Излом. Книга вторая. Часть вторая.

                                           Разваливалось все, разваливался и город Надежда. Город с небольшим, достигающим двухсот тысяч, населением, имел перед развалом довольно мощное экономическое основание. Имелось три больших судоремонтных завода, имелась База рыболовного флота, самое большое в мире рыболовное и рыбоперерабатывающее предприятие, имелось пароходство танкерного флота, имелось довольно крупное предприятие морских инженерных работ, чистившее, рывшее, прокладывавшее морские каналы во многих частях света. Работало несколько портов, количество переваленных грузов в которых превосходило по тоннажу переваленные грузы в Жданове, Одессе, Ильичевске. Недавно был построен новый, Тихоокеанский, порт. Имелся специальный рефрижераторный порт для перевалки скоропортящихся продуктов. Все это круглосуточно работало, принося стране огромные деньги. И все это чуть ли не в одночасье оказалось мертвым. Понуро стояли портальные краны в портах и на причалах морских организаций, не гремели металлом цеха судоремонтных заводов, на улицы было выброшено десятки тысяч рабочих и специалистов. Никто ничего не понимал и не знал, что делать. В глазах людей читался страх за будущее, в их речах сквозило то же самое.

- Даже при коммунистах было лучше, - раздавались голоса.

Да, было лучше. Многое было нехорошо и неправильно, но человеку, видевшему голодные глаза детей и жены, было не до выбора политической платформы. Главное для него было найти работу. А работа — это источник жизни. У кого была коммерческая жилка, тот брался за бизнес. Одни возили и продавали подержанные машины из Японии, другие перекупали эти машины во Владивостоке, Надежде и возили их продавать в Сибирь, до самого Урала, третьи настраивали продажу отделочных материалов и красок. Многих выручал Китай. Ночной рынок Уссурийска обеспечивал всевозможной одеждой и бытовыми товарами, но еще дешевле было съездить в Китай и привезти одежду себе и на продажу. Качество было не ахти какое, но и цена была довольно низкой. Виз в Китай не требовалось, Китай вел умную политику по отношению к вывозящим товары, не обременял их дополнительными заботами и расходами. И китайские товары заполняли Сибирь и Дальний Восток, разрушив полностью оставшееся производство таких же товаров в России. На Дальнем Востоке вырубались ценные породы дерева и уходили за наличные за бесценок в Китай. Китайцы сами оформляли документы на таможне, как это они делали, можно было только догадываться. Женьшень в тайге промышлялся целыми бригадами китайцев, вывозился в огромном количестве, вывозились древесные лягушки, лапы гималайского медведя, тигровые и леопардовые шкуры, кости, вывозилось все ценное, что имелось в тайге, зачастую нанося невосполнимые потери дикой природе. Не минул этот разбой и морских ресурсов. Представители китайских рыбоперерабатывающих компаний сновали по морским городам Дальнего Востока, предлагая за морскую продукцию смехотворные цены, но ...наличными. И зачастую эта цена работала, ибо люди не получали зарплату по нескольку месяцев. В Китае все это имело огромный спрос. Все это находилось под жесточайшим контролем криминала, за это велись войны между криминальными группировками. Немало безвестных могил разбросано от Москвы до Тихого океана, лежат в этих могилах люди, которые не хотели платить криминалу, не сумевшие отдать ему долги, рядовые криминального мира - «пехота». Если в Афганистане, по официальным данным, СССР потерял более пятнадцати тысяч человек, то по некоторым, далеко не точным данным, жертвами криминала и криминальных войн в девяностые годы стало более пятисот тысяч человек. Эти потери сравнимы с потерями в большой войне. Дела до этого никому не было. В Москве об этих вещах даже не думали.

Вскоре Владимир получил ответ из американской рыболовной компании, расположенной в Сиэтле. Компания сообщала, что она периодически набирает на работу иностранных специалистов, прислала образец резюме и формы, которые нужно было заполнить на шести страницах. К официальным документам было приложено частное письмо Майкла Брауна, с которым Владимир и Георгий были лично знакомы. Майкла занимал в компании должность менеджера по людским ресурсам, что-то наподобие начальника отдела кадров на советских предприятиях. Он писал, что помнит Владимира и Георгия, и будет содействовать их приему на работу в компанию. Дело было вечером и Владимир тут же позвонил Георгию. Трубку взяла Циала.

- Привет, Циала. Как у тебя?

- Спасибо. Только вот рвотные позывы довольно уж часты, с первой беременностью такого не было.

- А ты как думала? Первая была девочка, а сейчас мальчика родишь.

- Мальчика? Откуда тебе это известно?

- По более тяжелой беременности.

- А я думала, что ты провидец.

- Может и провидец. Георгий дома?

- Дома. Позвать?

- Собирайтесь и приходите к нам. У меня к Георгию есть разговор. А ты попутно с Заремой увидишься.

- Хорошо. Минут через пятнадцать будем.

- Ужинали?

- Нет.

- Вот и не ужинайте, у нас поужинаете.

- Хорошо.

Циала положила трубку. Через некоторое время раздался звонок. Георгий пошел встречать гостей. Вошли Георгий, Циала, Георгий на руках нес маленькую Милу. Разделись и сразу же их усадили к столу.

- Выпьешь? - спросил Владимир.

- Немного можно.

Владимир поставил на стол графин с аракой. Зарема разложила посуду и подала еду. По кавказской традиции сыр присутствовал. Налили.

- За Всевышнего, - поднял стакан с аракой Владимир.

- Да пошлет он нам всего!

Выпили.

- Получил, Георгий, я ответ из Сиэтла. И письмо частное в придачу, - Владимир подал письмо Георгию. Тот начал читать. Дочитав до конца, воскликнул.

- О, это Майкл!

- Помнишь его?

- Конечно помню, я даже дома у него как-то был.

- Хороший парень.

- Да, хороший. И письмо написал хорошее. И что будем делать?

- А у нас есть другая дорога?

- Думаю, что нет. Пока я ничего другого не вижу.

Женщины молча переглядывались, не совсем понимая происходящего. Зарема не выдержала.

- А можно подробнее? Чтобы мы все поняли.

- Можно, - сказал Владимир, - помнишь, я тебе говорил, что послал запросы о предоставлении работы в несколько заграничных компаний?

- Да, помню.

- Пришел ответ из США, из Сиэтла. Прислали образец для составления резюме и формы для заполнения, своего рода анкету. А наш общий с Георгием знакомый, Майкл, работающий примерно как начальник отдела кадров в этой компании, прислал обнадеживающее письмо.

- И что? Мы поедем туда?

- Сперва мы заполним, затем заверим у нотариуса документы и пошлем туда. Потом будем ждать. Если нам работу дадут, то сперва, как я думаю, поедим мы с Георгием, а потом приедете и вы.

- Я хочу сразу, - сказала Циала.

- Я тоже, - добавила Зарема.

- Поживем - увидим. Пока одни предположения, - охладил пыл женщин Георгий.

- Сколько у них платят? - спросила Циала.

- Они получали намного больше, чем мы получали на советских судах. Но нам, иностранцам, они будут платить меньше. Я так думаю.

- Лишь бы на жизнь хватало. Здесь совсем невмоготу стало. А с Осетии что пишут! Какой-то ужас!

- Мы мужчины и наша обязанность обеспечивать вас. Завтра суббота, работаем только до обеда. Я предлагаю после обеда собраться и заполнить документы, - произнес Георгий.

- Договорились. На работе обговорим место встречи.

- Придете теперь вы к нам.

- Договорились.

На другой день на работе размножили формы и резюме на ксероксе. Это на тот случай, если испортят. Договорились встретиться у Георгия. После обеда у Георгия заполнили формы, составили резюме. Написали Майклу письмо, в котором рассказали все о происходящем в стране. Запечатали все в большой конверт и отнесли в офис курьера DHL, недавно появившийся в городе. Простой почте побоялись доверять. Георгий вспомнил и рассказал всем, как он отправлял письмо в Германию, другу. Письмо вернулось распечатанным и без объяснения каких-либо причин возврата. Это могло случиться и с письмом с документами. Вечером долго обсуждали все свои действия и надежды. Жены расспрашивали, как живут там люди.

- Мы, даже в лучшие времена, так не жили, - попробовал объяснить Владимир.

- Но мы неплохо жили. Пища была, крыша над головой была, все учились, у всех была работа.

- Согласен, - сказал Владимир, - но у нас не хватало машин, хороших телевизоров, хорошей одежды, обуви. Все нужно было достать через знакомых. Там это выглядело бы смешно. Нет, я не собираюсь превозносить все заграничное, у них тоже полно недостатков. Но главное они вырастили и сохранили - уважение человека к человеку. Это основа их отношений. Мы с Георгием годами пропадали за границей, будучи в рейсах. И хотим предупредить вас, женщины - многое вам понравится, а многое не понравится. Но нам выбирать не приходится. Растут Мила и Алан, скоро еще на свет появятся двое. Их нужно растить, учить, здесь мы этого или не сделаем, или сделаем не все то, что привыкли делать в СССР.

- Как ты думаешь, мы вернемся назад? - спросила Циала.

- Жизнь покажет. В Надежду вряд ли, ее разорили и она долго не поднимется. В Россию, я думаю, вернемся обязательно. А уж на Кавказ точно вернемся. Это дом, где мы родились и выросли. Расскажу вам одну историю. Один старый кабардинский князь, изгнанный с Кавказа во время русско-кавказской войны, собрался возвратиться. Он занимал при дворе турецкого султана очень высокое положение. На вопрос, зачем ему возвращение, он ответил: «Жить можно везде, а умирать нужно дома».

Все молча поникли головами, задумались. Почему так складывается жизнь? Что их ждет впереди? Все было неясным и туманным.

Как то, придя в бухгалтерию к Зареме, Владимир встретил там Михаила Захаровича, выходящего из кабинета жены. Они радостно пожали руки друг другу. Уважал Владимир этого старшего по возрасту человека за его порядочность, ум, за то, что он в любом человеке видел равного себе и никогда не унижал подчиненных, но и не лебезил перед начальством.

- Как дела, Владимир?

- Спасибо, все хорошо. Как вы?

- Да все так же. Ты чего сюда? Проблемы какие-либо с бухгалтерией? Сейчас Эльвире скажем, она порешает.

- Нет, все хорошо. Зашел на свою ненаглядную взглянуть.

- А-а-а! С головы вылетело, что она у тебя здесь работает, сам же приводил ее к Эльвире когда-то. Эх, старым становлюсь!

- Да нет, какая там старость! На вид вы хоть куда, - польстил Владимир.

- Спасибо. Ты в МСС зайдешь?

- Не планировал, но если нужно, то зайду.

- Зайди ко мне в кабинет, поговорим. Очень уж на душе наболело, а поговорить не с кем.

- Хорошо, я зайду.

Поговорив с Заремой, узнав, как она себя чувствует, подержав ее руку в своей, Владимир распрощался с ней, попросив, чтобы после работы подождала у входа. Зарема согласно кивнула головой. Владимир пошел к Михаилу Захаровичу.

- Заходи, заходи, - пригласил его начальник МСС, - садись.

Владимир сел на предложенный стул.

Михаил Захарович посмотрел на него, потом встал и достал из шкафа початую бутылку с коньяком и два небольших стаканчика. Налил.

- Ну, давай, как моряки говорят, первый за море!

Выпили. Он сразу налил по второму. «Куда он так торопится?» - подумал Владимир.

- За пароходы. Они наш второй дом!

Снова выпили. И снова налил Михаил Захарович.

- А это третий. Самый важный. За тех, кто в море!

Владимиру уже было неудобно, но он выпил.

- Вот, а теперь и поговорить можно, - засмеялся Михаил Захарович и убрал в стол бутылку и стаканы.- Рассказывай, как работа, как что.

- А что рассказывать? Вы и сами видите, что за обстановка вокруг.

- Вижу. А выговориться некому. Жене это все непонятно, у нее глаза этого не видят. Она хороший у меня человек, просто золотой, но... Друзья в растерянности в основном, а коллеги тоже кинулись делать деньги. И тоже не очень вдаются в происходящее.

- Чем сейчас занимается наш отдел снабжения? На складах пусто. Простого прокладочного материала не найти, даже поронита нет.

- Ты лучше спроси, откуда у начальника отдела снабжения и его зама появились вдруг новый японские машины с левым рулем. Даром их никто им не подарил.

- А куда смотрят наши БХСС и милиция?

- Туда же. Их начальство дружит с нашим, пьют вместе и с девочками парятся в банях вместе.

- И что дальше?

- Мы еще катимся вниз. До дна осталось немного. Дальше будет яма. Готовься к тому, что мы оба можем остаться без работы и без денег.

- Я уже все предусмотрел. Работаю над этим.

- Что пытаешься сделать? Что планируешь?

- Я хотел создать небольшую компанию по ремонту силовых установок судов: дизельных двигателей, турбин, паровых котлов, насосов, трубопроводов. Руки у меня не кривые, я механик. Все я это умею делать.

- И что же?

- У меня перед глазами стоит пример с Валерой Лазаренко. За отказ платить криминалу его застрелили прямо на автобусной остановке. А этот человек только и хотел, что добывать себе и своей семье хлеб своими руками.

- Знаю я эту историю. И что думаешь дальше делать?

Владимир замолчал, задумавшись.

- Начал искать работу за границей, - поднял он голову, - может там повезет...

- За границей... Шаг умный, хороший, да вот только многим ли мы там нужны?

- Посмотрим. Наши уже работают. Саша Лучников, штурман, Зеленин Миша, Леня Богданович, оба механики, работают в Новой Зеландии и Австралии.

- Опять заберут отсюда лучших. Так было после семнадцатого года, так было после отечественной войны сорок пятого и вновь самые предприимчивые и умные уезжают.

- А что делать, Андрей Захарович? Что делать? - Владимир уже крикнул, - Вы видите выход? У меня и моего друга уже по ребенку, скоро родится по второму. Как им здесь жить? На что их здесь растить?

- Нет, в нашей стране выход может быть только один - диктатура.

- Диктатура? Где мы возьмем своего Пиночета? У нас не было условий вырастить его. А про Сталина не мне вам рассказывать, без меня все знаете.

У Михаила Захаровича оба родителя умерли в советских концлагерях. Его вырастили родственники. Михаил Захарович снова достал коньяк.

- Не кричи. Мне самому тошно. Старший сын работал в Иркутске главным инженером на заводе, сейчас потерял работу. А эта...моя жена, квочка и квочка. А сын на барахолке тряпками торгует. Вот только этим и спасаюсь, давно бы уже с ума сошел.

Он налил стаканы под завязку.

- Поехали.

- Поехали.

Выпили.

- У тебя есть какие-либо успехи в поиске работы?

- Кое-что наклевывается. Когда работали в САКе ( Советско-Американская компания), у меня там появился хороший знакомый. Сейчас он как бы начальник отдела кадров компании, входившей в САК с американской стороны. На мой официальный запрос прислал образец резюме и формы для заполнения. Формы эти смесь анкеты с нашей трудовой книжкой. Еще прислал частное, очень доброжелательное письмо, пишет, что постарается помочь. Заполнили с Георгием и отослали.

- Это не Майкл ли?

- Да, Майкл.

- Я когда ходил в моря, то имел его среди моих знакомых, Там еще возле меня по этому поводу кегебешник вертелся, а Зюзин на меня кляузы в партком писал. Майкл был тогда штурманом на «Полярной звезде», помнишь такую?

- Помню.

- Так вот, у Майкла русские корни, его дед русским полковником у Деникина был. Ну и хватили они горя, через край! Родителей я его хорошо знаю, отличные люди, не знаю, живы ли. Мама его говорила по-русски прекрасно, совсем без акцента. Что ж, Владимир! Ты хороший человек и хороший механик, и я тебе палки в колеса ставить не буду. Если тебя возьмут на работу, то езжай. Но не забывай и родные пенаты. Помни, что везде хорошо, где нас нет.

