же нужно, кроме араки и еды, одеться и обуться, а сильно не разгонишься. А у тебя деньги с собой есть?

– Конечно, я же знал, куда ехал. Да и наша святая обязанность помогать родителям.

– Да, нужно им помочь.

– Зови Марину.

Хадизат сходила за Мариной.

– Так, сестра, – начал Денис, – дело есть. Вот мы тут с моей женушкой посоветовались и решили немного помочь вам.

– Как ты хочешь помочь нам? – спросила Марина.

– У нас только одна дорога к этому, дать вам денег.

– Да, деньги нужны, конечно. Но я не знаю, как примет это Батрадз.

– Батрадзу я это предлагать не буду. Он мужчина, может и обидеться. А ты моя сестра, я могу и помочь тебе.

Марина молча пожала плечами и улыбнулась.

– Хорошо, согласна с этим.

Денис отсчитал и подал ей доллары. Марина взяла, пересчитала их и подняла глаза.

– Зачем так много?

– Оденетесь с Батрадзом, детей оденете. Деньги никогда лишними не были.

– Сейчас я издам две книги из трилогии, – сказала Хадизат, – скоро поеду к Мурзабеку Джафаровичу, мы с ним обо всем поговорим. Рукописи я ему высылала из Канады. Он когда приезжал, то мы только мельком поговорили об этом, договорились встретиться и все обговорить. Готовятся к изданию и мои старые книги, издательство в Ростове-на-Дону готовит. К чему я начала эту речь? Придет время и с этих денег мы тоже поможем вам. Это на три семьи: на вас с Батрадзом, на моих родителей и на родителей Дени. А что останется, то будет нам с Денисом.

– Ну, сестричка, – проговорила Марина, – спасибо тебе. Но ты не беспокойся, нам много не нужно.

– Хорошо. Договоримся.

Денис столько же, сколько дал Марине, дал Вере и отсчитав столько же, подал Хадизат.

– А ты, как хорошая дочь, отдай эти деньги маме Заре. Отцу не давай.

– Хорошо, сейчас отнесу.

Хадизат пошла относить матери деньги. Вера пересчитала деньги, в уме перевела их на рубли и покачала головой.

– Денис, много. Зачем столько? Мы с голоду не умираем.

– Мама, мы с Хадизат приехали, дети наши здесь, у вас ведь немалые траты. А это мы можем вам дать без напряжения для себя. Столько же я дал Марине и маме Заре.

– Спасибо, сынок, – утерла глаза концом платка мама Вера, – вот и дождались мы от сына помощи. Дай Бог тебе здоровья и большого счастья всей твоей семье.

– Баба, а что это? – вертела в руках денежные купюры Верочка.

– Деньги, чтобы покупать можно было, милая.

– А что и куклу можно купить?

– И куклу.

– А ты мне купишь?

– А то у тебя их мало, – вмешался Денис, – а если надо, то куплю я.

– Я хочу, чтобы баба купила.

– Куплю я тебе куклу, моя хорошая. Обязательно куплю.

Вера убрала деньги. Денис был доволен своим поступком, на душе у него было хорошо.

Пришла Зара. Подошла к Вере, они о чем-то пошептались. Зара глянула на Дениса и ничего не сказала.

– Мама Зара, я знаю, что ты хотела мне сказать, – улыбнулся Денис, – все хорошо, все в порядке.

Зара по-женски вздохнула.

– Спасибо, тебе, Денис.

– Я ни при чем, дочь свою благодари.

– И дочери спасибо. Она всегда росла добрым человеком.

– Это точно. Я у нее добру учусь.

Пришла Хадизат, взяла подавших голос близнецов. Пошла в соседнюю комнату кормить их. Вера начала собирать на стол обедать. Все расселись за стол, села за стол и пришедшая Хадизат.

– Они не хотят спать уже, пустила на ковер ползать. Пусть ползают. Ахсарчик уже на ножки поднимается, пытается ходить. Держится за диван и идет вдоль него.

– Да и пора уже. Им скоро по году, – сказал Денис.

– До года еще далеко. Это они на бабушкиных блюдах так окрепли.

Денис взял ложку и принялся за борщ.

– Может выпьешь? – спросила его Вера.

Денис отрицательно покачал головой.

– Нет, мама, не хочу.

Пообедав, все разошлись по своим делам. Денис повозился в огороде, собрал по просьбе матери в корзину мелкие помидоры и отнес на кухню.

– Это я мариновать буду, – пояснила Вера, – на зиму. В этом году и компотов накрутила, и варенья наварила. Хватит на всю зиму.

С кухни Денис пошел и сел на скамейку у забора. Через некоторое время стал накрапывать дождь. Капли ударяли в уличную пыль и в воздухе запахло влагой и землей.

«Какой запах, от него с ума сойти можно, -подумал Денис, – а земля медом пахнет, медом с дождем. Где еще найдешь такой запах? Только дома».

Дождь становился все сильнее. Пришла Хадизат, села рядом.

– Оставила детей на маму Веру. Она там собирается помидоры закатывать, пусть они ей помогают.

– Они ей напомогают! Мешать только будут.

– Мама Вера сказала, что не будут.

– Плохо, дождь пошел.

– Да, на дальних полях картофель еще не убрали, размочит этот дождь землю, придется ждать, пока высохнет, тогда доубирать.

Пришла и Марина. Долго сидели молча под навесом на скамье, слушая шум дождя и удары его капель по крыше навеса.

– А вам в ваш Ванкувер не хочется? – спросила Марина.

– Мне нет, – ответил Денис, – я еще не насытился родными краями.

– Мне тоже, – сказала Хадизат, – Ванкувер хороший город, но дома лучше.

– А меня вот и уезжать никуда не тянет, – сказала Марина, – я здесь родилась, здесь и жизнь проживу. Лишь бы все наладилось.

– Наладится. Жизнь победить трудно. А в жизни все всегда идет вперед и вверх, – поддержал сестру Денис.

– Дай то Бог, – вздохнула Марина.

– Я думаю, что если мы с Денисом вернемся домой, то тоже поселимся здесь или в городе, – сказала Хадизат, – но если мы даже поселимся здесь, то работать будем в городе.

– А что вы здесь намереваетесь делать?

– Я буду детей растить и книги писать. Не писать я не смогу.

– Я постараюсь заняться здесь тем же, чем занимаюсь и в Ванкувере. Куплю два-три грузовика и буду перевозить грузы. На жизнь заработаю.

– А денег хватит на грузовики?

– Хватит, если все там продать. Конечно, сперва все узнаю здесь, пробью все, как говорят.

– Дай Бог помощи тебе в этом, – сказала Марина.

– Можно попробовать переправить грузовики из Ванкувера сюда, не продавая их. Но нужно узнать на таможне, какой таможенной пошлиной они меня обложат. Я знаю ребят, которые отправляли грузовики в Россию.

Марине не все было понятно про таможню и про пошлину. Вышла на крыльцо Зара.

– Денис, тебя к телефону просят.

– Кто?

– Не знаю, какой то Николай. Говорит, что звонит из Краснодара.

– Неужели это Николай, муж Радейгуль? – ахнула Хадизат.

Денис и Хадизат побежали к телефону.

– Алло, Денис, ты? – услышал Денис голос Николая. Он глянул на Хадизат и кивнул головой.

– Да, я, – ответил Денис.

– Привет, мы с Радейгуль и детьми в Краснодаре. К сожалению, мне пришлось бросить все, работу у тебя тоже и срочно приехать. У меня батя сильно болеет.

– Ясно, ничего страшного. Я думаю, что Сергей найдет кем тебя заменить.

– Я со всеми своими. Мы уже решили, что назад не поедем.

– Я думаю, что это хорошее решение. Дом он и есть дом. Я тут не могу надышаться родным воздухом, напиться родной воды. Дома так сладко! Как там твои?

– Хадизат далеко? Тут Радейгуль аж пищит и за трубку хватается.

– Дай ей трубку, я хоть поздороваюсь с ней.

– Алио, алио, – послыщался голос Радайгуль, – здравствуй, Денис.

– Салом, Радейгуль джон, – начал по-пуштунски Денис, – как ты?

– Как в раю! Чувствую, что дома я. И Парваз мой хорошо, и девочка моя Гути хорошо. Вот только папа Коли болеет это плохо. Дай мне Хадизат.

Денис передал трубку Хадизат. Хадизат схватила трубку и услышала голос Радейгуль.

– Хадизат, это ты? Здравствуй! Как ты, как дети?

– Здравствуй, Радейгуль! Все у нас хорошо, мы дома. Вы то как?

– Тоже хорошо. Парваз и Гути не болеют, а что еще нужно? Колиа тоже хорошо.

– Как тебя приняли родители мужа?

– Очень хорошо приняли. У него такая мама хорошая, она моих детей с рук не отпускает, они уже привыкли к ней. А вот папа Коли болеет, мы боимся за него.

– Вы когда приехали?

– Уже десять дней здесь. Когда узнали, что папа мужа больной, то сразу собрали все и поехали. Мы уже назад не хотим ехать.

– А что у тебя из Афганистана слышно?

– Я написала в кишлак родителям через Кабул, но пока ответ не получила. Я пригласила родителей приехать сюда. Сюда легче, визу дают, не придираются.

– Молодцы, рада за вас.

– А вы с Денисом не можете к нам приехать?

– Пока не знаю. Поговорю с Денисом. Он никак не может поверить, что дома.

– Я не совсем дома, но здесь лучше мне. Вчера с афганцами, соседям, встречалась. Столько плакала!

– Понимаю тебя. Не расстраивайся, все будет хорошо.

– Я тоже так думаю. Колиа уже работу себе ищет. Я тоже работать пойду. Хоть немного, да заработаю. Родители Коли старые уже, а папа больной очень. А вы в Ванкувер поедете?

– Наверное, поедем. Но вернемся домой насовсем.

– Молодцы. А русские интересные люди, добрые. Всегда помогут.

– Всякие есть, Радейгуль. Есть и плохие. Это в каждом народе так.

– Да, так. Но все же мне нравится здесь.

После этого разговора попрощались и Хадизат повесила трубку.

– Что рассказывает Радейгуль? – спросил Денис.

– Нравится ей здесь. Люди нравятся.

Снова сели на скамейку. Денис задумался и вздохнул. Даже этой чужеземке, пуштунке, нравится на Кавказе. А им и подавно нравится, они родились и выросли на этой земле. Люди живут беднее, чем в Канаде? Не в деньгах счастье, так говорят. Хорошо жить хочет каждый, но не каждый легко расстается с Родиной ради денег. А они с Хадизат не смогут насовсем расстаться с ней. «Я хочу дышать этим воздухом, пить эту воду, есть пищу, которую привык есть с детства. Я хочу, чтобы мои Верочка и Зара с Ахсаром учились здесь на родном языке, я хочу, чтобы, когда сын вырастет, мы вместе пошли с ним на будку, ловили форель в Светлой и усачей с головлями в Сунже. Я покажу ему место, где мы с его мамой дали клятву верности друг другу и несем эту верность через жизнь, я хочу, чтобы наши с Хадизат дети считали Осетию и Россию своей Родиной. В Канаде хорошо, но Канада это не моя земля».

– О чем это ты задумался? – спросила Хадизат.

Денис махнул рукой.

– Обо всем.

– И обо мне?

– И о тебе. Ты от меня никогда не уходишь. Потом поговорим о том, о чем я думал, сейчас еще не время.

– Хорошо, Деня.

– Батрадз скоро придет?

– Не знаю, сейчас спрошу у Марины.

Хадизат взяв Верочку за руку, ушла. Вернулась с Мариной. Дождь по– прежнему тихонько моросил.

– Зачем тебе Батрадз? – спросила Марина.

– Дождь, скоро вечер, на душе немного тяжело. Хотел выпить с Батрадзом.

– Он скоро будет. Да вон он идет уже! – показала Марина на фигуру в дождевике с капюшоном, шедшую по улице.

Скоро подошел и Батрадз. Сел.

– О чем вы здесь говорите?

– Обо всем, – усмехнулся Денис, – звонил Николай, помнишь, с нами в плену был?

– Я то был в плену два дня. Но Николая, конечно же, помню. По службе. Он хороший парень.

– Да, он женился на Радейгуль, ты ее не знаешь, это пуштунка из того кишлака, куда нас привезли. В Ванкувере мы были с ним соседями, и он работал со мной на одной из моих траков. Сейчас отец заболел у него, и они все бросили и приехали насовсем к родителям Николая. Радейгуль нравится. Говорит, что лучше, чем в Канаде.

– А где у него родители?

– В Краснодаре.

– Сейчас закончим уборку картофеля и кукурузы, можно и съездить.

– А я после разговора с ними что-то расстроился, душа не на месте. Ждал тебя, хочу выпить.

– Ну что ж, можно и выпить. Завтра работы точно не будет. Марина, принеси нам араки на облепихе, прямо сюда. И что-нибудь поесть.

– Да что вы здесь будете? Шли бы в дом!

– Нам здесь лучше.

– Пусть посидят здесь, – сказала Хадизат, – я пошла за аракой.

– Возьми на облепихе, она такая, ярко желтого цвета.

– Хорошо.

Хадизат ушла и через некоторое время принесла еду: помидоры, варенную говядину, огурцы, хлеб. Верочка тоже пришла с мамой, Хадизат принесла ту араку, которую просил Батрадз.

– А что это такое? Красивое очень в бутылке. А вкусное?

– Это арака, милая, ее детям нельзя пить. Вот вырастишь, и я тебе дам попробовать.

– Скорей вырасти бы, араки хочется.

Все засмеялись.

– Пойду младших гляну, – сказала Хадизат, – ты Верочка посиди с папой.

Хадизат ушла, но быстро вернулась.

– Спят? – спросил Денис.

– Нет, бабушка Вера с ними воюет. Что-то рассказывает им, на руках поднимает вверх, а они смеются.

– Пусть воюет. Дай Бог им всем.

Батрадз налил в стаканы себе, Денису и Марине.

– За Всевышнего. Пусть пошлет всем благодати.

– Пусть будет так, как ты сказал, – поднял Денис стакан.

Выпили. Арака была крепкой, немного сладковатой и вяжущей. Начали есть. Батрадз после работы был голоден и ел долго, с наслаждением. Денис почувствовал, как в кругу близких и под действием араки, ему стало легче. Не стали давить на душу осадок от разговора с Николаем и Радейгуль, дождь. Он почувствовал, как Хадизат прижалась к его боку и погладила руку. Эта всегда чувствует настроение мужа. Спасибо высшим силам, что дали такую жену. Она в любой беде поможет и выручит. Но и он не должен распускать себя, впадать в уныние. Он мужчина. Батрадз что-то говорил, Марина и Хадизат тоже, но Денис их как бы не слышал. На все отвечала Хадизат. Посидев еще немного, каждая семья пошла к себе.

На следующий день шел дождь, весь день. А потом к вечеру солнце хлынуло на мокрую землю, заставляя ее отдавать лишнюю влагу. Горы, луга, поймы рек курились легким паром. Земля во дворе просохла быстро. Вера вынесла войлочную кошму под грушу, стоявшую во дворе. А затем Хадизат вышла и разместилась на кошме со всеми своими детьми. Верочка бегала вокруг мамы, что-то лопотала, рассказывала. Малыши ползали и делали первые шаги по кошме. Маленький Ахсар норовил сползти с кошмы и залезть в небольшую лужицу. Хадизат не пускала его. Но все-таки он сумел это сделать. Хадизат держала на руках маленькую Зару, когда раздался плеск и полетели во все стороны брызги. Ахнув, Хадизат повернулась и увидела чумазую от грязи рожицу сына, хлопавшего по лужице ладонью.

– Мама, смотри, – закричала Верочка, показывая на брата, – он же свиненок, смотри что делает.

Хадизат посадила Зару на кошму и схватила Ахсара. Он был весь в грязи. Пошла мыть его и переодевать. Когда пришла назад, в луже сидела Зара и пробовала на вкус кусочек грязи. Она была такая же грязная, как перед этим ее брат.

– Ты что же за сестрой не смотришь? – накинулась Хадизат на Верочку.

– Я, мама, на нее смотрю, только она в лужу сама залезла.

Теперь нужно было чистить дочь. На помощь пришла мама Вера. Смеясь, она принесла большую эмалированную чашку с теплой водой и одежду для маленькой Зары. Помыли и дочь, переодели. Пришел косуленок, примостился на краю кошмы. Малыши сразу направились к нему. Сели возле него, начали теребить его шерсть. Косуленок вытянул шею, положил голову на кошму и закрыл глаза. Видимо ему были приятны прикосновения малышей. Пришел Денис, сел рядом.

– Что делал? – спросила его Хадизат.

– Возился в огороде. Плохо без дела, не умею я не работать. Я такой человек, что мне нужно что-то делать.

– Мне нужно съездить к Мурзабеку Джафаровичу, поедешь со мной? – спросила Хадизат.

– С удовольствием. А малышей кому оставим?

– У нас дома две бабушки. И малыши уже большие. Смотри, они скоро хорошо ходить будут. Сегодня по очереди оба побывали в луже. Еле с мамой Верой отмыли их.

– Такой у них возраст, – засмеялся Денис, – все познавать. И притом на ощупь.

– Когда поедем?

– Можно сейчас. Я пойду натру им варенного мяса и овощей, смешаю с бульоном, вот им и еда будет.

– На машине поедем?

– Можно и на машине. Марину возьмем. Едем?

– Поехали.

– Все, побежала я готовить детям обед.

Хадизат ушла. Подошла Марина.

– Марина, поедешь в город?

– Поеду. Ребята с бабушками посидят.

– Оставим им целый детский сад. А в город нужно Хадизат, к Марзабеку Джафаровичу.

Начали собираться. Денис проверил в машине масло, топливо. Выгнал машину из-под навеса на улицу. Через некоторое время пришли обе бабушки и мальчики Марины.

– Куда вы, надолго?

– Свожу Хадизат к редактору. Посидите с детьми?

– Посидим, конечно.

– Там Хадизат малышам поесть готовит. Если что – накормите.

– Хорошо.

Вышла Хадизат, одетая в легкие джинсы. Марина тоже побежала переодеваться. Через сорок минут они были в приемной редактора. Постаревшая, но все еще свежая и симпатичная, секретарша узнала их сразу.

– О, Бог ты мой, кого же я вижу. Как я рада вам! – восклицала она, – Главное вы вместе! Да вы, наверное, и поженились?

Хадизат и Денис рассмеялись.

– Давно уже, – сказала Хадизат, – у нас трое детей.

– Трое? Ай да молодцы! Хорошим людям и Бог дает хорошее.

– Да, так получилось, – сказала Хадизат, – сперва родилась у нас дочь, а потом родилась двойня. Вот и получилось трое детей.

– Вы же где-то за границей жили?

– Да, в Канаде. Мы в гости приехали.

– А возвращаться не думаете?

– Думаем. И очень. Друзья возвратились в Краснодар, так у Дениса вся душа перевернулась.

Денис глубоко вздохнул. Из кабинета редактора вышел человек.

– Иди к нему, теперь можно, – сказала секретарша.

Хадизат посмотрела на Дениса и пошла. Мурзабек Джафарович увидел входящую Хадизат, встал и пошел навстречу.

– Здравствуй, Хадизат, здравствуй, дочка! Как ты, как твои?

– Здравствуйте, Мурзабек Джафарович, все хорошо. Детей бабушкам оставила, а муж в приемной сидит, привез меня на машине. Как вы?

– Да что со мной станет? Ноги только вот подводят, лечиться нужно.

– Лечиться нужно. Лечитесь обязательно.

– Да все времени нет, но иногда лечусь. Садись, дочка.

Хадизат села. Мурзабек Джафарович принес чаю.

– Может коньяку в чай?

– Что вы, я же детей кормлю грудью!

– Тогда, конечно же, нельзя. А себе немножко плесну.

Редактор сел, отхлебнул чаю с коньяком, посмотрел на Хадизат.

– Вот что, дочка. Ты знаешь, что я получил твои рукописи давно. И все это время работал с ними. С твоего разрешения, ты это помнишь, я напечатал в нашем журнале кое какие отрывки из твоей большой работы. Людям не просто понравилось, читатели в восторге. Издатели в один голос кричат, что готовы издать твою книгу. Ты третью книгу не дописала?

– Нет еще.

– Значит нужно издать первые две книги. Они будут иметь большой успех. Скажу по секрету, я давал почитать рукопись одному большому человеку. Знаешь что он сказал?

– Что?

– «Это не просто хорошая работа, это талантливая работа. И нужно сделать все, чтобы писательница вернулась домой. Она пишет о наших людях, это осетинская книга в первую очередь и российская во вторую очередь».

Хадизат, опустив голову, молчала.

– Мы уже сейчас, Мурзабек Джафарович, думаем об этом. И мы вернемся. Без родной земли мы не сможем жить.

Редактор согласно кивнул головой.

– У нас друзья вернулись в Краснодар, недавно звонили. Так муж у меня так закручинился, что и сейчас не отошел.

– Что вас там держит?

– Сейчас почти ничего. Только дело, которое имеет муж. Оно нас хорошо кормит. Мы там живем в достатке.

– Денис и здесь без дела не останется, а после издания этой книги вы станете богатыми людьми. Вы, по нашим меркам, и сейчас не бедные, в нашей бухгалтерии накопилась немалая сумма за эти годы от публикаций твоих прежних книг. Ты помнишь, что ты разрешила мне все деньги накапливать у нас?

– Да, помню.

– Ты можешь забрать эти деньги. Но я советую тебе открыть счет в банке и перевести деньги на этот счет. А впредь мы будем переводить все, что нам поступит, на этот счет.

– Хорошо, я согласна.

– Значит подведем черту под нашим разговором. Я готовлю договор с издательством, приглашаю издателя, нотариуса и мы подпишем договор. Как в прошлый раз. Я тебе позвоню, когда тебе приехать для подписания договора.

– Хорошо.

Хадизат начала прощаться. Мурзабек Джафарович передал приветы родителям. Проводил Хадизат в приемную. Увидев Дениса, подошел и обнял его.

– Какой джигит! Как ты? Все у тебя хорошо?

– Да, спасибо, все хорошо.

– Ну и дай Бог.

Хадизат и Денис попрощались и вышли из приемной. На улице, постояв у машины, решили прогуляться. Давно они не были на улицах города. Прошлись по главной улице, прокатились на трамвае по мосту через Терек до левобережной части города, потом побродили по рынку. Хадизат отметила, что люди выглядели лучше и глядели веселее сейчас, чем тогда, когда она уезжала. Не было угрюмых лиц, не было видно выпивших. Одеты все были примерно так же, как одеваются в Ванкувере, особенно молодежь. Прилавки магазинов были немного беднее ванкуверских, но все можно было купить. Пообедали шашлыком в шашлычной на открытом воздухе, поели мороженного, побродили по парку. После обеда поехали домой.

На другой день Денис пошел в контору совхоза или, как его сейчас называли, сельхозпредприятия. Пошел ближе к обеду, рассчитав, когда у Василия не будет людей. Василий принял его с распростертыми объятиями.

– Как дела, Денис? Загордился ты совсем, не заходишь ни сюда, ни к нам с Залиной.

– Да нет, Василий, ничего я не загордился. В гости ходить воздерживаюсь сейчас, надоело араку пить, а сюда вот пришел. Да я то и дома всего неделю.

– А ты думаешь здесь у меня араки нет? – засмеялся Василий и достал из шкафа полную бутыль на два с половиной литра, в народе называемую четвертью, – Вот смотри, наша, из Предгорного, двойной перегонки! На травах твоего бати и Бежана настоянная. По всей Осетии такой не найдешь! Посидим?

– Нет, Василий, не хочется. Спасибо, у тебя ведь работа. Нельзя тебе, на тебя ведь люди смотрят.

– И я не буду, – засмеялся Василий, – а держу это всегда здесь. Иногда так устанешь, такое в голову лезет, что с расстройства и приложусь. Но это не часто. Залина хоть не ругается и то хорошо. А иногда из соседей, военных или ингушей, кто приедет. Ну, выпьем по стакану, как же с гостями не выпить.?

Посмеялись. Потом Василий спросил.

– Ты по делу или так?

– Да нет особого дела, хотя хотелось бы знать, как дела в твоем хозяйстве.

– Знаешь, Денис, сейчас неплохо. Не могу сказать, что прямо как было, но идем к этому. И думаю, что сделаем так же, как было, а потом намного лучше. Есть мысли кое какие, нужно претворить их в жизнь. Главное, что получается. Поддержку бы нам от государства, да только с этой властью не только поддержки нет, а смотрит она больше, как бы с хозяйства стянуть побольше. Как только налоговый отчет, так еду сам в налоговую с главным бухгалтером, ругаюсь, доказываю. И что интересно, часто в этой налоговой сидят такие спецы, что о бухгалтерии и понятия не имеют. Налегают на законы и пункты в законах.

– Получается то хоть воевать с ними?

– Получается. Другие взятки дают, а я не даю. Зато честно скажу, что обманываю. Ибо если платить честно налоги, то без штанов будем ходить. Вот такие дела.

– Да, не позавидуешь тебе.

– А как там в Канаде?

– Там совсем все по-другому. Все сельское хозяйство лежит на фермерах, то есть на частниках. Многие виды продукции убыточны, но есть то нужно всем. И государство поддерживает фермеров, доплачивает им. Совхозов и колхозов нет. Но все работает. В результате в магазинах есть все и сравнительно не дорого.

– Вон даже как! Государство даже доплачивает! Нам бы так, я бы в своих магазинах птичье молоко продавал. А у нас фермерство что-то не прижилось. Уходили люди, брали землю, потом назад вернулись. В Ставропольском крае, говорят, есть фермеры. Собираюсь съездить посмотреть, да все некогда. Но и совхозы там крепкие есть. Там климат сухой, на зерне выезжают, а у нас таких урожаев не собрать. У нас сады, молочные продукты, овцы, свиньи. Это наш профиль. Сейчас купили пять австрийских коров и производителя бугая. Дорогие гады! Австрия по климату к нам ближе, чем другие Европы. А коровки интересные: не очень крупные, а вымя как бочки пивные. И дают молока очень много. Доим три-четыре раза. Выбили кредит в банке и купили. Это мне посоветовали из другого хозяйства. У них этих коров полтора десятка и держат уже их четвертый год.

– Молоко хоть хорошее?

– Жирность высокая, вкус хороший. Зайди на скотный двор, я напишу записку, нальют тебе пару литров.

– Спасибо. Можно и зайти.

Василий написал записку и подал Денису.

– А так в общем дела идут неплохо, – продолжал Василий, – уже третий год платим хорошую зарплату людям, на заработанный рубль по концу года выдаем зерно, фрукты, животные дома у каждого свои, жить все-таки стало легче. А начало девяностых вспоминаем с ужасом. Такое государство было! Развалили, разрушили! Зачем это было нужно? Кому? Переделывать СССР нужно было, никто не возражает, но зачем было разрушать? Ведь чтобы восстановить все это понадобятся поколения! Посмотри вон на Китай. Потихоньку, полегоньку, ничего не разрушая, перевел всю экономику на рыночные рельсы и зацвел. Сейчас, говорят, там лучше и лучше, об этом же и газеты пишут.

– Да, ты прав.

– Ты возвращаться не думаешь?

– Вернусь, обязательно вернусь насовсем. Так же и Хадизат моя думает.

– Умные у вас мысли. Если мы все разбежимся, то кто же наш народ составлять будет?

– И снова ты прав. Уехавшие далеко и насовсем, это осколки народа. Хотя бывают обстоятельства у людей, когда приходится уезжать насовсем. Вон Георгий Хугаев рассказывал: встретили они осетин в США, потомки белых, уехавшие после гражданской войны. Язык, говорит, более-менее, но уже не такой, как здесь, имена у старшего поколения осетинские, а ни обычаев, ни традиций уже не знают. Молодежь уже ярко выраженные американцы, даже имена у многих не осетинские. Еще поколение, два и исчезнут они, растворятся в американской среде.

– А что ты хочешь? Даже петух, пожив среди свиней, начинает хрюкать. Осетины не растворились среди русских потому, что Россия никогда не старалась их ассимилировать, растворить в себе. Также и другие кавказские народы.

– Ты прав. Осетины, кстати, тоже не стараются растворить в себе другие нации. Вон сколько поколений казаки живут с осетинами, семьи, как у нас с тобой, смешанные, а как были казаками, так и остались.

– Это особый разговор. Если бы не осетины, то может и нас с тобой не было бы. В двадцатых годах всю Сунженскую линию истребили и выбили. Осетины помогали казакам, как могли.

– Было такое. Сунженцев тогда ингуши вырубили тридцать пять тысяч человек, одних казаков. Баб, ребятишек много разобрали по семьям осетины. За что и не любят по сей день казаки ингушей. Хотя среди них есть хорошие люди.

– Простые люди, Денис, они все хорошие. Что простому человеку нужно? Крышу над головой, семью, работу. А вот политикам многим не нравится это, они и травят один народ на другой. Вон ингуши в соседнем селении, бываю там. С хозяйством не очень получается, живут не очень. Им ли нужны эти кровавые стычки?

– Я знаю это. Я же в Афганистане вместе с ингушами воевал. По сей день дружбы с ними не потерял.

– Что ж, будем жить дальше, – сказал Василий, – работать, детей учить, жен любить. На то нам жизнь Богом и дана.

– Конечно будем жить, куда же мы денемся.

Денис попрощался и ушел. Зашел на скотный двор, ему налили молока от австрийских коров. Попробовал прямо из банки. Молоко на вкус было хорошим, пахло травою и еще чем то, не разобрать.

Возле дома на скамейке сидели Марина и Хадизат, о чем-то оживленно разговаривая. Денис угостил их молоком, объяснив, что за молоко. Женщины попробовали, молоко похвалили.

– Хорошее молоко, – сказала Хадизат.

– Пейте, я уже напился.

– Деня, завтра мне нужно к десяти к Мурзабеку Джафаровичу. Буду договор подписывать на издание книг.

– Я отвезу. С бабушками переговори насчет детей.

– Уже переговорили. Марина тоже хочет с нам поехать.

– А может детей взять?

– Нет, не нужно, натаскаем их, они будут потом капризничать. Бабушки посидят, им это в удовольствие. И в банк нужно, счет открыть. А на счет напишу Марине доверенность.

– Все сделаем, милая.

– Я думаю, не нужно мне писать на счет доверенность. Лучше сделать так: я открою счет в том же банке, а ты им напиши заявление, чтобы они с твоего счета переводили на мой счет определенную сумму.

– Можно и так сделать. Ладно, завтра разберемся.

Утром Денис встал рано, окатил себя холодной колодезной водой из ведра, как делал еще до армии, пошел проверять машину. Потом попил чаю и неприкаянно побродил по саду, огороду, двору. Вскоре появились во дворе родители. Мать пошла с ведром в хлев – доить корову, отец принялся за уборку двора и хозяйственных построек. Денис начал помогать ему. А вскоре появилась и Хадизат. Посмотрела на работающих и снова пошла в дом. Ей нужно было подождать, когда проснутся малыши, накормить их. Через час сели завтракать. Близнецы больше не хотели спать, наевшись, они принялись за свои дела. После завтрака Денис и Хадизат собрались ехать в город. Денис выгнал машину со двора. Пришла Марина.

– А мальчишек своих куда дела? – спросил ее Денис.

– Деду с бабкой оставила. Пусть повозятся.

– Мы то же самое сделали. Ну что, тронулись? А то уже десятый час.

Все трое сели в машину. К десяти были в приемной Мурзабека Джафаровича. Секретарша проводила Хпдизат в кабинет. Там уже сидел издатель, а минут через десять пришел и нотариус. Издатель молча вытащил экземпляры договора, один протянул Мурзабеку Джафаровичу, другой Хадизат. Хадизат принялась читать. Один из пунктов договора не совсем понравился ей, и она указала на него издателю.

– А как бы вы хотели? Я ничего здесь не выдумывал, – сказал издатель, – это наш стандартный договор, мы такой договор подписываем со всеми.

– А вот представьте такое положение, – возразила Хадизат, – что, используя этот пункт, у меня кто-то окажется в соавторах и я не смогу защитить свой труд.

Издатель подумал, потом кивнул головой.

– Недоработка. Давайте исправим.

Исправили, отдали секретарше перепечатать.

– А вы выросли, – заметил издатель, – и многие вещи видите лучше, чем я.

Хадизат скромно промолчала.

– Время идет, – сказал Мурзабек Джафарович, – молодежь растет и скоро займет наши места.

– Так оно и должно быть, – ответил издатель, – для того молодежь и нужна, чтобы со временем сменить старших. На этом жизнь построена. А книга, Хадизат, я думаю очень понравится читателю. Пишите третью книгу.

– Примерно треть уже написана, – сказала Хадизат.

– Вот, берите пример, – вмешалась в разговор пожилая нотариус, – что значит настоящая женщина! Книги пишет и какие книги, да еще детей растит! Сколько у вас детей, Хадизат?

– Трое.

– Ого! Трое детей! И где вы время берете для своих произведений?

– Не знаю. Как-то само находится. Не писать я не могу, я уже не раз говорила. Муж помогает, сейчас у родителей мы, тоже помогают.

Подписали договор. Нотариус заверила подписи своей печатью. Мурзабек Джафарович достал из шкафа красивый графин, подаренный ему Хадизат, с коньяком.

– Нужно, как всегда, хорошее дело обмыть.

– Да утро еще! – удивилась нотариус.

– От этого коньяка вы будете весь день молодой. Это я у друзей приобрел в Армавире, снабжают меня. Скоро с ними увидимся, у них сын и сноха из США приезжают. И завтра я поеду к ним в Армавир, а потом они приедут сюда.

– Это что, Владимир и Зарема приезжают? – спросила Хадизат.

– А вы знакомы с ними?

– Да, мы поддерживаем с ними связь и считаем их друзьями. От канадского Ванкувера до Сиэтла в США всего двести километров.

– Да, они сегодня вечером должны быть в Армавире.

– Значит и Хугаевы сегодня будут в Предгорном и мы встретимся.

Мурзабек Джафарович встал и поднял стакан с коньком.

– Всевышний наградил нашу Хадизат прекрасным даром любви к людям и написания книг. Все ее книги пронизаны любовью к простому человеку. Так выпьем за то, чтобы она так же любила людей и больше писала книг.

Издатель и нотариус выпили коньяк вместе с Мурзабеком Джафаровичем.

– А вы? – обратилась к Хадизат нотариус.

– Мне нельзя. Я еще кормлю грудью моих младшеньких.

– Да, тогда нельзя, вы правы.

Нотариус и издатель попрощались и ушли. Начала собираться и Хадизат.

– Мурзабек Джафарович, огромное спасибо вам, вы просто вывели меня в люди, я очень и очень благодарна вам.

– Не за что, дочка. Я очень горд, что хоть каким-то образом привержен к твоим книгам.

– Вы мой литературный отец, Мурзабек Джафарович. Своим успехом я обязана вам.

– Спасибо, милая.

Мурзабек Джафарович проводил Хадизат до приемной. Увидел Дениса.

– Денис здравствуй! Поздравь свою жену. Мы подписали договор об издании ее книг. Сейчас ее роман произведет огромное впечатление на читателя. А уж критики то, критики, те получат на год вперед свой заработок. Притом мнения будут самые противоположные.

Денис улыбнулся и поцеловал Хадизат в щеку.

– Поздравляю, милая.

Хадизат опустила глаза и слегка покраснела.

– И вот что я вам на прощанье скажу... – Мурзабек Джафарович задумался, потом резко вскинул голову и посмотрел Денису в глаза, – ... возвращайтесь домой, насовсем. Ты, Денис, мужчина и должен все понимать. Не можем мы рассеивать и раздавать таланты, которые породили и взрастили. А Хадизат такой талант! И ее книги нужны в России, они принадлежат Осетии и России, это наше достояние. Мы не имеем права отдавать это кому-либо.

Денис внимательно слушал и кивал головой.

– Мы, Мурзабек Джафарович, уже думаем над этим. И мы вернемся.

– Вот и возвращайтесь, а мы будем вас ждать.

Хадизат и Денис пошли в машину, где ждала их Марина. Поехали в отделение Внешторгбанка, решив, что лучше всего открыть счет в этом банке. В банке отнеслись к ним довольно внимательно. Хадизат и Денис объяснили, что они живут в Канаде, но здесь, по месту, будут денежные поступления и они хотели бы иметь счет в банке. Открыли счет Хадизат, затем Марине. Оформили договор, по которому Марине на счет будет переводиться определенная сумма со счета Хадизат.

– Вы хотите переводить рубли в доллары?

– Желательно, – сказала Хадизат.

– За это мы берем комиссию.

– Какую?

Клерк назвала сумму.

– Хорошо, мы согласны. А карточки дебитные у вас есть?

– Есть и карточки дебитные. Сейчас мы вам ее выдадим. За что вам будут поступать деньги? Мы должны быть уверены в их чистоте.

– За проданные издательством книги. Чистоту денег легко будет проверить.

Девушка-клерк наморщила лоб, что-то вспоминая. Потом широко распахнула глаза и, ахнув, с удивлением посмотрела на Хадизат.

– Так вы та Хадизат Калоева, которая написала повесть о солдате и девушке и книги рассказов?

– Да, я та самая. Только я теперь не Калоева, а Исаева.

– Я считаю ваши книги лучшими из тех, что я вообще читала. И вы такая молодая! Я все ваши книги имею дома. Простите, а что вы сейчас издаете?

– Я пишу роман в трех книгах. Первые две книги я издаю, третью пишу.

Девушка понимающе кивнула головой. Закончив все формальности со счетом, собрались уходить. Марине тоже открыли счет.

– Вы возвращайтесь домой, – вдруг повторила слова Мурзабека Джафаровича девушка-клерк, – вы наша и вы должны принадлежать нашему небольшому народу.

Хадизат улыбнулась.

– Я думаю, что мы вернемся.

– Обязательно возвращайтесь.

Выйдя из банка, решили побродить по городу. Все трое с удовлетворением заметили, что в толпе людей были слышны ингушские слова. Значит, дело было неплохо, если ингуши без боязни стали появляться в городе. И слава Богу! Шли вдоль центральной улицы в сторону Терека. Над городом высилась суровая и гордая вершина Казбека, Столовая гора стояла в сиреневой дымке.

– Странно, – сказал Денис, – вроде бы и в Канаде горы, есть очень красивые, а вот нет, не то. Не родные те горы, не свои.

– Я тоже не могу привыкнуть к Канаде, – сказала Хадизат, – и страна хорошая, и люди хорошие, а только все чужое. Здесь же я чувствую себя дома.

– Потому что дом он и есть дом, – поддержала брата и сноху Марина, – ведь недаром говорят, что где родился, там и пригодился.

– Да, это так.

Шли долго. Дошли до чугунного моста через Терек. Зашли на мост и пошли вдоль по мостовому тротуару. Внизу шумел быстрый Терек. Он здесь только что вырвался из гор и нрав его был еще буйным. Река катила свои воды, грохотал камнями, налетала на отмели. У одной из отмелей, на прибрежных камнях, возились мальчишки, что-то крича и показывая друг другу. Как ни изменилась жизнь, а она все-таки продолжалась и шла вперед. И мальчишки весело, не замечая ничего, наслаждались этой жизнью. «Эх, вернуть бы себе это мальчишеское время, – подумал Денис, – но нельзя и невозможно этого сделать. Во взрослой жизни тоже немало прекрасного». Постояв на мосту, полюбовавшись Тереком и окрестностями, развернулись и пошли назад. Дойдя до трамвайной остановки, сели на трамвай и поехали к центру. Сошли недалеко от института, где училась Хадизат. Пошли снова вдоль улицы, ни о чем не думая и не ставя перед собой никакой цели.

– Смотрите, – вдруг сказала Марина, – выставка художника Инала Касаева.

И показала на большой рекламный плакат. Выставка находилась в одном из залов краеведческого музея.

– Пойдем, посмотрим, – загорелась Хадизат, – раз есть художник и выставка, значит жива наша культура.

Пошли к краеведческому музею, купили билеты, вошли в зал. Недалеко от входа, в стареньком кожаном кресле сидел рыжий молодой мужчина и читал книгу. В зале было довольно много людей. Слышался тихий разговор, негромкие восклицания. Хадизат, забыв обо всем, пошла вдоль выставленных картин. Таких картин и такой теплоты от них она еще не встречала в своей жизни. На картинах были изображены в основном горные пейзажи, в которых уютно расположились горные селения, вздымались над дорогами старинные осетинские башни, на склонах гор ярко сияли краски осени, весны, лета, зимы, на альпийских лугах паслись отары овец, стояли чабаны в бурках и войлочных шляпах. Хадизат сперва остановилась, а потом и села на деревянную скамью напротив одной картины. Под нависшими над горной речкой деревьями вилась тропинка, по ней шли двое – девочка и мальчик лет десяти. Девочка шла впереди, была в легком платье, художник изобразил ее полуобернувшуюся к мальчику, с зовущими глазами и прекрасной, зовущей же улыбкой. Легкий ветер приподнял подол ее платья, обнажив ее красивые, еще детские, но по-женски уже полные и манящие бедра, но она как бы и не обратила на это внимания. Мальчик шел, слегка улыбаясь, и глаза его были устремлены в глаза девочки. Между стволов деревьев виднелись пики гор, на одной из высоких скал вдалеке стояла сторожевая башня. Хадизат чувствовала, как эта картина вошла в ее душу, перевернула все, полонила все ее существо. Это был обычный пейзаж с девочкой и мальчиком, но это был Родной пейзаж, это было то, что называлось Родиной. Хадизат сидела долго. Почувствовала, как сел рядом Денис. Но не смогла оторвать глаз от картины. По щекам у нее текли тихие крупные слезы, слезы любви и восхищения. Денис погладил ее руку, потом носовым платком вытер ее слезы. Ничего не сказал. В таких случаях слова бывают лишними. Наконец Хадизат встала. Они прошли с Денисом в другой зал. И снова горные пейзажи поразили их, но это была изображена уже не Осетия. Среди гор на картинах стояли уютные поселки с вздымавшимися вверх готическими крышами кирх. Но картины поражали свой естественностью и красотой. На выставке пробыли почти три часа. Нужно было ехать домой, пошли к выходу. У стола, возле выхода, сидела пожилая красивая женщина. Она улыбнулась, увидев уходящих.

– Понравилось? – негромко спросила она.

– Слов нет, – ответила Хадизат, – какая сила! Какие картины! Сказать, что понравилось, это значит ничего не сказать! Я восхищена и поражена! Кто этот художник?

– Кто художник? А это Инал, я его знаю вот с таких лет, – она показала невысоко от пола, – он у меня несколько лет был в детском лагере, они с его другом Витей были просто сама энергия, всегда что-либо придумывали. Много доставляли беспокойства, но зато вон в кого выросли! И художник вон сидит, – показала она на молодого мужчину в кресле.

– А с ним поговорить можно?

– Думаю, что да.

Друзья подошли к художнику. И первое, на что обратила внимание Хадизат, это было то, что художник читал ее книгу. Обратили на это внимание и Денис с Мариной. Марина легонько толкнула подругу локтем и глазами показала на книгу, та в ответ слегка кивнула головой.

– Здравствуйте, – поздоровалась Хадизат.

Мужчина отложил книгу на столик и посмотрел на друзей.

– Здравствуйте, – просто ответил он.

– Мы бы хотели выразить вам наше восхищение вашими картинами.

– Спасибо, что вы так высоко цените мой скромный труд.

– Нет, вы не правы. Ваши картины трудно переоценить, они просто заряжают своей красотой и зовут к себе.

– Вы прямо так расхвалили меня, так у меня и нос вверх задерется. Придется вешать на него гирьку.

Все засмеялись шутке.

– А вам книга эта нравится? – показала на книгу Марина.

– Очень нравится, рекомендую почитать ее.

– Мы ее уже тоже прочли. А знаете кто автор?

– Хотел бы увидеть эту женщину, я книгой просто восхищен.

– Она с вами рядом. Вот она, автор, – показала кивком на Хадизат Марина.

Художник вскочил. Схватил книгу, глянул на фотографию на титульном листе, потом на Хадизат. Подошел, обнял ее за плечи и поцеловал в щеку.

– Спасибо вам. Вот ваша книга действительно переворачивает все в душе, начинаешь смотреть на мир по-другому.

Хадизат покраснела, а Марина засмеялась.

– Прежде чем целовать, нужно было спросить у мужа, он тоже здесь, – указала она на Дениса.

– Простите меня, – сказал художник, – я ничего плохого не имел в голове.... Просто я восхищен автором этой книги. Меня зовут Инал, – протянул он руку сперва Денису, потом Хадизат и Марине. Познакомились.

– Инал, а вы продаете свои картины? – спросила Хадизакт.

– Не все. Есть картины, которые я не продаю, я их оставлю себе.

– А вот эта картина с девочкой и мальчиком продается?

– Нет, – решительно ответил Инал, – это кусочек моего сердца. Иногда над картиной работаешь долго, а эту я написал очень быстро. Она просто сама написалась.

– Мне это знакомо, – сказала Хадизат, – у меня так же пишутся иногда мои произведения. Жаль, что не продается, я бы ее купила.

– Не расстраивайтесь. Я сделаю вам авторскую копию. И не продам, а подарю. Зайдите через недельку – дней через десять. Но подарю с условием: вы на всех ваших книгах, которые есть у меня, напишите ваш автограф.

И он достал из стола все книги Хадизат. Та, не жеманясь, просто и красиво села в кресло, вытащила из сумочки ручку и на каждой книге написала: « Иналу от Хадизат Исаевой (Калоевой). За его картины, так восхитившие автора»

– У вас еще есть что-либо написанное? – спросил Инал.

– Скажу вам одну тайну – только что сегодня я подписала договор с издательством на издание первых двух книг трилогии. Третья книга еще пишется. Об этом еще никто не знает. А вам я сброшу эти книги на флаш карту и подарю. Потому что в продаже они появятся позже.

Инал громко воскликнул и хлопнул в ладоши. Женщина на входе обернулась. Он увидел это и призывно махнул рукой.

– Мадина Мурадовна, идите сюда!

Женщина подошла.

– Знакомьтесь, это Хадизат Калоева, это ее муж Денис, а это сестра Дениса. Да, да! Та самая Хадизат, книгами которой мы восхищаемся с вами.

– Господи, какой день сегодня! – ахнула Мадина Мурадовна, – Надо же, что послал сегодня нам Всевышний! А какая вы красавица, Хадизат!

Хадизат обняла и поцеловала ее.

– Мне ваши книги когда-то подарили Георгий и Владимир, ваши земляки из Предгорного, они были с женами у меня в гостях. А жена Георгия Циала до ее замужества два лета работала у нас в детском лагере и хорошо знает Инала.

– Знаем мы этих моряков, – сказал Денис, – кстати, они скоро должны приехать из США с семьями.

– Замечательно, значит увидимся! – воскликнула Мадина Мурадовна.

– Мы тоже гостим здесь, у родителей, – сказала Хадизат.

– А живете где?

– Живем мы в Ванкувере, в Канаде.

– Да разве ж можно отдавать такой талант, как ваш, какой-то Канаде? Вы наша, у вас все в книгах наше!

– Мы собираемся вернуться. Правда, не сразу, но через год-два мы приедем совсем.

– Понятно. Мы будем вас ждать. А тебе, Инал, их желание и намерения в пример.

– Мы же с вами не раз говорили об этом, – сказал Инал, – и вы знаете, что я вернусь.

– А где вы живете? – спросила Марина.

– В Австрии. Хорошая страна, горы как в Осетии, и люди хорошие. Крепко держат данное слово, обычаи похожи на наши, но... все равно не дом, не Осетия.

– Вот как разбросала вас жизнь! – воскликнула Мадина Мурадовна, – Но нужно возвращаться в родное гнездо. Домой.

Все на минуту задумались. Потом Мадина Мурадовна принесла тоже книгу Хадизат и попросила ее оставить автограф. Хадизат надписала книгу.

– Когда Георгий и Циала будут ехать к нам в гости, обязательно чтобы приехали. Отказов не принимаем.

– Хорошо, приедем. Спасибо за приглашение.

– Хадизат, а детки у вас с Денисом есть? – спросила Мадина Мурадовна.

– Трое. Сперва родилась доченька, а потом мы захотели еще ребенка и родились близнецы. Им уже скоро будет по году.

– Ого! И как же вы со всем справляетесь? Трое детей и книги еще пишите.

– Не знаю... Как-то все получается.

– Дай Бог вам.

– Я сейчас куплю у вас пару картин, – сказала Хадизат, – из тех, что продаются.

– Никаких покупок. Я вам подарю то, что вам понравится! – воскликнул Инал.

– Нет, мы купим.

– Купите – обижусь! Пойдемте! Выбирайте все, что вам нравится.

Инал повел Хадизат в зал. Она выбрала две нравившиеся ей картины. Инал написал свой автограф и дарственную надпись на обороте картин. Их продавец аккуратно свернула и запаковала в бумагу. Тут же купил Денис рамки к ним.

– За копией той картины приедете.

– Вот вам наш телефон в Предгорном, вы позвоните, когда будет готово.

– А вот вам мой. У меня ведь и квартира есть здесь, в городе.

– Я думаю, что нам нужно собраться, – сказал Денис, – и по осетинскому обычаю сказать несколько тостов.

– За этим дело не станет. Я вам позвоню и приеду. Но сразу хочу сказать, что приеду с моим другом, Виктором. Мы с ним с детства дружим. Он прекрасный поэт, сейчас начали издаваться его книги.

Попрощались. Пошли к машине и поехали домой.

– Не думала, что мы так задержимся, – сказала Хадизат, – душа за малышей болит, уже соскучилась по ним.

– Зато с какими людьми нас Господь сегодня свел! Можно и жизнь прожить, а таких людей не встретить, – сказала Марина.

– Да, ты права.

Вскоре приехали домой. Малыши, накормленные бабушками, не спали. Они весело возились с косуленком под деревом на кошме. Косуленку, видимо, нравилось играть с ребятишками. Он то лихо отскакивал, то осторожно приближался, пытаясь бодаться. Близнецы весело смеялись. Потом косуленок лег возле них и оба малыша сразу взялись за его короткую шерстку и тоже затихли. Хадизат присела на кошму. Дети есть не просили, значит бабушки их недавно кормили. Денис поставил машину, посмотрел на время и решил позвонить в Ванкувер, Сергею. С домашнего телефона ничего не получилось. Решил завтра съездить и позвонить с переговорного пункта. Сказал об этом Хадизат.

– Замечательно, я тоже поеду! Заодно отвезу Иналу книги на флашке.

Так и договорились.

На другой день к вечеру, завезя Иналу книги, сохраненные на маленьком переносном диске, выслушав массу благодарностей от него, с переговорного пункта связались с Ванкувером. Трубку сперва взяла Саша, голос был ее сонным, в Ванкувере еще было раннее утро. Потом послышался голос Сергея.

– Здравствуй, Сергей! Как дела у тебя?

– Здравствуй, Денис. Все хорошо. Как вы гостите?

– Мы не в гостях, мы дома. Родительский дом всегда дом, наверное, он и в сто лет будет своим домом.

– Да, ты прав.

– Как там мои траки?

– Все нормально, все работает. Менеджер с грузами не обижает. Ты знаешь же, что Николай уехал в Краснодар, к родителям? Он обещал позвонить тебе.

– Да, он звонил. Я в курсе дела.

– Я вместо него взял водителя, нашего, русского. Позавчера пришли с ним с рейса. Парень молодой, но водит машину отлично.

– Спасибо, Сергей, что нашел водителя, без водителя машина ходила бы только на короткие рейсы, ты сам это знаешь.

– Особой проблемы с водителем не было. Правда, этого парня мне посоветовали взять знакомые. И поручились за него.

– Вот и замечательно. Поломок нет?

– Барахлил компрессор на одной из машин, но это работа мелочная, ремонтники за час все устранили. А так все работает.

– Ну и слава Богу. Ты когда в рейс?

– Дня через три, наверное. А вы долго там останетесь?

– Да мы чуть больше недели всего здесь. Хочу побыть подольше. Слаще родного дома нет!

– Это ты прав. Да, звонил вчера Георгий из Сиэтла. Они сегодня вылетают тоже к вам, в Осетию. Просил передать.

– Позвони, пожалуйста, ему и скажи, чтобы он позвонил из Москвы мне и назвал номер рейса. А мы их встретим в нашем местном аэропорту.

– Хорошо, сделаю.

– Извини за ранний звонок. Спасибо тебе за все. До свидания. Привет Саше и детям.

– Не за что благодарить. До свидания.

На этом разговор с Сергеем закончился. Поехали домой. В Предгорном сперва заехали к Хугаевым. Христофор только что закончил скирдовать привезенное сено, ходил по двору с вилами. Увидев гостей, пошел навстречу.

– О, Стыр Хуцау, кого нам ты послал! Рад вас видеть и очень, заходите.

– Дядя Христофор, мы только на минуту, простите нас. Мы к вам с приятной вестью. Я звонил в Ванкувер сейчас из города и мне сказали, что ваш Георгий сегодня вылетает с семьей сюда. Я решил вам сообщить. Думаю, что если не задержатся в Москве, то будут здесь завтра. Я сказал, чтобы ему передали – пусть позвонит из Москвы мне и назовет номер рейса, а мы его в Беслане встретим.

– О, Всевышний, наконец мы дождались их! Наконец то мы увидим внуков. Зарета, где ты?

– Здесь я! – выглянула из двери дома Зарета.

– Быстро, два стаканчика араки и сыра с хлебом.

Через минуту во двор вышел Костя с подносом. Денис пожал ему руку. Следом шла Зарета.

– Женщина и ты сын, это хороший вестник, но он торопится. Сегодня наш Георгий со всей семьей вылетает домой. Значит завтра или послезавтра будет здесь.

– О, Стыр Хуцау, как мы благодарны тебе! А тебе, Денис, спасибо за хорошую весть.

На подносе стояло четыре стакана с аракой. Выпили все, Зарета тоже выпила. Глаза Христофора и Зареты блестели от радости, Костя, как и положено мужчине, проявлял сдержанность.

– Спасибо вам, хозяева. Приедет Георгий с женой, приедут внуки, тогда и посидим, – поблагодарил Денис.

– Обязательно приходите с Хадизат. Вы у нас будете очень желанными гостями. И отцам, и матерям передайте, чтобы пришли с вами.

– Спасибо, дядя Христофор, – поблагодарила Хадизат.

Хадизат и Денис сели в машину и поехали домой. Как только въехали во двор и вышли из машины, к ним бросилась Верочка.

– Ура, мама приехала, папа приехал! А что привезли?

– А что бы ты хотела? – спросила ее Хадизат.

– Мороженую и пирожную.

– А не боишься, что от мороженного горлышко заболит?

– Не боюсь. А заболит, баба полечит. Баба Вера хорошо лечит.

Хадизат подала подошедшей Вере сумку.

– Здесь ее мороженное и несколько пирожных.

– Сейчас, я ее накормлю.

– Много мороженного не давайте, а то горло может заболеть.

– Хорошо. Идите мойтесь и ужинайте. Ужин на столе, мы вас ждали.

Денис и Хадизат пошли готовиться к ужину.

Георгий с семьей прилетел поздно вечером, был уже одиннадцатый час. Его ждали. Из Москвы Георгий позвонил домой и сказал время прилета. Христофор быстро послал Костю к Исаевым. Денис сразу же пошел готовить машину. Поехали в аэропорт, забрав родителей Георгия, на машинах Батрадза и Исаевых. Встреча была радостной, со слезами родителей, но эти слезы были быстро высушены внуками.

– Да какие же они выросли большие! – причитала Зарета, – Да как же они прелести!

Христофор, как и положено мужчине, крепился, но тоже украдкой протирал глаза. Внуки, намученные долгой дорогой, льнули к маме и не очень реагировали на дедушку и бабушку.

– А Владимир в Армавир полетел? – спросил Денис.

– Да, они к родителям Владимира поехали, сказали, что побудут там и приедут потом сюда все вместе.

– Что ж, правильный шаг. Как летели, через Амстердам?

– Нет, летели через полюс, через Анкоридж.

– Так ближе.

– Ты со своими давно уже здесь?

– Скоро две недели.

– И как?

– Рассказать все трудно. Не представляю, как назад поеду, не хочу. А ехать нужно будет.

Георгий, Костя и Владимир забрали чемоданы и сумки из багажа. Все пошли к машинам. Аза, положив Циале головку на плечо, спала. Держась за мамину руку, спотыкаясь, шла рядом с Циалой Мила. Христофор подхватил ее на руки и она, сразу поудобнее пристроившись у него, закрыла глаза.

– Намучились, мои солнышки, – сказала Зарета, – да им ли в их годы так далеко ездить?

– Ничего, уже приехали. Сейчас дома уложим их, – сказал Ахсар.

Расселись по машинам и тронулись домой. В свете фар высвечивалась дорога, слегка смоченная прошедшим дождем. Домой приехали почти за полночь. Циала сразу раздела дочек и уложила их. Несмотря на поздний час внучек и дочь пришли встретить и Кочиевы. Тамара сразу кинулась к кровати, на которых спали внучки. Запричитала что-то шепотом, покачивая головой. Константин тоже смотрел на спящих, в углах его губ была радостная улыбка. Тамару обняла подошедшая Зарета.

– Не плачь, пусть спят. Завтра проснутся, мы и будем на них радоваться.

Заретта кивнула головой и вздохнула, Константин тоже вздохнул.

– Мыться будете? – спросила Циалу и Георгия Зарета.

– Да, конечно, если можно.

– Идите, мойтесь.

На улице был сооружен душ: большая бочка была окрашена несколькими слоями специального покрытия, заливалась водой при помощи насоса и за день нагревалась очень сильно. Рядом была вторая бочка, которая наполнялась холодной водой. Из обеих бочек вода поступала к смесителю. Вот и весь нехитрый душ. Циала быстро вымылась, усталость сразу ушла. За ней вымылся и Георгий. Зарета к этому времени собрала стол.

– Господи, хоть наших пирогов поедим, – сказала Циала.

– А ты что, разве не делаешь пироги? – спросила дочь Тамара.

– Делаю, только у родителей всегда вкуснее.

Все засмеялись. Христофор налил араки всем, встал, поднял стакан.

– О, Всевышний, наконец наши дети и внуки снова дома. Так выпьем за то, чтобы они всегда были рядом с нами.

Все выпили, начали есть.

– А мы с Хадизат недавно познакомились с Мадиной Мурадовной, – сказал Денис Циале, – на выставке художника Инала.

– Вот это да! – ахнула Циала, – Инал здесь устроил выставку? Какой молодец! А ты почему без Хадизат?

– Я уехал, она как раз детей укладывала. А Николая, моего однополчанина, помните?

– Конечно помним, – ответил Георгий.

– Забрал он свою Радейгуль, детишек и переехал в Краснодар. Звонил, говорили с ним по телефону.

Скрипнула калитка, все повернули к ней головы. Из темноты в круг света дворовой лампочки, повешенной на дерево, вошла Хадизат. Циала сразу поднялась и пошла навстречу. Они обнялись с Хадизат.

– С приездом вас, – поздравила Хадизат.

– Спасибо большое. Добрались. А ты что так задержалась?

– Детишки, сама знаешь. Пока уложила, пока успокоила. Верочка прямо извелась – хочу к Миле. Потом заснули. Пока сделала кое-что необходимое назавтра, время и прошло.

– Выпьешь?

– Нет, что ты! Я младших еще кормлю грудью. Вчера чуть они меня в обморок не вогнали.

– Как это?

Денис улыбался, он знал эту историю.

– Сижу в зале на диване, решила телевизор посмотреть. Вдруг слышу Верочкин голос: «Мама, смотри, я их учу». Посмотрела и у меня глаза на лоб полезли. Верочка держит братика и сестричку за руки и ведет их. А они своими ножками топают. Я с минуту слова не могла вымолвить. А они подошли все трое ко мне, малыши улыбаются, лепечут «мама, мама». Я сперва так растерялась! А потом так обрадовалась! Маленький народ растет, уже ножками начал ходить. А им только одиннадцатый месяц пошел.

– Это вполне нормально, – сказал Георгий, – наши тоже обе где-то так ходить начали.

– У всех по-разному, – вмешалась Тамара, – но я тоже думаю, что нормально.

– Так вы что, у Инала на выставке были? – спросила Циала.

– Да, дал Бог счастья побывать там. Какой талант! Какой человек! Я хотела купить у него пару картин, но он не взял денег. Сказал, что это мне за мои книги. А я две новые книги сбросила на флашку и дала ему. С издательством уже подписала договор, скоро они выйдут в печать. Да, и Инал мне сказал, что сделает авторскую копию с очень понравившейся мне картины, я считаю это лучшая его картина. Он ее не продает. А Мадина Мурадовна, когда узнала, что мы с вами знакомы, сказала обязательно приехать к ним вместе. Она мне очень понравилась. Сразу видно хорошего человека.

– Мы вот что сделаем, – сказал Христофор, – отмечать ваш приезд будем как положено. А вы съездите на машине, заберете их и привезете.

– Хорошо, дада, так мы и сделаем, – сказал Георггий.

– У Инала друг, поэт, Виктором зовут его, он сказал, что без Виктора он не поедет, мы уже приглашали их, – сказал Денис.

– Везите всех, всем места хватит и всем найдется кусок пирога и арака.

– Виктора помню, у него отличные стихи были еще тогда, когда я практику проходила в лагере.

– Мадина Мурадовна сказала, что сейчас его книги издаются.

– Замечательно! – хлопнула в ладоши Циала.

Поужинав, разошлись из-за стола далеко за полночь. Уставшим гостям нужен был отдых, да и вообще уже было поздно, пора спать.

Отшумели празднества по поводу приезда Георгия с семьей, затем дней через десять появились Владимир с Заремой и детьми, а с ними и Калюжные старшие. Ахмет был на седьмом небе. Таня с Николаем все последнее время жили в Предгорном, помогая Ахмету и скрашивая его одинокую жизнь. Все встречались в застолье, встречались просто так. Время шло и приехавшие потихоньку втягивались в обыденную жизнь села. Втянулись в нее и Денис с Хадизат. Денис, как всегда, вставал с рассветом, возился в огороде и саду, к нему часто присоединялась и Хадизат. Дети подросли, ночами давали спать и жить было легче. Хадизат наслаждалась домом родителей Дениса и у своих родителей. С раннего детства эти оба дома были для нее общим домом, она привыкла к ним и как то не замечала, что дом родителей Дениса это не дом ее родителей, ведь он был все-таки и ее домом. Все больше она чувствовала необходимость писать. И засела за третью книгу основательно. Нашла свою уже постаревшую электрическую печатную машинку, но после компьютера она показалась ей совсем неудобной. Тогда она начала пользоваться привезенным ею из Канады ноутбуком, мобильным компьютером. Книга ясно вырисовывалась в сознании Хадизат и ложилась на печатные страницы компьютерной программы, а потом на бумагу. Стопка отпечатанных листов все увеличивалась. Часто написание книги прерывалось детьми. Общение с ними Хадизат ставила на первое место. Верочка, умница и говорунья, старалась во всем помогать маме в заботах о младших, правда, это не всегда у нее получалось. Иногда она больше мешала, но Хадизат поощряла ее старания. Близнецы, научившись ходить, старались больше пользоваться ножками, но пока далеко не уходили. Денис в душе все рвался сходить на будку, его поддерживал Батрадз, но пока сам не мог найти время. В совхозе, как его привыкли называть жители, было много работы. Как-то вечером Денис сидел на скамейке. Навес над ней Денис недавно сменил, и шедший мелкий дождь не проникал на скамью. Пришла Хадизат, села рядом. Молча посидели, потом Хадизат прильнула к боку Дениса, прижалась крепкой налитой грудью к его предплечью, положила голову ему на плечо.

– Тебе хорошо? – спросила она.

– Да, хорошо, – тихо ответил Денис.

– Я себя чувствую дома как в раю, каждый день приносит мне радость. Знаешь, я просто счастлива.

– По Ванкуверу не скучаешь? – спросил Денис.

Хадизат задумалась.

– В Ванкувере тоже неплохо, там и друзей обрели, там у нас дети родились. Ругать его не могу. Но дома лучше. Хотя и нет здесь того блеска, который присущ Ванкуверу.

– Я человек простой, из крестьян вышел, мне этот блеск не очень нужен. Я люблю спокойную размеренную жизни и наши маленькие радости.

– И маленькие радости, – повторила Хадизат, – и большие. Дети это великие радости, не просто большие.

– Согласен, Хадиза.

– Деня, мы с тобой живем уже много времени вместе....

– И что?

– ...А ты меня любишь еще или просто привык?

Денис обнял и прижал к себе жену.

– Хадиза, милая, конечно люблю! – засмеялся Денис, – Как же иначе? И очень благодарен тебе за детей.

– Я тебе тоже. А мне кажется, что я тебя люблю еще сильнее, чем раньше. Только любовь моя к тебе какая-то другая, не такая, как была раньше. Она теплее и ярче... Ну не могу это словами объяснить...

– Объяснишь, когда пойдем спать, – пошутил Денис.

Хадизат толкнула его своим крепким кулачком в бок.

– Дурак и болтун, вечно со своими шутками. Только одно у тебя на уме.

– Ну, сразу драться... А если серьезно, то мое чувство к тебе тоже изменилось. Оно наполнилось не только благодарностью, но и уверенностью в тебе, оно принесло мне уверенность и в жизни. Так и должно быть. Вспомни слова философа – все течет, все изменяется. Постоянство это отсутствие развития. Ты вот вспомни свое чувство ко мне тогда, когда ты была совсем девчонкой, потом когда ждала меня и когда мы стали жить вместе. Это же, как я думаю, разные чувства.

Хадизат снова задумалась. Потом подняла свои глаза на Дениса.

– Да, тогда было все по-другому. Девчонкой я мечтала о тебе, стремилась к тебе, плакала ночами, так как ты не обращал на меня внимания. Потом обратил, и я влюбила тебя в себя. Как? Не знаю. Когда думаю об этом, то понимаю, что это мог дать только Всевышний. Когда ждала тебя, когда узнала, что ты в плену, мое чувство превратилось в сильнейшее беспокойство о тебе, а когда мы встретились и стали жить вместе, я провалилась в счастье. Дети это последствие этого счастья. Я бы не написала этой трилогии, если бы не ты. Там, в этой книге, лежит и твоя частичка. Но все мои чувства я бы объединила в общее – всегда я очень крепко любила и сейчас люблю тебя, именно крепко, без оглядки и была уверенна, что все равно мы будем вместе.

Денис поцеловал ее.

– Молодец, умница! – и не удержался от шутки, – Но все твои слова ты должна подтвердить сегодня ночью.

Хадизат начала колотить его по спине. Потом потрясла ладонью.

– Отбила кулак, спина как камень.

– Не дерись! Адат забыла? Нельзя мужчину бить! Вот Бог и наказывает тебя отбитым кулаком.

– Все, больше не буду... Адат не забыла... А шутки твои и намеки... – она замолчала.

– Ну, заканчивай! – сказал Денис.

– Хорошо, только не считай меня такой разэтакой... Шутки твои и намеки мне очень приятны, вот!

Денис засмеялся и снова обнял и поцеловал жену.

– Молодец, умеешь честно все выразить. Будь, моя хорошая, всегда такой.

Скрипнула калитка. К скамейке шла Марина.

– Смотрю в окно, а они обнимаются, целуются. Прямо и самой захотелось того же.

– Батрадз придет, вот и проси у него, а я только для жены, – подначил сестру Денис.

– Нужен ты был мне. Ты мне брат, не больше. А Батрадза что-то сегодня долго нет. Уже стемнело, дождик идет, пора бы ему уж и вернуться с работы.

Как бы в подтверждение ее слов на улице раздались шаги и в подходящей фигуре все узнали Батрадза.

– Привет честному народу! – поздоровался он со всеми.

От него пахло крепкой полевой пылью и соляром.

– Ты где был? – набросилась на него Марина, – Я уже все глаза проглядела!

– Да шел домой и зашел к вдове Дзерассе Андиевой, ей же скучно одной!

– Что? Вот, смотрите на него! – взвилась Марина, – Он ко всем своим грехам еще и по вдовушкам ходит.

– А тебе что, жаль, что ли? – спросил Батрадз, – Или от меня убудет?

Марина смотрела на него, не понимая, шутит он или правду говорит. Батрадз засмеялся и обнял ее.

– Глупая, ну глупая! Она и вправду поверила тому, что я говорю. На работе я был.

– Где и что делал?

– Пахали зябь в мокром углу, я вижу дождь начинается. Если не допашу, то завтра и на тракторе туда не въеду. Допахивал и задержался поэтому.

– Точно?

– Да вон можешь Николая Ганиева спросить, Таниного мужа. Вместе допахивали.

Николай, живя у Ахмета, работал временами и в совхозе. Его звали в Предгорном Ганиевым, по фамилии Ахмета. Марина облегченно вздохнула.

– А вот у нас с тобой такого разговора и в шутку не может быть – шепнула Хадизат Денису на ухо. Денис молча кивнул головой.

– Иди, мойся, – сказала Марина Батрадзу, – и садись ужинать.

– А можно я поем здесь, на нашей любимой скамейке?

– Почему же нельзя?

– Денис, выпьем по стаканчику?

– Давай. Той, облепиховой. Ох и вещь! Она мне очень нравится. Хадиза, принеси.

Батрадз пошел мыться, Хадизат пошла за аракой, а Марина ушла собирать ужин. Вскоре Хадизат и Марина вернулись. Потом, вымывшись и переодевшись, пришел и Батрадз. Все сели на скамейку, поднос с едой и бутылку с аракой поставили на вкопанный столик. Батрадз налил себе, Денису, вопросительно глянул на женщин. Марина утвердительно кивнула головой, Хадизат же отказалась.

– Нет, мне не надо. Пока не могу.

Батрадз поднял стакан.

– За Всевышнего и чтобы не в последний раз.

– Дай Бог, аминь, – ответили ему Марина и Денис.

Выпили ароматную хмельную жидкость. Начали есть. Денис и Марина просто закусили, так как были не голодны, Батрадз же ел много и с аппетитом, проголодался.

– Батрадз, ты когда на будку сможешь вырваться? – спросил Денис.

– Дума, что дня через три – четыре.

– Я Георгия и Владимира видел, они тоже просятся с нами.

– Возьмем, конечно. Нам осталось допахать немного в Дальнем Куту, и я буду свободен, мы уже больше месяца без выходных работаем. Это дождь ненадолго, я думаю, что мы быстро допашем.

– Вот и прекрасно. Как только идти, скажешь мне и я оповещу Георгия и Владимира.

– Хорошо.

Помолчали.

– Нужно будет к Бежану зайти, – сказал Батрадз, – он меня просил принести одну траву, когда я пойду в горы. Она только на вершинах растет, перед снежной линией.

– Что ж, зайдем и к Бежану. Он объяснит, и мы принесем эту траву.

– Я тоже хочу в горы, – сказала Хадизат, – а ведь, Денис, я туда и одна ходила. Потом Батрадз ко мне пришел. И с Мариной мы ходили.

– Там здорово! – воскликнула Марина, – Мы даже голышом купались в речке.

– Афсати с вами ничего не сделал? – засмеялся Батрадз.

– Ничего не сделал, – ты это знаешь! – снова взвилась Марина, – Болтун, только и знает болтать! То он к вдовушке ходил, то лесных духов к нам приклеивает!

– Ладно, успокойся. Ты прямо шуток не понимаешь, – засмеялся Батрадз.

– Не буду, больше не буду.

– Вот так! – и Батрадз погладил жену по плечам.

Просидели допоздна, проговорили, потом разошлись.

Осень в Предгорном надвигалась в этом году осторожно, как бы пугаясь лета. Ненадолго холодало, потом снова становилось не просто тепло, а жарко, даже душно. В один из таких очень теплых дней Денис и Хадизат решили сходить на Сунжу. Взяли детей, поесть для себя и для них, Хадизат запихала в рюкзак покрывало, малышей посадили себе на шеи, а Верочка то семенила рядом, то, когда жаловалась, что устала, Денис и ее брал на руки. Увязалась за ними и Саша с косуленком. Идти было недалеко. Вскоре пришли к речке, перешли на другой, пологий, берег. Расположились под раскидистой вербой на берегу, в тени. Малыши сразу же решили влезть в воду, но Хадизат не пускала их. Верочка зашла неглубоко, села в теплую воду, плескалась.

– Мама, пусти их ко мне, здесь хорошо. Водичка теплая.

Хадизат подвела, держа за руки, малышей, они ступили в воду. Ахсар весело засмеялся и начал топать ногами, брызгаясь. Заре это не совсем понравилось, она пошла из воды. Повозившись с детьми, Хадизат устроила их в тени вербы на мягком песке. Они рылись в песке руками, играли. Верочка тоже вылезла из воды и присоединилась к ним. Саша щипала листья с веток вербы, косуленок лежал возле детей на песке. От реки веяло приятной прохладой.

– Смотри, сентябрь, а какая жара, – скахала Хадизат, обращаясь к Денису.

– Бывает по-разному, – ответил Денис, – но в этом году исключение прямо какое то. Как в Африке.

Денис лежал на покрывале, закрыв глаза, слушал говор быстрой Сунжи. Рядом сидела Хадизат, переодевшаяся в купальник. Послышались голоса, Денис открыл глаза. На другой стороне реки показались семьи Хугаевых и Калюжных. Дети сразу же бросились в воду, начали переходить речку. Мила, дочь Георгия и Циалы, как старшая, вела за руку Азу, сестренку. Алан, как всегда, нахмурив брови, вел за руку Русану. Позади шли родители.

– А, вот они где, уже здесь отдыхают, – крикнул негромко Владимир, – а мы зашли к вам, нам сказали, что вы с детьми на речку пошли. Давно вы здесь?

– Минут пятнадцать, – ответил Денис.

– Ну и жара сегодня, – вытер пот Георгий, – даже в июле не припомню здесь такой жары.

– Бывает иногда, но я тоже не помню такого пекла в сентябре, – подтвердила Хадизат.

– Мне кажется в году восемьдесят первом было что-то похожее, – подала свой голос Циала.

– Нет, в восемьдесят втором, я точно помню, – сказала Зарема, – и осень была очень теплая, зима тоже. Помню, что в декабре розы вдруг зацвели.

– Да, точно, – сказала Цмала, – а потом эти цветущие розы еще снежок присыпал. Но потом растаял и снова установилась теплая погода.

– Да, сейчас бы снежок не помешал, – сказал Денис.

– Нет, я всегда, даже в тропиках, говорил, что лучше жарко, чем холодно, – сказал Георгий.

– Холод тоже иногда хорошо.

Пришедшие расстелили покрывала, устроились на них. Детей отпустили тоже на песок, они с радостью там возились.

– Как, на будку в горы пойдете? – спросил Денис Георгия и Владимира.

– С огромным удовольствием, – сказал Георгий, – я последний раз туда ходил еще юношей, мне было лет семнадцать, перед армией.

– А ты где служил? – спросил его Денис.

– В Армении, не очень далеко. Был в радиотехнических войсках, оператором на локаторной станции.

– Вот и сходишь, вспомнишь. Мы с Батрадзом были раньше там частые гости. На охоту туда ходили, просто так. Там хорошо в горах. Туда я и Хадизат водил с собой.