- Михаил Захарович, неужели вы думаете, что я хочу уехать ради красивой жизни? Я проработал на Базе много лет, сроднился с ней, можно сказать. Гонит меня не жажда новой и красивой жизни, а необходимость. Что делать здесь? Из огромного количества судов базы осталось совсем немного, все украдено, продано и разрушено. Зарплаты сведены до минимума и больше похожи на издевательские подачки. А у меня второй ребенок скоро родится.

- Я все понимаю, все.... Но и меня пойми. Я отдал этому предприятию жизнь. Я пришел сюда совсем мальчишкой. А сейчас вижу, как все разворовывается и валится. И иногда ночью не могу спать - болит сердце.

- Мне это тоже понятно.

Долго молчали. Потом Михаил Захарович разлил остатки коньяка и они допили его.

- Я тебя об одном попрошу, Андреевич... У меня третий сын тоже механик, скоро с рейса придет, третьим механиком на «Нарвале». Так вот, если будет возможность, то похлопочи за него там. Эльвира говорит, что придут они с рейса, а получать нечего. Раньше в ресторане такую сумму за один вечер оставляли. А у него тоже двое детей.

- Хорошо, Михаил Захарович. Но еще рано об этом говорить. Мы еще здесь. Вы сами увидите, как будут развиваться события. А что на меня, то я бы сроду отсюда никуда не тронулся.

- Понимаю.

Владимир встал, начал прощаться.

- Привет своим передавай.

- Спасибо, обязательно передам.

Владимир пошел на судно.

В городе закружились, завертелись события, которые простому люду были совершенно непонятны. Вот жили люди в нормальном мире и вдруг провалились в какой-то ад. Ничего не значившие чиновники вдруг в один момент становились владельцами огромных капиталов, обворовывая предприятия и рабочих. Рабочие же стали получать настолько мало, что не хватало даже на питание. Притом зарплаты зачастую выплачивались с огромной задержкой, иногда до пяти-шести месяцев. И никого не интересовало, как должны жить в такой ситуации люди. Наворовавшие денег покупали дома за границей, отдыхали на лучших заграничных курортах. Продажные депутаты издавали законы «под себя», не ущемлявшие их действий и действий всевозможных проходимцев. В городе возникло несколько криминальных группировок, ведших беспрерывную войну между собой. Две самых больших группировки, одна из них группировка Чухонца, криминального авторитета, вторая группировка чеченцев Хасана, вели войну друг против друга на истребление. В это противостояние были втянуты местные органы МВД и ФСБ. МВД обладало минимальными знаниями о криминале, основывало свои действия на поддержке русских и негласно, исподтишка, поддерживало группировку Чухонца. Это и привело к гибели самой группировки и стоило кресла начальнику отдела по борьбе с организованной преступностью. Все дело было в том, что группировка чеченцев работала с влиятельными людьми в Москве. И задача у них была далеко не простой: они налаживали транзит наркотиков из «Золотого треугольника» Юго-Восточной Азии на Европу через Россию, пользуясь помощью и поддержкой, в том числе финансовой, влиятельных лиц. Когда группировка Чухонца стала серьезно мешать группировке чеченцев, наступила развязка. В одну прекрасную ночь, приехавшая неизвестно откуда и неизвестно какая оперативная бригада профессионалов ФСБ, перебила всю бригаду Чухонца. Взяли и самого Чухонца. По рассказам, ходившим в городе, он ползал на коленях в ногах оперативников и просил сохранить ему жизнь. Его хладнокровно изнасиловали, сняв действие на камеру, а затем пристрелили. Местная милиция собрала многочисленные трупы и в городе стало тише. Начальник отдела по борьбе с организованной преступностью местного МВД был уволен. Но сотням молодых людей, не имевших работы и не видевших будущего, грезились легкие деньги, поэтому постоянно возникали многочисленные банды, а убийство человека даже за небольшую сумму стало обычным делом. Поэтому все скрывали свои доходы. Просто боялись. Начались беспросветные девяностые годы, которые назовут впоследствии лихими. А лихости в них было мало, была нужда и безысходность. Пришедший к власти Ельцин разрушил и добил все до основания, отдав страну на долгие годы на разграбление криминалу и всякого рода мошенникам. Из них выпочковался так называемый олигархат, породивший олигархов, присвоивших народные предприятия и деньги. Над Россией встала новая полоса невзгод.

Зарема и Циала часто обсуждали свое будущее. Может быть, они и не делали бы этого, но жизнь сама толкала их к этому. Они видели, как рушится экономика огромной страны, как в результате инфляции зарплата на глазах превращается в пыль.

- Ты хочешь уехать? - как-то спросила Циала Зарему.

- Хочу. В Предгорное.

- Вот и у меня такая же мысль. Только и там, как пишут, становится не очень уютно. А что ты думаешь насчет Америки, если у наших мужей все получится?

- Не знаю. Я там никогда не была и имею смутнейшее представление о ней. Но люди везде живут.

- Люди живут везде, да только чужая страна, чужой народ, чужие обычаи. Пугает все это.

- Мы же прижились среди русских. И там постараемся прижиться.

- Сравнила! Русские никогда нам чужие не были, русские обычаи и русский язык ты знаешь с детства.

- Да, это так. Ты права.

- А там первое время и в магазине то спросить ничего не сумеешь.

- Честно говоря, страшно. Но многие люди уезжают в другие страны и живут там.

- Уезжают. Не пойму, что у нас происходит и почему мы должны в поисках нормальной жизни уезжать куда-то.

- Думаю, что не мы первые и не мы последние.

- Согласна. Но лучше бы никуда не ехать.

- А как жить здесь? На улицу одной стало опасно выйти. У Львовой, нашего бухгалтера, дочь затащили в машину, изнасиловали и выбросили. И никто даже не помог. Мне кажется, что у нас в Осетии даже сейчас такого бы не сделали. А здесь люди как с ума посходили.

- Сделали бы и в Осетии. Немало дряни и там.

- Каждый день кого-то убивают, кого-то насилуют, грабят. Да как здесь жить?

- А самое страшное, что на этом воспитываются дети. Тамара рассказывала - приходят ее дети подростки и говорят: «Вот закончим школу, институты, будем хорошо воровать и хорошо жить». У них хорошая жизнь ассоциируется с воровством. Это же ужасно! Тамара говорит, что они с мужем готовы бежать куда угодно из этой страны.

- По-хорошему нужно не бежать, а все исправлять. Но не видно наверху, среди руководителей, ни одного нормального человека, способного возглавить страну. А так жить, как сейчас живет страна, дальше жить нельзя. Нужно все менять!

Раздался длинный междугородний звонок телефона. Циала подбежала к телефону. Схватила трубку и сразу услышала голос мамы.

- Мама, здравствуй, я так рада слышать тебя. У вас еще же совсем рано, семь часов утра.

- Здравствуй, доченька, - в трубке раздался встревоженный голос Тамары, - не до сна сейчас! У нас тут такое происходит, что нельзя никакими словами описать!

- Что случилось, мама?

- У нас началась война с ингушами, самая настоящая война. Сегодня утром ингуши атаковали пост ГАИ в Чермене, были стычки в Октябрьском, даже в городе стреляют их снайперы.

- Дикий ужас! Как же это возможно? И как это получилось? Да ведь жили же с ними нормально. О, Стыр Хуцау!

- Они давно претендуют на весь Пригородный район, а здесь пошли против осетин с оружием в руках. Наши и казаки знали об этом и давно готовились к отпору. Отпор они получили крепкий и сразу, но бои идут. Сейчас, говорят, против них решено ввести в действие армейские части.

- А вы с папой что? Не пострадали?

- Наши мужчины все на окраине села, ближе к реке. Выкопали окопы там и в других местах, сидят с оружием. Если ингуши придут, то будут отбиваться.

- Не могу поверить! Я не могу поверить в такое!

В трубке щелкнуло, загудело и связь прервалась.

- Что там? - спросила Зарема.

- Ингуши начали войну против осетин и казаков. Атаковали Чермен, их снайперы в городе, наши мужчины окружили окопами село и сидят в них с оружием.

У Заремы побледнело лицо, и она стояла без движений и слов. Потом пошевелилась.

- Вот это да! Кто и что мог сделать, чтобы толкнуть ингушей на войну с нами?

- Не представляю. Ведь сколько друживших семей, у меня хорошие знакомые среди ингушей и даже друзья есть.!

- Мы прогневали Всевышнего, за это нам и жизнь такая.

Посидели, поплакали. Осетия небольшая республика, у каждого есть в соседних селах родственники, друзья. Были у девушек тоже родственники в Чермене, в Куртатде. Да и ингушей жалко. Зарема вспомнила Мадину Халиеву из Октябрьского, веселую хохотушку. Она часто бывала в Предгорном. Ее брат женился на дальней родственнице Заремы. И что, теперь они враги? Какая чепуха! И что делать?

- Тебе не страшно в этой стране? - со слезами проговорила Циала.

- Страшно! Сейчас в Осетии люди гибнут. Но мне и ингушей жалко.

- Мне всех хороших людей жалко. И война эта дурацкая. Земля не принадлежит ни осетинам, ни казакам, ни ингушам. Землей может владеть только Бог.

- Ты права. Нужно позвонить нашим мужьям.

Циала набрала номер берегового телефона судна, где работал Георгий. Трубку взял вахтенный штурман.

- Позовите, пожалуйста, старпома, - попросила Циала.

- Георгия Христофоровича? Сейчас.

Через минуту послышался голос Георгия.

- Слушаю.

- Георгий, это я, Циала.

- Что ты, я без имени узнаю твой голос среди тысячи.

- Спасибо. Очень нехорошие новости. Звонила мама.

- Говори, что случилось.

- Мама говорит, что началась самая настоящая война между осетинами и ингушами. Наши мужчины выкопали окопы вокруг Предгорного и сидят в них с оружием.

- О, Всевышний! Дождались и такого! Да будет проклят тот, кто это затеял и организовал.

- Мама говорит, что начали сегодня рано утром ингуши, погибли милиционеры на Черменском перекрестке. Много жертв и в других местах.

- Ну и дела, ну и страна! Я сейчас приеду домой. Отпрошусь у капитана, объясню в чем дело и приеду.

- Жду тебя. Мы с Заремой сидим у нас.

- Тогда я захвачу и Владимира.

- Хорошо. Мы вас ждем.

Циала положила трубку.

- Что там они?

- Сейчас приедут.

- Нужно поесть приготовить.

- Сейчас приготовим что-либо.

Молодые женщины пошли на кухню. Через минут сорок приехали Георгий с Владимиром. Зарема и Циала встретили их слезами.

- Первое, это успокойтесь! - заговорил Георгий, - Не нам вам объяснять, что вам плакать и беспокоиться просто нельзя. Пожалуйста, мы вас очень просим, успокойтесь.

Прибежавшая Мила сразу залезла к отцу на руки.

- Папа, а мама плакала и сисяс плакаит.

- Ничего, Милочка, мы ее успокоим, и она не будет плакать. Она же у нас хорошая! Рассказывайте, что там у нас в Предгорном.

Женщины наперебой начали рассказывать то, что знали.

- Господи, какая глупость! Это же нужно, кто-то организовал это грязное дело. А люди гибнут. У нас на Базе двое ингушей работают - один штурман, второй моторист. Обоих знаю, всегда приветливы, всегда здороваются. И что же, нам теперь врагами быть и за горло друг друга? Земляки же мы, а в первую очередь люди! И еще в городе ингуши есть. Ну и сотворили же еду, даже черти есть не станут! Тьфу, не знаю даже, как это назвать! Есть ли у нас страна, а если есть, то есть ли власть в этой стране?

Долго сидели обсуждали происшедшее. Георгий заказал разговор в Предгорное. Примерно часа через полтора зазвонил междугородний звонок. Трубку взял Христофор.

- Дада, здравствуй! Что там у вас происходит?

- Хорошего мало, Георгий! Хорошо, что тебя нет здесь. Гибнут люди.

- Как это получилось?

- А кто его знает как. Зрело это давно, а сегодня утром со стороны Назрани на Черменский перекресток, где пост, подъехали на грузовиках люди, вооруженные автоматами и пулеметами и атаковали пост. Милиционеры отстреливались, но все погибли. Да и что сделаешь с пистолетом против пулемета? Потом начались стычки в Октябрьском, Куртадте, даже в городе. Наши, осетины и казаки, тоже взялись за оружие. Но ведь и ингуши многие не хотели этого. Нашим звонили ингуши с Тимурюрта, просят защитить хотя бы женщин, говорят, что село обстреливается со стороны осетин армейские части, стреляют танки, разрушили дома. Мы им сказали, чтобы они выходили к перевалу, где стоит будка, а там мы их заберем. Сейчас вот пятнадцать человек пойдем на будку. Я тоже пойду, Калоевы и Исаевы пойдут, Ганиевы тоже, возглавляет наше воинство Василий. Ведь дети же, женщины! О, Стыр Хуцау!

- Будьте осторожнее. Могут и засаду устроить.

- Будем, но детей и женщин спасать нужно. На помощь ингушей тоже надеемся. Ведь жили как соседи, друзья!

- Счастливо вам. Завтра позвоню.

Георгий повесил трубку. Все молчали, ничего не спрашивали. Все ждали, что скажет Георгий.

- Там война, настоящая. Тимурюрт он же отдельно стоит, в ущелье, немного ближе к городу осетинское селение. Осетины из этого селения обстреливают Тимурюрт. Подключились воинские части, танки стреляют по домам. Ингуши из Тимурюрта, которые имеют друзей в Предгорном, попросили забрать женщин и детей. Наши назначили им встречу на перевале, где охотничья будка стоит. Правда, я там ни разу не был. Это где-то в верховьях Светлой.

- Мы тоже там не были, но это километров пятнадцать-двадцать в горы по Светлой, - сказали женщины.

- Вот сейчас в Предгорном уже поздний вечер, пятнадцать человек собрались идти прямо ночью к перевалу. Поведет всех Василий, он сейчас как главный в совхозе, да и в селе тоже. Когда мы были дома, нам рассказывали, что даже старики шагу не делали без его совета. Наградил же Бог умом человека!

- Да поможет им Всевышний!

- Может нам с тобой туда поехать? - спросил Владимир.

- Что будем делать там? - возразил Георгий, - В ингушей стрелять? Таких же, как мы, работяг?

- Да, это ты правильно говоришь.

Сели за стол. Георгий молча налил в стаканы себе и Владимиру. Выпили без слов, как пьют на русских похоронах. Над Надеждой ночь раскинула свои крылья. Шумел ветер, за хребтом бурлило море. На город ложился тройной звук гудка тифона уходящего судна. Даже в этом, обычном для портового города звуке, было что-то тревожное и нерадостное.

Владимир шел по территории Базы. Ходил в цеха, где ремонтировали снятые с судна механизмы, смотрел на ход и качество ремонта.. Выйдя из цеха на причал, нос носом столкнулся со стоящими и разговаривающими Георгием и Михаил Захаровичем, начальником МСС. У обоих лица были какие-то растерянные со странным выражением. Владимир подошел, поздоровался с Михаилом Захаровичем, Георгия он уже видел утром на судне.

- Вы что стоите такие непонятные? - засмеялся Владимир.

Ни Георгий, ни Андрей Захарович не поддержали шутку. Владимир тоже притих. Все стояли и молчали.

- Да что случилось? У вас обоих вид, как будто вы по змее проглотили.

Михаил Захарович повернул к нему голову.

- Лучше бы змею проглотить, чем видеть в жизни то, что мы сейчас видим.

- А что случилось?

Михаил Захарович помолчал, потом начал рассказывать.

- У нас в подъезде живут две семьи, у них сыновья ровесники моего второго сына. Им чуть за тридцать. Выросли на моих глазах. Вместе в детский садик ходили, вместе в школу пошли и вместе ее закончили. Вместе на судоремонтном отделении учились в институте, закончили его тоже. Друзья не разлей вода. Все у них вместе... женились, у одного ребенок, у второго два. Начались эти новые времена. Работы не стало. Тогда они организовали свое дело. Покупали товары в Китае и здесь продавали. Японскими подержанными машинами торговали. Не знаю их доходов, но на жизнь им хватало. А потом на почве этого дела у них начались разлады. Не поделили деньги, что ли, не знаю подробностей... А вчера один из них вечером подстерег другого в подъезде и застрелил из пистолета...

Михаил Захарович сглотнул, было видно, что ему трудно говорить. Владимир почувствовал, как у него закололо в сердце, на лбу выступил пот, ноги стали ватными.

- Как... как застрелил? Насмерть, что ли? - заплетающимся языком спросил Владимир.

- Насмерть, мертвее не бывает... Три пули и все в голову....

- И...и... и что?

- Ничего. Приехала милиция, убийца не стал сопротивляться, отдал пистолет, и милиционеры его увезли.

Владимир даже головой помотал, так мутно и нехорошо ему стало. Он не мог даже представить себе, что и- за каких-то денег он смог бы поднять руку на человека. Что происходит с людьми? Как это мы, советские люди, самый читающий и культурный народ мира, как нас называла советская пропаганда, в один момент превратились в звероподобных существ? Как это случилось? А главное, почему это случилось? Значит, не были мы такими, какими нас показывала пропаганда. Смотри что творится! Банды, похищения людей, убийства! Значит, где-то внутри у нас была червоточина. А может все люди такие? В Америке во времена Великой Депрессии происходило то же самое. И все-таки... И все-таки так не должно быть.

- Ты в цеху был? - спросил Михаила Захарович Владимира.

- Да, смотрел, как механизмы ремонтируют.

- И что?

- Качества того, что было, ждать не приходится. У ремонтников нет деталей, нет даже расходных материалов. Дядя Витя, пожилой слесарь, вы его знаете, плюется и говорит, что приходится не ремонтировать, а лепить.

- Понятно.

- А как потом экипажу с такими механизмами работать?

- Трудно сказать что-то. Да, невеселые времена. Ладно, я пошел к себе. Потом поеду домой. Нужно помочь соседям похороны организовать. Они не могут прийти в себя.

Попрощались и Михаил Захарович ушел.

- Ты на судно? - спросил Владимир Георгия.

- Да, был в снабжении, сейчас на судно.

Пошли вместе на судно.

- Знаешь, наверное, лучше не рассказывать нашим женам об этом случае, - сказал Владимир.

- Этого не утаишь. Об этом уже весь город знает.

- Нельзя им волноваться.

- Нельзя.

Придя ну судно, оба занялись своими делами.

Документы на рабочую визу в США пришли вскоре после Православного Рождества. Решение для обоих было положительным, Майкл постарался. Но главное решение будет приниматься в консульстве - разрешить ехать в США или нет. С документами нужно было ехать во Владивосток, в консульство США. Там и будет решаться судьба Георгия и Владимира и их семей. Ехать решили после сдачи судна основному экипажу. Там наверняка будет перерыв между судами, не нужно будет отпрашиваться с работы. Судно сдали через десять дней после получения бумаг. Экипаж ушел в отгулы. Георгий и Владимир собрались во вторник ехать во Владивосток. Вот и вторник наступил. Планировали ехать автобусом, но Акимыч сказал, что делать особенно нечего и он свозит. Рано утром во вторник сели на его «Жигули» и поехали во Владивосток. Приехали к консульству через два с половиной часа. Как всегда, в консульстве толпился народ. Заняли очередь, когда она подошла, подали свои бумаги. Работник консульства посмотрела на бумаги.

- С вам будет собеседование, - сказала она, - вам нужно пройти в четвертый кабинет, сесть и ждать. С вами будет говорить наш сотрудник.

Друзья прошли в четвертый кабинет, это была большая комната, в которой стояли столы, стулья, кресла. Сопровождавшая их работница консульства показала на кресла.

- Садитесь. Если хотите кофе, то наливайте и пейте, вот здесь оно уже готовое.

Владимир и Георгий поблагодарили и сели в кресла, стали ждать. Минут через пятнадцать пришел высокий, немного полный, мужчина с приветливым лицом. Поздоровался, сел напротив, разложил на столе бумаги.

- Моряки? - спросил он.

- Да, моряки, вернее, рыбаки.

- Как говорил великий Сталин, рыбак вдвойне моряк, - расхохотался сотрудник, блеснув знаниями о СССР, - меня зовут Рон. В США у нас бывали?

- Да, бывали, не раз, - сказал Георгий, - в Сиэтле, Портленде, Сан-Франциско. Много друзей у нас в США.

- Чувствуется, - снова засмеялся Рон, - документы сделаны так, что комар носа не наточит.

- Не подточит, - поправил его Владимир.

- Какой разниц, наточит или подточит? На американских судах работали? Откуда знаете эту компанию из Сиэтда?

- На судах американских не работали, но с американскими судами вместе работали много. Компанию эту знаем давно и хорошо, она была соучредителем совместного предприятия, «Советско-Американскогой компании», САК.

- О, эту компанию САК знают по всему Тихому океану, у японцев она вызывает большое беспокойство.

- Конечно, будет вызывать. С появлением этой компании икры минтая появилось на рынке много, и она качественная. И, кстати, всю икру забирают японцы.

- Я в курсе делов, знаю об этом, это входит в мои рабочие обязанности. Вы кто по профессии, механики или штурманы?

- Я штурман, работал последнее время в море капитаном, - ответил Георгий.

- Я механик, последнее время работал старшим механиком.

- Как у вас с английским? - неожиданно перешел Рон на английский.

- Хорошо, нам много приходилось работать в англоязычных странах, - ответил Георгий тоже по-английски.

Рон удовлетворенно кивнул головой.

- Ну што, хлопци, - изобразил он из себя рубаху-парня, - если приглашающей компании вы нужны, то наше ведомство претензий к вам не имеет. Езжайте, работайте. Я не дурак и вижу, что у вас здесь происходит.

- А как быть с семьями? - спросил Владимир.

- Мое мнение такое: вам лючше будет порешить этот вопрос там, в Сиэтле. Вы можете подать бумаги на жен и детей здесь, но лучше, если вы наймете адвокатов. Эти крючкотворы способны и нас провести. Такой у них хлеб. Адвокаты и гангстеры это один поле ягода. Гангстер грабит с пистолет, адвокат грабит с бумага и отшень грамотна. Не придраться. Но дело свое всегда сделает.

Все засмеялись. Рон вклеил в паспорта Владимира и Георгия рабочие визы и отдал паспорта владельцам.

- Идите заплатите, - он назвал сумму, - и счастливо. Встретимся еще, возможно, в США. Я сам из Детройта, но больше всех городов мне нравится Сиэтл, давно хочу перебраться туда с семьей. Если не въедете в течение трех месяцев, то виза аннулируется.

Рон пожал обоим друзьям руки и вышел. Друзья пошли и заплатили за визы. Все, они свободны, дело сделано. Дорога в США на работу им открыта. Вышли из здания, рассказали Акимовичу.

- А я?

- Не бросим, Акимович, на месте разберемся там и сообщим, каким путем тебе идти.

Сели в машину и поехали домой. Вечером были дома. Рассказали женам. Было и радостно, и тревожно. Радостно было оттого, что перед ними открывалась перспектива нормальной жизни, а тревожно было оттого, что неизвестно, как все сложится. Женщины были спокойны, они были уверенны в своих мужчинах. Мужчины же, как и положено, не подавали вида своей тревоги. Наступала другая полоса их жизни. Новая. Неизвестная.

Георгий и Владимир начали готовиться к отъезду. Узнали, как лучше и дешевле добраться до Сиэтла. С Дальнего Востока ходил самолет из Хабаровска на Сан- Франциско. А вот с Москвы самолет шел прямо на Сиэтл и билет получался даже дешевле, чем если лететь до Сан-Франциско и потом оттуда в Сиэтл. Прояснив все это, решили лететь через Москву. Жен и детей решили отправить домой, в Предгорное. Там все вроде бы стало спокойно, с ингушами замирились, хотя и постреливали с обеих сторон. Не было смысла сидеть женщинам одним в Надежде, ставшей даже для Георгия с Владимиром непонятным городом. Квартиры приватизировали, но решили пока не продавать их. Акимович присмотрит за ними, можно и квартирантов пустить. Вещи упаковали и отослали контейнером в Предгорное. Все необходимое для себя Владимир и Георгий сложили в большие спортивные сумки. Билеты до Москвы взяли на средину февраля. До отлета оставалось несколько дней. Зарема уволилась с Базы. Отпускали ее с огромной неохотой, Эльвира Фаридовна даже заплакала.

- Ты, Зарема, за эти три года стала мне как дочь. Я привязалась к тебе, как к родной по крови. И дома сколько раз у тебя бывала! Оставалась бы! Обидеть не дадим никому.

- Спасибо, Эльвира Фаридовна. Но я все-таки поеду домой. Володи здесь не будет, а что мне одной здесь делать? А там папа, сестренка у меня Таня. Там тетя моя любимая, она мне вместо мамы. Папа давно обижается, что внука ему не везем. А мы сейчас явимся с двумя внуками.

- Тихо, Зарема. Пока человек не родился, о нем нельзя говорить. Так у нас татары говорят.

Бухгалтерия устроила Зареме пышные проводы, как это всегда водилось в СССР. Но СССР уже не было, эта страна канула в лету. Страна, где они жили, называлась теперь Россия. На прощанье Зареме было сказано много хороших слов, пожеланий. Уезжал хороший человек и никто не хотел с ним расставаться.

В Москву прилетели под вечер, поселились в гостинице. Женщины решили проводить мужей, а потом самим лететь домой. Мужчины, высчитав время, позвонили Майклу в Сиэтл.

- Майкл, - сказал Георгий, - мы завтра вылетаем в Сиэтл. Прилетим после обеда. Что нам делать по прилету?

- Все понятно. По прилету вы поселитесь в хостингсе компании, где обычно живут моряки между рейсами. Комнаты вам зарезервированы. Запишите адрес хостингса и номера комнат.

Георгий записал.

После прилета отдохните один-два дня и потом приходите в компанию ко мне. Созвонимся и обо всем договоримся.

- Хорошо. Тогда до встречи.

Георгий объяснил всем смысл разговора и ситуацию. Все были удовлетворены обстановкой. На другой день Зарема и Циала, несмотря на некоторые неудобства, связанные с беременностью, поехали в аэропорт провожать мужей. В Шереметьево пошли пообедали в ресторане на втором этаже, потом направились в зал ожидания. Объявили посадку. Зарема прижалась к Владимиру.

- Ни за что не бойся и ни о чем не беспокойся. Знай одно: я люблю тебя и ничего не сделаю тебе никогда плохого.

Владимир улыбнулся и погладил ее по голове, как маленькую. Она еще крепче прижалась к нему, любила она эту ласку.

- Я ни о чем и не беспокоюсь, а о чем-то плохом мне в голову и мысль не приходила. Помни, что мы с тобой одно целое. Береги Алана, а кто второй родится, мне будет все равно - девочка или мальчик. Я его буду так же любить, как тебя и сынулю. Думаю, что месяцев через шесть увидимся. Постараюсь сделать так, чтобы вы прилетели ко мне. Посмотрите, что такое заграница.

- Через шесть месяцев родившийся будет совсем маленьким. Ему будет месяца два всего.

- Вот и прекрасно. А что ему нужно будет? Маму рядом, да мамину грудь. Да поспать хорошенько. Передавай привет отцу, Тане, тете и всем-всем, кого я знаю в Предгорном. Все у нас будет хорошо.

- Все-все у нас будет хорошо, - повторила Зарема, - я в этом уверенна. Я смотрю вперед и знаешь, что я вижу?

- Что?

- Глаза нашего третьего ребенка. Я их прямо вживую вижу, и он спрашивает нас, когда он придет к нам.

- Скажи ему, что ему осталось ждать не так много. И скажи ему, что мы его заранее любим.

- Хорошо, скажу, - вытерла глаза платочком Зарема.

Алан, как взрослый, подал отцу руку и пожал ее.

- Будешь назад ехать, позвони. Мы с мамой тебя встретим.

- Хорошо, - засмеялся Владимир, - позвоню.

Мальчик нахмурил брови и стал похож на Ахсара, отца Заремы. «Надо же, природа как срисовала» - подумал Владимир.

Зарема стояла в светлом пальто, хорошо сложенная, с лучащимися глазами и светлым лицом. Беременность ничуть не портила ее, наоборот, она была прекрасна. Не только мужчины, но и женщины, обращали внимание на ее светлую красоту. Расставалась она с Владимиром легко, не было предчувствия чего-то нехорошего, наоборот, будущее виделось ей светлым и прекрасным.

Циала прощалась с Георгием тоже без напряжения.

- Не знаю когда, но думаю, что через полгода увидимся. На месте все определится. Сейчас же трудно что-то сказать определенное.

- Ты главное пиши и звони. Писать ты ленив немного, но ты, пожалуйста, не ленись.

- Как ты думаешь, кто родится? Мальчик или девочка.

- Когда я ходила Милой, я не могла даже представить себе, что родится мальчик. Сейчас я так же не могу представить себе, что родится девочка. Будет у тебя сын, не беспокойся.

- Родишь девочку — еще раз отправлю в роддом за мальчиком.

- Меня это не пугает. Я с радостью. Даже еще и за девочкой схожу.

Мила сидела на руках у папы, обнимая его за шею.

- Папа, ты далеко едешь?

- Далеко, Милочка, в Америку.

- А скоро приедешь?

- Скоро. Ты маму во всем слушайся и тогда я приеду быстро.

- Она не всегда плаильна говорит и тогда ее тлудно слушаться.

- А ты все-таки слушайся.

- Хорошо. А ты скорее пиизжай.

- Приеду, моя хорошая, приеду. А ты расти, большой и умной.

- Холосо.

Пошли на посадку. У турникета расцеловались еще раз с женами и детьми. Прошли контроль и уже с той стороны помахали на прощанье руками. Впереди лежала дорога в Неизвестность.

*

О том, что начнутся атаки на осетин, ингуши знали. Многие их семьи выехали из мест совместного проживания с осетинами. Так было в Чермене, Дачном, Октябрьском и других населенных пунктах. Организаторы силовых акций предупредили их. Бой начался рано утром. Черменский круг, развязка дорог из Северной Осетии и Ингушетии, контролировался осетинскими и ингушскими милиционерами с постов, стоящих друг против друга. На рассвете, было еще темно, когда со стороны Назрани, ингушского города, подошли несколько грузовиков с вооруженными людьми. Осетинские милиционеры насторожились. Со стороны ингушей сперва было тихо. Потом высокий, хрипловатый голос прокричал:

- Осетины, сдавайтесь. Наши уже захватили все населенные пункты Пригородного района и контролируют их. Заканчивается освобождение города.

Один из осетинский милиционеров позвонил в Управление, объяснил обстановку дежурному.

- Это провокация, - сказал дежурный, - никто ничего не захватывал, мы контролируем весь район.

- И что нам делать? - спросили с поста.

- Действовать по обстоятельствам. Если начнут стрелять, то принять бой.

- У нас одни пистолеты Макарова, а у них автоматы и пулеметы.

- Сейчас вышлю к вам хорошо вооруженную группу на БМП.