– Да, – кивнула головой Хадизат, – там...там он отдал себя мне навсегда, и мы поклялись всю жизнь не расставаться.

– Прямо как в романтической повести, – заметила Заврема.

– У нас с тобой тоже как в романтической плвести, – сказал Владимир, – год переписывались, потом поженились. А я уже думал, что не найду себе спутницу в жизни.

– Я знала, что ты будешь, что ты придешь, ждала тебя. Письма твои были для меня как воздух.

– А у нас... у нас, – покраснела Циала, – а у нас тоже было романтики полно. Все общежитие в институте мне завидовало. Как же, чуть ли не каждую неделю моряк мне звонил. Да еще откуда! Аж из Новой Зеландии, с Сингапура!

Все засмеялись.

– А когда пойдем то в горы? – спросил Дениса Владимир.

– Батрадз сказал, что дня через два освободится. Я вам сразу сообщу.

– А жен берем?

– У вас дети уже побольше, ваших можно и взять, – ответил Денис, – а вот с Хадизат даже не знаю, как и быть.

– Господи, – махнула рукой Зарема, – да столько дедов и бабок, что ж они три-четыре дня не посмотрят? Дети уже едят обычную пищу, не только грудь берут, потерпят. А бабушки пусть возятся.

Хадизат вопросительно посмотрела на Дениса.

– Я думаю так, – сказал Денис, – как эти бабушки и дедушки решат, так и придется поступить. Но попробуем их уговорить.

– Правильно, – подтвердила Циала, – мы видим все по-своему, а родители старше и опытнее нас, они, я думаю, лучше определятся.

– Если погода войдет в норму, то там ночью будет уже холодно, да и днем не очень жарко, высоко там, горы.

– Возьмем свитера, – сказал Георгий, – мешки спальные.

– Если будем ночевать в будке, то там в избушке печь есть, а для женщин даже лежанка с кошмой. Мы и на полу поспим, – сказал Денис.

– А где это? – спросил Владимир, смотря на горы.

– Во-о-он небольшой пик видишь, со снегом наверху? – спросил его Денис.

– Да, вижу.

– Будка стоит у его подножия, там же, с обеих сторон пика, рождаются два мощных ручья, они недалеко от пика сливаются и образуют речку Светлую.

– Там уже вершины красные, там осень, – сказал Георгий.

– Пора уже, – подтвердил Денис.

– А мы с Деней на том пике были. Я даже стояла на самой его верхушке. Там площадка такая, двум человекам не стать. Деня меня поднял и поставил на нее. Вид оттуда открывается прямо таки завораживающий, – рассказала Хадизат, – и мы там тогда встретили диких коз – козла и косулек с ним.

– Кстати, нужно и Сашу взять, – предложила Зарема.

– Старенькая она, трудно для нее уже будет. Пусть дома сидит.

– А если этого? – кивнула на косуленка Зарема.

– А этот еще мал, несмышленыш – потеряется и попадет волкам на корм.

Помолчали.

– Мы с Владимиром в Сиэтле ездили в горы, там горное охотничье хозяйство. Рыбачили, охотились. Это возле горы Бейкер. Нам очень понравилось.

– Мы знаем эту гору..., – сказал Хадизат и задумалась, потом подняла голову, – ...нет, здесь у нас лучше. Красивее, а главное роднее. Свое это.

Все молча согласились. Вскоре подошла Марина со своими подросшими мальчишками. Как всегда, широко улыбаясь и показывая красивые зубы, она воскликнула своим звонким голосом.

– Вот вы где, а я вас обыскалась. Мама говорит на Сунжу ушли, я и пошла сразу сюда. Какая прелесть, все здесь! Прямо комсомольское собрание.

– Смотрите, она еще и комсомол помнит, – засмеялся Денис.

– Все мы были комсомольцами, – сказала Хадизат, – но я не любила этого. Я не люблю, когда мне лезут в душу, а в комсомоле всегда старались залезть тебе в душу, да еще заставить ее думать и чувствовать не так, как ты хочешь, а так, как им нужно.

– Точно, – поддержал Владимир, – за что я и не любил всегда ни комсомол, ни партию.

– А ты что, коммунистом не был? – спросила Марина, – Как же тебя за границу пускали?

– Был коммунистом, только ради карьеры. Иначе не стоило учиться. Нас, таких коммунистов, было на флоте процентов девяносто пять. А остальные пять процентов были законченными идиотами.

Все рассмеялись, ибо это была чистейшая правда.

– Через два дня освобождается твой Батрадз, – сказала Циала, – и мы всей нашей компанией собираемся идти в горы, на будку. Даже Хадизат собирается.

– А я?

– Присоединяйся. Побродим в горах, половим форели, пожарим шашлык на костре, – пригласила Зарема.

– Попробую.

– А чего пробовать? У нас столько бабушек и дедушек, что на два детсада хватит.

– Вон у Дениски зубы сегодня ночью болели, я сидела с ним всю ночь. Поэтому и встала поздно.

– Ничего, мужчина растет. Да зубы уже не будут у него болеть. Я, конечно, постараюсь изо всех сил пойти с вами. Мы с сестричкой вдвоем как-то ходили, так я и сейчас вспоминаю. Тишина, красота, речка шумит, костер потрескивает. А в воду окунулись, как будто все грехи смыли. Ой, постараюсь пойти!

– Вода уже холодная там, вверху, в такой воде только Денис может купаться.

– А я что, не его сестра?

– Искупаемся, Мариночка, обязательно в тот омут нырнем. Как в прошлый раз, – сказала Хадизат.

– Прошлый раз мы голыми купались, а сейчас вон сколько мужчин! – не удержалась Марина.

– Мы их всех выгоним подальше, – засмеялась Зарема.

– Их выгонишь, – хихикнула Циала, – они того и гляди, что будут из кустов подсматривать.

– Какого они низкого мнения о нас, – бросил Георгий, – чего нам подсматривать? Надо будет, так и без подсматривания все увидим.

– Хватит вам! – крикнула Зарема, – Завели разговор!

– У них эта тема слаще меда, – подначила Хадизат.

Мужчины посмотрели друг на друга, улыбнулись, но ничего не сказали. Марина начала разбирать принесенную сумку с продуктами, начали разбирать сумки и остальные женщины. Все продукты разложили на покрывале в тени дерева.

– Давайте сюда, есть хочется, – позвала мужчин Марина.

Расселись вокруг еды. Георгий достал бутылку с аракой, разлил по стаканам.

– Пусть Уастырджи каждому пошлет желаемое!

Все, кроме Хадизат, выпили. Денис налегал в основном на овощи. Они пахли солнцем, землей, еще чем-то таким, что и назвать трудно, но приятным. Он сравнил овощи из супермаркета в Северной Америке. Те обычно ничем не пахли.

– Ты что так помидоры и огурцы нюхаешь? – спросил Георгий Дениса.

– А ты сам понюхай и скажи разницу с теми помидорами и огурцами, которые мы едим в Америке.

Георгий и Владимир понюхали, то же сделала и Хадизат.

– Да, – произнес Владимир, – таких овощей не купить в Америке и под маркой «органик».

– Согласна, – поддержала Хадизат, – эти прямо лучшей природной парфюмерией пахнут.

– А что вы хотите? Для себя же растим! – сказала Марина, – Никогда не применяем химические удобрения, только навоз. Они и получаются такие ароматные и вкусные.

Было жарко, больше пить не стали и много есть не хотелось. Все насытились быстро. Дети продолжали играть на песке в тени дерева. Их позвали и накормили тоже. Потом все вместе долго плескались в прохладной воде. Солнце начало клониться к закату, все начали собираться домой. Собрали вещи, не съеденные продукты, одели детей, перешли речку и пошли домой.

Дома у всех приняли планы похода в горы почти одинаково. Немного забеспокоилась Вера, что детишки Хадизат еще совсем маленькие. Но в разговоре с Зарой та успокоила ее.

– Ты что, соседка, забыла, как мы со своими справлялись? И с внуками справимся. Они уже вон какие!

– Справимся, конечно. Они хотят на пять дней уйти.

– Ну и пусть идут. Они же отдыхать приехали, пусть сходят в горы. Хотя и отдыхают, а вон как во всем помогают.

– Они же выросли так, в привычке к труду, да и мы так росли.

– Да, ты права. А без работы не очень хорошо. Я бы не смогла. Зимой иногда, в снегопад особенно, делать нечего, так не знаешь куда себя деть.

– Мы так выросли, и дети наши такими же выросли. Деньги у них есть, особенно у Хадизат с Денисом, могли бы и на море куда-нибудь поехать, но они вон льнут к своему родному селу и к нам.

– И дай Уастырджи и дальше нам такого. Пусть они и останутся нашими.

– Дай Бог.

Мужчины начали готовиться к походу. Решили взять с собой баранины, там, в горах, сделать хороший шашлык, посидеть у костра. Денис решил пригласить Башира, позвонил ему. Но отец Башира сказал, что они с женой уехали на десять дней снова в Тюмень. Там какие-то дела у них незаконченные. Денис пошел в контору к Василию. Зашел в кабинет, Василий сидел один.

– О-о-о! Какие гости! – воскликнул он, увидев Дениса, – Заходи!

Пожали руки друг другу. Поинтересовались жизнью, семьями. Потом Денис перешел к делу.

– Василий, собрались мы большой компанией в горы, на будку сходить. Барана не продашь хорошего? У наших родителей есть бараны, но я видел у тебя отару карачаевских.

– Что для друзей не сделаешь? Продам, конечно. Курдюка хочешь? Вон современные медики говорят, что жир вреден.

– Пусть говорят. От бараньего жира только польза человеку. Вон Бежан! Уже годами к сотне приближается, а араку пьет и курдюк с удовольствием ест.

– Правильно ты сказал. Езжай к отаре, она сейчас тут недалеко, у воды стоит, попросишь чабана выбрать хорошего барана. На вот мою записку чабану.

Он подал Денису клочок бумаги.

– Спасибо, Василий, – пожал руку Василия Денис, – а может и ты с Залиной с нами пойдешь?

– Мне вздохнуть некогда. А Залина... Залина четвертым беременна. Ей тяжело будет.

– Ай да молодцы! – хлопнул Василия по плечу Денис, – Вот это и я понимаю! Придется по вашим следам идти, – пошутил он.

– Вам осталось еще раз решиться, и вы нас догоните.

– А если опять двойня? А то и тройня? Что тогда?

Оба весело расхохотались. Посидели еще немного и Денис ушел.

Вечером еще раз обсудили подробности планируемого похода. Денис позвонил Иналу и сообщил ему, что собрались в горы.

– Я обязательно пойду, – сказал Инал, – когда пойдем?

– Послезавтра утром выйдем. Я уже барана карачаевского купил в совхозе, завтра мы с Батрадзом его разделаем.

– Мы с Витей завтра вечером будем у вас, ждите.

– Много не берите с собой, еды у нас на всех хватит, все деревенское, не покупное. Если вам трудно к нам добираться на автобусе, то кто-либо из нас приедет за вами.

– Не нужно, мы приедем на автобусе. Как там вас найти?

– Спросите Исаевых или Калоевых, все покажут. От автобусной остановки пять шагов.

– А как остановка называется?

Денис назвал.

– Все, ждите нас часам к семи завтра.

Попрощались и Денис положил трубку.

В поход в горы вышли рано, еще не светало. Мужчины несли то, что было тяжелым, женщины нагрузились полегче. Решили пробыть в горах пять дней, это с учетом времени на переходы. Денис и Батрадз шли с ружьями. Пока дошли до околицы, рассвело. Бледно-розовая заря засветилась над верхушками ингушских гор, потом разлилась золотом, высветив снежные пики и вершины. Денис не мог оторвать взгляда от картин, сопровождавших рождение дня. Он даже пару раз споткнулся, так как не смотрел под ноги. Хадизат шла рядом, смотрела на мужа, понимая его состояние. Вот луч еще не взошедшего солнца отразился от одного из ледников на вершине горы и ушел вверх. Он был так ясно вычерчен, что похож был на световой клинок, прорезавший еще бледное небо.

– Стойте, – раздался голос Инала, – стойте все. Я должен это запомнить! Я никогда и нигде не видел ничего подобного!

Все остановились, жадно впитывая эту красоту. Только Батрадз с Мариной оставались спокойными. Они привыкли видеть это, они жили здесь, эта красота была частичкой окружавшего их ежедневного мира. Хадизат, широко открыв глаза и прижавшись к Денису, молча наблюдала, как солнце нового дня постепенно, но уверенно, вступает в свои права. У всех глаза были золотого цвета, цвета солнца. Стояли до тех пор, пока из-за гор брызнули настоящие, не отраженные, лучи. Раскинув свои потоки, они охватили горы, долины, раскинувшиеся поля, позолотили крыши оставшегося позади села. И только после этого все тронулись дальше. Рождение дня произвело на всех такое сильное впечатление, что говорить совсем не хотелось. Только Инал иногда покачивал головой и что-то тихонько говорил сам себе. Никто его не затрагивал. Прошли заброшенный и совсем развалившийся поселок лесорубов и поднялись на отроги хребта. Тропинка по вершине хребта вилась между деревьев, пересекая иногда небольшие ручьи. Начались заросли диких яблонь и груш. Плоды уже кое-где начали осыпаться. Мелкие и кислые, они были излюбленным кормом диких свиней и медведей. Полежавшие груши были сладкими, за ними иногда приходили и люди.

– Давайте я пройду потихоньку вперед, – сказал Батрадз, – там могут быть кабаны.

Как бы в подтверждение его словам раздался визг молодняка, что-то не поделившего. Все остановились, Батрадз же пошел вперед. Выйдя на небольшой взгорок на хребте, он под прикрытием деревьев подошел к небольшой поляне. На поляне паслось стадо кабанов. Был здесь огромный вожак, величиной с молодого бычка, с десяток маток, подсвинки и поросята помета этого года, некоторые еще полосатые. Батрадз обернулся к попутчикам и помахал им рукой, приглашая подойти. Все осторожно тронулись к Батрадзу, подошли к нему, прячась за деревьями. Ветер дул навстречу, поэтому свиньи не чувствовали запаха человека. Посредине поляны дрались подсвинки, налетая друг на друга, но клыки не применяли. Они то и визжали. Наконец вожаку надоела их возня, он подошел и одним движением раскидал драчунов, наведя порядок.

– Какие смешные, – тихо смеялась Зарема, – смотрите, они опять дерутся!

– Это они тренируются, у них скоро соревнования, – пошутил Виктор.

Все любовались стадом, со стороны казалось смешным, как они кормятся, как дерутся, как вожак важно расхаживает среди своих соплеменников, как заботливо опекают мамаши поросят.

– Смотрите, что сейчас будет, – сказал Батрадз и пронзительно свистнул.

Стадо вмиг исчезло, как будто его и не было.

– Зачем ты их напугал? – набросилась на мужа Марина, – Они что, мешали тебе?

Батрадз показал на тропинку.

– Видишь, нам по ней идти, а она рядом с поляной проходит. Они бы все равно нас увидели и убежали бы. Не сидеть же нам и не ждать, пока они уйдут. Они могли здесь кормиться до вечера.

Снова тронулись. Дойдя до родника, бившего из-под земли, сели передохнуть и позавтракать. Поели обычной еды – сыра с хлебом, попили чая из термоса. Через полчаса тронулись дальше. Тропинку перерезал ручей с промоиной. Начали переходить. Марина нерешительно остановилась. Батрадз правой рукой взял ее под колени и поднял. Марина охнула и схватила мужу за шею. Батрадз перенес ее через ручей и поставил.

– Ничего себе, какая ты тяжелая, еле поднял, – засмеялся Батрадз.

– Роди двоих, потом я на тебя посмотрю, каким стройным ты будешь!

– Мариночка, я же не в упрек тебе. Я только подтвердил то, что есть. И мне ты нравишься такая, немного полная... – помолчал, потом добавил негромко, – ...есть за что подержаться.

Все засмеялись. Марина же глянула на Батрадза и стукнула его кулаком по спине.

– Вот же болтун!

Стало совсем тепло. Не было жарко, как в долине, где стояло Предгорное, но очень тепло. После обеда начали подходить к пику, где стояла будка. Денис жадно оглядывал окрестности. Даже здесь многое изменилось. Огромная и толстая чинара лежала с вывороченными корнями, сваленная ветром. Это произошло несколько лет назад, дерево уже высохло. Ручей, протекавший возле скалы, изменил русло, натащив в половодье сушняка и выворотив несколько деревьев. Часть скалы, где была пещера, обрушилась, завалив вход в пещеру, но образовав другой вход, довольно широкий. Многое было не так.

– Как все здесь изменилось, – сказал Денис.

– Что же ты хочешь, так и должно быть. Ты вспомни, когда ты был здесь последний раз, – сказал Батрадз, – ведь прошло больше десяти лет, как мы с тобой в армию ушли, а ведь это много.

– Больше десяти лет, – задумчиво повторил Денис, – и это действительно много...

И покачал головой. Как жизнь его побросала во времени и в пространстве. Его, простого сельского паренька. Да, жизнь непростая штука, недаром об этом говорят старики. Хадизат почувствовала его настроение, взяла его за локоть. Он сразу почувствовал ее сочувствие и поддержку и успокоился.

Вышли на поляну, где стояла будка. И лесной домик был тоже совсем другим. Передняя стена была новой, из свежих сухих бревен, кто-то заменил ее недавно. Окна были больше, во всех окнах были стекла.

– Кто это все сделал? – спросил Батрадза Денис.

– Я... Как руку мне Бежан вылечил, я потихоньку все сделал. Здесь когда-то бой был. Четверо ингушей, еще до конфликта, застрелили парня на озере, второго ранили. Оперативная группа милиционеров нашла их здесь, была перестрелка. Одного из убийц убили, а трое сдались. Вся передняя стена была в пулевых выщербинах, все стекла были выбиты. Мы с тобой тогда еще в Афганистане были. А выщербины начали разрушать бревна, им помогали мыши и личинки древоточца. Я разобрал стену и потихоньку сменил ее. Бревна заранее приготовил и высушил. Вставил стекла.

– Бревна же тяжелые, – сказала Хадизат брату.

– Я тоже не из слабых. Вы же все видели, как я Марину одной рукой поднял и перенес через ручей. Так Марина весит тяжелее бревна.

Все расхохотались. Марина запустила в мужа гнилой чуркой. Подошли к будке, открыли припертую дверь. Проветрили избушку, Циала и Марина вымыли полы, протерли пыль. Виктор и Владимир ушли за дровами, остальные мужчины принялись поправлять мангал, сделанный из камней, резали мясо на шашлыки, расстилали возле мангала кошму, готовя импровизированный стол. После всех приготовлений разожгли дрова в мангале. Подошли женщины.

– Есть хотите? – спросил Циалу Георгий.

– Мы хотим есть? – обратилась она к подругам.

– Не очень. Шашлыки лучше сделать ближе к вечеру, – предложила Зарема.

– Я тоже так думаю, – поддержала Хадизат.

– Что ж, так и сделаем, – сказал Георгий.

Все начали располагаться на кошме. Отдыхали с час, потом Денис встал.

– Я пойду рыбачить. Сто лет этого не делал. Заодно искупаюсь.

– Я с тобой, – сказала Хадизат.

Потом и все изъявили желание идти на речку. Пошли к речке, Денис и Батрадз взяли ружья. Спускаясь к речке, наткнулись на обглоданный остов косули. Батрадз и Денис внимательно осмотрели следы и остов. Передняя нога животного была переломана, поэтому оно и не смогло уйти.

– Волки это сделали, – сказал Батрдз и показал на яркий отпечаток волчьего следа.

– И много их здесь? – спросил Георгий.

– Хватает. Но сейчас они не опасны. Да и вообще, на человека волк нападает редко.

– Жалко как, – прошептала Зарема.

Хадизат кивнула головой.

– Самец был, – сказал Владимир и поднял за рога обглоданный череп косули.

– Да, самец, – подтвердил Денис.

Владимир обломил рога и бросил их в рюкзак.

– Зачем они тебе? – спросила Зарема.

– В избушке для украшения повешу.

– А можно я их заберу с собой домой, в город? – спросил Инал.

– Конечно! Забирай. Но чтобы хранить их в квартире, сперва вывари, а то запах неприятный долго будет стоять.

– Выварю, конечно.

И Инал, довольный, забрал поданные ему Владимиром рога.

На речке все разделились. Денис с Батрадзом сразу же ушли рыбачить, Георгий и Владимир сели в тени дерева прямо у воды, Виктор и Инал сидели на старом, покрытом мхом дереве и тоже говорили о чем-то своем. Инал иногда доставал из рюкзака блокнот и карандаш и делал зарисовки пейзажей. Женщины решили искупаться. Прошли ниже по течению, где перекат превращался в глубокий омут.

– Мужчины, – крикнула Циала, – к нам не подходите и сюда не смотрите. Мы будем купаться в омуте!

– Хорошо, – ответил Георгий.

Голос Циалы долетел и до Батрадза с Денисом, ушедших выше по течению.

– Сейчас придем, полюбуемся! – крикнул Батрадз.

– Попробуйте только! – раздался голос Марины.

Зарема разделась и вслед за другими прошла к воде. Циала и Марина храбро бросились в омут и через секунды выскочили оттуда, раздался их крик. Зарема тоже бросилась в воду и почувствовала, как обжигающая вода охватила ее, омывая не только тело, но и душу. Крик она сдержала, хотя и очень хотелось крикнуть. Хадизат вошла в воду и тоже нырнула с головой. Выскочила и над горами раздался ее женский визг. Пробыв в воде минут пять, все четверо выскочили на берег, разлегшись на горячих камнях. У Циалы и Марины стучали зубы.

– Ну и вода! – воскликнула Циала, – Я как будто на сто лет помолодела.

– Я тоже! – сказала, стуча зубами, Марина.

– А Зврема даже не пискнула, – засмеялась Циала.

– А чего пищать?

– От приятности! – подала голос Хадизат, – Да, вода чудо. И все здесь вокруг чудо.

Обсохли, потом оделись и пошли в тень к Григорию и Владимиру.

– Накупались? – спросил Владимир, – Как вода?

– Изумительная, – ответила за всех Марина, – идите искупайтесь и узнаете.

– Пойдем? – предложил Георгий.

– Пойдем. Виктор, Инал, присоединяйтесь!

Мужчины подошли к омуту и тоже окунулись. Вода показалась им кипятком, и они быстро выскочили на берег с покрасневшими телами. На удивление, Виктор купался с наслаждением и дольше всех. Инал уже не выдержал.

– Хватит, – крикнул он Виктору, – простудишься.

– Не простужусь, я привычный! У меня зимой и летом день начинается ведром холодной воды. Я его выливаю на себя.

После купания мужчины тоже обсыхали и отогревались на камнях. Потом пошли в тень.

– Красивые здесь пейзажи, – сказал Инал, – все просто заливается красотой в глаза и сердце.

– А в Австрии тоже красиво?

– Да, там Альпы похожи на наши горы, но все-таки они не такие. Красиво и там, но как-то красиво холодно. А здесь красота теплая.

– Потому что своя, родная, – сказал Георгий, – поэтому она и теплая.

– Приеду домой, – сказал Инал, – и чувствую, что все это выльется в мои картины. У меня уже рождается серия картин. Осталось имя придумать этой серии.

– А чего придумывать? Назови ее «В верховьях Светлой».

– Звучит неплохо. Подумаю.

Сверху спускались Денис и Батрадз. Подошли. Противогазные сумки у них были набиты рыбой.

– Как рыбалка? – спросил Владимир.

Денис поднял большой палец вверх.

– На удивление, в это время обычно рыба уходит вниз, а сейчас рыбалка как летом. И форель попадается крупная.

– Это все из за теплой погоды. Смотри, лес пожелтел только на вершинах, на склонах же еще стоит зеленый.

Решили идти к будке. Солнце уже склонилось к Западу. Перед уходом Денис и Батрадз тоже искупались. Не спеша собрались и пошли по тропе.

Вечером все сидели на кошме у мангала. Георгий и Денис приготовили шашлыки из взятой с собой баранины. Над поляной тихо шелестел листьями деревьев слабый ветерок. Где-то далеко раздавался странный звук, исходивший непонятно из чего. Начало темнеть. Георгий достал бутыль с аракой.

– Ну что, выпьем под шашлыки?

Он начал наливать напиток в деревянные стаканы. Виктор прикрыл свой стакан ладонью.

– Мне не наливай.

– Что это ты так? – спросил его Денис.

– Слово дал. До выхода моей следующей книги стихов ни грамма.

– И когда она у тебя выйдет?

– Не знаю. Может через месяц, может через год.

Все с уважением посмотрели на него.

– Как скажешь, – Георгий не стал ему наливать.

Как старший, Георгий поднял стакан и произнес короткий тост, благодаря Святого Георгия, Уастырджи, за то, что собрались наконец друзья, за то, что все у них есть, за то, что здесь же присутствовали любимые женщины. Выпили, начали есть.

– Я вот многие напитки испробовал, – сказал Инал, – в Австрии пробовал и виски, и коньяки, и виноградные водки, но нет лучше напитка, чем осетинская арака.

– Это ты прав, – поддержал его Денис, – а все потому, что родились мы с нею и, надеюсь, с нею и умрем.

– Да, наверное..., – проговорил Батрадз.

– Не наверное, а точно, – подвел черту Георгий.

Налили еще по одной и тоже под тост о родителях и прародителях выпили.

– Отличный шашлык! Прямо во рту тает! – сказала Циала.

– Это же карачаевский баран! – сказал Денисв, – У Василия купил. У него уже целая отара таких.

– Василий молодец. Если бы государство помогало ему деньгами, он бы поставил хозяйство на ноги.

– Нужно переходить на фермерство. Большими хозяйствами трудно управлять, – сказал Денис.

– Пробовали, – сказал Батрадз, – но ничего не получилось. И все фермеры снова вернулись в совхоз.

– Чтобы фермеру подняться, нужны деньги, нужна техника. А где это все взять? Государство совсем не интересуется сельским хозяйством и ничего никому не дает: ни фермерам, ни крупным хозяйством.

– А как в Канаде? – спросил Батрадз.

– Там другой мир, другое отношение к сельскому хозяйству. Как правило, фермеры крепко стоят на ногах, но много и импортных продуктов. Из многих частей мира. Даже кенгурятина есть.

– Значит фермеры не могут полностью обеспечить страну продуктами? – спросил Инал.

– Думаю, что могут. Просто торговые организации разнообразят продукты, поэтому и импортируют. Ты и сам видел это в Австрии, там наверняка так же.

– Да, так. Австрийские сыры отличные, но много сыров из Швейцарии, Италии, Франции, Швеции. Я, как всякий осетин, большой любитель сыра.

– Мне не нравится в Канаде то, что там присутствует генетически измененные продукты. Правда, на упаковках обязательно об этом написано, – сказал Денис, – и много продуктов, особенно мяса, напичканы гормонами роста. Это для того, чтобы животные, птица, рыба быстро росли. Теряется качество и все эти гормоны попадают к нам в тело. Все натуральное называется «органик» и стоит дорого. Такое баранье мясо в Канаде было бы не из дешевых.

– Нельзя изменять генетически ничего, – сказала Зарема, – такое изменение это вмешательство в дела Бога и бесследно не проходит.

– Ты права, – погладил по плечу жену Владимир.

Зарема прильнула к его плечу, заулыбалась и посмотрела на Владимира своими теплыми глазами.

– Мне кажется, что вторжение в генетические структуры нельзя делать, – сказал Инал, – любое генетическое строение это действительно конструкция природы и изменена быть не может. Все это потом сказывается на нас.

– Может быть что-то и можно делать, – сказала Марина, – я читала, что генетически скрестили хлопок и некоторые виды цветов. В результате вата хлопка приобрела цвет, цвет этот зависел от того, с каким цветком хлопок был соединен. Представьте, блузка сделана из голубого или розового хлопкового волокна. Никакой краски не нужно.

– Но ведь никто не изучал, – вошел в разговор Виктор, – как эта одежда влияет на человека. А она может влиять очень плохо.

– Да, это так, – поддержала Зарема.

Плыл над поляной и будкой тихий осенний вечер, колебался огонь костра, лилась неторопливая беседа сидевших у костра людей. И все чувствовали какое-то тихое умиротворение, шедшее от костра, от деревьев, от скрывшихся в темноте гор. Это и успокаивало, и настраивало на молчание.

– А кто и когда первым освоил эту речку, Светлую? – прервал молчание Владимир.

– Если честно, то я не знаю, – сказал Георгий, – когда мои предки были переселены сюда, то казаки речку эту уже знали.

– Я немного знаю, – сказал Денис, – деда я своего плохо помню, он умер, когда я был еще маленьким. А вот отец кое-что рассказывал. Наши казаки поселились здесь при Ермолове, когда создавалась Сунженская линия. Они и начали освоение здешних мест. Как рассказывал отец со слов деда, ингуши пришли сюда позже, тогда и начались с ними столкновения. В низовьях речки есть несколько гор. Гора Ленков, гора Минко и другие. Эти горы названы по именам погибших на них казаков. По преданию и речка Светлая названа по имени девушки. Не знаю, насколько это правда.

– Что не делят люди? – спросила Циала, – Всем под небом места хватит.

– Согласен, – сказал Виктор, – а то надо же, устроили такую войну между осетинами и ингушами! Дурость это, нельзя этого делать.

Георгий разлил араку по стаканам. Все взяли наполненные стаканы.

– За то, чтобы Бог никогда не допускал такого, – сказал Георгий, – за то, чтобы люди любой национальности жили в дружбе друг с другом.

– Да будет так, – произнесли все.

Выпили араку. Закусывали запеченной форелью, которую наловили Денис и Батрадз.

– Какая благодатная тишина, – сказала Хадизат, – я всегда чувствую себя здесь по-особенному. Еще с тех пор, как Денис привел меня сюда в первый раз. Я здесь всегда нахожу ответы на все мои вопросы.

Никто ничего не сказал на ее слова. Она же вспомнила, как здесь увидела между собой и Денисом женщину. Вспомнила и разговор об этом с Денисом. Разговор прямой и честный.

– Денис, я знаю, что перед тем, как мне приехать в Ванкувер, у тебя была женщина.

Денис молча смотрел перед собой. Потом поднял глаза и посмотрел Хадизат прямо в душу.

– Да, Хадя, была... Не буду врать. Не хочу, чтобы между нами легла ложь.

– Но как это? Почему? Я ведь все время думала о тебе, ждала тебя, а ты...

– Милая, если можешь, прости. Как это получилось я и сам толком не знаю.

Хадизат заплакала.

– Ты...ты любил ее?

– Нет, не любил. Она была замужем и у нее ребенок...

– Рассказывай все, – потребовала Хадизат, – рассказывай...

Денис рассказал все о китаянке и себе. Хадизат слушала, вперив свои глаза в его глаза. Денис взгляда не отводил. После рассказа Хадизат встала и ушла в другую комнату, дав волю слезам. Пришла к Денису часа через полтора.

– Ты любишь меня, Деня?

– Да. Только тебя. Так было всегда.

– У меня все простилось к тебе, моя душа говорит мне, что так иногда бывает.

Денис обнял ее и поцеловал. После этого разговора Хадизат сильнее чувствовала свое единение с Денисом. Обида больше не всплывала. Вот это все и вспомнилось ей здесь, в горах, у ночного костра. Она расположилась удобней на кошме и крепко прижалась к Денису. Тот молча перебирал ее волосы. Вокруг костра все выглядело загадочно. Как будто все присутствующие находились внутри какой-то сказки.

– Завтра я пойду на пик, к кромке снегового покрова, – нарушил всеобщее благоденствие Денис, – мне нужно траву собрать для Бежана. Траву я знаю, а вот рвать ее нужно до первых лучей.

– Я с тобой, Деня, – сказала Хадизат.

– Я рано уйду, еще темно будет, – сказал Денис.

– Меня это не пугает. Осень, трава не пожухла еще? – спросила Циала.

– Бежан все мне объяснил, пожухлую срывать не буду.

Посидели еще с часа полтора, перебрасываясь словами. Потом начали собираться спать. Женщин уложили на топчане в избушке, мужчины легли на кошме на полу. Денис взял спальный мешок, ушел к костру, разделся и залез в него. Рядом положил ружье. Вскоре заснул.

Утром он проснулся от толчка. Открыл глаза и выглянул из спального мешка. Перед ним стояла Хадизат, одетая в спортивный костюм и кроссовки. Костер горел, значит она подбросила в него дров. Над костром висел чайник.

– На вершину пойдем? – спросила Хадизат.

– Да, конечно.

– Тогда вставай, засоня.

Денис взглянул на часы, было без десяти пять. Он выбрался из мешка и в трусах пошел к речке. Сзади шла Хадизат, неся полотенце. Подойдя к речке, Денис нырнул в омут. И сразу почувствовал, как его тело и душа объединились с окружающим лесом, горами, небом. Выскочил из воды. Мокрый сделал несколько упражнений. Хадизат начала вытирать Дениса, растирая полотенцем его тело.

– Я сам, – сказал Денис, – давай полотенце.

– Нет. Как ты не поймешь, что мне это приятно делать? Я женщина и для меня большое удовольствие касаться тела любимого мной мужчины.

– Ладно, как знаешь.

Потом они пошли к костру. Быстро попили чаю, есть не хотелось. Взяли с собой поесть и тронулись по тропе к вершине. Шли в темноте. Денис иногда подсвечивал фонарем на батарейках. В близких кустах раздался треск и топот убегавшего животного.

– Косуля наверно! – сказала Хадизат.

– Не похоже, топот тяжелого животного. Похоже на крупного кабана, хотя кабаны сейчас должны быть ниже.

Тропа поднималась все выше. Вот кончился лес, дальше стояли лишь отдельные деревья, они вышли к тому месту, где когда-то встретили семью косуль. Шли не останавливаясь.

– Не устала? – спросил Денис.

– Нет, все в порядке.

На востоке слабо засветилось светлым небо, но это была еще не заря. Минут через пятнадцать дошли до кромки снегов.

– Вот здесь мы подождем, пока рассветет, – сказал Денис.

Присели на поваленное ветром дерево и стали ждать. Стояла предрассветная тишина, иногда прерываемая слабым шуршанием ветвей дерева под ветерком. Лист с деревьев здесь уже опал.

– Обрати внимание, – сказал Денис, – сейчас дует ветерок. А вот когда загорится заря, то до первых лучей все стихнет. Это самые благодатные минуты в природе. В это время все – люди, животные, птицы, рыбы, все деревья и травы получают жизненную силу. Поэтому знающие люди советуют просыпаться и вставать до рассвета. Тогда сил хватает с избытком на целый день.

– Ты прав, Деня. Я всегда любила вставать рано. Если я сплю допоздна, то потом целый день вялая и голова плохо работает.

– У меня тоже примерно так же.

Световая полоса на востоке становилась шире и светлее, вот она начала приобретать розовый оттенок. Темнота превратилась в предутренний сумрак, который начал прятаться в лес и в глубокие ущелья.

– Смотри, смотри, Деня, что это? – воскликнула Хадизат.

Он показывала в сторону снега. У самой кромки снега зажглись зеленоватые огоньки, светящиеся слабым светом.

– А вот это, Хадя, как раз то, за чем мы пришли. Меня об этом предупредил Бежан, я и сам вижу это первый раз в жизни. Это трава, за которой мы пришли. А светятся на ней коробочки с семенами. Нам нужны стебли травы и эти коробочки. Пошли собирать.

Они подошли к кромке снега и уже при свете восхода начали собирать траву. Денис срезал ее деревянным ножом, а Хадизат укладывала в большую сумку. Травы было много, через пятнадцать минут сумка была полной.

– Все, хватит, – сказал Денис, – это наш подарок Бежану.

Прошли снова к поваленному дереву и сели. Заря уже согнала тьму с вершин гор, окрасив их в бледно-розовые тона. Затем розовые цвета превратились в золотые.

– Деня, смотри, и вправду тихо, ничто не шелохнется, – сказала шепотом Хадизат, – и я чувствую, как новый день входит в меня.

Денис ничего не сказал, только погладил по волосам и плечам жену. Природа в это время получала жизненные силы на целый день. Проснулись птицы, где-то в лесу медведица вывела на поляну медвежат, подняли мордочки к заре косули, дикие свиньи стояли притихшие, не издавая ни звука, ветви деревьев повернулись к восходу, в речке рыба вышла на плесы, чтобы встретить зарю, головки цветов повернулись к заре. И вот первые лучи хлынули из-за вершины, властно забирая у темноты пространство и окрашивая золотом весь мир. Хадизат прижалась к мужу, взяв его руку, и прижала к ней свое лицо. Ее широко раскрытые глаза смотрели, не мигая, на лучи солнца, на весь мир. Она чувствовала, как вся красота Вселенной вливается в нее с этими лучами, сливая ее со всем Великим Пространством. Она чувствовала свое единение с Денисом и не могла отличить, где кончается она и где начинается Денис. Это был так необычно, что она потеряла дар речи. Вместе с первыми лучами ударил хор звуков. Подул прохладный ветерок, зашелестели ветви, ударил внизу, в лесу, птичий гомон, донося свои звуки даже сюда, на вершину. И где-то рявкал самец косули, сзывая своих подруг. День Жизни начался. Денис и Хадизат пришли в себя. Посмотрели друг на друга.

– Вот почему я всегда рвусь сюда, – сказала Хадизат, – здесь я всегда получаю что-то особенное, что и объяснить не могу. Это что-то среднее между Богом и нами.

– Я не умею так красиво говорить, – сказал Денис, – но полностью согласен с тобой. Я ведь пришел сюда первый раз лет в десять, правда, с отцом. А в четырнадцать отец стал доверять мне ружье, и я стал приходить один или с Батрадзом. И всегда чувствовал здесь что-то необычное.

– А помнишь, как мы пришли сюда с тобой вдвоем? – спросила Хадизат, – И ты там, возле речки, впервые поцеловал меня, как женщину, и отдал себя мне навсегда.

– Конечно помню. Такое разве забывается? Воспоминания о тебе и о том случае всегда было со мной и поддерживало меня на войне, в плену, на чужбине. Когда мне казалось, что я могу сломаться, я вызывал в себе это воспоминание и оно укрепляло меня. Так что в том, что мы вместе, есть твоя большая заслуга.

Помолчали.

– Деня, что будем делать дальше? В Канаду поедем?

– Мне нужно ехать, хотя бы для того, чтобы там все распродать. А потом приедем домой. Насовсем.

– Я тоже с тобой. Не хочу оставлять тебя ни на минуту. Хватит, я натерпелась одиночества выше головы. Что бы с нами не случилось в будущем, я хочу быть рядом с тобой.

– Разве я против?

Хадизат разложила на чистом полотенце хлеб и сыр, порезала их ножом Дениса.

– Давай перекусим, Деня, – пригласила она.

Перекусили с удовольствием, к этому времени уже появилось желание поесть. Затем запили из фляжки холодным чаем с молоком. Начали собираться вниз, к будке.

Когда Хадизат и Денис подошли к будке, все уже встали. Над костром кипел чайник с водой, готовились завтракать. Денис разложил тонким слоем принесенные травы под навесом для дров, куда не проникали прямые лучи солнца. За три дня они просохнут, остальное доделает Бежан. За завтраком Инал спросил, куда это ходили Денис с Хадизат? Денис указал на вздымающийся пик.

– Вон там были, прямо у кромки снега. За травой ходили, нужно для нашего сельского лекаря, Бежана.

– Нарвали травы?

– Да, нарвали. И много впечатлений получили.

Инал вздохнул.

– И как я не догадался с вами пойти. Там столько можно набрать в себя, на год для картин хватит. Вы больше не пойдете?

– Пока нет. Но ты не расстраивайся. Можно специально сходить. Нужно идти перед рассветом.

– Почему?

– Тогда впечатлений больше. Восход всегда таинственен и волнующ. Рождается ведь новый день.

– Я бы завтра пошел, – сказал Инал.

– Я тебя свожу завтра, – сказал Батрадз, – но вставать нужно будет очень рано.

– Это не проблема.

– Я тоже пойду, – сказал Виктор.

– И я с вами, – неожиданно решила Марина.

Пока завтракали, решили идти все, кроме Дениса и Хадизат. Они там уже побывали. День наступил ясный и тихий. Здесь, на высоте, чувствовалось уже дыхание осени. Ясно ощущался ночной холод и дневная теплота. После завтрака решили побродить в окрестностях. Направились к источнику с минеральной водой. Денис заметил, что сам источник изменился. Он выбивался не со средины скалы, как раньше, а почти у основания. Значит проделал себе более легкий путь под землей. Дошли до пещеры. Вход в нее был завален оползнем, но невдалеке образовался более широкий вход. В пещеру входили осторожно, так как новым ходом до этого никто не пользовался. В темноте пещеры вдруг раздалось хлопанье крыльев, и большая птица пронеслась над головами, слегка задев концом крыла Зарему. Та вскрикнула. Владимир подбежал к жене.

– Ты что, напугалась? – спросил он ее.

– Душа в пятки ушла, – смущенно засмеялась Зарема.

– Это филин, – сказал Батрадз, – вон он, сидит на выступе. Днем он плохо видит и не улетел из пещеры.

Все подошли к сидевшему филину. Свет, падавший от входа, освещал его. Большие круглые глаза по волчьи светились в полумраке. Посмотрев на филина, пошли к тому месту, где текла подземная речка. Владимир подсвечивал всем карманным фонарем. Речка так же, как и раньше, вырывалась из скалы и снова уходила в гору с противоположной стороны. Долго любовались картиной подземного течения речки. Инал широко открытыми глазами все впитывал в себя. Сейчас он набирался впечатлений, потом все эти волнующие его явления выльются в его картины.

Начали пробираться к выходу. Вышли наружу. Яркий день резко контрастировал с полумраком пещеры. Сели у родника, попили воды. Потом пошли к будке, время близилось к обеду. Придя к будке, мужчины развели костер, женщины начали готовить обед. Завязалась беседа с вопроса Инала.

– А дикие звери здесь есть? – спросил он.

– Диких зверей здесь много, – ответил Батрадз, – кабанов ты уже видел, много косуль, есть медведи и волки. Раньше были олени, но сейчас их редко видят. Есть снежные барсы, но они высоко в горах, здесь их не увидеть.

– Мы как-то были с Деней здесь, давно уже, – вступила в разговор Хадизат, – и увидели на противоположном склоне медведицу с медвежатами. Они шли и кормились опавшими фруктами. А потом медвежонок, самый маленький, отстал и начал пищать. Мамаша медведица вернулась и отшлепала его. Это выглядело настолько забавно, что я и сейчас смеюсь, когда вспоминаю.

– Правильно, нечего отставать, – засмеялся Георгий.

– И здесь, недалеко от будки, все время крутилось стадо косуль. Наша Саша уходила к ним, но вернулась.

Как бы в подтверждение ее слов за скалой в зарослях, раздался своеобразный крик косули-самца.

– Это стадо и сейчас здесь, – сказал Батрадз, – вон самец сзывает свой гарем и территорию метит.

– Интересно бы на них взглянуть.

– Если есть желание, можно попытаться.

Хакдизат, Батрадз, Циала, Зарема, Марина и Инал с Виктором ушли в ту сторону, где кричал козел. Не было их минут сорок. Потом они появились, довольные и счастливые.

– Что, видели коз? – спросил Денис.

– Видели, – ответил Инал, – совсем близко. Они сами на нас вышли. И, самое интересное, не испугались и не убежали. Долго мы рассматривали друг друга, а потом они спокойно ушли.

– Никто их здесь из людей не трогает, вот они и перестали их бояться, – сказал Денис.

Между тем вода с мясом для обеда вскипела. Марина и Циала бросили в кастрюлю картошку, затем начали резать овощи. Вокруг разнесся приятный вкусный запах. Через некоторое время сели обедать.

После обеда решили идти все на речку. Пошли не к тому месту, где обычно купались, а по тропе перевалили невысокий хребет и начали спускаться в ущелье. Спуск был, в отличие от подъема, крутой. Далеко внизу пенилась стиснутая скалами речка. Помогая женщинам, спустились. Хадизат, правда, в помощи не нуждалась. Она чувствовала себя на каменистом склоне прекрасно и предложения Дениса помочь отвергала. Прыгая с камня на камень, шла легко и быстро. Денис только головой качал. Улучив момент, похвалил жену.

– Ты, Хадя, как горная коза, идешь по склону, как по улице.

– Да, Деня, такая я. Я ведь горянка, осетинка я.

– Молодец, мне очень приятно смотреть на тебя. Никто и не скажет, что ты мама троих детей. Как они там, наши малыши? Скучают по нас, наверное. Я и то хочу увидеть их.

– Все у них там в порядке. Там бабушки с дедушками не знают куда их посадить и чем накормить.

– Верочка большенькая уже, а вот малышам без мамы скучно, как я думаю.

Наконец спустились к речке. Сжатая скалами, она в этом месте кипела, но иногда обойдя большие камни, образовывала омуты. Инал сел на камень, вытащил блокнот и принялся делать зарисовки. Георгий настраивал удочку, хотел попытаться поймать форель. Настроил удочку и Денис. Батрадз лег на берег с мелким камнем, грелся в лучах проникающего сюда солнца. Женщины разулись и начали пробовать ногами воду.

– Холодная! – воскликнула Циала.

– Как лед! – подтвердила Зарема.

Хадизат же набрала воды в ладони и намочила лицо. То же самое сделала и Марина. Георгий закинул удочку за камень. Там кипел небольшой бурун. И сразу же его удочка согнулась. Георгий подсек и потянул на себя удилище. На крючке забилась крупная форель. «Молодец, – подумал Денис, – только закинул и сразу поймал». Затем форель начала попадаться и Денису. Батрадз молча наблюдал со своего места, как друзья ловят рыбу. Через некоторое время рыбаки сошлись и подсчитали улов. Решили, что на ужин хватит всем. Хадизат взяла рыбу, почистила ее и переложила травой. Так не испортится. Потом долго лежали на камнях, перебрасываясь словами. Солнце скрылось за краем ущелья. Ущелье было узкое и солнце скрылось задолго до заката.

– Нужно идти. А то здесь сумерки рано начинаются, – сказал Владимир.

Собрались, начали подниматься вверх. Подъем был трудным. Женщинам приходилось туго. Марина несколько раз останавливалась, поглядывая на вершину склона. Батрадз помогал ей. Циале и Зареме тоже помогали мужья. Только Хадизат шла так же легко и быстро, как и спускалась.

– Ты как, сестричка? Трудно? Садись верхом на Батрадза, он тебя вынесет! – смеялась она над Мариной.

– Ничего, поднимусь! А ты как реактивная!

– Конечно поднимется, – шутил Батрадз, – а если уж будет невмоготу, так придется подъемный кран или вертолет вызывать.

– Обойдусь без вертолета!

Так, с шутками и смехом, поднялись на хребет. Оттуда спуск к будке был намного положе, идти стало совсем легко. Лес расступался перед звериной тропой, солнце стояло еще высоко. Вот и избушка. Все женщины, за исключением Хадизат, опустились на кошму, отдыхая.

Вечером, приготовив ужин и поужинав, все расселись вокруг костра. Тихо лилась тишина с окружающих гор, иногда прерываемая шумом ветерка. Осень решила вступить в свои права и ветерок обдавал сидящих резким холодом. На ясном небе высыпали мириады звезд, крупных, ярких, разной расцветки – от белых, красных, голубых до синих.

– Как, не жалеете, что пошли сюда? – спросил Батрадз.

– Нет, что ты, – ответил Георгий, а за ним и Владимир кивнул головой, – я ведь большой любитель природы.

– Я тоже, – сказал Владимир, – всегда стремлюсь в свободное время на речку, в горы, даже море не надоедает.

– Я получил здесь столько впечатлений, что мне на год хватит их для рисования, – сказал Инал, – я напишу серию картин о здешних местах. Особенно меня поразил восход солнца, когда луч ударил в ледник, отразился от него и ушел мечом в небо. Похоже на древнюю сказку.

– Я больше хожу сюда для того, чтобы прочувствовать себя, своих друзей и даже... даже будущее, – сказала Хадизат, – мне здесь всегда дается... как бы это сказать... я как бы получаю от кого-то сообщения обо всем.

– Ты прямо ясновидящая, – сказала Зарема.

– Нет, я не ясновидящая. Но здесь я узнаю кое-что... Хотя... хотя душа моя действительно вещунья, я всегда сердцем задолго узнаю о предстоящих событиях... Просто у меня всегда в таких случаях сердце имеет особое чувство. Так уж Бог мне дал.

– Хорошее дал тебе Бог. А о других ты чувствуешь?

– Нет, о других не чувствую. Правда, последнее время стала чувствовать о Денисе.

– Значит ваши души слились, – сказала Циала, – из двух половинок получилась одна.

– Пожалуй так, – согласилась Хадизат.

Помолчали. Затем Георгий затронул тему того, что они вынуждены работать и жить в другой стране.

– Я считаю, что мы только живем там, – сказал Владимир, – я не считаю США моей страной и мы с Заремой и детьми обязательно вернемся.

– Мы примерно думаем так же, – поддержал его Георгий, – но, прежде чем вернуться, нужно найти чем здесь заниматься.

– Нелегкое дело, – согласился Владимир, – все было развалено и только сейчас начинает потихоньку восстанавливаться. Но кое какие мысли у меня есть. Я тебе уже о них говорил. Да и Денис уже воплотил мои мысли в жизнь. Вон, у него два трака и он неплохо зарабатывает на них.

– У нас с Денисом есть запасная поддержка, – сказала Хадизат, – скоро выйдут в печать две книги из моей трилогии. Это должно дать неплохие деньги. Так говорил и Мурзабек Джафарович.

– Я не жил за границей, – сказал Виктор, – но мне кажется, что я там бы не смог жить ни за какие деньги. Дом он и есть дом. Дома и стены греют.

– Не всегда они греют, – сказал Инал, – иногда от них веет просто могильным холодом. Если бы мне иностранцы не помогли выставиться в Австрии, а потом переехать туда, я бы ничего не имел и обо мне никто бы не знал.

– И ты намереваешься жить в Австрии всегда? – спросила его Циала.

– Нет. Хотя Австрия мне нравится. Там народ похож на нас, да и страна там горная. Но все-таки домой тянет. И времена сейчас изменились. Люди начали потихоньку подниматься, появился интерес к искусству. Вон сколько людей пришло ко мне на выставку. Но можно жить и там, и здесь. Я уже купил квартиру в одном из новых домов в городе. Обставил ее и она стоит без жильцов пока. Живу у родителей, а то они обижаются.

– А чего обижаться? – сказала Марина, – Они должны понимать, что человек ты взрослый.

– Как бы ни было хорошо за границей, – подал голос Батрадз, – я не смог бы без Осетии. Даже в Таджикистане я тосковал по нашим горам, а уж в Афганистане мне казалось, что я с ума сойду.

– Я не жила нигде, кроме Предгорного, и никуда не поеду, – подала голос Марина.

– Жизнь иногда складывается так, что наперед не знаешь, что случится с тобой. Разве я собирался поселиться в этой Канаде? – снова заговорил Денис, – А вышло так, что не только я, но и вся наша семья сейчас живет там. Да, скучаем, тянет домой и очень. И мы приедем назад. Когда? Думаю, что еще год, самое большее два. Нельзя так жить: живем там, а душа здесь. Простите, если кто-то думает по-другому. У каждого своя дорога, как говорит Бежан.

– У меня похожие мысли, – сказал Владимир.

– А я ехала в Америку только за тобой, – проговорила Зарема, – но нет теплее и лучше наших людей, хоть осетин, хоть русских. Вон в Надежде сколько у нас друзей осталось. И не чувствовала я себя на Дальнем Востоке на чужбине, хоть и далеко отсюда.

– Да, ты права, – поддержала ее Циала, – ни в Ростове, ни в Надежде я себя не чувствовала тоже, что я на чужбине. А вот в Америке... в Америке вроде бы тоже люди неплохие, но они совсем не такие, как мы. И чувствуешь там себя чужаком. У них все сводится к деньгам, достатку. Это неплохо, но делать из этого смысл жизни я бы не хотела.

– Мы с Владимиром поколесили по нашей планете немало, – вступил в разговор Георгий, – я дано заметил, как устроены люди на нашей планете. У западного человека все обращено на внешние стороны: дом, достаток, костюм с галстуком, туфли, начищенные до блеска, бумажки нельзя бросать на землю, нельзя плеваться и вообще мусорить. Правда, сейчас многое изменилось: ходят обычно в затертых джинсах и кроссовках, но любовь к полрядку и чистоте неизменна. А мы люди больше восточные, наши взгляды в основном обращены вовнутрь, у нас на первом месте духовность. И мы зачастую пренебрегаем внешними проявлениями. И плюнуть можем, и бумажку бросить можем. Хотя от достатка в жизни и мы не отказываемся. Вот и не понимают нас. Считают чуть ли не дикарями. Но дикари в космос корабли не посылают, картины и книги не пишут.

Инал и Виктор даже в ладоши хлопнули.

– Ну, молодец, Георгий! Здорово ты по полочкам все разложил, – сказал Инал.

– Георгий, полностью с тобой согласен, – сказал Денис, – я это приметил еще будучи в Афганистане. Заброшенность, отсталость, а духовность на высоте. Посмотри у этих ираноязычных какие поэты, писатели. Омар Хайам, Фирдоуси, Саади, Хафиз. Каждый из них стоит Шекспира, а в духовных рассуждениях превосходит его. Я кое-что из них читал. А Хадизат приобщилась к этому через Радейгуль, свою подругу-афганку, жену моего однополчанина. А сколько писателей и поэтов у осетин! Один Коста Хетагуров чего стоит, а ведь его практически не знают ни в Европе, ни в Америке. А нартовский эпос! Сколько глубины в нем и духовности.

– Радейгуль умница и красавица, – сказала Хадизат, – уехали они с Николаем, ее мужем, из Канады, сейчас в Краснодаре живут. Обещали по телефону, что приедут нас навестить.

– Пусть приезжают, хорошие они люди, – поддакнул Денис.

Тихо потрескивал костер, пламя взвивалось к небу, посылая свои искры. Недалеко заухал филин.

– Наверное наш знакомый, – засмеялась Зарема.

– Может и он. Вот как жизнь складывается, мы даже здесь уже знакомых имеем, – засмеялся Инал.

– Мне бы еще с косулями подружиться, – подала голос Зарема.

– Ой, и мне! – поддержала Циала.

– Это вам нужно к Хаде обращаться, – засмеялась Марина, – она это умеет. За ней Саша, наша домашняя косуля, как собачонка бегает. А раз пошли в лес и на поляне, возле копны сена, встретили косуль. Хадя пошла к ним, идет и что-то говорит, и руки им протягивает. Мы ошалели! Косули не убегают от нее. Она постояла, поговорила с ними, а потом пошла назад. Так одна молодая косуля пошла за нею следом. Все были поражены. Помнишь, сестричка?

– Что, правда? – ахнула Зарема, – Вот бы мне так!

– Правда, можешь не сомневаться, – подтвердила Марина.

Инал что-то порывался спросить у Хадизат. Она обратила на это внимание и вопросительно посмотрела на него.

– Хадизат, ты скоро закончишь третью книгу?

– Не знаю, – ответила Хадизат, – я никогда не планирую это.

– Мы с Витей прочли твои две первые. Лично я не прочел, а проглотил. Здорово написано! Меня так не захватывала ни одна книга.

– Спасибо, Инал! – опустила глаза Хадизат.

– Книга сильная, – сказал Владимир, – ты не торопись ее дописать, иначе выйдет жестко. Пиши тогда, когда душа попросит.

– Я так и делаю. Я всегда так делаю.

Начали собираться спать. Завтра все, кроме Дениса и Хадизат, уйдут рано в горы, к снегам. Хадизат планировала завтра побыть одной и подумать, почувствовать природу. Может что-то новое придет к ней.

– Ты где будешь спать? – спросил ее Денис.

– А ты?

– Я лягу здесь, у костра. Завернусь в кошму, не замерзну.

– Я, Деня, с тобой лягу.

– Нужно ружье принести.

– Я сейчас.

Она ушла за ружьем. Денис разостлал кошму, вторую приготовил укрываться. Завернул в нее пришедшую с ружьем Хадизат, завернулся сам, положил ружье рядом, и они приготовились спать. Хадизат, как всегда она делала, положила голову на плечо Дениса, прижалась к нему и через минуту мягко засопела носом, уснула.

Утром Хадизат и Денис встали, как всегда, рано. Все уже были на ногах, над костром закипел чайник, готовились пить чай. Быстро попили чаю и собравшиеся идти на вершину, к снегам, ушли.

– Может и вы с нами? – спросила Марина, уходя последней.

– Нет, – решительно сказала Хадизат, – я хочу побыть здесь.

Марина ушла вслед за растянувшейся по тропе группой. Еще было темно, даже небо еще не светлело. Сейчас светает уже поздно. Все таки сентябрь. Денис с Хадизат посидели у костра, подбрасывая дрова.

– Может тебе приготовить что-либо поесть? – спросила Хадизат.

– Нет, не нужно. Есть не хочу, а захочу – обойдусь сыром и хлебом. Чай есть.

– Как знаешь... А прохладно утром здесь, смотри, на траве и на кошме иней, заморозок.

– Да и пора. И здесь же высоко, горы. А в горах всегда холоднее.

Посидели молча, смотря на горевший костер. Денис встал и накинул кошму на Хадизат. Та благодарно взглянула на него.

– Ты бы еще подремала немного, – предложил Денис жене.

– Не хочется. Я привыкла рано вставать с детства. Так нас наши мамы приучили. На что Марина иногда любит понежиться, но все равно утром встает рано.

– У тебя какие планы? – спросил Денис.

– Я хочу днем пойти к речке. Мне там всегда хорошо думается. Там я когда– то и узнала, что мне открыт путь к тебе в Канаду. И действительно, я получила вскоре визу.

– А я хочу сходить с ружьем по окрестностям, поохотиться.

– Тебе что, еды мало?

– Охота для мужчины это потребность, самоутверждение, – засмеялся Денис.

– Можешь идти, но косуль не стреляй.

– Хорошо, не буду. А то пошли все-таки со мной. Я хочу тетеревов посмотреть. У них малыши уже давно выросли. Но идти придется далеко, час два, туда, где кончается лес. В лесу они не живут, они любят кустарник.

– Нет, Деня, не пойду. И сил у меня не хватит на то, чтобы видеть, как ты бедных птичек стреляешь.

– Ладно, тогда я пошел. Пойдешь к речке, прихвати второе ружье, оно в будке.

– Хорошо.

Хадизат собрала Денису узелок с едой, он взял небольшой котелок для чая, сложил все в рюкзак, положил в карман куртки фонарь и ушел. Небо было по-прежнему темным. Примерно только через час после его ухода небо начало светлеть. Хадизат прикинула, что ушедшие на вершину должны уже дойти до кромки леса. Посидела еще у костра, накрывшись кошмой. Вокруг было тихо, как обычно бывает перед рассветом. Где-то далеко раздался рявкающий звук, похожий на медвежий. Хадизат пошла в будку, взяла ружье, патроны и снова вернулась к костру. Снова накрылась кошмой, ей стало тепло. И неожиданно для себя она заснула. Проснулась, когда совсем развиднелось. Очень удивилась своему неурочному сну. Чувствовала себя бодро. Начала собираться вниз, к речке. Положила в рюкзак картошку, сыр, немного хлеба, кусочек баранины. Взяла ружье и пошла вниз по тропе к речке. Когда подходила к речке, солнце уже хозяйничало на небе вовсю. Иней быстро превратился в росу и испарялся, взвиваясь легким паром над опавшими листьями и уже желтеющей травой. У речки расположилась возле пещеры, разостлала кошму возле кострища. Дрова были, значит, ей хватит приготовить обед. Солнце прогрело воздух, стало совсем тепло. В десяти метрах шумела речка. Хадизат расположилась на кошме. Как всегда, когда она бывала здесь, ее охватило чистое спокойствие и четкие, как лучи, мысли. Она обратила себя к дому, к детям. Там, кажется, все было в порядке. Никаких плохих позывов оттуда не было. Потом начала думать о других сторонах своей жизни. И скоро поняла, что книги ее вышли из печати. Это была уже хорошая новость. Значит, жизнь их с Денисом облегчится. Это ее обрадовало. Значит, недаром она сюда пришла, если получила такую весть. Она подошла к речке, зачерпнула воды и омыла свое лицо. Стало приятно. Вода из этой речки смывает все нехорошее, любую накипь. Села на бревно у реки и засмотрелась на быстрый поток воды. Сидела так долго. Потом почувствовала, что она не одна здесь. Кто-то находился рядом. Снова задумалась и вдруг почувствовала легкий толчок в бок. У Хадизат душа в пятки ушла, она испуганно вскочила. Рядом стояла косуля Саша со своим косуленком.

– Саша, – обрадовалась Хадизат и обняла косулю за шею, – ты как это меня нашла? Да еще и малыша сюда притащила. А ведь вы одни с ним шли, здесь и волки, и медведи. Ох, Саша, Саша! И кто тебя пустил? Мы ведь тебя специально из-за малыша не взяли.

Все пошли к кошме, Хадизат достала хлеб и скормила его Саше и косуленку. Малыш добавил молока из сашиного вымени. Потом Саша и косуленок улеглись на траве возле кострища, задремали.

«Надо же, сами, не боясь, пошли в лес и нашли меня. Да их же первый попавшийся волк или медведь задрали бы» – удивилась и восхитилась Хадизат. У нее в душе появилось чувство благодарности к Саше. Надо же, она совсем не забыла ее. Ни годы, прошедшие в Канаде, ни события и люди не стерли привязанность косули к Хадизат. Хадизат с улыбкой вспомнила, как Саша после их приезда из Канады, присматривалась и обнюхивала их с Денисом детей. И поняла, кто они, сразу же начала относится к ним дружелюбно и покровительственно. То лизнет их в лицо, то ляжет рядом. А шутник Владимир как то взял и подпустил к ее вымени маленького Ахсара , тот с удовольствием присосался. Саша стояла и ждала, когда он насытится. Владимир вечно что-либо придумает.

К обеду Хадизат развела огонь в сделанном из камней мангале, начала чистить картошку. И в это время на речке, сверху по течению, услышала шаги. Насторожилась. Из-за скалы вышел Денис. Лицо немного уставшее, но довольное. На поясе висели две убитые крупные птицы. Увидев Сашу и косуленка, удивленно взметнул брови.

– А это кто такие? – удивленно спросил он.

– Ты что же, своих уже не узнаешь? – ответила Хадизат, – Саша это со своим малышом, пришла сюда и нашла меня.

– Вот дает! Хоть бы одна, а то еще и косуленка прихватила. И как же она тебя нашла?

– Она бывала здесь со мной и не забыла это место. Здесь же уходила к местным косулям, но потом вернулась.

– Умница какая! Но рисковали они здорово. Сейчас уже волки с высоких гор спустились, могла на них нарваться.

– Все для нее и косуленка прошло благополучно. А как ты прошел по этому ущелью? Там же есть места, что и воде места не хватает.

– Сумел, где по воде, где в обход. Водопад сильно мне мешал, пришлось обходить через скалу. Зато так намного ближе. Эта речка начинается там, где я охотился. Правда, там она небольшой ручей. Я и пошел вниз по его руслу. Смотри, каких двух красавцев я добыл!

Он отстегнул птиц и положил их у костра на камни.

– Это тетерева?

– Да, самцы.

Хадизат рассматривала убитых птиц. Красные брови, матовые перья, хвосты как лиры, расходящиеся вилкой. Красивые птицы. Передернула плечами.

– Жалко их. Такую красоту убил!

– Ничего, кипяти воду, сейчас мы их разделаем.

– Вода уже закипела. Давай мне хороший нож, я их сама разделаю.

Денис протянул ей нож. Она обдала тетеревов кипятком, обскубала их. Перья из хвоста завернула в полиэтилен и положила в рюкзак. Потом опалила остатки перьев над костром, пошла к речке и выпотрошила тушки. Отделила от внутренностей сердце, печень, как это делала дома с домашней птицей. Промыла тушки и принесла их. Над костром уже снова закипала вода. Вот сейчас и сварятся в ней тетерева.

– Ты знаешь, Деня, они очень жирные.

– Вот и прекрасно. Мы их с аракой.

– Я не брала.

Денис показал флягу.

– Полная, я даже не притронулся в месте охоты.

Хадизат немного задумалась.

– О чем ты, Хадизат? – спросил Денис.

– Сейчас расскажу, подожди.

– Ты как время здесь провела?

– Неплохо. Все осмотрела душой вокруг. Дети наши хорошо, есть и хорошая новость.

– Рассказывай.

– За обедом. Тоже араки выпью, есть повод.

– Хорошо.

Хадизат нарезала помидоры, поставила соль.

– У тебя хлеб не остался? Я свой весь Саше скормила от радости.

– Остался.

– Давай.

Денис вынул из рюкзака хлеб и подал ей. Хадизат его тоже порезала. Ткнула ножом в варившуюся птицу, она была готова. Вынула ее на деревянный поднос, всегда хранившийся в пещере. Бросила в суп картошку, зелень.

– Можно приступать, – сказала она Денису, – пока поедим овощей, и птица остынет.

Денис достал флягу с аракой, налил в два деревянных стакана.

– Ну, как всегда, за Всевышнего, – произнес он.

Выпили. Хадизат почувствовала, как хмель ударил в голову и принес тепло в тело. Начали есть. Прошло немного времени и Хадизат заговорила.

– Деня, вышла из печати мои две книги из трилогии. Это очень важное событие, по крайней мере для меня.

– И для меня тоже. Поздравляю тебя. Ты не ошиблась?

– Здесь я никогда не ошибаюсь, здесь ко мне приходят всегда правильные вести. Назвать это информацией язык не поворачивается.

Денис снова налил араки в стаканы.

– Отклонимся от этикета. За тебя и за твои книги. Я рад, что твой труд не пропал даром.

Снова выпили. Хадизат разломила одного тетерева и подала лучшую часть Денису. Себе взяла ножку с огузком. Начали есть птицу.

– Вкусное мясо, – сказала Хадизат, – на утку похоже, только пожестче.

– Знаешь, привозили родители Владимира индоуток, так вот на них действительно похоже. Еще налить?

– Наливай, последнюю. Пока больше не буду.

Денис налил снова.

– За тебя, – сказала Хадизат, – и за твою удачную охоту. Низкий поклон тебе от меня, Деня, за все, что ты сделал для нас в нашей жизни. Помни, нет ближе человека у меня, чем ты.

– А у меня, чем ты.

Выпили. Саша встала и пошла кормиться травой. За ней ушел и косуленок.

– Скажи, Деня, тебе хорошо со мной так же, как и после встречи в Канаде, или уже притупилось немного?

Денис задумался. Затем покачал головой.

– Нет, милая, не притупилось. Мне все время хорошо, даже тогда, когда я вспоминаю, что ты рядом. И всегда чувство теплое к тебе во мне. Только я не всегда могу это высказать. Я же мужчина.

После этих слов Хадизат охватило такое чувство любви к Денису, что она не сдержалась. Она просто потеряла контроль над собой. Обхватив его за шею, она целовала его губы, щеки, глаза. Она сама откинулась на спину и потянула его к себе. Он ответил на ее ласки своими.

– Осторожно, у меня такой период, когда я могу забеременеть. А мы оба выпивши.

Одежда слетела с них как бы сама с собой. Поднявшая голову Саша с удивлением наблюдала за любовью людей. Над лесом, над шумящей речкой разнеслись страстный крик и стон Хадизат, а затем и Дениса. Потом долго отдыхали рядом, лаская друг друга. И снова повторилось то самое прекрасное, что дано Богом человеку для двоих. Отдохнув, Хадизат оделась. Денис пошел к речке голым, окунулся в омут. Оделся тогда, когда обсох. Хадизат сидела у костра на кошме, подобрав под себя ноги, в позе лотоса. Спина у нее была выпрямлена. Она чувствовала, как в нее вливается окружающее ее пространство, со всеми горами, лесами, ручьями и речками. Глаза ее смотрели на огонь.

– Деня, – обратилась она к Денису, – знаешь, что я хотела бы?

– Что?

– Когда придет мое время, умереть вот здесь. Именно здесь, а не в постели дома.

Денис немного удивленно посмотрел на нее.

– Будь спокойна, когда мы состаримся, мы с тобой переселимся в будку... или в вот эту пещеру. Здесь, у речки, и умрем. В один день и один час, в одну минуту. И попросим детей похоронить нас тоже здесь.

Она благодарно посмотрела на него.

– Я с тобой полностью согласна. И вот оглянись: все самые важные события в нашей жизни произошли здесь. Здесь ты отдал себя мне навсегда, здесь я почувствовала себя настоящей женщиной, хоть и было мне пятнадцать лет, здесь произошло у нас и сегодняшнее... Такого я никогда не испытывала, спасибо тебе. Только перед... перед Сашей стыдно. Она, я заметила, прямо наблюдала за нами...

– Саша как раз нас поймет.

Солнце уже скатилось к западному хребту.

– Что, будем собираться? – спросил жену Денис.

– Да, пойдем. Там наши уже пришли.

– А еду куда? Смотри сколько супа осталось. И тетерев один целый.

– Заберем все и отнесем к будке.

Собрались, Денис взял все, что было потяжелее. Хадизат несла только кастрюлю с супом и ружье. Саша с косуленком шагали сзади. У будки ярко пылал костер, слышались громкие голоса. Все делились впечатлениями от похода на вершину. Инал сидел с блестевшими глазами, на лице у него был написан восторг.

– Привет всем! – сказала Хадизат, – Как сходили?

– Замечательно. Инал хотел там остаться навсегда, – засмеялась Зарема. – А это кто? – указала она на Сашу.

– Это наша Саша, она уже много лет живет у нас. А это ее малыш. Нашли меня у пещеры, Саша раньше там бывала. Напугала до полусмерти. Сижу себе, слушаю речку. Вдруг толчок в бок. Сердце в комок сжалось. Оборачиваюсь – Саша со своим отпрыском стоит.

Все засмеялись.

– Немудрено здесь и навсегда остаться, – подтвердил Инал, – на следующее лето заберусь сюда на месяц с красками, кистями и мольбертом. Видел я много пейзажей, а таких не видел. А впечатлений я здесь набрался, на год хватит! Думаю, что напишу не одну картину.

У костра разложена была еда. Стояла емкость Георгия с аракой. Все уже выпили понемногу. Хадизат поставила кастрюлю с супом, положила давно остывшего тетерева.

– Ешьте, уверена, что вы такого не ели.

– А что это за птица? – спросил Виктор.

– Денис сегодня ходил на охоту, принес двух тетеревов, одного мы съели, а второго и суп принесли вам.

– Тетерев? – ахнула Циала, – Никогда не пробовала.

Циала разломила тетерева на всех.

– Нам не нужно, мы вдвоем съели целого.

– Тетерева нужно только с аракой есть, – подал голос Владимир.

– Точно, – подхватил Георгий и начал наливать всем в стаканы.

Выпили араки, начали есть птицу, досталось понемногу, потом остальное.

– И какие новости у вас? – спросил сестру Батрадз.

– Дома все в порядке. И... у меня вышли из печати книги.

– Откуда ты знаешь? – спросила Зарема.

– Она у нас все знает, даже то, что ей и не положено знать, – подколола «сестричку» Марина.

– Саша пришла и все рассказала, – пришел на помощь жене Денис.

Все снова засмеялись.

– Циала Константиновна, – вдруг обратился к Циале Виктор, – с момента нашей встречи в Предгорном и по настоящее время все хочу сказать вам новость, но забываю...

– Какую новость? – спросила Циала.

– За два дня до похода сюда я встретил папу маленькой Люды. Они приехали с мамой Люды в город из Сан-Франциско. Приехали насовсем. Так вот, он рассказал, что Люда в конце сентября приедет в город. Я не уточнял, временно или насовсем.

Циала хлопнула в ладоши от восторга.

– Вот это да! Обязательно повидаюсь. И вас всех познакомлю с Людой, – обратилась она к сидевшим, – это талант, каких мало на свете.

– Да, – подтвердил Инал, – и она сейчас богатая и известная. Ее знают и в Америке, и в Европе, была она с концертами в Австралии и Индии, имеет приглашение посетить Китай. Помнят о ней в Москве и Петербурге. Вот какие люди выходят из нашей Осетии!

У Циалы загорелись глаза при воспоминании о Люде.

– Я не отношу себя к большим знатокам скрипичной музыки, – сказала Циала, – но то, что она извлекает из скрипки, не поддается словам. Это нужно послушать. Ее музыка уносит меня так далеко, что мне кажется я улетаю за пределы планеты. Первый раз я услышала ее игру ночью, она играла на скрипке у речки. Инал и Виктор были с нею. Я проснулась во втором часу ночи от ее игры и пошла на звуки. Там мы и прослушали Люду до рассвета.

– Мы ее охраняли, – сказал Инал, – она же девочка. Когда на нее находила потребность играть, а это почти всегда было ночью, она брала скрипку и будила нас с Витей. Мы и шли за ней к нашей купальне в лагере. А один раз дома, в городе, она подняла нас тоже ночью, позвонив по телефону. И мы, взяв нашего Великана, пошли с ней к Тереку, там, где он в зарослях ольхи и верб. И тоже просидели до утра. Самое интересное, что к нашему уходу собралось с десяток слушателей.

– Циала, познакомь меня обязательно с Людой, – попросила Хадизат.

– Я сделаю это, не сомневайся.

– Спасибо, – поблагодарила Хадизат.

Все помолчали. Георгий налил араки. Женщины отказались. Мужчины выпили.

– Когда я слушаю все это, – сказал Георгий, – то нахожу подтверждение, что дом он и есть дом. А окружающие здесь меня люди это мои люди, люди моего дома. Жить можно везде, но лучше всего жить дома.

Все согласно закивали головой. Начало темнеть. Подбросили дров в костер, чтобы горел поярче. Костер сперва, как это бывает, задымил, потом разгорелся. Его пламенем освещались лица сидящих. В лесу заухал филин, потом ему отозвался другой. И снова разлилась тишина, нарушаемая иногда треском горевшего дерева. Молчание поглотило всех. Было хорошо без разговоров. На противоположной стороне ущелья, казалось совсем близко, раздался заунывный волчий вой. Саша тревожно подняла голову, она и ее косуленок встали, потом легли рядом с Хадизат. Волки выводили свою тревожную ночную песню. Сперва завывал сильный голос ведущим, затем подхватывали подголоски и подлаивали совсем молодые голоса.

– Странно, – сказал Денис, – обычно на луну воют, а тут луны нет, полная темнота.

– Им пора уйти вниз, за кабанами и косулями.

– Тепло, кабаны и косули держатся пока в горах, вот и они здесь.

Денис взялся за ружье.

– Не нужно, – сказал Батрадз, – пусть повоют.

– Если их не попугать, они ночью могут и к нам наведаться.

– Тогда стреляй.

– Деня, дай я стрельну, – попросила Хадизат.

Денис отдал ей ружье. Она подняла его стволом вверх, взвела и спустила курок. После первого выстрела вой смолк, только какой-то молодой волк продолжал подлаивать. После второго выстрела волки совсем замолкли.

– Ушли, – сказал Батрадз, – к нам не придут. Волк умный зверь.