Ингуши подождали немного и потом с их стороны раздались две длинные пулеметные очереди. Затем застрочили автоматы. Стекла окон в здании осетинского поста разлетелись вдребезги. Осетинские милиционеры отвечали из табельных пистолетов, другого оружия не было. Сложилась уникальная ситуация. Люди одной страны, одного ведомства, по долгу службы призванные защищать покой и порядок, стреляли друг в друга. Массированный огонь с ингушской стороны нельзя было сравнить с ответным огнем осетин. У осетин начались потери. Был убит сперва один милиционер, затем второй. Оставшиеся в живых стойко защищали пост. Несмотря на слабый огонь с осетинской стороны, появились убитые и у ингушей. Это немного отрезвило их, и они снова предложили сдаться осетинским милиционерам.

- Мы сдадимся только мертвыми, а вы скоро ответите за все, - крикнул им раненый осетин.

Бой снова возобновился. Часам к восьми утра все было кончено. Все осетинские милиционеры были убиты, дорога ингушам на город была открыта. Они отправили своих убитых и раненых в Назрань, погрузились в грузовики и двинулись к Владикавказу. Но торжество их было недолгим. Проехав немного, они увидели два БМП с вооруженными людьми, третий БМП выскочил на дорогу позади ингушской колонны, отрезая ей отступление. Люди с БМП рассыпались в цепь, а из башен заговорили крупнокалиберные пулеметы. Один из ингушских грузовиков загорелся, люди с него посыпались на землю. Гранатометов у ингушей не оказалось, и они были беспомощны против бронированных машин. Поняв, что гранатометов у ингушей нет, БМП медленно стали надвигаться на зажатую ингушскую колонну. Ингуши отчаянно отстреливались. Они прекрасно понимали, что за черменскую выходку в плен их осетины брать не будут. Но через двадцать минут боя почти все ингуши были убиты. Единицы их, петляя по кустам, смогли уйти. Это был настоящий разгром для них, но это было только начало. Черменский круг был не единственным местом атаки ингушей. В четырнадцати населенных пунктах Пригородного района ингуши организовали атаки на местные отделения милиции, милицейские посты, на осетинские отделения власти. И просто убивали мирных жителей. Осетины храбрый народ. Они показали себя как отменные бойцы во многих войнах России. Не откажешь в храбрости и ингушам. Осетины начали быстро организовывать сопротивление. Имея обширные связи в армейских частях, дислоцированных в Осетии, они начали искать там помощь. И командиры частей откликнулись на их просьбы. В район Черменского круга было послано разведывательное подразделение ВДВ с приказом подавлять любую огневую точку. Война жестокое действие, ибо в войне теряется цена жизни человека. Разъяренные вероломным нападением, осетины повели против ингушей войну на уничтожение. Армейские части также помогали им. Убивали друг друга в какой-то слепой ярости, убивали соседа, знакомого, коллегу по работе. Видя, что проигрывают, ингуши начали массовый исход из Пригородного района.

Не все ингуши и осетины приняли эту войну. Многие проклинали ее. И даже помогали друг другу. Доходило до курьезов. Много лет не дружившие и не очень любившие друг друга соседи в одном из селений просто жили друг подле друга. Иногда ссорились, иногда на праздники приходили друг к другу. Но ни о каком убийстве друг друга не помышляли. Осетинские боевики пришли в селение, начались расправы над ингушами. Сосед-осетин увидел, как во двор к соседу-ингушу вошли четверо вооруженных мужчин. И рванулся на помощь. Заскочив через заднюю дверь в дом соседа, он увидел его с разбитым лицом, а по углам испуганные лица детей и жены. Один из мужчин уже доставал нож.

- Стойте, - крикнул осетин по-осетински, - стойте, не делайте этого, прошу вас!

- Ты кто, осетин? - спросили его.

- Да, осетин. А это мой сосед, ингуш. Не трогайте его и его семью. Поймите, это же мой сосед!

- Но они ингуши, а ингуши убивают нас.

- У нас никто никого не убивает.

- Ингуши должны умереть.

Вбежала жена осетина и его сын-подросток. Осетин схватил их и поставил впереди ингуша, сам тоже стал впереди.

- Сперва убьете меня, мою семью, потом их.

Мужчины, опустив головы и автоматы, стояли задумавшись. Потом повернулись и ушли.

- Собирайтесь и идите к нам. Переждете это нехорошее время у нас, - сказал осетин.

Жена его забрала всех ингушей домой. Как истинный крестьянин, ингуш повернулся к осетину.

- А скотина, птица?

- Мы посмотрим, не беспокойтесь. Идите к нам, у нас вас никто не тронет.

В другом селении произошла подобная сцена, только здесь защитниками выступили ингуши. Ингушские боевики успели ранить главу семьи, осетина, уже намеревались расправиться с двумя его дочерями и двумя сыновьями, все были еще детьми. Вбежавший в дом ингуш отбил их у боевиков и тоже забрал домой. Это случаи не придуманные, они взяты из жизни. Осетин на своей машине вывез в багажнике семью ингушей туда, где начинались ингушские селения. Попавшего в плен молодого парня-осетина отпустил к своим ингуш. Нет, это не было массовым проявлением, но даже единичные случаи показывали, что этот конфликт не нужен был ни простым ингушам, ни простым осетинам. Кто-то делал политику, утверждался в обществе в качестве лидеров, а простые люди расплачивались кровью. Все, как всегда.

Ингушам пришлось нелегко. Они массово бежали из ставшего враждебным и неуютным Пригородного района. Многие потеряли близких, потеряли в бессмысленной войне. Уходили в горы, в Чми, Ольгетти, Армчхи, Ляжгети. Потом оттуда часть ушла к родственникам-кистинам в Грузию, часть ушла через Ассиновский каньон в Ингушетию. Все эти люди потеряли жилье, хозяйства, землю. И стали надолго беженцами. Некоторые прожили в лагерях для беженцев больше десяти лет. Раны заживают не скоро и озлобленные и обиженные осетины долго не давали согласия на возврат ингушей в свои дома. Хотя дома эти, как правило, осетинами не занимались. Черная беда распростерла крылья над этим маленьким краем планеты - над Осетией и Ингушетией.

Предгорное эта глупая и никчемная война не застала врасплох. После того, как начались черменские события, сразу же в селе началась сходка. На круглой площади возле правления совхоза собралось практически все село. Многие были вооружены охотничьими ружьями и карабинами СКС. У некоторых были видны автоматы. Опасность для жителей была явной. До ингушских сел здесь было недалеко. Сразу за Волчьими Воротами, через невысокий лесистый хребет, стоял ингушский аул Далиюрт, за хутором Ермоловским, тоже через хребет, уже в Ассиновском ущелье, находился другой ингушский аул Мужичи и другие аулы, километров в 30, если напрямую, через горы, находился Тимурюрт. Во всех этих аулах было у сельчан много знакомых и даже друзей. Но война делит и родственников на враждебные лагеря. Выступать начал Василий Рукавенко. Хотя и числился он официально лишь заместителем директора совхоза, постаревший директор передал бразды управления совхозом ему.

- Товарищи, я думаю, что вы все знаете, зачем мы собрались здесь. В очередной раз мы подверглись нападению соседей. Нападению неприкрытому, беспричинному. Погибли люди с той и другой стороны. Нам нужно хорошо подумать, как защитить семьи, село, если придет такая необходимость. Давайте решим все проблемы спокойно.

Из толпы выдвинулся старый казак Лоскутов. Одернул кавказский пояс на гимнастерке, поправил небольшой нож, висевший в ножнах сбоку.

- Я хочу сказать вот что... За мою длинную жизнь соседи много раз покушались на наши земли и убивали наших людей. Ингуши очень странный народ. Вроде бы с ними можно говорить понятным всем языком, вроде бы они со всем соглашаются, но неожиданно они принимают какое-либо странное решение и нападают на осетин и казаков. С помощью советской власти ведь это они насовсем уничтожили сунженское казачество, разорив станицы, поубивав и выселив казаков. Я хорошо помню события тех лет, я тогда был уже взрослым. Теперь у них появились претензии к нам из-за Пригородного района. Никогда они до советской власти не жили в нем. Были их небольшие поселения по Камбилеевке, но за аренду земли они платили деньги. Сейчас они возомнили себя хозяевами этой земли и с оружием в руках пошли отнимать ее и убивают нас. Мы их что, гнали отсюда? Или отнимали у них дома, землю? Никто их не трогал. На многих предприятиях города и района работали все вместе. А сейчас, я не нахожу слов, они в мирное время заставили взять нас оружие в руки. Нам нужно выкопать окопы вокруг села, создать отряд самообороны и дежурить по очереди, а остальным нужно быть наготове постоянно. По двадцатым годам я сужу, что если они ворвутся в село, то пощады не будет никому - ни мужчинам, ни женщинам, ни детям.

- Ты еще забыл сказать, как их банды нападали в Дарьяльском ущелье на колонны машин, доставлявшие с Ирана оружие, технику и продовольствие, - крикнул голос из толпы.

- Из песни слов не выкинешь, было и такое.

- Госпиталь с раненными вырезали.

- Это чеченцы.

- Ингуши тоже там были.

Из толпы вышел молодой мужчина. На плече у него висел автомат Калашникова.

- Разрешите сказать два слова? - обратился он к старшим.

- Говори, Камбол, слушаем тебя.

- Сколько с ними можно возиться? Постоянно им чего-то не хватает. Даже тогда, когда с ними вроде бы мир и дружба, они что-нибудь, да сделают. То убьют на поле тракториста за просто так, то над девушкой надругаются, то скот угонят.

- Правильно, было такое и не раз, - поддержали голоса из толпы.

- Да, было, - продолжал мужчина, - и я хочу сказать, что тяжелые у нас соседи.

- Знаем это, ты говори, что делать.

- Есть два пути. Даже двоим ссорящимся соседям трудно разъехаться, а двум народам куда деваться? Не разбегутся же они в разные стороны друг от друга! Первый путь — это договориться с ними. Но сейчас они договариваться не будут. Как же, у них оружие в руках, они сильные! Но они забыли, что мы тоже умеем держать оружие в руках. Второй путь — это нанести по ним удар. Мощный и сильный, чтобы они надолго запомнили, что нельзя бросаться на соседей, как волкам. И сейчас такой удар нужнее, чем разговоры.

- Правильно! - раздались голоса.

- Нельзя этого делать, - возражали другие, - ведь среди них у нас друзья, а у немногих, но такие тоже есть, и родственники.

- А что делать? Нельзя же в угоду одним рисковать семьями и жильем? Я тоже за то, чтобы ударить по ним.

- Ударить по ним, это значит иметь и свои жертвы. Они тоже будут защищаться!

- Так что, ждать, пока они нас перережут как баранов, а дома сожгут?

Люди шумели, кричали, перебивали друг друга. Одни выражали готовность хоть сейчас идти на ингушей, другие были противниками этого. Из толпы вышел Ахсар, за ним виднелось лицо Батрадза.

- Люди, успокойтесь! - заговорил Ахсар. - Нельзя из-за нескольких сволочей все грести под одну гребенку. Вы знаете, что в Тимурюрте у меня и моего соседа Исаева есть друзья. Дальше, вон стоит Батрадз, мой сын. Многие его знают...

- Хороший парень, знаем его!

- Так вот, как же нам идти и стрелять в наших друзей? Это ничем, как подлостью, и назвать нельзя. Мой сын воевал в Афганистане, был ранен, Бежан и сейчас еще лечит его руку. Вместе с ним воевал в Афганистане и ингушский парень, Башир Хамхоев, его тоже лечит Бежан. Там же был и другой ингушский парень Идрис. И что, Батрадз и Башир будут стрелять друг в друга? Я сам прокляну моего сына, если он это сделает. В друзей не стреляют. Сейчас, когда мы собирались сюда, мне позвонили мои друзья ингуши из Тимурюрта. Их обстреливают со стороны осетинского селения, притом обстреливают не только из карабинов и автоматов, обстреливают из танков. Если пуля летит обычно в избранную цель, то пушечный снаряд цель имеет общую. Разрушено уже несколько домов, погибли дети. Друзья просят забрать их жен и детей. Они боятся. И что будем делать?

- А они! А они в Чермене сильно жалели нас? А в Октябрьском? Посмотри, нашли двух детей, мальчика и девочку, по десять лет, с перерезанными горлами. Это их работа.

- Есть сволочи, а есть нормальные люди. Ты вот нормальный человек, поднимется у тебя рука убить ребенка? - спросил кричавшего Ахсар.

- Нет, не поднимется у меня рука.

- А у отморозка поднимется, будь он ингуш или осетин.

- Не видел я таких среди осетин.

- Зато я видел. Но меня больше всего нужно знать мнение односельчан насчет ингушских женщин и детей.

- Забери их, конечно! Там воинские части вмешались, поэтому и стреляют из танков.

- Детей и женщин забрать нужно. Но только как ты это сделаешь? Там настоящий фронт, никто тебя не пропустит ни туда, ни обратно.

- Я знаю, как это сделать, - крикнул из толпы Батрадз.

- Как?

- Не могу пока говорить, но путь для этого я знаю. И еще я хочу сказать, что вместе с детьми и женщинами я заберу Башира и его родителей. Он храбро воевал в Афганистане и не раз спасал мою жизнь. Я не могу оставить его и его родителей в беде.

Собравшиеся помолчали.

- Если так, забери. Да он со своей ногой и не воин, - сказал старик Лоскутов – но стариков тоже нужно забрать, особенно Юсупа.

Другие старики согласно закивали головами. Василий осмотрел собравшихся, он что-то соображал. Все знали, что последнее слово будет за стариками и Василием.

- Старшие, скажите свое слово, - обратился к старикам Василий.

Встал Андыр, ему было уже под сотню лет.

- Я очень доволен, что многие против крови между нами и ингушами. Русские говорят, что плохой мир лучше хорошей войны. Но, в то же время я считаю, что село нужно обеспечить охраной и быть готовым ко всему.

Старики одобрительно закивали головами.

- Так буде правильно.

- Да будет так.

- Да поможет нам Всевышний в этом.

- Вам, Ахсар и Батрадз, и тебе Дмитрий, организовать переправку ингушских женщин и детей к нам, это большое дело, Бог вам поможет. Заберите стариков и больных, если согласятся.

- Хорошо, - сказал Ахсар.

Встал Василий.

- Я, как отвечающий за всех, сейчас же после сходки, поеду в военный городок. Там у меня немало друзей. Попрошу, чтобы военные помогли нам с охраной села.

- Хорошая мысль!

- У тебя, Василий, как всегда, голова работает на высшем уровне.

- Поезжай, Василий.

- Приеду и пойду вместе со всеми за ингушскими женщинами и детьми.

После слов Василия люди начали расходиться. Ахсар, Дмитрий и Батрадз останавливали крепких, сильных мужчин, просили помочь им. Объясняли, как они хотят все сделать.

- Мы попросим их прийти к будке на перевале хребта, разделяющем долины реки Камбилеевки и Светлой. Там накормим их, переночуем с ними, а на другой день приведем их в село. Нужна ваша помощь.

Люди соглашались, спрашивали, когда идти. Батрадз предложил идти сегодня же вечером. Набралось человек пятнадцать. Придя домой, Ахсар попросил позвонить в Темирюрт. На удивление, связь еще работала. Трубку взял Беслан.

- Беслан, как у вас?

- Плохо. Разбили несколько домов, есть погибшие. Старейшины предлагают покинуть селение и уйти.

- Как твои? Как Башир, Руслан?

- Женщины плачут, Башир сидит со свое ногой и скрипит от злости зубами. Руслан тоже дома, не пошел к тем, кто организовал все это безобразие.

- Сейчас с Баширом хочет поговорить Батрадз, позови его.

- Чего его звать, он рядом.

- Привет, Башир, - сказал Батрадз, - как ты?