– Сашу и ее косуленка нужно на ночь поместить в будке. Так лучше будет, – сказал Денис.

– Так и сделаем, – согласилась Хадизат.

– Какие впечатления у меня! – сказал Виктор, – И горы, и рыбалка, и снег на вершинах, и кабаны, и даже волки. А ведь я не первый раз в горах.

– А где был в горах? – спросил Батралз.

– С Иналом были в Алагирском ущелье, недалеко от Нузала, были в Дарьяльском ущелье, на другой стороне Терека от дороги. Нас переправляли на тросу местные. Знаете, как крестьяне в горах сено переправляют? Для незнающих. Протягивают над рекой трос, крепят к нему копну, садятся сами и переправляются на другую сторону. Так и нас с Иналом переправили. Мы там неделю прожили, потом спустились к мосту и перешли Терек сами.

– Я знаю этот способ, – сказал Батрадз, – но ни разу сам не переправлялся так. Да здесь и нет надобности использовать этот способ, речки небольшие, любую можно перейти вброд.

– Если только нет половодья. В половодье они просто страшные.

– Да, это так. Такая уж у нас природа. И ласковая, и теплая, но бывает и страшная.

– А до истоков Сунжи здесь далеко? – спросил Инал.

– Нет, не очень. Если пойти по местному главному хребту, то часа три хода. Там гора стоит Лонжа, возле этой горы и рождается из ручьев Сунжа. Лонжа невысокая, там много ягоды обычно летом, особенно ажины.

– Это в Осетии или Ингушетии?

– Даже не знаю. Какая разница? Что только люди не напридумывали, разделили даже земли по национальному признаку. Дерутся за них, воюют. Под небом всем места хватит.

– А у меня есть предложение, – сказал Владимир, – не сходить ли нам на эту Лонжу завтра?

– Точно, – хлопнула в ладоши Зарема, – а я ведь маленькая была там с папой.

– Как народ скажет, – сказал Денис, – если хотите, то можно и сходить.

– Туда три часа, назад четыре, так как устанем, если идти, то нужно пораньше, – прикинула Марина.

– Давайте утром встанем и решим. Вон дождик начинает срываться, если пойдет дождь, то куда же идти?

С неба действительно срывались редкие мелкие капли дождя. Начали расходиться спать. Сашу и косуленка забрали с собой в будку.

– Если ты будешь спать у костра, то я с тобой лягу, – сказала Денису Хадизат.

– Да, я хочу здесь лечь.

– А если дождь?

– Тогда придется идти в будку.

Расстелили кошму, вторую положили укрываться. Денис зарядил оба ствола ружья картечью. Ружье положили возле постели под навес камней, из которых был сделан мангал. Легли. Денис обнял жену за плечи, она, как всегда, положила голову ему на плечо и быстро заснула.

Утром проснулись, подбросили в тлевшие угли дров. Дрова задымили, но немного погодя разгорелись. Сходили к криничке, Хадизат умылась, Денис облился из ведра холодной водой. Хадизат растерла его полотенцем. Денис оделся.

– Если идти, – сказала Хадизат, – то нужно всех поднимать.

Денис понюхал несколько раз воздух.

– Пусть спят. Будет дождь. И дождь идет как раз со стороны Лонжи. Я могу ошибиться, но сейчас мне так кажется.

– И как ты определил?

– По запаху воздуха. Перед дождем воздух пахнет по-другому, так как в нем много влаги.

– Поняла. И что будем делать, если дождь?

– Сидеть в будке, читать, рассказывать друг другу истории... Араки выпьем.

– Нам завтра уже домой.

– Я помню. Домой придется идти даже по дождю.

Из будки вышел Батрадз.

– Вы уже не спите? Я думаю, что на Лонжу не пойдем, дождь будет. У меня барометр свой, никогда не подводит. Рука ноет перед дождем всегда, вот и сейчас так.

– Денис тоже говорит, что дождь будет, – сказала Хадизат.

– Что ж, посидим в будке. Дождь пойдет, тогда и определим, долго ли он будет идти.

– Нам нужно сделать над мангалом навес, тогда сидеть можно в дождь и на улице, – сказал Батрадз.

– Это мы с тобой вдвоем сюда придем и сделаем. Работы немного. Несколько столбов вкопать, накрыть тесом, да поставить две-три скамейки.

– Можно еще лежанку сделать, такой широкий топчан. Тогда летом можно спать всем на улице, – предложила Хадизат.

– Хорошая мысль, – поддержал сестру Батрадз.

– Сделаем, – подтвердил Денис.

Хадизат поставила котелок с водой на раскаленные камни мангала, чтобы вскипятить чай. Сидели возле костра. Денис зевнул.

– Ты что, не выспался? – спросил его Батрадз.

– Погода такая, на дождь зевается.

– Понятно.

Все снова замолчали. Вокруг стояла предрассветная тишина. Птицы перед дождем не подавали голоса. Все было окутано молчанием. Закипела вода. Хадизат сняла котелок и бросила в него заварку.

– Ты куда ходил на тетеревов? – спросил Батрадз Дениса.

– Знаешь распадок, там, где из ручьев рождается Светлая?

– Да, знаю.

– Там уже леса нет, в основном кустарник – шиповник, можжевельник, бузина и осыпи. Это их любимые места. Там много тетеревов. Только очень красивые они, даже стрелять жалко.

– Вкусное мясо, мне понравилось. Я еще в детстве пробовал его, отец как-то приносил с охоты тетеревов.

– Там трудно тем, что осыпи и тихо идти невозможно. А тетерев хоть и родственник глупого фазана, птица умная и осторожная.

Хадизат разлила чай, сидели пили горьковато-пряную жидкость, есть не хотелось. Начало светлеть, начиналось утро. И пошел дождь. Сперва мелкий и редкий, потом капли стали крупными и частыми. Шум дождя разлился вокруг, умывая деревья леса и горы. Все трое пошли в будку. Хадизат прихватила чай. Открыв дверь будки, увидели стоявших перед дверью Сашу и косуленка.

– Выпустите их, они погуляют, покормятся, – сказал Батрадз.

Денис и Хадизат отошли в сторону. Саша с косуленком пошли под дождь. В будке уже почти никто не спал. Все встали, разгорались дрова в печке. Накинув кто куртку, кто кусок полиэтилена, все пошли умываться к криничке. Потом позавтракали и попили чаю.

– Да, сидеть здесь целый день дело трудное, – сказал Владимир, – и неизвестно, когда кончится день.

– Дождь после обеда прекратится, – известил Батрадз.

– Жаль, что помешал нам сходить на Лонжу, – сказа Виктор, – сколько новых впечатлений мы набрались бы.

– Ничего, сходим еще.

Посидели до обеда в будке. Рассказывали всякие истории, обсуждали накопившиеся впечатления. После обеда, действительно, дождь прекратился. Но не надолго. Часа через полтора начался снова. К вечеру тучи поредели, кое-где выглянуло чисто небо. Вечером собрали все вещи в рюкзаки, приготовились утром после завтрака идти в Предгорное.

В Предгорное пришли уже в пятом часу вечера. Хадизат сбросила рюкзак и сразу же кинулась к детям.

– Где они? – спросила она у Веры, – Как они?

– Не беспокойся, все хорошо. Они в комнате играют.

Хадизат зашла в дом, прошла через зал и увидела своих детей среди игрушек. Деды с бабками накупили им столько всякой всячины, что игрушки покрывали чуть ли не весь пол комнаты. Верочка, увидев маму, вскочила и бросилась к ней.

– Мама, мама, я не плакала, я знала, что ты скоро придешь.

Оба близнеца, на коленях и на своих ножках, тоже потянулись к Хадизат. Она взяла всех троих на руки и счастливые слезы потекли у нее из глаз. Ведь нет ничего в мире лучшего, чем маленькие дети. Вошел Денис. Взял на руки Верочку, по очереди расцеловал всех. Почувствовал, как маленькое тельце дочери прижалось к нему.

– Ты как хочешь, – сказал он, – но это в первый и последний раз мы их оставили надолго одних.

– Согласна, – всхлипнула Хадизат, – даже если пойдем снова в горы, я их в рюкзаке понесу.

– Пока больше не пойдем, потом ты будешь с детьми, а мы с Батрадзом сходим на охоту.

– Хорошо, – согласно кивнула жена.

Вечером собрались семьи Калоевых и Исаевых вместе.

– Тебе раза три звонил Мурзабек Джафарович, – сказал Ахсар, обращаясь к дочери.

– Я позвоню ему завтра утром, – ответила Хадизат, – сегодня его уже нет на работе.

Утром Хадизат позвонила Мурзабеку Джафаровичу.

– Дочка, ты куда пропала? – заговорил тот взволновано, – Тут такие дела творятся, а тебя нет.

– В горы я ходила, не было меня пять дней.

– Давай приезжай, буду ждать. Все про тебя говорят и спрашивают, я даже телефон хотел отключить.

– Сейчас соберусь, детей обслужу и приеду.

Минут через десять раздался звонок. Звонила Айшат.

– Ты что же, приехала и не показываешься? У нас вся семья тебя ждет. Все только и говорят о твоих двух новых книгах.

– Айшат, я сейчас поеду в город, в редакцию журнала, к Мурзабеку Джафаровичу. Если хочешь, то приезжай, там и увидимся.

– Попробую.

На этом разговор закончился. Хадизат вышла во двор и увидела Дениса, тот колол дрова.

– Денис, свози меня в город, в редакцию. Меня там ждут.

– Одевайся.

Они оба переоделись. Денис оценивающе посмотрел на жену.

– М-да, – сказал он и улыбнулся.

– Что да? – спросила Хадизат.

– Красавица ты у меня, в этом костюме, даже красивее, чем была на речке на кошме.

– Деня, ну ты болтун! Даже речку вспомнил.

– Хорошее всегда приятно вспомнить, – засмеялся Денис.

– Вспоминай, вспоминай...

В редакцию вошли вместе. Секретарша, увидев Дениса, расплылась в улыбке.

– Какие люди у нас! – воскликнула она, – Вы же где-то в Канаде обитаете?

– Пока да, но скоро домой приедем, насовсем.

– Заходи, Хадизат, Мурзабек Джафарович ждет тебя.

Вышедшие две первые книги трилогии Хадизат произвели настолько сильное впечатление в читательском и литературном мире, что о них заговорили во многих городах, в том числе в Москве и Петербурге. Мнение у всех было почти одно: такое давно не приходило в литературу. Но были и те, которым книги не понравились. Эти писали, что ничего хорошего в этих книгах нет, что правда извращена, что мало современного, не видно связей людей с носителями западной культуры. Этих громили сторонники книги, налегая на то, что, наоборот, в книгах правда и все реально, как в жизни, доказывали, что у Росси своя дорога и что российским писателям не нужно подражать западным, а идти своей дорогой. Из издательств, ранее издававших книги Хадизат, посыпались предложения о готовности переиздать эти две книги. Все это скопилось у Мурзабека Джафаровича. Он ознакомил со всей информацией Хадизат.

– Что будем делать, дочка? – он налил из бутылки коньяка и выпил.

– Если люди просят, значить это им нужно. Поэтому я за то, чтобы сделать дополнительные издания.

– Молодежь взрослеет, старики стареют, – произнес редактор, – слышу разумное из твоих уст. Я тоже так мыслю. Вот тебе папка, знакомься со всем и решай. Пару бумаг я бы советовал тебе подписать сейчас. Это договора с теми издательствами, которые тебя еще школьницей вытащили на свет, и прямо скажу, это издательства моих друзей.

Хадизат подписала договора с красноярским издательством и двумя московскими.

– Спасибо, ты не разочаруешься в этом, – сказал Мурзабек Джафарович.

Посидели, поговорили еще. Попили фирменного чая Мурзабека Джафаровича. Он предложил коньяку и Хадизат. Та отказалась.

– Нет, не могу, я еще кормлю грудью моих малышей.

Мурзабек Джафарович налил коньяку, поднял рюмку.

– Дай Уастырджи вам всего прекрасного, пусть он вас хранит и оберегает.

Потом пошел провожать Хадизат. Увидел в приемной Дениса.

– Какой мужчина из твоего парня получился, – воскликнул редактор, пожимая руку Дениса и хлопая его по плечу, – настоящий джигит. Я приеду к вам, приеду обязательно.

Редактор ушел к себе.

Попрощавшись с секретаршей, вышли на улицу. У их машины стояла черная японская «Королла». И срузу же оттуда выскочила Айшат и бросилась к Хадизат. Подруги обнялись.

– О, Аллах, как я рада видеть тебя! – причитала Айшат, целуя Хадизат в щеки, – Как же я рада!

Из машины вышел Беслан, муж Айшат, примерно ровесник Дениса.

– Как вы? Как дети? – спрашивала Айшат.

– Все хорошо, – ответила Хадизат.

Хадизат заметила лежащего в машине в одеяле ребенка.

– А это кто?

– Это наша доченька, Мадина.

– Сколько ей?

– Четыре месяца.

Хадизат снова обняла Айшат и поцеловала ее.

– Айшат, как я рада за вас! Как я рада вашему счастью.

– Спасибо, Хадизат!

Помолчали, радуясь сердцами и блестя глазами.

– Хадизат, я знаю, что твои книги вышли. Тобой гордятся даже наши ингуши. Отец Башира иначе тебя как наша Хадизат и не называет. Но вот беда... книги твои расхватали и мне не досталось. В магазинах их нет. Смешно сказать, но твои книги продают спекулянты втридорога. Если у тебя они есть, я куплю их.

Хадизат укоризненно посмотрела на нее.

– Айшат, очень прошу тебя – никогда не говори о деньгах между нами. Между нами не может быть денег, между нами есть наша давняя дружба.

– Хорошо, не буду.

Хадизат поставила сумку, в которую Мурзабек Джафарович положил несколько экземпляров книг, вытащила обе книги и подала Айшат. Та прижала их к груди. Беслан вытащил ручку и подал Хадизат.

– Напишите что-нибудь, приятно от автора иметь книги, а с надписью еще приятнее.

– Да, сейчас напишу. Давай на ты, Беслан? Так привычнее.

– Давай, сестра. Очень рад тому, что такой известный человек прост.

– Мы с твоей женой знаем друг друга очень давно. И как-то непривычно называть ее мужа на вы.

– Будем на ты, – сказал Денис и пожал руку Беслану, – а стакан с аракой в честь этого поднимем потом.

– Хорошо! – засмеялся Беслан.

Хадизат написала на обоих книгах: «Моей лучшей подруге Айшат. От автора». Беслан прочел надпись.

– Эх, а обо мне и не упомянула! – посетовал он.

Хадизат приписала внизу: «И ее мужу Беслану».

– Пойдет?

– Отлично, будет чем похвастаться!

Все засмеялись. Поговорив еще о том и о сем, начали прощаться.

– Денис, – сказала Айшат, – там Руслан прямо очень хочет с тобой встретиться. Он на тебя похож, вы с ним как братья. Высокий, широкоплечий.

– Передай ему привет. И скажи, что дорогу к нам он знает. У нас трое малышей, сильно не разгонишься ездить, а он может приехать всегда, когда у него есть свободное время. И вы все приезжайте, мы вас с удовольствием встретим.

– Хорошо, приедем.

Айшат и Беслан со своей маленькой дочерью уехали. Хадизат и Денис сперва заехали в банк, Хадизат проверила счет. И была поражена суммой, которая поступила от продажи вышедших книг. Из банка поехали в Предгорное. В машине Хадизат начала разговор о деньгах.

– Деня, мы с тобой богатые люди. Даже по канадским меркам. Что будем делать с деньгами?

– Ты хозяйка, ты и распоряжайся.

Хадизат сверкнгула на него глазами.

– Деня, ты хозяин в доме, ты мужчина. И распоряжаться всем, деньгами, вещами и даже мной, должен ты.

– Хорошо, хорошо, буду распоряжаться. Особенно тобой.

– Если мы переедем из Канады сюда, ты где хотел бы жить – в Предгорном или в городе?

– Думаю, что в городе. А ты?

– У меня тоже такое намерение. А что бы ты хотел иметь – дом или квартиру?

– Лучше дом. Со всеми удобствами.

– Ты прямо читаешь мои мысли. В саду и деревья можно посадить, в палисаднике цветы, а в огороде можно иметь свои овощи, без всяких удобрений.

– Да, ты права.

– К чему я этот разговор затеяла? У нас хватит сейчас денег на дом, мы даже все не потратим. Может быть начнем присматривать себе наше гнездышко?

Денис посмотрел на нее, даже притормозил немного.

– Согласен. И можем даже пожить в этом гнездышке до отъезда в Канаду.

– Вот и бери это в свои руки. А я буду за советчика.

– Хорошо. Поговорю с родителями. Думаю, что без Георгия Захаровича нам не обойтись. Тот знает в городе все и может посоветовать дельное.

– Тоже неплохая мысль. Съездим и к нему.

Подъехали к дому. Вышедший навстречу Ахсар приветственно поднял руку.

– Съездили? Все хорошо?

– Все хорошо, дада, – ответила Хадизат.

– Тут вам из Краснодара звонили, какая-то Радейгуль. Сказала, что еще позвонит.

– Радайгуль это женщина из того кишлака в Афганистане, где я был в плену, – сказал Денис.

– Даже так? Интересно, – сказал Ахсар.

– На ней женился мой однополчанин Николай, он из Краснодара. Мы вместе уезжали в Канаду, но сейчас он переехал в Краснодар.

– Сейчас я сама им позвоню, – сказала Хадизат.

Пошла в дом, набрала номер телефона. И сразу у самого уха услышала приятный и красивый голос Радейгуль.

– Радейгуль, это Хадизакт! Привет, как ты? Что у вас нового?

– Хадизат! Я звонила тебе сегодня, но вы с Денисом куда-то уехали. Все у нас в порядке. Дети хорошо. Колиа вчера принес две твоих книги, говорит, что в очереди стоял за ними. Я уже первую начала читать. Родители Колиа старенькие уже, мы за ними присматриваем. Колия нашел работу. Платят, конечно, не так, как в Канаде, но хватает. Вы когда в Канаду?

– Еще побудем. Денис совсем не хочет ехать.

– Знаешь, я здесь лучше себя чувствую. Люди здесь совсем другие, теплые.

– Вы когда к нам приедете?

– Собираемся. Мы позвоним. Хотим на неделю. Колиа возьмет отгулы, и мы приедем. Машину мы купили, японскую, с правым рулем. За день доберемся.

– Приезжайте, мы будем ждать. Очень хочу увидеть тебя.

– Я тоже. Я к тебе... как это по-русски... соскучивалась!

– Соскучилась, Радейгуль.

– Да, да, соскучилась. Большой привет Денису и детям.

– Хорошо, спасибо! Коле привет от всех нас.

Потом попрощались и разговор прекратился.

Выйдя во двор, увидела Дениса, возившегося с детьми.

– Денис, привет тебе от Радейгуль и ее семьи. Скоро они к нам приедут.

– Дай Бог, с удовольствием примем их. Они хорошие люди.

– Они на машине приедут.

– Делать им нечего, здесь на самолете рядом. А на машине намучают детей только. Я позвоню Николаю, поговорю с ним.

Денис вечером позвонил в Краснодар, поговорил с Николаем. И убедил его не ехать машиной, а прилететь самолетом.

– Я вас в аэропорту встречу и привезу к родителям.

– Хорошо, Денис, убедил. Полетим самолетом, хотя и дороговато. Когда, пока не могу сказать, мы позвоним.

– Хорошо, будем ждать.

О том, что прилетит Николай с семьей, Денис рассказал Батрадзу.

– Ты помнишь его? – спросил Денис.

– Конечно помню. Как можно забыть кого-то из тех, с кем вместе были в Афганистане. Правда, я не был с ним близким другом, но служили то вместе.

– Я с ним в плену сдружился. Он хороший парень, честный и прямой. Даже когда высватал свою Радейгуль, то прямо заявил ее родителям, что увезет ее в Россию. А Цэденху помнишь?

– Конечно помню, у нас то в роте их, бурятов, было всего двое.

– Он тоже был выкуплен канадцами, но почти сразу уехал в Россию, не побоялся. Потом приезжал в кишлак, где мы были в плену. Забрал Марику, местную девушку, и увез ее в Россию. Сейчас живут в Бурятии.

– Я его понимаю. Может придется когда встретиться.

– Дай Бог, чтобы наши дороги сошлись.

Денис начал поиски жилья в городе. Перечитал все объявления в газетах. Но все-таки решили с Хадизат съездить к Георгию Захаровичу. Он знал весь город, он сможет присоветовать что-либо. Дмитрий тоже решил поехать с сыном и невесткой. После обеда собрались, взяли детей, сели в машину и поехали. Через минут сорок остановились у знакомых ворот, с вкопанной рядом скамейкой. Дмитрий вышел и нажал кнопку звонка. Во дворе залаяла собака, а через некоторое время послышались шаги. Постаревший Георгий Захарович стоял в проеме калитки.

– Каких людей Господь послал! – воскликнул Георгий Захарович, обнимая Дмитрия, – О, сколько вас! Заходите.

Все пошли в дом. Георгий Захарович взял на руки младших детишек.

– Это самые дорогие гости, самые сладкие. Лучше их на свете никого нет.

К удивлению Хадизат, дети не боялись хозяина дома, спокойно сидели у него на руках.

– Чувствуют хорошего человека, даже не пискнули, – удивилась Хадизат.

В доме расселись на предложенные места. Хадизат пошла на кухню помочь жене Георгия Захаровича, через некоторое время накрыли стол. Все расселись за столом. Хозяин налил всем коньяку. Встал и поднял стакан.

– За Всевышнего, пославшего нам таких гостей. Да продлятся их дни!

Все, кроме Хадизат, выпили.

– Как у вас жизнь? – начал расспросы хозяин, – Слышал я, что молодежь где– то за границей живет.

– Да, пока живем за границей, в Канаде, – ответил Денис, – но собираемся вернуться. Вот приехали с вами поговорить, посоветоваться.

– Я всегда рад помочь, если это в моих силах.

– Хотим мы, Георгий Захарович, купить жилье в городе. Желательно дом. Лучше, чем вы, города никто не знает. Вот и решили у вас спросить совета.

– Жилье? – Георгий Захарович задумался, – И желательно дом... Что ж, кое-что есть на примете, узнаю еще. Мой старый приятель с сыном, они всю жизнь в строительстве, сейчас строят коттеджный поселок. Место замечательное. В распадке гор, рядом река, озеро. Дома начнут сдавать вот-вот. Затем другой мой знакомый тоже строит поселок этих... как их... таунхаузов, сразу и не выговоришь. Тоже место хорошее. Нужно будет съездить, посмотреть, прикинуть цены.

– Мы всегда готовы это сделать, – сказал Денис.

– Вот и замечательно. Приезжайте послезавтра с утра, прямо часам к восьми. С утра все будут на местах, поедим, посмотрим.

– Хорошо, мы будем послезавтра к восьми у вас, – сказал Денис.

Так и порешили. После недолгого застолья с чаем гости поехали домой.

В назначенный день Денис и Хадизат, оставив детей у родителей – не таскать же их по стройкам, в восемь часов были у ворот дома Георгия Захаровича. Он вышел, поздоровался, сел в машину. Ехали, руководствуясь направлениями, которые указывал хозяин. Выскочили в пригород в сторону гор, свернули на накатанную дорогу и через полчаса были в распадке, где строились дома. Подъехали к стоявшему вагончику. У вагончика стояли люди, о чем-то говорили. Вылезли из машины и подошли к людям. Высокий пожилой осетин сразу начал приветствовать Георгия Захаровича, хлопать его по плечу. Пожал ему руку и второй строитель, похожий на высокого, видимо его сын.

– Сейчас, я закончу, – сказал высокий и худой, – и тогда поговорим. Смотрите, – продолжал он, обращаясь к трем мужчинах в пластмассовых касках, – вчера привезли бетон под конец рабочего дня. Пришлось оставить рабочих на внеурочные часы, иначе бетон бы застыл. Такого я не могу себе позволить, ведь это дополнительно потраченные деньги. А у меня каждый рубль на счету. Сегодня завезут рамы и двери, придут два трейлера. Их нужно разгрузить вовремя, без простоев. И следите за качеством работы. Мне не хочется потом краснеть перед жильцами за качество.

Мужчины в касках молча кивали головами, внимательно слушая. Потом ушли.

– Пойдемте в вагончик, там поговорим, – пригласил всех высокий и худой, – кстати, меня зовут Александр Федорович, а это мой сын и помощник Константин Александрович, можно просто Коста.

Денис назвал себя и имя жены, пожали друг другу руки. Зашли в вагончик, сели.

– Это мои друзья и дети моих друзей, – сказал Георгий Захарович о Хадизат и Денисе, – и ваши потенциальные покупатели. Хотят посмотреть ваши дома.

Александр Федорович кивнул головой.

– Что вам сказать про дома? Дома хорошие, место здесь прекрасное, здоровый микроклимат, настоящий курорт. Дома, конечно, стоят дороговато, но что сейчас можно сделать дешево? Чиновники совсем обнаглели, без взятки шага не шагнешь. А все это ложится на стоимость дома. Поэтому, если есть деньги, то милости просим. А если за вас ходатайствует наш друг, то можно и рассрочку с оплатой сделать.

– А можно посмотреть поселок и дома? – спросила Хадизат.

– Конечно можно. Коста, проведи гостей по поселку. Покажи дом. Если у гостей серьезные намерения, то предложи дома у озера, там отличное место.

Пошли смотреть все, кроме Александра Федоровича. Коста повел по поселку. Поселок был спланирован прекрасно, в старых традициях осетин. Дома не теснили друг друга, давая свободу обзора, даже площадь для собраний, ныхас, была в наличии. Все дома были из красного кирпича. Недалеко от озера стояло пять домов. В них уже работали отделочники. Зашли посмотреть один из домов внутри. Первый этаж занимал большой зал с камином, на втором этаже было три спальни, в мансарде была еще комната. Кладовки были встроены в стены и не мешали. Денис заметил, что рамы окон в домах были пластиковыми.

– Если мы купим дом, вы сможете весь пластик в доме поменять на хорошее дерево?

Коста внимательно посмотрел на него.

– Можем. А как быть с кухней?

– Там вместо пластика лучше гранит сделать или литье из крошки и потом отшлифовать.

– Сделаем. Но это будет дороже.

– Мы понимаем. Какова стоимость такого дома без того, что я попросил сделать?

Коста назвал сумму. Он была почти в три раза ниже, чем стоимость такого дома в Канаде.

– А полы можно сделать из сухих качественных досок, врезать в них рисунок и отшлифовать?

– Да, можно.

– Тогда подсчитайте нам стоимость дома со всеми нашими доделками.

– Хорошо, подсчитаем. Это можно сделать прямо сейчас, в вагончике.

Прошли до вагончика, Коста сел считать. Через минут сорок пять показал все расчеты, объяснил и назвал итоговую сумму. Денис глянул на Хадизат. Та молча кивнула головой в знак согласия.

– Мы согласны.

– Тогда читайте договор с нами и подписывайте его.

Денис и Хадизат внимательно прочли договор, потом подписали его. На стадии строительства оплачивалось сорок процентов стоимости дома, остальные после окончания строительства.

– Деньги мы вам перечислим сегодня же, – сказала Хадизат, – нам здесь очень понравилось. Да, а как со школой? Она далеко? У нас ведь трое детей растет.

– За деньги спасибо. Они нам вот как нужны! А школа... Автобус останавливается возле поселка, черед пятнадцать минут доедете до школы. Во время учебного года будет в школу возить наш поселковый автобус.

– Отлично.

Георгий Захарович что-то шепнул Александру Фкдоровичу. Тот немного удивленно повел бровями.

– Так вы та самая Хадизат Калоева, автор нашумевшей книги?

– Да, – смущенно ответила Хадизат, – только я сейчас уже не Калоева, а Исаева.

– Хорошие книги, – сказал Коста, – я их все читал. А моя жена в восторге от них. Очень буду рад, если посетите наш дом. А жить впоследствии мы будем здесь, в одном из домов у озера, так что будем соседями.

– Прекрасно, – сказал Денис, – вот и с соседями познакомились.

Таунхаузы смотреть не поехали. Завезли Горгия Захаровича домой, потом поехали в банк. Со счета Хадизат перевели деньги строителям. Потом поехали в Предгорное.

– Вот мы с тобой и со своим домом, – тихо сказала Хадизат, – свой дом это прекрасно, не каждому он по карману. В своем доме очень уютно, не то, что в квартире.

– Я же знал, что женюсь на богатой невесте, – пошутил Денис.

Хадизат стукнула его по спине кулаком.

Дома рассказали о покупке родителям. Родители решили потом съездить и посмотреть.

– Жили бы у нас, – сказала Вера, – что, места мало?

– Хочется нам тоже побыть хозяевами, – сказал Денис, – а у вас вон Батрадз и Марина со своими детьми. Да здесь близко друг от друга. Часу езды нет на машине, минут сорок. А за час и на автобусе можно доехать.

Осень брала все в свои руки. Резко обрезала тепло, начались заморозки. Пошли нудные мелкие дожди, но их было мало. В основном стояла сухая погода. Дни отпуска шли. Денис как-то не представлял, что он снова поедет в Канаду, снова оторвется от родных мест. Здесь ему было очень хорошо. Утрами он вставал и выходил из дому. Окатывался холодной водой из кринички в любую погоду, часто стоял во дворе потом и нюхал воздух. Воздух пах землей, сожженными листьями и огудиной с огородов, спелыми садами с запахом запоздавших яблок и груш, медом, воздух пах еще чем-то таким, что и словами назвать было нельзя. Денис как-то поделился об этих запахах с женой.

– Родиной это пахнет, Деня, – сказала Хадизат, – а разве можно объяснить словами запах Родины? Этот запах и успокаивает, и будоражит в одно и то же время. Его ни с чем нельзя сравнить и нельзя забыть.

– Так ты поедешь со мной в Канаду? – спросил Денис.

– Я столько наждалась, столько натерпелась одна, что я просто не смогу отправить тебя одного. Сколько времени потребуется, чтобы закончить в Канаде все дела? Ты сказать не можешь. Может год, может два... А я не хочу больше быть одна, даже один день. Поэтому я поеду с тобой. Ты мне нужен так же, как нужен для жизни воздух.

– Хорошо, поедем вместе все. Детишек заберем тоже. Я предлагаю дождаться окончания строительства дома, а потом ехать.

– Согласна, так и сделаем.

На этом и порешили.

Через два дня повезли родителей и семью Батрадза и Марины показать дом, поехали на двух машинах. Отделочные работы шли вовсю, в доме, выбранном Хадизат и Денисом, выполняли их заказ по замене пластика на дерево. Родителям дом очень понравился.

– Мы в таких домах и не мечтали жить. Да нам и не нужно, мы привыкли попроще, – сказал Ахсар.

– А я бы не отказалась, – сказала Зара, Вера согласно кивнула головой.

– Главное речка и озеро с рыбой, можно и порыбачить, – произнес Батрадз.

– Дом солнечный, солнце в окнах с восхода и до заката, мне нравится, проговорил Дмитрий.

Еще через день привезли сюда Георгия и Владимира с семьями. Георгий и Владимир долго ходили вокруг домов, смотрели, щупали строительные материалы. Потом о чем-то говорили с женами.

– Такой дом в США стоил бы очень дорого, – сказал Владимир.

– Вы подумайте, сможем ли мы купить такие дома, – сказала Зарема.

– Неплохо бы, – поддержала ее Циала.

– Купить сможем. Но что мы будем делать здесь, во Владикавказе? Мы ведь моряки, нам нужен морской город. А вот на пенсии здесь можно бы жить, – сказал Георгий.

– Ладно, подумаем, – сказал Владимир, – но Георгий прав.

В четверг после обеда прилетели Николай и Радейгуль с детьми. Парвиз уже подрос, младшей девочке, Гути, было немного больше года. Денис встретил их в аэропорту. Обнялись с Николаем, расцеловались с Радейгуль. Денис поднял вверх Парвиза.

– Вон какой вырос, не узнать!

– Время идет, – смеялась Радейгуль, – вон Гути уже большая. Так назвали мы ее в честь моей подруги. Денис, ты помнишь ее?

Денис наклонил голову, потом кивнул.

– Конечно, помню.

Забрали из багажа сумки, погрузили в машину и поехали в Предгорное.

– Сейчас еще одного однополчанина увидишь, – сказал Денис Николаю.

– Кого?

– Батрадза Калоева. Помнишь его?

– Очень даже помню. Его малик тогда раненого отпустил из кишлака.

– Он тоже помнит тебя.

Приехали к родителям Дениса, вышли. Выскочившая Хадизат обняла Радейгуль и увела ее в дом с детьми, чтобы помочь расположиться. Туда же ушла и Марина. Подошедший с работы Батрадз увидел Николая и пошел ему навстречу. Николай раскинул руки. Обнялись. Посмотрели друг на друга.

– Вот как пришлось встретиться. А помнишь...? – спросил Батрадз.

И они ушли все втроем в воспоминания. Вспомнили о погибших друзьях, о пыльных дорогах и кишлаках Афганистана, о боях. Вышедшие во двор Вера и Дмитрий подошли к друзьям. Слушали, не перебивая то, о чем они говорили. Вера украдкой вытирала слезы, слыша, как вспоминали они погибших. Денис повернулся к родителям.

– Знакомьтесь, это мой однополчанин Николай. Вместе в плену были, вместе и в Канаду уехали. Я вам рассказывал.

Дмитрий пожал Николаю руку, Вера обняла его. Познакомили и подошедших Ахсара и Зару.

– Чего стоим во дворе? – спросил Ахсар, – Пойдем к нам, там уже стол накрыт. Женщины постарались.

Позвали Радейгуль, Марину и Хадизат, пошли за стол к Калоевым.

– Вы будьте как дома, – сказал Денис Радайгуль и Николаю, – не удивляйтесь, что ведем вас к соседям. Мы почти как одна семья. Дружили наши деды, дружили наши отцы, а теперь пришла пора породниться нам и тоже дружить. И уже мы и наши дети не просто соседи, не просто друзья, но и родственники. Так получилось у нас.

– Прекрасно у вас получилось, – сказала Радейгуль.

Сели за стол. Ахсар был старшим. Налил всем араки, но Хадизат и Радейгуль сразу предупредили, что пить не будут. Ахсар поднялся со стаканом в руке.

– У нас пьют первый тост всегда за Стыр Хуцау, за Всевышнего. За него и выпьем.

Выпили, стали есть. После третьего тоста стали чувствовать себя свободней.

– Это вот Радейгуль, – представил всем Денис жену Николая, – она из того кишлака, где мы были в плену. Там ее Коля и присмотрел.

– А кто вы по национальности? – спросил Дмитрий.

– Я пуштунка. Пуштуны это народ, родственный таджикам. У нас и таджиков много в Афганистане.

– Язык друг друга понимаете?

– Не совсем, но понимаем.

– А как же вас отдали за пленного русского? – спросила Марина.

– Так... отдали... Все видели, что мы любим друг друга и отец согласился отдать.

– Мы там в последнее время жили, как живут свои. Относились к нам неплохо, – сказал Николай, – но когда я попросил Радейгуль в жены, мне сказали, что нужно уплатить махр, калым. Денег у меня не было ни копейки. Помог малик, старейшина кишлака. Мы с Денисом спасли брата Радейгуль, вытащили из воды. Малик сказал, что это будет махр, так можно. И дал еще десять баранов впридачу.

Николай провел по волосам Радейгуль.

– Так что я ее за десять баранов купил, – засмеялся он.

Радейгуль сверкнула своими глазами.

– Радоваться должен.

– А я и радуюсь. Где такое сокровище за десять баранов купишь? И не продам даже за тысячу баранов.

Все засмеялись. Радейгуль приникла щекой к руке Николая.

– В кишлак собираетесь съездить? Войны уже давно нет.

– Обязательно поедим, сейчас в Афганистан ездят даже те, кто воевал там. Их принимают хорошо, – сказала Радейгуль, – родители уже старые, болеют, нужно увидеть их.

– Да, поедим, – подтвердил Николай.

– Сейчас в Афганистане лучше стало, – сказала Радайгуль, -только все воюют против всех. Это плохо. Скорее бы все эти войны прекратились. А то из Афганистана все разъезжаются. Много наших в Канаде, немало в Краснодаре, Москве.

– Они и у нас есть в городе, – сказал Батрадз.

– А кому охота все время воевать? Вот люди и уезжают, – сказал Николай, – я их понимаю. Мне если снится, что я с автомата стреляю, я просыпаюсь в холодном поту, а что, афганцы не такие же люди, как мы? Они ничуть не глупее нас. Есть у них и артисты, и писатели с поэтами. И тоже многие живут за границей.

– Не сладкая доля досталась Афганистану, – сказал Дмитрий.

– Очень несладкая, – подтвердил Ахсар, – а все началось с того, что мы туда влезли. По сей день никто не понимает, зачем нам это было нужно и для чего мы уложили там столько молодых парней.

– Помощь нужна была, мы хотели жить лучше, так как у вас жили в Средней Азии, – сказала Радейгуль, – но поняли все это мы позже. Сейчас многие жалеют, что воевали против шурави.

– Афганцы называют всех советских и русских шурави. Шура это совет по-афгански, – пояснил Батрадз.

Ахсар налил в стаканы араки.

– За то, чтобы нигде не было войны. Нехорошее это дело, – сказал он.

Все выпили. Сидели ели, каждый думая о своем.

– А как в Канаде было, хорошо? – спросил у Радейгуль Ахсар.

– Да, там неплохо. Только мне не очень нравилось. Как то холодно душе там, хотя люди нерлохие.

– А в России как? – спросил Дмитрий.

– В Краснодаре мне нравится. Теплый город, красивый. И люди тоже теплые. Всегда помогут, расскажут все... Теплота из сердца идет у них.

– Как с работой в Краснодаре? – спросил Николая Батрадз, – У нас в последнее время стало лучше. Зарплата, правда, не очень.

– Есть работа. Я пристроился на автобус водителем, работа и днем, и до позднего вечера. Зарплата? Так себе, очень не разгонишься, но на жизнь хватает. Родители пенсию получают. Так вот и живем.

– В Канаде лучше?

– Да, там платят неплохо... Только не хочу туда. Чужбина она и есть чужбина.

Денис и Хадизат согласно закивали головами. Они, как никто, понимали своих друзей. Через некоторое время подошли Циала с Георгием и Зарема с Владимиром. Зарема и Владимир пока жили в Предгорном. Родители Владимира снова собирались приехать к внукам и детям. Ахсар налил араки всем. Выпили и снова потекла тихая беседа.

– А как вы? – спросила гостей Вера, – Не тянет домой из Америки?

– Тянет, хотя жить там намного легче, – ответил Георгий, – и мы приедем. Вот только где нам обосноваться, пока мы не решили.

– Через некоторое время нам нужно с тобой поехать в Новороссийск и посмотреть там обстановку. В Новороссийске, ты же помнишь, была рыболовная компания в СССР?

– Да, помню. Видел их суда у острова Кергелен. Компания небольшая, но она работала.

– Идею ты хорошую подаешь. Нужно съездить в Новороссийск, – поддержал Владимир, – но есть у нас еще одна идея, нужно ее доработать, когда приедем в США.

– Над этим тоже поработаем, – сказал Георгий.

Расходились поздно вечером. Молодежь из-за стола, уложив спать детей, пошла посидеть на скамейку.

– Эта скамейка, – засмеялся Батрадз, – у нас и место встреч, и ритуал. Здесь хорошо посидеть и поговорить.

– Араки принести? – спросил Денис.

– Давай, выпьем немного.

Сели на скамейку, поставили на врытый клеенкой столик бутыль араки, Хадизат принесла сыр. Над селом тихо разливалась осенняя ночь. Где-то далеко, у околицы села, заливалась лаем собака. Подошел большой рыжий кот, потерся о ногу Дениса.

– Какой большой, красавец! – воскликнула Радайгуль и погладила кота. Кот глянул на нее своими светящимися в темноте глазами. Марина дала ему кусочек сыра. Он аккуратно взял сыр и запрыгнул на свободное место на скамье.

– Вот так, – сказал Николай, – сперва приласкали, а теперь он уже за столом на равных. Может араки ему налить?

– Дай ему понюхать рюмку.

Деним поднес рюмку к носу кота. Тот недовольно фыркнул и ушел.

– Коля, – сказал Денис, – а ведь ты мог бы работать в Канаде на траке, – периодически приезжая.

Николай задумчиво посмотрел на него, потом на Радейгуль.

– Нет, Денис, не хочу. Наболтался я по свету, хочу здесь жить. Нет, не хочу..., – повторил он.

– Многие уезжают... Специально, и остаются там жить навсегда.

– Люди разные. Я вот такой, мне хорошо здесь. Не везде дом, где хорошо платят.

– Я согласна с тобой, – сказала Хадизат.

– Ты прав, люди разные. Вот возьми семью Сергея. Они прижились в Ванкувере и не очень рвутся домой. Кстати, хочу позвонить ему, узнать, как дела там. Мы с Хадизат сейчас потратились сильно, еще придется потратиться. Мы же дом купили здесь себе, он еще достраивается.

– Дорого? – спросила Радайгуль.

– Дорого, но в три раза дешевле, чем в Канаде. Хорошо Хадизат за книги получила приличные деньги.

– Хороший дом? – спросил Николай.

– Дом хороший и место хорошее. Мы съездим туда, вы посмотрите.

– С удовольствием, – сказала Радейгуль.

По небу прочертила огненную линию сорвавшаяся звезда. Сидели в тишине, изредка прерываемой чьим-либо вопросом и ответом. Разговор то вспыхивал, то тек медленной водой, то стихал совсем. Разошлись уже за полночь, когда женщины начали позевывать.

На другой день, оставив детей родителям, взяли Николая и Радейгуль, Марину, Батрадза и поехали на место стройки, показать гостям купленный дом. Работа в поселке шла вовсю. Сновали трактора с тележками, подвозя стройматериалы, суетились в домах отделочники, стучали молотки плотников. Крыши над всеми домами были накрыты, это предохраняло дома от дождей. Подъехали к дому, который Исаевы выбрали. На крыльце стоял пожилой, немного сгорбленный человек. Это был тот, кто работал с полом по заказу Дениса. Вылезли из машины.

– Харитон Сергеевич, здравствуйте, – пожал человеку руку Денис, потом Николай, а за ним подали руки и женщины.

– Здравствуйте, – ответил мужчина. По нему было видно, что он не любитель говорить много.

– Мы хотели бы показать дом нашим друзьям из Краснодара. Не помешаем?

– Нет... Я кое-что уже сделал. Остался зал. Там работы много.

– Покажите, пожалуйста, что сделали, – попросил Денис.

Мужчина повел всех в дом. Внизу, в зале, были навалены доски, бруски. Поднялись по лестнице на мансарду. Открыли в комнату дверь. Хадизат с Радайгуль ахнули. Пол был сделан из хорошо просушенных досок, в них был врезан цветной рисунок, изображавший розовый лотос с листьями, все это в бледно-голубом обрамлении. Рамы были заменены на деревянные.

– Харитон Сергеевич, здорово! – сказала Хадизат, – Это работа настоящего мастера!

– Стараемся, – бросил мастер.

– А с чего сделан рисунок? – спросил Денис.

– Дерево и только дерево. Я умею томить дерево на пару, в кипящей воде, делать его мягким и податливым и красить. Все краски натуральные: цветы, минералы. Химии здесь нет.

– Вы просто молодец! – похвалил мастера Николай, – Сейчас такое редко кто умеет.

– Учили, – сказал мастер, – с детских лет учили этому.

Пошли смотреть спальни второго этажа. Они по красоте не уступали комнате в мансарде. Рисунки были разные, но сделаны искусно.

– Ставь мебель и начинай жить, – сказал Денис.

– Мебель поставите не раньше, чем через две недели. Я скажу, – сказал Харитон Сергеевич, – все должно устояться и приобрести свою прочность. А вот это моя гордость.

Он открыл дверь в большую спальню. На полу был изображен настоящий восточный ковер.

– Для ковриков под ноги я оставил место, кровать нужно ставить вот здесь. Если захочется накрыть настоящим ковром, то накрывайте. Потом можете снять.

– Грех такую красоту накрывать, – сказала Хадизат.

– Человек так устроен, что все ему становится обыденным. Хотя есть люди, которые привязаны к одному и тому же.

Спустились снова в зал. Харитон Сергеевич показал эскизы пола.

– Выбирайте.

– Вот этот! – воскликнула Радайгуль и показала.

– Этот, на мой взгляд, самый лучший, – сказал мастер, – но придется с ним попотеть.

– Харитон Сергеевич, вы не беспокойтесь. Мы вам заплатим дополнительно к тому, что вам платит компания.

– От денег не откажусь. У меня их не густо.

Помолчал.

– Когда придет время и вам захочется все поменять, ну, лет этак через десять, то смена мне уже готова. Это мой сын. Адрес я вам оставлю.

– Хорошо, будем иметь в виду.

– Да, вот что я хочу предложить вам. Вот здесь я сделаю панно на стене, вот эскиз.

Он показал панно осетинского застолья. Высокий стройный старик в черкеске с рогом в руках произносил тост, вокруг стола стояли с отделанными рогами гости.

– Отлично! – воскликнула Хадизат, – Это будет прекрасно.

– К этому панно должен быть придвинут стол для гостей, он будет стоять вот здесь. Эскизы стола и стульев вот здесь.

Он вытащил тонкую папку из толстой. Все разглядывали эскизы. Все они были цветными.

– Вот это размер стола, – показал чертеж мастер.

Денис и все другие долго рассматривали чертеж, Денис задал пару вопросов.

– Делайте так, как вы сказали, – согласился Денис.

– Хорошо.

Попрощались с мастером, пошли в машину. У Радейгуль глаза сияли необычным цветом.

– Такого никогда и нигде не видела, – произнесла она, – даже в Канаде. Ты, Хадизат, будешь жить как жена эмира. Сама красивая и в такой красоте.

– Если она жена эмира, то я тогда эмир.

– Конечно, – не подозревая подвоха, согласилась Радейгуль.

– А эмиру гарем положен, – засмеялся Денис.

– Я так и знала, что он это скажет! – воскликнула Марина, – Сестричка, бей его!

Хадизат и Марина принялись шутя тузить Дениса.

– Хватит, хватит, – хохотал Денис, – не нужно мне никакого гарема! Отказываюсь!

– Ну и напрасно, – пошутил Батрадз.

– Так они же забьют меня!

– А тебе, Коля, гарем не нужен? – спросил Батрадз.

– Нет, мне одна Радейгуль во всем любой гарем заменит, – засмеялся Николай.

– Счастливый, – притворно вздохнул Денис.

Радейгуль благодарно посмотрела на него.

– Спасибо тебе за твои слова, – тихо сказала она.

– Нет, недаром я десять баранов за тебя заплатил, – засмеялся ее муж.

Возвращались домой. Батрадз сидел за рулем, выехали на асфальтированную дорогу и поехали через город в Предгорное.

Незаметно прошел сентябрь, вот и октябрь пришел со своими золотыми днями. Денис дважды звонил в Ванкувер, разговаривал с Сергеем, звонил и в свой банк. Там все шло своим чередом. Компания активно использовала траки Дениса, люди работали, деньги за использование машин поступали. Сергей просил не беспокоиться. Узнав, что Николай с семьей гостит у Дениса, просил передать ему привет. Потом Николай и Радейгуль с детьми уехали. Дом почти закончили. Харитон Сергеевич завершил свою работу. Денис и Хадизат еще раз приехали посмотреть. Заплатили мастеру, он остался доволен.

– Мне даже немного не по себе, – сказала Хажизат как то, – что мы будем жить в таком доме. Я привыкла к простоте, а здесь сделано по-царски все.

– Все течет, все изменяется, – повторил в ответ слова философа Денис, – мы тоже с тобой изменились. Можно попробовать пожить и в таком доме.

Во второй половине октября начали покупать и завозить мебель. Мебелью укомплектовали дом быстро. Потом ходили по принадлежавшему им участку земли, планировали, где посадят деревья, разобьют цветник.

– Вишни нужно обязательно посадить, – сказал Денис, – люблю я когда весной цветут вишни.

– Я тоже люблю цветущие деревья, – сказала Хадизат, – цветущие яблони мне тоже очень нравятся, хотя и вишни, и груши тоже.

На участке возились сами. Разбивали, покупали саженцы, сажали. Брали всегда с собой детей, приучали их работать. Правда, помощники из них были пока никакие, пока требовалось внимание им. Как-то остались всей семьей ночевать в новом доме. Отопление еще не работало, хотя ночами было уже прохладно. Протопили камин в зале, открыв все двери в комнатах, этого тепла хватило. Но ночью Хадизат несколько раз вставала к детям, следила, чтобы они были укрыты. Каждый раз, вернувшись под бок к Денису, находила его плечо, дожила на него свою голову и мгновенно засыпала. Утром Денис восхитился ее умением быстро засыпать.

– Ты прямо как котенок. Только что бегала и уже спишь. Хорошее умение.

– Так я устроена. Если что-то хочу сделать, то стараюсь быстро это сделать.

Как-то по пути в Предгорное заехали в редакцию, к Мурзабеку Джафаровичу. Секретарши не было. Хадизат постучалась и заглянула в кабинет. Редактор сидел в своем кресле с неизменным чаем, увидев Хадизат, обрадовался.

– Заходи, дочка, не стесняйся. Я сегодня один. А ты одна, что ли?

– Всей семьей здесь. Муж и дети тоже в приемной.

– Ну-ка давай их всех сюда, хоть посмотрю.

Хадизат завела сперва всех детишек, за ними зашел Денис.

– Вон они какие у тебя, мал мала меньше! Я всегда думал и говорил, что у особых людей все по-особому. Это же нужно при троих детях оставаться такой красавицей, да еще книги писать. И какие книги! У меня все больше уважения к тебе.

– Она и детей, и дом содержит в порядке, при этом в основном не уходит за границы наших традиций, – сказал Денис.

– Если муж хвалит жену, то это многое значит. Желаю вам и дальше находить общий язык.

– Мы новый дом здесь купили, – сказала Хадизат.

– Слышал я об этом от Мадины Муратовны, а ей сказал Виктор.

– Да, они с Иналом, художником, были у нас в новом доме.

– Довольны домом?

– Очень, – ответила Хадизат, – по просьбе Дениса мастер его так украсил, что даже немного не по себе. Мы привыкли жить в простоте.

– Ничего, красота радует душу, а душа эту радость выливает в тело.

– Там осталось отопление доделать и тогда мы пригласим всех на наше новоселье. А уже потом поедим в Канаду.

– В Канаду все-таки поедите?

– Да, – сказал Денис, – нужно определиться с делами там. Слишком много труда там вложено.

– Что ж, езжайте, раз нужно... Да, Хадизат, твоей последней книгой интересуются в Торонто. Там много наших. Весь конный цирк Кантемировых там, наверное, он был в России лишним. Был здесь недавно мой знакомый, живет с сыном в Торонто, прочел твои книги. Просит свести тебя с ним, говорит, что постарается издать твои книги в Канаде.

– Я не против, – сказала Хадизат, – и с удовольствием встречусь с ним.

Мурзабек Джафарович выиащил из стола визитку и подал ее Хадизат.

– Вот это он, визитку возьми, у меня еще есть.

Хадизат положила визитку себе в сумочку.

– Как вам дома, не надоело? – спросил редактор.

– Как может надоесть дома? – вопросом на вопрос ответил Денис.

– Я это так спросил, не подумав... Да, дома не надоест никогда, вы правы.

Начали капризничать дети, Хадизат и Денис принялись их успокаивать. Потом начали прощаться с хозяином кабинета.

– Извините нас, мы следующий раз заедим к вам без детей и поговорим дольше.

– Что вы! – возмутился редактор, – Разве можно быть недовольным такими малышами? Приезжайте с ними, я только рад буду.

Попрощались и пошли к выходу. Мурзабек Джафарович проводил всех до коридора. Когда вышли на улицу, Денис посмотрел на Хадизат.

– Постарел он, – сказал тихо Денис.

– А что ж ты хочешь? Время то идет. А помнишь каким он был, когда мы с тобой первый раз увидели его? А сейчас да, постарел. Но еще крепок и по– мужски красив.

– Смотри ты, даже красоту его приметила, – хмыкнул Денис.

– Я это к слову... ты у меня красивее...

– Мне не нужно быть красавцем, я мужчина. А в мужчине главное не красота, а мужественность и деловитость.

– Деня, милый, ты обладаешь всеми этими качествами. Недаром я тебя приметила еще в детстве и приложила потом все силы, чтобы ты достался мне.

– Молодец, твои труды не пропали даром.

Денис обнял и поцеловал жену в щеку.

Сев за руль, Денис направил машину в Предгорное, к родителям. Заморосил мелкий тягучий дождь. Тот, который местные русскоязычные называют мрячка. Это что-то среднее между дождем и туманом. Подъехали к домам родителей, стоявшим рядом. Во дворе Калоевых стояли Дмитрий и Ахсар, о чем-то говорили. Навстречу приехавшим вышла Зара.

– Есть хотите?

– Да, я бы не против съесть что-нибудь, – сказал Денис.

– Пойдемте в дом, там и поедите.

Денис и Хадизат вытащили из машины заснувших под дождь и езду детей, пошли в дом.

На другой день после обеда в гости пришли Георгий и Циала. Владимир и Зарема к тому времени уже уехали в Армавир. Посидели, поговорили, потом сели пить чай. Араку не стали пить даже мужчины.

– Мы вот что к вам пришли, – сказала Циала, – в городе через несколько дней начнутся концерты Люды Тасоевой, нашей знаменитой скрипачки. Мы ее в лагере звали маленькая Люда, так как была еще Люда побольше. Живет она в Сан-Франциско, в США, там же жили ее родители. А сейчас родители перебрались снова в Осетию, живут в городе. Она приехала их навестить и ее уговорили дать несколько концертов. Она сама пишет музыку к скрипке, сама и играет. Еще во времена Советского Союза ее звали гениальной девочкой. Вы не хотите сходить на концерт? Нам позвонил Инал, он и Виктор дружат с Людой с детства. Так что с билетами проблем не будет.

– С удовольствием пойду, – сказала Хадизат, она любила скрипку – ты как? – спросила она мужа.

– Я пойду тоже, хотя я не очень разбираюсь в музыке, – сказал Денис.

– Я рассказывала уже, что я ее впервые услышала в детском лагере, ночью, и думала, что она унесет меня куда-то безвозвратно, – сказала Циала, – а ведь до этого я тоже никогда не ходила по концертам. Впечатление было настолько сильным, что я не могу это передать словами. А потом мы устроили вечер для работников искусства. Среди них была женщина из Москвы, из министерства культуры. Послушав Люду, она пришла в восторг.

– А как она попала в Сан-Франциско? – спросил Денис.

– Как рассказывала Мадина Муратовна, ее пригласили с концертами в США и потом предложили остаться. Так она и осталась там.

– Давайте сделаем так, – сказала Хадизат, – вы купите билеты и сообщите нам на когда вы их взяли...

– Хорошо, – сказала Циала.

Немного посидели еще и Хугаевы ушли. Хадизат позвонила в Тимурюрт Айшат. Рассказала ей про Люду и предложила сходить на концерт. Но Айшат отказалась, они с мужем на другой день куда-то уезжали.

Концерт произвел на всех такое впечатление, что действительно нельзя было найти слов. Люда не умела играть просто так, она всегда вкладывала в игру всю свою душу. После каждой пьесы долго не стихали аплодисменты. Хадизат вся ушла в музыку Люды. Она уходила вместе с музыкой из реальности, витая где-то в немыслимых просторах, волны скрипичных звуков уносили ее вдаль, к звездам и галактикам. Ничего подобного Хадизат ранее не испытывала. Но она чувствовала и знала, что это ее, что это написано для нее. Денис сидел с широко открытыми глазами, музыка и его захватила. Но в силу своих природных качеств Хадизат чувствовала и воспринимала музыку глубже и тоньше, чем все остальные. В зале, пожалуй, не было человека, кто так воспринимал музыку Люды Тасоевой, как ее воспринимала Хадизат. Погрузившись в волны музыки, Хадизат совершенно забыла кто она и где она. Она слушала не ушами, а душой. Она не замечала, как по щекам у нее текли крупные слезы, потом они прекращались, потом снова начинали течь. Денис держал ее за руку, но не смотрел на нее, погруженный в голос скрипки.

Концерт закончился. Зал встал. Сперва была тишина, не раздавалось ни звука. Потом тишина сменилась аплодисментами, в которые вплетались крики восхищения. Длилось это довольно долго. Люди не хотели уходить. Потом люди все-таки потянулись к выходу из зала. Подошел Виктор.

_ Я говорил Люде, что вы, Циала Константиновна, здесь. Она очень хочет вас видеть. Рассказал я и про Хадизат. Люда сказала, что знает ее книги. Пойдемте за кулисы, она ждет нас.

Прошли в комнату, где находилась Люда. При виде Циалы Люда радостно распахнула глаза, вскочила и бросилась навстречу. Они обнялись с Циалой.

– Люда, – смеялась Циала, – ты выросла по сравнению с тем временем в лагере, но ты осталась небольшой. Замуж вышла?

– Нет, не вышла. Не нравятся мне западные мужчины, а наших там мало.

– Это дело поправимое, найдем мы тебе здесь жениха, – снова засмеялась Циала.

– А как вы? Замужем? – спросила Люда.

– Знакомься, вот это мой муж Георгий, у нас уже две дочки подрастают. Кстати, мы в последнее время тоже живем в США, в Сиэтле.

– Так это не очень далеко от Сан-Франциско! – воскликнула Люда.

– Но мы хотим возвратиться, – сказала Циала.

– Я тоже возвращаюсь и уже даже приобрела жилье здесь, в городе, там живут мои родители. Буду ездить с концертами, но жить буду здесь. Хорошо дома. И родители рядом.

– Как-то были у Мадины Муратовны, она больше всего горевала о том, что мы уехали в другие страны. Говорит, что свою страну нужно поднимать.

– Правильно говорит, – соглашалась Люда.

– Кстати, Люда, знакомься, это наши односельчане, Хадизакт и Денис Исаевы. Живут в Канаде, в Ванкувере, но тоже решили вернуться. И у них аж трое детей! И они тоже дом здесь купили, в распадке, возле озера.

– Богатые! Столько детей! – засмеялась Люда.

– И Хадизат наша знаменитость, она писательница.

– Так она же Исаева! – сказала Люда, – Ах, да, понимаю, Калоева это девичья фамилия.

– Да, правильно.

Люда вытащила из сумки книгу. Хадизат сразу узнала ее, это была первая книга из трилогии.

– Я прочла ее, – сказала Люда, – мне очень понравилось. Других слов я не нахожу.

– Спасибо большое, – поблагодарила Хадизат.

– Можете ее подписать? – попросила Люда.

Хадизат взяла книгу и написала на внутренней части обложки, поставив свою подпись.

– Господи, какие таланты родит наша маленькая Осетия! – воскликнула Циала, – Да как густо! Ведь наша республика ну совсем маленькая и нас тоже мало.

– Здесь место особое, – засмеялся Денис, – Бог сюда только талантливых посылает, вот и цветет наша земля знаменитостями.

– Люда, а то, что вы играли, вы сами написали? – спросила Хадизат.

– Все сама, – ответила Люда, – знаете, я не вижу особых своих заслуг в этом. Я могу жить, как живут обычные люди, два, три месяца, полгода, а потом все вокруг для меня пропадает, и я погружаюсь в мир музыки. Остается только записать, что пришло. Вот так у меня. А главное, людям нравится.

– Как у меня с писательством, – сказала Хадизат, – все очень похоже.

– Значит, нам Бог так дал.

– Значит, так.

Сидели на длинной тахте, стоявшей у стены. Потом Люда начала собираться.

– Нужно мне идти. У меня встреча. Инал, Витя, вы проводите меня?

– Конечно.

– Нужно нам встретиться, – сказала Хадизат, – у вас есть телефон?

– Да, вот мой местный телефон.

Обменялись телефонами.

Вечером позвонил Георгию из Армавира Владимир. После обычных приветствий и расспросов о делах, женах, детях, Владимир заговорил о деле, ради которого звонил.

– Георгий, я побывал в Новороссийске. Ты знаешь, рыболовное дело здесь возрождается и неплохо. Есть уже две-три серьезные компании, работающие даже в Атлантике, есть рыболовецкий колхоз, работающий в местных водах. Ни в одной компании я не был, с людьми не говорил. Если можешь, то приезжай ко мне, съездим в Новороссийск дня на три, все разузнаем.

– Можешь не сомневаться, завтра же буду. Очень интересная информация.

– Ты самолетом?

– Да, я один приеду, прилечу самолетом. Как только возьму билет, так позвоню.

– Буду ждать.

На этом разговор закончили. Георгий переговорил с Циалой, потом с родителями. Сел на машину и поехал в город. Билет взял на десять тридцать следующего дня. Утром встал пораньше, Христофор уже не спал.

– Ты отвезешь меня в аэропорт? – спросил Георгий отца.

– Какие могут быть вопросы? Конечно, отвезу.

Христофор выгнал на улицу машину. Циала и Тамара вышли проводить его.

– Я недолго, дня три-четыре. Дело важное, от этого зависит наше будущее, вы все знаете.

– Господи, хоть бы у вас все получилось, – вздохнула Циала.

Георгий позвонил Владимиру, что вылетает и в девять часов утра был уже в аэропорту. Самолет вылетел вовремя и вскоре Георгия в аэропорту Армавира встретил Владимир. Пожали друг другу руки, обнялись.

– Ну связала нас с тобой, Владимир, жизнь. Никуда друг без друга! – сказал Георгий.

– Хорошо это или плохо? – спросил Владимир.

Посмотрели друг на друга и весело расхохотались. Хлопнули по плечам друг друга.

Дома у родителей Владимира по приезду сели обедать. Начали обсуждать время поездки в Новороссийск.

– Далеко от вас до Новороссийска? – спросил Георгий.

– Почти четыреста километров. Немного меньше, чем до Предгорного, – сказал Андрей Захарович, – сперва на Кропоткино, потом через Краснодар, а там и до Новороссийска недалеко.

– Тогда завтра с утра пораньше выедем, приедем в Новороссийск, нужно будет гостиницу найти, компании найти, с руководством и с людьми поговорить.

– Все, я думаю, сделаем, – сказал Владимир, – выедем пораньше, часов в шесть.

Так и решили. Вечером легли спать пораньше и в пять утра были уже на ногах. Попрощались со всеми и около шести выехали. Дни стояли уже короткие, в шесть было еще темно. Ехали при свете фар. По пути становилось все светлее, фары стали не нужны. Дорога шла по живописным местам. Навстречу попадались фуры с грузом, машин на дороге было много.

– Смотри, Георгий, живет страна. Хоть не так, как в Америке, но и машин много, и грузы везут. Значит не умерла экономика в России.

– Не умерла... Но сколько потеряно! Я никак не могу понять, зачем нужно было все разрушать, чтобы потом заново все создавать и отстраивать?

– Умом Россию не понять, – засмеялся Владимир.

– Это ты прав, – поддержал его Георгий.

В одном месте стояла у дороги машина, немецкий старенький «Фольксваген». Возле нее возился мужчина, тут же стояла женщина, видимо жена, крутилось трое детей лет до десяти. Владимир остановил свою машину, они с Георгием вышли.

– Здравствуйте. Нужна помощь? – спросил Георгий.

– Здравствуйте. Помощь нужна, только не знаю, сможете ли вы помочь, – ответил мужчина.

– Что случилось у вас?

– За последние полчаса второе колесо проколол. Запаски нет и клеить нечем.

– Понятно. Думаю, что сейчас заклеим. У вас с камерами колеса?

– Нет, без камер.

Владимир достал из багажника японскую автомобильную аптечку с самоклеющимися грибовидными пробками. Через двадцать минут оба колеса были заклеены и накачаны.

– Вот и все. Можете ехать дальше.

– Мы даже не знаем, как вас благодарить. Будете в Кабардинке, а мы там живем, заезжайте. Вот наш адрес.

Женщина написала в записной книжке свой адрес, вырвала листок и подала его Владимиру.

– Вы куда едете? – спросил мужчина.

– Мы в Новороссийск, нужно нам кое-что узнать.

– А что, если не секрет? – спросил мужчина.

– Мы рыбаки морские, работаем в море. Когда у нас все развалилось и развалилась сама страна, мы уехали в США, там нам удалось найти работу. Но хотели бы перебраться домой. Дома лучше, хотя мы и понимаем, что столько мы не заработаем здесь, сколько в США.

– Вам повезло. У меня брат работает в одной из рыболовецких компаний, он работает в управлении. Я могу вас свести с ним.

– Было бы прекрасно узнать все их первых рук. Напишите ваш телефон. Мы вам позвоним из Новороссийска.

Женщина дописала телефон на том же листочке из записной книжки.

– Меня Владимир зовут, – подал руку Владимир, – а это мой друг Георгий.

– Меня зовут Нина, – сказала женщина, – а это мой муж Степан. А это наши трое детей – Машенька, Леша и Женя, она у нас самая младшая.

– Вот и познакомились, – сказал Георгий, – вы домой едете?

– Да, домой. Были в Краснодаре, внуков к бабушке, моей маме, возили, – сказала Нина, – она уже старенькая, нужно ее поддерживать. Зовем ее к себе жить, но она не хочет. Рано, говорит, пока.

– Давайте сделаем так, – предложил Владимир, – вы поедете вперед, а мы за вами. Вдруг что опять случится, мы поможем.

– Хорошо, так и сделаем. Спасибо вам огромное.

Тронулись дальше. В Новороссийск приехали после обеда. На автовокзале Новороссийска распрощались с новыми знакомыми, те уехали к себе в Кабардинку. От Новороссийска она была недалеко, километров в тридцати. Потом начали искать гостиницу. Через час поисков нашли то, что устроило их обоих. Это была небольшая гостиница с не очень дорогими номерами. В черноморских городах цены на номера в гостиницах регулируют сезоны. Сезоны отдыха, даже бархатный, уже минули. Поэтому и цены на номера были невысокими. Поселились в одном, двухместном, номере на втором этаже, с ванной, душем, двумя довольно большими кроватями, телефоном. Сразу же по очереди вымылись. Хотелось есть.

– Нужно сходить поесть. Ведь мы даже не обедали, – сказал Георгий, – а уже к вечеру дело идет.

– Сейчас пойдем и поедим. Там у входа я видел шашлычную.

– Все, одеваемся.

Набросив легкие куртки, пошли вниз.

В шашлычной было много народу, но свободный столик нашелся. Георгий и Владимир сели. К ним подбежала молоденькая официантка с меню. Георгий начал рассматривать его.

– Что будем есть? – спросил она Владимира.

– А что там есть?

– Шашлыки есть, люля кебаб есть.

– Давайте люля-кебаб, я его не ел сто лет.

– Хорошо. По одному?

– Можно по два, целый день не ели.

– Пить будем?

– Если только немного.

– Хорошо.

Георгий подозвал официантку, сделал заказ. Попросил коньяк. Девушка кивнула и спросила.

– Какой? Есть местный, Абрау Дюрсо, есть французский, есть испанский.

– Давайте местный.

Официантка кивнула и ушла. Минут через пятнадцать принесла заказ. Георгий разлил коньяк и поднял стакан.

– За Всевышнего, как всегда.

Выпили, начали есть. Люля-кебаб понравился. Сидели, наслаждаясь едой. За соседним столиком сидело четверо крепких, словно сбитых, мужчин, явно уже выпивших прилично. Но это у них не проявлялось внешне. Даже говорили они, не повышая голоса.

– С этим капитаном я ходил, – донесся голос оттуда, – знаю его. Мужик немного с придурью, но настроить работу умеет.

– Он не умеет с людьми себя держать по-человечески, – сказал другой мужчина, – как то даже начал орать на жену одного матроса, за что и получил от него в морду.

– Наглецов только так и учат, – кивнул головой третий.

– О нем и на берегу разные нехорошие слухи ходят, – подал голос четвертый мужчина, – мне рассказывали, что он взял на сохранение чеки Внешторга одного из штурманов и не отдал их потом. Дети, мол, порвали их на кусочки.

Мужчины еще что-то говорили о капитане, других капитанах. Владимир и Георгий не могли понять, рыбаки это или моряки. Наконец один из мужчин прояснил кто они такие.

– Я тогда с ним на Кергелене был, нототению ловили. Хорошо заработали. Организатор он отличный. Судно работало как часы.

– Коллеги, – сказал Владимир, – это наши, рыбаки.

Георгий кивнул головой. Через некоторое время один из мужчин заметил, что их изучают взглядами соседи. Посмотрел, улыбнулся приветливо. Потом поднял рюмку с водкой.

– Привет, соседи, – сказал громко, – за вас!

Григорий и Владимир подняли рюмки с коньяком.

– Спасибо, а мы за вас!

Все выпили, потом один из мужчин предложил присоединиться к ним. Друзьям это было на руку, и они придвинули свой столик к столу соседей. Начали знакомиться. Мужчин звали Виктор, Анатолий, Иван и Юрий. Последний был явно за заводилу.

– Рыбаки? – спросил Владимир.

– Да, рыбаки. Работали при советской власти, потом все развалилось, работали у норвежцев, шведов, а сейчас вот вернулись снова домой.

– Мы тоже рыбаки, Георгий капитаном работал, я старшим механиком. Работали на Дальнем Востоке, потом... потом там тоже все развалилось. Сейчас работаем у американцев. И тоже смотрим, как бы вернуться.

– Вернуться не проблема, – сказал Юрий, – проблемы в другом. Первое, здесь так не заработаешь, как за кордоном, и второе это нужно найти еще саму работу. Дело не из легких.

– Согласен, – сказал Владимир, – что, с работой совсем плохо?

– Я бы не сказал, что плохо. Но и нелегко. Специалистам немного легче. А в матросы и мотористы попасть труднее. Как платят американцы?

– Платят неплохо, относятся тоже неплохо.

– Нужно помнить, – сказал Иван, – что за границей берут на работу.... Как бы временно, что ли... Как только даже небольшой кризис в отрасли, так первых увольняют пришлых.

– Да, это ты правильно сказал, – подтвердил Анатолий, – я был у норвежцев, когда произошел сбой на рынке. И первыми же они уволили всех иностранцев. Правда, оно и здесь не лучше, но здесь все свое. А то некоторые попадают за границей в непростые ситуации. А дома и солома едома, – пошутил он под конец.

Разлили водку и коньяк, чокнулись, выпили за тех, кто в море. Георгий и Владимир уже наелись, сидели и внимательно слушали местных рыбаков.

– На каких судах работаете? – спросил Георгий.

– В основном на старье, – ответил Иван, – я тоже механик. Суда в основном БАТМы и РТМСы еще гэдеэровской постройки. Правда, есть три испанца и два немецких траулера, эти новые. Но на них попасть трудно.

– Как с запчастями? – спросил Владимир.

– Когда у компании есть деньги, то с запчастями никаких вопросов. Правда, денег у компании иногда не бывает. Тогда выручает смекалка и находчивость механиков и мотористов.

– Знакомо, – кивнул головой Владимир, – это и в советское время было.

– Было, но не так, – возразил Иван, – тогда запчасти доставляли в любой порт мира, только закажи. Конечно, с оплатой было лучше.

– А где ваша компания находится? – спросил Георгий, – Мы наведаемся с разведкой в ваш отдел кадров.

Юрий подробно объяснил, как найти управление компанией. Владимир все записал в записную книжку. Подошел пожилой мужчина, по виду грек.

– Я владелец шашлычной, – представился он, – как ужинаете? Все ли хорошо, есть ли претензии?

– Да нет, – ответил Юрий, – претензий нет. Все вкусно, спасибо.

– Я рад, что вам понравилось, – сказал мужчина, – приходите еще, буду рад. Можно предварительно позвонить и заказать, что вы хотите. Вот вам мои визитки.

Он вытащил и раздал каждому по визитке. Затем ушел, с достоинством неся крупное тело и поседевшую голову.

– В России становится не хуже, чем в Европе, – сказал Анатолий.

– А чем мы хуже европейцев? – спросил Иван.

– Ничем мы не хуже, такие же люди. Просто мы немного другие. Нам бы умных и деловых руководителей страны. А то одни воры.

– И хорошо, что другие. Нельзя всем быть одинаковым. Нам Сталина надо опять. Он навел бы порядок.

– Ты прав, – подтвердил Иван.

Владимир и Георгий расстались с мужчинами уже ближе к десяти вечера, выяснив все, что их интересовало. Пришли в номер, помылись и легли спать.

На другой день часов в девять Георгий позвонил Степану в Кабардинку. Хозяин сам взял трубку.

– Георгий, я говорил о вас с братом. Запишите его телефон, он встретится с вами. Его зовут Александр Федорович.

Георгий поблагодарил и записал телефон. Тут же начал связываться с Александром Федоровичем. На звонок Георгия ответил густой мужской бас.

– Здравствуйте, меня зовут Георгий Христофорович. Я бы хотел поговорить с Александром Федоровичем.

– Это я, Степан говорил мне о вас. Здравствуйте.

– Мы с моим другом Владимиром хотели бы встретиться с вами и поговорить.

– Можете приезжать прямо сейчас. Адрес знаете? Нет? Запишите адрес.

Георгий записал адрес.

– Спасибо, мы скоро подъедим.

– Подъезжайте, буду ждать вас.

Через полчаса Владимир и Георгий были у высокого здания, в котором располагались офисы многочисленных компаний. Зайдя в вестибюль, они нашли офис нужной компании на третьем этаже. Поднялись на лифте. Зайдя в приемную, увидели секретаршу и попросили ее сказать Александру Федоровичу о себе. Та зашла в правую дверь и через минуту вышла.

– Заходите, Александр Федорович ждет вас.

Георгий и Владимир зашли. Из-за стола поднялся навстречу крупный мужчина, похожий на Степана, но моложе.

– Заходите, рад вас видеть. Садитесь за стол, без стеснений. Кофе, чаю? А может что покрепче?

– Чай можно, – сказал Владимир, – покрепче не время. Сейчас еще утро.

Александр Федорович открыл дверь в приемную и бросил:

– Машенька, чаю. Да, моего, зеленого с травами. Всем троим.

Познакомились. Сел за стол.

– Рассказывал мне Степан о вас. Просил с вами встретиться. А мне и самому эта встреча интересна. Вы сейчас где работаете?

– В США, в Сиэтле.

– Как платят?

– Хорошо платят, хотя и не так, как коренным.

– Завидую я этим иностранцам. Разумные налоги, разумные условия. А нас давят все, от милиции до пожарников, да и налоговая с криминалом не зевают. А как там?

– Спокойная работа, никто не мешает. Есть траулер, есть квота, есть переработка, вот и работай, добывай и перерабатывай, – ответил Георгий.

– Да, можно только позавидовать. Но постепенно настраивается все и у нас. Вас что у нас интересует?

– Как у вас с работой? Я старший механик, – сказал Владимир, – Георгий капитан. Раньше работали на Дальнем Востоке, – Владимир назвал организацию.

– Знаю хорошо эту компанию, – сказал Александр Федорович, – работал с ее судами у Западной Африки, в Индийском океане ловили вместе тунца, я тогда был на «Красном луче», он базировался в Керчи.

– В каком году?

Александр Федорович ответил.

– Я тогда был на «Светлом луче» вторым помощником, работали у Мальдив. Это ваши люди сожгли деревню из пальмовых листьев?

– Наши... Было нам за это на орехи. Мальдивский катер нас даже из пулемета попугал.

– Помню эту историю.

– А работа... Сейчас у нас нет свободных мест. Но мы собираемся покупать два подержанных судна к весне или через год. Тогда специалисты вашего уровня будут нам нужны. Если хотите у нас работать, то не теряйте связи со мной. Вот мои визитки.

Александр Федорович подал обоим по визитке. Потом продолжил.

– У меня к вам вопрос. А нельзя ли привлечь деньги из США? Просто деньги, можно в виде судов, необязательно новых.

– У нас есть планы на этот счет, – сказал Владимир, – мы собираемся взять в лизинг пару траулеров. Но мы еще смутно представляем себе ситуацию. Это нужна переработка, нужен рынок, нужны квоты, а в США их получить нелегко, а иностранцам даже невозможно. Хотя есть, говорят, пути и для иностранцев. Нужно говорить с адвокатами, проконсультироваться со знающими людьми. Среди владельцев ловцов и процессоров я лично не знаю иностранцев.

– Есть пара норвежцев, – внес свои сведения Георгий, – но они уже американские граждане.

– Вот если вам удастся заполучить в лизинг пару траулеров-переработчиков, то мы им работу найдем. Мы имеем квоты на сельдь, на сардины, есть возможность получить квоты дополнительно в странах Западной Африки. Мы имеем квоты даже на тунца. Можно работать в международных водах. Рынок с удовольствием берет нашу рыбу.

– Что вы делаете с сельдью?

– Продаем в Швецию, Данию, Германию, Россию. Россия без сельди не может.

– А с икрой сельди вы работаете?

– Пытались. Но не нашли специалистов. Да и оборудования.

– Японцы, корейцы, китайцы с великим удовольствием забирают этот продукт. Он у них деликатес. А оборудование мы можем найти, подержанное, чтобы дешевле было.

– Хорошая мысль. Что ж, давайте попробуем поработать и в этом направлении. Я поговорю с президентом компании. Он тоже бывший рыбак, работал в Калининграде. А что вас заставляет бросить работу в США и искать ее в России? Там же намного лучше.

– Лучше, – вздохнул Георгий, – но сейчас кризис, да и дом есть дом. Дома все равно лучше.

– Да, наделал дел этот девяносто третий год. Половина России разбежалась. Вы, мне кажется, правы. Дом он и есть дом.

– Наша знакомая афганка говорит – запах навоза ишака в своем дворе слаще запаха роз в раю.

Александр Федорович засмеялся своим густым басом.

– Не в бровь, а в глаз, – сказал он, – даже добавить нечего. Я вас понимаю. Меня все жена теребит, давай, мол, переедим жить за границу. А мне претит это. Что эта заграница? Чужие люди, чужие обычаи, чужой язык. Нет, это не для меня. Я уж лучше здесь жить буду. Кстати, а как относятся американцы к таким как вы?

– Нормально относятся, – ответил Георгий, – ничего плохого от них не видели. Да у них на флоте работники в основном такие, как мы. Они не очень разгонятся в моря ходить.

– Слава Богу, что хоть не заносятся.

– Нет, этого у них нет. Они в основном спокойные и ровные в отношениях со всеми.

– Это внешне, а что в душе у них – неизвестно, – сказал Александр Федорович.

– Да, в душу не заглянешь, – согласился Владимир.

– Рад был познакомиться с вами и рад нашему разговору. Надеюсь, что наше знакомство на этом не прервется, – сказал Александр Федорович.

– Будем стараться поддерживать его, – подтвердил Георгий.

Друзья встали, попрощались с хозяином кабинета и ушли. В тот же день побывали еще в трех небольших компаниях. Одна из них занималась только местным промыслом рыбы. Небольшими сейнерами ловила рыбу в Черном и Азовском морях. Георгий и Владимир поговорили с моряками, побывали в отделах кадров, поговорили в управлениях. Работы пока нигде не было, отрасль потихоньку только вставала на ноги. Это было видно из разговоров в управлениях компании и с моряками. Вечерами Георгий и Владимир старались бывать в небольших ресторанах, где собирались моряки. Обзаводились знакомствами, обменивались адресами. Узнавали все новости рыболовного флота Новороссийска. Информацией они загрузились довольно большой. Все сразу не переваришь. Нужно осмыслить и обсудить, а потом сделать выводы. Пробыли в Новороссийске неделю. Потом выехали в Армавир, к родителям Владимира. Зарема, Андрей Захарович и Анна Яковлевна встретили их радостно и приветливо. Дети не отходили от Владимира. У Анны Яковлевны глаза светились надеждой. Очень уж она хотела, чтобы дети и внуки были поближе. Но с расспросами она не лезла. Обычно серьезные разговоры должен начинать мужчина. В обед за столом Андрей Захарович спросил.

– Как поездка? Что выездили?

– Поездка хорошая. Кое-что узнали, с людьми познакомились.

– Есть работа? – уже напрямую спросил Андрей Захарович.

– С работой пока туго. Но надежда на это есть.

И он подробно рассказал всем о посещении компаний и всех беседах.

– А как у вас в США? Крепко с работой?

– Как везде. Если какой либо кризис в отрасли, так нас первыми уволят, – сказал Георгий, – а пока работа есть. Скоро начнется ход минтая, икра его ценится очень высоко, ее с удовольствием покупают японцы и корейцы. К началу работы на минтае мы должны возвратиться в Сиэтл.

– Как наши моряки получают в Новороссийске? – спросила Анна Яковлевна.

– Не так, как в США, но сейчас уже сносно, хватает на кусок хлеба с маслом и даже с икрой. Кстати, у нас икра есть?

– Да вот же стоит, перед тобой. Осетровая, заезжал родич из станицы, привез немного.

Зарема быстро сделала большой бутерброд с маслом и икрой, положила на блюдце и подала мужу. Тот взял блюдце и благодарно посмотрел на жену.

– Спасибо тебе, мой хороший человек.

– Мне это приятно, – сказала Зарема, – мне приятно всегда служить тебе. Даже тапочки домашние подать тебе мне тоже приятно.

– Господи, сынок! – воскликнула Анна Яковлевна, – Долго же ты не женился, я уже беспокоиться стала. Значит ждал Зарему. Береги ее, она редкой души человек.

– Да ну уж, обычный человек я, – покраснела Зарема.

– Берегу, мама, – улыбнулся Владимир.

На другой день Георгий собрался улетать. Его нагрузили домашней выделки вином, коньяком, вяленной рыбой.

– Я много класть не буду, – хлопотала Анна Яковлевна, – вот это отдашь свату, а это твоим родителям. А Ахмету передай, что мы скоро все приедем. Привет всем нашим знакомым и друзьям в Предгорном.

Георгия отвезли в аэропорт, и он улетел домой. В аэропорту в Осетии его встретил Коля, он так и жил с Таней у тестя. Дома у родителей Циала и дети сразу прилипли к Георгию.

– Соскучились? – смеялся Георгий.

– Соскучились. Где еще найдешь такого папу, как у нас? – смеялась на вопрос Циала.

– Нас папа самый луций, – серьезно говорила Аза.

Мила не любила много говорить, она молча сидела у папы на коленях.

– Как там, есть что-то интересного? – спросила Циала.

Родители Георгия сидели, ожидая его рассказа.

– Интересное есть. Но самое интересное, что работы пока нет. Но надежда есть. Был очень серьезный разговор в одной из компаний. Этот разговор продолжится в США. Рыболовство встает на ноги, есть компании, работающие в Атлантике и Индийском океане. И я думаю, что мы вернемся домой. И не просто вернемся, а, возможно, со своими судами. Мы эту мысль прорабатывали с Владимиром еще в Сиэтле, а здесь нас прямо подтолкнули к этому. Конечно, риск и ответственность большие, но мы ведь мужчины. А мужчина должен всю жизнь работать, а если нужно, то и рисковать.

– Дай то Бог, – перекрестилась Зарета.

Христофор молча кивнул головой в знак согласия со словами сына. Сели ужинать за стол в доме, под навесом было уже прохладно. Христофор налил всем араки.

– О, Уастырджи, ты наш покровитель и наша надежда, – поднял он стакан с аракой, – пусть намерения нашего сына сбудутся, пусть пойдет он правильной дорогой, а самое главное – пусть вернется с семьей домой, в нашу страну.

– Да будет так, – подтвердил Георгий.

Все, включая женщин, выпили. Георгий долго рассказывал о поездке, о Новороссийске.

– Новороссийск лучше Надежды? – спросила Циала.

– У каждого города свое лицо, – ответил Георгий, – но Новороссийск мне нравится больше. И климат там замечательный, и природа наша почти. Горы вокруг, вокруг города виноградники, сады. И станицы местные все в садах. Похоже на Предгорное.

– Хоть бы все у вас с Владимиром получилось. Как там Зарема с ребятишками?

– Все у них хорошо. Скоро, сказали, приедут.

– Пусть приезжают, мы все будем рады.

Пришли Константин с Тамарой. Их усадили за стол. Георгию пришлось снова отвечать на расспросы и вопросы. Выпили еще немного. Сидели долго, говорили, мечтали, строили планы. Циала ушла укладывать детей, через некоторое время вернулась. Христофор налил еще всем араки, поднял стакан.

– Настоящий мужчина никогда не сворачивает с избранного пути, если считает, что путь этот правилен. За твой путь, Георгий, пусть он принесет тебе и Владимиру удачу.

Снова все выпили. После ухода гостей Циала быстро убрала стол. Потом они с Георгием, накинув теплые куртки, долго сидели под навесом. Где-то далеко подвывали волки, будоража деревенских собак. Было тихо, ни малейший ветерок не шевелил ветвей деревьев. Светлели верхушки дальних гор на востоке, это луна собиралась выйти из-за вершин хребта.

– Если у вас с Владимиром все получится, то я буду на вершине блаженства. Хорошо в Стиэтле, но я бы хотела жить здесь, в России.

– Будем стараться, будем работать, милая. В любом случае ты ни о чем не беспокойся. Тебя и детей я обеспечу.

– Мила скоро в школу пойдет. Я хочу, чтобы она пошла здесь в школу.

– Что ж, постараемся к этому времени жить здесь.

Помолчали.

– Поцелуй меня, – тихо попросила Циала.

Георгий поцеловал ее в губы нежным и долгим поцелуем. Посидев и дождавшись, когда луна вышла из-за гор, пошли спать.

Осень взялась за природу не на шутку. Затянуло горы черными хмарами, по долинам рек расползся какой-то белесый, именно не белый, а белесый липкий туман, запестрели всеми цветами радуги склоны ближних гор, а потом лес оголился и стали ближние горы серыми, с красноватыми оттенками. Над Предгорным небо стояло в тучах, иногда моросил мелкий дождь, смешанный с туманом –мрячка, но выдавались и похожие дни. Тогда старики и старухи вылезали из домов, отрываясь от теплых печей, выходили на улицы, во дворы, кутались в теплые ватные телогрейки и бурки, грели свои старые тела под теплым южным солнцем, которое тучи нехотя пропускали. И солнце как бы старалось принести людям пользу, давало свое тепло, иногда удивительное в это время года и для юга. И люди с жадностью поглощали эти поздние солнечные лучи, принося благодарности Богу. Огороды и сады были все убраны, ждали зиму, а с зимой и праздники, отраду работающего человека. Первым праздником должна быть Джеоргуыба, этот самый любимый праздник осетин. Праздновали его не только осетины, праздновали все проживающие в Осетии – казаки, грузины, греки, армяне, русские, приходили в последнее время праздновать и ингуши. После конфликта ингуши и осетины медленно отходили, но жизнь сама налаживала связи. То вдруг заболеет кто-то и нужна машина, чтобы срочно отвезти в больницу заболевшего. Шли к тому, кто жил ближе, а это зачастую были ингуши или осетины. Большинство ингушей возвратились в свои дома, их никто не трогал. К Джеоргуыбе готовились заранее, покупали и откармливали молодых бычков, перегоняли араку. Ноябрь вступил в свои права со своей погодой и праздниками.

Так же, как погода над Предгорным, с ее тучами и солнцем, жила и Россия. Медленно поправлялись ее дела, но все-таки она вставала с колен. Беспардонные правители ее Горбачев и Ельцин ушли в прошлое. А именно они поставили Россию на колени перед Западом, выбив ее из колеи нормальной жизни и поставив ее в зависимость от всего чужого. Уходили с голубых экранов голые женские задницы, уходило восхваление криминала, но было это очень слабо еще, многое оставалось, как и прежде. Политический горизонт России еще закрывали черные тучи зябкой осени, но уже прорывалось иногда и яркое солнце. Люди начали приходить в себя по всей стране. Смотрели в будущее с надеждой на лучшее. Людям всегда было свойственно ждать от будущего хорошее.

Георгий и Владимир звонили Стиву дважды за последнее время. Стив уверял их, что все хорошо, но они смотрели телевизор и читали газеты. И знали, что в Восточной Азии зарождается экономический кризис. В причины особенно не вдавались. Но знали, что для них это плохо. Если Япония и Южная Корея перестанут брать минтай и селедочную, минтаевую и лососевую икру в ястыках, это очень сильно ударит по рыбным компаниям США, а это значило, что с работой у них могут быть проблемы. Задумывались и прикидывали как поступить, если жизнь преподнесет им такой вариант. Владимир приехал с родителями в Предгорное, потом родители уехали, пообещав вернуться на Джеоргуыбу. Как-то друзья сидели под навесом у Хугаевых. Был солнечный день, тепло. Даже куртки поснимали. Зарема сидела тоже с ними, возле вертелись Алан и Русана. Русана подросла, выглядела прямо красавицей. Большие голубые глаза, две русые косички до плеч. Алан мастерил рогатку.

– Смотри, что он делает, – показал глазами Георгий Владимиру.

– Вот же поросенок, да где он научился этому?

– Хорошему научиться трудно, – засмеялся Георгий, – а плохому раз плюнуть.

– Алан, ну-ка иди сюда, – позвал по-осетински сына Владимир.

Алан, хмуря по своему брови, так, как только он умел, подошел.

– Что это ты мастеришь? – спросил его отец.

Алан удивленно посмотрел на него.

– Рогатку.

– Кто тебя этому научил? Для чего она тебе?

– Петька научил, как сделать. Зачем? У Петьки есть, а у меня нету.

Петька был сын соседа, на год старше Алана.

– А что вы с Петькой делаете с его рогаткой.

– Ну в консервную банку попадаем, в воробьев и галок стреляем. У Петьки еще и лук есть, он тоже сам его сделал.

– А вы понимаете то, что, если вы попадете в воробья или галку, вы их можете убить? А у них могут быть детки. Что они будут делать? Вот если меня убьют, то что ты будешь делать? Мама и Русана с ума сойдут.

– А зачем тогда настоящее оружие делают? Кинжалы, шашки, автоматы?

– Это для войны, это чтобы защищаться, если враг придет на нашу землю.

– И тогда убивать можно?

– Тогда да.

– А ингуши тоже враги? Петька говорит, что их убивать нужно.

Этот вопрос поверг Владимира в состояние, когда трудно что-то объяснить ребенку.

– Ингуши такие же люди, как и мы. И нельзя о них думать плохо и делать им плохо. Тем более убивать. Петька твой неправ.

– А Петька говорит, что ингуши нас убивали.

– Тогда война была. Войны не всегда бывают правильными, бывают и неправильные. С ингушами война была неправильная и глупая.

– И что, мне нельзя рогатку?

– Можно, я помогу тебе сделать ее. Если ты дашь мне слово не стрелять ни во что живое.

– Хорошо, даю слово. Буду стрелять только в столбы и банки. Один раз в Русану, в ее попу.

– Папа, он дурак, – закричала Русана, – отними у него рогатку и выбрось. Он Милу замучил, а теперь на меня намеревается.

– Не бойся, Русана. Он шутит, он никогда этого не сделает.

Владимир завязал резинки рогатки на деревянную рогатульку и отдал рогатку Алану. Алан ушел.

Георгий, наблюдая разговор, смеялся.

– А ты что, рогатку не имел? – спросил он Владимира.

– Как не имел? Конечно, имел. И лук имел. По совету друга, соседского мальчишки, выстрелил из лука в петуха. И... – Владимир снизил голос, чтобы не слышали дети, ...насквозь его пробил...

– И что дальше было?

– Петух в суп попал, а мне досталось. Батя высек.

Георгий уже хохотал во весь голос. Смеялась и Зарема. Из-за дома раздался звон разбитого стекла.

– Это Алан, – сказал Владимир, – больше некому.

Зарема вскочила и побежала за дом. Через минуту показалась с Аланом.

– Зачем ты ему эту рогатку сделал? Он стекло на кухне расколотил. Там бабушка Зарета перепугалась.

– Ты зачем это сделал? – спросил Алана Владимир.

– Я же в неживое стрелял. Хотел попробовать, крепкое ли стекло.

Владимир только руками развел.

– Ладно, не беспокойтесь. Стекло сейчас вставлю, – сказал Георгий.

Они встали с Георгием и пошли вставлять стекло. Вставив стекло на кухне и посмеявшись над происшествием, друзья снова вернулись под навес. Зарема с недовольным лицом выговаривала Алану. Возле нее сидела Циала, девочки ее и Георгия были тоже здесь.

– Все собрались, – засмеялся Владимир, – можно собрание начинать.

Помолчали.

– Не нравится мне то, что говорит Стив, – сказал Владимир, – не может быть там все в порядке. Смотри, кризис начинает охватывать Восточную Азию. Вчера читал, что Япония сократила на 30% закупку леса в России.

– Приедем и посмотрим, что там и как. После Джеоргуыбы будем собираться, я думаю.

– Да, уже время. Ноябрь пройдет, там и минтай начнется с его икрой. Так что отпразднуем и полетим. Нужно шевелиться, под лежачий камень вода не течет.

– Это ты прав.

Зарема начала собираться уходить.

– Куда вы спешите? – спросил Георгий.

– Пора детям обедать, да и нам тоже.

– Мы что, поесть вам не найдем? Ты прямо обижаешь, Зарема.

– Найдете, в этом я и не сомневаюсь. Но вон Русана уже капризничает. Значит ей нужно поспать. А она спать здесь не захочет.

– Ну, как знаете, – развела руками Циала.

Калюжные все собрались, попрощались и пошли домой.

На другой день, собравшись пораньше, Владимир и Георгий поехали в город. Часов в десять они были на переговорном пункте. Заказали телефон Стива. Через некоторое время их пригласили в кабинку для разговора.

– Привет, Стив, это Георгий говорит, – начал Георгий, – как ты? Как у тебя дела?

– Все хорошо, спасибо, как ты, как Владимир?

– У нас тоже все в порядке. Спасибо.

Обменявшись приветствиями, Георгий приступил к делу.

– Стив, мы внимательно следим за тем, что происходит в Восточной Азии. А там надвигается экономический кризис. Если он наберет силу, это отразится и на рыбной отрасли.

Стив помолчал. Потом заговорил.

- Да, Георгий, это так. Но пока кризис имеет слабые проявления и на нас это не проявляется. На минтай выставляется полный флот. И не забывайте, что кроме азиатского рынка у нас есть североамериканский рынок. Минтай на нем пользуется не очень большим спросом, хотя и продается. А на палтус, треску, окунь спрос никогда не падал.

Георгий спросил напрямую.

– Когда нам нужно возвратиться?

– В начале декабря желательно быть здесь.

– Хорошо, мы будем.

Георгий положил трубку. Расплатились за разговор, вышли на улицу.

– И все-таки я душой чувствую, что дела там не так прекрасны, – немного мрачно проговорил Владимир.

Георгий хлопнул друга по плечу.

– Ничего, прорвемся.

Пошли к машине. Сели в нее и поехали в Предгорное.

Подошла Джеоргуыба. Было уже совсем прохладно, ночами били заморозки. Люди приготовились к празднику. Проведя первый день праздника дома, начали ходить друг к другу в гости. Шумели, веселились, произносили осетинские тосты, пили араку. Посреди недели все Хугаевы, Владимир и Зарема с детьми, семья Дениса и родители собрались у Ахсара с Зарой. Батрадз и Марина были дома, радушно встречали гостей. Детям выделили одну из комнат, где они и играли и где за ними присматривали мамы и бабушки. Джеоргуыба мужской праздник и женщины не пошли к мужчинам, не захотев нарушать традиций. Накрыли себе стол отдельно. С грустью осознавали старшие, что их дети душами уже там, в Северной Америке, что скоро они не будут слышать щебета детских голосов внуков, что скоро предстоит расставание. Старшим за столом был Ахсар. Как всегда, он поднимался с рогом араки и говорил тосты. Как всегда, все выпивали, благодаря Уастырджи и Всевышнего за все. Но грусть расставания не покидала никого, особенно старших.

– Вы когда летите? – спросил Дениса Владимир.

– У нас билеты на понедельник. Мы уже собрались. Сегодня здесь отпразднуем, а послезавтра всех приглашаем в наш новый дом. Там уже и отопление сделали. Будут Инал с Виктором, Люда-скрипачка, будет Мадина Муратовна с мужем, приедет и «крестный отец» Хадизат Мурзабек Джафарович.

– Хорошо, все будем, – сказали сидевшие.

Сидели долго, расходились после полуночи, выпили тоже прилично, но пьяных не было.

В назначенный день все собрались в новом доме Исаевых. Ахсар был здесь первый раз. Двор дома уже приобрел жилой вид. Дорожки были обложены голышом с речки, высажены деревья во дворе и в саду. По традиции у забора стояла скамейка с крышей и вкопанным столом, широкая, чтобы и полежать можно было. Гости осматривали дом изнутри. Все были удивлены отделкой, а в зале возле камина на всех произвело впечатление панно. Инал долго стоял возле него.

– И я бы лучшего не сделал, – сказал он Люде.

– Здорово, – сказал Виктор, – «Родной наш дом зовет своим уютом», – закончил он стихами.

– Денис, – позвала Люда, – вам кто это посоветовал сделать?

Она показала на панно, полы, отделанные ступени и перила лестницы на второй этаж.

– Мастер, – ответил Денис.

– Это большой мастер, я бы сказала даже великий. То, что он сделал, смело можно выставлять на выставки, – докончил за Люду Инал.

– Согласен, – сказал Денис.

– Когда я соберусь отделывать свою квартиру здесь, вы мне дадите адрес мастера?

– Да, конечно. Адрес я дам сейчас. Хадизат, у тебя далеко записанный адрес мастера?

– Нет, вот он, – Хадизат вытащила из сумочки и протянула исписанную бумагу Люде.

Между тем на мангале в саду жарился шашлык из барашка, в казане варилось мясо молодого бычка. Гости под предводительством Хадизат ходили и осматривали дом. Восхищенно цокали языками, перекидывались фразами.

– Сказать красиво, значит ничего не сказать, – проговорил Мурзабек Джафарович.

– Да, мы привыкли жить поскромнее, – сказал Дмитрий.

– Не осуждайте их, – возразила Мадина Муратовна, – мы жили по-своему, а они живут по-своему. Если ничего не будет изменяться в поколениях, то мы снова на деревья залезем, как наши предки.

– Мы и не осуждаем, – сказал Мурзабек Джафарович, – мы радуемся. Я рад, что моя названная дочь достигла таких успехов и будет жить в таком доме. Пусть Уастырджи ей помогает, а Всевышний ведет ее.

– Спасибо вам, вы очень много сделали для меня, – сказала Хадизат.

– Какие молодцы, – сказала Анна Яковлевна, – такой дом иметь, душа только радоваться будет.

Андрей Захарович поддержал ее с радостью и без зависти. Коля с Таней восхищенно озирали все. Ахмет лицом не выражал никаких эмоций, он радовался внутренне.

Осмотрели дом, все были довольны – и хозяева, и гости. Наконец были готовы и мясо с шашлыками, и пироги, которые стряпали на новой кухне Хадизат, Марина и Зара, запеклась в углях картошка, наложена кислая капуста в чашки, посыпана крошенным луком и перцем, полита маслом, все выставлено на стол. Арака несколько видов стояла в больших кувшинах. Хадизат, Вера и Зара всех пригласили за стол. Мужчины решили не разделяться с женщинами. Да, Джеоргуыба, но и новоселье тоже. Пусть и женщины посидят рядом с мужчинами, порадуют их глаза. К тому же женщины сделали все для этого застолья, они заслужили его. Все расселись за большим столом, сделанным мастером и уставленном яствами. Старшим выбрали Мурзабека Джафаровича, да он и был старше всех. Он не стал отнекиваться и принял руководство застольем на себя.

Коля прислуживал на правах младшего, помладше из взрослых никого не было, дети еще только подрастали. Он разлил араку всем, порезал три пирога, поставил варенную голову с левым боком ближе к старшему, рядом поставил шашлык из печени. Мурзабек Захарович встал, поднял рог и осмотрел всех сидящих.

– Спасибо всем, что доверили этот стол мне. Мы все дети одного Бога, Всевышнего, он наш Создатель и Учитель, хвала ему. За Всевышнего.

– Аминь, аминь – прошел над столом ответ сидящих.

Все выпили. Коля разлил араку еще раз.

– Нас родили и вырастили на этот свет родители, нет более святых людей для нас. А еще были наши предки. За родителей и прародителей.

Все снова встали и выпили. Потом сидели ели. И в третий раз поднялся Мурзабек Джафарорович.

– Нет святее в мире никого для мужчины, чем жены и дети, семья это то, что поддерживает и укрепляет мужчину, в семье мужчина находит отдых и успокоение. За жен наших и детей наших. А у кого нет семьи, то за их будущие семьи.

Женщины зарделись от удовольствия, тоже подняли свои стаканы с аракой. Выпили все.

– Сколько мудрости в народных поучениях, даже в тостах, – сказала Люда.

– Эта мудрость собиралась и шлифовалась тысячелетиями, – поддержал Георгий Захарович, – это тот бриллиант, который должен хранить каждый народ. Мы, осетины, да и русские, в последнее время, к сожалению, начали кое что терять.

– Я бы не сказала это, – снова вступила в разговор Люда.

– А кем вы себя чувствуете? – спросил Георгий Захарович, – Осетинкой, русской или американкой.

– Осетинкой, – не задумываясь ответила Люда.

– Тогда вам нужно пересмотреть в себе многое. И, простите, вы замужем?

– Пока нет.

– Дай Бог, чтобы пока. Простите еще раз за вопрос, довольно интимный. А хотите быть женой, матерью?

У Люды на лице отразились растерянность и какая-то борьба. Она и посмотрела на окружающих с растерянностью.

– Не знаю... Как-то не очень думала об этом...

– Ничего, но вам нужно подумать. Чтобы женщина ни сделала на этой земле, если она не познала материнства, то не познает счастья.

Инал долгим взглядом посмотрел на Люду. Она покраснела. Снова поднялся тамада.

– Садись, Коля, дальше пойдет стол не по адату. Ничего, это новоселье, так тоже можно.

С рогом в руке, на фоне панно и горящего камина, Мурзабек Джафарович выглядел как нартовский герой. Коля сел возле Тани.

– Давно это было, – начал тамада, – дал мне мой фронтовой друг из вашего Предгорного две общие тетради. Попросил прочесть. Я прочел и поразился свежести и необычности написанного. Потом пригласил автора к себе. Когда автор пришел, я чуть с кресла не упал. Это была четырнадцатилетняя девчушка с удивительными взглядами и удивительным миром внутри. Я все сделал, чтобы дать дорогу ее рассказам и не ошибся. Кто не знает сейчас Хадизат Калоеву? Даже за границей знают! Мой тост за нее, одну из нас, за одну из лучших из нас. За ее семью, за ее упорство и терпение. Сколько лет она ждала Дениса! Как добивалась встречи с ним! Это были испытания от Всевышнего. А сейчас посмотрите: у нее известность Мастера, у нее прекрасная семья, прекрасный муж и трое детей, прекрасный дом! Да пошлет ей Всевышний больших успехов! Она совсем молода и у нее все впереди.

Хадизат стояла, лицо у нее покраснело, она приложила руку к сердцу и произнесла традиционное «Аминь». Все тоже встали и выпили. Хадизат села, у нее по щекам текли слезы благодарности. Она чувствовала, что она отсюда, что здесь ее корни, что она обязана вернуться и вырастить, воспитать своих детей здесь. Она кровь от крови, плоть от плоти дитя своего народа и дитя этой земли, Осетии. И она вернется, она будет жить только здесь.

Встал Денис, приложил руку к сердцу. Попросил слова. Тамада разрешил говорить ему.

– Мы с Хадизат и нашими детьми рады видеть гостей у нас. Каждый из гостей это подарок нам от Бога. Мы слышим прекрасные слова от гостей в нашу сторону. Мы благодарим вас и низко кланяемся вам за ваши слова. Огромное вам всем спасибо. И еще... я знаю, что добираться вам домой недалеко всем, но мы просим всех остаться ночевать у нас. Места всем хватит.

Кое-кто согласно кивнул головой, но были и такие, что остаться не могли. Эти начали вскоре собираться домой. Остальные после застолья расположились отдыхать в доме. На другой день застолье продолжилось, а к вечеру все разъехались. Остались. Хадизат с Денисом, родители Дениса и Хадизат, Марина с Батрадзом пошли осматривать двор и сад. Вернулись довольные.

– Понравилось? – спросила Хадизат.

– Очень понравилось.

– Денис хочет возле озера сделать баню, чтобы можно было париться и потом нырять в озеро.

– Наверное это хорошо, но мы такого не знаем.

– Мы научились этому в Канаде, там есть сауны и парные бани. Наши и финны завезли.

– Что ж, если вам это нравится, то делайте. Я бы здесь уток и гусей развел.

Возле бабушек крутились дети. Раздавались их голоса, девочки жаловались на Алана, бабушки успокаивали их, дедушки довольно улыбались: наше семя растет. Была обычная домашняя обстановка, которая так радует всегда тех, кто любит дом, семью, семейный уют.

К обеду следующего дня, когда уже собирались сесть за стол обедать, раздался длинный звонок. Кнопка его была прикреплена к калитке.

– Еще гостей Бог послал. Хороший день сегодня! – сказал Денис.

Он вышел во двор и увидел, что у ворот стоит Башир с женой и ребенком, Руслан и Айшат с мужем Бесланом.

– О, Всевышний, – только и воскликнул Денис.

Его обогнала бегом Хадизат. Гости сами открыли калитку и уже вошли во двор. Айшат и Хадизат бросились друг другу в объятия, потом Хадизат расцеловала жену Башира, потом в щеки Руслана, Беслана и Башира.

– Какой день сегодня, – восклицала она, – какой день!

Она искренне любила своих друзей-ингушей, те платили ей и Денису с Батрадзом, да и Марине, тем же. Хадизат перецеловала детишек. Теперь она молча только всплескивала руками. Башир и Руслан подали Денису по свертку.

– С новосельем вас, еле вас нашли.

– Я звонил тебе, когда сюда собирались. Сказали, что нет тебя, в Базоркино уехал. Я приглашал родителей, твой отец сказал, что не сможет.

– Мы приехали с Базоркино вчера вечером, а сегодня сразу собрались и сюда. Давай, показывай свой дом.

– А что родителей не привезли?

– С родителями не все в порядке, – вздохнул Башир, – после смерти мамы отца как подменили. Ни с кем не общается, никуда не ходит. Дом и хозяйство, вот его круг. Иногда сядет и сидит думает, спросишь что либо, может не ответить. А ведь сколько лет прошло! А родители Руслана уехали, их нет.

– Ладно, что же сделаешь. Насчет твоего отца я поговорю с моим отцом и дядей Ахсаром. Поговорю и с Бежаном. Пойдемте, покажем вам дом.

Начали осматривать дом. Гости широко открытыми глазами смотрели на отделанные комнаты, кухню, ступени, перила.

– Здесь не жить, а любоваться, – сказала Айшат, – сказать здорово, значит ничего не сказать. Молодцы!

– Нравится? Почаще в гости к нам, – засмеялась Хадизат.

– Мы здесь с вами поселимся, – пошутил Руслан.

– Милости просим. Всем места хватит, – сказала Хадизат, – ты Руслан выглядишь как профессор, даже очки завел.

– Он и есть профессор, – сказала жена Башира.

– Да, он какую-то новую формулу вывел, сейчас он человек известный в научном мире.

– Молодец, я всегда знал, что он джигитом вырастет, – хлопнул Руслана по плечу Денис.

Зара и Вера с помощью Марины уже накрыли стол. Яств хватало. Много осталось от вчерашнего пиршества, кое-что приготовили. Пироги были свежие, только что испеченные. Все расселись за столом. Теперь старшим пришлось быть Ахсару. Он сразу заявил, что адата придерживаться будет только слегка, все будут сидеть за столом вместе. Сам разлил араку. Встал, поднял рог.

– Дорогие гости, вы хорошо знаете наши обычаи. Поэтому первые три тоста мы выпьем так, как это положено у осетин. За Всевышнего, он у нас один, и у мусульман, и у христиан, да и у всех.

Все выпили. После третьего тоста начались разговоры обо всем.

Гостей проводили уже вечером, правда, им ехать было совсем недалеко. Денис с Хадизат очень были довольны приезду друзей.

– Хоть и говорят об ингушах много плохого, – сказала Хадизат, – но я не могу это все принять. Да, понятно, война между нами и ими не принесла радости ни тем, ни другим. Но ведь живем же мы рядом сотни лет. Значит можно жить и дальше, без конфликтов, а в дружбе.

– Не так все просто, – ответил ей Денис, – одна война порождает неприязнь у воюющих народов на десятки лет.

– Ты же не испытываешь неприязни к афганцам?

– Нет, а вот к ингушам где-то в душе нет-нет, да и шевельнется что-то не очень хорошее.

– Даже к Баширу и Руслану?

Денис задумался.

– К ним, пожалуй, нет. К ним привык, как к братьям.

– Почему к другим?

– Потому что в памяти остались рассказы о двадцатых годах. Они истребляли нас, казаков, поголовно. Безоружных.

Хадизат молча пожала плечами. Какая-то доля правды в словах Дениса была.

Прошла Джеоргуыба, отшумело новоселье. Денис и Хадизат стали собираться в Канаду. Денис с тоской чувствовал новое расставание с родной землей, Хадизат тоже не хотела никуда ехать. Но ехать было нужно. Родители Дениса и Хадизат тоже видели, что расставание неизбежно, ходили какие-то придавленные, притихшие. Вера как-то завела разговор о внуках.

– Может старшую оставите? Нам радость и утеха. Да и вам легче будет.

– Мама Вера, поставьте себя на мое место. Вот это и будет моим ответом, – сказала Хадизат.

Вера только вздохнула и закончила этот разговор. Денис дважды звонил Сергею. По словам того все было в порядке. Купили билеты. Вечером перед отъездом посидели за столом, пришли Владимир и Георгий с женами и детьми.

– Привет там Северной Америке, – шутил Владимир, – скоро и мы нарисуемся.

Посидели, немного выпили и разошлись. А на другой день Денис, Хадизат и дети улетели.

В аэропорту Ванкувера пограничники посмотрели документы у Исаевых, поставили штампы, улыбнулись.

– Добро пожаловать домой. Никак у родителей были?

– Спасибо. Да, у родителей были.

– У всех, кто прилетает от родителей, лица грустные и светлые.

– Спасибо еще раз.

Вышли в зал, забрали багаж. Их никто не встречал, Сергей был в рейсе. Взяли такси. Таксист, молодой пенджабец, решил, что они впервые в Ванкувере и пошел объездом через Ричмонд. Денис сказал ему об этом.

– Там дорога ремонтируется, – нашелся таксист, но повернул в восточную часть города.

Через минут сорок остановились у дома, где жили. У подъезда стояла Саша с детьми. Кинулась навстречу, обняла Хадизат, поцеловала детей. Поцеловала и Дениса в щеку.

– С приездом, очень рада видеть вас. Вы прекрасно выглядите, посвежели, даже немного поправились. Вот что значит побывать у родителей. А Сережа в рейсе, дня через четыре должен быть дома. Вчера звонил, они еще идут на Лос-Анджелес. Домой поедут только завтра.

– Что ж, тогда и встретимся.

– Я смотрела за вашей квартирой, вытирала пыль и вчера еще раз убрала.

– Саша, огромное спасибо тебе.

Прошли в квартиру. Хадизат вытащила и раздала подарки из Осетии. Саша благодарила. Дети терли кулаками глаза, намучились в самолете. Хадизат начала укладывать их. Через пять минут они уже спали. За окном стемнело, шел нудный осенний ванкуверский дождь. Хадизат быстро накрыла стол. Сели ужинать. Денис выпил немного араки, привезенной с собой.

– Как там, дома? – спросила Саша.

– Хорошо, – сказал Денис, – лучше, чем где-либо. Недаром говорят, что дом есть дом.

– Я себя чувствовала, как в раю, – добавила Хадизат, – все родное, все свое и родители рядом.

– И что, будете уезжать? – спросила Саша.

– Да, будем. Мы уже и дом там купили.

Хадизат порылась в сумке и вытащила фотографии.

– Вот смотри.

Саша взяла фотографии, внимательно посмотрела дом у озера снаружи, внутреннюю отделку, мебель.

– Ничего себе! Такой дом здесь стоил бы ох как дорого!

– Здесь да, дорого. Там намного дешевле. А отделку внутри придумал Денис, а мастер исполнил его желание.

– Краси-и-и-во! – протянула Саша.

Посидели еще немного, и Саша с детьми ушла, понимая, что хозяевам нужно отдохнуть после дальней и трудной дороги.

На другой день Денис и Хадизат взяли машину, посадили детей и поехали за продуктами. В одном из близлежащих больших продовольственных магазинах купили все нужное. За свежей бараниной заехали в иранский магазин. Купили и баранину. Приехав домой, разгрузились и Хадизат принялась готовить обед.

– Ты когда пойдешь узнавать про свои дела?

– Сегодня четверг. Пойду уже в понедельник. Там и Сергей подъедет.

– Да, так, наверное, будет лучше. И ты отдохнешь хорошенько. Может в Стэнли парк съездим, в «Аквариум»? Дети там еще и не были.

– Что ж, можно после обеда и съездить.

Пообедав, отдохнули немного и стали собираться в парк. Было уже прохладно, одели детей в теплые курточки, сели все в машину, спустившись в гараж. Ехать нужно было через всю восточную часть Ванкувера и через центр. Поехали. За окном мелькал пейзаж, обычный для Ванкувера – дома индивидуальной застройки, цветники, сады.

– Все таки Ванкувекр красивый город, – сказала Хадизат, – посмотри. Не город, а сплошной сад с цветами и деревьями. Даже глубокой осенью, даже зимой что-то цветет.

– Он уже старый город, место обжитое, – сказал Денис, – и...и... они не строили нашего социализма, а просто жили, как живут люди во всем мире. Делай что хочешь, не нарушай законов и не мешай другому.

– Ты прав. Хотя и в нашем социализме не все было плохим.

– Да, не все. Но основа была очень плохой, если не глупой. Здесь, в Канаде, фактически существует тот социализм, который мы хотели построить.

Приехали в парк, остановились на площадке у «Аквариума». Этот морской парк был гордостью Ванкувера. В нем в специальных просторных водоемах обитали представители многих морских животных, в основном из близлежащих вод. Купили билеты, прошли на территорию «Аквариума».

– Сейчас начнется представление белух, – сказала Хадизат.

Белуха это совершенно белый тюлень. Русское слово «белуха» в его названии было переделано канадцами в «белуга». Подошли к водоему. Тюлени плавали, делали стойки на хвостах, брали рыбу из рук работников. Разгонялись в воде, делали перевороты. Казалось, им это все нравилось. Верочка ахала и охала, глядя на кульбиты белух, малыши молча смотрели, выражая свой восторг взмахами рук. Им было уже по году. После белух пошли к дельфинам, затем к белым медведям. Нужно отметить, что ванкуверцы очень любят природу и диких животных, морских и сухопутных. Медведи, гризли и черные, небольшие, иногда приходят и опустошают мусорные баки прямо в городе. Людей они не боятся, так как люди их не трогают. Пробыли в «Аквариуме» долго, там же и перекусили. Потом поехали домой. Где Хадизат принялась готовить ужин.

Сергей приехал с рейса часа в два после полудня в воскресенье. Он отогнал трак на терминал и появился дома уже свободным. Саша позвонила и сказала, что Сергей уже дома, пригласила в гости. Исаевы собрались и пошли. Увидев входящих Исаевых, Саша воскликнула.

– Ой, сколько вас!

– Мало, еще парочку нужно, – засмеялся Денис.

– Долго ли, – поддержал его Сергей.

– Теперь нас в гости осторожно приглашай, – засмеялась Хадизат, – нас всех накормить не так просто.

– Ничего, накормим. Накормим и напоим.

Все расселись за стол. Денис сразу пододвинул поближе большую тарелку с пирожками.

– А то еще не достанется, – пошутил он.

– Мало будет, еще напеку, – сказала Саша.

Сергей достал из холодильника русскую водку.

– Налей лучше вот этого, – подал Денис прихваченную араку, привезенную из дома.

Сергей налил. Женщинам тоже. У Хадизат дети ели уже все, могли потерпеть день-два без груди.

– С приездом вас, – поднял руку со стаканом Сергей.

Все подняли свои, чокнулись и выпили. Начали есть. пирожки, как всегда, у Саши были отличными. Хадизат тоже с удовольствием ела их, прикусывая помидором.

– Как там, дома? – спросил Сергей.

– Не знаю, как кому, но мне там намного лучше, – сказал Денис.

– Мне тоже, – поддакнула Хадизат.

– А мы уже столько лет не были дома, – вздохнула Саша.

– Съездите, что вас держит? – спросила Хадизат.

– А может и вправду съездить? Сто лет родных не видели, – обратилась к Сергею Саша.

Сергей задумался. Потом долгим взглядом посмотрел на Сашу.

– Что ж, давай съездим, – сказал он, – Денис, подменишь на траке, чтобы работу не терять?

– О чем разговор? Конечно, подменю.

– Вот и решили. Когда поедем? – обратился Сергей к Саше?

– Давай прикинем все и посчитаем. Не сейчас, конечно. Правда, осенью у нас всегда слякоть, дожди, за городом степь серая, да голые посадки.

– Больше дома будем, среди родичей. Но в Астрахань за рыбой смотаемся. Осетрину не ела уже давно. Икорки неплохо бы.

– Икра сейчас будет.

Хадизат выскользнула за дверь и минут через десять вернулась с поллитровой банкой черной икры и куском балыка из осетра в пергаментной бумаге.

– Вот вам икра и осетрина, – сказала Хадизат, ставя на стол, – вам и везли. Но это с Азовского моря.

– Под такое грех не выпить, – сказал Сергей.

– Под икру и балык только араку, водка — это по-русски. А мы по-кавказски, с аракой.

Сергей снова налил араки. Саша сделала из икры несколько бутербродов, тонкими ломтиками нарезала балык. Выпили, закусили бутербродами и балыком.

– Почти как в Волгограде, – сказал Сергей.

– Даже лучше, в Волгограде этим никого не удивишь, а здесь этого нет.

Когда поели, Денис обратился к Сергею.

– Много траки денег «съели»?

– Только на топливо. Завтра по бумагам посмотришь. Да еще пару болтов на двери заменил у одного из траков, там сущая мелочь.

– Рейсы все туда же?

– Все туда же, как и было. Прибавился один рейс на Север, в Форт Бронкс. Я ходил один раз. Интересно, сентябрь, а там метель и снега по колено. Но дороги чистят аккуратно, как и по всей Канаде. Там нефтяная компания работает, следит за всем.

Налили и выпили еще. Есть уже не хотелось.

– А как в компании? – спросил Денис, – Изменения есть?

– Все по-прежнему, – ответил Сергей, – правда, открыли отделение в Европе, кажется, в Чехии.

– В Чехии? Это интересно, – прикинул в уме Денис.

В понедельник Денис приехал на терминал, посмотрел бумаги, проверил расходы и доходы. Все соответствовало норме. Пошел в офис компании, поговорил с менеджером. Менеджер улыбался широкой улыбкой, хлопал Дениса по плечу. Разговорились.

– Я хочу уехать из Канады домой, – сказал Денис, – и, наверное, продам свой бизнес.

– Уехать? Что ж, это право каждого, где жить. Только я не совсем понимаю, зачем продавать бизнес. Бизнес у тебя небольшой, но крепкий. Чем он тебе мешает? Компания наша заинтересована в твоих траках. Пусть работают.

– Может ты и прав, – сказал Денис, – я подумаю.

– Подумай. Но я советую не лишать себя выгодного бизнеса.

Денис приехал домой и рассказал все Хадизат.

– Если есть возможность не продавать бизнес, – сказала та, – то и не нужно этого делать.

– Я все обдумаю, – ответил Денис, – ты же знаешь, я немного тугодум. Но я приму правильное решение.

– Да, подумай.

Сергей и Саша с детьми засобирались к родителям в гости. Хадизат, как могла, помогала им в этом. Ездили вместе по магазинам, выбирали подарки. Много говорили о России.

– Как же давно мы там не были, – охала Саша, – сколько нового там. И сестренка моя замуж вышла и ребенка родила, и брат мой армию отслужил. А родители постарели небось. Хоть и переговариваемся часто по телефону, а все же увидеть всех вживую это совсем другое дело.

– Да, живая встреча это совсем другое дело, – поддакивала Хадтзат.

Сергей ушел в очередной рейс, договорившись с Денисом, что в следующий рейс пойдет он. Над Ванкувером прошелестели осенние дожди, уступив место теплой погоде с неяркими днями. Впереди была зима, дождливая, почти бесснежная. Климат в Ванкувере зимой довольно мокрый. Зато летом может быть сухим и жарким, иногда температура доходит до сорока градусов по Цельсию.

Прошло десять дней и вернулся Сергей. И сразу же начал собираться к отлету. За его отсутствие Саша собрала чемоданы, накупила подарков родственникам. Пробыв дома три дня, Сергей с семьей во вторник улетели в Волгоград. Денис, как и в прежние времена, исполнял обязанности руководителя компании и водителя трака. Обязанности руководителя компании не были сложными, они не занимали много времени. Это были чисто номинальные обязанности – поговорить с менеджером компании в отношении рейсов и обслуживания траков, оплаты услуг и топлива, получения денег за рейсы, подсчет прибыли. Была у него и бухгалтер, русская девушка Маша, все тонкости налогов и бухгалтерии делала она. Примерно раз в месяц давала на просмотр и подписи бумаги Денису. Это была немногословная крупная девушка лет двадцати пяти, русоволосая и сероглазая, родители привезли ее в Канаду в десятилетнем возрасте. Английский она знала превосходно, бухгалтерское дело тоже. Она была интересным собеседником и Денис, зачастую не замечая, проводил иногда с ней много времени. Но все-таки держал их отношения под контролем. Внутренне он чувствовал, что нравится девушке, но не давал ей повода даже к малейшему шагу на этом поприще. Ему было стыдно перед Хадизат за китаянку Тину по сей день, и он не хотел испытывать того же, что испытал когда то, рассказав Хадизат о китаянке. Слишком дорога была ему жена, а троих детей, которых она подарила ему, он просто обожал.

Менеджер компании сказал Денису, что предстоит длинный рейс, возможно недели на две. Нужно было забросить на Аляску со склада терминала контейнеры с оборудованием, оттуда взять рыбу и доставить ее в Лос-Анджелес, а потом из Лос-Анджелеса доставить в Детройт контейнеры с вином. Взяв в Детройте контейнеры с грузом, нужно было доставить их на терминал в Ванкувер. Рейс должен быть начаться дней через пять. Денис молча пожал плечами. Ему не привыкать. Он знает все эти дороги и без проблем пройдет их. Вечером он сказал о рейсе жене.

– Дней через пять я пойду в рейс. Недели на две.

– Ого, длинный. Что ж, если нужно – иди. Две недели долго, конечно...

– Зато и денег хорошо заработаю.

– Мы скучать будем.

– Я тоже.

– Верочка, как тебя нет, так спрашивает: « А де папа? Чего долго нету?»

– Ты детишек по-осетински учи говорить. Чтобы язык этот они тоже знали. Верочке в школу хотя и не скоро, но ее сверстники в школе будут говорить и по-русски, и по-осетински.

– Что там не скоро? Время пролетит и не заметишь.

– Ты права. Давай дома больше говорить по-осетински.

– Хорошо.

Осетинский язык, как и русский, супруги знали с детства, говорили на этих языках с детства и считали это нормой. Зачастую в разговоре легко переходили с одного языка на другой. Так же делали и их родители. Верочка тоже изъяснялась по-осетински, смешно выговаривая слова. Самое удивительное, что у нее легко получалось выговаривать звуки, которые отсутствовали в русском языке. Например, у осетин аж три звука, похожие на русский звук «к». Раза два звонили родителям. Вера в последний раз расплакалась.

– Мама, ты чего плачешь? – спросил ее Денис.

– Вот станешь дедом и поймешь, чего я плачу. Увезли внуков, а мне без них совсем плохо. Так и стоят перед глазами. Очень скучаю без них.

– Потерпи. Может летом я отправлю Хадизат с детьми к вам. Но только с ее согласия.

Хадизат слушала разговор и молча отрицательно качала головой.

То же самое, что и с Верой, повторилось и с Зарой. Услышав голос Дениса, она сразу же ударилась в слезы.

– Денис, нельзя быть таким бездушным. Мы с твоей мамой уже все глаза выплакали.

– Да не беспокойтесь вы, ведь мы уехали, чтобы приехать насовсем. Время летит быстро, потерпите.

– Внуки, внуки, Денис... – сквозь слезы проговорила Зара.

Отцы молчали, но чувствовалось, что и они скучают за внуками.

– Может поедешь к ним с детьми? – спросил как-то Денис жену.

Та сверкнула на него глазами.

– Нет и нет! Тысячу раз нет! Хватит, я натерпелась одна, наждалась. Ты в рейсе неделю, а мне начинает сниться, что я снова одна. Проснусь, гляну на детей и тогда только успокаиваюсь.

Денис обнял и поцеловал жену.

Что-то ныло в душе Хадизат, не давало ей покоя. Она ничего не понимала, иногда сидела долго молча, пытаясь разобраться. Но ничего не получалось. Мир вокруг оставался тем же, а едкое чувство в душе не проходило. «Неужели меня что-то ждет плохое? Господи, разве мало выпало мне на долю страданий? Неужели они не кончились?», – думала она, когда неприятное чувство появлялось в ее душе. Но она старалась не подать вида Денису. Так же с удовольствием возилась с детьми, поглощенная их жизнью и заботами, так же готовила, стирала, убирала. Жила обычной жизнью замужней женщины. К книге после приезда не прикасалась, ждала, когда ее потянет к написанию ее. Денис собирался в рейс. Как всегда, Хадизать наготовила ему, собрала сумку, положив домашнюю еду, пару смен белья. Денис заскочил на траке домой, перецеловал всех. Хадизат одела детей и пошла с ними провожать Дениса. Вышли на улицу. Моросил тихий, липкий осенний дождь, над Ванкувером висели низкие облака.

– Ты сейчас на Аляску? – спросила Хадизат.

– Да, сперва в Анкоридж, оттуда буду ехать – встретимся. Я позвоню. На Аляску я поеду один, без напарника, потом возьму напарника в США. Некому ехать, все водители заняты.

– За нас не беспокойся, у нас все будет хорошо. А будешь ехать назад, мы тебя встретим. Что тебе приготовить?

– Сама знаешь. Любимые мои пироги.

– Все будет.

Денис по очереди поднял на руки детей и перецеловал их. Потом обнял жену. И вдруг та зарыдала.

– Ты что? Что с тобой?

– Леня, береги себя! Моя душа говорит, что нас ждут снова испытания. Какие – не знаю. Но я очень переживаю за тебя. Береги себя, милый, помни, что для меня нет ничего дороже, чем ты и дети. С детьми все будет хорошо.

Денис в душе улыбнулся. «Вот же женское сердце, если нет тревог, то оно его выдумает», – подумал он и погладил жену по спине. Поцеловались. Денис сел в кабину трака, запустил двигателя. Короткий рявкающий, как динозавр, гудок и трак пошел из переулка к трассе.

Ровно урчал мотор. За окном кабины была легкая метель, дорога была мокрой, снег на ней не держался, таял. Денис сбавил скорость. Вон там, за теми горами, что остались позади и виднелись в зеркало заднего вида, там уже кончился Юкон и началась собственно Аляска. На Юконе так же холодно, как и на Аляске. Ничего, не первый раз, пройдем. Завтра Денис будет в Анкоридже. Позади остались лесистые горы Британской Колумбии, заснеженные перевалы Юкона. Ночевать Денис собирался в небольшой гостинице «Приют водителя». Там же заправит и трак. Дорога поворот за поворотом раскрывала Денису свои объятия. Далеко впереди на трассе показалась точка. Денис напряг зрение. Так и есть. Прямо посреди трассы стоял лось, по-местному мусс, огромный, с раскинувшимися рогами. Денис нажал на клаксон. Трак заголосил трубным звуком. Но лось неожиданно повернулся к траку, нагнул голову, выставив рога, и пошел навстречу. Денис начал тормозить. Делал это потихоньку, чтобы не вызвать скольжения трака на мокрой дороге. Но машина неожиданно пошла юзом, дорогу все-таки подморозило. Денис отпустил тормоз, но прицеп с контейнером бросало из стороны в сторону. Включил пониженную передачу. Лось, видя надвигающийся трак, метнулся в сторону, но не успел. Удар был ощутимый, лось кувырком полетел под откос. За ним, кувыркаясь, пошел и трак. Прицеп оборвало, контейнер лег на бок, зарывшись в снег. Денис почувствовал боль в правой ноге и почувствовал, что трак остановился. «Вот это да, вот это случай! – подумал Денис, – Да я же за все вовек не расплачусь. Недаром Хадизат говорила мне о предчувствии». Трак стоял, сильно наклонившись, но на четырех колесах. Денис попытался вылезть, но резкая боль сразу бросила его на сиденье. Ощупал ногу. Вот же проклятье, нога, кажется, сломана! Если не будет вскорости машин, то можно и замерзнуть. Попробовал запустить двигатель. Он не запускался. В окно увидел, как из-под трака льется ручеек топлива. «Нужно как-то выбираться, – подумал Денис, – так и заживо сгореть можно». Начал снова пробовать встать Боль вышибала испарину на лбу и не давала это сделать. Одно из движений вызвало такую боль, что Денис потерял сознание. Очнулся оттого, что кто-то открыл дверцу кабины.

– Ты жив? – два бородатых парня стояли у трака Дениса.

– Жив, только выбраться не могу. Сломал, кажется, ногу.

– Дейв, у него ноги зажаты панелью. Неси лом и домкрат.

Один из парней сорвался и помчался к стоявшему на трассе траку.

– Изогнутый лом тоже возьми, – крикнул вслед убежавшему оставшийся парень.

Через пять минут парень вернулся с двумя ломами, домкратом и огнетушителем. Они начали отгибать панель, медленно высвобождая Дениса. Наконец вытащили его и поставили в снег.

– Стоять можешь?

– Пробую.

Но стоять не давала резкая боль в правой ноге ниже колена.

– Не выходит стоять, очень больно, – сказал Денис, – боюсь сознание потерять.

– Сейчас, брат, погоди.

Один из парней вытащил сумку с вещами Дениса и большой брезент из кабины трака Дениса. Свернул брезент вчетверо, бросил на снег возле него. Затем парни уложили Дениса на брезент. Нога просто вышибала сознание болью при каждом, даже легком движении.

– Я сейчас вызову скорую из Анкориджа, – сказал один из парней, – другого города ближе нет. Будет здесь через несколько часов. А тебя доставим до гостиницы.

Парни взяли брезент за четыре угла и пошли с ним к своему траку. Открыли дверь, положили Дениса на лежанку, что находилась позади сидений. Денис вспомнил об араке в сумке. Достал керамическую флягу, налил стакан. Без тоста выпил. Начал есть пирог.

– Какой приятный запах, – засмеялся один из парней, – тебе это сейчас не помешает. Что это у тебя?

– Маисовый муншайн (кукурузный самогон) – сказал Денис.

– Сроду не пробовал. У меня отец иногда делает муншайн, но из сахара.

Денис налил и выпил еще.

– Остальное вам. Это наш национальный напиток. В гостинице попробуете. А это домашние пироги, тоже наши национальные.

– А ты откуда?

– Я из России, с Северного Кавказа.

Парни Россию знали, а вот Северный Кавказ нет. Денис объяснил им. Кажется, поняли.

Дениса парни оставили в гостинице, сами ночевать не стали. Они тоже шли на Анкоридж, но вдвоем, не останавливаясь. В два часа ночи из гостиницы Дениса забрала скорая помощь, по-английски Ambulance. Ночью же ему сделали операцию, уложив ногу в гипс. На другой день Денис проснулся поздно, с неприятным чувством от наркоза, но быстро отошел. В палате, кроме него, было еще двое мужчин. Когда совсем пришел в себя, попросил разрешения позвонить в Ванкувер. Ему принесли телефон. Набрал номер и сразу услышал срывающийся голос Хадизат.

– Деня, ты в Анкоридже?

– Да, в Анкоридже.

– Я ночь не спала, мне все время мерещилось, что тебе плохо.

Денис помолчал.

– Ну что ты молчишь? Как доехал.

– Как дети? – ушел от вопроса Денис.

– Все хорошо у нас, только вон Верочка капризничает второй день, а я места себе не нахожу.

– Вот что, – начал Денис, – твоя душа, Хадя, провидец, но ты не волнуйся, все уже позади, я жив, не могу сказать, что здоров. Попал в аварию, проблем это принесет немало. И у меня сломана нога правая, ниже колена.

В ответ Денис услышал рыдания жены.

– О, Стыр Хуцау, ты не мог у меня отобрать его, он мной выстрадан! Прости меня, прости мое богохульство, но зачем это нам? Зачем ты это сделал?

– Успокойся, милая, все будет хорошо.

– Ты в больнице?

– Да, это общественный госпиталь Анкориджа.

– Я сейчас же собираю детей, и мы сегодня же будем у тебя.

– Зачем ты будешь мучить детей?

– Дети не будут мучаться, они рады будут ехать к папе. Я сейчас же зарезервирую места на ближайший рейс. Пироги успею испечь. Моцареллу сыр не буду использовать, сделаю из холума.

– Тогда и араки возьми, той, с травами.

– А ты свою выпил?

– Я отдал ее парням, которые вытаскивали меня из машины, пироги тоже им отдал.

– Все, Деня, жди. Сегодня мы будем у тебя.

Денис знал свою жену и не стал больше ее разубеждать. Он знал, что она все равно сделает по– своему.

Уже в десятом часу вечера в коридоре раздались детские голоса. Денис сразу узнал своих. Открылась дверь. Хадизат ворвалась, как ураган. Подбежала, упала на колени перед кроватью Дениса.

– Деня, Деня, папа наш, родной! Как же это случилось? Почему?

– С лосем на дороге столкнулся. Лось не стал убегать от трака, а нагнул рога и пошел на меня. Шел снег, дорога была мокрой, я начал тормозить, машина заскользила по дороге. Вот и результат.

Хакдизать подняла голову, схватила руки Дениса, звучно целовала его кисти. Заливалась слезами, вздрагивала плечами. Двое больных из палаты хотели уйти, Денис остановил их. Один из них покачал головой.

– Если бы меня любила так хоть самая некрасивая женщина в мире, я бы ее на руках носил.

Верочка залезла на кровать к Денису, малышей посадила к нему Хадизат.

– Папа, тебе больно?

– Нет, уже не больно, – засмеялся Денис, гладя по головкам младших.

– А тебя че, олень укусил? – спросила Верочка.

Здесь Денис расхохотался. Он перевел фразу Верочки на английский. Больные тоже рассмеялись.

– Верочка, доча, олени не кусаются. Они очень хорошие.

– А че у тебя было?

– Я столкнулся на машине с лосем, это такой большой олень с большими рогами.

– Он умер?

– Нет, он в лес умчался, а я на своем траке перевернулся и ножку сломал.

– И че, ножка заживет?

– Заживет, обязательно.

Ахсар и Зара льнули к отцу, смотрели на него своими глазами. Денис по– мужски, как мог, ласкал их.

– А вы кто по национальности? – спросил один из больных.

Денис начал объяснять. Понял, что об Осетии они не слышали.

– Это недалеко от Чечни, от черкесов.

О Чечне и о черкесах они слышали.

Хадизат быстро убрала с тумбочки все, разложила нарезанные пироги, фрукты. Достала флягу с аракой.

– Выпьете немного? – спросил больных Денис.

– Это что?

– Муншайн. У нас в Канаде можно для себя делать, разрешено.

– О-о-о! Муншайн! Мой отец когда-то делал. Отличный напиток, в магазине такого не купишь.

– Он на травах настоян, все болезни лечит.

Денис быстро разлил и все быстро выпили. Хадизат быстро спрятала бутылку и стаканы – если увидит медсестра, то нагорит всем.

– Вкусно, – приговаривал один из больных, уплетая осетинский пирог с сыром.

– Кушайте, – сказала Хадизат.

– А вы где остановились? – спросил Денис.

– Пока нигде, сразу к тебе.

– Нужно спросить медсестру, здесь должна быть комната для гостей. Вон, смотри.

Он указал глазами на Зару. Та обняла папину руку и уже спала, посапывая носом. Пришла сестра. Комната для гостей действительно была. Сестра взяла Зару на руки, Хадизат попрощалась со всеми, поцеловала Дениса, и они ушли.

В больнице Денис провалялся почти три недели. Молодое тело быстро поправлялось, но сломанная нога — это серьезная травма. Хадизат и дети все время находились возле него. Жена просто не давала ему ничего делать, смотрела на него своими глазами, старалась помочь ему. На второй неделе Денис уже начал ходить, хотя наступать на сломанную ногу ему было больно. Сперва ходил с опорой на колесах, потом начал ходить с костылями.

– Наступай больше на сломанную ногу, – наставлял его врач, – орган быстрее заживает, если он работает.

И Денис старался. К концу третьей недели его выписали из госпиталя, и они всей семьей улетели в Ванкувер. И сразу Денис включился в подготовку бумаг в страховую компанию. Компания-работодатель активно помогала ему. Оборудование в контейнере почти не пострадало, и владельцы не предъявляли претензий к перевозчику.

– Денис, – сказал менеджер, – у страховщиков нет оснований обвинить тебя, но помни, что они будут драться за каждый цент. Если будут налегать, отбивайся.

– Хорошо, – сказал Денис, – я во всем буду советоваться с тобой.

– Я всегда готов помочь тебе, – пожал руку Денису менеджер.

Страховая компания действительно вела жесткую борьбу за свои деньги. Тогда, по совету менеджера компании, Денис нанял адвоката компании, имевшего большой опыт в таких делах. Страховщики подали в суд. Разбирательство шло долгое. Но в конце судебного разбирательства судья неожиданно принял сторону Дениса.

– У вас в страховом контракте есть пункт о столкновении с дикими животными, – сказал судья адвокату, – далее, дикое животное неспособно логически мыслить, что мы и имели в нашем случае: увидев трак, лось пошел на него в атаку. Я выношу решение: страховой компании полностью выплатить мистеру Исаеву все понесенные издержки за столкновение и лечение, плюс пятнадцать процентов за моральный ущерб, а также все судебные издержки.

Деннис и адвокат компании пожали друг другу руки и поздравили друг друга. Вышли из здания суда с хорошим настроением. Денис тут же с сотового позвонил Хадизат и сообщил ей результат решения суда.

– Деня, поздравляю тебя, слава Богу, что все так закончилось. Ждем тебя, приезжай скорей.

Денис попрощался с адвокатом и поехал домой.

*

Георгий и Владимир с женами и детьми возвратились в Сиэтл вскорости после приезда Дениса. Перед тем, как идти в офис управления рыболовной компании, встретились с коллегами – поляком Зданеком и Иваном. И после этого настроение у них было не очень.

– Плохо, – качал головой Иван, – компания сокращает производство. Латиноамериканцев почти всех уволили, уволили даже часть офисных работников. На минтай еще, может быть, сходим.

– В чем дело? Почему сложилась такая обстановка? – спросил Владимир.

– Экономический кризис в Восточной и Юго-Восточной Азии. Там основной рынок нашей продукции. А посему резкое падение спроса на нашу продукцию.

– И как долго это может длиться?

– А кто ж его знает? Может быть год, может быть два.

– М-м-мда, дела, – покачал головой Георгий.

Иван предложил выпить за встречу, но Владимир и Георгий отказались. Не до выпивки было. На другой день Георгий и Владимир пошли в офис к Стиву. То радушно принял их.

– Как отдохнули?

– Спасибо, хорошо. Родителей повидали, погостили.

– А у нас дела не совсем хороши. Кризис в Азии наложил отпечаток и на нас. Компания сокращает производство и увольняет людей. Даже офисных работников уволили около тридцати процентов. И это не предел. Я уже боюсь за себя.

– Какие перспективы на этот сезон минтая? – спросил Георгий.

– По всем данным лов минтая состоится. Но в каких объемах, мне очень трудно сказать. Но икру будут делать это точно.

– Что по нам лично? – спросил Владимир.

– Пока никаких данных по вам не поступало. Это значит, что вы остаетесь оба на своем процессоре при тех же должностях. И, как я думаю, процессору работа будет.

Помолчали.

– Стив, если здесь нет рынка, почему суда не перебросить в другие районы мирового океана, где рынок есть, – спросил Георгий.

– Мы работаем в основном на треске, минтае, палтусе, тихоокеанской селедке, то есть на специфичных видах рыбы. И никогда не ловили селедку в Атлантике, сардины.

– У нас есть с Георгием кое-какие мысли о сотрудничестве с компанией в России, которая имеет хороший опыт работы в Атлантике и Индийском океане. Им нужны суда, ловцы и процессоры. Мы были у них, говорили о возможности сотрудничества.

Стив задумался. Потом дернул головой и посмотрел на друзей.

– Зерно в таком сотрудничестве есть, хотя связано это с определенными затратами. Ведь суда нужно переоборудовать под новый вид продукции.

– Да, но это должно оправдать себя.

Стив снова задумался.

– Я не решаю такие вопросы, но Роду Смайлу я доложу о нашем разговоре. Вы же, мой совет вам, не теряйте времени и запросите у русской компании предложение с краткими расчетами. Потом наши специалисты сделают полный расчет.

– Хорошо, – сказал Георгий, – мы сегодня же позвоним.

– Если нужен будет факс, то можете использовать мой.

– Хорошо, спасибо, – поблагодарил Георгий.

Друзья вышли от Стива с двойственным настроением. С одной стороны перспектива работать здесь уменьшилась, с другой стороны появилась надежда на работу с Российской компанией. Дома рассказали женам о ситуации. Те восприняли новости по-своему.

– Нет плохого без хорошего, – сказала Зарема, – не будем падать духом.

– Не будем, – согласилась Циала.

Через два дня Георгию и Владимиру сообщили, что их судно идет в рейс через неделю и что оба они идут в рейс. Георгий старшим помощником, Владимир же старшим механиком. Это обрадовало друзей и их семьи. Георгий позвонил в Новороссийск и попросил послать предложение о сотрудничестве и экономические расчеты.

– Это не займет много времени, у нас все готово. Мы не раз обращались с такими предложениями, – ответили из Новороссийска , – давайте факс.

Георгий продиктовал номер факса. На другой день зашли к Стиву. После обычных приветствий Стив им сказал.

– Я получил довольно объемный факс из Новороссийска и уже передал его в экономический отдел. Пусть считают, изучают, связываются между собой. А за вас рад, что вы сохранили свои места.

– Спасибо, Стив.

– Вы работали в Атлантике?

– Когда-то работали у Западной Африки, в Уолфиш Бей, но основные районы нашей работы Индийский и Тихий океаны.

– Ясно. Ну что ж, счастливого вам рейса, удачи вам.

Друзья поблагодарили и ушли. Дома обрадовали жен, что работа есть.

– С одной стороны хорошо, деньги будут, – сказала Зарема, – а с другой стороны как вспомнишь, что опять одной с детьми оставаться, так и денег этих не хочется. Я хочу, чтобы мой муж рядом со мной был.

– Не надоел тебе еще?

– Что за глупые слова ты говоришь? Как ты можешь нам надоесть?

Владимир рассмеялся.

– Извини, я ведь пошутил. Мне тоже очень не хочется расставаться, но... куда денешься?

– Иди и хорошо думай, Володя. Пора находить возможность быть все время дома.

– Хорошо, буду думать.

Через неделю Владимир и Георгий ушли в рейс к Аляске.

Процессор легко скользил по поверхности моря. Уходили с одного района лова в другой, более южный. Там просили принять минтай и треску ловцы. Переход должен был быть небольшим, часа четыре. Над морем не было ветра и поверхность его была как зеркало. Даже легкая рябь не покрывала море. Это было редкое состояние моря здесь, в районе Алеутских островов и Аляски. Лишь клочки тумана там и здесь накрывали море. Было тихо и красиво, как бывает только в море. Владимир стоял на ботдеке в районе второго бота. Только что он проверил крепления бота и наличие смазки на тросах спуска и шестернях лебедки. Хотя ветра не было, было довольно прохладно, и он был одет в теплую куртку с капюшоном, на голове была легкая вязаная шапочка, связанная Заремой. Закончив работу, Владимир просто стоял и любовался видом. Ради таких моментов стоило ходить в моря. Но, моменты моментами, а все чаще ловил себя Владимир на мыслях о Зареме и детях, скучал. «Старею, что ли» – думал он в таких случаях. Раньше тоже скучал, но не так. Зарема не обделяла его своим вниманием. В радиоразговорах всегда во все старалась вникнуть, поддержать, подкрепить ласковым словом. Много рассказывала о детях, особенно об Алане, что он выдумал и что он натворил. Парень рос с фантазией, весь в папу. Русану тоже не обделяла вниманием. И Владимир чувствовал, как он все больше любит свою жену, да и детей тоже. «Долго же, мои хорошие, я вас искал и к вам шел, но Бог вознаградил меня за мое терпение», – думал он. У него даже слезы иногда накатывались, когда он думал о семье. И в то же время он понимал, что он мужчина, моряк, и не к лицу ему эти сантименты. Но жизнь вносит поправки в любые понятия и представления. Ну, любил свою жену и детей Владимир, любил в разлуке, любил при встречах. И что было плохого в этом? Любовь — это строительный материал Вселенной.

Краем глаза Владимир заметил силуэт, возникший в поле его зрения. Он повернул туда свое лицо. Из ближайшего клочка тумана выскочил траулер и пошел параллельным курсом с процессором примерно в пяти кабельтовых от него и немного сзади. На борту были нанесены иероглифы, трубы раскрашены в цвета китайского флота. Что-то до боли знакомое было в траулере. «Да это же РТМС немецкой постройки, – подумал Владимир, – к китайцам он мог попасть только из России. Все разворовано, все распродано». Скорость у траулера была выше, чем у процессора. Вот он вышел на траверз с процессором, совсем близко. И вдруг Владимир увидел на борту плохо закрашенные русские буквы. Внимательно присмотрелся и даже сел на леер. «Юпитер» было прежнее русское название судна. «Вот это да, вот так встреча, – подумал Владимир, – надо же, где «Юпитер» встретил, да еще в каком виде. Он быстро встал и подошел к палубному телефону. Позвонил Георгию и услышал его сонный голос, тот отдыхал после вахты.

– Я на ботдеке левого борта, возле второго бота. Выйди, пожалуйста.

– Что случилось?

– Ничего, ты выйди.

Георгий пришел минут через пять.

– Смотри, – сказал Владимир.

Георгий всмотрелся.

– РТМС. Построен в ГДР.

– Всмотрись в закрашенное название.

Георгий всмотрелся. Владимир внимательно за ним наблюдал. И вдруг увидел, как по щекам друга покатились крупные мужские слезы. Вот так... И мужчины иногда плачут, даже моряки, даже кавказцы.

– Боже мой, – тихо шептал Георгий, – как ты допустил это? Сколько лет нашей жизни связано с этим судном, сколько работы, сколько прекрасных и тяжелых минут.... И вот это судно под китайским, чужим, флагом. А мы... а мы... а мы под флагом американским. Это как же нужно не любить Родину, чтобы лучшее продать за бесценок и разогнать по всему миру прекрасных специалистов.

– Вот так, – сказал Владимир.

Георгий вдруг сорвался, чего никогда Владимир не видел.

– Сволочи, – кричал он, потрясая руками, – все ограбили, все вывезли, все продали! А ведь это мы с тобой наживали эти суда, болтаясь годами по морям. Это все приобретено на наши деньги! Для того, чтобы обогатить кого-то? Почему так? Почему так сделали?

Между тем РТМС обогнал процессор и ушел вперед. У процессора был еще немалый запас хода, но никто не настаивал на его увеличении. Капитана устраивало расчетное время прихода в назначенную точку. Георгий и Владимир долго еще смотрели вслед уходящему РТМС. Потом оба поднялись в ходовую рубку. Георгий решил связаться с траулером по радио. Начал вызывать траулер по бортовому номеру. Через несколько минут траулер ответил. Отвечавший говорил на плохом английском, но не с китайским акцентом. Георгий спросил отвечающего, кто он и какой национальности. Отвечал второй штурман траулера, он сказал, что он русский.

– Русский?! – воскликнул Георгий уже по-русски, – Я тоже из России. Где вы раньше работали?

– На Базе Океанического лова в Надежде.

– Я там проработал больше десяти лет. Меня зовут Георгий Хугаев, я был на «Юпитере» капитаном.

– Господи, Жора! Да я же Игорь Завьялов! Вот так встреча!

С Завьяловым Игорем Георгий вместе учился и заканчивал высшее мореходное училище.

– Здравствуй, Игорь! Какими судьбами ты здесь?

– Такими же, наверное, какими ты там. Все на базе распродано, осталось шесть траулеров да пара буксиров. Флот в основном перекупили китайцы. Специалистов у них не было, поэтому всему командному составу они предложили работу и неплохую, относительно, зарплату. Вот так мы и оказались под китайским флагом.

– Все понятно. Стандартная для России тех времен картина. А как вообще на Дальнем Востоке?

– Плохо. Со всех сторон плохо. Штурмана и механики продают шашлыки и торгуют японскими подержанными машинами. Взяточничество процветает, но это не только на Дальнем Востоке, это по всей России.

– Как у китайцев вам?

– Так себе, ни хорошо, ни плохо. У них трудно с квотами. Я слышал даже, что часть судов они собираются продать.

– Это для меня очень интересно, – сказал Георгий, – ты держи меня в курсе дела в отношении этого.

– А как у американцев? – спросил Игорь.

– Жаловаться грех, но сейчас вся рыболовная отрасль входит в кризис. Боимся увольнений.

– Это я в курсе дела. Но китайцы покупают много рыбы. Правда, цену всегда стараются сбросить ниже бросовой. Это у них государственная политика.

– Что сделаешь... У каждого свое...

Помолчали.

– А ты знаешь, Игорь, мы недавно с Владимиром Калюжным из отпуска, были дома, на Кавказе, побывали в Новороссийске. Даже говорили с одним из руководителей рыболовной компании. Там все потихоньку восстанавливается. Даже суда собираются купить или взять в лизинг, просили нас поискать. Поэтому я тебя и просил держать меня в курсе дел по продаже траулеров.