- Здравствуй, Батрадз. Думаю, что так же, как и ты. Различие только в том, что у меня нога болит, а у тебя рука.

Башир даже в такой обстановке шутил.

- Слушай, Башир. Я только что со сходки односельчан. Решили так: забрать всех ваших женщин, детей, стариков, больных и приютить у себя. Никто вас здесь не тронет, я отвечаю за это головой. Отца с матерью тоже забери.

- Спасибо твоим односельчанам. Но как мы к вам попадем?

- Собирайтесь прямо сейчас, возьмите необходимое, еду и идите на будку. К вечеру вы будете там. Мы с отцом Дениса Дмитрием, моим отцом набрали пятнадцать вооруженных крепких мужчин для вашей охраны. Мы выйдем вечером и к полуночи придем на перевал. Вы все ждите нас у будки. Переночуем и пойдем к нам. Другой дороги нет. Ты солдатом был, бери все в свои руки. Никого не слушай, делай так, как сам считаешь нужным.

- Хорошо. Договорились. Сейчас объясню отцу и начнем собираться. Вот только не знаю, дойду ли я туда со своей ногой. Ладно, возьму костыли, к утру приползу.

- Если тебя не будет среди пришедших, то я возьму пару человек и пойду тебе навстречу. Передай, не забудь, привет для Айшат от Марины и Хадизат. Завтра они увидятся.

- Хорошо, передам сейчас. Мы постараемся уйти тихо, чтобы не узнали те, кому это не нужно знать. А то еще засаду устроят. Ты, на всякий случай, когда приведешь своих к будке, обследуй окрестности на предмет засады. Как это делать, не мне тебя учить.

- Умная мысль. Я это сделаю.

Хадизат Марина, Ахсар и Дмитрий внимательно слушали разговор.

- Я иду с вами, - сказала Хадизат.

- Куда? С ума сошла, что ли? Мы будем идти по ночному лесу часов восемь, не меньше. Тебе не придется с нами даже прикорнуть.

- Я иду с вами, - настырно повторила Хадизат.

- Отец, скажи ей свое слово.

- Или ты не знаешь свою сестру? Что она задумала, то она сделает.

- А ты, как отец, запрети ей.

- Ты же знаешь, она сделает по-своему.

- Тогда иди и отдыхай, - сказал Батрадз сестре, - выйдем часа в три-четыре.

Хадизат ушла в свою комнату.

В три часа все, решившие идти, собрались у домов Калоевых и Исаевых. В половине четвертого подъехал совхозный грузовик, в котором сидел Василий, все погрузились и грузовик отвез их туда, куда позволила дорога - к кромке леса. Это позволило людям сэкономить шесть километров пути. Выгрузились, когда уже смеркалось, осенние дни короткие.

- Подъезжай завтра после обеда сюда же, - сказал Батрадз водителю, - скажи руководству, чтобы еще пару машин прислали, а то и три. Людей будет много.

- Если дождя не будет, то подъедем. Будем обязательно. Если будет дождь, то ждем всех на развилке шоссе, где дорога отходит к военному лагерю. Это все равно ближе на четыре километра, чем идти в селение.

- Хорошо, мы придем туда. Люди будут очень уставшие.

- Понимаю.

Батрадз обратился к Василию.

- Ты езжай в село, мы сами все сделаем. Ты сейчас нужен людям, успокой их.

Василий молча кивнул головой и снова сел в кабину грузовика. Поправив снаряжение, оружие, группа направилась в горы, к перевалу, где стояла будка. Хадизат старалась держаться возле Батрадза. Шли в кромешной тьме по хребту, ведущему к главному хребту перпендикулярно. Часа через три хода звериная тропа, по которой шли, вдруг пошла на спуск. Поняли, что заблудились. Подсвечивая электрическими фонариками, пошли назад. Так оно и есть! Тропа разветвлялась на две и идущие свернули на боковую тропу, шедшую по боковому хребту. Сверились с компасом и пошли в нужном направлении. Времени потеряли немного. Шли молча, пугая зверей, настороженно всматривались в темноту. Батрадз по всем правилам войны разбил людей на группы, которые шли по пять человек с интервалами друг от друга. Луны не было, небо было плотно закрыто облаками. Иногда срывалась морось. Шли долго, но не отдыхали. За одним из поворотов хребта, по которому шли, далеко впереди и вверху увидели огонек.

- Будка, - сказал Батрадз, - это костер возле нее горит. Через часика два придем.

Подходя к будке, Батрадз остановил людей и послал троих человек, наиболее крепких и знающих, в разных направлениях, чтобы они проверили окрестности будки. Если все в порядке, то эти трое должны были встретиться уже у будки и дать сигнал: - три выстрела. Остальные, уставшие, сели на влажные опавшие листья, подстелив свои рюкзаки и куртки. Отдыхали. Кое-кто осторожно закурил. Минут через сорок раздались три выстрела.

- Все, идем. Все хорошо, - сказал Батрадз. Встали, держа оружие на изготовку - мало ли что!- пошли к будке. У будки горели два костра, вокруг них сидели и лежали люди. Сам домик был тоже заполнен людьми. Дверь домика была открыта. Подошли к кострам. От одного из них поднялась фигура с автоматом. Это был Башир. Батрадз и Башир обнялись. Обнимая однополчанина и друга, Батрадз почувствовал, как подергиваются от рыданий его плечи. У него и самого слезы текли по щекам.

- Перестань, мы же мужчины! - сказал Батрадз.

- Я уже перестал. Как дошли?

- Трудно идти ночью. Я здесь много раз бывал, но приходил всегда засветло. Как вы добрались.

Башир махнул рукой.

- Добрались. Бросили все и ушли. Уже поднялись на первый хребет и увидели, как в село вошли два танка. Били в упор по домам.

- Будь проклят тот, кто организовал все это.

Подошел Руслан. Башир обнял и его.

- Сто лет тебя не видел! Да ты совсем мужчиной стал! А высокий какой вырос!

Руслан смущенно улыбался.

- Отдыхайте, а утром определимся кому куда. Нас здесь много, половина Тимурюрта. Но к вам боятся идти. Большая часть решила идти по главному хребту водораздела в Ассиновское ущелье на Алкун и Мужичи.

- Нечего вам нас бояться.

- Я не могу приказать людям, Батрадз, Да и ты сам все понимаешь. Надо же, жили добрыми соседями, дружили, а с тобой даже воевали вместе в Афганистане, и на тебе — встретились чуть ли не врагами.

- С тобой мы никогда врагами не будем. Слишком много прошли рядом. И смерть вместе видели не раз.

- Ладно, наговоримся еще. Отдыхаем. До рассвета осталось всего часов пять.

Расстелили кошму у костра, накрылись куртками и быстро уснули: усталость брала свое. Хадизат нашла Айшат и сестер Руслана Замиру и Зархан в домике. Увидев вошедшую Хадизакт, Айшат бросилась к ней, обняла. Подбежали сестры Руслана. Все четверо расплакались навзрыд.

- Ну. мокроглазое племя, - сказал молодой коренастый ингуш. Голова и рука у него были перевязаны.

- Помолчи лучше, - раздался голос Юсупа, он тоже оказался здесь, - их такими Аллах создал. Нельзя так.

Девушки плакали, вызывая слезы у сидевших и лежавших на полу женщин.

- Как мы могли? Как мы могли это сделать? - плача, спрашивала всех Хадизат.

- Люди, дочка, всегда глупы и как стадо баранов идет за козлом, так и люди идут за теми, кто их ведет. Только те, кто ведет, не всегда оказываются людьми. Тогда вот так и получается. Наша общая глупость нас и привела к этому, - подал с лежанки голос Юсуп.

Девушки отошли в свободный угол, расположились на кошме. Долго и тихо шептались, обнимались и снова плакали. Потом успокоились и заснули.

На рассвете, как только мрак ушел, все собрались у домика будки. Людей было действительно много. Некоторые ингушские мужчины были вооружены. Осетины стояли в сторонке, не смешиваясь с ингушами. Батрадз и Башир стояли рядом. Старый Юсуп сидел на принесенной толстой чурке, поставленной на попа.

- Люди, соседи! Мы пришли за вами, нас послал сюда сельский сход. Так постановили на нашем ныхасе. Мы заберем вас и пока не пройдет это нехорошее время, вы будете нашими гостями. Вы знаете, что постановление сельского схода — это закон. Никого не бойтесь и ничего не бойтесь. Кров и защита вам будут обеспечены.

Ингуши молчали, понурив головы. Да, можно бы идти к осетинам в Предгорное, закон гостеприимства они не нарушат. Но все равно будет там чувствоваться неприязнь, может быть не всех, вековую вражду не так просто убрать. А тут еще эти последние события.

- Спасибо вам, соседи! Мы вам очень благодарны, - сказал один из ингушей, мужчина лет сорока, на плече у него висел автомат, - но мы, посоветовавшись, решили так. Кто хочет и раненные с больными, пойдут к вам, остальные пойдут в Ассиновское ущелье. Там, в Алкуне и Мужичах, нас приютят свои.

- Туда у вас дойдут не все. Очень дальняя и трудная дорога, - возразил один из осетин, - вам нужно перевалить несколько хребтов, перевалов. Вы потеряете людей.

- Это может случиться. Но все будет делаться по решению каждого. Кто захочет пойти к вам, пусть идет. Кто захочет идти в Ассиновское ущелье, тот пусть идет туда.

Люди начали делиться на группы. Все больные, женщины с детьми решили идти в Предгорное. Их оказалось значительное меньшинство. Остальные решили идти в Ассиновское ущелье, к своим. Старый Юсуп решил тоже идти в Предгорное. Женщины приготовили завтрак, люди поели. Батрадз собрал своих, Башир присоединил к ним женщин, детей, несколько больных мужчин, двоих раненных. Начали прощаться. Ингуши молча пожимали осетинам руки, благодарили за помощь. Осетины отдали им всю теплую одежду и продукты.

- Мы сегодня будем дома. Нам не нужно.

Один ингуш, поправляя автомат на плече, сказал.

- Клянусь, что я никогда не сделаю ни одного выстрела по осетинам.

- Осетины разные, сосед, - ответил ему один из осетин.

Группы разошлись. И только когда пошли, Батрадз заметил, что Башир без костылей идти не может. Натруженная нога сильно болела.

- Как же ты до будки добрался?

- Частью на костылях, частью меня несли. Да ты не беспокойся, дойду.

Подошел Калоев Ахсар.

- Ты мужчина, Башир. Но сейчас ты не должен отказываться от нашей помощи. Мы сейчас сделаем носилки и по очереди понесем тебя.

Срубили две жердины, посредине привязали кошму, положили Башира и понесли. Сперва нес Батрадз с Ахсаром, потом Ахсара сменили. Потом сменили и Батрадза. Хадизат с девушками подошла к Батрадзу.

- Батрадз, старому Юсупу очень тяжело идти, он не дойдет.

Юсуп плелся в самом конце цепочки людей, растянувшейся по тропе на хребте. Шел он, тяжело ступая, согнув плечи. К нему уже направлялись двое с носилками. Подошли. Юсуп заволновался, замахал руками.

- Зачем вы мне носилки? Что я не мужчина, что ли?

- Юсуп, вы мужчина, но болезни и годы не всегда подвластны нам. Пожалуйста, ложитесь, мы немного поможем вам.

Положили старика и, меняясь, понесли его на носилках. Раненый в голову и в руку парень зашатался и сел на поваленное дерево. К нему тоже подошли.

- Тяжело?

Парень взглянул на них.

- Мутит. И рана жжет на руке.

- Сейчас поможем.

Кинули руки парня себе на плечи и повели его дальше. Хадизат несла двоих маленьких детей. Одного посадила прямо в пустой рюкзак, все из рюкзака отдала ингушам возле будки, а второго несла на руках. Рядом шла их мать, молодая женщина, и вела за руку еще одного, лет семи мальчика. Лицо ее было хмурое, по щекам текли слезы. Люди шли не быстро. Больные, дети, женщины сдерживали всех. Но никто не роптал. После обеда дошли уже до родника, бьющего из скалы. Это было больше, чем половина пути. Возле родника решили сделать привал. Мужчины разожгли костер, женщины начали готовить есть. Изможденные дети захныкали, просились домой, их успокаивали. У всех на лице была печать отрешенности. Все еще не в полной мере осознали, что произошло. А произошло чудовищное, нелепое событие. Люди одной страны убивали друг друга только потому, что другие были не их национальности. И люди вынуждены были покидать свои дома, построенные самими и обжитые, и уходить с детьми неизвестно куда, спасаясь от смерти. Отдадим же должное жителям Предгорного и Тимурюрта, они сумели перешагнуть через это.

Пообедав и передохнув, снова начали собираться в путь. Разобрали по носилкам немощных, взяли на руки маленьких детей, уже изрядно уставших, тронулись. Шли с большим напряжением сил. Вот кончились горы и лес. Тропа пошла по ровному месту. Вдали показался перекресток дорог, на котором договаривались встретиться. Там видны были стоявшие машины, высланные для встречи. По тропинке, растянувшись, наконец добрались до машин. Водители вышли из кабин навстречу. Две машины были с тентом. Водители, мужчины лет по сорок, вглядывались в подошедших ингушей и сопровождавших их односельчан. У ингушей были хмурые, печальные лица, испуганные глаза. Уставшие дети плакали.

- И это наши враги? - сказал один из водителей.

- Даже к врагу отнесись с пониманием, помнишь эту пословицу? А какие это враги? Может в душе кто-то из них и ненавидит нас, но это люди, достойные глубокого сочувствия. Да еще дети. Разве можно из детей делать врагов?

Подошедшему Батрадзу один из водителей доложился.

- Мы ждем уже больше часа, но ждали бы и до глубокой ночи.

- Как в селении?

- Спокойно. Василий привез два взвода солдат с БТРом, они в окопах вместе с мужчинами. Никаких попыток нападения со стороны соседей не было.

Людей посадили в машины, всех повезли в селение. Остановились у правления совхоза. Василий и старики ждали машины с людьми. Начали подходить люди. Женщин с детьми разобрали и увели. Руслана и Башира с сестрами забрали Калоевы и Исаевы. К Юсупу подошел Бежан.

- Здравствуй, Юсуп!

- Да продлятся твои дни, Бежан!

Помолчали.

- Ты хоть знаешь, кто и зачем это начал? - спросил Бежан.

- Знаю и говорил им не раз то же, что ты скажешь мне сейчас. А главное, не могу понять людей. К чему они стремились?

- Люди, сам знаешь, слушают того, кто красиво говорит.

- Я давно убедился, что люди похожи на стадо баранов.

- Не совсем так, но похоже.

- Много людей погибло?

- Да, немало. Но главное, видел сам, как танки били по домам с близкого расстояния. Не пойму этого. Кто отдал приказ солдатам стрелять по ингушским домам и по ингушам? Ведь пострадали в основном безвинные. А те крикуны и агитаторы, как только раздались первые выстрелы, исчезли, как будто их никогда и не было.

- Не осетинам решать с этими агитаторами. Вы должны найти их и спросить с них. Иначе они постараются еще раз организовать такое.

- Ты прав.

- Пойдешь жить ко мне? Сын и сноха будут рады.

- Разве у меня есть выбор? Думал ли я, что на старости лет буду скитаться по чужим углам?

- Пусть мой дом не будет тебе чужим. Ты мой гость, а гость человек, посланный Всевышним.

- Спасибо, Бежан. Хоть и несли меня, а устал я. Пойдем.

- Сейчас твою усталость поправим. Есть у меня травки, заварим, попьешь и будешь скакать, как молодой. Лезгинку еще спляшешь.

- Ох-хо-хо! Какая там лезгинка, добраться бы до лежанки.