– Я знаю об этом. Сам то я из Геленджика, в Ростове-на-Дону заканчивал среднюю мореходку.

– Так мы, оказывается, земляки. А раньше и не досуг было спросить.

– Люди всегда ближе познаются в беде.

– Да, ты прав.

– Вы куда идете?

Игорь назвал тот же район, куда шел и процессор.

– Тогда встретимся. Если будет возможность, забегай. Выпить всегда найдем.

На этом разговор закончился. Владимир и Георгий спустились в каюту старпома. Георгий достал бутылку с коньяком, налил, друзья посмотрели друг другу в глаза и выпили молча, как при покойнике.

Чередой протянулись рабочие дни. Шли они быстро. Казалось, день только начался и вот уже вечер. Рыба шла хорошо, ловцы доставляли достаточно ее для переработки, продукции было много. Зима прошла, дело двигалось к весне. Скоро должны были пройти аукционы на минтаевую икру в Сиэтле, а затем в Пусане, в Южной Корее. Аукцион в Сиэтле определил цену на икру на рынке. Цена была крайне низкой. И в руководстве компании заволновались. Несколько раз пересчитывали все, прикидывали, искали пути выхода. Рынок явно работал не на сторону производителя. Конечно, продажа будет, но.... По рассказам побывавших в Японии и Южной Корее, кризис резко ударил по доходам населения. Если в Японии раньше все старались купить нерку и чавычу, то сейчас покупали только горбушу и кету. Про икру селедочную в массе никто и не заикался, брали только икру минтая и лососевую икру по дешевой цене. Все это отражалось на производителях, на занятости и зарплате морских рыбаков многих стран. Китайцы готовы были забрать все, что есть, но цены давали не просто низкие, но неприемлемые. И тогда в руководстве компании приняли решение досрочно прекратить работу судов и возвратить их в порт, экипажи уволить, часть судов продать, часть отдать в аренду другим компаниям, в основном в других странах. Только тогда, по расчетам, выходило, что компания останется на плаву до конца кризиса. Вот это решение и приносило хорошее в расчеты Георгия и Владимира. Утром одного из дней в конце февраля капитан процессора получил указание прекратить работу и возвратиться в порт. Процессор взял курс на порт Сиэтла. Владимир пошел в радиорубку и попросил соединить его с семьей. Трубку взял Алан.

– Папа, ты где?

– Я далеко, в море, но скоро буду дома.

– Ура! Я тогда новую рогатку сделаю. Научу тебя стрелять.

– Никаких рогаток.

В трубке послышался запыхавшийся голос Заремы.

– Володя, здравствуй!

– Здравствуй, милая!

– Господи, как же я соскучилась по тебе! Так бы и полетела к тебе. Что там у тебя? Рассказывай.

– Дела с одной стороны не очень, с другой в лучшую сторону. Не очень потому, что из-за кризиса на рынке мы получили распоряжение прекратить работу и идем сейчас домой. Скоро увидимся. С другой стороны, легче будет сделать то, что мы задумали с Георгием.

– Ждем тебя, ждем! Напеку твоих любимых пирогов, сделаю сыр, куплю баранину пожирнее, какую ты любишь... А деньги... Думаю, что мы еще их заработаем.

– Бог с ними, с деньгами. Как дети7

– Все хорошо. Только Алан хулиган хулиганом. Что-нибудь да сотворит. И в кого он такой?

– В меня. Я такой же был, за что в детстве и доставалось. А Русана?

– Русаночка сама прелесть. Очень любит рисовать и у нее кое-что получается. Я берегу ее рисунки для тебя, посмотришь. Наверное, художницей будет. И вышивать учиться. Научила ее вязать, она кукле носки связала. Довольная-а-а! Такая маленькая, а все старается сделать сама, аккуратная, утром кроватку всегда заправит. Я очень довольна нею.

– Дай ей трубку.

Из телефона послышался голос Русаны.

– Але, але... Папа, ты когда дома будешь?

– Скоро, моя хорошая, очень скоро.

– А я птичку нарисовала. Она прилетает ко мне каждый день, я ей хлебушек крошу на подоконнике. Мы с ней друзья.

– Хорошо нарисовала?

– Да, хорошо. Птичке понравилось, я ей показывала.

– Молодец, Русаночка, скоро мы увидимся.

– Папа, я тебя очень-очень любулю.

– И я тебя, Русаночка. Целую тебя.

Из трубки снова послышался голос Заремы.

– Вот так всегда и говорит: любулю, а не люблю. Раньше, помню, везу в сидячей коляске, она увидит собаку и кричит: «Мама, мама, гав! Я ее очень любулю!»

Посмеялись.

– Так вы когда рассчитываете быть?

– Сейчас спрошу радиста.

Владимир оторвался от трубки и спросил радиста, не знает ли он расчетное время прихода в порт. Радист позвонил на мостик.

– Штурман сказал, что через три дня на четвертый примерно к обеду. Все от погоды зависеть будет.

Владимир передал все Зареме.

– Совсем немного осталось. Даже не верится, что скоро увидимся. Больше ни в какие моря не отпущу.

– Приду, поговорим обо всем, – засмеялся Владимир.

– Володя, чуть не забыла. Папа наш Ахмет заболел, что-то с желудком. Взялся лечить его дед Бежан. Таня и Николай живут у него. Были сильные боли, сейчас, говорят, все прошло уже.

– Это не очень хорошая новость. Я постараюсь позвонить им.

– Да, можно позвонить. У них сейчас свой телефон поставлен. Запиши номер.

Владимир взял у радиста ручку и записал номер.

– Все, Володенька, прощаюсь. Все мы тебя целуем-целуем, а я особо.

– Спасибо, я вас тоже.

Владимир положил трубку. Радист вопросительно посмотрел на него.

– Семье звонил?

– Да, семье. Со всеми поговорил – с женой, дочерью, сыном.

– И как они?

– Все в порядке. Сын обещает к приходу новую рогатку сделать.

Радист расхохотался.

– Мой тоже этим занимается. Я его и ругал, и объяснял ему, все равно стреляет то по птицам, то по окнам.

Владимир прикинул, что сейчас в Предгорном глубокая ночь. Решил отложить звонок на вечер. Вечером позвонил в Предгорное. На его удивление звонок прошел сразу, и он услышал в трубке голос брата.

– Привет, Коля, как вы там?

– О, это ты, Володя? Не ожидал твоего звонка.

– Что там у вас?

– Да все было бы хорошо, если бы не заболел папа Ахмет.

– Об этом мне сказала Зарема, поэтому я прямо с моря, с судна и звоню.

– Сперва начал жаловаться на желудок, что как поест, так плохо чувствует себя. Потом начались боли. Врачи толком ничего не находили. Пошел к деду Бежану, тот сказал, что нужно лечить. Лечится уже месяц, боли ушли. Бежан сказал, что нужно есть молодую баранину, пить шулюн из нее натощак. Вот и делаем это сейчас. Таня прямо рано утром варит ягнятину и Ахмет пьет суп из нее и ест мясо. Дело явно пошло на поправку, Ахмет стал лучше выглядеть. Возится в саду, в огороде, в погребе картошку перебирает. Араку не пьет, Бежан сказал, что пока нельзя.

– А что за болезнь?

– Не знаю, Бежан ничего не говорит. Но я думаю, что вылечит.

– Как Таня, детишки?

– Все у нас хорошо. Я работаю, Таня дома детей растит да по хозяйству возится. Завели двух коз, козье молоко очень полезно.

– Ты кем работаешь?

– Сперва на подхвате был, потом Василий определил в механизаторы. Сейчас трактор у меня.

– Как совхоз?

– Все в порядке. Потихоньку поднялись.

Поговорили еще о других делах, на этом разговор и закончился.

Процессор пришел в Сиэтл почти в то время, в какое рассчитали приход штурманы. В каюте Владимира раздался звонок. Звонил Георгий.

– Владимир, поднимись на мостик. Сейчас швартоваться будем. Твои уже на причале ждут.

Владимир поднялся на мостик. Взял у Георгия бинокль, навел его на причал. И сразу выхватил Зарему с детьми. У Заремы лицо было радостно-ожидающее, она что-то шептала. Алан с серьезным видом расхаживал по причалу, Русана сидела на руках у Заремы, обняв ее за шею. Вид детей и жены, ждущих его на причале, пронизал Владимира как ток. Вот они, его самые близкие люди!

– А моих не видно? – спросил Георгий.

– Пока нет. А, вот они, подъехали. Из машины выходят.

Из подъехавшей машины вышла Циала и дети Георгия. Мила была уже большая, такая же, как и Алан. Циала разодела девочек, как же, папу ведь пришли встречать. Буксиры подвинули процессор к причалу, Георгий подруливающим устройством прижал нос судна к причальной стенке, подали концы на берег, закрепили. Тем же способом прижали и корму. Боцман Акимыч и матросы «набили», то есть натянули, швартовые концы. Все, можно было спускать трап. Трап подали на причал. Сперва поднялась команда, которая будет обслуживать судно на стоянке. Потом начали подниматься встречающие. Владимир и Георгий встретили своих на палубе, у трапа. Обнялись, расцеловались. Мужчины поцеловали и приласкали сперва детей, потом жен.

– Пойдемте, посидите в каюте, пока я сдам дела, – сказал своим Владимир.

Прошли в каюту.

– Долго будешь сдавать дела? – спросила Зарема.

– Инженера уже пошли смотреть механизмы. Для них это дело знакомое, я им не нужен. Осмотрят и скажут мне, если найдут замечания. Я думаю, что за час управимся.

– Ой, – заохала Зарема, – а у меня праздничный обед стынет. Я утку тебе запекла в фольге. Ты же любишь так. Мы с Циалой объединили встречу и обед, будем у нас все.

Владимир засмеялся.

– Никуда твоя утка не убежит. Арака еще осталась?

– А куда она денется? Я не пью. Дети тоже.

– Да я шутя спросил.

Через некоторое время зашли Хугаевы.

– Ты еще долго? – спросил Георгий, – я уже закончил.

– Не знаю, механики еще не пришли с осмотра.

– Мы тогда поехали, а вы подъедете.

– Ключи возьмите от нашей квартиры, обед то весь у нас.

– Не нужно, подождем вашего приезда и тогда пообедаем.

Хугаевы все ушли. Минут через пятнадцать пришли механики.

– Владимир, мы осмотрели все. Что с насосом номер три по перекачке топлива? На нем бирка висит, что включать только в случае крайней необходимости.

– Он давно барахлит, качает с прохватами. Его лучше заменить. Я отразил это в акте.

Механики взяли акты, начали читать. Потом молча расписались в них и только потом обратили внимание на Зарему и детей.

– Это твои, Владимир?

– Конечно мои. Такие могут быть только у меня, – пошутил тот.

– Жена просто красавица, где нашел такую?

– Места нужно знать, – отшучивался Владимир.

Механики сказали несколько комплиментов Зареме, приласкали детей.

– Вы можете ехать домой, – сказал старший из них, – отдыхайте.

Зарема быстро одела детям курточки. Попрощались с инженерной группой и пошли на причал, к машине. Через двадцать минут были дома. Разделись, Зарема тут же отправила Владимира в ванную.

– Иди вымойся домашним мылом и вытрись домашним полотенцем. Одень то белье, которое у тебя было дома.

– Я мылся перед швартовкой.

– Иди и делай то, что я сказала. Ты не чувствуешь, а от тебя железом и солярой пахнет.

Владимир не раз слышал от моряков, что жены жалуются часто на то, что от них пахнет железом. Он прошел в ванную, открыл душ и хорошенько вымылся. Одел белье, которое приготовила Зарема, потом спортивный костюм. Вышел из ванной. Хугаевые были уже у них. Георгий сидел тоже в спортивном костюме и с влажными волосами. Глянули с Владимиром друг на друга и засмеялись.

– Что, тоже вымыться заставили? – спросил Георгий.

– Как видишь.

Зарема подошла, принюхалась к Владимиру.

– Совсем другое дело. Человеком пахнешь, да еще своим.

И она шутливо чмокнула его в щеку.

– Садись за стол. Все готово.

– Георгий, – сказал Владимир, – ты старший.

Георгий сел во главе стола. Начал наливать араку, привезенную еще из родительского дома.

– Женщины выпьют? – спросил он.

– Немного можно за встречу, если нальете, – сказала Циала.

Георгий налил всем араки. Зарема подвинула к нему порезанные пироги. Он произнес небольшой тост.

– О, Всевышний, только в твоей воле раздавать горе и радости. Сегодня ты дал нам большую радость, радость встречи. За Всевышнего.

Все выпили. Владимир набросился на пироги. Надоевшая судовая еда, состоявшая в основном из гамбургеров, салатов и соков ни в какое сравнение не шла с домашней едой. Георгий и Владимир наслаждались с удовольствием тем, что наготовили их жены.

Через два дня позвонили из компании. Пригласили приехать в офис. Георгий и Владимир поехали. Стива не было. Как сказали, он уволен. Друзья посочувствовали ему. Говорил с ними один из руководящих менеджеров, пожилой полный Дейв. Пригласил сесть, налил кофе.

– Как у вас последний рейс? Трудно было?

Георгий пожал плечами.

– Пожалуй, как всегда. Работали.

– А у вас? – спросил он Владимира.

– У меня тоже, как всегда. Трудно бывает, когда человек не хочет работать, а если работу делаешь, то не замечаешь, трудно или нет.

– Я с вами согласен. И вот что, я не буду ходить долго вокруг проблемы. Наша компания переживает очень непростое время. И мы делаем все для того, чтобы она осталась на плаву. Восемьдесят процентов берегового состава уволено, семьдесят процентов моряков. Оставлены только те, кто будет наблюдать за стоящими в порту судами. Как правило, это наши старые работники. Сейчас мы с вами должны решить, что мы будем делать.

Георгий и Владимир молча сидели, они поняли, что их тоже уволят.

– Вы должны понимать нас. Компания не имеет и не будет иметь прибыли, поэтому вас тоже придется уволить.

– Понятно, – сказал Владимир.

– Но мы будем помнить о вашей старательной работе. Это первое. И второе, мы хотели бы установить с вашей помощью более тесные связи с компанией из Новороссийска, узнать больше о ней, о ее возможностях. Поэтому мы предлагаем такой вариант: мы вас оставляем на должностях офисных работников и пробуем хоть какую-то часть наших ловцов и процессоров занять работой с помощью новороссийской компании. Предупреждаю, что зарплата будет небольшой.

Он назвал предлагаемую зарплату.

Георгий и Владимир сидели, думали. Быстро найти нужную работу вряд ли удастся, а здесь хоть какая-то зарплата. Это одно. И второе, можно будет попробовать осуществить все свои планы. Друзья посмотрели друг другу в глаза и согласились.

– Занимайте офис Стива. Вот ключи. Там есть все средства связи. Компьютеры для вас поставим. Сегодня четверг. Обдумайте все, ваши взгляды на проблему и в понедельник на работу.

– Хорошо, Дейв.

– Тогда все. До понедельника.

Дейв пожал руки Григорию и Владимиру, и друзья пошли к двери.

– И что ты об этом думаешь? – спросил Владимир.

– Хуже не будет.

– Я тоже так думаю. Давай завтра съездим к адвокату и поговорим с ним. Изложим ему наш план, согласуем все с Новороссийском. Он нас наставит на путь истинный.

– Давай.

Друзья из дому позвонили адвокату и согласовали с ним встречу.

В назначенный день и время Владимир и Георгий были у адвоката. Их интересовала его помощь в налогообложении, его взгляд на оффшорные компании, они хотели выслушать его совет. Георгий обстоятельно изложил план действий и видение будущего бизнеса. Адвокат внимательно слушал.

– Мы хотим сделать следующее. Взять в аренду или лизинг два траулера, которые могут как ловить, так и перерабатывать рыбу. И мы бы хотели знать, как лучше организовать наше дело. Где лучше зарегистрировать компанию, чтобы не подвергнуться губительному налогообложению. Какие финансовые возможности мы можем использовать, какие международные правила мы должны соблюдать. Какие подводные камни нас ждут на этом пути.

Адвокат был знаком с рыбной отраслью. Поэтому он несколько удивленно поднял брови.

– Вы хотите сейчас пойти в рыбную отрасль? Вы же знаете, что она испытывает не лучшие времена из-за экономического кризиса в Восточной и Юго-Восточной Азии.

– Мир не кончается на этом регионе и США, а кризис охватил только их, – сказал Владимир, – наша планета велика. Мы знаем регионы, где рыба востребована, где работа идет полным ходом и где нужны суда. Нас даже просят найти суда для аренды.

Адвокат согласно кивнул головой.

– Согласен. Регионы Индийского океана и Атлантики не подверглись кризису, там все работает. Но есть ли возможность у вас получить там квоты?

– Частично мы могли бы работать с компаниями, имеющими квоты, в партнерстве, частично мы могли бы работать вне экономических зон, в открытом океане.

– Хорошо, понял. У вас есть где взять суда?

– Думаем, что сейчас это не проблема. Мы работаем в рыболовной компании, которая свои суда поставила на стоянку до лучших времен.

– Тогда, на мой взгляд, сделать нужно так. Компанию лучше всего вам зарегистрировать в оффшорной зоне, наиболее благоприятное место это Кипр или Вирджинские острова. Как я понял, вы иностранцы.

– Да, мы из России.

– Тогда лучше всего вам зарегистрировать компанию в США, в штате Делавар. По закону этого штата компания с иностранными владельцами, зарегистрированная в штате Делавар, не платит налогов. А налоги в вашем деле очень важная вещь. Суда стоят дорого и окупаются не быстро. Оффшорные зоны придумали именно судовладельцы, чтобы выживать. Это потом эти зоны были использованы для других дел, иногда не совсем хороших.

– И что, мы будем работать как американская компания, если зарегистрируемся в штате Делавар, и не платить налоги?

– Да. Но для регистрации вам нужны будут иностранные паспорта.

– У нас они есть.

– Прекрасно. Я сам могу вам зарегистрировать компанию в штате Делавар и предоставить вам все документы о регистрации, апостиль, печати.

– Сколько это будет стоить? – спросил Георгий.

– Недорого. Вот вам перечень услуг и их стоимость.

Адвокат подал каждому по небольшому буклету. Владимир и Георгий просмотрели их. Цены были вполне приемлемыми.

– Хорошо, – сказал Георгий, – мы возьмем буклеты, посчитаем все и обсудим. Как только мы договоримся с судами, мы обратимся к вам.

– Буду ждать, – сказал адвокат.

Попрощались с адвокатом и вышли.

– Что ты обо все этом думаешь? – спросил Георгий Владимира.

– Я много думал над этим. И вижу два пути. Первый это от имени нашей компании, в которой мы работаем, завязать сотрудничество с компанией из Новороссийска. Это наиболее легкий путь и наименее рискованный. Даже в случае неудачи мы ничего не теряем. Но и прибыль мы будем иметь невысокую, так как мы будем оставаться работниками компании. Второй путь более серьезный. Это попробовать взять у нашей американской компании два траулера и самим войти в состав новороссийской компании как партнерам. Нужно думать, какой путь избрать.

– Я думаю так. Нужно идти снова к начальнику производственного отдела компании, все рассказать ему и попросить совета.

– Это неплохая мысль. Давай в понедельник на работе это и сделаем.

Так и решили. Пускаться в свой бизнес дело нелегкое.

В понедельник позвонили Дейву и попросили встретиться с ним. Тот сказал, что можно приходить сейчас. Пошли. У входа встретили вышедшего из дверей кабинета капитана судна, на котором работали. Поздоровались.

– Уволили, – сказал капитан, – а я ведь проработал здесь больше пятнадцати лет. Сказали, что будут иметь в виду, когда кризис кончится.

Друзья посочувствовали, но чем они могли помочь ему? Практически ничем. Зашли в кабинет. Дейв сидел в своем кресле. Поздоровались.

– Кофе? – спросил Дейв.

– Да, можно, – ответил Георгий.

Дейв налил обоим кофе.

– Ну, давайте ваши дела. Времени у меня немного.

Георгий и Владимир посмотрели друг на друга. Затем Георгий начал обстоятельно рассказывать о планах своих и Владимира. Дейв внимательно слушал. Георгий рассказывал долго. Наконец закончил.

– Все ясно, – сказал Дейв, – и ваши действия я одобряю. А посоветую я вам вот что. Бизнес дело нелегкое и требует немало времени и денег для вложения. Вам пока в банк за деньгами идти сложно. Там сразу потребуют залог, а заложить вам нечего. Поэтому я вам посоветовал бы выбрать путь сотрудничества с нашей компанией. Хотите самостоятельности? Лично я не против, думаю, что и президент компании будет не против. Создавайте компанию в штате Делавар, и мы передадим вам на правах партнерства несколько судов. Этим мы тоже облегчим себе жизнь, так как уведем суда из-под налогообложения. Ваш адвокат неглупый человек. А вы в таком случае для нас настоящая находка, так как будете иметь не платящую налогов компанию. И вы будете иметь не зарплату, а определенный процент прибыли. Какой? Я поговорю с президентом, затем мы встретимся все вместе и решим. Как у вас идет работа с российской компанией?

– Мы сейчас просчитываем вместе выгоды сотрудничества. Сейчас мы внесем кое-какие изменения, а затем пригласим руководителей компании прилететь сюда и вместе обсудим.

– Хорошо. Жду от вас хороших новостей.

После этого друзья попрощались с Дейвом и вышли из кабинета.

Через неделю все просчитав и проверив, отнесли бумаги Дейву. Тот сказал, что все проверит и скажет свое мнение. Еще через два дня Дейв пригласил Георгия и Владимира к себе. Зашли к нему в кабинет. Как всегда, Дейв предложил кофе. Налили. Дейв внимательно посмотрел на друзей и положил руку на папку с бумагами. Это была та самая папка, которую они принесли ему на проверку.

– Проверил, – сказал Дейв, – расчеты хорошие, правильные. Кое-что не так, как бывает в жизни, но это приемлемые погрешности. Бизнес на бумаге и в жизни разные вещи, хотя и оба вида идут к одной цели. На бумаге всегда так, как мы видим дело, а жизнь всегда вносит свои поправки, притом эти поправки, как правило, всегда неожиданные. Но в общем все здесь у вас нормально. Остальное уже будем согласовывать попутно. Я думаю, что вам нужно отправить все эти расчеты в Новороссийск, пусть они все быстренько согласуют со своим мнением. Они ближе к планируемому делу и им как бы виднее, то есть они реальнее подойдут ко всему.

– Мы сегодня же отправим все эти расчеты по факсу вместе с сопроводительным письмом. И вечером, когда в Новороссийске будет начало рабочего дня, позвоним туда.

– Хорошо. Попросите их ускорить дело. Нам нужно немного торопиться.

Георгий и Владимир пошли в свой кабинет. И Владимир, достав из стола бумаги с расчетами на русском, сразу же начал отправлять листы по факсу в Новороссийск. После этого друзья немного побродили по городу, поужинали в одном из небольших ресторанчиков. В девять часов вечера они снова возвратились в кабинет и позвонили в Новороссийск. Ответил женский голос.

– Здравствуйте, – сказал Георгий, – нам нужно Александра Федоровича. Мы звоним из США, из Сиэтла.

– Сейчас, минуточку, – ответил голос.

Через полминуты из трубки послышался голос Александра Федоровича.

– Здравствуйте! Кто это?

– Александр Федорович, это Георгий и Владимир из Сиэтла.

– Рад вас слышать. Как у вас дела?

– Спасибо, все хорошо, как вы?

– Да и у меня слава Богу все в порядке. Что там у вас в нашем направлении?

– Мы сегодня послали вам расчеты, которые нам пришлось сделать. Они должны быть у вас, мы посылали по факсу. К ним приложено письмо с пояснениями. Добавлю, что руководство американской компании одобрило эти расчеты.

– Прекрасно. На словах коротко можно?

– Да, можно. Местный адвокат предложил нам зарегистрировать компанию в штате Делавэр. По законам этого штата иностранцы, зарегистрировавшие в штате компанию, не платят налогов. Мы готовы зарегистрировать компанию и действовать от ее имени. У нас ведь российские паспорта. И американская компания, в которой мы работаем, готова передать во вновь образованную компанию два – три судна. Когда вы ознакомитесь с расчетами, мы хотели бы организовать совместную встречу здесь, в Сиэтле. Обсудить все и подписать все бумаги. Да, и последнее. Все расчеты составлялись на основе данных американских траулеров и процессоров, а также были использованы ваши расчеты, которые вы присылали нам по факсу.

– Хорошо. Я займусь проверкой расчетов, думаю, что дня за три управлюсь со всем. А вы мне, пожалуйста, потом позвоните. Я когда закончу изучать бумаги, пошлю вам по факсу письмо со своим мнением.

– Хорошо, Александр Федорович. Будем ждать.

– Рад вашему звонку. До свидания.

– До свидания.

На этом разговор закончился. Друзья вышли из здания и поехали домой.

Через несколько дней пришел факс. В письме сообщалось, что расчеты выглядят вполне реальными и с поправкой на действительность вполне осуществимы. В самом низу была приписка с просьбой позвонить. Вечером того же дня, после девяти часов, Георгий снова набрал номер телефона в Новороссийске. Снова ответил женский голос.

– Здравствуйте, девушка, – сказал Георгий, – это снова из Сиэтла. Нам снова нужен Александр Федорович.

– Сейчас соединю, – сказала девушка, – Александр Федорович уже предупредил меня о вашем звонке.

И почти сразу из трубки раздался голос Александра Федоровича.

– Привет, друзья мои. Как вы?

– Хорошо, как вы?

– Тоже неплохо.

– Посмотрели нашу работу?

– Да, посмотрел. Работа сделана на совесть, думаю, что она близка к реальности. Вы все учли. И регистрация компании в штате Делавэр даст нам преимущества. Мы можем увести за пределы России и свои суда. Здесь налоги просто грабительские.

– И это можно сделать. Можно все суда передать вновь образованной компании. А в Новороссийске содержать ваше управление как агента с функциями организатора. Так сейчас многие делают.

– Мы об этом тоже думали, даже предпринимали кое какие шаги. Итак, каковы наши дальнейшие действия?

– Я думаю, – сказал Георгий, – вам нужно лететь сюда. Вызов мы вам пошлем, визу получите в Москве. Пошлите нам копии ваших паспортов. Здесь мы обговорим все, согласуем и начнем действовать.

– Копии паспортов вышлю по факсу сегодня же. Вылететь к вам буду готов после получения визы.

– Хорошо. На этом мы заканчиваем разговор. Вызов мы вам пошлем через почтового курьера DHL. Это значит, что он у вас будет дня через три-четыре после отправки.

– Спасибо. Значит до свидания?

– До свидания.

Георгий положил трубку.

– Все понял из разговора? – спросил он Владимира.

– Да, все, – ответил Владимир.

– Кажется, все получается. Теперь, главное, осуществить все это нужно.

– Думаю, что осуществим. Дело не из легких, но мы никогда и не имели легких дел.

– Да, ты прав. Будем работать.

– Будем.

Друзья вышли на улицу. С неба моросил тихий мелкий дождь. Прохожих было мало, погода загнала всех по домам. Где-то далеко раздался звук тифона, видимо в бухту входило с моря судно. На душе у Владимира и Георгия было спокойно. Впереди лежала большая работа. И эта работа несла в их жизнь большие изменения.

Дома Владимир рассказал все Зареме. Она внимательно его выслушала.

– Какую цель вы преследуете с Георгием? Что нам даст это?

– Во-первых, мы будем жить в России, быстрее всего в Новороссийске. Там до Армавира рукой подать, да и до Владикавказа не так уж далеко. Там все свое, там не нужно виз и наши родители могут приехать к нам в любое время и жить у нас сколько захотят. Тебе же хочется домой, в Россию?

– Очень хочется. Детей нужно приучать ко всему своему. А то Алан уже по-английски начинает отвечать. Это неплохо, если дети будут знать и английский, но я не хочу, чтобы они забывали осетинский и русский. У Русаночки тоже проскакивают английские слова. Они же в детском саду общаются на английском.

– Может их забрать из детского сада?

– Нет, я против этого. Они учатся в детском саду общению с другими людьми. Разве это плохо? Кстати, в детском саду одна из воспитателей русская. Она в Русаночке души не чает. Приглашает нас в гости к себе.

– Можно и сходить, почему бы нет?

– Давай сходим. И Хугаевых возьмем.

– А мы без них никуда. Вот же связала нас жизнь-судьба. Одной веревочкой и накрепко. Они без нас никуда, а мы без них.

– Разве это плохо?

– Хорошо, Зарема. Нам Бог дал в друзья очень хороших людей, которые никогда не подведут и всегда придут на помощь. Мы им отвечаем и будем отвечать тем же.

– Циала опять беременна, Георгий настоял. Сына хочет.

– Какая разница, кто придет, сын или дочь. Все равно любить будут.

– А ты больше детей не хочешь?

– Гм... если честно сказать хочу. Еще бы доченьку, а можно и сыночка. Только... только тебя жалко...

– Меня жалко? С чего ты меня жалеть вздумал?

– Трудно. Троих маленьких детей растить трудно. А я могу и в моря уйти.

– Ничего не трудно. А что в жизни легко? Вон, посмотри на Хадизат. Трое, маленькие все тоже, справляется же. И книги еще пишет, да еще какие.

– Что ж, тогда и мы заведем себе еще одного. И будем многодетными родителями. Так и представляю тебя в окружении детей! Ничего, у тебя доброты на всех хватит.

– Спасибо, – обняла и поцеловала мужа Зарема, – и хорошо, что ты меня во всем поддерживаешь. Знаешь, я тебе уже говорила, что мне становится страшно, когда я представлю, что жизнь нас могла развести по разным дорогам.

– Ты моя опора и уверенность, – погладил ее по голове Владимир, – я всегда чувствую, что у меня с тобой все крепко и надежно.

– А ты меня любишь?

– Вот тебе раз! А как же я с тобой жил бы, если бы не любил?

– Крепко любишь?

Владимир задумался.

– Может не так, как тогда, когда мы начинали совместную жизнь. Тогда все витало в облаках. А сейчас... сейчас я тебя люблю крепче, чем раньше. Я просто не мыслю себя без тебя.

Зарема приникла к нему.

– Папа наш, – шептала она, гладя его по шее и плечу, – самый лучший и самый надежный. Мы все трое любим тебя. А четвертого, если родится сын, я назову твоим именем.

Сидели долго, потом Зарема пошла на кухню.

– Чай будешь? – спросила она.

– Только не крепкий, скоро спать.

– Хорошо.

Она принесла чаю.

– Ты звонила домой? – спросил Владимир.

– Ох, забыла рассказать тебе! Да, звонила.

– Что там?

– Папу полностью Бежан вылечил. А знаешь, что у него было?

– Что?

– Рак.

– Ох, ничего себе! Не приведи господь! Нужно будет Бежану хороший подарок привезти. А что же доктора то? Ничего у него не находили ведь...

– Доктора не находили, а Бежан нашел. И не говорил ему, какая болезнь его мучает до тех пор, пока не убедился, что лечение идет успешно.

– Ну, молодец дед Бежан. Тысячу лет ему жизни.

Поговорив еще немного, легли спать. Дети уже давно спали.

К русской воспитательнице Наташе в гости пошли вечером в субботу. Зарема согласовала с ней, что придут они с друзьями и детьми. Наташа жила с сыном-подростком недалеко, в жилом комплексе. Снимали они «однобедрумку», как говорили здесь, по-русски это двухкомнатная квартира. Увидев гостей, Наташа расплылась в улыбке, всех, кроме Георгия и Владимира, она знала, так как Циала водила детей в тот же садик, что и Зарема. Стол Наташа уже накрыла, уставив его русскими яствами. Были здесь и селедка, и блины с икрой, и любимые Владимиром пирожки.

– Здравствуйте! – пожимала Наташа руку взрослым, – Как я рада вас видеть! Заходите, садитесь. А я сегодня и завтра выходная, да еще Бог гостей послал. А, Русаночка! – она схватила Русану на руки, – какая ты красавица, какое у тебя платье красивое!

– Мама сама сшила, – проговорила негромко Русана.

– Тебе нравится?

– Очень нравится.

– Какая хорошая у тебя мама.

– Хоросая. Я ее осень любулю.

– Молодец.

Перецеловав всех детей, Наташа начала рассаживать их за столом. Алан воспринял ее поцелуи не очень. Он сразу начал исследовать квартиру. Сын Наташи, подросток, сидел за компьютером в соседней комнате. Алан прошел и туда.

– Привет, – сказал парень, – тебя как зовут?

– Алан. А тебя?

– Миша.

– А что ты делаешь?

– Играю в компьютере.

– Я пока не умею. А у тебя рогатка есть?

– Нет, она мне не нужна.

– Ладно, я есть хочу, пойду кушать.

– Ну давай, иди кушать.

Алан ушел к столу. Взрослые за столом, как водится, немного выпили и сейчас усиленно налегали на еду. Наташа оказалась мастерицей готовить. Все было вкусно. Даже грибы собственного посола были на столе. Потек неспешный разговор о том, о сем, о жизни в России и в Америке.

– Давно здесь? – спросил Владимир.

– Да, уже скоро девять лет, – ответила Наташа.

– А сами откуда?

– Мы из Тамбовской области, из Мичуринска.

– Слышать слышал, но никогда там не бывал. А как сюда попали?

– А как все, наверное. Там все развалилось при великом деятеле Ельцине, работы не стало, жить не за что. Мой бывший муж сумел уехать сюда, он компьютерный инженер, а потом забрал и нас.

– И как, нравится здесь?

– Неплохо, но сильно за Россией скучаю. Сейчас там есть места, где можно жить. Но переехать проблема. Нужны деньги на жилье, на первое время, пока работу найду. А денег нет. Были бы деньги, я бы уехала назад.

Гости деликатно замалчивали вопрос об отношениях Наташи с бывшим мужем. Знали все, что в эмиграции очень многие разводятся. Наташа начала этот разговор сама.

– Приехали сюда, бывший муж встретил, привез сюда, в эту квартиру, мы были рады. Зарабатывал он неплохо, деньги есть, крыша над головой есть, с едой и одеждой проблем нет, а что еще нужно человеку? Потом и я, освоив язык, пошла работать в детский сад воспитательницей. Я ведь и в России в детском саду работала. А потом... Даже не знаю, что и сказать. Моего мужа вдруг как подменили. И вижу я, передо мной совсем другой человек, нежели я знала раньше. Стал грубым, резким, слова не скажи, а один раз даже ударил. Но... не хочу всего рассказывать... Все рассказывать это значит судить его, а судить никого нельзя, не имеет на это право простой человек. Я вижу, что мы с сыном не ко двору ему пришлись, я поговорила с ним и он ушел... Вот и так бывает в жизни.

Гости молчали. Один Алан подал голос.

– А пирожки только с мясом и капустой? А с картошкой нет? Я и с картошкой люблю.

Зарема шикнула на него.

– Так вот развелись и остались мы одни с Мишей в чужой стране, без мужской поддержки. Зарплата не очень, но на жизнь хватает, да и бывший муж нет-нет, да и подкинет денег. И Миша иногда подростковую работу найдет, немного себе на карманные расходы заработает.

Помолчали.

– А причину поведения мужа я узнала потом. Сошелся он с совсем молодой женщиной, они вместе работали. Младше его на восемнадцать лет. Наша, из России. Но это уже его дело... И сейчас у них уже двое детей.

– Жизнь подкидывает задачки, – сказала Циала, – иногда и не решишь. Вот что делать человеку, если он полюбил другую женщину? И случайная любовь двумя детьми не кончается.

– Да, это так, – кивнула головой Зарема.

– Нужно честно рассказать, что к чему и не мучить другого, – сказал Георгий, – а если дети есть, то и терпеть, ты мужчина.

Снова посидели молча, и Наташа снова разлила водку по стопкам. Циала отодвинула стопку от себя.

– Ты что это, Циала? – спросила Наташа, – Первый раз не выпила и сейчас отказываешься.

– Нельзя ей, – поддержала подругу Зарема.

– Что ж, нельзя, так нельзя, – сказала Наташа, – ну, за все хорошее.

Все остальные, кроме Циалы, выпили.

– Вы недавно из России, – сказала Наташа, – расскажите, как там.

– Кое-что я тебе уже рассказывала раньше. Остальное пусть мужчины расскажут.

– В общем, не очень хорошо, но, как вы сказали, есть места, где жить можно. Да и дом он есть дом, без него тоскливо, – начал Георгий, – мы так намерились ехать назад. Тем более, что в рыбной отрасли США наметился довольно мощный кризис. И мы сейчас практически без работы. Занимаемся одним делом, которое должно нас выручить, но пока еще неизвестно, как это дело сложится.

– У нас земляк, односельчанин, живет в Ванкувере, с семьей, так они даже дом купили уже во Владикавказе, шикарный дом. Новый, с новостроя, и отделали его по своему вкусу.

– И откуда у людей деньги? – вздохнула Наташа.

– Он в Афганистане воевал, – продолжила за Зарему Циала, – в плен попал там. Домой возвращаться побоялся сразу, тогда можно было за плен и в тюрьму загреметь. Его выкупила общественная организация из Торонто, он и приехал в Канаду. Сперва работал водителем на дальних рейсах, потом купил свои два трака. Деньги пошли неплохие. И жена у него зарабатывает много...

– А кем она работает?

– Она писательница. Первую книгу издала в четырнадцать лет. А сейчас писательница известная, я слышала, что ее книги собираются перевести и издать в Канаде. За последние две книги из трилогии она получила большие деньги. Вот оттуда у них и деньги.

– Нет, мы люди простые и у нас деньги добываются только работой. А друзьям вашим в Ванкувере дай им Бог. Дети у них есть?

– Трое.

– Трое?! Вот это да, какие молодцы! И деньги зарабатывают и троих растят. Бог дает нам по-разному.

– Да, это так, – согласился Владимир.

Уходили от Наташи поздно, дети уже начали тереть глаза кулачками. Попрощались, поблагодарили за угощение и пошли к автобусной остановке. Через пятнадцать минут были уже дома.

На пятый день после того, как были отосланы бумаги в Новороссийск, пришел оттуда факс. На листке бумаги ручкой, от руки, было написано одно слово: «Позвоните». В тот же вечер Георгий и Владимир позвонили в Новороссийск. Как всегда, ответила секретарша, затем быстренько соединила с Александром Федоровичем.

– Привет, друзья мои. Как вы там?

– Все хорошо. А как вы?

– И у меня все хорошо. Спасибо. Изучили мы тут ваши расчеты и схему организации компании, много просидели за этим и много обсуждали и спорили. Вывод наш таков: все предлагаемое приемлемо и работоспособно. Не буду долго вас отвлекать разговорами, скажу только, что мы с генеральным директором готовы прилететь к вам.

– Для оформления вызова нам нужны копии ваших паспортов.

– Это вы получите сегодня. У вас вечер? В течение нашего дня секретарша отсканирует наши паспорта и отправит вам по электронной почте. В течение вашей ночи они будут у вас. Завтра утром вы их найдете у себя.

– Прекрасно. И ваши данные, перечень вопросов я вам посылал.

– Хорошо. Если чего-то не будет хватать, сообщите.

– Сообщим.

– Вот, пожалуй, и все. Скоро встретимся. Мы уже работаем над дополнительными квотами на рыбу под планируемые траулеры и переработчики.

– Какие районы лова?

– Это будут воды Северной Атлантики и у Западной Африки.

– Все ясно.

– До свидания.

– До свидания.

Связь прервалась. Друзья заперли кабинет и пошли домой. На душе было хорошо. Неужели удастся осуществить свои планы? Дай то Бог...

Дома Владимир встретил вопросительный взгляд Заремы.

– Все в порядке, – сказал он, – все пока идет хорошо. Сегодня ночью должны получить копии паспортов двух руководителей новороссийской компании и от имени американской компании будем оформлять вызов для получения виз.

– А что и как вы хотите сделать с Георгием?

– Я тебе уже кое-что объяснял. Скажу дополнительно так: если все получится, то мы будем иметь долю в нашем бизнесе. Мы все просчитали. Это даст нам возможность иметь достаточно денег для жизни и при этом не ходить в моря. Если и ходить, то не часто и ненадолго.

– Стыр Хуцау, помоги моему мужу и Георгию. Мне даже не верится.

– Все будет хорошо.

– Ужинать будешь?

– Немного. Кусок пирога и чай.

– Выпьешь?

– Тоже немного, той араки, что настояна на ягодах облепихи.

Зарема быстро собрала на стол. Владимир выпил рюмку араки, поел. Поговорив еще немного, легли спать.

На другой день копии паспортов действительно пришли. Георгий распечатал их и понес Дейву. Тот просмотрел листы с копиями паспортов, сопроводительные бумаги.

– Сейчас я поручу нашему адвокату начать работать. Если нужно будет что-то перевести, то помогите ему.

– Хорошо, сделаем.

Георгий пошел к себе. Долго сидели с Владимиром, обсуждали еще раз вопрос их совместного дела. Возникало много вопросов, на них искали ответы. На большинство вопросов ответы находились, но были и такие, которые заставляли задуматься, а иногда и ставили в тупик.

– Ладно, – подвел черту Владимир, – ближайшее будущее все расставит по своим местам.

– Да, ты прав, – сказал Георгий, – как говорили у нас в морском институте, что не дается осмыслению в теории, то осмысляется в практике.

Владимир засмеялся.

– Осмысление практическим путем иногда несет непредвиденные расходы.

– Это сложнее... А, да ну его все к черту, с утра уже голова не работает. Поехали домой, здесь до оформления вызовов все равно нам делать нечего.

– Поехали. Пообедаем. Сейчас я позвоню Зареме, чтобы обед приготовила.

– Звони.

Владимир позвонил домой и сказал Зареме, что они с Георгием скоро приедут обедать.

– Не беспокойся, я всегда найду чем вас накормить. Сейчас и Циале скажу.

– Хорошо. Ждите нас.

– Ждем.

Сегодня в офис друзья приехали на машине Георгия. Выйдя из здания, они сели в машину и отправились домой.

Вызовы были оформлены и заверены через неделю. Дейв позвонил Георгию.

– Георгий, сегодня адвокат принес мне вызовы. Их нужно отправить в Россию.

– Я сейчас зайду, – сказал Георгий.

Он встал и шлепнул ладонью Владимира по плечу.

– Пришли вызовы. Пойду заберу.

Георгий вышел. У Дейва сидел адвокат. На столе лежала тонкая папка с бумагами.

– Садитесь, Георгий, – показал на стул Дейв.

Георгий сел.

– Вот в этой папке вызовы от имени нашей компании двум русским из компании в Новороссийске. Вызова необходимо отправить в Россию как можно быстрее.

– Мы сейчас это сделаем, – ответил Георгий, – правда, сейчас в Новороссийске поздний вечер и вызова по факсу они увидят только вечером по нашему времени. А оригиналы вызовов мы тоже отправим сегодня же курьером DHL. Через три дня они будут на месте.

– Хорошо, не будем терять время. Начинаем действовать.

Георгий забрал папку, попрощался с адвокатом и Дейвом и вышел. В офисе они сняли цветные копии с вызовов, затем послали вызова по факсу.

– Теперь их нужно отправить через DHL, – сказал Георгий.

– Не вижу проблем для этого, – сказал Владимир, – ближайший офис DHL неподалеку.

– Что ж, пойдем?

– Пошли.

Они вышли из здания компании и минут через пятнадцать ходьбы были в офисе DHL.

– Нам нужно отправить эту папку в Россию, – сказал Владимир.

Работница DHL взяла папку и подала Владимиру форму для адреса. Владимир написал адрес в Новороссийске, телефоны. Работница наклеила адрес на уже упакованную бандероль. Назвала сумму, которую нужно было уплатить. Владимир уплатил и взял квитанцию об оплате. Протянул ее Георгию.

– Так как ты потенциальный президент нашей компании, то вот тебе первое подтверждение наших расходов для отчета. Положи в папку и храни.

– Буду хранить. А почему это я президент? Может ты будешь президентом?

– Нет, я буду заместителем, вице-президентом. У тебя опыт руководства коллективом.

– У тебя тоже.

– Тогда проголосуем. Кто за то, чтобы Хугаев Георгий был президентом компании? Ты за себя не имеешь права голосовать.

Владимир поднял руку. Георгий, улыбаясь шутке, стоял молча.

– Итак, большинством голосов в моем лице президентом избран Хугаев Георгий. Перевыборам данные выборы не подлежат.

Друзья весело расхохотались.

– А я буду твоим замом по техническим вопросам. Всю организацию технической стороны беру на себя.

– Ладно, договорились.

В офисе друзья сели снова за кофе и снова начали обсуждать бесконечно возникавшие вопросы. Было немного боязно, но и отступать от начатого они не собирались.

Вечером Георгий прямо из дома, не хотелось допоздна сидеть в офисе, позвонил в Новороссийск. Соединился с Александром Федоровичем.

– Доброе утро вам, – сказал Георгий.

– А вам добрый вечер, – ответил Александр Федорович.

– Получили вызова?

– Да, факсовые копии лежат передо мной.

– Оригиналы мы послали сегодня через DHL, дня через три они будут у вас.

– Понятно. Как только получим оригиналы, сразу начнем собираться в Москву. Мы сообщим вам.

– Хорошо, все понятно. Как погода в Новороссийске?

– Было до недавнего времени тепло, сейчас холодно, да еще и наша бора поддувает. На улицу неохота даже выходить.

– Терпите. Ждем от вас новостей. До свидания.

– До свидания. Спасибо за звонок.

Георгий положил трубку. Циала сновала по квартире.

– С кем это ты говорил?

– С Новороссийском, с замом новороссийской компании.

– И что у вас получается?

– Вроде бы все. Но основное решение будет принято после приезда руководителей новороссийской компании и переговоров с руководителями компании здесь, в Сиэтле.

– Если все получится, мы переедем в Новороссийск?

– Да, переедем. Здесь нам скоро ничего не светит. Кризис в рыбной отрасли набирает силу.

– Новороссийск хороший город? Я там никогда не бывала.

– Как тебе сказать... Как все приморские города.

– Как Надежда?

– Нет, Новороссийск намного красивей и лучше Надежды. Хороший южный теплый климат. С одним только недостатком.

– Каким?

– Периодически дует с гор сильнейший ветер, его там называют «бора».

– Чт– то помнится из школьной программы по географии.

Циала вздохнула.

– Скорей бы все это у нас налаживалось. Скучаю я по нашим людям. Здесь и страна неплохая, и люди приветливые, но все равно не наши. Наши другие, я бы даже сказала, что лучше.

– Надеюсь, что все получится. А люди...люди они везде одинаковы. Особенно простые люди.

– У нас денег хватит на жилье в Новороссийске?

– Да, хватит и еще на жизнь останется. Я деньги не трачу, берегу их.

– Ты у меня, Георгий, настоящий мужчина. Ты нас опекаешь и обеспечиваешь, нам на все хватает.

– А как иначе? Мужчина и обязан это делать. Не тебе же заниматься такими делами? Если мужчина не в состоянии обеспечить жену и детей, то это не мужчина. Я бы такому и жениться не советовал бы.

– Да, ты прав. В одной старинной песне поется, что если мужчина не может обеспечить свою семью хлебом, то ему лучше уйти в абреки, но суметь дать хлеб жене и детям.

– Об абреках у многих неправильные понятия. Абрек — это человек, поклявшийся приносить людям только зло. А многие по незнанию ставят их в защитники. Ты как себя чувствуешь? – спросил Георгий, намекая на беременность Циалы.

– В общем неплохо, полегче чем я ходила Азой. Но еще и времени мало. По утрам немного мутит.

– То-то, я смотрю, у тебя засахаренные лимоны в холодильнике стоят.

Циала смущенно улыбнулась.

– Что же делать? Спасаюсь этим. И так дольку съем, когда мутит, и чай люблю с лимоном попить. И соленые огурчики ем.

– Хороший напиток. Хочешь чаю?

– Можно, только не крепкого.

– Сиди, я сейчас принесу.

– Еще чего не хватало! Не отбирай у меня мои женские заботы.

– Такой жене, как ты, услужить просто в радость.

Циала встала и пошла на кухню, Георгий пошел следом за ней. На кухне Циала прильнула к мужу и поцеловала его в шею. Георгий благодарно погладил ее по спине. Налили чаю, положили по дольке лимона. Сели здесь же, на кухне, за стол, на котором обычно трапезничали в будние дни.

– Зарема сказала, что они с Владимиром тоже решили завести еще одного ребенка, – сказала Циала.

– Дай Бог им. Пусть Уастырджи поможет им в этом.

После чая, посмотрев немного телевизор, легли спать.

Через пять дней позвонил Александр Федорович прямо на квартиру Георгию.

– Георгий Христофорович, оригиналы вызовов мы вчера получили. С Дмитрием Акимовичем на завтра взяли билеты на Москву. Поедем поездом, немного отойдем от этого бешеного темпа нашей жизни. Как раз под выходные, приедем в субботу вечером, отдохнем и в понедельник двинемся за визами.

– Сразу сообщите, каков будет результат.

– Хорошо, сообщим. Спокойной ночи вам.

– Хорошего дня вам.

На этом короткий разговор прервался.

Утром в понедельник раздался звонок. Звонил Александр Федорович из Москвы.

– Доброе утро, Георгий Христофорович.

– Добрый вечер, Александр Федорович.

– Значит, так, докладываю. Визы мы получили. И хотим, не выезжая в Новороссийск, дня через два вылететь к вам в Сиэтл. Все необходимое с нами.

– Прекрасно, поздравляю. Когда возьмете билеты на самолет, то сообщите нам дату вылета и номер рейса. Мы вас здесь встретим в аэропорту.

– Хорошо, мы вам все сообщим.

– Холодно в Москве?

– Довольно прохладно и снег даже срывается.

– Понятно. До свидания, спокойной вам ночи.

Георгий закончил разговор. Позвонил Владимиру, рассказал суть разговора с Москвой.

– Что ж, будем ждать, – сказал Владимир, – теперь осталось немного.

– Да, скоро станет все ясно, что получится из наших планов.

– Все получится. Мы ведь недаром сделали столько работы.

– Конечно, недаром. Только на расчеты столько времени потратили.

Друзья договорились через полчаса выехать в офис на машине Владимира. Приехав в офис, сообщили Дейву о том, что визы в США работниками новороссийской компании получены и что в ближайшее время они вылетят из Москвы в Сиэтл. Дейва новость явно обрадовала.

– Что ж, встретимся и поговорим. Зарезервируйте им в нашем хостингсе два номера, зачем им деньги в отелях жечь?

– Хорошо, мы сегодня это сделаем.

Еще через два дня Александр Федорович позвонил снова утром по времени Сиэтла.

– Доброе утро, Георгий Христофорович.

– Добрый вечер.

– Значит, так, мы вылетаем завтра в ночь. Вот наш номер рейса.

И он продиктовал номер рейса. Георгий записал. После того, как закончили разговор, позвонил в аэропорт и спросил, когда прибывает этот рейс. Ему сказали, что рейс прибудет в обед послезавтра. Назвали точное время, но предупредили, что это расчетное прибытие, из-за некоторых обстоятельств время прибытия может измениться. Просили уточнить завтра и в день прибытия.

Владимир и Георгий встретили прилетевших в аэропорту. Александра Федоровича они узнали сразу, рядом с ним шел плотный лысый мужчина лет сорока пяти. Как выяснилось при знакомстве это и был Дмитрий Акимович. Пожали руки друг другу, забрали сумки с конвейера багажа.

– Чтобы вам сильно не тратиться на отели, мы вам предлагаем поселиться в хостингсе компании. Обычно там живут между рейсами рыбаки, иногда даже с семьями. Есть ресторан, номера не хуже гостиничных. Подходит вам такое?

– Подходит, – сказал Дмитрий Акимович, – мы же моряки, люди неприхотливые. Можем жить в каюте, квартире, кабинете... Сами знаете, что я вам буду объяснять.

Гиигорий и Владимир рассмеялись. Сразу видно было своих. Контакты между Григорием и Владимиром и Александром Федоровичем и Дмитрием Акимовичем установились сразу плотные, они все себя чувствовали людьми одной касты, касты моряков. Моряки всегда находят друг друга и всегда дружелюбны друг к другу, таковыми их делает их непростая жизнь. Сели в машину, поехали в хостингс. Владимир и Георгий проводили гостей до их комнат, помогли освоиться и определиться. Сами ведь когда-то жили здесь. Никого из знакомых не встретили. Зданек и Иван были уволены компанией еще месяц назад и уехали домой.

– Вы сегодня отдыхайте, мы вечером зайдем к вам. Пойдем где-нибудь поужинаем, там и поговорим. А завтра, если будете себя чувствовать нормально, можно начинать переговоры с американцами.

– Чувствовать будем нормально, – сказал Дмитрий Акимович, – сейчас есть немного усталости после перелета. Мы вымоемся и лично я вздремну немного. Вечером созвонимся.

Георгий записал телефоны в номерах. Они попрощались с прилетевшими и поехали в офис. Сообщили Дейву, что партнеры прилетели и завтра готовы начать разговор. Дейв удовлетворенно кивнул головой.

– Прекрасно. Значит я планирую встречу на завтра в десять.

– Хорошо, к десяти мы прибудем.

После этого Владимир и Георгий уехали обедать домой.

– Встретили? – спросила Зарема мужа.

– Да, встретили, сейчас они отдыхают, а вечером мы пойдем с ними где-нибудь поужинаем.

– Вели бы их к нам домой, я здесь их вкуснее накормила бы, чем накормят в ресторане.

– Не знаю, согласятся ли. Нет, сегодня сходим в ресторан, обсудим наши мужские дела, а потом, по окончании переговоров, можно и домой пригласить.

Вечером, часов в шесть, Георгий позвонил в хостингс. Ответил Дмитрий Акимович.

– Как себя чувствуете? Отдохнули? – спросил Георгий.

– Да, отдохнули, чувствуем себя хорошо.

– Тогда мы за вами сейчас заедем.

– Ждем.

На машине Владимира друзья поехали в хостингс. Гости выглядели свежее, чем сразу после прилета.

– Какую кухню вы хотели бы попробовать? – спросил Владимир, – Есть китайская, есть русская, есть индийская, есть мексиканская. Есть и другие.

– Никогда не пробовал мексиканской кухни, – сказал Дмитрий Акимович, – во многих странах был, а вот в Мексике не был.

– Это баранина, рыба, зелень. Есть блюда из бобов всех видов.

– Поехали, там разберемся.

Сели в машину, доехали до мексиканского ресторана. На входе стоял швейцар в сомбреро, в национальной одежде, подпоясанный широким поясом, на котором висели две кобуры с выглядывавшими ручками кольтов.

– Настоящие пистолеты, что ли? – спросил Александр Фелорович.

– Вряд ли, это маскарад под национальную одежду.

Швейцар, увидев потенциальных посетителей, широко заулыбался, распахнул входные двери.

– Уеллкам, сеньорс, – приняв гостей за американцев, сказал он на смеси английского и испанского.

Все зашли в ресторан. Это было красивое помещение, отделанное под мексиканское ранчо, с крепкими, специально грубо сколоченными деревянными столами и стульями. Их встретил официант, наряженный так же, как и швейцар, только без сомбреро.

– Заходите, джентльмены, мы рады вас видеть в нашем ресторане, – приветствовал официант.

Он проводил всех к столу и усадил. Подал меню.

– Как только будете готовы к заказу, так позовите меня.

– Мы впервые в мексиканском ресторане, – сказал Александр Федорович, – и хотели бы воспользоваться вашим советом. Помогите нам.

– С удовольствием. Вот это жирная баранина, запеченная на углях. Это рыба марлин в остром соусе, это тунец с перечным соусом. Это печенный по-мексикански картофель с начинкой из овощей и говядины, это такие завернутые лепешки со всевозможной начинкой.

– Я баранину, – сказал Дмитрий Александрович, – люблю баранину, да еще с жирком.

– Я тоже, – сказал Александр Федорович.

Владимир и Георгий переглянулись, Владимир молча кивнул головой.

– Мы тоже, – сказал Георгий, – но хочу заметить, что остальное нужно брать по одному-два блюда. Блюда большие, их просто так не съесть, а мы поделимся и попробуем все.

– Я думаю, что к баранине взять нужно картофель и добавить один вот этот салат, его хватит на всех.

– Идет, – согласились все.

– А пить что будете? – спросил официант.

Все переглянулись.

– Водку их не советую, – сказал Владимир по-русски, – это такая гадость, что пить можно совсем бросить.

– Тогда остается текила.

– Можно и текилу, если качественная, – сказал Дмитрий Александрович.

– Здесь неплохая текила, мы закажем хорошую, – сказал Владимир, потом обратился к официанту по - английски.

– Нам текилу. Самую лучшую. Если можете, то принесите сразу целую бутылку.

Официант кивнул головой и ушел. Через минут десять он принес салат и бутылку текилы.

– Баранина и картофель запекаются, – сказал он.

– Я из Северной Осетии, – сказал Георгий, – у нас принято в застолье выбирать старшего.

– Вы осетин? – спросил Дмитрий Акимович.

– Да, я осетин.

– Замечательные люди, встречал ваших. Умеют и пить, и работать, и дружбу ценят, как никто. Вот вам и быть тамадой. Никто не против?

– Нет, – ответили остальные.

– Тогда, земляки, – поднял стакан с текилой Георгий, – выпьем первый тост за главного во всей Вселенной, за Всевышнего.

– Ох ты! – сказал Александр Федорович, – Я никогда и не слышал такого тоста.

И широко перекрестился. Затем все выпили. Начали есть салат. Как все мексиканские и южноамериканские блюда салат был очень острым и прожигал до пяток. Ели с удовольствием, проголодались.

– Выпьем по-осетински обязательные три тоста, – сказал Георгий, поднимая стакан, – второй тост за родителей и прародителей!

– Отличный тост! – сказал Дмитрий Акимович, – у нас такой тоже пьют.

– А вы откуда?

– Я донской казак, из-под Новочеркасска.

– А я коренной ленинградец, – сказал Александр Федорович, – а приехал на юг и влюбился в него и в южан. Даже всю родню перетащил сюда.

Выпили за родителей и прародителей. Официант принес баранину и картошку. Все налегли на баранину. Баранина была вкусной, отдавала сладостью. Картошка с начинкой была тоже очень вкусной.

– А третий тост? – спросил Александр Федорович.

– Третий тост за жен наших и за детей наших.

– Здорово! – воскликнул Александр Федорович, – С удовольствием за это выпью.

Выпили и снова налегли на еду. Когда насытились и голод прошел, завязался разговор о деле.

– Как вести себя с американцами? – спросил Дмитрий Акимович, – какие они в жизни и в деле?

– В жизни это простые и приветливые люди, – начал объяснять Георгий, – в деле любят точность и расчет, не любят неточностей и если почувствуют, что партнер плавает, то прервут все разговоры. Они говорят, что точность в деле - это сэкономленные деньги, а с деньгами они умеют обращаться. Американцы имеют большой опыт в этом. Очень уважают деловой напор, не приемлют обмана и даже попыток обхода. При попытке обмана или обхода становятся агрессивными. Все стараются делать на основе законов. Но всегда ищут лазейки в законах. Для этого содержат дорогостоящих адвокатов.

– Понятно. Считаю, что это правильный подход к делу, – сказал Дмитрий Акимович, – если ты берешься что-то делать, то ты должен четко представлять себе, что ты хочешь.

– Согласен, – сказал Александр Федорович.

– Нам нужно обговорить с ними все тонкости и детали, – сказал Дмитрий Акимович, – при этом с обеих сторон может возникнуть некоторое непонимание из-за специфики наших менталитетов. Они выросли в деловом мире, а мы потеряли все деловое еще в семнадцатом году и сейчас учимся. И учиться приходиться на ходу, двигая дело и постигая его законы. Учителей нет. К сожалению, в России главенствует «воровской» бизнес и на коне тот, кто сидит у финансовых и сырьевых потоков. А мы производственники, нам нужно рыбу выловить, нам нужно переработать ее и суметь выгодно продать. Здесь особенно не украдешь, негде, да и не умеем мы воровать.

– Завтра встретимся с американцами, и вы их увидите в деле.

Допив текилу, съев все блюда, расплатились с официантом и пошли из ресторана.

В десять часов утра все собрались в кабинете президента компании в Сиэтле, Рона Худа. Это был высокий худощавый мужчина с острыми плечами и умным лицом, стриженный под ноль. Он встал из-за стола навстречу вошедшим, каждому пожал руку, представился и наделил каждого визитной карточкой. Широким взмахом руки пригласил всех сесть. Все расселись. Секретарша принесла всем кофе и к нему сливки для желающих. Оглядев рассевшихся партнеров, Рон Худ заговорил.

– Я рад видеть у меня в кабинете людей, которые охвачены одним делом с нами, преследуют одни интересы, имеют одну цель. Итак, начнем.

Георгий переводил все сказанное на русский.

– Если я где-то собьюсь и переведу неточно, то ты поправь меня и помоги, – сказал он Владимиру.

– Хорошо, – ответил тот.

– Мы внимательно изучили ваше предложение, – продолжал Рон Худ, – и ваши расчеты. Буду говорить откровенно – они нам понравились. Для ситуации, которая сложилась сейчас в отрасли и в нашей компании ваше предложение очень кстати. Я вижу так наше потенциальное сотрудничество: вы обеспечиваете квотой на вылов наши суда, берете на себя рынок сбыта, используете свой опыт работы в международных водах, не входящих в экономические зоны каких-либо стран. Мы будем изучать рынок сбыта параллельно в Северной Америке, Восточной и Южной Азии. Есть немало препятствий, которые мы видим. В частности, наши суда. Передать их в оффшорные зоны и вывести из-под юрисдикции США и американских налогов очень трудно, практически невозможно. А что такое налоги, я думаю вам и объяснять не стоит.

Новороссийцы кивнули головами в знак согласия.

– Налоги для нас разорительны в настоящее время, суда не работают, не приносят прибыли. А по концу года мы должны платить за них. Неуплата налога в США чревата большими последствиями. Как выйти из этого положения, нам подсказали наши работники, а ваши сограждане, Владимир Калюжны и Георгий Хугаев, которые, собственно, и подали нам идею сотрудничества с вами и увода судов от налогов. Схема такова. У нас в штате Делавэр существует закон, по которому если компанию регистрирует иностранец, то он не платит налогов на имущество компании и на прибыль. Лишь бы компания работала. Георгий и Владимир зарегистрируют компанию в штате Делавэр, в эту компанию в качестве учредителей на основе контракта войдут по одному представителю от вашей и нашей компании. Мы через своего представителя внесем свою долю в виде судов, вы в виде квот, но главными в новой компании будут Владимир и Георгий, они имеют иностранные паспорта. Суда мы отдадим новой компании с правом выкупа, но без права продажи третьим юридическим лицам. Вот так мы решим все наши юридические проблемы с налогами и спасем нашу компанию в Сиэтле от краха. Я бы хотел выслушать ваше мнение по сказанному мною.

– То есть в нашем новом деле будут сотрудничать три компании – наша, ваша и вновь зарегистрированная? – спросил Дмитрий Акимович.

– Да, это так, – ответил Рон Худ, – но фактически вся деятельность будет вестись от имени вновь образованной компании. Чтобы сделать сотрудничество доверительным, представители нашей компании и компании вашей будут числиться работниками менеджмента вновь созданной компании с правом решающего голоса и наложения вето, то есть мы будем иметь такие же права, какие будут иметь руководители вновь образованной компании, да, собственно, мы и будем в руководстве компании.

– Я считаю ваш план приемлемым. Даже хорошим, – сказал Александр Федорович, – с чего мы начнем?

– Начнем со следующего. Наши юристы подготовят проекты контрактов между нашими компаниями, решение о регистрации компании для Георгия и Владимира. Мы их тщательно изучим и обсудим. Регистрацию компании в штате Делавэр можно начинать сейчас. Она должна присутствовать во всех контрактах.

– Мы начнем действовать сегодня же, – сказал Георгий, – у нас есть адвокат, который знаком с процедурой регистрации компаний в штате Делавэр. Нужно определиться только с названием компании и... с разделением прибыли.

– Это очень хороший вопрос о разделении прибыли, – сказал Рон Худ, – никто даром не работает. Поэтому мы и должны сейчас его решить. Вы, Георгий и Владимир, ничего не вносите в создаваемую компанию, кроме идеи. А идеи тоже дорого стоят. Я уже думал над этим вопросом. Предлагаю следующее разделение прибыли: сорок два с половиной процентов компании из Новороссийска, сорок два с половиной процента нашей компании и пятнадцать процентов вновь создаваемой компании. При этом вновь создаваемая компания полностью осуществляет организацию и управление работой судов в процессе работы, в процессе работы наша компания из Сиэтла финансирует суда снабжением и топливом, новороссийская компания делает то же самое на паритетных началах. Что вы скажите?

Все сидели, обдумывая слова Рона Худа. Потом заговорил Дмитрий Акимович.

– Не много ли прибыли будет для вновь создаваемой компании?

– Я думаю, что нет, – ответил Рон Худ, – нужно учитывать, что их этих пятнадцати процентов пять процентов уйдет на накопительный фонд, офисные нужды, на зарплату работникам, на поездки и другие текущие расходы. В результате Георгий и Владимир будут иметь по пять процентов.

– Я думаю, что это нормально, – сказал Александр Федорович.

– Согласен, – подтвердил Дмитрий Акимович.

– Тогда, джентльмены, будем считать, что вопрос о нашем сотрудничестве решен. Приступаем к делу. Слова без дела просто звуки. Я поздравляю всех с началом сотрудничества. После подписания всех документов мы сразу начнем действовать. Да, теперь нужно имя вновь образуемой компании. У кого какие есть идеи в этом отношении?

– Я думаю, что много мудрить не стоит с названием. Назовем ее «Корпорация Морская звезда», – сказал Дмитрий Акимович.

Название всем понравилось. По-английски это будет Sea Star Corporation.

– Принимаем? – спросил Рон Худ.

Все подняли руки. Все встали, попрощались с Роном Худом. Он каждому старательно пожал руку на прощание. Все вышли из кабинета. В коридоре Дейв еще раз поздравил друзей.

– Хорошая идея и трезвый расчет всегда приводят к успеху. Слава Богу, что у нас все складывается. И, поверьте мне, пять процентов прибыли на каждого, без вложения в дело капитала, это хорошая доля. При наших финансовых объемах это для вас принесет хорошие деньги. Поздравляю и я вас.

Он пожал друзьям и новороссийцам руки и пошел к себе. Александр Федорович и Дмитрий Акимович сразу попрощались и ушли в хостингс работать.

Георгий и Владимир пришли в свой кабинет, бывший кабинет Стива, сели, налили кофе, хотя и не очень любили его, начали обсуждать все тонкости происшедшего.

– Ты смотри, – сказал Георгий, – получилось. Если честно сказать, то я до последнего времени не совсем верил, что получится.

– Значит, так Богу нужно было, – устало улыбнулся Владимир.

– Володя, а ведь это ты первый подал эту идею, еще на Базе в России, ты ее вынашивал и потом поделился со мною, чем и увлек меня. И смотри, мы уже имеем результат!

– У меня был только скелет идеи, мясом он оброс после твоей деятельности. И не будем, господин президент, выяснять, кто да что придумал и сказал. Теперь нам двигаться только вперед и вперед.

– Согласен, Володя! Господи, что это я тебя Володей погоняю. Вон у тебя уже седой волос на висках пробивается!

– И у тебя.

– Так что ты Владимир Андреевич.

– Брось, Жора, эту официальщину. Мы с тобой столько лет рядом идем. А мне...хоть кочергой назови, только в печку не суй, как говорят в народе.

Друзья рассмеялись.

– Ну что, я думаю, что можно и посидеть сегодня. Такое не часто в жизни случается, как сегодня.

– Можно и посидеть. Я сейчас Циале позвоню, чтобы стол готовила.

– Не нужно. Я лучше Зареме позвоню, а она Циалу пригласит в помощницы. Циале уже, наверное, трудно много работать, – сказал Владимир, намекая на то, что знает о беременности Циалы.

Георгий серьезно посмотрел на него.

– Ничего пока, не трудно... Знаешь, сына захотел. Я ведь горец, а у горцев обычай – обязательно должен быть сын. Родит девочку, еще раз заставлю родить.

– Будет у тебя сын, если будешь верить, что он родится.

– Буду верить! А вы как, не хотите еще ребенка завести?

– В теории уже решили идти по вашим следам, но в практике пока не начинали.

Друзья снова рассмеялись.

Владимир позвонил Зареме, рассказал ей об успехе и попросил приготовить стол к вечеру. Зарема сказала, что все сделает.

– Ну что, поехали к адвокату? – сказал Георгий.

– Поехали. Нужно начать регистрацию компании.

Вышли из офиса, сели в машину. Через двадцать минут были в офисе адвоката. Тот узнал их.

– Помню вас. Вы русские. Что, созрели?

– Да, сейчас мы вам все расскажем.

Георгий обстоятельно рассказал о недавних переговорах и о решении создать компанию в штате Делавар.

– Я все сделаю, копии паспортов с собой?

– Да, с собой. Мы их заверили у нотариуса.

– Прекрасно. Давайте их. Теперь нужно определиться с названием компании.

– У нас оно готово. Компания будет называться Sea Star Corporation.

– Прекрасно. Тогда заполняем формы.

Полчаса заполняли формы. После этого адвокат собрал все бумаги в папку.

– Через несколько дней все будет готово. Оставьте телефон, я позвоню вам.

Георгий оставил ему визитную карточку. Потом они с Владимиром попрощались с адвокатом и поехали домой. Город готовился встречать какой-то праздник. Улицы были расцвечены разноцветными огнями, по улицам сновали прохожие. Приехав домой, Георгий и Владимир из гаража на лифте поднялись на этаж, где жил Владимир. Вошли в квартиру. Стол был накрыт, женщины уже ждали их. На полу, на ковре, возились дети.

– Ну что, рассказывайте, – сказала Циала.

– А что рассказывать? – ответил Георгий, – На бумаге мы теперь бизнесмены. Дальше нужно поработать так, чтобы дело приносило прибыль. Достаточно вам этого?

– Нет, недостаточно. Рассказывайте подробней, – сказала Зарема.

Георгий принялся рассказывать о переговорах, о принятом решении. Женщины внимательно слушали. Зарема немного разбиралась в производственных делах, все-таки она работала бухгалтером в большой рыболовной компании.

– Пятнадцать процентов... И много, и мало, – сказала она, – если объемы производства будут большими, то это хорошо. Но я думаю, что на текущие расходы уйдет более пяти процентов, особенно первое время.

– Может быть ты и права. Но вы должны понимать, что эта новая компания это просто ширма. Правда, ширма, без которой обойтись трудно. Она экономит на налогах и суда остаются под юрисдикцией США.

– Эти схемы используют все судовладельцы мира. Оффшорные зоны были придуманы судовладельцами. Это потом по их следам потянулись всякого рода бизнесмены, среди которых немало обычных воров и проходимцев. Особенно преуспела в этом Россия.

– Что ж, поздравляем наших мужей с первым успехом. Надеемся, что они все доведут до конца. А теперь за стол. Пора ужинать.

Все расселись за столом. Мужчины немного выпили. Начали ужинать.

На пятый день после встречи с адвокатом тот позвонил Георгию.

– Все готово, документы у меня на руках. Ваша компания зарегистрирована в штате Делавэр, опубликовано в газете извещение о регистрации вашей компании. Можете приехать и все забрать.

– Хорошо, сейчас мы приедем.

Георгий и Владимир сели в машину и поехали к адвокату. Адвокат их принял, поздравил с регистрацией и вручил папку с бумагами. Георгий проверил документы, все соответствовало их заявлению и желанию. К регистрационным бумагам была приложена копия статьи из местной деловой газеты, где извещалось о регистрации Георгием Хугаевым и Владимиром Калюжным, иностранцами, компании Sea Star Corporation. Закрыв папку, поблагодарили адвоката, заплатили ему положенную сумму. Поехали в офис рыболовной компании. Приехав, сразу сообщили Дейву о том, что компания зарегистрирована.

– Что ж, прекрасно, – сказал Дейв, – я сейчас доложу Рону.

Через некоторое время раздался звонок телефона. Звонил Дейв.

– Рон доволен той быстротой, с какой вы зарегистрировали компанию. Завтра, в десять тридцать утра, он приглашает всех на производственное совещание к себе в кабинет. Пожалуйста, сообщите это русским партнерам.

– Хорошо, мы им сообщим.

Владимир набрал номер телефона в хостингсе, где жил Дмитрий Акимович.

– Здравствуйте, Дмитрий Акимович!

– Здравствуйте, Владимир Андреевич.

– Значит что, сообщаю, что компания в штате Делавэр зарегистрирована, все документы получены.

– Быстро вы.

– Благодаря адвокату, разворотливый парень.

– Что делаем дальше?

– Дальше так: завтра в половине одиннадцатого все собираемся у Рона Худа в кабинете. Он просил сообщить вам об этом. Сможете встретиться в это время?

– Конечно сможем. Для этого сюда и ехали.

– Тогда завтра мы заезжаем за вами в десять утра. Ждите.

– Будем ждать.

Владимир повесил трубку.

На следующий день в десять Георгий и Владимир заехали за новороссийцами в хостингс. Те быстро собрались. Приехав в офис рыболовной компании, сразу пошли к кабинету Рона Худа. Секретарша поприветствовала всех и открыла дверь.

– Мистер Худ ждет вас.

Зашли в кабинет. Как и в прошлый раз, Рон Худ встретил их, выйдя из-за стола навстречу. Пожал всем руки, пригласил за стол.

– Кофе? – предложил он.

– Можно, – сказал Александр Федорович.

– А чаю у вас нет? – спросил Дмитрий Акимович.

– Есть и чай. Сейчас закажем.

– Тогда мне тоже, – сказал Владимир.

– И мне, – добавил Георгий.

Через некоторое время секретарша принесла чай. Расставила чашки заказавшим.

– Джентльмены, я пригласил вас сегодня к себе потому, что нужно продолжить нашу работу. Новая компания уже живет, существует. Мы теперь все партнеры. Сотрудничество с новой компанией будет на основе контрактов между нашими компаниями и нею. Собственно, все сидящие здесь это совет директоров. Нам нужно сегодня избрать ее руководство и определить обязанности каждого в нем. Далее, сегодня же решим и очень важный вопрос: сколько и каких судов мы сможем задействовать в работу. И когда. Итак, я предлагаю президентом новой компании выбрать Георгия Хугаева, его заместителем Владимира Калюжны, остальные входят в руководство как акционеры со всеми правами и обязанностями руководителей. Есть возражения и дополнения?

– Пожалуй, что нет, – сказал Дмитрий Акимович.

– Вам, Георгий, нужно распределить ваши акции, которые вы получили от регистрационных учреждений, согласно нашего решения на прошлом совещании.

– Я уже сделал это, – сказал Георгий, – и могу сейчас же раздать акции.

– Хорошо, сделайте это.

– Акции выписаны на компании и если какая-то из компаний решит распределить их на имена своих работников, то это их право.

Георгий вытащил из большой папки маленькие папки с акциями, одну подал Владимиру Акимовичу, вторую Рону Худу.

– В каждой папке по сорок два с половиной процента в акциях, проверьте, пожалуйста.

Дмитрий Акимович и Рон Худ проверили акции.

– Все правильно, все соответствует, – сказал Рон Худ.

– Я это подтверждаю, – сказал Дмитрий Акимович, проверив акции.

– Итак, акции распределены. Приступаем к введению в руководство новой компании представителя нашей компании и русской компании, – сказал Рон Худ, – я предлагаю ввести в руководство Sea Star Corporation от нашей компании меня. Я буду обладать такими же правами, как и Георгий Хугаев и Владимир Калюжный. Есть возражения?

– Нет возражений, принимается, – сказал Георгий.

– От нашей новороссийской компании я предлагаю в руководство Sea Star Corporation меня, – сказал Дмитрий Акимович, – с такими же правами, как и права Рона Худа. Согласны?

– Согласны, принимается, – подтвердил еще раз Георгий.

– Итак, все эти решения заносятся в протокол и подписываются всеми участниками совещания. Далее, переходим к самому важному вопросу нашей встречи. Сколько судов и каких мы можем ввести в дело в ближайшее время. Здесь мы хотим выслушать представителя русской компании.

– Я все уже обдумал и просчитал, – начал говорить Дмитрий Акимович, – значит так: мы можем ввести в дело прямо сейчас все крупные траулера, могущие ловить и перерабатывать рыбу. Дополнительно можно ввести в дело два процессора, могущих изготовлять мороженное филе, консервы, туковую муку. Этим процессорам есть работа.

– То есть вы хотите ввести в дело весь крупнотоннажный флот. Правильно я вас понял?

– Да, вы правильно поняли. Мы бы забрали в работу и мелкие траулера, но их невыгодно гнать на далекие расстояния, отсюда в Атлантику и Индийский океан, они просто неприспособленны для этого и с ними будет много хлопот. Поэтому мы пока отставляем их. Мы будем работать над квотами в Тихом океане, в частности в Охотском и Беринговом морях, тогда нам понадобятся и маленькие ловцы.

Рон Худ что-то просчитал в компьютере.

– Даже если эти шесть крупных судов будут успешно работать, то мы спасены. Маленьким ловцам мы найдем здесь работу согласно требованиям рынка. Итак, эти шесть судов передаются в новую компанию по контракту в аренду с правом выкупа. Снабжение и топливо по контракту финансируют наша компания и русская компания. Все согласны?

– Да, согласны, – подтвердила Российская сторона.

– Тогда мы подписываем сейчас протокол, наши юристы дня за два подготовят бумаги, и мы вновь соберемся, чтобы подписать их. А потом работать.

Все встали. На лице Дмитрия Акимовича было довольное выражение, глаза всех других участников тоже выражали удовлетворение совещанием. Попрощавшись, начали расходиться.

Через два дня собрались вновь и, изучив подготовленные юристами бумаги, подписали их.

– Джентльмены, теперь мы полноправные партнеры, – сказал Рон Худ, пожимая всем руки, – поздравляю всех, особенно Георгия и Владимира. Они сегодня вошли в бизнес.

– Спасибо.

– Да, – сказал Дмитрий Акимович, – экипажи я предлагаю использовать российской компании, как наиболее опытные в работе в этих районах.

– Мы не возражаем, – ответил Рон Худ, – а теперь я всех приглашаю в ресторан на ужин. Собираемся в пять тридцать после обеда в ресторане Prime Ribs. Я вас угощу настоящими американскими стейками и ребрами.

– Мы придем все, – сказал Александр Федорович.

– Буду ждать.

Вечером посидели в ресторане, поужинали знаменитыми американскими стейками и ребрышками, выпили за успех начатого дела. В ресторане решили, что на одном из процессоров разместят временный офис новой компании, на этом судне в район лова пойдут Георгий, Владимир и Александр Федорович. Процессоры предстояло перегнать в воды, примыкающие к Западной Африке. На своем процессоре Георгий и Владимир пойдут в район лова и будут настраивать работу судов. Два траулера пойдут с процессорами к берегам Западной Африки, а два уйдут в Северную Атлантику с Александром Федоровичем.

*

Медленно и трудно вставала Россия. Ее огромное тело, попранное и растерзанное своими проходимцами и чужаками, болело тяжко и заживало очень трудно. Но все-таки Россия поднималась. Сперва она из лежачего положения встала на колени. И с колен поднялась на ноги, делая первые шаги, как это делают люди после тяжелой и продолжительной болезни. Сперва люди сами, чтобы выжить, начали производить то, что умели, потом и правительственные чиновники начали понимать, что если они не обратят внимания на людей, то их шаткие кресла просто развалятся и они потеряют все. Обстановка благоприятствовала восстановлению России. Сырье на международном рынке имело большой спрос, особенно нефть, цены стояли хорошие, и Россия начала зарабатывать довольно приличные деньги. Кроме сырья поставляла на экспорт металлы, оборудование, большой спрос имело российское вооружение. Бюджет, несмотря на воровство и ужасающую коррупцию, наполнялся. Появились деньги для школ и больниц, строились дома и дороги, поднималась зарплата в государственных и частных компаниях, начала работать банковская система, давали кредиты частным лицам и предприятиям, хотя и под довольно большие проценты. Замирилась Чечня, но в целом на Кавказе шли непростые процессы. Страна оживилась. Но производство своих товаров было весьма слабым. Практически все везли из-за границы, импортировали. Это сказывалось на занятости людей. Все мало-мальски крепкие компании испытывали острую нехватку финансов, жесткое давление чиновников-взяточников, без взятки ничего нельзя было получить и ничего нельзя было осуществить. Но даже такая ситуация была уже большим шагом к оздоровлению. Россия встала, но тяжело болела и медленно выздоравливала. Россия ждала своего времени и своего врача. Время ее надвигалось очень медленно, врачом мог быть только народ и умный, разворотливый лидер, беспокоящийся о народе. Но народу трудно было сориентироваться. За одно столетие страну дважды перевернули с ног на голову, мышление народа было зациклено в основном на советском времени, особенно на колбасе по два рубля двадцать копеек за килограмм. За годы советской власти люди отвыкли мыслить самостоятельно, их приучили тогда думать и действовать так, как велела КПСС. И народ сейчас учился мыслить и делать так, как это делают во всем мире, самому отвечать за свои действия, принимать решения. Начали возвращаться из-за границы эмигранты. Сперва единицы, потом все больше. Возвращались даже русские немцы, уехавшие в Германию. Но возвращались далеко не все. Многие не хотели второй раз в жизни бросать и менять налаженный быт, зачастую неплохую зарплату. Россия всегда привлекала просторами и добротой людей многих народов. Жившие в ней и никуда не уезжавшие, прошедшие ад выживания девяностых, с удивлением замечали, что жить становится лучше и лучше. А эмигрант в первом поколении он всегда тоскует по той земле, где родился, где прошло его детство, где ходил он в школу, по друзьям и соседям. Эмиграция далеко непростая вещь. Даже вставший на ноги в чужой стране не всегда чувствует себя в своей тарелке, а дома он себя там никогда не чувствует.

Медленно вставала Россия, сметая криминальную нечисть, сметая воров и взяточников, но эти явления стали глубинными метастазами, они вылечивались с трудом. Но постепенно все приходило в относительную норму, хотя к описываемому времени от этой нормы было ох как далеко. Но люди с надеждой смотрели в будущее. Российский человек терпелив, к этому его приучила жизнь. И люди были уверенны, что хорошее время все равно наступит, не при их жизни, так при жизни их детей. Самое удивительное было то в возрождении России, что даже высшие чиновники страны занимались страной походя, от случая к случаю, они больше были озабочены своим карманом, который набивался продажей сырья. Многие из них имели двойное гражданство, хранили все деньги в западных банках, учили детей в западных университетах, большинство имело недвижимость за границей. Россия для них была местом заработка денег, но не местом проживания, Родиной они ее не считали и любить ее по-настоящему не любили. Все чиновники всех рангов отпуска проводили за границей, скупали недвижимость на лучших западных курортах, сорили незаработанными деньгами, удивляя людей Запада своей не бережливостью и разгулом. Один из руководителей «Норникеля» на Лазурном берегу Франции за сезон отдыха потратил на девочек и развлечения пятьдесят миллионов долларов, чем привел в шок западных бизнесменов. В западном бизнесе деньги в основном зарабатываются, хотя и бывают исключения, а не воруются, зарабатываются иногда поколениями. Им знают цену. Храня деньги в западных банках, российские взяточники и «лидеры» ставили себя в огромную зависимость от Запада, Запад мог в любой момент надавить на них и заставить делать все, что ему нужно, под угрозой конфискации их денег. Чем впоследствии он и воспользовался, приведя Россию к новым проблемам. Все равно Россия медленно шла к выздоровлению. Пожелаем и мы, читатель, скорейшего выздоровления России и ее народам, пусть в стране появятся новые лидеры, которым будет главным не собственный карман, а люди России и интересы страны.

*

Как– то утром, часов в десять, раздался телефонный звонок. Хадизат взяла трубку. В трубке был слышен голос, но что он говорит, разобрать было трудно: мешали шалившие дети.

– Простите, минуточку, – сказала Хадизат в трубку и увела детей в другую комнату. Подошла к телефону и снова взяла трубку.

– Здравствуйте, – по-русски произнес мужской голос в трубке.

– Здравствуйте, – ответила Хадизат.

– Мне этот телефон дал во Владикавказе Мурзабек Джафарович, – я бы хотел поговорить с Хадизат Калоевой.

– Мурзабек Джафарович мой наставник и друг, а Хадизат Калоева это я.

– Вы говорите по-осетински?

– Конечно, я ведь осетинка.

Мужчина перешел на осетинский язык.

– Меня зовут Урызмаг Огоев, я сам родился в Мизуре, но рос в городе.

– Очень приятно, Урызмаг. Сейчас вспомнила, что ваше имя я видела на визитной карточке, которую дал мне Мурзабек Джафарович. Все собиралась позвонить вам, но как-то откладывала все время...

– Мурзабек Джафарович в последнем нашем разговоре по телефону настоял на том, чтобы я позвонил сам. Вот я и рискнул.

– Спасибо за звонок, а риска никакого.

– Вас я понимаю, трое детей, нужно с ними возиться, растить их, да еще муж, да еще по дому работы много.

– Да, это отнимает много времени... Но это не в тягость.

– Согласен, разве могут быть дети тягостью?

– Да, вы правы, – засмеялась Хадизат.

– Я вам звоню по такому поводу... Вашими книгами интересуется наше русскоязычное издательство в Канаде, в Торонто. Я работаю в этом издательстве заместителем директора. И прямо хочу сказать, что ваши книги произвели на меня сильное впечатление. Я давал читать их директору, он тоже восхищен вашим мастерством. И мы хотели бы издать все ваши книги, начиная с ранних рассказов. Как вы на это смотрите?

– Знаете, Урызмаг, я не против. Но кто будет читать их?

– Напрасно вы думаете, что в Северной Америке некому читать ваши книги. Выходцев из бывшего СССР, говорящих по-русски, читающих по-русски, любящих книги на русском здесь не один миллион. Мы имеем крепкие связи с Нью Йорком, Лос Анджелесом, Мехико, Оттавой и вашим Ванкувером, другими крупными городами. Так что ваши книги пойдут и, в этом я уверен, будут продаваться отлично здесь, не хуже, чем они продаются в России. Правда, тиражей таких, как в России я не обещаю, но они не будут маленькими.

– Хорошо. На каких условиях вы хотите издать книги?

– Мы их издадим за свой счет, вам не придется ничего платить. Так издают книги местные англоязычные издательства, так они издавались в царской России и в СССР. Это сейчас в России ввели новые условия издания книг – автор сам оплачивает издание. Мы вам предложим хороший процент от продажи книг, но это нам уже нужно встретиться и все обговорить.

– Я не против встретиться, но для этого вам нужно будет приехать в Ванкувер, мне с тремя детьми трудновато путешествовать.

– Главное для нас услышать ваше согласие на наше сотрудничество. Мы приедем с директором издательства, для нас это не проблема. Я переговорю с ним, когда мы сможем выехать и потом перезвоню вам.

– Хорошо.

– Но это еще не все. Мой хороший знакомый, канадец Патрик Смит, имеет свое крупное издательство в Оттаве. Он хорошо владеет русским языком. Я давал ему прочесть ваши книги, и он в восторге от них. И берется за перевод ваших книг на английский с последующим их изданием. Если вы, конечно, не против. Так вот, если вы согласитесь на сотрудничество с Патриком, то мы и его привезем с собой.

– Для меня это не просто интересно, мне даже несколько льстит такая возможность. Приезжайте с Патриком, я буду очень рада, если англоязычный читатель познакомится с моими книгами. Но в то же время мне немного боязно...

– Почему?

– Так и международной знаменитостью можно стать.

– Этого не бойтесь. Главное оставайтесь хорошим человеком, женщиной, и не просто женщиной, но осетинкой. Мы приедем все. После того, как закончим наши переговоры и подпишем бумаги, посидим за столом и поднимем стаканы за Уастырджи, пусть он нам помогает.

– Женщине не положено сидеть с мужчинами за столом, а Уастырджи это мужской покровитель.

– Мы нарушим этот обычай ради такой женщины, как вы и Уастырджи будет доволен.

Оба рассмеялись.

– Значит, договорились. Ваше принципиальное согласие есть, остальное обговорим при встрече. Так?

– Да, так. Я жду вас в Ванкувере.

– Я перезвоню вам, как только согласую возможности директора и Патрика. До свидания.

– До свидания.

Хадизат положила трубку. Села, налила себе чаю, задумалась. Все в жизни складывалось, но хотелось сделать больше. Не для себя, для людей. И Хадизат чувствовала в душе своей силы, которые помогут ей сделать больше. И она была уверена, что она еще многое сделает.

После обеда приехал Денис. Пришел немного озабоченный, но, после объятия и поцелуя Хадизат, сразу превратился в обычного Дениса.

– Как дети?

– Все у нас хорошо. Дети вон возятся друг с другом, я им помогаю. Так что у нас порядок и согласие.

– Воюете?

– Мы не воюем, мы сотрудничаем.

– Молодцы какие.

– Обедать будешь?

– Буду. Есть хочу. Не стал брать эти гамбургеры, сэндвичи, не могу есть их. Что у тебя?

– Твой любимый борщ с говяжьей косточкой.

– Давай, я только сейчас умоюсь.

Денис пошел умываться. Умылся, сел за стол, но котором уже стоял обед.

– Какие новости у тебя, Деня? – спросила Хадизат.

– Все пока по-старому, оба моих трака в рейсах. Я начал было готовить их к продаже, об этом узнал менеджер. Позвал к себе и рассоветовал это делать.

– То есть как? Мы будем жить здесь, в Ванкувере и дальше?

– Нет, домой мы все-таки поедем. А рассоветовал менеджер продавать машины по следующей причине. Я ему объяснил, что мы собираемся уехать из Канады в Россию. Тогда он сказал мне, что мы можем уезжать, а траки как арендовались, так и будут арендоваться компанией. Он сказал, что компания может выкупить траки, но не советовал мне продавать их. Нужно только переделать контракт, возложить на компанию все обязанности по уходу и ремонту траков. А деньги нам все так же будут идти на наш счет за их аренду. Процент немного уменьшится, но зато траки будут все равно приносить нам прибыль. А раз или два в год можно слетать сюда для контроля и для решения возникнувших проблем, если таковые будут. И... и у меня появилась мысль купить еще пару траков. Это увеличит нашу прибыль. И мы можем жить в России, а деньги делать в Канаде.

– Ешь, Деня, ешь, потом все расскажешь.

Денис съел все, что было на столе. Откинулся на спинку стула.

– Слушай дальше, значит. Менеджер посоветовал также как уйти от налогов. Схема немного сложная, но это даст нам возможность не платить часть налогов или полностью. Завтра пойду к адвокату, уже согласовал встречу на два часа дня.

– Что ж, сходи, посоветуйся с адвокатом.

Хадизат всегда старалась вникнуть в дела мужа, ведь это часть его жизни и немалая, и она была всегда в курсе всех его дел. Пришли дети, все трое залезли на колени Дениса. Верочка что-то рассказывала Денису про своих младших брата и сестру, а потом, тяжело вздохнув, изрекла.

– Маленькие еще, учу их учу, а они не понимают.

Денис и Хадизат покатились со смеху.

– А что у тебя? – спросил Денис Хадизат, – Дети не замучили?

– Нет, не замучили. Дети - это смысл нашей жизни, так что даже трудности с ними это в радость.

– Согласен. Как бы я ни устал, как бы ни перенервничал, а увижу их и все плохое отлетает. Они как ангелы у нас.

– Есть новости и кроме детей, – сказала Хадизат, – звонили из Торонто.

И она подробно рассказала о разговоре с Урызмагом.

– Это очень интересно и вправду, – сказал Денис, – тебя и так хорошо знают в России, будут знать и в Северной Америке. Как бы мы ни рвались домой, а Канада тоже частичка нашей жизни. Ну, а ты, я вижу, становишься знаменитостью.

– Деня, как бы ни восхищались моими книгами люди, я не загоржусь и не стану считать себя выше других. Известность оставила меня такой же, какой я была, такой же я и буду всегда.

– Молодец, Хадя. Иди я тебя поцелую.

– И только?

– Остальное вечером, когда уснут дети.

– Вот бессовестный, у тебя одно на уме.

Хадизат села к Денису на колени, он ее обнял и поцеловал. Дети внимательно смотрели на них. Хадизат рассмеялась.

– Вы что так на нас смотрите? – спросила она детей.

– Мама большая, а к папе на колени залезла, – изрекла Верочка.

Теперь уже рассмеялся и Денис.

– Маме тоже хочется у папы на коленях посидеть, – проговорил Денис.

– Пусть сидит, ладно, – разрешила Верочка.

Денис потом долго играл с детьми. Показывал им, как ездят машины, рассказывал про медведей и оленей. Дети нарадоваться не могли, что папа столько внимания уделяет им.

Урызмаг позвонил из Торонто через три дня. Была суббота.

– Здравствуйте, Хадизат. Как у вас дела?

– Все хорошо, как у вас?

– У меня, слава Всевышнему, тоже все хорошо. Ничего, что я звоню в субботу?

– Все в порядке.

– Я работаю сегодня, как и всегда, вот и забыл, что сегодня у людей выходной. Вспомнил только тогда, когда услышал ваш голос.

– Да не беспокойтесь вы, все в порядке.

– Я согласовал все с Петром Константиновичем, это наш директор, и с Патриком. Мы можем прилететь во вторник. В среду встретимся, поработаем, я думаю, что за два дня мы управимся. А в пятницу нам нужно быть в Торонто.

– Меня устраивает такой расклад. Вам нужна моя помощь в организации поездки? Может быть, с билетами на самолет нужно помочь или еще что-нибудь.

– Нет, Хадизат, ничего не нужно. Мы все сделаем здесь, в Торонто. Прямо сегодня я закажу билеты туда и обратно, зарезервирую места в гостинице.

– Понятно. Тогда я жду вас.

– До встречи.

– До встречи.

Разговор прервался. Значит в среду Хадизат встретится с издателями, и они начнут работать. Только вот куда детей деть? Саша с Сергеем и детьми пока гостят в России , Радейгуль уже нет в Канаде. Придется либо детей взять с собой, либо пригласить издателей к себе домой. Последнее более привлекательно. Наверное, так и сделает она.

Вечером пришел Денис, немного уставший, но веселый. Он весь выходной день работал, осматривал и проверял траки, которые хотел купить. Можно было бы взять траки прямо от владельца, но рискованно, все неисправности будут на твоей совести. Денис решил брать траки, как и прошлый раз, у дилера. Дилер отвечает за все узлы тягача минимум полгода, а за некоторые и год. Это подстраховывает потраченные деньги и в случае чего, дилер бесплатно заменит детали или узлы, оговоренные в контракте и за которые он должен отвечать согласно закону. Машины Денису понравились, не старые, со средним пробегом. Договорились с дилером в понедельник все закончить. Встретил Денис и менеджера, тот тоже работал в субботу. Тот сказал Денису, что груз для его новых траков уже есть. На следующей неделе оба трака уйдут в рейс. Поэтому Денис и был в хорошем настроении.

– Я смотрю, у тебя хорошее настроение, – сказала Хадизат, – значит все у тебя ладится. Угадала?

– Да, угадала.

Денис все рассказал ей.

– Прекрасно. А мои издатели прилетят во вторник. В среду начнем работать, работы дня на два. Вот думаю, что делать с детьми. Оставить их не с кем.

– Пригласи издателей к нам домой. А таскаться с ними по городу это трудно. Да они в незнакомом месте и капризничать начнут еще. Вон в той комнате, где у нас стоит компьютер, и поработаете.

– Я тоже так думала, хотела с тобой посоветоваться.

– Я тебе сказал свое мнение.

– Думаю, что так и сделаю.

Хадизат собрала на стол. Пора было ужинать. Денис, как всегда, целый день не ел, он не переносил американской пищи. Иногда ел только жаренную в масле картошку. Сели ужинать.

– Выпьешь немного?

– Да, можно. Там еще арака осталась, которую привезли?

– Есть немного.

– Наливай мне полный стакан.

– Ты что так? Не много будет?

– Усталость сниму, напряжение.

Хадизат принесла араку на травах, налила полный стакан.

– А ты? – спросил Денис.

– Если разрешишь...

– Разрешаю, выпей.

Хадизат налила и себе. Денис поднял свой стакан, посмотрел на жену.

– Раз ты наливала, то ты сегодня у нас за старшего. Говори тост.

– Как всегда, за Всевышнего.

Денис медленно выпил. Хмель ударил в тело, в голову, облегчил их от усталости и забот. Стало легко и хорошо. Ели приготовленные Хадизат пирожки. Вкусно.

– Ты был у адвоката два дня назад, но ничего не рассказывал мне, что он тебе насоветовал, – сказала Хадизат.

– Все, милая в порядке. Адвокат рассказал мне как уменьшить налоги, сведя их до минимума. Есть официальные схемы для этого. Он предложил сделать все и просит немного, полторы тысячи долларов.

– Думаю, что можно заплатить.

– Я тоже. Для осуществления этого мне нужно будет принять на работу одного-двух человек из индейцев, здесь их называют аборигенами или аборигенными людьми.

– Интересно.

– Вот, если в компании работают аборигены, то налоги резко уменьшаются. Я уже говорил с одним из индейцев, он согласен пойти водителем на один из траков. Меня познакомил с ним менеджер, хвалит его.

– Я слышала, что аборигены не очень разбираются в технике, а как работники уступают белым.

– Люди разные, даже среди индейцев. Но менеджер мне плохого не посоветует. Он ко мне относится очень хорошо и всегда во всем помогает мне и поддерживает меня. А ты, как старшая, плохо исполняешь свои обязанности.

Хадизат засмеялась.

– Быть старшим за столом это не женское дело. Поэтому передаю эти обязанности тебе, как мужчине.

Денис пожал плечами.

– Было бы сказано.

Он взял бутыль с аракой и начал наливать ее в стаканы.

– Мне немножко, – сказала Хадизат.

– Хорошо.

После третьего стакана Денис отодвинулся от стола.

– Спасибо, дорогая и милая женушка, накормила, напоила. Теперь я себя чувствую прекрасно.

Денис вышел из-за стола и пошел на диван. Включил телевизор. Новостной канал передавал всякую всячину. Хадизат села рядом. Приникла к плечу Дениса и так сидела. Потом ушла укладывать детей спать. Денис сидел и обдумывал разговор с Хадизат о ее встрече с издателями. Когда Хадизат, уложив детей, возвратилась, он обратился к ней.

– Знаешь, милая, все-таки встречу с твоими издателями нужно провести в деловой обстановке. Дома как-то несерьезно. Наши, директор издательства и Урызмаг, поймут, а вот Патрик этого не поймет, он воспитан в североамериканских традициях, где дом и бизнес — это разные вещи.

– И что тогда делать?

– Я пожертвую для тебя парой дней и посижу дома с детьми. А ты встреться со своими издателями там, где они предложат. Обычно при всех гостиницах существуют конференц-залы, где деловые люди и осуществляют свои проекты, обсуждая все.

– Хорошо, спасибо. Я так и сделаю.

Денис молча привлек жену к себе, она потянулась к нему всем телом, предчувствуя радостное и светлое...

Издатели, как и обещали, приехали во вторник, вечером того же дня Урызмаг позвонил.

–Хадизат, мы уже в Ванкувере. Поселились в отеле Coast Coal Harbor Hotel на берегу залива, для вас море привычное явление, а для нас романтика.

– С приездом вас. Я очень сожалею, что не смогла встретить вас в аэропорту.

– Все в порядке, и мы вас понимаем. Значит, что, завтра встречаемся?

– Да, где и во сколько?

– Приезжайте к нам в отель, мы здесь зарезервировали уже на два дня конференц-зал.

– Хорошо, во сколько?

– Чтобы не напрягать вас, я предлагаю работу начать в десять.

– Хорошо, завтра в десять я буду у вас.

– Ждем.

Хадизат тут же начала объяснять Денису, где и что лежит, что может понадобиться для детей, чем их кормить, когда идти гулять.

– Я возьму нашу машину, – сказала она.

– Конечно, возьми.

Хадизат приготовила кожаный кейс, купленный ею года два назад, сложила туда отпечатанные рукописи, другие бумаги.

– Все, кажется, собралась. Морально приготовилась тоже, – сказала она Денису.

Утром в среду, встав и приготовив завтрак себе и мужу, позавтракала вместе с ним. Потом Хадизат еще раз показала Денису чем кормить детей на завтрак, в обед. В десятом часу оделась, взяла портфель.

– Ты прямо королевой выглядишь, – сказал Денис.

– Нет, я выгляжу твоей женой, – ответила Хадизат, – мне это намного приятней, чем быть королевой.

Поцеловав Дениса в щеку, она пошла на выход. В гараже подошла к машине, бросила портфель на пассажирское сидение, запустила мотор. Машина мягко заурчала. Выехав из гаража, Хадизат направилась в деловую часть города, где находился отель, в котором поселились издатели. Через полчаса она была уже на парковке отеля. Вошла в отель, поднялась на нужный этаж и постучалась в дверь номера. Открыл ей мужчина лет под пятьдесят, высокий, худощавый, с небольшой лысиной. По лицу горца Хадизат сразу определила, что это Урызмаг.

– Хадизат? – спросил мужчина.

– Да, это я, – по-осетински ответила Хадизат.

– Проходите, я очень рад вас видеть.

В номере мужчина подал ей руку.

– Меня зовут Урызмаг. Какая вы красавица! Я восхищен вами. А муж ваш тоже осетин?

– Я Хадизат, – пожала руку Хадизат, – спасибо. Нет, мой муж из сунженских казаков.

– Это все равно, что осетин. По-осетински говорит?

– Лучше нас с вами.

– Молодец. Садитесь, я сейчас приглашу Петра Константиновича и Патрика. Они уже ждут вас.

Он вышел. Через минут пять зашли еще двое мужчин. Высокий и несколько полный, с залысинами и второй, пониже, крепкий, без излишнего веса.

– Патрик Смит, – подал руку и визитную карточку высокий.

– Петр Константинович, – представился крепкий, и тоже подал визитку. Хадизат в ответ дала всем троим свои визитки.

– Я думаю, что нам лучше пройти в конференц-зал, там удобнее и там есть кофе, – предложил Патрик. Говорил он по-русски чисто, но с легким акцентом.

Все согласились. Хадизат взяла свой портфель, мужчины тоже прихватили свои портфели и папки. Вышли из номера, заперли его. На лифте спустились на два этажа ниже, где находился конференц-зал. В зале стояло несколько столов, они выбрали поменьше, человек на шесть, расселись. Патрик сразу же начал наливать всем кофе и поставил перед каждым фарфоровую чашку с напитком.

– Мы рады знакомству с вами, – начал разговор Петр Константинович, – хотя познакомились с вашими книгами с год назад. Буду откровенен, когда мне дали ваш последний роман, я был сражен им. Да и все ваши книги произвели на меня сильное впечатление. Я считаю, что североамериканский русскоязычный читатель должен знать вас. И я уверен, что он будет не только знать вас и ваши книги, но и любить вас. Кстати, как у вас с третьей книгой романа?

– Дописываю. Осталось не очень много. Главное, я ясно вижу содержание еще ненаписанного и думаю, что осталось только написать видимое. Облечь его в написанное.

– Что ж, мы будем ждать, когда вы закончите.

– Хадизат, вы великолепный писатель и молоды, да еще такая красавица, – сказал Патрик, – с полгода назад Урызмаг дал мне ваши рассказы, потом повесть, потом роман. Читая вашу повесть, я забыл кто я. Я даже плакал, хотя потом было стыдно. Отношения этой девушки с парнем, попавшим в Афганистан, меня просто поразили. Мне кажется, что вы сами пережили нечто подобное.

– Вы правы, – ответила Хадизат, – эта повесть была написана мной по личным впечатлениям. Я, еще совсем девчонка, после школы, поехала навестить моего жениха Дениса, он служил в Таджикистане. И прямо при мне их воинскую часть бросили в Афганистан. Меня это настолько шокировало и поразило, что я долго отходила от этого события. Хорошо, что мне помогло...

Она задумалась и замолчала.

– Что же вам помогло? – спросил Петр Константинович.

– Сейчас расскажу, не знаю, поймете ли... В горах, там, где стоит наше село, есть место у слияния двух небольших речек... Слившись, они образуют одну реку, Светлую. Это удивительное место. Находясь там, я вижу даже будущее. Я, вопреки воле отца, ушла туда, в горы. И там мне пришло видение, что с моим Денисом все будет хорошо. Это и помогло мне.

– В романе вы рассказываете про это место, – сказал Патрик.

Хадизат молча кивнула головой.

– А где сейчас ваш жених?

– Он давно уже не жених, а муж. У нас с ним трое детей. В Афганистане он попал в плен, потом его выкупила общественная организация из Торонто. Так он попал в Канаду. Из Торонто он перебрался в Ванкувер. Потом приехала и я сюда, к нему.

– Романтическая история, – сказал Петр Константинович, – вы такая молодая, а уже имеете большой жизненный опыт.

– Так дал мне Всевышний, – по-осетински сказала Хадизат, Урызмаг перевел. Оба мужчины кивнули головами. Лицо Хадизат было серьезно и на нем отражалось рассказанное о пережитом. Потом она улыбнулась.

– Патрик, а где вы так хорошо выучили русский язык? – спросила она.

– В институте я из иностранных языков выбрал русский. Когда стал его более-менее понимать, то был поражен его богатством и красотой. И взялся учить его основательно. Потом подолгу жил в Росси, в Москве, Ростове-на-Дону, Краснодаре. Вместе с языком Россия стала мне второй родиной. Может быть потому, что в моих жилах течет кровь русских иммигрантов. Моя бабушка была дочерью терского казака, попавшего в Канаду после гражданской войны. Вот так я и выучил русский, он мне сейчас второй родной язык.

– Понятно, – сказала Хадизат, – а то, что русский очень богатый язык, я имела возможность и сама убедиться.

После знакомства и этого разговора, немного открывшего издателям, кто такая Хадизат, ее прошлое и настоящее, начали разговор о деле.

– Хадизат, мы приехали к вам с серьезными намерениями, – начал Петр Константинович, – мы намерены издать ваши книги. Как уже объяснял вам Урызмаг, издание книг мы осуществим за наши средства, вам не придется тратить ваши деньги. Так здесь работают все. Вы согласны на издание ваших книг нашим издательством?

– Я говорила уже Урызмагу, что согласна.

– Значит за эти два дня, посвященные нашей совместной работе, мы должны облечь все наши права и обязанности в документы. Итак, начинаем. Вот это, – он достал из папки скрепленную стопку бумаг, -

– проект нашего контракта. Мы сейчас обсудим его по пунктам и согласуем. Работа большая.

– Ничего, я привыкла к любой работе и не боюсь ее, – ответила Хадизат.

– Прежде чем вы приступите к обсуждению вашего проекта контракта, я хотел бы спросить у Хадизат кое-что, – сказал Патрик.

– Да, спрашивайте, – сказала Хадизат.

– Я читал ваши книги и восхищен ими. И я хотел бы перевести их на английский. Если вы не против. Я хочу, чтобы англоязычный читатель познакомился с вашими произведениями. Я полагаю, что он будет восхищен тоже. Согласны ли вы на это?

– Да, я согласна на ваше предложение.

– Прекрасно. Тогда я хочу спросить Петра Константиновича: когда вы закончите свою работу?

– Думаю, что завтра к обеду.

– Я пошел готовить проект нашего контракта с Хадизат и покидаю вас. Контракт этот будет похож на ваш, Петр Константинович. Я буду у себя в номере. Кстати, под какой фамилией вы будете автором книг в Северной Америке?

– Все мои книги вышли под авторством Хадизат Калоевой. Но Калоева это моя девичья фамилия. Я уже давно Исаева. И я хочу, чтобы здесь, в Северной Америке, мои книги вышли под авторством Хадизат Исаевой. А в России пусть все остается по-прежнему, там меня знают как Хадизат Калоеву.

– Хорошо, мы учтем все сказанное вами, – сказал Патрик.

Петр Константинович и Урызмаг согласно кивнули головами. Патрик ушел.

– Теперь о процентах выплаты, – скавзал Петр Константинович, – мы вам предлагаем... – и он назвал процент выплаты от продаж книг.

– Если смотреть на мои ранние произведения, то это нормально. А вот с романом нужно бы немного выше, этот роман нелегко достается мне. Не подумайте, что я жадничаю. Нет. Но труд свой должен уважать каждый. И немало из этих денег уйдет на благотворительность, – высказала свою точку зрения Хадизат.

– Сколько вы хотите? – спросил Урызмаг.

Хадизат назвала процент выплаты, который считала справедливым. Подумав и посчитав, издатели согласились.

– Но это будет касаться только романа, – еще раз объяснила Хадизат.

– Хорошо, согласны, принято. Сейчас внесем в контракт добавления и исправления.

Начали по пунктам обсуждать контракт. Работа шла напряженная. Хадизат даже пожалела, что не пригласила с собой адвоката. «Ничего, это можно будет сделать сегодня после конца работы» – подумала она. В контракте, в той части, которую Хадизат прослушала, она нашла кое-что, что не соответствовало ее понятиям.

– Скажите, пожалуйста, в контракте есть пункты о том, что книги — это моя собственность и принадлежат только мне, никто не имеет права изменять что-либо и править текст, кроме орфографических ошибок? – задала она вопрос.

– Кажется, нет, – ответил Урызмаг, – простите, это не злой умысел, это просто упущение. Мы сейчас же исправим это и добавим в контракт такие пункты.

– Хорошо.

Соответствующие пункты были добавлены. Хадизат внимательно прочла их и удовлетворенно кивнула головой. Работа продолжалась. Пили кофе, обсуждали, иногда немного спорили, но дело двигалось вперед. В обед решили спуститься в ресторан и пообедать. Собрали бумаги, уложили в портфели, пошли к выходу, а потом к лифту. В ресторане выбрали столик у окна, сели. Подошел официант. Петр Константинович опросил каждого, кто что будет есть и сделал заказ.

После обеда снова работали. Досконально анализировали каждый пункт контракта. К вечеру немного уставшие, решили закончить.

– Завтра к обеду закончим, – сказал Урызмаг, – нужно же оставить время и для Патрика. А вечером в десять у нас самолет.

– Здесь осталось совсем немного, – добавил Петр Константинович, – я думаю часа на полтора-два. Так что останется время и Патрику.

«Для вас часа на полтора-два, а для меня это только половина работы», – подумала Хадизат. Она поблагодарила за приглашение на ужин и начала прощаться.

– Я думаю, завтра можно начать раньше, например в девять, – предложила Хадизат.

– Мы не против. Разница во времени между Торонто и Ванкувером три часа, и мы просыпаемся рано. Лишь бы вам не было в тягость.

– Я всегда просыпаюсь и встаю рано, долго не люблю спать, – ответила Хадизат.

– В таком случае завтра в девять.

Хадизат попрощалась и поехала домой. Дома дети сразу кинулись к ней. Верочка, как старшая, во всем руководила малышами.

– Не лезьте вперед, я первая к маме, – усмиряла она младших.

Хадизат засмеялась. Обняла всех троих и села на диван.

– Мама, где ты была? Мы целый день с папой. Он нам манную кашу варил, она у него невкусная. Твоя очень вкусная.

– Вы не должны на него обижаться. Он у нас мужчина, а мужчины готовят хуже, чем женщины.

– А мы и не обизамся, – пролепетала Зара.

Ахсар сидел спокойно, только блестящие глаза выдавали его радость, что мама пришла. Денис тоже сел рядом.

– Как ты с ними?

– Они молодцы, совсем не капризничали. Я только успевал им кушать давать и памперсы младшим менял. Остальное все в согласии.

– Вот и прекрасно. Завтра еще посидишь с ними.

– Как у тебя там?

– Много работы, но сегодня много и сделали. Завтра к обеду закончим, потом останется поработать с Патриком, канадцем.

Хадизат подробно рассказала о работе над контрактом. Денис сидел, внимательно слушал и кивал головой.

– Все получается неплохо, – сказал он, – а мне звонил дилер, траки готовы, я объяснил ему ситуацию. Договорились встретиться послезавтра.

– Деня, а ты купишь траки и на этом все? Мы свободны?

– Я думаю, что мне нужно будет настроить их работу. На это уйдет примерно год.

– То есть мы не уедем отсюда как минимум год?

– Буду честен, милая, примерно так. Это лето мы пробудем здесь, а вот следующее лето мы проведем уже дома. Если хочешь, езжай с детьми летом к родителям, отдохнете.

– Я тебе уже говорила, что без тебя не поеду. Родители — это хорошо, но без тебя у меня жизнь какая-то серая получается. Я так наждалась, так наскучалась по тебе... Нет, я от тебя никуда.

– Пора забывать прошлое. Ждала, но дождалась же. Вон какие ребята у нас растут.

Хадизат тяжело вздохнула.

– Хотела бы забыть, да не забывается. Твой Афганистан мне дорого стоил.

– Все позади. Успокойся.

Помолчали, слушая щебет детей.

– Завтра закончим с русскими до обеда, потом останется Патрик. Урызмаг предлагал посидеть, сказать тост за Уастырджи, но я не знаю, как быть. Без тебя не хотелось бы. Самолет у них в десять.

– Заканчивайте пораньше и приезжайте все домой. Здесь и отметим твои успехи. И застолье хорошее будет, ведь даже арака наша есть.

– Попробуем так сделать. Тесто на пироги я сделаю сейчас и поставлю его в холодильник.

– Пироги это твое. Я их не умею делать.

Хадизат взъерошила ему волосы на голове.

– Тоже мне. Ладно, пошла на кухню.

Она ушла на кухню. Сделала тесто для пирогов, приготовила ужин. После ужина уложили спать детей. Попозже легли и сами.

На другой день начали работу над контрактом в девять, как и договаривались. К одиннадцати стало ясно, что работа практически закончена. Еще раз прошлись по контракту и подписали все документы.

– Поздравляю вас, Хадизат, – пожал ей руку Петр Константинович.

– Спасибо.

– Вот, землячка, вы теперь обретете известность и на североамериканском континенте, – тоже пожал руку Урызмаг, – очень рад за вас.

Хадизат поблагодарила и его.

– Я как только закончу с Патриком, сообщу вам, – сказала Хадизат.

– Хорошо.

Мужчины собрали свои бумаги и вышли. С Патриком Хадизат управилась за два часа. Его контракт на перевод и издание книг был составлен грамотно, и во многом повторял контракт русского издательства. Оговорив процент выплат, подписали контракт. Работа была закончена.

– Патрик, я сейчас позову ваших коллег, – сказала Хадизат.

– Сидите, я сам все сделаю.

Патрик вышел и минут через десять пришли все трое.

– Закончили? – спросил Урызмаг.

– Да, закончили.

– Еще раз поздравляем. А теперь я предлагаю сесть в ресторане и отметить наше общее дело.

Хадизат замялась.

– Знаете, я замужняя женщина и свято чту наши осетинские обычаи, – сказала она, – а по нашим обычаям замужняя женщина не должна ходить в рестораны без мужа. Я вам предлагаю следующее. Вы забираете свои вещи из отеля, и мы едем ко мне домой. Я испеку настоящие осетинские пироги, тесто я уже сделала, а у мужа есть запасы нашей осетинской араки, он привез с собой из последнего отпуска. И можно будет посидеть так, как это делают у нас в Осетии.

– Я согласен, – сказал Урызмаг, – сто лет не ел наших пирогов.

– А я их никогда не ел, – сказал Патрик.

– Я ел, Урызмаг угощал, – заметил Петр Константинович.

– Так нужно же и мясо, молодая говядина, – сказал Урызмаг, – давайте купим по пути.

– Не беспокойтесь, муж уже купил мясо. Сейчас позвоню, чтобы он поставил его вариться.

Хадизат позвонила домой с мобильного.

– Деня, поставь вариться мясо. У нас будут гости. Мы приедем минут через сорок.

– Хорошо, сейчас все сделаю.

Все встали, мужчины пошли за вещами. Погрузившись в машину Хадизат, поехали к ней домой.

Дома Хадизат познакомила гостей с Денисом, показала гостям детей. Верочка без стеснения забралась на колени к Урызмагу.

– Дядя, а что ты мне принес? – спросила она.

Все рассмеялись.

– Молодец, от скромности не умрет, – смеялся Урызмаг, вытаскивая из портфеля заготовленный гостинец, – это тебе и твоим сестричке и братику.

– Я дам им, они еще маленькие, они сами не попросят, – лепетала Верочка.

– Вот же егоза, не дадут, так сама выпросит, – не зло ругалась Хадизат, – и кто научил ее так вести себя? Верочка, – обратилась она к дочери, – а выпрашивать у гостей это не хорошо.

– А почему? Они же большие, они маленьким должны чего-нибудь давать.

Снова все расхохотались. Хадизат махнула на нее рукой. Верочка слезла с колен Урызмага и начала оделять конфетами младших. Хадизат ушла на кухню. Мужчины сидели и беседовали.

– Денис, а чем вы занимаетесь? – спросил Патрик.

– Я работал водителем трака на дальних расстояниях, колесил по всей Северной Америке, бывал от Аляски до Мексики. Потом купил два трака и стал бизнесменом. А сейчас собираюсь купить еще два трака. Все получается неплохо. Но если нужно, то я и сейчас сажусь сам за руль и веду трак по дорогам.

– Вы просто молодец! – воскликнул Патрик, – Начали с нуля и вот вы уже владелец дела.

– Жизнь подсказывает и заставляет делать как лучше.

– Такими, как вы, гордится Канада. Иммигранты приносят Канаде огромную пользу.

– Спасибо, – поблагодарил Денис.

– За Россией не скучаете? Не собираетесь вернуться?

– Очень скучаем. Вернуться собираемся. Мы даже дом уже в пригороде Владикавказа купили.

– Да, дома всегда хорошо..., – задумчиво сказал Петр Константинович, – а вот я даже не знаю, как быть. Жена тянет в Россию, а у меня налаженное доходное дело... Дети же и слушать не хотят о России, родились и выросли здесь, хотя прекрасно говорят по-русски... Не знаю, часто думаю, как быть. Здесь я защищен со всех сторон, придет старость, я буду обеспечен, а там... Там совсем все по-другому.

– Да, это так, – поддержал его Урызмаг, – но наша семья вернется. Моя жена мне сказала, что я могу оставаться, а она уедет и детей с собой заберет. Я, конечно же, с ними расставаться не собираюсь.

– А где вы жили в Осетии? – спросил Денис.

– В городе, у площади Революции, на Иристонской.

– Знаю это место, – сказал Денис.

– Я тоже скучаю по Осетии, – сказал Урызмаг.

Все замолчали. Наступила тишина, тишина, которая заставляет задуматься. Ее прервал голос Хадизат.

– Мужчины, пожалуйста все к столу. Стол готов.

Гости и Денис прошли к столу. Стол был накрыт и уставлен яствами с претензией на осетинский стол. Три пирога стояли во главе стола там, где должен был сесть старший.

– Урызмаг, – обратился Денис к гостю, – вы старше всех, и вы единственный мужчина-осетин. Прошу вас, будьте старшим, ведите стол.

– Вообще то стол должен вести хозяин дома, – ответил Урызмаг.

– Не совсем так, – возразил Денис, – я моложе вас намного.

– Хорошо, принимается, – сказал Урызмаг и занял место во главе стола, – первое, что я скажу как старший это то, что Хадизат должна присутствовать за столом. Обычаи обычаями, но эта встреча в основном для нее.

Хадизат взглянула на мужа. Денис кивнул головой и глазами показал на стул, стоящий напротив старшего. Хадизат прошла к столу и села.

– Урызмаг, в бутыли настоящая осетинская арака, я привез из отпуска немного и потребляю ее крайне редко, в основном по торжественным случаям.

Урызмаг кивнул головой. Разрезал пироги, подал каждому, налил в стаканы араки, поднял стакан.

– Наши жизни сложились так, что мы сейчас далеко от нашего дома. Но о доме нашем мы никогда не забывали и не забываем. Я поднимаю этот стакан за Всевышнего и за его волю, проявленную в наших жизнях.

– Аминь, – сказали Денис и Хадизат, за ними повторили Патрик и Петр Константинович.

Все выпили.

После традиционных тостов старший снова налил араку в стаканы.

– Я хочу сказать несколько слов о той, которая собрала нас за этим столом, о тебе Хадизат. Богата осетинская земля талантами, один Гергиев чего стоит, и среди этих талантов яркой звездой сияет талант Хадизат. Книги ее хорошо знают в Осетии и во всей России, книги эти написаны так, что переворачивают души людей и заставляют смотреть на мир по-другому. Современный мир наш погряз в злобе и вражде, люди не любят друг друга. А Всевышний всегда учил и учит людей любить друг друга и помогать друг другу. И Хадизат исполняет волю Всевышнего. Читая ее книги, уходишь в другой мир, мир добра, мир счастья, мир взаимопомощи. Когда я читал ее повесть о девушке, парня которой отправили в Афганистан, я, мужчина, не смог сдержать слез. Спасибо тебе, Хадизат, – он слегка наклонил голову в сторону хозяйки в знак признательности, – спасибо за то, что ты учишь людей добру. Скоро о тебе и твоих книгах узнает Северная Америка, Патрик, наш коллега и друг, тоже поможет в этом. И я желаю тебе, Хадизат, оставаться такой же талантливой, смелой в написании книг, доброй и отзывчивой и обязательно такой же красавицей, женой и матерью.

– Аминат! – воскликнул по-осетински Денис, тост очень понравился ему.

Хадизат сидела немного смущенная, с опущенными глазами. Все встали и выпили. Денис при всех поцеловал жену в щеку, нарушая все традиции. Потом потекли разговоры, в основном о книгах хозяйки, о работе, о жизни. Ближе к восьми вечера гости стали собираться.

– У нас в десять самолет.

– Мы сейчас вызовем такси, – сказал Денис.

Пошел позвонил, заказал такси. Минут через десять таксист позвонил и сказал, что стоит у дома. Пошли провожать гостей. Денис сразу отделился и ушел вперед. Подошел к таксисту, молодому индийцу-пенджабцу в тюрбане, протянул ему деньги.

– Это вам за доставку наших гостей в аэропорт. Здесь вам и на чай хватит.

– Спасибо, – поблагодарил таксист.

Гости расцеловались по очереди с Хадизат, пожали руку Денису, сели в салон такси. Машина тронулась и уехала. Хадизат подумала, что вот и еще одна веха их с Денисом жизни пройдена. Теперь нужно ждать выхода книг в печать и реакцию читателей. Что ж, ждать тоже нужно уметь...

Дома, убрав стол и перемыв посуду, Хадизат села на диван к Денису, возившемуся с детьми.

– Деня, ты доволен всем, хорошо все прошло?

– Почему ты об этом меня спрашиваешь? Ты и сама видишь, что все прошло замечательно. Главное, ты понравилась людям. Остальное приложится.

Поиграв с детьми и уложив их спать, Хадизат и Денис тихо беседовали, вспоминая их жизнь и планируя ее на будущее.

Денис поехал к адвокату, предварительно согласовав встречу по телефону. Адвокат, полный молодой мужчина, приветливо улыбался клиенту, как это делают все продающие свой товар на Западе. А знания адвоката это и был тот товар, который он продавал. Адвокаты это крючкотворы еще те! Они знают прекрасно законы и ищут лазейки в них, и, как правило, находят. Законы тоже не без изъянов, зачастую один и тот же закон можно трактовать по-разному. И простой обыватель или бизнесмен может запутаться в наилучшем применении закона для себя, адвокаты и помогают им найти правильную дорогу.

– Садитесь, – приветливо пожал руку Денису адвокат, – я рад буду помочь вам.

Когда Денис сел, адвокат вопросительно посмотрел на него.

– Рассказывайте, что привело вас ко мне.

– Мы с вами встречались уже, – Денис напомнил о прошлой встрече.

Потом Денис рассказал подробно о своей небольшой компании, о том, что она делает. Рассказал, что он решил покинуть Канаду и уехать в Россию. Главное внимание адвоката заострил на возможность снижения налогов. Адвокат полистал лежавшие на столе бумаги, что-то посмотрел в компьютере.

– Да, я вспомнил нашу первую встречу. И вспомнил рекомендации, которые я вам давал. Вы что ни будь сделали по ним?

– Кое-что сделал. В частности, я нашел водителя из местных аборигенов, мне его рекомендовали как хорошего работника.

– Отлично! Этим вы уже снизили свои налоги. Если вы этого водителя сделаете своим заместителем, то есть он будет входить в совет управления, то вы еще больше снизите налоги. Дайте ему, как вашему заместителю зарплату на двести долларов больше, это компенсируется снижением налогов. А у налоговой инспекции вы этим действием отберете возможность придирок. Он ведь будет получать больше, чем рядовые водители.

– Хорошо, я это сделаю.

– Если вы дадите работу еще одному аборигену, то у вас получится, что ваша компания имеет более сорока процентов работников из аборигенов. Это даст вам возможность еще больше снизить налоги. Подумайте, как это сделать.

– Хорошо, я подумаю.

Адвокат распечатал с компьютера и протянул Денису лист бумаги.

– Здесь таблица снижения налогов, в которой указано, как снижаются налоги при участии аборигенов в работе компании. Отдайте это своему бухгалтеру.

Денис взял лист бумаги и положил его в папку. Расплатился с адвокатом, попрощался и вышел. От адвоката поехал к дилеру. Тот сказал, что траки можно забирать, оплата за них пришла.

– Мы им провели предпродажное обслуживание, заменили кое-какие детали.

– Хорошо, мы их сейчас заберем.

Денис позвонил Джорджу, водителю из аборигенов, объяснил, что нужно забрать траки. Тот ответил, что сейчас подъедет. После небольшой инспекции траков Денис и Джордж погнали их на терминал, оставив свои машины на площадке у базы дилера. На терминале встретили менеджера.

– Один из новых траков должен уйти с грузом завтра утром.

Он назвал номер контейнера, который уже грузится, к утру контейнер будет загружен полностью.

– Джордж, этот трак поведете в рейс вы, – сказал Денис водителю, – а я поведу в рейс следующий трак, если не найду водителя ко времени его отправки.

– Я один пойду? – спросил Джордж.

– Пока нет пары вам.

– У меня есть друг, хороший водитель. Я могу привести его к вам.

– Он тоже из аборигенов?

– Да, он из племени хайда, это островное племя.

– Что ж, давайте его сюда. Насколько хорошо вы его знаете?

– Я знаю его много лет. Раньше он любил выпить, сейчас совсем не пьет.

– Прекрасно.

Джодж позвонил с мобильного телефона и о чем-то начал говорить на незнакомом Денису языке.

– Сейчас он подъедет.

Минут через тридцать подъехал второй водитель. Денис поговорил с ним, водитель отвечал на вопросы без запинки, видно было, что человек имеет необходимый опыт.

– Сможете завтра утром поехать в рейс с Джорджем? – спросил Денис.

– Да, смогу. Собраться недолго.

– Тогда собирайтесь и к семи будьте на терминале.

– Хорошо.

– Джордж, вы будете по бумагам моим заместителем. За эту должность вы будете получать немного больше, чем другие водители.

– Хорошо.

Денис попрощался с водителями, вызвал такси и поехал к дилеру за своей машиной. После этого он направился домой.

– Что у тебя там? Рассказывай, – попросила его Хадизат.

Денис рассказал.

– И что, ты теперь будешь ездить в рейсы?

– Пока не найду двух водителей.

– Ищи одного. Сергей и Саша с детьми прилетают сегодня вечером. Просили встретить в аэропорту.

– Я встречу съезжу. Во сколько их самолет прилетает.

– В половине восьмого.

– Не поздно. Я поеду и привезу их.

– Могу и я съездить.

– Тебе и так работы хватает. Смотри за детьми. Они вон от тебя не отходят.

Хавдизат, смеясь, приласкала малышей. Те загалдели, что-то рассказывая маме.

– Это мое самое главное богатство, – смеялась Хадизат, – ни на кого и ни на что не променяю.

И она подкинула маленькую Зару вверх. Та восторженно завизжала.

– Мама, еще! Еще хочу!

Хадизат подкинула ее еще.

– А я тоже хочу, – кричала Верочка.

Пришлось и ее подкинуть вверх.

Сын молча наблюдал за сестрами. Денис взял и подкинул его. Тот молча перенес это.

– Что, тебе не нравится? – спросил Денис.

– Очень нравится. Но я же не девчонка, чтобы пищать, – ответил Ахсар.

– Вон ты у нас какой, настоящий мужчина прямо! – опустил на пол сына и погладил его по голове Денис.

Вечером Денис поехал за семьей Сергея. Встретил их в аэропорту, они вместе забрали багаж и погрузили его в машину. Поехали домой.

– Ну как отдохнули? – спросил Денис.

– Отдыхать всегда хорошо, а дома просто замечательно. Родители на внуков не могли нарадоваться, не хотели отпускать в Канаду.

– Как там, в Волгограде?

– Ну, стало относительно неплохо. Люди живут лучше, стало спокойней, криминал прижали. Но чиновники совершенно обнаглели, без взятки шага не шагнешь.

– Так же и у нас во Владикавказе.

– Что там у тебя с работой? – спросил Сергей.

– Я взял еще два трака. Один завтра утром уйдет в рейс. А второй тебя ждет. Если напарника тебе не найдем, то пойду в рейс я.

– А когда в рейс?

– Пока не знаю. Но вряд ли долго простоит машина. Работы много, терминал задыхается от грузов.

– Я готов в любое время, надоело без работы. Человек должен не только отдыхать, но и работать.

Приехали домой. Занесли чемоданы и сумки в квартиру к Сергею.

– Мы отдохнем, а завтра посидим немного, расскажем вам о своей поездке.

– Хорошо, конечно, отдыхайте.

Денис ушел.

Утром к семи Денис был уже на терминале. Оба водителя были на месте, проверяли масло и топливо в траке. Контейнер был уже погружен на трак. Денис поздоровался.

– Как у вас дела? – спросил он Джорджа.

– Все в порядке. Мы поехали. Нам нужно в Лос-Анджелес. За два дня мы дойдем вдвоем.

– Счастливо вам. Если что нужно, то звоните. Из Лос-Анджелеса куда?

– Как обычно в Детройт, потом в Нью-Йорк, а потом назад.

– Это рейс недели на две.

– Постараемся за десять дней управиться.

Джордж сел за руль трака, второй водитель залез на пассажирское сидение. Трак, урча, пошел со двора терминала.

Денис встретил менеджера.

– Ты что так рано? – спросил менеджер Дениса.

– Провожал в рейс трак. Проверил, как явились на работу водители. Молодцы, пришли оба вовремя.

– Все будет в порядке.

– Я хочу поговорить с начальником грузового района.

– О чем ты хочешь говорить с ним?

– О грузе для второго трака.

– Мой тебе совет – не ходи к нему... – менеджер замялся, – ... он никогда не пойдет тебе навстречу.

– Почему?

Менеджер снова замялся.

– Знаешь, не любит он иммигрантов. Все делай через меня, я помогу.

– Хорошо.

Денис ушел и потом вспомнил, что начальник грузового района действительно говорил с ним свысока, заносчиво. Всегда резко обрывал и не очень вежливо поправлял английский язык Дениса.

«Черт с ним, хорошо, что большинство людей не такие. Не любит и не любит, я ему навязываться не собираюсь – подумал Денис, – внутри Канады, подальше от Ванкувера, к иммигрантам вообще относятся плохо, сам не раз сталкивался с пренебрежительным и даже презрительным отношением, хотя сами, эти «внутренние канадцы», ни умом, ни культурой не блещут. Переживем».

Груз для второго трака был готов через четыре дня. Водителя Денис пока не нашел, поэтому решил ехать в рейс с Сергеем сам. Сказал об этом Хадизат. Жена несколько опечалилась, привыкла уже к тому, что Денис все время рядом. Потом начала расспросы.

– Куда предстоит рейс?

– Сперва на Оттаву, оттуда на Балтимор, оттуда на Сан-Франциско, а уж из Сан-Франциско домой.

– Ого, надолго.

– Дней за двенадцать управимся. Отдохнешь от меня.

– Я от тебя не устала. Мне всегда хорошо, когда ты рядом.

– Шучу, шучу, это я так, – Денис привлек жену и поцеловал.

– Маму так целует, – раздался голос Верочки, – а нас так нет. Зара и я тоже хотим, чтобы ты, папа, нас поцеловал.

Денис с Хадизат рассмеялись, потом Денис всех троих поцеловал по очереди.

– Я уеду скоро, – сказал он, – но ненадолго. И звонить буду.

– Ногу не сломаешь опять? – спросила Верочка.

– Нет, не сломаю.

– Смотри не ломай, а то нам придется опять в больницу ехать и там жить.

– Что ты болтаешь? – напустилась на нее Хадизат, – Думай, что говоришь.

– Я и думаю. А как можно не думать?

– И в кого она такая? Все напридумывает, все нафантазирует.

– В тебя, – засмеялся Денис, – тоже писательницей будет.

На четвертый день всей семьей провожали Дениса. Хадизат нагрузила его сумкой с домашней снедью, заставила взять теплую куртку. Дорога на Оттаву лежит через Скалистые горы, там зима не хуже, чем в Сибири. Хотя в машине тепло, но на всякий случай теплая куртка нужна. Может остановиться придется. Подъехал на траке Сергей , уже с прицепленным контейнером. Саша вышла с детьми тоже, проводить всей семьей в рейс мужа. Постояли все вместе, поговорили какое-то время, потом мужчины расцеловали детей и жен и пошли к машине. Сели в кабину. Сергей сел за руль, Денис на пассажирское сидение. Заурчал сильней мотор и трак с прицепленным контейнером тронулся. На прощанье Сергей посигналил, женщины и дети махали вслед руками. Счастливого пути!

До Камлупса, городка, стоящего уже в горах, доехали вечером того же дня. Вокруг вздымались горы, покрытые снегом, шел несильный снег. Дорога чистилась все время, без перерыва, ехать можно было. В Камлупсе перекусили и Денис сменил Сергея за рулем. Выехали с городка и пошли на перевал. Перевал почти всегда в снегу, даже летом бывает снег. Сергей залез на «курорт», то есть на кровать позади кабины и заснул. Денис вел машину. Вскоре показался указатель, что до перевала осталось двадцать километров. Денис остановился, проверил все колеса трака и прицепа, проверил крепления противоснежных цепей. Все было в порядке. И Денис повел трак на перевал. Шел осторожно, медленно. Так все ездили здесь, в горах. Наконец показался щит с надписью, показывающий, что здесь перевал. Щит предупреждал также, что дальше дорога пойдет вниз и призывал быть осторожным. Денис повел трак дальше. На каждом крутом спуске были устроены ловушки для траков, на случай, если откажут тормоза. Денис медленно спускал трак с перевала и через несколько часов вышел на просторы предгорных степей провинции Альберта. Ночь кончалась. До рассвета было еще часа полтора, но зимой светает всегда поздно, особенно в северных широтах. Сзади заворочался Сергей, а потом и появился в салоне.

– Как прошел перевал? – был его первый вопрос.

– Пришлось попотеть. Снег идет в горах, на перевале тоже. Но, в общем без приключений. Пару раз слегка занесло, но только слегка. Обычное дело, ты и сам знаешь.

– Останови, умыться нужно.

Денис остановил трак. Сергей выскочил, быстро разделся до пояса и умылся до пояса снегом. Затем набросил легкий свитер и залез в салон.

– Сейчас позавтракаем и будем меняться.

Вытащили из сумок домашнюю снедь, налили чаю из термосов. Поели, запили чаем. Денис чувствовал небольшую усталость, все-таки он прошел трудный участок дороги, горы, да еще ночью.

– Ну что, садись за руль, а я полезу на «курорт», – сказал Денис Сергею, освобождая место за рулем.

Сергей сел за руль. В воздухе висела смесь мелкого снега и тумана, видимость была ограниченной.

– Смотри, видимость не очень, будь поосторожнее, – сказал Денис.

– Хорошо, не беспокойся, не впервой.

Денис расслабился и заснул. Сергей повел трак дальше. Впереди лежала дорога по равнине, до самой Оттавы, через Саскачеван, Виннипег. Вскоре проскочили Регину, или как ее называют канадцы, Риджайну. Славилась она своей зимой и морозами. Мерно гудел мотор трака, трак шел вперед, кидая себе под колеса милю за милей.

Денис проснулся после обеда, часа в два. Выглянул в окно. Небо все так же хмурилось, все так же шел мелкий снег. «Это надолго» – подумал Денис. Дороги все время расчищались, снег сгребался широкими лопатами уборщиков на обочину, сбрасывался под откос. Денис вылез в салон.

– Как ты? – спросил Сергея.

– Дорога не из легких, но нам это привычно. Выспался? Спал бы еще.

– Выспался, больше организм сна не принимает.

– Посиди тогда. Я пока не устал. Сменишь немного позже.

– Мы где? Риджайну проехали?

– Да, проехали, уже как с час.

– Нужно было остановиться и позвонить домой. Дома беспокоятся наверняка, как мы прошли перевал.

– В следующем городке остановимся.

Следующий городок был часа через два, в этом районе Канады населенные пункты редки. Зашли в ближайший отель, там стоял телефонный автомат. Денис бросил монеты и набрал домашний номер. Трубку схватили сразу, раздался голос Саши.

– Денис, ты? Я у вас с детьми. Почему вы не звоните, мы здесь все уже извелись, ожидая от вас звонка. Как прошли горы, особенно перевал?

– Здравствуй, Саша. Все у нас хорошо, все в порядке. Горы и перевал прошли без приключений, сейчас мы в Альберте, уже Риджайну проехали.

– А не могли с Риджайны позвонить? – в голосе Саши послышались слезы.

– Саша, не нужно, успокойся...

– Вон твоя женушка тоже ревет, приедете, мы вам покажем успокойся... Такая дорога, там все может быть! А они себе в ус не дуют.

– Ну, вы совсем в мокрое место все превратили. Немного мы, конечно, дали промашку, нужно было позвонить с Риджайны. Но... я спал после ночи, а Сергей вел машину через Риджайну и не остановился, не захотел меня беспокоить.

В телефоне послышался голос Хадизат.

– Хорошо вам там, едете, да едете... А я всю ночь не спала, беспокоилась.

– Да что с нами случится? Рейс как рейс.

– А что случилось на Аляске, забыл? А я не забыла.

– Ладно, милая, все у нас в порядке, успокойтесь обе. Для спокойствия можете араки выпить, я разрешаю. Целую тебя, Хадя и детей, а ты их за меня поцелуй. До свидания, некогда стоять, нужно деньги зарабатывать.

Денис передал трубку Сергею. Тому тоже досталось, он только хмурил брови и кивал головой. Потом тяжело вздохнул и повесил трубку.

– Трудно их понимать, женщин, – сказал Сергей, – а понимать нужно... Иначе что же это за семя, за жизнь будет.

Денис согласно кивнул головой. Оба забрались в салон, Денис сел за руль, и трак снова покатил на Восток.

В Оттаву приехали днем. Лежал снег при небольшом морозе, с крыш капала капель от таявшего снега. Проехав на терминал, сдали груз. Приехало такси, забрало Дениса и Сергея, отвезло в отель. Груз будет готов к транспортировке утром послезавтра, так сказали на терминале. Денис сразу начал звонить домой. Трубку взяла Хадизат.

– Милая, мы уже в Оттаве. Послезавтра выедем отсюда на Балтимор. Как вы там.

Из трубки послышался вздох, потом Хадизат начала говорить.

– Я что-то никогда так не переживала за тебя раньше. Старею, наверное. Деня, береги себя. Помни, что у нас никого больше нет, такого хорошего и любимого. Мы все время думаем о тебе. Ахсарчик сказал, что в следующий раз он с тобой поедет.

– Как там Саша с детьми?

– Все в порядке.

– Сейчас я закончу говорить, и Сергей ей позвонит.

– Ты араку в дороге пил?

– Ты же знаешь, что я могу выпить только на отдыхе, за рулем не пью никогда. Да и араки у меня нет.

– Там в клетчатой байковой рубашке завернута небольшая фляга с аракой. Сегодня отдыхаете? Вот и можете немного выпить. Как ты, что чувствуешь?

– Домой хочу, к вам.

– А мы к тебе.

– Ладно, не горюйте, скоро встретимся.

– Ждем тебя, всегда ждем.

– Целую вас всех.

– Мы тоже все тебя целуем.

Денис закончил разговор. После него стал звонить домой Сергей. В основном молчал, слушал, что говорит Саша. Закончив разговор, сидел на кровати задумчивый, ушедший в себя.

– Ты что такой? – спросил его Денис.

– Да Саша что-то все время говорит на плаксивых тонах. Не люблю я этого. Она хороший человек и жена отличная. Да и привыкли мы уже за прожитые годы друг к другу. А тут все вздыхает, иногда плачет.

– Ничего, домой приедем, все уляжется, успокоится. Зима, снег, дороги зимние опасные, вот они и переживают.

– Нам тоже нелегко, должны понимать.

– Нам нелегко, но мы мужчины. Мы и не должны искать легкой жизни. А они женщины, существа слабенькие.

– Есть хочется, может быть пообедаем?

Разложили на столе домашнюю снедь, еще оставшуюся в небольшом количестве. Денис принес упаковку немецких сосисок и хлеба. Сосиски подогрели в кофеварке. Денис нашел теплую рубашку и завернутую в нее флягу с аракой. Сели, выпили, пообедали. Немного уставшие, легли отдыхать.

А через день утром в шесть часов, было еще темно, приехало за ними такси. Приехав на терминал, прогрели двигатель трака, Сергей сел за руль и трак с грузовым контейнером пошел по трассе на юго-восток, к американской границе.

*

Георгий и Владимир готовились к перегону судов в район промысла. Нужно было решать с семьями. Оставаться им одним в Сиэтле не имело смысла. Им нужно ехать в Россию. Жены это прекрасно понимали. Циала, уже с заметно увеличившимся животом, начала этот разговор.

– Как мы поступим, Георгий? – спросила она, – Вы сейчас уйдете с Владимиром в море, а что мы будем делать здесь одни? Деньги проедать?

– Мне этот вопрос не дает покоя самому. Все дело в том, что если бы шли деньги, которые мы получали в американской компании, то вам бы можно и проедать их. Но пока неизвестно, что будет выходить у меня в новом положении. Даже не понять, кто я сейчас. Предприниматель или наемный моряк. По бумагам я сейчас бизнесмен, а что я буду иметь в материальном отношении, это пока неясно. Хотя ясно, что многое будет зависеть от меня. Но мое мнение таково: вам нужно ехать в Россию. Сперва в Предгорное, а потом обоснуемся в Новороссийске. Нам помогут там.

– Мне через три месяца рожать. Нужна будет помощь. Этих двое и еще маленький родится.

– Согласен. Вот родные в Предгорном и помогут. И не забывай, что в этом году Верочка пойдет в школу. Я хочу, чтобы она училась в нашей школе.

– Я тоже.

– Значит, вы едете в Предгорное, а потом, даже если меня не будет, в Новороссийск. Верочка должна пойти в школу в Новороссийске.

– А если она пойдет в школу в Предгорном?

– Тоже неплохо, там, в селе, сохранились прекрасные программы работы с первоклашками, старый состав учителей.

– Тогда мы не будем тянуть. Собираемся и уезжаем. Еще месяц и мне будет трудно переезжать с места на место.

– Да, собирайтесь. Позвони родителям и обрадуй их. А я пойду с судами в район промысла, настрою работу и с первым же попутным судном пойду в Россию. И тогда уже определенно будет видно, чего стоит наша с Владимиром затея. Но очень надеюсь, что все будет хорошо.

– Я тоже верю в это.

Примерно такой же разговор состоялся и у Заремы с Владимиром. Решили, что семья поедет в Армавир, к родителям Владимира. И Зарема сказала новость Владимиру.

– Знаешь, я беременна. Думаю, что пошел второй месяц.

– Я очень рад. Хотя тебе трудно будет сейчас ездить в таком положении.

– Ничего.

– Пусть приходит к нам новая жизнь, мы ее ждем и любим. Это когда ты будешь рожать?

– Осенью.

– Тогда езжайте в Армавир. Алану ведь в этом году в школу.

– А может в Предгорное? Твои всегда подъедут на машине, а у моего папы машины нет.

Владимир задумался.

– Знаешь, я поговорю с родителями. Боюсь, чтобы не обиделись. Коля с Таней в Предгорном, родители одни живут. Огромный дом, все есть.

– А в Предгорном вся моя родня, тетя там, я по ней очень соскучилась. Постарели они с папой, наверное.

– Хорошо, езжай в Предгорное. Моим родителям, если понадобится, там тоже место найдется.

– Тогда я позвоню папе и скажу, что я приезжаю.

– Да. И позвони моим родителям, сообщи тоже. Завидую вам немножко, встретитесь со всеми близкими людьми.

– А Циала тоже едет, не знаешь?

– Георгий говорил мне, что они решили, чтобы Циала с детьми ехала в Предгорное. Потом переберутся в Новороссийск. Так же сделаем и мы.

– Тогда Алан пойдет в школу в Предгорном. Представляешь, дед его учился в этой школе, отец и мама, и он будет там учиться.

– Это замечательно. В родных местах, в родной школе.

Через неделю, собравшись и отправив контейнеры на Новороссийск, в которые погрузили и автомобили, купленные в США, известив родителей, Зарема и Циала, с детьми, вылетели домой. Добирались с пересадками, как всегда, но добрались до Предгорного благополучно.

Георгий и Владимир разместились на процессоре, сдав владельцам ставшими ненужными квартиры. Через пять дней, погрузив снабжение, забункеровавшись топливом, все шесть судов – два процессора и четыре больших морозильных траулера – вышли в море, взяв курс на юг, к Панамскому каналу. Экипажи судов были укомплектованы русскими моряками, прилетевшими из Новороссийска. Боцманом на процессоре, где расположились Георгий и Владимир, был неизменный их спутник и коллега Акимыч. На судне часто гремел его голос с отборными словами, приводившими в изумление даже видавших виды моряков. Через двое суток хода стало тепло, можно было даже загорать. Владимир и Георгий стояли на верхней палубе, наслаждаясь солнечными лучами. После хмурого, мокрого и стылого зимнего Сиэтла было приятно побыть под солнцем.

– Ты ходил через Панамский канал? – спросил Владимир друга.

– Нет, не приходилось. А ты?

– После профилактического ремонта в Германии наше судно пошло работать в Перу. Там тогда существовала совместная перуано-советская компания «Совинка», так что пришлось и через Панамский канал пройти.

– Красиво там?

– Скоро увидишь. Но вообще-то красиво. Канал проложен среди невысоких холмов, покрытых джунглями. Много шлюзов. У Суэцкого канала шлюзов нет, а здесь их много, так как канал местами проложен выше уровня океана.

– Что ж, увидим и это.

Тихий океан как бы оправдывал перед судами свое название. Он раскинулся широкой голубой гладью, ветра не было. Иногда суда качала легкая зыбь, отголосок прошедших штормов. Суда клевали носами, зарываясь в легкую волну. Тогда палуба слегка уходила из-под ног, но это явление привычно для моряков. На четвертые сутки появились стайки летучих рыб. Это говорило о том, что суда вошли в теплые воды и скоро достигнут Панамского канала. К каналу подошли на рассвете, встали в ожидании очереди. Капитан процессора связался по радиотелефону с представителем администрации канала, сделав это по просьбе Георгия. Георгий взял трубку.

– Здравствуйте, – поприветствовал он представителя администрации канала. Тот ответил на приветствие.

– Я представитель компании Sea Star Corporation, меня зовут Джордж. Я хотел бы узнать, поступила ли оплата за проход канала?

– Назовите ваши бортовые номера.

Георгий продиктовал в трубку бортовые номера.

– Оплата за проход канала поступила за все ваши суда. Стойте на рейде и ждите очереди, с вами свяжутся.

– Хорошо, спасибо.

Очередь ждали больше суток, судов в очереди было много. К обеду следующего дня приехал лоцман, вошли в канал. Сперва шли по каналу по ровному месту. Прошли большой ажурный мост, затем подошли к шлюзам. Зашли в шлюз, ошвартовались. Шлюз заполнился водой и судно поднялось на уровень следующего шлюза. Береговой небольшой тепловоз зацепил за конец судно и перетянул его в следующий шлюз. Так и двигались вперед, переходя из шлюза в шлюз и поднимаясь все выше. Вышли на водораздел, затем шлюза начали опускать суда вниз, выводя их к Атлантическому океану. Вокруг канала раскинулись буйные джунгли тропиков. Вошли в пресноводное озеро, постояли немного и снова пошли к шлюзам. Георгий с Владимиром стояли на палубе, любуясь природой.

– Нравится? – спросил Владимир.

– Очень нравится, красота какая!

– Я слышал, что здесь, в пресноводном озере крокодилов разводят.

– Вполне вероятно. Мясо крокодилье пользуется спросом, кожа тоже.

– А ты знаешь, я пробовал крокодилятину, на Кубе, на крокодильей ферме. Мы летели с Перу самолетом на Москву, случилась задержка в аэропорту Гаваны и нас повезли на экскурсию, чтобы мы не скучали.

– Вкусное мясо?

– Ничего, на курятину похоже, только волокна крупные. Конечно, с карачаевским барашком не сравнишь, но есть можно...

– Сравнил тоже, с карачаевским барашком... А вон посмотри, какая птичка сидит!

На парапете шлюза сидел огромный попугай. Совершенно не обращая внимания на движущиеся суда, на кричавших что-то людей, он занимался чисткой перьев. Потом поднял голову, склонил ее на одну сторону, потом на другую, посмотрел на судно и снова занялся чисткой перьев.

– Вот дает! – засмеялся Георгий, – Плевать он на все хотел, для него главное красоту навести.

– Такая его жизнь, – засмеялся Владимир.

– А вот, смотри!

Откуда-то появился такой же попугай и с налету сшиб первого с парапета. Тот улетел, крича от обиды. Налетевший уселся на его место и тоже занялся наведением красоты.