Старики пошли по улице медленным шагом. Остальных людей поселили в здании, где проводились в холодное время все сходы и собрания. Помещение было протоплено и вымыто. К ним сразу же пришли врачи, оказали раненным помощь, сменили повязки, промыли раны. Люди начали подносить еду. Василий приказал забить пару баранов, сварить свежее мясо и накормит людей. В зале собраний были приготовлены кровати с бельем, люди после ужина валились спать. Иногда пришедшие казаки и осетины перебрасывались фразами.

- А ведь и с нами такое могло случиться.

- Могло.

- Как бы, интересно, поступили ингуши с нами?

- Ингуши они тоже разные... В двадцатые годы, когда шло расказачивание, они поголовно вырезали всех мужчин в казачьих станицах. Так бы и сейчас они поступили, если бы была их сила.

- Может быть и нет... Трудно сказать...

- Все равно нужно людям в беде помочь, ингуши это или не ингуши.

- Поможем. Уже помогаем.

Руслан с сестрами поселились у Исаевых. Руслану отдали комнату Дениса, а Зархан с Замирой обосновались в комнате Марины. Та жила с Батрадзом у Калоевых. Хадизат забрала к себе Айшат.. Она поставила себе раскладушку, свою же кровать отдала Айшат. Башира забрал Батрадз, поселив его в свободной комнате. Вечером все собрались вместе и поужинали. Потом усталых гостей уложили спать. Почти не говорили. Без разговоров было все ясно, на душе было у всех тяжело. На другой день Айшат, проснувшись, пошла и умылась. Заглянула на кухню. На кухне возилась Марина.

- Привет, Марина. Ты что, уже работаешь?

- Работаю, нужно всех накормить.

- Так еще все спят.

- Ничего, проснутся. А ты чего так рано встала?

- Выспалась, отдохнула. Давай я тебе помогу.

- Да здесь помогать нечего. Но если есть желание, становись рядом, - засмеялась Марина.

Девушки вместе стали возиться на кухне. Через некоторое время пришла Хадизат. Посмотрела и ушла. Пришла снова раскрасневшаяся, румяная.

- Ты как на свет родилась только что, - сказала Айшат, - прямо светишься.

- Два ведра воды из кринички на себя и будешь светиться.

- Из кринички? Холодной?

- Именно холодной. Я так делаю уже давно, и зимой, и летом. Меня Денис научил этому.

- Бр-р-р-р! Уах! Я бы умерла сразу.

- Не умерла бы. Отдохнула хоть немного?

- Отдохнула хорошо. Но несколько раз просыпалась ночью.

- Я тоже. Башир стонал, ногу натрудил, теперь болит. Говорит, что сейчас ничего уже. Он проснулся тоже. Сейчас позавтракаем и Батрадз отвезет его к Бежану. Он его лечил раньше, уже было намного лучше.

Девушки нарезали хлеб, сыр, сварили чай. Накрыли стол, пригласили всех завтракать. После завтрака Батрадз завел машину и повез Башира к Бежану. Приехали, Башир постучался в невысокие ворота. Бежан жил с семьей сына. Вышел сын.

- А, старые знакомые! Заходите. Что-то давно вас не было видно.

- Так получилось.

Зашли во двор, сын Бежана провел их в бревенчатый летний домик, стоявший во дворе, где обитал круглый год Бежан. Зашли. Бежан с Юсупом пили чай, на столе стоял мед и сыр.

- Вот и гостей Бог послал. Садитесь с нами чай пить.

- Мы только что из-за стола.

- Я не видел.

Батрадз и Башир сели за стол, Бежан принес кружки и налил чай. Медленно, понемногу отпивая, принялись за чай.

- А мед почему не едите? Мы не покупаем его, свои ульи.

Набрали ложками мед, начали есть с чаем.

- Юсуп, как у тебя ноги и спина после моих трав и мазей?

- Хвала Аллаху, Бежан, я правда, как помолодел.

- Все нужно брать у природы. Все. Травы, лечебные камни, пчелиные продукты. Все нам Всевышний дает через это для нашего лечения.

После чая Бежан попросил Башира показать ногу. Осмотрел, покачал головой.

- Да, рановато твоей ноге такие нагрузки. Но ты потерпи. Сегодня - завтра может поболеть, потом все пройдет. Сейчас мы тебя полечим.

Он принес мазь, темно-коричневую, густую и поставил в медном котелке томиться какие-то травы. Долго массажировал с принесенной мазью ногу Баширу. Щупал ее и снова натирал некоторые места. Мазь приятно пахла хвоей. Закончив, спросил у Батрадза.

- Как твоя рука?

- Почти совсем хорошо. Вчера на плечах целый день рюкзак нес, не болела. И сегодня не болит. Только вот мизинец на ней плохо еще чувствую, хотя он и шевелится.

- Не все сразу, не все сразу. Мизинец приведем в порядок тоже. А после этого начнешь тренировать потихоньку руку. Поднимать камни или другие тяжести.

- У меня гантели есть. Такие специальные железки.

- Вот и хорошо, но нагружать руку начнешь только тогда, когда я скажу тебе. Сейчас еще рано.

- Хорошо.

Бежан встал, снял томившиеся травы, процедил отвар. Налил в чайные кружки и поставил перед Батрадзом и Баширом. Остальное слил в большую бутыль.

- Остынет — выпейте отвар. Бутылку заберите с собой. Будете по стакану пить утром и вечером. Только после еды.

Подал какие-то черные шарики.

- Это тебе, Батрадз. Это три раза в день до еды по одному. А вот эти большие шарики тебе, Башир. Тоже до еды и тоже по одному. Завтра приходите снова.

Башир и Батрадз попрощались и пошли к машине. До ворот их проводил тот же сын Бежана.

Появление ингушских беженцев в селе было принято неоднозначно. Но большинство смогло переступить через порог вражды и отнеслось к ингушам с пониманием. Но были и такие, кто не прочь был вспомнить старое. Особенно среди казаков. Никак не могли казаки забыть расказачивание и гибель тысяч невооруженных людей от рук ингушей в двадцатые годы. Тогда были вырезаны практически все станицы Сунженской линии, от Грозного до Владикавказа. И нет-нет, да ловили ингуши на себе неприязненные взгляды исподлобья. Но все это компенсировалось добрым отношением и вниманием других людей. События осетинско-ингушского конфликта затихали. Вмешавшиеся войска нанесли удары по ингушским формированиям, каленным железом прошлось осетинское ополчение по ингушским селам Пригородного района. Редкая ингушская семья в Пригородном районе не потеряла кого либо, особенно из мужчин. Ингуши, проживавшие на территории Ингушетии и, родственные им чеченцы, ингуши Пригородного района помогали мало, ограничившись приемом беженцев. Были и такие высказывания ингушей, живших на территории Ингушетии.

- Непонятно, чего им надо было? Они жили в Пригородном районе намного лучше, чем мы живем здесь.

Но ненависть пролегла между двумя народами нешуточная. Ненависть была настолько сильна, что ее могла успокоить только общая беда. Но беды не хотелось никому. Поэтому эта ненависть таилась в глубине народов, выливаясь иногда в мелкие стычки и убийства из-за угла. Так, два молодых парня из Предгорного, совсем подростки, пошли в лес искать ушедших коров. Минут через десять после того, как они скрылись в лесу, раздались автоматные очереди. Кинувшиеся в ту сторону вооруженные мужчины из Предгорного сразу же наткнулись на расстрелянных подростков. Василий, как только узнал об этом, попросил лейтенанта выставить вооруженную охрану у дома, где жили ингуши. За остальных он не беспокоился. Остальные были на правах гостей в домах жителей села, и никому в голову не придет идти к приютившим их хозяевам с требованием мести. Гость на Кавказе защищен честью принимающего его. Принимающий будет драться за гостя даже с родственниками, если сложится такая ситуация. Погибших подростков привезли в село. Родственники убитых среагировали мгновенно. Один из них, просчитав в уме, откуда могут быть убийцы, пришел к заключению, что они быстрее всего из соседнего ингушского селения. Зная все окрестные дороги и тропы, он решил перехватить убийц. Захватив с собою еще четверых, он напрямую, через речки и ручьи, через невысокие хребты, двинулся к месту, называемому Оленьим проходом. Это были две скалы, между которых шла тропа. Миновать этого места убийцы не могли. Преследовавшие залегли у тропы. Снега еще не было, чернотал и сухая трава хорошо укрывали и маскировали залегших. Через некоторое время показались четверо вооруженных молодых парней. Осетины пропустили их мимо себя и когда те вышли на самое открытое место, сзади них поднялись преследователи.

- Эй, руки подняли вверх! - крикнул один из преследователей, - Малейшее движение и мы стреляем.

Один из парней сдернул автомат с плеча, но это было все, что он смог сделать. Автоматная очередь буквально перерубила его пополам. Остальные трое подняли руки вверх. Преследователи подошли к ним и сдернули с них автоматы. Сразу проверили стволы. Все стволы были задымленными.

- Вы убили двух осетин-подростков? - спросил организатор преследования.

Ингуши стояли, опустив головы.

- Будьте мужчинами. Говорите, вы убили?

Один из ингушей поднял голову.

- Да, мы! И помните, мы вас всех убьем! Вы не люди, вы собаки! Земля будет гореть под вашими ногами.

- Собаки это вы! У нас живут даже ингушские беженцы. А вы что сеете?

- Ингушские беженцы живут у осетин? Не смеши, сын обезьяны.

- Мразь. Вы сгубили ни в чем не повинных людей, мальчишек.

- Мы вас все равно всех перебьем.

- Никогда вы этого не сделаете, свиное отродье.

Автоматные очереди положили на тропу еще троих. Преследователи забрали оружие, сняли пояса с ножами и пошли лесной тропой в Предгорное. Автоматные очереди слышали наверняка в недалеком ингущском селении. Чтобы запутать следы для погони, преследователи сошли с тропы, перевалили хребет и через некоторое время вошли в Предгорное со стороны реки Светлой. Их встретили односельчане вопросами.

- Ну как?

- Всех убийц мы нашли и наказали.

Односельчане удовлетворенно кивали головами, в то же время понимая, что от ингушей нужно ждать ответных действий. Кровь на Кавказе никогда не оставалась неоплаченной. Чтобы предотвратить начавшуюся войну двух селений, Василий взял с собой взвод солдат, БТР и поехал к ингушам. Попросились поехать с ним и Юсуп с Бежаном. Въехав в село ингушей, Василий сразу направился к зданию сельсовета. Зашел, поздоровался, попросил председателя принять его. Они были немного знакомы, встречались на всевозможных заседаниях. Председатель сельсовета Хамзат показал на стул.

- Не вовремя вы к нам. У нас погибли четверо парней. Нашли мертвыми часа полтора назад.

- Я об этом знаю и поэтому я приехал сюда к вам.

- Откуда вы это знаете?

- Эти четверо ваших парней сегодня застрелили двух осетинских подростков из нашего селения. Если что можно было сделать худшее, они это сделали. Они подлили в огонь масла. А у нас живут ингушские беженцы из Тимурюрта. Больше всего убийцы им нагадили этим поступком. Родственники убитых из нашего села настигли ваших четверых убийц и убили их. Мы с вами сейчас сидим на бомбе. И я не уеду отсюда, пока не улажу этого дела и не буду уверен, что война между нашими селениями на этом закончена.

Председатель сельсовета поправил очки.

- Да, положение хуже не придумать. Я соберу сейчас сход, но боюсь, что вас могут разорвать на этом сходе.

- Я ни в кого не стрелял, это раз. Я пришел с миром, а посланников мира не убивают, это два. И третье, со мной взвод солдат и БТР. И со мной ингушский старейшина Юсуп. Собирайте сход. Будем разговаривать. Так жить нельзя.

Через час на площади у сельсовета стояло все взрослое население ингушского селения. БТР и солдаты отъехали подальше от людей. Вышли на крыльцо Василий и Хамзат.

- Люди, да будет мир вам! - заговорил Васидий, - Ничего мне не нужно объяснять, я все знаю. Знаю даже больше, чем вы знаете. И я хочу, чтобы больше никто не погиб ни у вас, ни у нас.

Вышел седой мужчина.

- За что убили моего сына? Кто убил? Я хочу знать. За что мне такое горе?

- Ваш сын и трое его друзей сегодня до обеда застрелили двух осетинских подростков из нашего селения. Их настигли родственники и друзья убитых и убили. Все по адату.

- Кто доказал, что это они убили?

- Как говорят родственники наших мальчишек, они сами признались. И грозились еще убивать.

Этого в ингушском селении не знали. Люди замолчали, державшие оружие опустили стволы. На крыльцо медленно поднялись Юсуп и Бежан. Юсуп осмотрел собравшихся и заговорил по-ингушски. Он объяснял, что поступок парней из этого селения нанес огромный ущерб в отношениях между беженцами-ингушами и жителями Предгорного.

- В Тимурюрте по нашим домам били танки. Мы позвонили в Предгорное и они ночью пришли на перевал, чтобы забрать нас. Часть наших ушла на Алкун и Мужичи, а всех женщин с детьми, больных и раненых забрали в Предгорное. А ваши парни, неизвестно из каких побуждений, убили двух мальчиков-подростков, пошедших в лес за потерявшимися коровами. И как нам смотреть теперь в глаза людям, давшим нам кров и пищу, а главное безопасность? Кто из вас скажет мне?

Все молчали. Никто ничего не мог сказать.

- Я понимаю горе матерей и отцов, всех родственников убитых как с нашей стороны, - сказал Василий,- так и с ингушской. Я низко склоняю голову перед этим горем. Но если мы начнем убивать друг друга, то мы будем просто дураками.

- А что ты предлагаешь? - раздался голос из толпы, - Оставить кровь не смытой?

- Я предлагаю всем родственникам с той и другой стороны встретиться и поговорить. Есть закон, позволяющий кровникам найти примирение. А старики пусть помогут им.

- Мысль умная, но думать будем немного позднее. И нужно согласие родственников.

Из толпы выступил ингуш-старик.

- Гость говорит правильно. Давайте попробуем родственников примирить.

- Хорошо, - сказа Василий, - очень хорошо. Ждем вас с родственниками с вашей стороны.

- Мы дадим вам знать, когда будем готовы.

Юсупа окружила толпа ингушей. С удивлением выслушивали люди об их эпопее, о том, как живется им у осетин, качали головами. Если бы говорил не ингушский старейшина, ни за что бы не поверили. Потом все приехавшие собрались и поехали в Предгорное. Василий вытер пот со лба. Поездка, кажется, была успешной.

Уже за перевалом догнал Василия с солдатами УАЗик. БТР остановился. Из УАЗика вывели двоих молодых мужчин. На обоих были следы побоев.

- Старики сказали передать вам. Это ваши, - сказал Василию один из сопровождавших мужчин ингушей.

После этого УАЗик развернулся и уехал.

- Вы кто такие? - спросил их Василий.

- Мы осетины, из Дачного. Нас захватили вчера, захватили бывшие соседи ингуши. Мы им ничего плохого не делали. Был еще один, его убили, когда он хотел убежать.

Они все подробно рассказали.

- Будь проклята эта война. Кому она принесла пользу, неизвестно. Только не нам и не ингушам.

В Предгорном все с нетерпением ожидали Василия. Как он, что он? Раздавались и тревожные голоса. Наконец увидели БТР, въезжающий в село. БТР подъехал к площади. Люди стояли с вопросительными лицами. Василий поднялся на крыльцо. Посмотрел на людей.