Суда проходили шлюз за шлюзом. Уже в темноте вышли в Атлантический океан. Встретил он тоже ласковой тихой водой и легким тропическим дождем. Вышли в открытое море. И здесь суда разделились на две группы. Одна группа пошла на северо-восток, вторая на юго-восток, к берегам Африки. С группой, пошедшей к берегам Африки, три траулера и процессор, пошли Георгий и Владимир. С группой, ушедшей в Северную Атлантику, один траулер и процессор, пошел Александр Федорович.

Тропическая Атлантика мягко покачивала суда на своей груди. Набегали небольшие волны чернильно-фиолетового цвета, дул встречный ветерок, рожденный скоростью судов. Прогноз погоды, принятый радистами, показывал хорошую погоду до самых Анголы, Намибии, ЮАР, до залива Уолфиш Бей и других частей Атлантики у Западной Африки, где предполагалось работать. Лишь у Марокко, ближе к Европе, на карте погоды виднелись следы циклона, но он двигался на северо-запад.

Владимир сидел в каюте и изучал чертежи и схемы траулеров и процессора. Вошел Георгий.

– К тебе можно?

– Конечно, заходи.

– Привет тебе от твоих.

– Спасибо. Ты как с ними связался?

– По радиотелефону. Правда, поговорить удалось немного, связь была плохой, очень сильные помехи.

– Как они там?

– Ты знаешь, что долетели они нормально. Встретили их в аэропорту, привезли домой. Старики на седьмом небе. Как же, внуки приехали! Твои родители уже в Предгорном. Мама твоя что-то лечит у Бежана, но, как сказали, ничего серьезного.

– Дай Бог этому Бежану тысячу лет прожить.

– Таким Бог и дает долголетие.

Помолчали.

– Когда придем в район лова? – спросил Владимир.

– Еще суток пять и будем на месте. Ты смотрел суда, как они, готовы к работе?

– Все было осмотрено еще в Сиэтле. Здесь я изучаю вот возможности судов. Они очень большие. Что ж, через неделю, надеюсь, испробуем их возможности. Как я понял, процессор будет выпускать мороженную сардину в пакетах, филе крупных пород, консервированную сардину, отходы пойдут на туковую муку.

– Все так. Рынок на эту продукцию хороший, Александр Федорович оставил все телефоны и факсы потенциальных покупателей в Европе и Африке, в Северной Америке рынком займутся в офисе компании. Но... пока предлагать нечего.

– А как работают суда в районе лова?

– Неплохо работают, уловы стабильные и хорошие. Погода благоприятствует работе.

– Знаешь, я все время думаю, как все у нас сложится, как получится. Ведь если мы провалим этот проект, то подведем людей и самим есть нечего будет, – проговорил Владимир.

– У меня все это тоже из головы не идет. Ведь это мы задумали и задуманное осуществили. Мне кажется, что если бы мы задумали неверное, то нам бы высшие силы не дали бы осуществить задуманного.

– Высшие силы высшими силами... Они живут по своим законам и законов мы этих не знаем. А мы живем и работаем на Земле, здесь свои законы.

– Это так, в этом ты прав. Но я все-таки, несмотря на сомнения, уверен в нашем успехе.

– Уверенность и меня не покидает, но... иногда и сомнения берут.

– Волков бояться – в лес не ходить.

– А я не боюсь. Но сомнения рождают новые мысли о нашем деле и дают возможность по-другому взглянуть на него. Таков человек.

– Что ж, сомнения, наверное, тоже нужны.

– Нужно верить в любое дело, тогда оно получается.

– Что ж, будем верить. Неверие и вправду порождает неудачи.

Оба засмеялись.

– Пойдем на палубу, там хорошо сейчас.

– Я согласен, только немножко жарковато.

– Нам с тобой не привыкать.

Вышли из каюты и направились на палубу ходового мостика. Судно шло, разрезая носом фиолетовую воду, рождая белые буруны с обоих бортов. За кормой оставался пенящийся след от винта и корпуса судна. Стайки летучих рыб выпрыгивали из воды, некоторые летели далеко.

– Здесь летучая рыба не очень крупная. Вот в Индийском океане, у пролива Баб-эль-Мандеб, очень крупная летучая рыба.

– У берегов Австралии тоже крупная.

– Интересно скроены эти создания. Похожи на селедку, а плавники передние превратились почти в крылья.

– Им летать нужно, так они спасаются от хищников. Вот и отрастили плавники.

Как бы подтверждая слова о хищниках, недалеко мелькнул плавник крупной акулы. Плавник выписал зигзаг у судна и скрылся. Акула ушла на глубину.

– Ты говорил с Александром Федоровичем о возможности покупки квартиры в Новороссийске? – спросил Владимир.

– Говорил... Хотя считаю этот разговор немножко преждевременным.

– Почему?

– Неизвестно, как пойдут дела у нас. А вдруг плохо? Тогда имеющиеся деньги нам пригодятся. А квартиру сейчас купить в России не проблема, были бы деньги.

– Все равно все будет хорошо. Скоро мы начнем работать, и работа будет удачной.

– Твоими бы устами да мед пить, – засмеялся Георгий.

На палубе стояли долго. По судовой трансляции экипаж пригласили на обед. Пошли в кают-компанию обедать. После обеда разошлись по каютам. А потом встретились вновь. Начатое дело и близость его проверки не давала покоя друзьям. Снова завели речь о том, что их ждет впереди. Потом перешли на другую тему.

– Надо же, в этом году Алан и Мила пойдут в школу, – сказал Георгий, – а ведь, кажется, недавно мы только мечтали иметь детей.

– Если дела пойдут нормально, то, может быть, и мы с тобой успеем их в школу проводить.

– Не будем загадывать. А в школу бы проводить... да, интересно бы было. Представляю, девочки в белых фартуках, мальчики в белых рубашках. Я бы сам в первый класс пошел. Очень хотелось бы посмотреть.

– Жены снимут все на видеокамеру, а мы приедем и посмотрим.

– Запись одно, а вживую другое.

– Не нужно было смолоду в моряки подаваться, тогда бы все смотрел вживую.

– Это так... А ты не жалеешь, что подался в моряки?

– Нет, не жалею. С моей натурой я бы не очень усидел бы на одном месте, особенно в молодости.

– А сейчас как?

– Сейчас тоже иногда тянет в море, посмотреть другие страны, других людей. Но после рождения детей больше тянет в семью.

– Согласен... Циала когда рожать должна?

– Где-то месяца через два-два с половиной.

– А ты знаешь, что Зарема у меня тоже беременна?

– Нет. Молодцы, и вы решились!

– Да, решились и рады этому.

– Дай Бог вам, пусть приходят новые жизни. Мы их ждем и любим.

– Дай Бог.

В район промысла пришли ночью. Легли в дрейф. Утром Георгий собрал на процессоре капитанов и старших мастеров добычи трех траулеров. Присутствовал и капитан процессора. Экипажи еще в Сиэтле были набраны так, что на командных должностях были специалисты из России, знавшие и работавшие в этом районе. Так решили на совещании в компании еще перед подписанием контракта. Один за другим подходили к борту процессора боты с людьми. По спущенному парадному трапу поднимались на борт. Собрались все в кают-компании. Георгий, как представитель компании Sea Star сидел во главе стола. Оглядел присутствовавших.

– Коллеги, – начал Георгий, – переход закончен. Сегодня начинаем работать. Зачем я собрал вас? Я хотел бы услышать ваши мнения относительно работы здесь. Все вы знаете этот район, работали здесь. Может быть, за время перехода накопились какие-то вопросы, задавайте их.

Все молчали. Потом начал говорить пожилой сухощавый мужчина, старший мастер добычи одного из траулеров.

– Да, я знаю этот район. Промысел здесь не из легких. Проработал я здесь в общей сложности более десяти лет. Ваше внимание, Георгий Христофорович, я бы хотел обратить на часто возникающие недоразумения между мастерами добычи и штурманами. Лов рыбы это в основном обязанность и тех, и других. И нужно действовать слаженно. Но часто штурмана волевым приказанием заставляют мастеров добычи выполнять свои указания. И из-за этого часто страдает дело. А так... хочу сказать, что рыбой мы обеспечим как свои траулера, так и процессор. Район этот богат рыбой, ежегодно работают здесь суда из многих стран, но рыбы всем хватает. А с тех пор, как был развален советский рыболовный флот, количество судов сократилось.

– Вопрос поднят довольно непростой, – заговорил капитан одного из траулеров, смуглый мужчина лет сорока, – но этот вопрос правильный. Штурман находится в рубке, у него под рукой все приборы по управлению тралом и ему виднее, как поступать во время траления.

– Может ему и виднее, – возразил мастер добычи, – но зачастую из рубки поступают распоряжение, которые вызывают у добытчиков даже смех. А когда, в результате траления, рыбы в трале кот наплакал, то виноваты то сменные мастера добычи, то машинная вахта – не обеспечили скоростью хода. А ведь всю настройку и вооружение трала делает именно команда добытчиков.

– Я проработал не один рейс на траулерах, – сказал Георгий, – и сталкивался не раз с подобными ситуациями. Много советовался со старыми капитанами. И вопрос этот решаем. В последнем рейсе на траулере, где я был капитаном, я ввел такое правило. После постановки трала мастер добычи находился в рубке со штурманом. Это для того, чтобы мастер знал не только как вооружить и настроить трал, но и видел, как его трал ведет себя в воде. И знаете, мы практически искоренили недоразумения. Я советую вам подумать о таком методе. А старшим мастерам добычи тоже чаще нужно заглядывать в рубку. Наш успех в согласованных действиях, а не в конфликтах и недоразумениях.

– Метод неплохой, – высказался другой капитан траулера, – мы его тоже применяли, когда я работал на треске и сельди. Треска рыба капризная, ее нужно уметь ловить.

Поднимались другие вопросы, предлагались решения. Совещались часа два с половиной. Потом Георгий решил прекратить совещание.

– Что ж, начинаем работать, – сказал Георгий, – у всех все готово?

– Пожалуй, что все готово. За переход сделали всю необходимую работу, – сказал один из капитанов.

– Тогда по своим судам, по своим местам и за работу! – выдал указание Георгий.

Все поднялись из-за стола и пошли к трапу. Погрузились в свои боты и пошли к судам. Работа, ради которой столько делали Георгий и Владимир, начиналась. Что она принесет, будет видно в ближайшее время.

В тот же день началась работа. Траулера начали прописывать скопления рыбы, ставить тралы. Первые уловы были неплохими. Опытные капитаны старались не перегружать тралы рыбой, чтобы не мять ее и тем уменьшить отходы. Первая продукция легла в морозильные трюмы. Нашлась работа и процессору. Георгий оповестил мелких ловцов в районе промысла о том, что процессор готов принимать все виды рыбы под гарантию оплаты американской компанией Sea Star Corporation. И ловцы, не связанные контрактами с другими компаниями, а также те, которым нужно было доставлять улов на береговые перерабатывающие предприятия, начали сдавать улов на процессор. Процессор часто менял свое место, идя навстречу ловцам. Принимал рыбу, выдавал документы на оплату. Работа пошла. Георгий и Владимир старались контролировать все происходящее на вверенных им судах, часто проводили переговоры с капитанами и мастерами добычи, первое время спали урывками, было некогда. Оба осунулись и похудели. Так прошел месяц. Решили подбить итоги за месяц. И подсчет показал, что работа идет успешно, выше среднего. Это очень обрадовало их. Рон Худ прислал радиограмму, в которой выражал свое положительное мнение о работе судов. Дмитрий Акимович дважды звонил из Новороссийска, тоже был доволен месяцем работы судов. На месте некоторые капитаны начали выражать плохо скрытое недовольство чрезмерной опекой со стороны Георгия и Владимира.

– Георгий Христофорович, отдохни немного, – как-то осадил Георгия один из капитанов, с большим опытом, в годах мужчина, – видел я тебя недавно, совсем дошел. Я ведь не мальчишка, я старый и опытный капитан.

Георгий сперва было вспылил.

– Я положил на это дело столько сил, что считаю, что должен быть в курсе каждой мелочи.

– Тебя хватит еще на месяц, а потом ты загремишь в психушку, – не обиделся капитан, превращая все в шутку.

«А ведь он прав» – подумал Георгий. Стоявший рядом с ним Владимир кивнул головой, соглашаясь с капитаном. И Георгий пошел на попятную.

– Вы, Семеныч, не обижайтесь, – сказал он капитану, – в ваши судовые дела я не буду лезть, мне важны результаты работы.

– Разве они плохие?

– Хорошие, спасибо вам. И я, и наши партнеры, в США и Новороссийске, довольны.

– Вот и прекрасно. Будем стараться. Ведь мы пришли сюда не на прогулку, у каждого семья есть, нужно чем-то кормить ее. Все будет хорошо.

И Георгий с Владимиром сбавили свой пыл. Сводки по уловам поступали регулярно, они их изучали по утрам. Начали больше спать, немного пришли в себя.

– Володя, а ведь, кажется, мы настроили наше дело, – сказал как-то Владимиру Георгий.

– Не кажется, а настроили. Потому что мы знаем наше дело и верим в него. Я тут как-то просчитал, сколько же мы заработали с тобой за этот месяц. И, знаешь, получается неплохо. Даже очень неплохо.

– Дай то Бог.

– Ты как думаешь, сколько нам нужно пробыть здесь?

– Я думаю, что этот рейс пробудем полностью. То есть впереди еще четыре месяца. Наши планы настроить работу судов и уйти с попутным судном домой, отменяются. Слишком велика наша ответственность за это дело.

– Заход куда будем просить? – спросил Владимир.

– Лучше бы на Канары, в Лас – Пальмас или Санта – Крусс. Там есть что купить морякам.

– Я поговорю с капитанами, что они присоветуют.

– Хорошо.

Помолчали. Потом Георгий решил связаться с Предгорным, узнать, что там и как. Его беспокоило положение Циалы. Но прикинул, что сейчас в Осетии глубокая ночь и звонить не стал.

Шли дни, шла большая работа. Траулеры ловили рыбу и перерабатывали ее в мороженную продукцию, процессор принимал рыбу от многочисленных небольших ловцов. Дела шли настолько хорошо, что Рон Худ предложил перебросить в этот район океана еще два процессора. Но дело в том, что район лова входил в двухсотмильную экономическую зону прибрежных государств и все вопросы нужно было увязывать с их министерствами и правительствами. А для этого нужно было время. Дмитрий Акимович, президент Новороссийской компании, начал работу над расширением возможностей дочерней компании Sea Star. Введение дополнительных судов отложили до решения этого вопроса. Работа судов была в основном спокойной, этот район не изобилует штормами. Но иногда с юга, прорвавшись с Антарктики, налетали жесточайшие шторма. Тогда суда прекращали работу и начинали штормовать, ложась курсом навстречу ветру и волнам.

Сегодня было тихо. Скоро уже три месяца, как Владимир и Георгий в море. С семьями они держали связь регулярно. Возможности спутниковой связи на процессоре давали возможность связываться по телефону с любой точкой мира. Зарема говорила, что беременность у нее не такая, какими были две предыдущие, она часто испытывает токсикоз, но окружающие ее поддерживают. Дети растут, Алан готовится в школу, Русана тоже заявила, что пойдет в школу. По секрету сообщила Владимиру, что у Циалы беременность тоже тяжелая, она даже в городской клинике лежала на сохранении. Но об этом просила Георгию не говорить. Сейчас у Циалы все в порядке, она скоро родит, ждут все изо дня на день.

– Судя по вас, нарожаете вы нам мальчишек.

– Наверное..., – ответила Зарема, – а ты кого хочешь?

– Честно скажу, мне все равно. Кто придет к нам, того и буду любить. Ты сейчас легко можешь определить, кто родится. Если хочешь, сходи на УЗИ.

– Нет, не пойду. Кого Бог дал, тот и будет нашим.

– Правильно, Зарема.

– Ты скоро к нам? Соскучились уже сильно. Дети не отстают: когда папа приедет?

– Теперь уже скоро. Месяца через два увидимся. До свидания. Целую вас всех.

– Мы тебя тоже, ждем.

В одну из ночей Владимир крепко спал на диване в своей каюте. Вдруг распахнулась дверь, зажегся свет. Продрав глаза и придя в себя, Владимир увидел Георгия. Он был в шортах и в рубашке с коротким рукавом, в обычной тропической одежде, какую боцман выдает обычно всему экипажу в тропиках.

– Володя, брат мой! – громко воскликнул Георгий, – Сын! Сын родился! Можешь себе представить? У меня сын родился! Я теперь настоящий мужчина!

Владимир спустил ноги с дивана, сунул их в босоножки и встал. Крепко обнял Георгия, хлопнул его по плечу.

– Поздравляю, поздравляю тебя от души. Вот и дождался ты сына!

– Да, теперь мой род и наша фамилия не прервутся. Теперь наш род будет жить и дальше. О, Стыр Хуцау, о Уастырджи, спасибо вам!

Владимир достал из холодильника бутылку с коньяком, стаканы. Налил напиток и поднял стакан.

– О, Всевышний, – начал он, стараясь следовать осетинским обычаям, – так случилось, что мой друг далеко от своей семьи, от своей жены и детей. И так случилось, что ему, по твоей воле, жена родила сына. Пошли, о Всевышний, этому мальчику широкую дорогу в жизни. Пусть он вырастит настоящим мужчиной, пусть будет добрым к друзьям и милостивым к врагам. Прими от нас этот тост как маленькую жертву в честь родившегося.

Георгий и Владимир выпили. Пришел капитан процессора, радист сказал ему о новости. Долго поздравлял Георгия, тряс его руку. Выпили и с ним. Сидели долго, разговаривали.

– Вы все должны понять меня и мою радость. Я мужчина, а какой мужчина не желает иметь сына?

– Ты прав, – сказал капитан.

– И вдобавок я осетин, горец, а у нас считается, что только сын продляет род.

– Тоже правильно, – сказал и Владимир.

– Я не совсем с этим согласен, – произнес капитан, – если правильно понимать, то род продляет женщина.

– А у вас есть дочери? – спросил Георгий капитана.

– Нет. У меня четверо мальчишек. А так хочется девочку!

Владимир и Георгий засмеялись.

– Поэтому вы так и говорите, что род продляется только женщиной, – сказал Владимир, – были бы все дочери, вы бы говорили по-другому.

– Может быть и так, – вздохнул капитан.

– Поговорите с женой, пусть она вам пятого родит. Может быть девочка будет.

– Эта мысль приходила и мне в голову. Да вот только в России нелегко прокормить четверых детей, а пятерых и того труднее.

– Согласен, – сказал Георгий.

– Да и годы уже не те. Пятый десяток идет, – промолвил капитан.

– Пятый десяток? Так это мальчишеский возраст, – сказал Владимир, – это даже и не середина жизни.

– Дай Бог, что б так было, – сказал капитан.

Разошлись уже тогда, когда в иллюминаторе засерело, наступал рассвет.

На другой день Георгий целый день принимал поздравления. Поздравляли его штурманы, механики, радисты, технологи. Георгию были приятны эти поздравления, приятно участие людей в его судьбе. В обед он принес в кают-компанию все запасы спиртного, которые были у него и которые хранил для этого случая. Капитан посмотрел на стол и притворно слегка нахмурил брови.

– Устав нарушаем... Хотя, Устав не предусматривает ничего для таких случаев, как рождение нового человека.

Георгий лично разлил всем спиртное. Досталось понемногу. Капитан, все также притворно хмуря брови, взял стакан и поднялся.

– Коллеги! Хотя это и не положено, я сам выступаю в роли нарушителя Устава. У нашего коллеги, нашего начальника, Георгия Христофоровича, родился сын. Разрешите от имени всего экипажа поздравить его.

Все зааплодировали и потом выпили. В динамиках громкой связи раздался щелчок и голос вахтенного штурмана почти точь в точь повторил слова капитана. Пообедав, все разошлись из кают-компании.

И снова потянулись рыбацкие будни. Работа, работа и снова работа. Без семьи, без перерыва, без выходных. Процессор то лежал в дрейфе, принимая и перерабатывая рыбу, то бежал полным ходом в район, где скопились ловцы с уловом. Приходили громадные суда рефрижераторы, забирали продукцию, развозя ее по разным портам мира. Иногда появлялись в районе лова корабли береговой охраны страны, в экономическую зону которой входил район промысла. Но они обычно не мешали. Иногда подходили на катере их представители, проверяли лицензии и контракты, после хорошего угощения уходили. Многие представители береговой охраны заканчивали советские университеты и хорошо говорили по-русски. Как-то один из офицеров, черный до глянца, предложил Георгию на неплохом русском:

– Земляк, дернем пивка за встречу? – и показал на две коробки с пивом, которые привез с собой.

Георгий пригласил его в каюту к себе, позвал Владимира, они выпили немного пива и офицер, оставив коробки с пивом, ушел, покачиваясь. Владимир с Георгием долго смеялись, вспоминая «земляка».

– Вот какой у нас земляк. – смеялся Георгий, – привезти бы его в Предгорное, такой кувд можно было бы в его честь сделать! Все село собралось бы. Хорошо посидели бы.

– Да, – поддержал Георгия Владимир, – в Предгорном таких не видели... А вообще-то все мы, люди, одинаковы, только цвет кожи разный. А так все такое же.

Неожиданно для себя на одном из кораблей береговой охраны Георгий встретил однокашника по Высшему Мореходному Училищу во Владивостоке, Валентина Томилина. Дружили они когда-то. Подошел катер с корабля с целью проверки и среди поднимающихся по трапу на борт процессора Георгий увидел Валентина. Тот был в форме офицера страны, которой принадлежал корабль. Когда Валентин поднялся на борт и увидел Георгия, у него округлились глаза.

– Жора, да ты ли это? – ахнул от удивления он и пошел навстречу, раскинув руки для объятия.

– Валентин, откуда ты? – поразился Георгий, – Что за маскарад? Во что ты обрядился?

Обнялись, похлопали друг друга по плечам, по спинам.

– А вот такой маскарад. Служу консультантом на этом «великом» флоте.

– И как?

– На жизнь хватает. А что было делать? Во Владивостоке все развалилось с наступлением новых времен, долго искал места. Земляк здесь работал у них и меня пристроил.

– И давно ты здесь?

– Шестой год.

– Порядком. Домой то ездишь?

– Регулярно. Но не во Владивосток, а в свою нижегородскую деревню на Волге, к родителям.

– Ладно, что мы тут на палубе стоим. Пойдем ко мне в каюту.

Прошли в каюту Георгия. Георгий достал бутылку водки, налил по стакану, поставил закуску из холодильника.

– Ну, за встречу, – сказал Валентин и чокнувшись с Георгием, выпил.

– А ты как здесь оказался? – спросил он Георгия.

Георгий коротко рассказал обо всем.

– О-о-о! Да ты капиталистом стал, хозяином.

– Да какой я капиталист, так...

– Семью завел?

– У меня недавно третий ребенок родился, сын. И две дочери есть.

– Молодец! Поздравляю! За это нужно выпить.

Выпили еще. Зашел Владимир.

– Знакомься, Владимир, это Валентин, мой друг, мы вместе учились в вышке.

Валентин и Владимир пожали друг другу руки, познакомились. Георгий налил всем водки.

– Ну, за встречу, – поднял стакан Валентин и все выпили.

– Чем ты здесь занимаешься? – спросил Георгий Валентина.

– Я консультант, это официально такая у меня должность. Консультирую, советую, участвую в проверках. Но в дела не вмешиваюсь. Если нарушителям светит штраф, то решают все в конторе на берегу. Правда, если нарушают наши, то стараюсь помочь.

– Получается? – спросил Георгий.

– Всегда, – засмеялся Валентин.

– Что ж, понятно. А семья есть? Помню у тебя еще во Владивостоке что-то серьезное намечалось, такая черненькая, остроглазая была у тебя.

Валентин вздохнул и опустил голову.

– Нет, семьи у меня нет. С той чернявой ничего не получилось.

– А чего так?

Валентин задумался.

– Знаешь, я деревенский человек...

– Я тоже, – сказал Георгий.

– Я знаю... Так вот, меня родители воспитали по-своему. И в отношении женщин тоже. А современный мир совсем другой. Я вижу настоящей женщиной скромную, нежную, преданную, любящую, терпеливою. За такую все готов отдать. А когда я вижу, как женщина рвется в лидеры, лихо опрокидывает рюмку водки, сует в рот сигарету, может обложить матом так, что и боцман позавидует, требует всего сразу и сейчас, то меня претит от такой. Это не женщина, это мужеподобное существо. Так вот по сей день и не встретил ту, которая бы пришлась по душе. А та чернявая... я порвал с ней. Ты помнишь Васю Калагина?

– Да, конечно, помню.

– Так вот, прихожу я к чернявой и нахожу там Васю, который в одних трусах разгуливает по квартире. А ведь он женатым был. Сели мы с ним на кухне, выпили по рюмке, Вася мне и говорит: «Дергай, Валька, отсюда, пошли ее подальше и дергай. Это обычная б.... И меня с ней познакомил мой сосед, он тоже здесь побывал». Я так и сделал, дернул и навсегда. Вот какие современные женщины: на несколько фронтов воюют.

– Ты не расстраивайся, – сказал Георгий, – не все такие. Много хороших девушек и женщин. И для тебя не все потеряно. Нам, деревенским, было трудно вписаться в городскую среду, но мы с Владимиром вписались. А вот жены у нас с ним подруги и с одного села, откуда родом и я. И мы не нарадуемся на них. Они настоящие женщины. У Владимира жена тоже осетинка, как я. Отец ее не хотел за него замуж выдавать, так мы ее украли по осетинскому обычаю. Сперва было много шума. А потом все уладилось, сейчас тесть во Владимире души не чает. А жена его сейчас ждет третьего ребенка.

– Везет же вам. Мне бы такую... – вздохнул Валентин.

– А что, у вас в деревне совсем перевелись хорошие девушки? – спросил Владимир.

– Да нет. Есть и хорошие. Но все стараются покинуть деревню, там нечего делать. Все развалено, все разрушено, работы нет. Я хотел после Владивостока поселиться у родителей, так они в один голос налетели на меня и отсоветовали. Там делать нечего. Поработал в Горьком, в Нижнем Новгороде то бишь, на заводе инженером. Зарплата такая, что хоть штаны продавай. А потом вот здесь место нашлось. Не очень нравится, но и выбора почти нет. Сейчас переписываюсь с Таней из деревни, но опять проблема. Она на пятнадцать лет моложе меня... Родители ее ругают за дружбу со мной. Для деревни это огромная разница. А так нравится она. Работящая, скромная...

– Вот что, Валя, – сказал Георгий, – по дружбе постараюсь тебе помочь. Если пожелаешь, то со временем я подготовлю тебе место на наших судах. Сходишь рейс-второй старпомом, потом пойдешь капитаном. Как?

– Я бы с удовольствием. Был бы очень рад и благодарен.

– А Таня твоя... Что такое пятнадцать лет разницы? У нас жены тоже на десять лет младше нас и ничего. Любят, ждут, детей растят. Не бойся ты этой разницы. Родители ее против? Хочешь – украдем? Опыт есть.

Все засмеялись.

– Она бы не против, пошла бы за меня. Детей хочет, да я и сам, как увижу малышей, так пробирает до не могу.

– Вот и куй железо, пока горячо. Когда домой?

– Через две недели отпуск.

– Езжай, а потом приедешь с Таней. Но не сюда, в Новороссийск. У нас офис там будет и жить мы будем в Новороссийске. С жильем что-нибудь придумаем, сперва можно и снять квартиру, а там дальше разберемся. Мы тоже с Володей, женившись, сперва жили в съемной квартире. Одну трехкомнатную делили на две семьи. Правда, не платили. Квартира была родителей нашего боцмана, Акимыча, родители умерли. Сейчас наш боцман здесь, на этом процессоре. Тоже в Новороссийск будет переезжать. Семья пока в Надежде.

– Я не боюсь, сейчас многие живут в съемных квартирах.

– Вот и действуй в этом направлении. Тане давно радиограмму давал?

– Два дня назад.

– Будешь писать ей, от нас с Владимиром привет.

– Хорошо. Передам. Ладно, буду собираться.

Налили еще по рюмке, выпили. Потом пошли провожать Валентина к трапу. У трапа снова обнялись.

– Очень буду надеяться на вас, – сказал Валентин, – вы в меня прямо что-то новое вселили.

– В жизни дружба и друзья всегда ценились у всех народов. Мы все сделаем, чтобы помочь тебе, – сказал на прощание Георгий.

Обнялись на прощание и Валентин пошел по трапу вниз, на свой катер.

Как-то радист пригласил в радиорубку Георгия и Владимира. Звонил из Новороссийска Дмитрий Акимович. В Новороссийске уже был вечер, но он работал.

– Я здесь изучаю вашу сводку, – сказал Дмитрий Акимович, – и вижу, что дело вы настроили хорошо. Я от души рад за вас и благодарю за работу. Есть ли какие-либо проблемы?

– Да, Дмитрий Акимович, есть, – сказал Георгий, – последняя партия вакуумных пакетов для мороженной сардины желает быть лучшей. Технологи жалуются, что пакеты рвутся, не выдерживают технологический требований, не держат вакуум. Нужно бы сменить поставщика. Это влияет на работу и настроение переработчиков.

– Кто поставщик этих пакетов?

– Испанская компания, – Георгий назвал компанию.

– А раньше они поставляли?

– Нет, раньше пакеты поставляла компания из Германии.

– Я разберусь в этом вопросе. Мы сейчас планируем поставить линию по изготовлению пакетов и другой упаковки здесь, в Новороссийске.

– Да, пожалуйста, разберитесь. Мы взяли партию пакетов у наших траулеров, пока хватит. Но ненадолго – дней на двадцать.

– Еще вопросы есть у вас?

– Да, есть. Частного характера.

– Давайте, говорите.

– Мы с Владимиром Андреевичем решили обосноваться с семьями в Новороссийске. И просим нам посодействовать в приобретении жилья. Мы как-то говорили уже об этом.

– Жилье... Есть один вариант. Наша компания участвует на долевой основе в строительстве поселка таун хаузов. Место замечательное, у кромки леса, море рядом. Правда море, я думаю, вас не очень волнует, его вы за свою жизнь насмотрелись. Все дома были раскуплены, но вот недавно четыре человека отказались от этого жилья. Если хотите, то я забронирую два дома для вас.

– Хотеть то хотим, но сколько это будет стоить?

Дмитрий Акимович назвал сумму. Влидимир и Георгий посоветовались.

– Дороговато, но мы пойдем на это. В рассрочку можно?

– В рассрочку можно, если внесете половину суммы.

– Половину суммы внесем. Пошлите нам договор с продавцом по факсу, мы его подпишем и пошлем вам. И сразу переведем деньги.

– Хорошо. Договор завтра получите.

– А когда дома будут сдаваться? – спросил Георгий.

– Планируем в начале октября.

– К этому времени мы уже будем собираться домой, одним словом, одной ногой на берегу. Ну и еще: подыщите нам недорогую аренду для офиса Sea Star.

– Это нетрудно. Займете у нас пару пустующих кабинетов. Об аренде договоримся.

– Хорошо, спасибо большое за помощь.

На этом разговор закончился. Владимир и Георгий вышли из радиорубки довольные. Очень больной для них вопрос с жильем разрешился. И довольно неплохо. Все-таки таун хауз это лучше, чем квартира, там и земли при нем немного будет, можно цветник завести и овощи сажать. Люди они деревенские, землю любили и с удовольствием, когда была возможность, копались в ней.

– Скоро домой, Володя, – сказал Георгий.

– Этот рейс пролетел у меня как один день. Очень быстро.

– Потому что заняты были все время делом, некогда было скучать.

– Я скучал только по своим. Придем в Новороссийск и сразу рвану в Предгорное.

– Я тоже. Хотя неизвестно, что там придумают наши жены. Могут и в Новороссийске нас встретить.

– Твоей можно уже будет, после родов два с лишним месяца пройдет. А вот Зарема... не знаю. Она как раз будет где-то на восьмом месяце, да еще дети в школе.

– За детьми бабушки и дедушки присмотрят, а на недельку могут и уехать.

– Это пусть они сами решают.

Судно немного качнулось на волне, видимо разворачивалось. Георгий открыл иллюминатор и посмотрел в него. Небо было в серой дымке, кое-где на волнах появились белые «барашки». Море тоже посерело, отражая цвет неба.

– А ведь шторм идет, – сказал Георгий, – смотри, вон на горизонте и черные тучи.

– Радист говорил, что нас только немного покачает, этот район циклон захватывает только крылом. Основной циклон пройдет западнее.

– Нам не привыкать, пусть покачает. Люди немного отдохнут.

– Да, если даже крылом, то сутки – двое поштормит. Людям хватит. Все уже устали, тяжело все-таки.

– Ничего, выдержим.

Основательно шторм начал проявлять себя часа через три. Процессор лег носом на волну, бортовая качка уменьшилась и перешла в килевую. На фабрике, переработав всю поставленную рыбу, люди закончили работу. Смыли за собой всю накопившуюся грязь и начали расходиться по каютам. Отдыхали с наслаждением, валяясь в кроватях, читая книги. Нечасто выдается отдых рыбакам. Работа в море всегда без выходных. Поэтому люди были благодарны шторму.

*

Книга Хадизат вышла в Канаде на русском языке. И сразу же начала завоевывать огромную популярность. Кое-кто, знакомый с книгой по изданиям в России, еще до выхода книги в Канаде печатал восторженные отзывы о ней. В Северной Америке огромная русскоязычная диаспора. Кроме русских, здесь живут украинцы, кавказские народности, белорусы, евреи из России, прибалты, люди из Средней Азии. Некоторые специалисты называют количество русскоязычных в обеих Америках до двадцати пяти миллионов. Книга Хадизат была написана так, что она не задевала ничьи национальные чувства. Читая ее, можно было представить себя на месте героев книги и русским, и украинцам, и белорусам, и прибалтам, и казахам. Но акцент Кавказа, особенно Осетии, в книге все же был. Ведь и автор, и герои книги были из Осетии. После выхода первого тиража прошло всего немного больше месяца. Тираж был раскуплен и в русскоязычной прессе появились восторженные отзывы. Читатели каким-то образом нашли электронную почту Хадизат, и она начала получать каждый день десятки писем от читателей. Отвечать на них физически было невозможно, времени бы не хватило. Поэтому знакомый программист вставил в программу электронной почты автоматический ответ, который составила Хадизат: «Спасибо за интерес к моей книге и за ваш отзыв. Отвечать не могу, так как нет времени. Надеюсь на ваше понимание. Спасибо еще раз. Автор». Этот ответ рассылался по всем поступившим адресам электронных почт читателей. Для личной же и деловой переписки Хадизат завела на сервере новый адрес. Книга буквально произвела фурор в среде читателей. Издатели начали готовить новый тираж, согласовав это действие с Хадизат. Как автор, она выпустила в плаванье в читательском мире свое детище и уже была не вольна управлять им. Теперь ее книгой управлял читательский мир. Появились и отзывы критиков, некоторые не очень благоприятные. Но критикам нужно зарабатывать на хлеб, и они писали то, что не всегда шло в резонанс с мнением читателей. Прочитав несколько статьей критиков, Хадизат просто перестала обращать на них внимание. «Для них это работа, а мои книги это моя жизнь» – подумала она. Сейчас, в повседневной жизни, она была в основном занята мужем и детьми. Семья для нее была той средой, в которой она чувствовала себя наиболее удобно и благоприятно. Дети росли, Верочка была уже большенькая. Младшие тоже подросли. Забот семейных было много, но Хадизат справлялась с ними как истинная женщина. Она даже находила в этих заботах свое удовольствие. Денис возмужал, стал видным мужчиной. Одевался всегда просто: джинсы, легкий свитер или футболка, в зависимости от погоды, легкая куртка. Женщины, заметила Хадизат, заглядывались на Дениса, но он не обращал на них внимания. Для него в мире существовала только одна женщина – это его жена. Готовились к переезду. Дело Денис настроил, оно могло управляться с любого места. Но с Канадой рвать совсем уже не хотели оба – ни Денис, ни Хадизат. Уже вжились в канадскую среду, но принять ее до конца не могли. Тянуло домой, туда, где утром пахло горами, где величественный Казбек вздымал свою вершину, где быстрые речки несли свои воды в Терек, а сам Терек, покинув горы и утихомирив свой бурный нрав, величественно нес свои воды к седому Каспию. Почему-то тяга к своему, родному, пересиливала все удобства Канады.

После выхода первого тиража книги в Канаде издательство начало переводить деньги от продажи книг, оговоренные контрактом. Деньги поступали регулярно, когда тираж был продан, деньги перестали поступать. Хадизат как-то проверила свой счет в банке и была поражена накопленной суммой. Позвонила Денису на мобильный.

– Деня, ты знаешь... ты знаешь..., – от волнения она не могла внятно говорить.

– Что случилось? – заволновался Денис, – Мне нужно срочно домой?

– Не знаю... Я сейчас проверила счет в банке и хочу сказать, что мы... мы с тобой богатые... Денег за книгу пришло много, очень много.

– Тьфу ты, – чуть не выругался от волнения Денис, – нашла из-за чего так волноваться. Богатые так богатые. Мы эти деньги не украли. Да, приятно, поздравляю тебя, вечером можно и отметить. Хочешь в ресторан пойдем?

– Нет, не хочу. Дома лучше. Я наготовлю, дома и отметим.

– Как знаешь. Дома, конечно, лучше. Мы с тобой сельские люди, к ресторанам не очень привычны. Да и не тянет меня туда. Мы потом сходим в ресторан к Массуду, иранцу, в его «Шиш Кебаб», он неплохие шашлыки готовит. Все пойдем, детей возьмем с собой.

– Хорошо. Ты во сколько будешь?

– Я закончу в шесть, потом забегу минут на двадцать в Стар Бакс, там назначил встречу человеку, нужно поговорить. И часам к семи буду дома.

– Долго ждать, хочу видеть тебя быстрее. Я приготовлю все.

– Сливовицы купи, выпьем немного. Араки то нет.

– Не беспокойся, я все сделаю.

На этом разговор прервался. Хадизат одела детей, спустилась с ними в гараж и посадила всех детей в машину. Потом они выехали из гаража и поехали в большой продовольственный магазин T&T. Это магазин с восточным уклоном и там можно было купить продукты, которых в обычном канадском магазине не найдешь. Вернулись из магазина часа через два. Хадизат начала готовить ужин. «Гостей звать или нет?» – подумала она. Позвонила снова Денису.

– Деня, Сашу с детьми пригласить? – спросила она.

Денис задумался. Потом ответил.

– Знаешь, нехорошо скрывать от друзей свою радость. И я люблю гостей, ты это знаешь. Но... причина нашего празднования не совсем обычна. Я думаю, что не стоит выставлять напоказ наш успех в благосостоянии. Я ничего не могу сказать плохого о наших друзьях, но лучше отпраздновать это вдвоем.

– Но мы же запросто ходим друг к другу. А вдруг она придет?

– Что ж, придет, значит гостем будет, я рад буду.

Так и решили.

Денис пришел без десяти семь. С большим букетом оранжево-кремовых роз. Подал букет Хадизат, расцеловал ее. Ей стало так хорошо, что она даже ногами на месте засеменила. Обхватив за шею мужа, раз за разом поцеловала его в щеки, в губы, потом прильнула головой к груди. Дети молча стояли рядом и наблюдали за ними.

– Вера, сматли, мама папу цилует, любляица, – проговорила Зара.

Ахсар на ее слова молча хмыкнул. Верочка засмеялась.

– Это не все, – сказал Денис и вытащил маленькую коробочку из кармана, – держи. Это для тебя.

Хадизат раскрыла коробочку. На бархатном ложе лежало изумительной работы витое кольцо, усыпанное мелкими камнями.

– Ого! – проговорила Хадизат, – А раньше ты никогда не дарил таких вещей. Здорово! Спасибо большое!

Она одела кольцо на палец. Кольцо заиграло лучами света, это камни так отражали и преломляли свет горящей люстры.

– Нравится? – спросил Денис.

– Очень! Еще раз спасибо!

– А почему я тебе никогда такого не дарил? А женский перстень, подаренный отпущенным мною афганцем?

– Ой, это так давно было! Да, тот перстень по-своему хорош тоже. А это кольцо где покупал?

– В одном из магазинов Даллани.

– Дорого?

– Не будем об этом говорить. Этот подарок от моего сердца и на деньги не меряется.

– Ясно. Еще раз спасибо. Проходи, мойся и за стол.

Денис принял душ, оделся и прошел к столу. За столом сидели дети и Хадизат. По случаю праздника она одела красивое платье, которое подчеркивало все ее женские прелести и делало ее еще красивее, чем она была. На пальцах сияло кольцо и афганский перстень. Стол был уставлен блюдами. Стояла и запотевшая, из холодильника, бутылка сербской сливовицы, так похожей по вкусу на осетинскую араку. Денис налил в небольшие стаканы напиток.

– Ну что, по праву старшего произнесу три тоста, а потом все будет так, как будет. За Всевышнего.

Денис выпил все три тоста, Хадизат только слегка пригубляла. После трех тостов Денис налил снова.

– А теперь, дети, я хочу поздравить нашу маму с праздником и выпить за нее. Она сделала нас богатыми.

– А се такое богатые? – спросила Зара.

– Это значит много денег, – ответила ей Верочка, – и что, мы прямо миллионеры?

– Прямо миллионеры, – пошутил Денис.

– Ого! – сказала Верочка.

Денис и Хадизат выпили. В этот раз Хадизат выпила стакан до дна. О поступивших деньгах долго не говорили. Чтобы не заострять внимание детей на деньгах, постепенно увели разговор от этой темы. Дети пока не разбирались в этом. Денис с удовольствием ел приготовленное Хадизат. Дети, быстро наевшись, ушли играть в соседнюю комнату. Хадизат пересела к Денису на колени.

– Деня, знал бы ты, как я люблю тебя. А после сегодняшнего твоего внимания ко мне и твоих цветов и подарка я на седьмом небе.

– Знаешь, мне приятно делать тебе приятное.

– Мы с тобой выросли в селе. И у нас не очень принято так делать. И я не привыкла.

– В селе сейчас тоже принято так делать. Просто мы жили в селе в другое время. Понравилось?

– Очень и очень. У меня благодарность прямо из сердца льется.

– Вот и прекрасно..., – Денис поцеловал жену в щеку.

Она прижалась грудью к его груди и Денис почувствовал, как нежность к жене охватывает его.

– Давай еще ребенка заведем, – сказала Хадизат тихо на ухо мужу.

– Ого! А если ты опять двойню родишь?

– Ну и что? Разве плохо будет, если нас будет много?

– Нет, конечно... Мы потом с тобой все обсудим и обговорим.

– Хорошо. Да, а почему розы желтые? Говорят, что желтый цвет это цвет разлуки.

– Это на Западе так принято считать. Я же читал, что в Иране, Индии, Китае и вообще на Востоке, желтый цвет это цвет любви и благосостояния. Сама посуди, желтый цвет это цвет солнца, золота, очень приятный цвет. А мы с тобой люди больше восточные, чем западные.

– Интересно ты сказал. И все верно. Я теперь буду относиться к желтому цвету по-другому.

Денис обнял жену за плечи.

– Знаешь, я иногда вспоминаю Бахтияра, афганца, подарившего нам с Батрадзом по перстню. И все оказалось в жизни так, как он предрекал. Его перстень, я считаю, привел тебя ко мне в Канаду, открыл тебе эту дорогу. Мы счастливы в совместной жизни, у нас прекрасные дети и хорошее благосостояние. Спасибо ему. Как, интересно, сложилась его судьба?

– Встретим в России Радейгуль, она должна знать. Она хороший человек, я иногда скучаю за ней.

– Да, она хороший человек и хорошая жена. У них с Колей должно все быть хорошо.

– Нам нужно готовиться к переезду, – сказал Денис, – со времени покупки последних двух траков уже прошло почти полтора года. Работу я отладил, налоговые поступления уменьшил до минимума. Сейчас у меня работают два аборигена, это около двадцати пяти процентов всех работников. И я совсем хочу домой. Георгий и Владимир с семьями уже перебрались в Россию, живут в Новороссийске, пора и нам домой.

– Уедем и не будем сюда приезжать?

– Так не получится. Иногда, может пару раз в год, нужно будет сюда наведываться.

– Тебе сейчас сложно оставить твое дело?

– Нет, все отлажено и все работает. Все люди с опытом и на своих местах.

– Когда поедем?

– Я думаю, что в апреле нужно ехать. Очень хочу захватить время, когда цветут абрикосы и вишни. Для меня это что-то наподобие сказки из детства.

– Что ж, будем собираться.

В дверь раздался стук.

– О, Бог гостей послал! – соскочила с коленей Дениса Хадизат и пошла открывать двери.

Вскоре от двери послышались восклицания и поцелуи. Это пришла Саша с детьми. Увидев разодетую Хадизат, спросила.

– Может мы не вовремя?

– Не говори глупостей и проходите.

Дети Саши были накормлены и сразу же ушли в другую комнату к детям Исаевых. Саша оглядела стол.

– Садись, садись, – усаживала ее Хадизат.

– Что празднуем?

– Так, мелкий семейный праздник, – засмеялся Денис.

– Ого, какие розы! – ахнула Саша, увидев розы в вазе на столе.

– Мне тоже нравятся, – сказала Хадизат, – цвет у них необычный. Денис говорит, что такой цвет на Востоке означает цвет солнца, любви и благосостояния.

– И вправду похоже.

– А вот смотри, – показала Хадизат кольцо, хвастаясь подарком.

Саша внимательно осмотрела кольцо.

– Да, красивая вещь. И, наверное, дорогая. Работа очень тонкая.

– Сегодня муж подарил. До сих пор не нарадуюсь. А сколько стоит не говорит.

– Правильно делает. Подарки деньгами не оцениваются.

Денис налил в стаканы сливовицы.

– За что пьем то? – спросила Саша, поднимая стакан.

– За нее, – показал глазами Денис на Хадизат, – за ее доброе сердце, умную голову, за ее умелые и теплые руки. Она у нас на все мастерица. Хоть мужа любить, хоть детей растить, хоть дом вести, хоть книги писать. За настоящую Женщину. За нее и за ее книги.

– Хорошо сказал, – подтвердила тост Саша, – за тебя, моя подруга.

Выпили, Стали есть. Все приготовленное Хадизат было вкусным. Даже Саша, поужинавшая дома, не удержалась и налегла на пироги и салаты, на баранину, приправленную чесноком. Наевшись, начали говорить о семьях.

– Скоро Сережа приедет, – мечтательно сказала Саша, – соскучились за ним уже.

– Я вчера говорил с ним, – сказал Денис, – он обещает быть через два дня.

– Скорей бы, – сказала Саша.

Разошлись уже в одиннадцатом часу, дети стали зевать, а маленькая Зара заснула одетая прямо на ковре посреди комнаты. Хадизат раздела детей, уложила спать. Потом посидели еще немного с мужем за столом и тоже легли спать. За окном тихо зашелестел дождь, шум его набегал волнами. Это с порывами дул ветер. В такую погоду хорошо спится.

Книги Хадизат на английском языке начали выходить одна за другой примерно через полгода после выхода книг на русском. Патрик постарался, перевел книги быстро. И сразу же англоязычная пресса, сперва в Канаде, а потом и в США, запестрели статьями. Несмотря на перевод, североамериканский читатель принял книгу и с удовольствием читал ее. Перевод был сделан очень хорошо. Газеты, связанные с литературными кругами, запестрели заголовками: «Кто вы, миссис Исаева?», «У нас в Канаде живет непревзойденный талант», «Мы гордимся тобой, Хадизат!». Патрик аккуратно посылал газеты Хадизат, та сперва немного растерялась. Оказывается, даже англоязычные читатели поняли то, что она хотела рассказать. И не только поняли, но и приняли все близко к сердцу. Как-то Хадизат с малышами гуляла в парке. К ней подошла женщина в годах и с ней молодая девушка, по виду ее дочь.

Женщина спросила Хадизат:

– Вы Хадизат Исаева?

– Да, я, – ответила Хадизат.

– Здравствуйте. Извините нас. Мы с дочерью в восторге от ваших книг. Просто зачитались ими. А вас узнали по фотографии.

– Пожалуйста, – ответила Хадизат, – я очень рада, что вам понравилась моя скромная работа.

– Скромная работа? – ахнула женщина, – Да за такую работу нужно памятники ставить.

– Ну уж вы скажете. Я такая же, как и все. Каждый делает свое дело.

– Согласна. А у вас написана только эти книги?

– Нет, у меня еще есть книги, но они на русском языке.

– Я поговорю с моими друзьями, и мы обратимся к переводчику с просьбой перевести все, что вы написали, а потом издать. Я думаю, что после вот этой книги, – она вытащила книгу в синем переплете из сумки, – вам успех обеспечен.

– Спасибо.

– Вы по виду не похожа на русскую, вы похожи больше на афганку или иранку.

– Я осетинка. Слышали когда-либо об осетинах?

– Никогда. Даже не представляю, кто они такие.

– Мы небольшой народ, живем на Северном Кавказе, в России. Нас всего тысяч шестьсот-семьсот. Наша земля так и называется – Республика Северная Осетия – Алания. Нашими предками были скифы, сарматы, аланы. Аланы это сарматское племя. Наша столица город Владикавказ.

– Никогда не слышала. Теперь постараюсь перечитать все, что касается вашего народа. А муж ваш тоже осетин?

– Нет, мой муж казак, русский.

– Про казаков я знаю, много о них читала.

– Наш народ имеет многотысячелетнюю историю.

– Как интересно!

За все время разговора дети стояли и слушали. Маленькая Зара стояла с засунутым в рот пальцем.

– Зара, вытащи изо рта палец, – Хадизат потянула Зару за руку.

– А пусть, это же ребенок. И палец для нее очень вкусный, – женщина присела на корточки, притянула к себе Зару и поцеловала, – это все ваши?

– Все мои.

– Трое детей! И когда вы успеваете их растить, да еще и книги писать?

– Успеваю... Я к труду привычная и работу люблю.

Все время разговора девушка, дочь женщины, стояла и молча слушала, не сводя восхищенных глаз с Хадизат. Потом они с матерью начали прощаться.

– Спасибо вам, что поговорили с нами. А книги вы нам подпишите?

– Да, конечно.

Женщина подала книгу Хадизат. Та взяла книгу и написала: «Приятному собеседнику от автора», затем подписала и книгу девушки.

– Спасибо, пойдем мы. Очень приятно было встретить вас.

– Мне тоже, – сказала Хадизат.

Женщина и девушка ушли. Хадизат, погуляв еще немного, пошла с детьми к выходу из парка. Придя домой, решила проверить через интернет свой счет в банке. Деньги за англоязычную книгу начали поступать. Сумма набралась большая. «Нужно будет родителям помочь, тем и другим, нужно будет помочь Батрадзу с Мариной» – подумала она. При воспоминании о Марине и Батрадзе заныло грустью сердце. Захотелось увидеть родителей. Да, хорошая страна Канада. И люди в ней живут хорошие. Но родная земля звала к себе, напоминала, что в Канаде они только гости. Хотелось домой.

Через несколько дней позвонил Патрик. Он сказал, что изданный тираж книг на английском языке почти раскуплен. Книги пользуются огромным успехом. И поступает масса писем от читателей. Поступило письмо и из Ванкувера, где читатели обратились с просьбой перевести и издать другие произведения Хадизат.

– Знаете, Хадизат, – сказал Патрик, – я как бы предвидел такую ситуацию. Первые две книги трилогии мы уже приготовили к новой печати. А что у вас есть еще написанного?

– Рассказы, повесть. Повесть когда-то имела большой успех.

– А вы бы не могли послать мне все, что у вас есть? Я хотел бы тоже прочесть и потом перевести.

– Хорошо, я пошлю.

– Вы деньги получили?

– Да, получила. И продолжаю получать.

– Значит все тогда в порядке. До свидания. Как говорят русские – привет вашей семье. Это раз. И спасибо, мы тоже хорошо заработали на ваших книгах.

– Спасибо большое и вам. И пожалуйста.

Патрик отключился.

Исаевы начали собираться к отъезду. Паковали в коробки мало употреблявшиеся вещи, готовя их к отправке. Зима в Ванкувере, как всегда, была дождливой и промозглой, солнце показывалось редко. До отъезда оставалось время. Раза три съездили всей семьей на лыжную базу на одной из окружавших Ванкувер гор. Внизу шел дождь, а здесь, на вершине горы, валил крупный снег. По очереди прошлись по лыжной трассе, один был на трассе, второй сидел с детьми в машине. Потом вместе с детьми пошли бродить по заснеженным дорожкам, прошлись по тропе до домика в лесу, где перекусили в ресторанчике. Легкий морозец разрумянил щеки детей, дети немного устали. Зара заснула у мамы на руках прямо в ресторане. Ахсар скорчил пренебрежительную физиономию.

– Девчонка, – сказал он, – что с нее взять.

Родители рассмеялись.

– Твоя мама тоже была девчонкой, когда была маленькой, – сказал Денис.

– Она была другой девчонкой. А ты откуда знаешь?

– А мы же росли вместе. Я помню.

– Она хорошая была? Такая же, как сейчас?

– Очень хорошая. Вечно в меня чем-нибудь бросалась. То яблоком, то землей.

– Значит, заслуживал, если бросалась, – сказала Хадизат.

Посидели еще немного, Денис взял Зару на руки, и все пошли к машине. Спустившись на главную дорогу, мокрую от дождя, поехали домой.

Текли дни, уходила зима. Во второй половине февраля кое-где в Ванкувере зацвели деревья. Чувствовалось приближение весны. Ванкувер расположен довольно высоко по широте, почти на той же широте, что и Магадан, но у берегов океана, на которых лежит город, омывает теплое течение. Оно то и греет местный климат. Снег ложится зимой не каждый год, самое большее дней на десять, а бывают годы, когда снега вообще нет. Окрестные горы, полукольцом окружающие Ванкувер, даже летом имеют на вершинах снег. Этим воспользовались местные бизнесмены, создав несколько лыжных баз в районе Ванкувера, на некоторые, такую как Grouse Mountain – Рябчиковую Гору, можно подняться на фуникулере прямо из города. Многочисленные парки, по существу заповедники, окружают город и дают возможность отдыха жителям. В реках и озерах, в основном находящихся в горах и тайге, много рыбы и прекрасная рыбалка. Существует охота на птицу и дикого зверя, но лицензии на охоту весьма дорогие. Да и не любят канадцы тех, кто убивает зверей. Канадцы большие любители природы и бережно охраняют ее. Медведи заходят прямо в город, в те его части, которые примыкают к лесу, часто пугая жителей. Их, как правило, усыпляют и увозят в лес. Бывали случаи нападения диких зверей на человека, но очень редко.

Исаевы готовились к отъезду. В конце марта они предполагали уехать. В квартире оставалось самое необходимое, остальное паковалось в многочисленные картонные коробки, которые потом погрузятся в контейнер. Свой бизнес Денис настроил, работать будет. Предлагала свои услуги компания по управлению бизнесом. За определенные отчисления от прибыли они предлагали управление всеми делами компании. Денис решил поговорить об этом с менеджером компании, которая обеспечивала траки Дениса грузами. Менеджер внимательно выслушал Дениса, свел брови на лбу и внимательно осмотрел свои руки, лежавшие на столе.

– Зачем тебе это нужно? – спросил он Дениса, – Мы взяли твои траки в аренду, ты имеешь минимальные отчисления налогов. А с этой компанией только свяжись, можешь и траки потерять. У таких компаний есть специальные схемы отъема бизнеса у владельцев, которые им его доверили. Сперва они искусственно вгоняют в долги компанию, потом забирают как бы убыточный бизнес за долги, выплачивая владельцу минимум от стоимости бизнеса. Я не хочу сказать, что именно эта компания занимается такими делами, но всегда нужно быть осторожным. Мы же имеем опыт сотрудничества с такими, как ты. У нас работают траки, владельцы которых живут в Сербии, Польше, Турции, Германии, других странах. Мы посылаем им отчеты о работе их машин, которые легко проверить. Не советую тебе связываться с этими управленцами.

– Спасибо, вы всегда помогаете мне, советом и делом.

– Мы стараемся поддерживать наших партнеров и нам это выгодно.

И Денис оставил мысль о передаче дел своей компании управленческой. Решил оставить все так, как есть, как советовал менеджер. Четыре трака исправно работали, перевозя грузы, водители имели хорошо оплачиваемую работу, а Денис имел приличную прибыль. В январе он уже погасил банку кредит за два купленных последних трака и сейчас вся прибыль ложилась на счет компании Дениса. Как-то к Денису подошел мужчина, из местных индейцев, лет сорока пяти. Представился. Денис представился тоже.

– Я вождь того племени, люди которого работают у вас. И пришел поблагодарить вас за предоставленную им работу. Наши люди очень хорошо отзываются о вас.

От таких слов Денис даже немного растерялся.

– Спасибо большое за ваши слова, – мы делаем с вашими людьми одно дело.

– Что ж, это хорошо. Но вы, наверное, знаете, что многие компании отказывают в работе аборигенам. Даже при наличии рабочих мест.

– Да, слышал я о таком. Но они и причину выставляют вескую.

Денис вспомнил рассказ одного бизнесмена, владельца лесопильной линии. Он говорил, что всегда отказывает в работе индейцам.

– Почему? – спросил Денис.

– Они работают до первой зарплаты. А потом начинают пить и пока не спустят все деньги, работать не будут. А мой бизнес предполагает ежедневные заказы. Я поставляю доски в несколько стран, в том числе в Японию и США. У меня заказы. Если эти заказы я буду срывать, то со мной никто работать не будет.

Два водителя из аборигенов не пили, что было большой редкостью для индейцев. И работали они хорошо.

– Да, наши страдают этой слабостью, – сказал вождь, – я не могу отрицать это. Но кто научил нас пить алкоголь? Это сделали белые. Мы ведь раньше совсем не пили, а наших предков специально спаивали.

– Было это, – сказал Денис, – не могу отрицать. Но сейчас другое время. И государство старается поддержать вас, платит хорошие субсидии.

– Да, платит. Зато взамен пользуется нашими землями и всем, что есть в этой земле. И время пришло другое, а алкоголизм, зачастую врожденный, остался нашей болезнью. Его пытаются лечить, да только не все получается так, как нужно.

Денис развел руками. Что он мог ответить? Вождь был прав. По-своему были правы и бизнесмены. Непродуманные шаги первых колонизаторов давали свои плоды даже сейчас.

– Водители из ваших людей хорошо работают и не пьют, – сказал Денис, – я очень рад за них.

– Один из водителей, работающих у вас, хайда, это островное племя. Но жена его из нашего племени и живет он у нас. Вчера пришли жены обоих водителей. Они очень хвалили вас и попросили приехать к вам и поблагодарить. Поэтому я здесь.

– Разве они не могли сделать это сами? Я был бы рад видеть их.

– У нас так не водится. Женщина должна заниматься домом и внутренними делами нашего племени. А все внешние дела должны делать мужчины. И меня выбрали вождем, это моя обязанность.

«Смотри, и у них жизнь разделена на женские и мужские дела. Видимо есть в этом какое-то зерно. Так же у казаков, у всех горцев Кавказа, так же у таджиков, у афганцев», – подумал Денис.

Денис еще долго разговаривал с вождем. Потом тот начал собираться. Денис попросил подождать его. Пошел в ближайший магазин, купил по две коробки конфет на каждую семью, фруктов. Принес и отдал вождю.

– Это детям моих водителей и их женам.

Вождь немного растеряно смотрел на подарки. Потом покачал головой.

– Правду говорят наши, что вы хороший человек. Приезжайте к нам в селение, мы вас угостим осетровой головой. Нам можно ловить осетров.

– Хорошо, спасибо, приедут водители из рейса, и я побываю у вас в селении.

Вождь забрал подарки Дениса, погрузился в старенький пикап и уехал.

Трак с водителями-аборигенами вернулся через несколько дней. Рейс прошел нормально, и водители уехали к семьям. Дня через три один из водителей приехал и нашел Дениса.

– Что, не отдыхается? – спросил его Денис.

– Да нет, отдыхать хорошо... Только я приехал пригласить вас в гости к нам. Вас приглашает наш вождь. И большое спасибо за подарки нашим семьям.

– Не за что, – ответил Денис, – в гости можно приехать.

– Да, приезжайте, вместе с женой и детьми. Мы будем очень рады.

– А когда лучше?

– В любое время. Но завтра после обеда было бы самое хорошее время.

– Хорошо. Завтра в час дня примерно мы будем у вас.

– Ждем.

На этом разговор закончился, и водитель уехал. Дома Денис рассказал Хадизат о приглашении в индейское селение.

– К индейцам? – ахнула Хадизат, – Конечно же поедим, это так интересно! Я и видела то индейцев здесь всего пару раз. А побывать у них в гостях и не предполагала.

– Они своеобразные люди, – сказал Денис, – их менталитет сильно отличается от менталитета нашего, а представления об окружающем мире абсолютно другие. Мимо чего мы можем пройти, не заметив, они в этом находят многие стороны жизни.

– Все, едим. Что брать с собой?

– Я думаю, что нужно взять фрукты, овощи, а детям сладости. Хотя у них и есть все, государство их не обижает. Но и с пустыми руками ехать тоже нехорошо.

– Спиртное будешь брать?

– Нет, распитие спиртного с аборигенами преследуется законом. Нам с тобой нарушать закон ни к чему.

– Ты прав. Ладно, я сейчас возьму детей, и мы поедим в магазины, чтобы закупить все необходимое.

– Действуй, ты женщина и лучше определишь, что нужно купить.

Хадизат одела детей, и они пошли на подземную парковку под домом к машине. Денис остался дома и сел за бумаги, нужно было поработать с ними. Быстро пробежался по документам и удовлетворенно хмыкнул. Дела шли хорошо. Не было суперприбылей, но расчетная прибыль стабильно поступала. Потом налил себе чаю, сидел пил его мелкими глотками, смакуя и наслаждаясь. За работой незаметно проскочило время. Часа через два вернулась Хадизат с детьми.

– Я не стала нести купленное в квартиру, – сказала она, – все равно завтра ехать. Там все такое, что не испортится.

– Правильно сделала.

На другой день Денис через интернет нашел дорогу к индейскому селению. В обед оделись, сели в машину и поехали в гости. Ехать было недалеко, километров пятьдесят от города. Сначала проехали по хайвею, потом свернули влево, и дорога пошла через фермерские поля, после углубились в тайгу, в горы. Канадцы называют большие лесные массивы тайгой так же, как называют в Сибири. По всей видимости, это название когда-то принесли с собой русские переселенцы. Начали открываться изумительные виды. Огромные деревья дикого леса стояли у дороги – кедр, ель, сосна перемежались с кипарисом, ольхой. Через лес вела неширокая, по одной полосе в каждую сторону, но прекрасная асфальтовая дорога. Доехали до развилки. В сторону уходила дорога без покрытия, грунтовка, Денис сверился с картой, нужно было ехать по асфальту. Поехали по асфальтированной дороге. И через полчаса выехали к большому озеру, окруженному горами и лесом. На большой поляне у самого озера стояли аккуратные бревенчатые дома. За домами на берегу стояло несколько остроконусных вигвамов. Исаевы видели их впервые. На берегу, возле вигвамов, на площадке из досок, лежало несколько каноэ, возле одного из них сушились сети. Это и было селение индейцев. Въехали в селение. Остановились на широкой площади. Никто к ним не торопился. Людей не было видно. Только у одного из домов, прямо на земле, спал мужчина. Денис решил разбудить его и спросить о вожде и работавших у него водителях. Подошел. Тронул за плечо и потом потряс. Мужчина открыл глаза, замычал и снова закрыл их. От него остро пахнуло перегаром. Рядом валялась недопитая бутылка виски. Денис отошел от него, поняв бесполезность своего занятия. Пошел к машине и тут увидел, что к ним идет один из его водителей с женщиной и четырьмя детьми. Подошли, поздоровались. Денис и Хадизат познакомились с женой водителя, с детьми. Жена Сузи, она же Лисье Ухо, была нестарой женщиной с типичными индейскими чертами лица, в которых проглядывали явно монголоидные черты. Старшая дочь, в джинсах и куртке, была с виду обычной девушкой, какую можно было встретить на улицах города. Обычно выглядели и дети, одетые тоже в джинсы и куртки.

– Спасибо, что приехали. Сейчас Рон, Еловая Игла, тоже подойдет со своими. А вон уже и вождь наш, Барри, Рыбий Плавник, идет, – сказал водитель.

Из-за угла показался вождь, с ним было три женщины и трое детей. Подошел.

– Это моя мать, мать жены и жена, – представил он своих домочадцев, – а это мои дети.

Подошел и Рон с женой и детьми.

– Где бы вам хотелось у нас погостить? – спросил вождь, – Можно в доме у меня, а можно в вигваме. Вигвамы в основном для туристов, но сейчас их нет, не сезон. Там тоже тепло, можно костер зажечь, сварить поесть. Осетровую голову я приготовил. Свежая, осетра поймали сегодня утром. Так что выбирайте.

– Конечно в вигваме! – воскликнула Хадизат, – Мы никогда не были в таком жилище и нам это очень интересно.

– Тогда подъезжайте вон к тому вигваму, – вождь указал на большой вигвам с развевающимися наверху кусочками материи, – это вигвам вождя. Но предупреждаю, что сидеть будете на полу или на отпиленных кусках стволов деревьев. Так у нас поступали в старые времена. Столов и стульев не знали.

– Хорошо, хорошо, это еще интересней! – воскликнула Хадизат.

Денис поехал к вигваму, а Хадизат с детьми пошла пешком вместе с встречающими. Денис, подъехав к вигваму, разгрузил привезенные подарки. Подошедшие женщины начали разбирать их и делить между собой. Делали они это спокойно, без шума. Вождь что-то сказал им на своем языке. Они молча кивнули головами. Одна из женщин ушла и через некоторое время вернулась, неся в большом полиэтиленовом мешке осетринную голову. Занесла ее в вигвам. Оттуда послышался стук топора и через некоторое время из отверстия наверху конуса вигвама закурился выходящий дым. Вид на горы, на озеро, на окружающий лес был завораживающим.

– Какая красота! – воскликнула Хадизат, – Боже, какая красота!

Дети Дениса ушли играть с детьми индейцев. Все они возились на берегу, в песке. Что-то кричали, смеялись. Ахсар кидал камни в воду. Потом дети переместились к вигваму и зашли в него. С озера подул довольно холодный ветер, вокруг на вершинах гор лежал снег.

– Заходите в вигвам, – пригласил один из водителей.

Все зашли в вигвам. У горевшего костра возилась женщина, принесшая голову осетра, она сыпала в котел, висевший над костром, какие-то коренья, подкладывала дрова. Дети сидели вокруг костра. Ахсар тоже бросал дрова в костер, это его очень занимало. Расселись на отпиленных кусках деревьев, многие были распилены и расколоты так, что у них сохранились даже подобия спинок, как у стульев. В вигваме было довольно тепло. Хадизат и Денис внимательно рассматривали внутреннее устройство вигвама. Все было необычно, не похоже на привычное, немного странно, да, собственно, это был иной мир, совсем не похожий на тот, к которому гости привыкли.

– Как, нравится? – спросил вождь.

– Да, очень, – ответила Хадизат, – мы такого никогда не видели.

– Это наше традиционное жилье. Наши отцы и матери долго не могли жить в построенных нам государством домах, они все время рвались в вигвамы. Даже сейчас старики летом уходят из домов и ночуют здесь. Туристы бывают только днем. А зимой, конечно, в доме лучше, теплее. Наши дома мы вам тоже покажем.

– Спасибо.

Вода в котле закипела, и орудовавшая за повара женщина погрузила в нее осетринную голову. Запахло пряными травами и корнями, рыбой. Женщина подбросила под котел еще дров. Через некоторое время она что-то сказала на своем языке. Оба водителя встали и, подойдя к костру, сняли котел. Женщина вытащила огромную рыбью голову на деревянный поднос и поднесла его к гостям.

– Сейчас голова очень горячая, – сказал вождь, – пусть остынет и можно есть.

Сидели, ждали, когда остынет голова. Разговаривали.

– Знаете, один из наших предков был из страны, которая далеко за большим морем, – сказал Рон, – он приехал работать в Канаду, потом началась большая война и он не смог вернуться. И вдобавок заболел. Наше племя приютило его, наши знахари вылечили его. Потом он женился на моей прабабушке, совсем молодой пятнадцатилетней девушке. У них было пятеро детей, одним из которых был мой дед. Наш предок был не похож на людей, говоривших по-английски. Он был больше похож вот на нее, – показал он на Хадизат, – а на старых фотографиях, которые я вам покажу, дети нашего деда очень похожи на ваших детей.

Он что-то сказал старшей дочери, и та ушла. Вернулась, неся в руках берестяную красивую шкатулку, открыла ее и подала Денису. В шкатулке лежали фотографии. Денис и Хадизат начали рассматривать фотографии. На одной из них был мужчина с явно кавказскими чертами.

– Это ваш дед?

– Да, это наш дед. Фото прадеда нет. Но дед очень похож на своего отца.

– Как звали вашего деда? – спросил Денис.

– Ку... Ки... Нет, кажется, Казбек.

– Казбек? – ахнула Хадизат, – Он вполне мог быть осетином! У осетин это очень распространенное имя.

– Оно есть и у ингушей, – сказал Денис, – правда, намного реже, встречается изредка и у кабардинцев.

– Насколько я знаю, – сказала Хадизакт, – ингуши и кабардинцы не ездили работать в Америку. А наши осетины это делали.

– Да, ты права, – сказал Денис.

Только сейчас он обратил внимание на явно кавказские черты лица Рона. Монголоидные индейские глаза его нависали над явно кавказским носом, узкий разрез рта говорил о сильной воле. Волос был немного волнистый, что не встречается у индейцев. Такие лица можно найти и на Кавказе, особенно если в роду были кумыки или балкарцы.

Вождь Барри, он же Рыбий Плавник, подвинул к себе поднос с осетринной головой. Начал разламывать ее и делить между присутствующими. Лучшие куски вождь положил на деревянные тарелки и подал сперва Денису, а потом Хадизат.

– Вы наши гости, лучшее для вас. Если хотите выпить, я скажу, чтобы принесли.

Денис в другое время с удовольствием выпил бы. Но сейчас это не позволяли сделать две причины. Первая была то, что он был за рулем, а вторая то, что он не хотел показать дурного примера хозяевам. Поэтому он отрицательно покачал головой. Хадизат тоже отказалась.

– Мы лучше чаю попьем, – сказала она.

– Зачем чай? – возразил вождь, – Бульон из головы прекрасный напиток. Мы его пьем вместо чая, когда едим осетрину.

Сидели, наслаждались головой осетра. Мясо головы было нежным, местами с хрящами. Очень вкусным.

– Много осетра в озере и реке? – спросил Денис.

– Да, сейчас много, нам хватает. А лет двадцать назад было мало. Ловили осетра все, кому не лень. А белые применяли часто запрещенные орудия лова, даже электричеством глушили рыбу. На Большом Совете племен, живущих в округе, был поднят вопрос о рыбалке. И мы обратились к правительству Канады с требованием запретить рыбалку неприемлемыми способами. А осетров разрешить ловить только аборигенам. Они всегда входили в рацион индейских племен побережья, так же как олени карибу у северных племен и бизоны у степных племен. И правительство по нашему требованию запретило рыбалку для рыбаков-любителей всеми орудиями лова, кроме удочек, а осетров можем ловить только мы. И количество осетров восстановилось. Но пришла другая беда. Количество осетров одно время стало таким большим, что осетр уменьшился в размерах и начал болеть. На теле рыб снаружи и внутри появились язвы от паразитов. Приехали ученные, долго совещались, мы им помогали отлавливать осетров. И ученные сделали вывод, что количество осетров нужно уменьшить. Мы начали больше ловить их и все пришло в норму. Сейчас осетры не болеют. И нам хватает их для пищи. Мы ловим не только осетров. Ловим лосося, когда он идет на нерест, ловим сазана, другие породы рыб. Рыба всегда была для нас хорошей едой.

– А икру рыб вы едите? – спросила Хадизат.

– Да, едим. Мы ее подсаливаем и вялим. Иногда коптим. Очень вкусно. А лосося мы коптим много, заготавливаем впрок, иногда выполняем заказы магазинов и готовим лосося для продажи. Осетрину продавать запрещено.

Он снова что-то сказал девушке, дочери, та ушла и вернулась через некоторое время, неся в пакете копченную подвяленную лососину и икру. Гости попробовали и эту пищу. Очень понравилось. Потом хозяева налили в деревянные чашки бульона. Начали все запивать пищу. Бульон был крепкий и бил в голову, как алкоголь. Тело от него наливалось силой.

– Я видел пьяного у вас, он спал прямо на земле, – сказал Денис.

– А, это Мокрая Выдра, мы его так называем за то, что он часто пьет алкоголь.

– И много ваших людей пьет? – спросил Денис.

Вождь задумался.

– Есть у нас такая проблема, – сказал он, – мы пытаемся бороться с этим, но не всегда получается. Причина этого очень глубокая...

– Какая? – спросила Хадизат.

– Когда-то белые люди принесли с собой алкоголь. Мы раньше не знали его. И наши люди начали спиваться. Но потом мы преодолели эту беду. Но белые люди, не зная нас, снова навредили нам. Они отобрали у нас все наши угодья, начали бурить землю, устроили угольные шахты, золотые и алмазные прииски. Мы же никогда не придавали значения тому, что хранила в себе земля. Иногда только добывали золото на украшения нашим женщинам. А белые люди объявили все земли, на которых они устроили шахты, своими, запретили нам охотиться и рыбачить. И этим оторвали нас от тех дел, которыми мы привыкли заниматься и которые мы всегда считали смыслом нашей жизни. И люди начали находить утешение в алкоголе. Очень многие ушли к предкам из-за алкоголя. Сейчас нам как бы вернули наши земли, разрешили заниматься нашими исконными делами. И мы начали возрождаться. Но есть и проблемы. За наши земли правительство нам платит хорошие деньги, и многие из нас предпочитают жить на эти деньги и ничего не делать. Мокрая Выдра один их них. Но как человек может ничего не делать? И снова от безделья многие обратились к алкоголю. Недавно мы решили собрать Большой Совет племен и обсудить это. Нужно находить выход.

– А почему вы не учите молодежь? – спросила Хадизат.

– Мы учим. У нас в селении есть школа. Некоторые из наших учатся даже в университете. Но выучившись, они перестают быть нами. Уходят в городскую жизнь, но зачастую плохо там приживаются. Когда приезжают сюда, то с наслаждением едят нашу пищу, одеваются в наши одежды. Я отношусь к таким не очень хорошо. Кому Великий Дух назначил быть индейцем, тот должен быть им. А ученый абориген это уже не индеец, но и не белый. Я считаю, что нам достаточно уметь писать и читать. А чтобы ловить рыбу или охотиться на зверя дипломы не нужны. Это не только наша проблема, это проблема инуитов на севере, горных, лесных и степных племен. Оторванные от привычной жизни, аборигены часто болеют и умирают. Нас осталось не так уж много, а у соседей, в Соединенных Штатах, аборигенов осталось совсем мало. Здесь, в Канаде, аборигенов так не истребляли белые, как их истребляли в Соединенных Штатах.

Все грустно молчали. В вигвам заглянул молодой парень и что-то спросил. Вождь посмотрел на девушку и кивнул головой. Та радостно улыбнулась и вышла из вигвама.

– Любят они друг друга, – сказал Рон, – любят вместе проводить время. Сейчас поедут в каноэ на озеро, будут рыбу ловить. Если любят, то пусть будут вместе. Они не пьют алкоголь, у них дети будут здоровые и хорошие.

– А как у вас возникают семьи? – спросила Хавдизат.

– По разному, – сказал Рон, – если парень и девушка любят друг друга, то с согласия родителей начинают жить вместе. Обычно их соединяет вождь по обычаям предков. Правда, сейчас и в правительственном учреждении расписываются и получают документ о том, что они муж и жена.

Ближе к вечеру гости начали собираться домой. Сказали об этом хозяевам.

– Вы еще не видели, как мы живем в домах, – сказал вождь, – пойдемте, мы вам покажем.

Все встали и вышли из вигвама. Пошли к одному из домов, стоявшему недалеко. Это был дом Рона. Его жена с гордостью вела гостей к себе. Поднялись на крыльцо с открытой длинной верандой.

– Как у осетин, – сказала Хадизат, показывая глазами на веранду.

– Похоже, – засмеялся Денис.

В доме пахло смесью хвойных ветвей, рыбы. Мебели, за исключением шкафов, большого стола со стульями, в большой комнате, служившей, как поняли гости, залом, не было. В других комнатах на полу лежали оленьи и медвежьи шкуры. Было не грязно. Только на деревянном полу виднелись засохшие следы обуви. Хозяева, как видно, не придавали этому никакого значения.

– Здесь хорошо, зимой тепло, ниоткуда не дует. Печь мы топим дровами, – сказала жена Рона.

В ванной была обычная полка с мылом и другими принадлежностями. Было видно, что хозяева ванной пользуются.

– Мы моемся здесь только зимой. Летом мы моемся в озере, – снова пояснила жена Рона.

– Мыться нас научили белые люди, – вступил в разговор вождь, – наши предки не мылись с мылом. Мылись только в речках и озерах летом с песком, терли тела ветками хвои.

Кухня была заставлена посудой. Но было видно, что кухней пользуются нечасто.

– Приготовить пищу на костре это удовольствие, – сказал Рон, – да и вкуснее, когда пища дымом пахнет.

Денис и Хадизат согласно кивнули головами. Дети начали играть на шкуре оленя. Жена Рона поставила на стол чайник и чашки, пригласила пить чай.

– Может быть кто-то хочет кофе? – спросила она.

Денис и Хадизат отказались. Чай был не обычным чаем из магазина, заварены были травы. Денис, выпив полкружки, почувствовал в теле бодрость.

– Замечательный чай, – сказал он, – почему бы вам не изготовлять заварку из этих трав и не продавать ее? И вам прибыль, и людям здоровье.

Аборигены задумались. Потом вождь начал говорить.

– Я лучше буду рыбу ловить и охотиться.

– Мы работаем, нам некогда, – поддакнули водители.

А я тогда попробую, – сказала жена Рона, – почему нет? Заварку можно готовить и продавать в хорошие магазины и кафе оптом. А уж магазины и кафе будут заваренный чай продавать. Эту заварку меня научила делать моя бабушка, она и сейчас живая, живет в другом селении. Здесь очень хорошие травы, их несколько. И можно делать заварку для лечения болезней. Я это тоже умею.

– А детей своих научили?

– Да, дочь все умеет, что умею я. Вторая дочь и двое сыновей, хотя они еще и маленькие, но стараются научиться всему.

– Вот и прекрасно! – воскликнула Хадизат, – Не потеряются секреты вашей бабушки.

После чая, прихватив детей, пошли к машине. Нужно было ехать домой. Возле машины стояли два картонных ящика и несколько пакетов.

– Это вам наши подарки, – сказал вождь.

– Не стоило бы беспокоиться, у нас все есть, – сказала Хадизат.

– Такого нет. Вот здесь копченная осетрина, в этом ящике лососина. А вот здесь осетровая и лососевая икра, она сделана так, как это делают аборигены. Дома покушаете. А здесь заварки нескольких сортов для чая по-индейски.

– А если полицейские остановят, у нас не будет проблем? – спросил Денис.

– Нет, не будет. Это все приготовленное. Проблемы могли бы быть только из-за сырой осетрины. Если что, мы все подтвердим.

– Хорошо. Огромное спасибо вам. Мы увидели и узнали много интересного. Мы очень рады, что побывали у вас, – сказала Хадизат.

– Приезжайте еще, – пригласил вождь.

– Приедем, – пообещали гости.

Посадив детей на заднее сидение и пристегнув их, Исаевы поехали домой. Хадизат сидела на пассажирском сидении рядом с Денисом. Минут через пятнадцать, оглянувшись, Хадизат увидела, что все дети спят. Свежий воздух, хорошая пища сделали свое дело.

– Спят все, – шепнула Хадизат Денису.

– Пусть спят, набегались, наигрались.

Через полчаса Денис вывел машину на хайвей.

*

В давние времена ходили гребенские казаки со своими соседями чеченцами и кабардинцами в набег на Астрахань. Ходили «пошарпать», как они выражались, то есть пограбить: угнать табуны лошадей, гурты скота, отары овец. Что сделаешь, время такое было! Астрахань была тогда самостоятельным татарским ханством, русские еще только пытались протянуть к ней руки. Поход был довольно удачным. Набрали и лошадей, и коров, и овец. А в пригородах Астрахани прихватили чеченцы и ясырей с ясырками, пленников с пленницами. На обратном пути на первой же ночевке пошел сотский Еремей Щедрин, молодой казак, к кострам чеченцев, стоявших немного поодаль, к кунаку. Кунак, увидев Еремея, расплылся в улыбке.

– Садись, Ерем, баран кушать будем.

Сели у костра, достал кунак сварившуюся баранину, разложил на доске, наиболее жирные куски подвинул Еремею.

– Арак пить будешь? – спросил кунак.

– Нельзя, поход ведь.

– Чуточка можна. Баран есть будем, пьяный не будем.

Выпили. Начали есть. Перешли на чеченский язык, который Еремей знал так же, как и родной.

– Что взял? – спросил Еремей.

– Кое-что взял. Шашки пять штук, десяток кинжалов, ружья взял, баранов, лошадей взял. Но главное, ясырей взял. И среди них такие два, брат и сестра, что никогда не видел такого народа.

– А показать можешь?

– Почему же нет? Сейчас покажу.

Кунак ушел и вернулся с двумя пленниками. Были они среднего роста, смуглы и очень похожи друг на друга. Девушка лет шестнадцати поражала своей красотой. Огромные глаза были светлыми, какими-то бирюзовыми, отливали сиреневым оттенком в свете костра. Глядела девушка немного испуганно, ее брат сохранял спокойствие.

– На каком языке ты с ними говоришь? – спросил Еремей кунака.

– Понимают не очень хорошо татарский.

Еремей кивнул головой.

– Вы кто? Откуда? – спросил Еремей пленников.

Девушка опустила глаза, а ее брат заговорил. Путая татарские и еще другие слова, неизвестно какого языка, он начал объяснять. Еремей с трудом, но понимал его.

– Хинду мы, из Индии. Нас зовут здесь агрыжане. Мы с сестрой недавно здесь. Наш отец имеет купеческое дело в Астрахани, недавно забрал сюда всю семью.

– С Индии? – удивился Еремей, – Ну и занесло же вас!

– Сообщите нашему отцу, где мы. Он не поскупится на деньги, чтобы выкупить нас.

Девушка снова подняла глаза на Еремея, резанула его взглядом по сердцу так, что Еремей чуть не застонал. И тут же решил, что эта девушка будет его женой. Повернул голову к кунаку.

– Отдай мне этих ясырей, – сказал он, – я тебе хорошо заплачу.

– Ерем, зачем обижаешь? Ты мой кунак и я тебе их дарю. Разве можно за подарок платить?

– Спасибо, друг мой. Храни тебя твой Аллах. Ясырей я повезу сейчас в Астрахань, вернусь. И отдам их родителям. А на девушке женюсь.

– Вот это да! Как женишься? Вправду?

– Очень вправду.

– Ехать в Астрахань опасно.

– Я знаю дороги, проберусь.

– Я не могу тебя оставить одного. Поедем вместе и еще два моих брата поедут.

Пробирались степными балками, зарослями вдоль степных рек. К утру, уставшие, приблизились к крепости, стоявшей в устье Волги. По очереди отдыхали, спали. Пленники тоже спали. Ели холодную баранину, пили из степных криничек воду. Вечером тронулись в предместье города, закутав головы башлыками. Дорогу указывали ясыри. Подъехали к большому, богатому дому. Пленник соскочил с коня и постучал в ворота. В ответ послышался мужской настороженный голос. Пленник что-то ответил. Из-за ворот раздался радостный женский крик, калитка в воротах распахнулась. Одетая необычно женщина выскочила и обняла сына, за нею во дворе с кремневкой стоял мужчина в тюрбане. Девушка заплакала в голос и повисла тоже на шее матери. Раздавались радостные восклицания. Всех пригласили во двор. Зашли. Подошли еще четверо мужчин, все с оружием. Хозяева всех рассадили на большой открытой веранде, поставили еду. Хозяин неплохо говорил по-татарски, мог изъясняться по-русски. Всей семьей благодарили за возврат дочери и сына. И Еремей решил не терять времени.

– Уважение вам, старшим. Но у меня к вам есть дело. Очень важное.

– Говори, все, что в наших силах, мы исполним.

– Отдайте вашу дочь мне в жены, – сказал Еремей и увидел, как вытянулись лица хозяев.

– Мы подумаем, – сказал, помолчав, отец.

– Думать некогда, я увезу вашу дочь прямо сейчас.

– Нельзя же так! – воскликнула мать девушки, – Мы вас совсем не знаем.

– Я казак с Терека, с Гребня. Ваших детей взяли как ясырей и хотели продать. Я освободил их и привел к вам. Разве этого недостаточно, чтобы знать меня?

Чеченцы сидели молча, поигрывая наборными поясами. В индийской семье все решают родители. Оглядев Еремея, отец остался доволен им, матери он тоже нравился. А его поступок говорил сам за себя. Но дочь была любимицей отца, младшим ребенком в доме. И отец решил спросить ее, нравится ли ей жених, хотя такого в индийских семьях не водилось.

– Что скажешь ты, дочь? – спросил отец девушку, – Достойный человек, как мне кажется, хочет взять тебя в жены.

Девушка опустила глаза, потом подняла их на отца. Взглянула и на Еремея.

– Я согласна быть его женой, – тихо сказала она.

Отец кивнул головой, мать заплакала.

– Что ж, Радха, такова твоя судьба значит, предназначенная Кришной. Будь счастлива.

Три дня Еремей и чеченцы прогостили в доме индийца. Родители согласились отдать девушку, но с условием, что гости погостят у них. За безопасность гостей ручались. Вечером третьего дня Еремей и чеченцы уехали и увезли с собой Радху. Поехали с ними и все родичи невесты. В станице родители Еремея критически осмотрели невесту и остались довольны. Была Радха девушкой видной, с тонким станом, высокой грудью, крутыми бедрами и удивительной улыбкой. Большие бирюзовые, с сиреневым отливом, глаза смотрели на всех доверчиво и тепло. У индийцев голубые и зеленые глаза не редкость, так же, как и у горцев Гиндукуша и Памира.

– Ясырка? – коротко спросил отец Еремея.

– Невеста. Женой будет, – ответил Еремей.

Отец согласно кивнул головой.

– Всяких кровей намешано у казаков, есть у них родственники осетины, чеченцы, кумыки, кабардинцы. А теперь будут и агрыжане, – сказал отец Еремея, – я видел их только на рынке в Гиляне, когда ездил туда. Но, говорят, они хороший народ.

Радха, как бы поняв, о чем говорят, сложила руки у груди и поклонилась отцу и матери Еремея. Родичи Радхи знакомились с родичами жениха.

После широкой казачьей свадьбы, на которой присутствовали и кунаки-чеченцы, родители невесты уехали в сопровождении десятка казаков: в степи всегда было неспокойно. Но родством знались на протяжении всей жизни. Агрыжане приезжали в гости, ездили и казаки в Астрахань. Благо, было недалеко. Не раз за солью гоняли казаки в Астрахань подводы, да и в набеги ходили.

И пошла гулять индийская кровь Радхи по казачьим семьям. Было у нее с Еремеем семеро детей, три сына и четверо дочерей. Дочери были редкими красавицами, даже в горах слагали песни об их красоте. Сватались за дочерей большие люди, присылал сватов даже аварский хан. Отказали. И отдавали их родители только достойным. Досталась кровь Радхи и Исаевым, мама Вера была из рода Еремея, приходилась она Радхе дальней в потомстве внучкой. Но индийские черты наследовали многие женщины в роду Еремея и Радхи. И рождались иногда девочки изумительной красоты, совершенно не похожие на казачек, которые обращали на себя внимание мужчин уже в свои десять лет. Были эти черты у мамы Веры, и у Марины, но были они не очень заметными. Были индийские черты и у Дениса, но слабовыраженные, почти невидные. Смуглый цвет кожи у казаков не редкость, черный волос тоже. Но больше всего проявились индийские черты у маленькой Верочки, дочери Хадизат и Дениса. По виду она была типичной индианкой. Ни у Исаевых, ни у Калоевых не было никого со сросшимися бровями, а маленькая Верочка имела индийский носик крючочком, хотя это можно было отнести и к осетинским корням, большие глаза и сросшиеся брови. Улыбка у нее была белозубой типичной улыбкой индианки и очень интересной. Сперва нижняя губа открывала белые красивые зубы, а потом открывалась и верхняя губа, обнажая все зубы и верхние десны. Улыбка получалась на загляденье.

– Вырастет, отдадим ее в школу индийских танцев, – смеялся Денис, – всех затмит, ни одна индианка с ней не сравнится.

– А что, танец это большое и яркое искусство и не каждому дано быть танцором, уметь выражать все через танец, – поддержала Хадизат.

Девочка, как бы подтверждая свои индийские корни, любила смотреть индийские танцы, слушать индийские песни.

– Что, нравится? – спрашивала ее Хадизат.

– Мама, очень нравится. Как будто это мое.

– Это потому, что в тебе есть кровь этого народа. Твоя очень далекая бабушка была индианкой.

– Мама, правда? Как интересно! А как звали эту бабушку?

– Звали ее Радха. А в станице, куда она вышла замуж и где жила, звали ее казаки Рада, то есть Радость.

– Тогда я тоже буду Радой. У меня будет два имени – Рада и Верочка.

– Что ж, можно и так, – смеялась Хадизат.

Вечером рассказала об этом Денису. То тоже посмеялся. Но утром все наткнулись на препятствие. Верочка отзывалась только на имя Рада. Хадизат и Денис объяснили ей, что имя Верочка тоже имеет древние корни и означает оно Веру, Веру в жизнь.

– Тогда я буду и Радостью, и Верой, – заявила Верочка.

Родители снова посмеялись.

– Махни на все рукой, ребенок ведь, она через день все забудет.

Но Верочка не забыла. И при случае всегда напоминала свое второе имя. Так и жила девочка с двумя именами.

*

Весна все больше проявлялась в Ванкувере. Цвели деревья, дни стояли сухие, теплые. И с приходом весны все больше охватывала тоска Дениса по родным местам, по родственникам. Часто он задумывался, уставившись взглядом в одну точку. Нет, в душе он не винил Канаду, наоборот, был благодарен этой стране за то, что приютила его в трудную минуту и поддержала, не дала упасть. Внешнее благополучие как-то уходило у Дениса в сторону, он его не очень замечал. Звала его домой кровь, помнившая, где она начала течь по жилам. И Исаевы начали собираться домой основательно. В конце марта отправили в порт Новороссийск контейнеры с пожитками, взяли билеты на самолет. Казалось, все, можно уезжать. Держали только кое-какие дела Дениса. У Хадизат все было в порядке, ее ничего не держало. Книги ее успешно завоевали читателя в Северной Америке, как русскоязычного, так и англоязычного. Но вот улажены и последние дела. В начале апреля Исаевы, взяв приготовленное на дорогу для себя и для детей, вылетели в Россию.

*

Медленно вставала Россия с колен. Вставала тяжело и болезненно. Ее кривобокая экономика, ориентированная в основном на экспорт сырья, не давала встать во весь рост и развернуться. Страна жила по такому принципу: продавалось сырье, а вырученные деньги проедались и разворовывались чиновниками. Импорт вытеснил все отечественное. Дошло до того, что на юге России, в традиционно сельскохозяйственных районах, таких как Кавказ, Поволжье и Дон, продавались импортные сыры, молочные продукты, огурцы и помидоры, сильно вытеснившие местные. Большие же города полностью жили импортной продукцией. А дальневосточная рыба не доходила до внутреннего рынка, уходя на экспорт в Японию, Китай, Южную Корею. Свое производство не развивалось. Немыслимо, но даже комплектующие военной техники закупались за границей. Коррупция процветала. Деньги старались брать все, от местного мелкого чиновника до высокопоставленных бонз. Недальновидность руководителей страны была налицо. Запад никогда не понимал Россию, а непонятное всегда пугает. И Запад внимательно следил за развитием событий в России, пользовался каждым ее неверным шагом и ошибкой, чтобы нанести хоть мелкий, но болезненный удар. Поощряя однобокое развитие экономики, Запад зарабатывал на поставках в страну огромные деньги. И ждал момента, когда можно будет прижать основательно Россию. Такой момент наступит, но он пока далеко впереди. А сейчас на словах Запад называл Россию другом, медленно, но уверенно подвигая к ее границам военные базы США и НАТО. Все это было возможным до поры до времени, пока руководство страны не поймет, что дальше отступать некуда. События конфронтации наступят, но их описание не входит в эту книгу.

*

Исаевы прилетели сперва в Москву. Оттуда позвонили в Предгорное, в разговоре сказали, что завтра будут в аэропорту. Попросили встретить.

– Не сомневайтесь, завтра мы вас встретим. У вас на сколько билеты? Так, ясно. Значит в половине одиннадцатого вы прилетите. Мы вас очень ждем. Приедем и заберем.

Трубку вырвала Вера.

– Детишки как? Все ли в порядке?

Денис передал трубку Верочке.

– Баба, здравствуй.

– Здравствуй, моя хорошая, мое солнышко, мое золото. Как ты там? Как Ахсар с Зарочкой.

– Все хорошо, баба. Ахсар только за косы дергает. И меня, и Зару.

– Ах он бесстыжий! Ну ничего, он же это так шутит. Он вас обеих любит. Он же ваш братик.

– Так больно шутит! А ты встречать нас приедешь?

– Конечно приеду. Обязательно приеду. Что тебе приготовить покушать?

– Что-нибудь вкусненькое. Пирожков хочу.

– Хорошо, моя сладкая, будут тебе и пирожки, и все другое.

На этом разговор прервался. На другой день утром Исаевы вылетели в Осетию. Самолет пришел в аэропорт по расписанию, приземлился. Исаевы вышли из самолета, катя большие сумки на колесиках и неся детей. Верочка шагала сама. Денис и Хадизат сразу увидели родителей и всех встречающих.

«Господи, как они постарели за это время» – отметила про себя Хадизат. Казалось, что расставались недавно, были они моложе, а вон что эти годы сделали с ними. Отец, Ахсар, совсем седой, у Зары, матери, седые пряди в волосах, покрытых по-осетински косынкой. И Исаевы-родители выглядят не лучше. Господи, а Марина то, Марина, она превратилась в полноватую, неотразимо привлекательную женщину. Батрадз стоял улыбающийся, какой-то возмужавший, непохожий на того парня, каким Хадизат знала его. Встречающие бросились навстречу приехавшим и мигом расхватали их детей. Маленькая Зара с испугу ударилась в рев. Ахсар, сидя на руках у деда Дмитрия, пренебрежительно скривил губы.

– И чего ревет? Девчонка она и есть девчонка.

Сам же, тоже немного напуганный, смотрел на встречающих. Да, раньше малыши видели всех, но уже не помнили. Были они тогда маленькими, а сейчас подросли. Верочка немного помнила всех, смотрела вокруг, вертя головой и улыбаясь своей индийской улыбкой. Похожей улыбкой улыбалась и Марина, блестя своими большими зелеными глазами.

– Дети то, детишки то наши! Выросли как! – ахали Зара и Вера, успокаивали маленькую Зару.

– Натерпелись в дороге, устали, – сказала Марина, – ничего, сейчас у нас отдохнете.

Денис пожимал руки, обнимался с женщинами и чувствовал, как комок перехватывает его горло. Был бы женщиной – расплакался бы. Вот они, его корни! Его самые близкие люди. Среди них он родился, среди них прошло его детство, к ним он стремился, проходя свои дороги жизни. А дорог пройдено немало. Таджикистан, Афганистан, Канада, Мексика, США, Юкон, Аляска. Встречал он на этих дорогах разных людей, с разными взглядами на жизнь, но все хотели одного: благосостояния, крышу над головой, работу, хорошую семью, детей. Таджики и афганцы, канадцы и американцы, мексиканцы и индейцы. Господи, как же мы похожи друг на друга! У нас разные религии, мы строим разные дома, по-разному принимаем гостей, но хотим мы все одного и того же. И Денис почувствовал, что он, наконец, дома. Хадизат сперва обнималась со всеми, потом они с Мариной уткнулись друг другу в плечи и мочили их слезами. Это были счастливые слезы. Батрадз дернул сестру за косу. Та подняла на него счастливое заплаканное лицо.

– Что б не забывала, что домой вернулась, – засмеялся Батрадз.

– Давай ему выдадим?! – предложила Марина, – Совсем распустился!

– Кому это вы выдадите? – засмеялся снова Батрадз, – Я старший брат и имею право дернуть сестру за косу, как в детстве. А тебе нельзя поднимать руку на мужа.

– Ой, ой, нельзя! Один раз можно.

Широкоплечий Батрадз обнял жену и сестру и они, счастливые, уткнулись в его грудь лицами. Батрадз гладил их, как маленьких, по волосам. Все засобирались и пошли на выход, к машинам. Выйдя из здания аэропорта, пошли на стоянку. От черной Тойоты отделились мужчины и женщины, бросились навстречу вышедшим. Хадизат вскрикнула и побежала навстречу. Обняла подбежавшую женщину.

– Айшат, Айшат! Да ты ли это? Сколько же время прошло!

– Хадизат, прости, немного опоздали. С приездом! Какая же ты красавица стала! – целовала Айшат Хажизат.

– А дети где твои? – спросила Хадизат.

– Оба в машине. Один совсем еще маленький, в пеленках.

– Вот, доверь встречу женщине, она все в слезах растворит, – Башир обнял Хадизат, потом повернулся к Денису.

– Господи, да ты ли это? – ахнул Денис, – Ну джигит, слов не найду. Здравствуй, брат!

– Здравствуй, Денис. Ты действительно мой брат. Есть родственники по крови, а есть по душе. Пожалуй, что ближе тебя и Батрадза нет у меня родственников по душе.

– Здравствуй, Денис, – Мадина, жена Башира, протягивала ему руку.

На другой руке у нее сидела девочка лет трех. Денис обнял Мадину и ее дочь, поцеловал обеих.

– А сын в машине, – сказал Башир, – из пеленок уже вылез, а ходить еще не научился.

Поздоровались, обнявшись, и с мужем Айшат. Та не отходила от Хадизат и просто сияла счастьем.

– Аллах, каких людей ты нам послал, – твердила Айшат, – как мы благодарны тебе, что есть у нас такие друзья. Они нам больше, чем друзья.

– Айшат, – сказал ей ее муж, – ты находишь слова, а я вот нет.

– Ты в своем институте совсем разучился говорить, запрешься в лаборатории и сидишь молча.

– Это работа... А работа она и жизнь, – сказал муж Айшат, поправляя очки.

Денис никак не мог вспомнить, как его зовут. Решил, что спросит потом у Марины.

– Ну что, куда поедем? – спросил Денис отца.

– Конечно к нам, домой, – ответил за него Ахсар, щуря свои коричневые глаза.

– А ты куда хотел? – спросила Зара.

– Мама, мы же и свой дом теперь здесь имеем, – промолвила Хадизат.

– В том доме все в порядке, Марина с Батрадзом, да и мы тоже, приглядываем за ним. Но дом родителей ваш дом, – сказала Вера, – и у нас всего наготовлено для встречи. Побудете у нас, мы хоть на внуков наглядимся.

– Поняли, едем в Предгорное.

Мимо проходили четверо мужчин. Услышав осетинскую речь и увидев ингушей вместе с осетинами, неприязненно посмотрели на тех и других. Башир и муж Айшат ответили вызывающими взглядами. Мужчины прошли мимо.

– Извините, – сказал муж Айшат, – с момента конфликта еще вот такие экземпляры попадаются. И среди наших, и среди осетин.

– А в Интернете что пишут! – добавила Мадина, жена Башира, – Почитаешь и стыдно. Но это пишут в основном глупые люди. А в жизни ингуши и осетины даже родниться начали. Недавно осетинский парень в Чермене взял в жены ингушскую девушку. Гуляли все вместе и всем селом.

– Слава Всевышнему, – сказала Хадизат, – пусть уйдет плохое из наших народов.

– Уйдет, оно медленно, но уходит, – сказал Дмитрий.

Все расселись по машинам и тронулись в Предгорное. Глянешь на мир вокруг и кажется, что все, как всегда: сияет вершиной Казбек, рядом Столовая гора, зацветают сады, по синему небу плывут облака, горы начали покрываться зеленым цветом. Но произошло одно маленькое для мира событие, это же событие для небольшой группы людей казалось великим: люди после долгих странствий вернулись домой.

В Предгорное приехали после обеда. Старшие женщины с помощью дочерей накрыли стол. Все начали рассаживаться. Женщины, по случаю важного события, сели вместе с мужчинами. Старшим выбрали Ахсара. Как всегда, на столе были осетинские пироги, мясо молодого бычка, осетинское пиво баганы, арака. Ахсар наполнил большую, красиво сделанную по старинным образцам, деревянную чашу пивом, разлил по стаканам араку. Встал. Подал чашу Денису, тот отпил немного пива и передал чашу по кругу. Потом Ахсар поднял стакан с аракой.

– Бог нам всегда посылает испытания, а после испытаний он дает нам счастливые минуты. Вот и сейчас Всевышний после долгой разлуки, которую мы переносили все не очень легко, возвратил нам наших детей и внуков, наше продолжение жизни на этой земле. И дети, и внуки не просто вернулись, приехав в гости, а вернулись насовсем. Так выпьем же за то, чтобы они почувствовали родную землю, родной дом.

– Аминь, амен, аминат, – подтвердили тост гости.

Все выпили. Не пили только молодые ингушки, у них были грудные дети.

После нескольких тостов, произнесенных не только хозяевами, но и гостями, сидели, разговаривали. На Хадизат и Дениса посыпались расспросы.

– Как в Канаде? – спросила Айшат подругу.

– Канада хорошая страна, люди хорошие, но дом есть дом, – ответила та, – с самого начала, как я приехала туда к Денису, мы с ним рвались домой. Да, мы там узнали многое, там мы заработали деньги, у Дениса неплохо шел там, да и сейчас идет, небольшой бизнес. Мои книги сейчас продаются в Канаде и США, в том числе и на английском языке.

– Это давало и дает вам возможность жить на зарабатываемые деньги? – спросила Айшат.

– Да, дает. И мы живем. Вот дом купили еще тогда, когда были здесь в прошлый раз, родственникам помогаем, хватает.

– Если нужно будет, поможем и вам, – сказал Денис.

– А жена не заругает? – пошутила, смеясь, Мадина.

– Никогда. Она свято чтит кавказские обычаи и мужу не противоречит. Но всегда сделает так, что будет по ее, – тоже пошутил Денис.

Все рассмеялись.

– Все правильно, – сказала, смеясь, Зара, – сила в женщине в ее слабости. Женщина опустит глаза, не промолвит ни слова, а сумеет сделать по-своему.

– Особенно наши женщины, – засмеялся Дмитрий.

– Что ж, дай им Бог, – сказал муж Айшат.

– Что за страна Канада? – спросила Мадина.

– Хорошая страна, – ответила ей Хадизат, – все умно сделано, есть работа, люди живут не очень богато, но всего хватает. Есть и богатые люди, но их как-то не видно и не слышно, они ведут себя скромно. В Ванкувере живут люди со всего света: много китайцев, иранцев, афганцев, наших.

– И осетины живут? – спросил Ахсар.

– Живут и осетины, их немного.

– А смешанные браки есть? – спросила Вера.

– Много таких. Я знаю двух коренных канадок, они замужем за русскими. Так одна говорит по-русски чисто, без акцента. Много смешанных браков с иранцами и афганцами. Да вон наши друзья Николай и Радейгуль. Николай вместе с нашими парнями был в Афганистане, со своей Радейгуль познакомился в кишлаке, где они были в плену. Потом увез ее в Канаду, а потом в Краснодар. Вы их знаете, они же приезжали к нам, они хорошие люди. Радейгуль замечательный человек.

– Люди везде остаются людьми, – сказала Мадина.

– Да, ты права.

Сидели долго, произносили тосты, немного выпивали, ели. Уже вечером ингуши засобирались домой. Их нагрузили подарками, проводили до машины.

– Как только мы немного освоимся, соберемся в нашем доме. Там очень хорошо, – пригласила гостей Хадизат.

– Да, – кивал головой Денис, – мы вам позвоним.

– Вы тоже к нам приезжайте, – сказал Башир.

– Обязательно, – ответил Денис, а потом спросил,– Юсуп, ваш старейшина, жив еще?

– Жив. Они как сдружились с вашим Бежаном, так от них смерть бежит, боится. А если серьезно, то молодцы. Пьют какие-то отвары трав и больше молодеют, чем стареют.

– Дай Бог им.

Ингуши попрощались и уехали.

Погостив три дня у родителей, Денис и Хадизат попросили Батрадза свозить в поселок, где стоял их дом. Марина тоже поехала с ними, детей оставили бабушкам. Проехали город, свернули на дорогу, ведущую к поселку. В поселке многое изменилось. Появился магазин с продуктами, на озере у берега качались лодки.

– Водную станцию открыл какой-то парень. Бери лодку и катайся по озеру. Хотел он завести здесь и моторки с водными лыжами, но жители воспротивились. Зачем рыбу пугать? Ведь здесь, на озере, и рыбалка неплохая. А вон сделали купальню для детей. Мамаши летом с детьми плескаются целыми днями.

В поселке уже цвели сады. Абрикосы цвели в полную силу, набирал силу и цвет вишен и яблонь.

– Смотри, деревья не так давно посадили, а все цветет, – восхитился Денис.

– Ваш сад тоже цветет, – сказала Марина, – ваши деревья хорошо растут. В этом году уже попробуете вишни и абрикосы, черешни, да и яблок немного будет.

– За домом вашим мы с Мариной следили, – сказал Батрадз, – Марина все вычистила и убрала к вашему приезду.

– Спасибо, – сказала Хадизат.

– И вам спасибо, – ответила Марина, – вы нам сильно помогли.

Она намекала на денежную помощь Исаевых.

– Мы свои люди. Так что не стоит благодарить, – ответил Денис.

Подъехали к дому, Денис открыл ворота и Батрадз загнал машину во двор. Сад стоял, залитый цветом подросших деревьев, были вскопаны две большие грядки.

– Это мы вскопали грядки и кое-что уже посадили, – сказал Батрадз, – чего земле так стоять? Мы каждый год это делаем.

Все вышли и зашли в дом, дверь в который Марина отперла ключом. Осмотрелись. Все было чисто убрано. Марина и Батрадз хорошо следили за домом.

– Спасибо вам огромное, – поблагодарила еще раз Хадизат.

Денис осматривал внутренности дома. «И чего мне приспичило тогда сделать такой богатый интерьер?» – подумал Денис, – Ведь мы люди простые, не привыкли к роскоши». Он этого сейчас и сам не понимал. Вся отделка дома была действительно роскошной. Отделанная цветным деревом, она была ненавязчивой, но довольно богатой. Посидели у стола, Хадизат заварила чаю.

– Тосты будем произносить? – шутливо спросил Денис.

– Тебе бы только тосты произносить и араку пить, – поддела его Марина.

Хадизат обняла мужа за плечи.

– Нет, он у нас хороший. Выпивает только иногда, работать любит. Он нас кормит и поит.

– Да и ты не отстаешь, тоже хорошо зарабатываешь, – сказал Денис.

– Я? Я за тобой тянусь, а главный все равно у нас ты.

– Во! Попробовала бы по-другому сказать! – засмеялся Денис.

– В общем, мы сделаем все, обоснуемся и пригласим всех в гости, – сказала Хадизат, – теперь мы дома, это наш дом и надолго, быстрее всего навсегда. Нужно здесь обживаться.

Никто не возражал. Женщины разложили привезенные вещи, потом все походили по саду, раскинувшемуся по самому берегу озера, полюбовались на цветущие деревья. Было довольно тепло, даже жарко. Иногда с озера дул приятный ветерок. Батрадз и Денис принесли доски для скамейки, быстренько ее собрали, стуча молотками, и вкопали тут же, под зацветающей яблоней, на берегу озера. Посидели теперь на скамейке.

– Ну что, вы в Предгорное поедите? – спросила Марина.

– Конечно поедим, у нас ведь там дети, – ответила Хадизат.

Собрались, сели в машину и поехали в Предгорное. У родителей Дениса и Хадизат ждал сюрприз: пришли в Новороссийск контейнеры с вещами и порт сообщал, что их нужно растаможить и забрать.

– Завтра нужно ехать, – сказал Денис.

– Можем вместе поехать, – предложил Батрадз.

– Я был бы тебе очень благодарен за это, – сказал Денис, – там же и моя машина пришла, ее нужно будет перегнать.

– Вот и хорошо, ты за рулем своей машины, я поведу эту, а трейлеры для контейнеров наймем в Новороссийске. У тебя два контейнера?

– С машиной три, а с вещами два.

– Все сделаем, не впервой.

На другой день выехали рано утром, еще не светало. Поели сыра, попили чаю. Ахсар и Дмитрий провожали их.

– Будьте осторожны на дороге.

– Будем, батя, не беспокойся, – сказал Денис.

Из дома выбежала Вера с корзиной.

– Вы что же это? – крикнула она, – Мы тут в дорогу вам продуктов собрали, а вы их оставили!

Денис взял корзину и поставил ее на заднее сиденье. Больше ничего их не держало. Хадизат с Мариной еще спали. Сели в машину, Батрадз сел за руль.

– Все, тронулись, – сказал он.

И машина пошла на выезд из села, потом свернула на Транскавказскую магистраль. Да, эта важная дорога была не похожа на американские и канадские хайвеи: много рытвин и ям попадалось на проезжей части. Но ездить можно было. Ехали целый день, меняя друг друга за рулем, иногда говорили о том и сем, иногда долго молчали. Только к вечеру показались пригороды Новороссийска. Нашли гостиницу, переночевали. Утром приехали к зданию управления порта. Там же находилась и таможня. Денис вошел и подал бумаги. Таможенник внимательно изучил их, потом отложил в сторону.

– Вы что, из Канады вернулись? – с какой-то ехидцей спросил он.

– Да, вернулись, – ответил Денис, – домой вернулись.

– А что, в Канаде плохо было?

– Хорошо было.

Таможенник пожал плечами.

– И охота вам была возвращаться на эту помойку?

Дениса передернуло. Ему так захотелось врезать таможеннику в скулу за эти слова, что в ладонях даже зуд появился. «Этот урод думает, что заграница сплошной рай, а Родина это помойка», – подумал Денис. Он не стал ввязываться в словесную перепалку с этим типом, промолчал.

– Вашими контейнерами вряд ли кто будет заниматься сейчас, – сказал таможенник, – вам придется подождать несколько дней. Много работы.

– А зачем же вы указываете в извещении, что мы должны забрать контейнеры быстро и грозите штрафом?

– Я не знаю, кто вам такое извещение писал.

– И как долго мне ждать?

– Ну... дней пять, может десять. Я тут посчитал растаможку, она вам будет стоить тысяч двадцать долларов.

– Сколько? – ахнул Денис, – за что? Там же личные вещи, а они должны пропускаться бесплатно.

– А машина?

– Машина тоже моя личная вещь, у меня есть на нее все документы.

– Гм... Грамотный вы, я посмотрю. Как побудут за границей, так грамотные такие становятся! А здесь другие порядки, мы живем по своим понятиям.

– Я не знаю, что такое понятия, я знаю, что такое закон.

– Ну... закон не всегда работает.

Денис понял, что у него внаглую пытаются вытащить взятку. Денис столкнулся с российской действительностью, неприглядной и наглой.

– Как можно ускорить растаможку контейнеров? – спросил он.

– Я сейчас подумаю. Так..., так.... Можно заплатить за скорость обработки.

– Сколько?

– Так... ну примерно три с половиной тысячи долларов, – сказал таможенник, искоса наблюдая за реакцией Дениса.

– Ничего себе! – сказал Денис.

– Как знаете, – ответил таможенник.

– Я сейчас приду, – сказал Денис и вышел на парковку к Батрадзу.

Быстро объяснил другу ситуацию. Тот немного задумался, а потом поднял голову.

– Ничего тут не сделаешь. Попробуй сбить цену. Все чиновники на этих взятках живут. А если не заплатишь, могут мурыжить и месяц. Будем здесь сидеть и ждать. Если есть деньги, то лучше заплатить.

– Деньги я найду, но за что я ему должен отдавать свои кровные?

– Ты, Денис, давно из России. А здесь сейчас все так живут. И управы найти на них не найдешь, у них все связано друг с другом. Чиновник, милиция, прокурор, суд – все это одна шайка. Приехал в Ногир парень из Франции, вернулся. Пытался бороться с ними, не платить за растаможку. Знаешь чем это кончилось?

– Чем?

– Этот парень получил год условно. Здесь все на него обвалили – и клевету, и угрозы, еще там что то.

– Да, дела. Наш дом превратили в воровскую шайку. Ну, ничего! Настанет время!

Денис прошел снова в кабинет таможенника. Молча достал деньги, отсчитал три с половиной тысячи долларов и отдал их таможеннику. Тот спокойно взял их, поднял телефон.

– Маша, ты? Вот эти номера контейнеров, – он продиктовал номера, – обработать в первую очередь. Я сейчас выпишу владельцу пропуск, пусть он их забирает.

Положил трубку. Подал Денису временный пропуск в порт, на таможенный участок. Никакой квитанции о получении денег за ускоренную обработку не дал. Денис только покачал головой.

– Ты не качай головой, – сказал дружелюбно таможенник, – ты привыкай.

– Тебя бы в Афган со мной, – зло сказал Денис, – я бы посмотрел, как бы ты привык. И не только бы приучил тебя, но и научил.

У таможенника мелькнул испуг в глазах.

– Не обижайся, – сказал он, – если я буду делать по-другому, то я здесь работать не буду. Ты думаешь это все мне? Большая часть уйдет по начальству, а у меня останутся крохи, из которых я еще и подчиненным должен отслюнить. А зарплата знаешь какая? Семье на полмесяца жить не хватит. А семью еще нужно одеть и обуть.

Денис ничего не ответил, махнул рукой и ушел. На душе у него было гадко и противно. Пришел на таможенный участок, контейнеры стояли уже обработанные. Денис с крупной молодой женщиной вскрыли контейнер с машиной. Все было в порядке. Денис отсоединил крепления, запустил двигатель и выгнал машину.

– Меня Маша зовут, – сказала женщина,– а вы с Канады приехали?

– Меня Денис, – ответил Денис, – да, с Канады.

– У меня в Торонто сестра живет, говорит, что хорошо там.

– Да, неплохо, – коротко бросил Денис.

– А эти два контейнера куда везти?

– Во Владикавказ.

Женщина даже за рукав куртки схватила Дениса.

– Денис, милый, не отдавай никому этот груз. У меня муж несколько трейлеров имеет. Я сейчас позвоню ему, и он приедет. Договоритесь.

– Хорошо.

Маша вытащила мобильный телефон и набрала номер.

– Алло, алло.. Костя, ты? Тут груз до Владикавказа, два контейнера. Подъезжай. Владелец здесь.

Посидели у Маши в кабинетике, небольшой захламленной комнате, в пристройке у склада, попили чаю. Через некоторое время подъехал ее муж. Познакомились.

– В сам Владикавказ везти? – спросил Костя.

– Почти да, там в пригороде есть новый поселок, туда нужно.

– Значит так, оба контейнера уйдут сегодня же. Стоить будет столько..., – и он назвал сумму, – все штрафы по контейнерам платите вы, что касается трейлеров, то это наши проблемы.

Денис прикинул, что цена приемлемая, согласился.

– Тогда можете выезжать за ворота и ждать там. Сейчас придут мои трейлера и заберут контейнеры. Маша все документы оформит, задержки не будет. Ваша машина? – указал он на машину, которую было хорошо видно в окно.

– Моя, – ответил Денис.

– Хорошая тачка, где брали?

– В Канаде.

Константин молча кивнул головой. Денис взял пропуск на выпуск машины с территории порта и выехал на парковку. По совету Батралза съездил в ближайшее отделение ГАИ, выстоял очередь с час и получил на машину транзитные номера. Приехав снова на парковку, выяснил, что трейлеры с контейнерами уже ушли.

– Они выехали не так давно, – сказал Батралз, – минут двадцать назад. Я поговорил с водителями. Мы их догоним.

– Уже есть хочется, перекусить бы где-нибудь.

– Поезжай за мной, мы сейчас выедем на Транкавказскую трассу, там полно закусочных.

Поехали. Трейлеры с контейнерами догонять не пришлось. За городом, у чебуречной, стояли оба трейлера. «Хорошо, заодно и мы перекусим», – подумал Денис. Заехал на парковку у чебуречной и припарковал машину у одного из трейлеров. Вышел. Подошел Батрадз.

– Вон сидят ребята, это водители трейлеров, – сказал он.

Подошли к водителям. Сели с ними за столик, заказали чебуреки. Расторопная официантка спросила, что будут пить.

– Чай, – сказал Денис.

– У нас кое-что и покрепче есть, – сказала официантка.

– Нет, не нужно.

Через некоторое время принесла по три чебурека и чай.

– На трассе на постах ГИБДД могут просить и даже требовать деньги, – сказал один из водителей.

– И как вы поступаете в таких случаях? – спросил Денис.

– Мы ничего не даем, мы водители. Но хозяевам груза приходится иногда раскошеливаться.

– Ясно.

Поев, тронулись по трассе на восток. Долго никто их не трогал. И только после обеда уже, в районе Минеральных Вод, остановили на посту ГИБДД. Денис видел, как гаишник крутился возле контейнеров, осматривая их. Потом поговорил с одним из водителей и подошел к машине Дениса.

– Твои контейнера?

– Мои.

– Куда ты их?

– Во Владикавказ.

Милиционер, молодой армянин, помялся. Потом напрямую сказал.

– Дай денег немного.

– А если не дам?

Милиционер пожал плечами.

– Можем досмотр организовать. Имеем право делать это, если груз подозрительный.

– И долго этот досмотр может длиться? – спросил Денис.

– И день, и два, и три.

– Понятно. Сколько же ты хочешь с меня?

– Ты человек небедный. Дай пятьсот долларов на двоих с напарником.

– Ну ты даешь! Я что, эти доллары рисую?

– Хорошо, давай четыреста. Третий месяц зарплату получаем частями, уже дома продукты кончаются.

Сговорились на трехстах. Денис плюнул и отсчитал деньги. Милиционер взял.

– До Кабарды можешь ехать спокойно, я своих предупрежу. А там уже мы не имеем влияния.

Кабарду проскочили уже затемно, без приключений. Заехали не территорию Осетии. Решили заночевать в Моздоке. Все улеглись в машинах, перекусив в кафе у парковки. Утром, часов в пять, тронулись дальше. Здесь, недалеко от одной из казачьих станиц, Денису пришлось еще раз раскошелиться на двести пятьдесят долларов. Приехали в поселок, к дому Исаевых, уже после обеда, ближе к вечеру. Водители согласились за плату разгрузить контейнера. Батрадз и Денис будут им помогать. Но все устали и решили сделать это утром. Поужинали. Денис позвонил в Предгорное, сказал, что уже приехали. Утром подъехали на постаревших «Жигулях» Ахсар и Дмитрий. К обеду контейнеры с вещами были разгружены. Денис расплатился с водителями, и они погнали трейлеры на Новороссийск.

– Запирай дом, Денис, поехали в Предгорное. Завтра возьмешь Марину, они с Хадизат все разберут и разложат. Мы же с тобой будем помогать, – сказал Батрадз.

Так и сделали. У родителей пообедали, выпили немного араки. Денис все думал о своей поездке за контейнерами.

– Неужели взяточничество так глубоко пустило корни в России? – сказал он.

– Это стало нормой жизни, – ответил Ахсар, – мы здесь, в селе, еще как то придерживаемся порядка, а в городах творится уму непостижимо что.

– И что, никто не борется с этим?

– Думаю, что нет. Уже за пустячную справку требуют заплатить.

– Но это же незаконно!

– Эх, Денис, давно ты из России и не знаешь наших порядков. Здесь невиновного могут засудить, а виновного оправдают. А что, в Афганистане, США, Канаде нет такого?

– В Афганистане не знаю, я там не жил, я там воевал и в плену был. А в Канаде и США такое немыслимо. Там просто люди не поймут такого. Кое где что-то, возможно, и есть, но если взяточник попадется и суд докажет его вину, то мало ему не покажется. Будет сидеть и долго. И штраф государству выплатит. И деньги взятые вернет.

– Нам бы так, – мечтательно сказал Дмитрий.

– Будет и у нас так, я верю в это, – сказал Денис.

– Дай то Бог.

На другой день заморосил дождь. Оставив детей, молодые Исаевы и Калоевы поехали разбирать вещи. Провозились два дня. За это время все разобрали, разложили, расставили мебель, как хотели женщины. Дом засиял порядком и уютом, почувствовался запах жилья. Исаевы собрали всех друзей и родственников, отметили переезд. И стали жить обычной жизнью.

Был теплый день. Денис копался в саду, обрезая сухие ветки на деревьях, убирая прошлогоднюю траву. Потом сел на вкопанную скамейку. По поверхности озера от легкого ветерка гуляла морщинистая рябь. Где-то на том берегу озера, в зазеленевшей роще, заливалась кукушка. Денис сидел и слушал ее. «Сколько же она накукует мне?» – загадал он. Когда счет перевалил за двести, Денис перестал считать. «Все равно столько не проживу», – усмехнулся он. Теплый ветерок достал до деревьев, овеял лицо Дениса. С цветущей яблони упали лепестки цветов, покрыли пятнистой сединой его голову и плечи. И вдруг Денис почувствовал, что этот теплый день, этот ветерок, эти лепестки цветков яблони вызвали в нем какое-то незнакомое щемящее чувство. И еще почувствовал, как комок сжал его горло, а по щекам покатились слезы. И слез этих не было стыдно. Господи, сколько же ему пришлось пройти! Двадцатилетним мальчишкой он ушел отсюда, прошел армию в Таджикистане, войну и плен в Афганистане, проехал всю Северную Америку, жил в Канаде. И всегда стремился сюда, где величественный Казбек вздымает свою вершину, где вот так цветут яблони и вишни, где так запросто кукушка накукует тебе больше двухсот лет. От щемящего чувства, вызвавшего слезы, у него содрогнулись плечи. Он поднес к щекам руки, хотел вытереть их. И не донес, почувствовал, что сзади стоит Хализат. Она своим легким шарфом вытерла ему щеки, провела руками по волосам и положила их Денису на плечи.

– Не надо Деня. Все позади. Мы теперь дома. Понимаешь, дома?

Денис молча благодарно кивнул головой. И удивился: он совсем не стеснялся своих слез перед женой. Находились в таком положении долго, она стояла сзади, держа свои руки на его плечах, а он сидел на скамейке. Из сада послышался голос Верочки.

– Ахсар, негодник, я тебе говорила не толкай Зару? Говорила?

И этот голос развеял последние остатки щемящего чувства. Стало легко и хорошо. Хадизат села рядом на скамейку. Кукушка продолжала куковать, даря людям сотни лет жизни. Что ей жалко? Она и тысячу накукует. И Денис по-настоящему почувствовал, что он дома.

*

Прошло время. Георгий и Владимир готовили к постановке на профилактический ремонт процессоры и траулеры. Из офиса компании в Сиэтле им старались помочь во всем, новороссийская компания применяла весь свой опыт работы в этом регионе, согласовывая все тонкости с испанскими властями. Суда решили ставить в Лас Пальмасе, большом городе на Канарских островах. Туда же должен был прийти пассажирское судно, которое привезет смену рыбакам и заберет отработавших рейс. Георгий и Владимир изучали поданные заявки с судов, проверяли сметы, собирали совещания, обсуждая все тонкости и стараясь сэкономит каждый доллар. Наконец все было готово. Процессоры приняли последнюю рыбу, траулера подняли последние тралы. И все суда взяли курс на север, к Лас Пальмасу. По дороге, переработав рыбу, чистились, подкрашивались. Хоть суда и проработали в море шесть месяцев, а порядок должен был быть в наличии. Море радовало, не было ни штормов, ни даже легкого волнения. Вокруг расстилалась безбрежная зеркальная фиолетовая гладь. Иногда появлялась легкая зыбь, отголосок дувших где-то далеко ветров или штормов. Тогда суда ныряли носом в небольшую волну или же слегка покачивались с борта на борт. Люди вечерами смотрели кино, играли в шахматы, читали. Отдыхали от надоевшей однообразной жизни как могли. Владимир и Георгий часто сидели в каютах друг друга и мечтали, как они появятся в Новороссийске. Жены их с детьми пока были в Предгорном, хотя жилье в Новороссийске друзья уже имели. Старшие дети пошли в первый класс в Предгорном, они уже закончили его. Уже на подходе к Лас Пальмасу Георгий и Владимир получили радиограммы, что жены ездили смотреть жилье в Новороссийске и что таунхаузы им очень понравились. К расчетному времени, когда пассажирское судно будет в Новороссийске, семьи уже переберутся туда. Старших детишек Милу и Алана, придется перевести учиться в Новороссийск. А мужей жены встретят на причале с детьми вместе.

– Ничего себе радиограммы, сотку долларов, небось, потратили на каждую, – смеялся радист.

Наконец показались вершины Канарских островов, как бы вынырнув из океана. Подошли к острову Гран Канаре, в одной из прибрежных долин которого раскинулся Лас Пальмас. По радиотелефону связались с представителем новороссийской компании. Тот сказал, что придется подождать два дня, пассажирское судно со сменными экипажами пока не подошло, пришедшие суда принимать некому. Именно сменные экипажи должны принять процессоры и траулера, проконтролировать профилактический ремонт и уйти на отремонтированных судах в рейс. Капитаны судов заказали деньги, решив отпустить экипажи на берег. Деньги подвезли на другой день с утра. Раздав деньги экипажам, моряков на катерах отвезли на берег. Соскучившиеся по твердой земле люди радостно ступили на нее, потом группами разбрелись по городу. Их ждали многочисленные магазины, рынки, пивные. Но в спиртное особенно не ударялись. Знали, что любой подгулявший быстро окажется в полицейском участке, что чревато последствиями. Георгий и Владимир поехали в представительство новороссийской компании, повезли для согласования и уточнения бумаги. Представитель принял их радушно, быстро свел с нужными людьми. Георгий с Владимиром засели за работу. В обеденный перерыв пошли прогуляться и перекусить.

– Кому отдых, а нам с тобой работа, – сказал Георгий.

– Зато сейчас все закончим и будем свободны. Пассажирское судно дает подход на послезавтра.

– Скорее бы, надоело все.

– Дома, интересно, что?

– Наши красавицы перебираются в Новороссийск.

– Сидели бы до нашего прихода в Предгорном. Куда моей Зареме суетиться? У нее, небось, живот уже большой.

– Они так решили. Хотят, чтобы мы прямо домой попали, не в гости. Вот и суетятся.

– Ладно, решили так решили. Да и родичи помогут.

Прошли в небольшой ресторанчик, заказали по большому куску баранины с картошкой, взяли немного пива. Обедали с удовольствием. После обеда снова работали. К концу рабочего дня зашел представитель.

– Вы можете на судно не ехать. У нас здесь есть нечто наподобие гостевой комнаты, где можно переночевать. Если хотите, то оставайтесь.

Решили остаться. Представитель показал им комнату с двумя кроватями, дал ключи от нее. Вечером пошли побродить по набережной. Народу было много. Бродили расхлябанные и даже пьяные туристы, много было местных, особенно мамаш с детьми. Работали рестораны и пивные, теплый ветер приносил с моря запах соли и водорослей, шумели ветвями многочисленные пальмы. За парапетом, на песчаном берегу, стайка мальчишек удила рыбу. Друзья с интересом наблюдали, как они это делали. С возвышения мальчишки забрасывали в набегавшую волну удочки и удивительно, за короткое время, нужное для начала отката волны, они умудрялись поймать рыбешку.

– Вот дают, – восхищенно сказал Владимир, – смотри, как они ловят.

– Видимо рыба здесь привыкла за короткое время выхватывать съестное с камней и песка.

– Наверное. Ну, молодцы ребята!

Свет фонарей освещал набережную, гуляющих, мальчишек-рыболовов, набегавшие волны. Большой город как бы вытолкнул свою усталость на набережную, расслаблялся, развлекался, говорил, спорил, пел песни. Владимир и Георгий тоже поддались общему настроению, принимая в себя расслабляющую волну. Ушли с набережной в представительство уже поздно, ближе к полуночи. Но даже в это время набережная не утихла, разве что немного успокоилась: исчезли только мамаши с детьми. В представительстве помылись и легли спать. Утром снова сели за работу, после обеда все закончили. После обеда прошлись по магазинам, купили подарки женам и детям, одежду и обувь, кое-что купили и себе. Вечером снова оказались на набережной. А когда пришли в представительство, то узнали, что пассажирское судно уже на внешнем рейде. Переночевав, поехали на судно, собрать свои скромные пожитки. На судах было не протолкнуться. Оба экипажа, сменный и основной, сдавали дела друг другу. В эту работу Георгий и Владимир не вмешивались. Есть капитаны, старпомы, старшие механики и другие специалисты, пусть они и занимаются этим. Пассажирское судно стояло недалеко от процессора, на котором находились Георгий и Владимир. Переговорив, друзья решили перебираться на него. На приемку-сдачу судов отводился один день, то есть пассажирское судно может завтра в ночь уже уходить в Новороссийск, дав экипажу два дня отдыха. Капитан процессора дал бот, и Георгий с Владимиром, погрузив на бот свой нехитрый скарб, а также покупки, сделанные в городе, перебрались на пассажирское судно. Пассажирский помощник, узнав, кто перед ним, быстро дал им по отдельной каюте. Расположились в каютах. Все, для них рейс закончился. Немного чувствовалась душевная усталость, сказались долгие месяцы в море, настройка работы судов, тяжелая ответственность за суда и людей, за прибыльную работу в море. Георгий пришел в каюту к Владимиру.

– Ты считал хоть, что мы с тобой заработали? – спросил его Владимир.

– Считал. У нас так получается лучше, чем даже в американской компании, намного лучше.

И Георгий в цифрах и суммах пояснил другу их прибыль. Владимир облегченно вздохнул.

– Будет что нашим женам тратить. И за жилье можно будет расплатиться.

– Я думаю, что я так и сделаю, – сказал Георгий.

– Соскучился?

– Ужасно. Даже не представляю себе моего сына. А ведь это так здорово! Циала встретит с детьми и обязательно с сыном.

– А моя Зарема с детьми и с большим животом. Я очень рад! Так бы и полетел к ним!

– Осталось совсем немного. А там отдохнем немного и будем работать снова.

– Я не боюсь работы, вся наша жизнь это работа. Недаром кто-то сказал, что отдых это смена деятельности.

– Верно сказано. Где-то я тоже читал это, попадалось. Что ж, будем готовиться к дому.

Пассажирское судно, дав экипажу погулять два дня в Лас Пальмасе, начало принимать моряков на борт. Закончили прием пассажиров быстро. И после полуночи, оформив, как положено, отход у местных властей, вышло в море. Над заливом, у которого стоял Лас Пальмас, раздался длинный протяжный гудок. Так прощаются все суда с городами и странами, так же они и встречаются с ними.

Вскоре после выхода из Лас Пальмаса попали в небольшой шторм. Судно шло курсом, при котором ветер бил в корму, поэтому качка особо не ощущалась. Да и шторм был не сильным, баллов шесть. Это даже не шторм, а небольшое возмущение природы. Через полтора суток судно вышло из зоны шторма, море потихоньку успокоилось. Экипажи с судов наслаждались отдыхом. Отсыпались, читали, смотрели в кинозале фильмы. Еще немного и все будут дома. В радиорубку несли радиограммы, предупреждая родных и близких, что уже идут в родной порт. И радовали семьи фразой: «Сработали хорошо, выше среднего». Это значит, что не пропали даром месяцы разлуки и тяжкого труда, что семьи поддержат себя заработанными деньгами. Морские рыбаки это настоящие мужчины.

*

Циала и Зарема перебирались в Новороссийск. Циала, уже родившая, старалась не нагружать Зарему. Да в этом и не было особой нужды. Помогали все родственники, особенно старался Ахмет с зятем и Таней. У Николая и Тани было уже двое детей, пока еще совсем небольших. Зарема ждала третьего. Живот ее уже сильно округлился, она должна была родить через месяца полтора. Ахмет с Николаем и сватами из Армавира съездил в Новороссийск, получил ключи от обоих таунхаузов, проверил дома. Потом все вместе начали завозить мебель, которую выбирали Циала и Зарема. Они тоже с детьми уже перебрались в новое жилье. В доме Заремы ее сестра Таня расставляла, чистила, мыла. То же самое делали в доме Циалы ее родственники. Наведался Александр Федорович. Посмотрел на все приготовления и на другой день прислал несколько человек, стоявших в резерве в ожидании мест на судне. Они быстро и умело навели порядок снаружи. И оба дома засияли жилым, запахли человеческим. Дома были в двух уровнях, дети с упоением носились по лестницам и переходам. Циала не успевала делать им замечания.

– Пусть носятся, – говорил ей Константин, – это же прекрасно, они жизнь познают. Было бы плохо, если бы они сидели и ничего не делали.

– Вспомни себя, – смеялась Тамара, мама Циалы, – ты маленькая вечно ходила в синяках и ссадинах. А бывало даже и поцарапанной.

– Кто это меня царапал? – удивилась Циала.

– А кот у нас был, Хевсур, здоровый, черный, забыла? Вы с ним миску с молоком не могли поделить.

– Так что, я с котом с одной миски молоко лакала? – ахнула Циала.

– С одной, с одной, милая... Да еще лбом кота отталкивала. Он тебя по этому лбу лапой, лапой.

– Ужас какой, – сказала Циала, – так и глаза мог выцарапать.

– Нет, он умница был. По лицу когтями никогда не бил. Это уж если ты его совсем доставала, так он тебя по ноге слегка царапал.

Такой экскурс в прошлое насмешил Циалу. Стоявшая же рядом Аза, младшая дочь, внимательно слушала, потом мечтательно закатила глаза.

– Эх, молоко то с одной чашки с котом вку-у-усное наверное?! Никогда не пробовала... Мама, когда кота заведем?

Взрослые рассмеялись. Раздался звонок во входной двери. Циала с малышом на руках пошла открывать. У двери стоял почтальон. Подал Циале бумажку.

– Распишитесь, вам радиограмма.

Словом «радиограмма» в морских городах часто заменяется слово «телеграмма». Циала расписалась. Почтальон отдал ей радиограмму, она была от Георгия. «Все хорошо. Идем на пассажире домой. Расчетный день прибытия ...», Георгий называл день прибытия, – «...все точности узнавай по телефону у диспетчера пассажирского порта. Целую вас всех.»

– Что там? – крикнула Тамара со второго этажа.

– Радиограмма от Георгия. Уже идут домой. Скоро будут.

– Слава Богу. Ну и профессия у твоего Георгия.

– А где лучше? Все профессии у мужчин нелегки.

– Это верно, – подал голос Константин, – ты, дочь, молодец, заметила это.

– А я что, не поддерживала тебя в чем-то? – спросила Тамара мужа.

– Разве я это говорил? В жизни с тобой мы во всем находили общий язык. И твою поддержку я всегда чувствовал.

Зарема тоже получила радиограмму, почти с таким же тестом. К Циале не пошла, последнее время у нее часто кружилась голова, правда, тошноты не было. Циала сама вскоре заявилась.

– Получила? – коротко спросила она.

– Да, получила.

– Я тоже. Как ты себя чувствуешь?

– Голова кружится. И ноги немного отекают.

– Потерпи, немного осталось... Ты вот что, есть ничего не готовь. У нас пообедаем. Ложись, отдыхай.

– Хорошо. Спасибо тебе, Циала.

– Не за что.

В домах навели порядок. Ахмет со сватом придирчиво осмотрели все, словно контролеры. Остались всем довольны. Константин посмеивался над их проверкой. Были мелкие недоделки, но где их нет? Недаром говорят, что слишком хорошо это тоже нехорошо.

Потянулись дни в ожидании прихода пассажирского судна, как говорят моряки и в морских городах – пассажира. Семьи моряков периодически получали известия о местонахождении моряков, сообщало об этом и местное телевидение и радио. Вот пассажир прошел Гибралтар, вот миновал Корсику, вот он где-то уже на траверзе Италии, то есть прошел половину Средиземного моря. Жены моряков, встречаясь на улице, во дворах, на рынке, только и говорили о скором приходе судна. Да их и можно было понять. Полгода одни, на руках у многих по нескольку детей, все сделай сама. Но и другого способа обеспечить семью не было. Да и привычна разлука для семей моряков, такая уж профессия у их мужей – по морям ходить. Профессия трудная, но по-настоящему мужская. Ведь недаром у девушек портовых городов самый желанный жених это моряк. И семью обеспечит, детей легче с ним растить. Но были и такие женщины, которые не выдерживали разлуки. Заводили себе хахалей, пили, не вылезали из ресторанов. Таких настоящие морячки исключали из своего круга, презирая и осуждая. А разве нет таких среди не морячек? Паршивая овца всегда в стаде найдется.

Циала с помощью Тамары, мамы, заготавливала продукты к торжественной встрече. Она за рулем своей «Хонды», собрав детишек с обеих семей, посадив на переднее сиденье Тамару, ездила на базар, в магазины. Константин наказал ей не покупать спиртного, он уже настроил производство араки. Брага из пшеницы уже переиграла, осталось выгнать.

– Двойной перегонки сделаю, – говорил он, – чтобы даже моряков до пяток пробирала.

– Ты осторожнее, а то на штраф нарвешься, – предупреждала его жена, – это тебе не Осетия.

– Стоило тебе этим заниматься? – вмешался в разговор как-то Андрей Захарович, – Вон мы все привезли – и домашний коньяк, и виноградную дымку, и вина несколько сортов. Мало будет, еще привезем.

– Коньяк, дымка это не арака, – парировал Константин, – арака напиток особый. Его знают от Индии до Сенегала. Даже весь мусульманский мир потихоньку пьет ее.

– Есть такое дело, – смеялся Андрей Захарович, – ко мне как-то знакомый черкес, мулла, приехал. Сели с ним, как водится выпили. Я ему и говорю: ты же правоверный мусульманин, да еще мулла. Тебе же пить нельзя. Он на меня посмотрел, как на идиота, и говорит: «Все пьют и я пью. Или у тебя грехов нет? Да и в Коране написано о вине, а об дымке нет ничего». Конечно есть, говорю, кто же безгрешен, мы же люди.

– Гришка Распутин говорил: не согрешишь – не покаешься, не покаешься – не спасешься.

И все хохотали.

– Тогда пойдем согрешим, вечер как раз, можно под покровом темноты в грех впасть, – предложил Ахмет.

– Да мы не против, – произнес Константин, – что ж, пару тостов можно и сказать.

Мужчины пошли под навес во дворе, который по обычаю Предгорного, Христофор соорудил уже у дома Георгия. Христофора не было, он должен был вернуться в село, но они всей семьей, включая семьи Кости и Аляны, обещались подъехать к приходу пассажирского судна.

Пошли дни, всегда трудные для ожидающих. Тянулись они медленно, тягуче. Когда чего-то ждешь, время тянется медленно. Но оно летит с огромной скоростью, когда что-то или кого-то догоняешь. Но вот сообщили, что пассажир прошел Босфор. Это уже почти дома. Значит скоро семьи рыбаков увидят мужей, пап, женихов. Скоро встреча.

*

Георгий стоял на баке пассажирского судна. По бортам слева и справа тянулся турецкий берег, шли Босфорским проливом. Пролив уже заканчивался, берега отодвигались за корму, Черное море раскрывало свои объятия. Как бы приветствуя возвращающихся моряков, с правого борта появилась стайка дельфинов. То ныряя вровень с корпусом судна, то заходя вперед, дельфины выпрыгивали из воды, плавно снова входили в воду, без брызг и следов. Эти удивительные морские животные, словно чувствуя радость моряков в ожидании встречи с родными, несли хорошее настроение. До Новороссийска осталось совсем немного. Завтра после обеда пассажир придет в Цемесскую бухту. Георгий привык считать своим родным портом Надежду, в какой-то мере еще и Владивосток. И пока не знал, как примет душой Новороссийск. Ведь это теперь город, где ему и его семье предстоит жить, работать, а детям учиться. Радовало то, что это недалеко от Осетии, от родного Предгорного. Всегда в гости можно съездить, да и родичам нетрудно наведаться. Из радиограмм Георгий знал, что родители Циалы в Новороссийске, а к подходу судна обещали подъехать его брат с сестрой, Костя и Аляна. Родители его в Предгорном, но тоже собирались быть. Скоро увидится со всеми. Впервые увидит своего сына, какой он? Такой же, наверное, как и все маленькие дети. Но сердце уже сейчас тянулось к нему. Ведь это же сын, мужчина, наследник его рода. Подошел Владимир.

– Любуешься?

– Да, смотрел на турецкие берега. Турция интересная страна. Немало наших осетин растворилось в ней во время Кавказской войны. Был даже один осетин, дигорец, царский генерал, который увел наших в Турцию и дослужился там до турецкого генерала. И погиб где-то под Карсом во время столкновения с осетинским эскадроном. Как судьба играет человеком! А погибнуть от рук своих это хуже некуда.

– Да, ты прав. Завтра будем дома.

– Ты ходил в этих водах?

– На практике, когда учился в училище. Но в Новороссийск не заходил, практику проходил в Керчи.

– И как ты смотришь на Новороссийск?

– Будем жить, Георгий. Вот так и смотрю. Будем жить и работать. Пусть наша страна поругана, но она встает с колен. Пусть людям государство плохо помогает, будем помогать мы. Наши народы не должны исчезнуть. Да они и не исчезнут.

– Не исчезнут... это точно. Завтра увидим своих.

– Да, наконец-то. Встретимся и долго-долго будем дома. Пока женам не надоедим.

– Надоедим, так в море пойдем.

– У нас сейчас работы и без моря по горло. Все, что нужно было сделать в море, мы сделали.

– Скажи, Володя, честно, были сомнения?

– А ты забыл? Были... И тысячи размышлений над затеянным. Ведь мы простые люди, никогда большими деньгами не ворочали, а здесь задумали завести дело с немалыми оборотами. Конечно, сомневался я – а вдруг не получится. Сомневался, но страха не было. Внутренний голос говорил мне, что все будет хорошо.

– И у меня много размышлений и сомнений было. Но как только пошли первые уловы, я сразу перестал сомневаться. Понял, что работа принесет успех.

– Завтра сына увидишь, – переменил тему разговора Владимир, – он уже подрос немного.

– Подрос, – засмеялся Георгий, – он еще грудной ребенок. У мамы на руках и в пеленках.

– Сейчас лето, тепло. В детском костюмчике будет. Ты же набрал в Лас Пальмасе всем подарков?

– А как же.

– Я тоже.

– Пойду собираться, уложу все в сумки, чтобы завтра быть свободным.

– Я уже уложил все.

Владимир ушел. Судно медленно покачиваясь на небольшой волне, шло на северо-восток. По правому борту далеко на горизонте виднелся полоской берег. Домой... Завтра будем дома...

*

Стоял солнечный летний день, было немного жарко. Пассажир входил в горловину Цемесской бухты. Вот прошли вход в нее, вот прошли траверз Кабардинки и Геленджика, а вот и Новороссийск открылся в ложбинах между гор. Над бухтой разлился длинный, хрипловатый гудок, это судно заявляло о себе. Все пассажиры, моряки с траулеров и процессоров, высыпали на палубу. У большинства в городе были семьи. С нетерпением люди вглядывались в пока еще плохо видимый пассажирский причал, где собрались встречающие. По толпе пронесся легкий гул волнения. Подскочили два портовых буксира, они встали по сторонам судна. Им подали концы. Буксиры будут помогать швартоваться. Вот пассажирский причал все ближе. Вот уже можно различить встречающих. Пассажир, толкаемый катерами, мягко ткнулся в причал. Матросы подали на берег швартовые концы, закрепили их. Стояла тишина, иногда прерываемая выкриками. Молодой парень из пассажиров громко закричал: «Мама, мама, я здесь! Канареек тебе везу, как ты просила! На самих Канарских островах их купил!». Люди засмеялись. Владимир и Георгий стояли у поданного трапа, ждали разрешения, когда можно спуститься по нему.

– Встречающим на борт не подниматься, – раздалась из динамиков команда, – прибывшим можно спускаться на берег.

Георгий и Владимир давно увидели своих. Махали им руками, улыбались. Циала и Зарема что-то кричали им навстречу, но слов было не разобрать. После команды взяли сумки и баулы, пошли вниз по трапу. Двое молодых крепких парней помогали им.

– Да мы сами, – запротестовал Георгий.

– Ничего, Христофорович, мы вам поможем, а потом пойдем и заберем свои вещи. У нас немного их, мы пока холостые.

Продравшись сквозь толпу, друзья подошли к своим. Зарема стояла с большим животом, но все такая же красивая. Беременность ничуть не портила ее. Она подошла к Владимиру, обняла его за шею, поцеловала в губы, в щеки. Подбежавших Русану и Алана Владимир подхватил на руки. Дети обняли его за шею.

– Папа, папа, мама говорит, что у нас скоро кто-то родится. Хорошо, если сестричка, а если такой же хулиган, как Алан, так ну его!

– Нужна была твоя сестричка! Мама брата родит! Уж мы потом покажем всем и тебе тоже.

Владимир хохотал. Вот они, самые радостные минуты моряка. Он обнимал детей, жену, потом поставил детей на землю и обнялся с Ахметом и родителями. Анна Яковлевна вытирала слезы.

Рядом стоял Георгий. Циала протянула ему малыша, одетого в костюмчик и обложенного памперсами.

– На, это твой заказ. – широко улыбалась она, – Просил? Ну, так и получай!

Георгий принял малыша на руки и почувствовал, что сейчас у него потекут слезы. Еще чего не хватало! Он что, не мужчина, не горец? Он одернул себя и придержал чувства. Циала обняла его, прижалась налитыми молоком грудями, долго целовала и не хотела отходить.

– Дай другим поприветствовать, – сказала Тамара.

Георгий с малышом присел на корточки, Аза и Мила прильнули к нему. Георгий поцеловал их.

– Папа, ты кота не привез? – спросила Аза.

– Кота? Зачем? Да их и здесь должно быть полно.

– Мама говорила, что она маленькая ела молоко с котом с одной чашки. Я тоже хочу.

Георгий покатился со смеху. Встал, расцеловал маму, отца, потом тещу с тестем. «Сколько, оказывается нас здесь, – подумал он, – и все свои. Это не Америка. Да, там хорошо, но дома лучше». Аляна кинулась на шею Георгию, Костя с достоинством пожал руку.

– Знакомься, это мой муж Леня, а это твой племянник Рома, – представила своих Аляна, – ты с ними знаком только заочно, а вот они живые.

– А это мои, – сказал Костя, – это моя красавица и умница Ася, а это мой сын Петя и доченька Роза.

– Всех и не запомнишь, – смеялся Георгий, обнимая сноху, племянников, пожимая руку зятю, – вон вас сколько! Дада, мама, вы недаром жили жизнь, посмотрите нас сколько сейчас!

– Так и должно быть, сынок, – воскликнула Тамара, – нас Всевышний для этого и посылает сюда. Чтобы род человеческий не кончился.

Прошли на не далекую парковку, погрузились в машины. Через полчаса остановились у домов в поселке. Георгий и Владимир разошлись по своим таунхаусам. Осмотрев жилье, оба остались довольны.

– Дорого только, – сказала Анна Яковлевна, – Зарема как сказала, сколько это стоит, я чуть в обморок не упала.

– Ничего мама, – ответил Владимир, – брали мы их в рассрочку, а сейчас погасим всю стоимость. Денег у нас с Заремой хватит.

– Дай Бог, сынок, дай Бог. Пусть у вас идут дела хорошо. А мы, если нужно будет, поможем с отцом. Мы еще крепкие. А Зарему береги, – внезапно переключила она разговор, – редкий человек у тебя жена. Такие раз в тысячу лет рождаются.

– Ой, мама, что вы! – покраснела Зарема.

– Я знаю, что я говорю, – ответила Анна Яковлевна.

– Правильно она говорит, – поддержал жену Андрей Захарович.

Вечером собрались под навесом у Георгия. Столы, как водится, ломились от блюд. Старшим выбрали Ахмета. Когда он поднял рог с настоящей аракой двойной перегонки, все замолчали.

– Устыр Хуцау снова послал нам испытание, – начал Ахмет свой тост, – на этот раз испытание радостью. Посмотрите вокруг стола. Сколько нас собралось! И все свои! Наши сыновья уходили далеко в море, а наши дочери растили их общих детей и ждали их. И встретились они с радостью и любовью. Так выпьем за то, чтобы радость никогда не уходила с их душ, а любовь всегда жила в их семьях.

– Аминь, амен, аминат! – воскликнули присутствующие, каждый на свой лад.

Выпили, принялись за еду. Во многом адат ломался, но что сделаешь? Время оно все изменяет, а изменить время не под силу никому.

Георгий чувствовал, как хмельной напиток влился в его кровь, почувствовал любовь к себе жены, детей и всех близких. И поверил, наконец, что он снова дома. Дома по-настоящему. И никогда ни за что этот дом не покинет. А если нужно будет, то будет его защищать. Ведь это же Дом!

Владимир чувствовал, как его охватывает нежность к жене, к детям, к тому, кто скоро придет к ним в семью. Чувствовал, как ему в ответ льется тепло от всех близких. И был глубоко благодарен им. Он дома, а дома и стены греют. А тем более люди. Домашний уют тихо обволакивал его, он прислушивался к негромкому гулу голосов и ему хотелось обнять всех и даже весь мир. Хорошо бы весь мир сделать домом людей! Но пока так не получается. Пока у него только этот круг близких, который он может назвать своим домом.

Через два года, не выдержав российской действительности, семья Исаевых вернулась в Канаду. Еще через полгода по этой же причине семьи Георгия и Владимира переехали в США.

21 января 2015 г.