- Люди, - обратился он, - у нас две дороги. Одна — это продолжать убивать друг друга. Вторая простить взаимную кровь. У нас погибли двое, у них четверо. Если мы изберем вторую дорогу, то погибнут десятки. Родственники убитых, примите мое самое глубокое соболезнование. Примите и поймите. Если вы продолжите мстить ингушам за наших дорогих мальчишек, война продолжится. Я договорился с ингушами, что родственники убитых с обеих сторон встретятся и обсудят все в спокойной обстановке. Будьте готовы к этому. И еще, я хотел бы выразить огромную благодарность и поклониться, - он поклонился в сторону Юсупа и Бежана, - вот этим двум нашим старейшинам. Без них бы ничего, возможно, не получилось.

Выступил из толпы собравшихся крепкий, седой уже, осетин.

- Василий, ты настоящий мужчина. Ты и храбр, и умен. Ты джигит. Спасибо тебе. Я думаю, что многие присоединятся к моим словам.

- Все, все присоединимся. Да мы его весь род знаем, - сказал Бежан, - его прадеда Ивана кто не помнит на Сунже, Ассе, Камбилеевке и Верхнем Тереке? Даже враги к нему приезжали советоваться. Он всегда каждому находил доброе слово, ездил в горы мирить кровников. Это он тогда помирил кистин и хевсуров, побивших друг друга за покосы. Светлая память ему.

Поговорив еще немного, люди стали расходиться. Все были довольны поездкой Василия. Беженцы, настроившиеся на самое худшее, тоже почувствовали, что убийство невинных парней-подростков не принесет им плохого.

*

Шло время, месяц за месяцем. Вот уже весной запахло, почки кустов и деревьев налились в ожидании тепла. По ручьям и речкам краснотал пламенел ярко-бордовым цветом, воробьи собирались в стаи, высматривая, чем бы поживиться. Грачи уже хозяйничали по подворьям, соперничая с воронами в добывании пищи. Люди в Осетии и Ингушетии приходили потихоньку в себя после столкновения. Время, как говорят, это разрушающая энергия Бога, разрушало оно и вражду. Еще гибли отдельные люди с осетинской и ингушской стороны, подло подстереженные где-либо в лесу, в поле и расстрелянные ни за что. Так проявлялась месть, древний метод наказания. Только кого он и за что наказывал сейчас, было непонятно. Но это были нечастые отдельные случаи, больших стычек не было. В свои дома в осетинских селениях, жившие когда-то там ингуши возвращаться боялись. Но уже потихоньку проведывали их. Иногда приходили ночью и горько плакали на опустевшем подворье. А в Карца приехал пожилой Хызыр, приехал днем, не скрываясь. Слез с автобуса и пошел к своему дому. Дом был цел, только одна из деревянных, красиво выделанных подпор, на которую опиралась крыша крыльца, была повреждена. Зашел во двор, сел на крыльцо. Горько и тяжело было ему. Сюда он приехал из Казахстана молодым парнем, здесь получил землю и здесь же он построил этот дом. Помогали в стройке соседи: русские, осетины, казаки, греки, армяне. Так заведено на Кавказе. Обязательно помогают соседу. Помогают бесплатно, предложи деньги — обидятся. Сюда, в этот дом, привел он молодую жену, красавицу Хамиду, сюда привозил он ее из роддома с новорожденными детьми. Здесь прошла большая часть его жизни, здесь праздновались праздники, здесь много и тяжело работал он. И вот этот конец... Не боится он никого. Он домой пришел. Убьют? Пусть убивают, только какой прок кому от его смерти? Слезы горечи медленно текли по его щекам. Хорошо сыновей здесь не было, оба далеко. Жена с дочерьми в лагере беженцев в Назрани. О, Аллах, что делают люди? Неужели кроме ненависти у людей ничего не осталось? Да как же это случилось...? Раздался скрип калитки с соседнего двора. Осетин Заурбек, сосед через забор, подошел к нему. Не сказал ничего, не сказал даже слов приветствия. Сел рядом на ступеньки крыльца, закурил. Посидели, помолчали. Слезы для мужчины на Кавказе это чуть ли не позор, но Хызыр не вытирал своих. Он просто не чувствовал, что нужно этого стесняться. Заурбек докурил сигарету, встал.

- Пойдем, сосед, обедать.

- Спасибо, не хочется.

- Пойдем, пойдем. Нужно съесть что-либо.

Хызыр встал и пошел за соседом. Сколько раз они ходили раньше друг к другу через эту калитку, иногда по нескольку раз за день. Через эту калитку бегали их дети в совместных играх, ходили друг к другу жены по делу и так, почесать женские языки. А сейчас он идет за Хызыром и чувствует холод во всем: в этом дворе, в этих кирпичных стенах забора, даже в этой калитке. Таня, жена соседа, увидев Хызыра, обняла его, разрыдалась.

- Господи, что с нами сделали! Ты один? А дети, жена?

- Один, не вытерпел, пришел хоть посмотреть. Думал, убьют, так убьют, зато хоть взгляну на родной дом.

- В наше время все может быть, могут и убить. За что? За то, что ты ингуш или осетин. Люди стали как звери, но большинство уже опомнилось, начало понимать, что наделали. Как вы там? Где вы?

- В Назрани, в лагере для беженцев. Как мы? Можно сказать, что никак. Лишь бы день до вечера. Домой хотим. Жена извелась, болеет. Живем в палатках, грязь, холод. Ничего хорошего.

- Давайте, возвращайтесь домой. Я поговорю с соседями. Как-то говорили, все жалеют вас. Чего нам, крестьянам, делить? У каждого своя земля, каждый работает. Да, скотина твоя у меня, овцы у Виталия Хетагурова. Возвращайтесь. И пусть другие возвращаются. Никто, я думаю, не тронет. Вот только Солтану возвращаться не советую. Он собственноручно застрелил соседа и его сына, ему этого не простят.

Сели за стол, пообедали. Снова затеяли разговор о возвращении.

- Я переговорю с соседями, - повторил Заурбек, - потом давай встретимся. Я подъеду на Черменский круг, там и увидимся. Я все тебе расскажу. Давай через два дня после обеда встретимся там.

- Хорошо.

Таня подала ему большой сверток.

- Это масло домашнее из молока вашей коровы, сыр. Пусть ваши поедят.

Заурбек проводил Хызыра до автобусной остановки. Дождался, когда он уехал. Через неделю Хызыр с женой и дочерями вернулся в свой дом. Это были первые возвратившиеся ингушские беженцы.

*

Стояли уже совсем теплые дни. Начались работы в огородах, на полях. Башир и девушки, жившие у Исаевых и Калоевых, совсем заскучали. Другие беженцы испытывали то же самое. Как-то Башир начал разговор с Батрадзом.

- Ты не можешь съездить в Тимурюрт, узнать там, как и что?

- Могу. Через осетинские селения и город проскочу без проблем, но как меня встретят в Тимурюрте? Но я попробую это сделать.

- Возьми Руслана. Он по-осетински говорит так же, как по-ингушски.

На другой день Батрадз прихватил Руслана и они вдвоем поехали на машине в Тимурюрт. Последнее осетинское селение перед Тимурюртом, Гарс, они проезжали уже в обед. Батрадз остановил машину перед сидевшими на бревне парнями. Вышел.

- Доброго дня вам! — поздоровался он.

- Привет тебе! - ответили парни.

- Как вы сейчас с соседями, с Тимурюртом? - спросил Батрадз.

- Почти никак. Мы их не трогаем, и они нас не трогают. Многие их люди возвратились в свои дома. Редко по делу встречаемся, но пока в город они через наше село не ездят. Только женщины иногда на базар на автобусе проезжают.

- Вот что, друзья! Хочу вас спросить. Если я поеду туда, как меня встретят?

- Не знаем. Но плохого не сделают, как нам кажется. А это кто у тебя в машине?

- Парень.

- Ингуш?

- Ингуш.

Все помолчали.

- Я в Афганистане воевал, руку перебили, еще совсем не вылечили. А со мной там же был парень из Тимурюрта...

- А, Башир! Мы его знаем!

- Да, Башир. Когда вся эта глупость здесь началась, то я его с сестрами к себе забрал. А отец и мать его остались, не пошли.

- Хотим огорчить тебя и твоего друга. Мать его недавно умерла. Ее никто не убивал, просто простудилась, заболела и умерла. А может от горя.

- О, Всевышний! Все под тобой ходим. Горе то какое. А этот парень в машине двоюродный брат Башира, Русланом зовут. Что же нам делать? Если я повезу ингушей на двух машинах через ваше селение, пропустите?

- Конечно, пропустим. Ты из Предгорного? Слышали мы, что у вас живут ингушские беженцы.

Батрадз сел за руль и поехал в Тимурюрт. Подъехали к дому Башира. Беслан вышел навстречу, поздоровались.

- Я уже в курсе вашего великого горя. Примите мои соболезнования.

- Спасибо, Батрадз. Кто тебе об этом сказал?

- В соседнем селении парни. Говорил с ними.

- Надо же, даже осетины знают. Да, горе великое. Но что сделаешь...

Руслан ушел к себе домой.

- Как у вас сейчас, тихо?

- Не скажешь, что совсем тихо, но не стреляют и не убивают. Мы и этому рады. Пусть наши все возвращаются. Жить лучше дома. Да и земля ждет, нужно работать. Иначе зимой есть нечего будет.

Беслан подробно обрисовал обстановку в селе.

- Передам.

Не став обедать, Башир попрощался и пошел к машине. Подошел Руслан.

- Я не поеду, останусь.

- Хорошо.

- Нужно дом и подворье привести в порядок.

- Оставайся. Я думаю, что ваши начнут возвращаться.

Башир привез хорошую новость в Предгорное для беженцев и плохую новость для Башира и его сестер. Башир сразу поник, сестры заголосили. Погоревали, но куда деваться? Лица беженцев засветились. Никто их не обижал, никто их ничем не попрекал, жили они сыто, в тепле, но дома всегда лучше. Дома ждало каждого крестьянское подворье, огороды, сады, дом он и есть дом. Собрали людей во главе с Юсупом, послали их к Василию. Тот внимательно всех выслушал и понял.

- Что ж, давайте попробуем. В селении осетин, которое рядом с вами, в Гарсе, у меня неплохие отношения с председателем сельсовета. Я поговорю с ним. Потом отправлю вас на машинах домой.

Через четыре дня все ингушские беженцы были погружены на машины и отвезены в Тимурюрт. Прощаться пришли многие жители Предгорного. Жали друг другу руки, ингуши благодарили за все. Но в памяти многих эта война осталась надолго. А еще через неделю произошел случай, который окрылил Хадизат и обе семьи. Вечером, когда все пришли с огорода, где сажали картошку, Хадизат помылась, позавтракала и села в зале возле телевизора. Тут же сидели Ахсар и Зара. Раздался звонок телефона, какой-то странный, длинный и беспрерывный. Хадизат подбежала и схватила трубку. В трубке что-то пощелкалло, потом она услышала чистый и ясный голос Дениса.

- Алло, алло! Кто это? Слышите меня?

Хадизат сковало. Они не могла вымолвить ни слова. Потом из ее горла вырвался крик.

- Деня, Деня, это я, это Хадизат! Деня, Деня, ты где? Ты откуда?

В глазах ее все перевернулось, и она тихо опустилась на пол без чувств. Подбежавший Ахсар схватил трубку.

- Денис, это ты?

- Я, дядя Ахсар, я это. Вот удалось дозвониться. Не первый раз пробую, Но вот только сейчас получилось. Как вы там?

- Все у нас в порядке, как ты? Где ты?

- Жив, здоров, только душа не на месте. Я звоню вам из Ванкувера, с Канады. Ванкувер — это большой город на берегу Тихого океана, канадский город. Наших нельзя позвать?

- Сейчас, не бросай трубку, - он мигнул Заре, та сорвалась с места, оставив Хадизат. Пришел Батрадз, стал в стороне, ожидая своей очереди. Хадизат совсем оправилась, потянулась к трубке.

- Денис, Деня, ты откуда звонишь?

- Из Ванкувера, с Канады. Очень скучаю по вас всех.

- Новостей очень много, Деня. Марина за Батрдза вышла замуж, ждут второго малыша, скоро уже родится. А первый у них сын, Костя. Так что ты дядя!

- Вот это да! Был Батрадз мне всю жизнь братом, а сейчас стал братом вдвойне.

- Руку ему в Афганистане перебили, врачи не смогли вылечить, а Бежан вылечил, совсем здоровая рука. Мы с Мариной ездили к нему в госпиталь, в Москву. Потом я уехала. А Марина осталась. Оттуда они приехали мужем и женой.

- Замечательная новость. Поздравь их от меня.

- Война у нас была. С ингушами. Много народу побили. Из Тимурюрта мы забрали к себе беженцев, жили они в селе. Башир и Руслан с сестрами жили у ваших и у наших. Уехали неделю назад. Саша привела двоих косулят, Абрека и Светлую, сейчас уже большие, такие смешные! Абрек с петухом часто дерется.

- А ты, ты как?

- Жду тебя, не дождусь. Почему ты не возвратился домой? Почему ты в Канаде?

- Если бы я возвратился, меня бы посадили, я ведь в плену был. Батрадз тебе, я думаю, рассказывал.

- Могли и посадить, Батрадза долго таскали по прокуратурам и следователям, потом перестали трогать.

- Пока мне возвращаться нельзя, пока побуду здесь. Готовься, я тебе пошлю вызов, ты получишь визу в канадском консульстве и приедешь ко мне.

- Я? Приеду в Канаду? Я приеду, не побоюсь. Раз ты жив и здоров, мне теперь в моей жизни ничего не страшно. Жди, я все сделаю, чтобы приехать.

- Я теперь буду ждать. Боже, мне не верится, что я слышу твой голос.

- Мне тоже, но в жизни может произойти все самое невероятное.

- Здесь тетя Вера и дядя Дмитрий пришли. Поговори, потом я еще с тобой поговорю.

- Хорошо, дай им трубку.

Вера взяла трубку.

- Денис, здравствуй! Мы тебя уже заждались... Ты где?

- В городе Ванкувере, в Канаде.

- Про Канаду слышала, а про Ванкувер никогда.

- Хороший город, красивый. Поедите с Хадизат, я вам тоже вышлю вызова?

- Куда нам! Дорого, да и хозяйство не бросишь. Лучше ты давай домой.

- Я хоть сейчас бы. Да вот только в тюрьму не хочется. Саша, однополчанин, тоже был в плену, приехал и получил восемь лет.

- Ничего себе! Да за что?

- Плен приравнивают к измене. Мне в Россию нельзя до тех пор, пока не объявят амнистию. Вот тогда я приеду.

- Как ты себя чувствуешь? Не болеешь?

- Нет, не болею, все хорошо. Болею тем, что скучаю за вами. А как у вас с отцом здоровье?

- Хорошо, Бог милует. Отец вот трубку забирает. Береги себя, целую.

Взял трубку Дмитрий, поговорил, потом взял трубку Батрадз.

- Привет, Денис!

- Батрадз, брат, здравствуй! Как я рад тебя слышать. Сколько мы с тобой прошли, перевидели. Хорошо, что ты дома, а меня вот сюда забросило. Как рука?

- Как новая. Бежан постарался. Он же и Баширу ногу поставил на место, немного прихрамывает, но уже без костылей ходит.

- Как он там, Башир?

- Всю зиму у нас жил, был беженцем. Тут же война была, сколько друг друга перебили! Я с нашими односельчанами забирал его, Руслана, их семьи, женщин с детьми, раненых через перевал у будки. Ночью ходили. Если бы они пошли через Гарс и город, ни один бы не дошел.

- Что за дурость! Кто это придумал?

- Есть такие, что придумали. Кто-то кресло себе делает, кто-то кровью и жизнью расплачивается.

- Тебя таскали за плен?

- Таскали, да еще как. Последнее время затихло все. А кое-кто большой срок получил.

- Значит правильно, что я сразу не поехал домой.

- Думаю, что да, правильно.

- Когда с Мариной второго ребенка ждете?

- Скоро, через месяц, а то и меньше.

- Рад за вас, очень.

- Ладно, прощаюсь. Хадизат трубку уже вырывает.

Хадизат взяла трубку. По лицу ее текли счастливые слезы. Никого не стесняясь, она выражала Денису свои чувства.

- Деня, Денечка, я заждалась тебя. Господи, скорее бы увидеться. Вед пять лет прошло, как я тебя видела. Как я люблю тебя, люблю, люблю! Ты мое счастье! Ты моя отрада!

- Не плачь, Хадя, не нужно! Слезами ничему не поможешь. Я не умею так красиво говорить, но ты моя звезда, та, которая светит человеку всю жизнь. Я без тебя не хотел бы этой жизни. Кстати, как твой институт? Пишешь ли ты?

- Институт закончила в прошлом году, почти ничего не пишу. А вот теперь напишу, много.

- Вот и свиделись! Как я рад слышать твой голос, он совсем не изменился. Я бы хотел передать тебе все мои чувства, но не могу этого сделать.

- Спасибо, Денис! Я все понимаю! Ты же знаешь, я особая, по-особому все чувствую и воспринимаю. Наши стол уже накрывают по поводу твоего звонка. Мы же ничего о тебе не знали. Знали, что поехал в Канаду, консул написал и твое письмо передал. Знаешь, я буду тебе сниться теперь каждый день. Так я буду приходить к тебе. И ты приходи ко мне во сне.

- Буду приходить. Хадиза, нам нужно прощаться. Время на карточке заканчивается. Я еще буду звонить, оказывается иногда получается. А ты жди вызов и готовься ехать за визой в Москву.

- Я и на луну готова ехать.

- Целую тебя очень нежно, твои прекрасные щечки, губки! И кладу твое сердце себе в мое сердце.

- Я тоже, Денис! Я люблю тебя!

- Я тоже. До свидания!

- Жду еще твоего звонка и вызов. До свидания.

В трубке щелкнуло и связь прервалась. В зале был накрыт большой стол, все ждали Хадизат. Она подошла к столу с такими сияющими глазами, что все порадовались за нее. Ахсар налил всем, кроме Марины, араки. Встал, поднял стакан.

- За Всевышнего. Он дал нам этот день и звонок Дениса. Мы так его ждали, долго ждали. И хотя разошлись у нас дороги с Денисом, он далеко от нас, но все мы знаем, что это временно. Придет время, и мы встретимся. Я еще не знал ни одного человека, который бы покинул наши края и не вернулся сюда. И Денис вернется, мы дождемся его. За его возвращение!

Все подняли стаканы и выпили. Хадизат осушила стакан до дна. Она сияла счастьем и была где-то далеко отсюда, с Денисом. Все поели, затем Ахсар налил еще араки. Выпили снова за Дениса и за встречу с ним. Выпили и в третий раз. И каждый раз Хадизат выпивала все до дна. Марина толкнула ее рукой.

- Ты что, сестричка, напьешься!

- Не напьюсь, мне моя радость и мое счастье не дадут напиться. Мариночка, какая я счастливая сегодня.

- Все счастливые.

- Я по-особенному счастливая, так никто не счастливый.

- Рада за тебя, рада. Ой!

- Чего ты ойкаешь?

- Маленький толкается. Так ударил!

- Молодец, футболистом будет. Или девочку ждешь?

- Какая разница? Мне все равно кто, лишь бы скорей. Я уже скучаю за ним.

- Скоро! Крестной мамой меня берешь?

- Конечно! Кого же еще?

После звонка Дениса Хадизат ходила в каком-то душевном опьянении. Она даже внешне еще больше похорошела. Ее глаза светились необычным теплым светом, ее душа рвалась в небо и пела. «Жив, жив, я знала, что он жив. А остальное мы преодолеем. Я не только в Канаду к нему поеду, я даже на луну к нему полечу, если нужно будет». Она просыпалась с мыслью о том, что Денис жив, что она слышала его живой голос, что он нашелся. И засыпала с теми же мыслями. Могла на вопрос ответить невпопад или посмотреть на спросившего и совсем не ответить. С нетерпение ждала вызова в Канаду. Как-то она пропалывала грядку с помидорами, когда услышала, что кто-то ее зовет. Оглянулась. Постаревшая почтальонша шла к ней. Хадизат сразу поняла: весть от Дениса. И кинулась навстречу почтальонше.

- Здравствуй, милая. Письмо тебе, да какое-то странное. Пакет целый, а не письмо. Из-за границы.

Она протянула Хадизат пакет. Что-то еще говорила, но Хадизат ее не слышала. Распечатала пакет. Прочла письмо Дениса.

Здравствуй, милая моя Хидиза!

Надеюсь у тебя все в порядке? У меня все хорошо. Учу английский, хожу на курсы. Учат бесплатно. Уже могу объясняться, еще учиться полгода. Платят немного денег, на еду хватает. После окончания курсов буду искать работу. Посылаю тебе вызов. С этим вызовом тебе нужно поехать в Канадское консульство и попросить визу в Канаду. Ничего не скрывай, говори прямо, к кому едешь, почему, как я здесь оказался. Как только получишь визу, так сразу напиши мне. Письма доходят примерно дней за двадцать. Я буду пытаться звонить, может быть получится. Желаю успеха.

Целую тебя в твои прекрасные щечки и еще куда позволишь.

Денис.

Через неделю Хадизат поехала в Москву. Но визу получить оказалось не так просто. В первый раз ей отказали без объяснения причин. Дождавшись своей очереди в здании Канадского консульства в Староконюшенном переулке Москвы, Хадизать заполнила выданные ей формы. Затем снова встала в очередь, теперь уже к окошку, где проводилось собеседование. Консульский работник, женщина лет сорока, посмотрела документы Хадизат, прочла заполненный опросный лист, больше напоминавший анкету. Внимательно посмотрела на Хадизат.

- К кому вы хотите ехать в Канаду и почему? - спросила она.

- В Канаде у меня жених, я хочу ехать к нему. Мы не виделись уже более пяти лет.

- Как ваш жених попал в Канаду?

- Его забрали в армию, потом он был в Афганистане, там попал в плен. Его выкупила из плена Канадская общественная организация из Торонто, я указала ее адрес в заполненных документах.

- Он воевал в Афганистане?

- Да, воевал. Потом попал в плен к афганцам, где провел много времени. Я и его родственники думали, что он погиб. Но он недавно позвонил из Канады.

- Как долго вы знаете этого человека?

- Мы выросли вместе. Наши дома в одном из сел Северной Осетии стоят рядом. Наши родители дружат. А у нас так получилось, что мы стали близкими людьми.

- Но вы не виделись более пяти лет. И что, ваши чувства сохранились?

- Они стали крепче.

- Вы чем занимаетесь?

- Я закончила литературный институт, но пока не работаю. Я пишу, у меня есть изданные произведения.

- Если вы поедете в Канаду, у вас есть намерение там остаться?

- Пока нет. Я люблю свою страну. За границей я нигде не была.

- Мы поработаем с вашими документами и дадим вам письменный ответ на указанный адрес. Всю информацию касательно вашего жениха мы должны проверить в Канаде. Пока же мы не видим причины ехать вам в Канаду. По крайней мере до получения нами ответов на наши запросы. Ждите наш ответ. А о чем вы пишете?

- Обо всем. У меня две книги рассказов, повесть, сейчас работаю над большой книгой.

- Хотелось бы почитать. Вы можете мне послать что-либо?

- Я пошлю вам повесть. Я ее написала очень быстро, и она имеет тему афганской войны. Давайте мне адрес.

- Посылайте прямо на адрес консульства. И на мое имя.

Служащая протянула ей свою визитную карточку. После этого разговора Хадизат улетела домой и стала ждать письма из консульства. Дома собрала бандероль и послала в консульство две книги — последнюю книгу рассказов и повесть. А через месяц получила из консульства письмо, в котором ей в визе отказывалось по причине невозможности проверки некоторых сведений о Денисе. Хадизат очень сильно расстроилась. И решила через некоторое время снова лететь в Москву.

Намучилась Хадизат с этой визой.

*

Денису Торонто не понравился. Всю свою сознательную жизнь он был окружен горами. Горы были на Родине, в Осетии, в Таджикистане, в Афганистане. Здесь же, в Торонто, глазу зацепиться не за что. Да, зеленый город, да, красивая архитектура, но... гор то нет. Вокруг равнины, покрытые лесом, гладь озер. Он прямо сказал об этом Наталье как-то в офисе. Она предложила ему идти на курсы английского языка, без языка работу не найти, а если найдешь, то самую низкооплачиваемую.

- Если вы любите горы, вам нужно ехать в Альберту или Британскую Колумбию, - сказала Наталья в ответ на его слова, - там горы, очень высокие, снег даже летом не тает на вершинах.

- Я, наверное, уеду. Как это сделать?

- У нас в Ванкувере есть представитель. Я свяжусь с ним и обсужу все вопросы. Потом вам расскажу.

- Хорошо. Спасибо.

Через несколько дней Наталья сказала Денису, что он может ехать в Ванкувер. Денис согласился. Наталья купила ему билет на самолет до Ванкувера, дала небольшую сумму денег.

- Как только определитесь с жильем, сразу же идите в Сервис Канада и переведите ваше денежное пособие на новый адрес. Для этого нужно будет только заполнить коротенькую форму и показать свою социальную страховку. Наш представитель встретит вас в аэропорту и во всем поможет. Самолет вылетает завтра в десять утра.

- Ясно, спасибо за все. Я очень вам благодарен.

- Не теряйте с нами связи. Мы будем вам помогать.

- Спасибо.

Денис пришел в кампус, где он жил, собрал вещи и лег спать. Утром, в половине девятого, попрощавшись с Николаем и Радейгуль, с Цэденху, он уже был в аэропорту. Предстоял неблизкий путь. Нужно было пересечь страну с Востока на Запад, сменить три часовых пояса. Объявили посадку. Денис прошел контроль и сел в самолет. Через некоторое время самолет взлетел. В Ванкувере его встретил представитель, мужчина средних лет. Он стоял в месте выхода пассажиров в зал аэропорта, держа большой лист белой бумаги с самодельной надписью по-русски: «Денис Исаев». Денис подошел к нему.

- Здравствуйте, я Денис Исаев.

- Меня зовут Михаил. Я вас встречаю. Как долетели?

- Все хорошо, спасибо.

— Значит так, у нас с вами следующая программа. Мы сейчас поедим туда, где вы будете жить. Это в одном из районов Ванкувере, в Кокитламе. Мы вам арендовали «бачалор», это комната с кухней и санузлом. За первые три месяца комната оплачена, далее, надеемся, вы будете в состоянии платить сами. Но мы, если нужно будет, будем помогать вам. Если вы пойдете на курсы английского, то мы будем продолжать оплачивать комнату. Ничего не бойтесь и не волнуйтесь, мы будем держать с вами связь и во всем помогать.

- Спасибо. На курсы английского я пойду. Без языка я работы не найду.

- Хорошо, тогда мы организуем вам эти курсы.

Сели в машину, поехали с аэропорта в город. Денис начал осматривать окрестности. Город лежал в долине реки Фрейзер, окруженный со всех сторон горами. Некоторые вершины блестели снежными шапками, несмотря на теплую, даже жаркую погоду. «Красиво, - подумал Денис, - похоже на Осетию. А вон гора, она прямо вылитый Казбек». Проехали мост, повернули направо и поехали по Мерин драйв, улице, шедшей по правому берегу реки Фрейзер. Иногда в просветах домов виднелась и сама река - широкая, полноводная. По поверхности ее скользили небольшие суда, видны были и большие морские суда, шедшие к причалам портов в сопровождении катеров. Потом машина свернула от реки влево, к горам. Ехали около часу. Приехали к невысокому красивому жилому зданию.

- Ну, берите ваши вещи, пойдемте, я покажу вам ваше жилье.

Денис взял спортивную сумку с вещами, и они вошли в здание. Поднялись на второй этаж, подошли к одной из дверей. Михаил открыл ключом дверь. Зашли в квартиру. Небольшая прихожая, кухня, комната, совмещенный санузел. Примерно в такой же квартире Денис жил и в Торонто. Но эта была просторней. Все чистенько, кровать застелена постелью. Широкое окно выходит на горы, покрытые лесом. Красиво - отметил Денис.

- Телефона пока нет, но мы уже заказали его. Установят завтра. Тогда позвоните мне и сообщите номер. В холодильнике на кухне продукты, можете готовить себе сами.

- Хорошо. А как мне перевести мое денежное пособие на этот адрес?

- Как только созвонимся, так решим этот вопрос. Деньги у вас есть?

- Немного есть. Мне дали в Торонто.

- Возьмите еще, - Михаил подал ему деньги, - и осваивайтесь. Здесь неплохой район.

- Хорошо, спасибо еще раз.

Михаил пожал руку и ушел. Денис сел на стул, включил стоявший телевизор. Передачи все были на английском, он ничего не понимал. «Ладно, потихоньку освоюсь. Хорошо, что будет телефон, нужно купить карточку и попробовать дозвониться в Предгорное. Что там, как там?» Усталости Денис не чувствовал, несмотря на перелет и смещение времени на три часа. Посидев с полчаса у телевизора, решил осмотреть и познакомиться с окрестностями. Вышел из квартиры, потом из здания. Улочка, на которой стояло здание, метрах в пятидесяти впадала в широкую улицу. Денис пошел в ту сторону. Город был наряжен в предлетнюю красоту. Цвели каштаны и магнолии, незнакомые кустарники выбрасывали разноцветные цветы, от голубых до ярко красных, клумбы горели всеми цветами радуги. «Удивительно красивый город, даже наш Владикавказ уступит» - подумалось Денису. Он пошел вдоль улицы влево. Улица несла ему навстречу поток машин, велосипедистов, мотоциклистов. По тротуарам сновали многочисленные пешеходы. Толпа пешеходов была многонациональной. Казалось, здесь собрался весь мир. Индусы и китайцы, представители южной Азии, европейцы всех мастей, тайцы, вьетнамцы, филиппинцы Такого многообразия наций Денис нигде не видел. Индианки и пакистанки просто блистали своей удивительной одеждой и красотой, многие китаянки были прекрасны. Иногда слышалась русская речь, но не часто. Вдоль улицы начались магазины, но Дениса они мало интересовали. Денис был настоящим мужчиной и шел в магазин только тогда, когда ему нужно было что-то купить. Ходить по магазинам и рассматривать товары было не его занятием. Навстречу ему молодая женщина катила детскую коляску, нагруженную продуктами, в ней же занимал место и ребенок, мальчик с годик. Рядом шла девочка лет шести. Когда они почти поравнялись с Денисом, один из пакетов упал с коляски. Денис быстро нагнулся и подняв его, протянул женщине.

- Спасибо, - сказала она по -усски, потом повторила, - Thank you.

- Можете говорить по-русски, - сказал Денис, - это мой язык.

- Вы русский?

- Пожалуй да, - сказал Денис, - а вы тоже из России?

- Да, мы из Волгограда.

- Совсем почти соседи. Я с Кавказа, из Северной Осетии.

- Знаем ваши места, замечательно красивые места и замечательные люди. Мы с мужем бывали во Владикавказе.

- А давно здесь?

- Уже седьмой год.

- И как, нравится?

- Ничего не можем сказать плохого. А у нас в России все развалилось. Страна на откупе у криминала. Муж имел небольшой бизнес, его за малым не убили.

- Ого! Я давно из России. Шестой год тоже. Но в Канаде недавно.

- А откуда вы сюда приехали?

- Из Афганистана.

- Из Афганистана? Как вы там оказались?

- Сперва воевал, потом в плену там был, а потом меня канадцы выкупили.

В процессе разговора Денис узнал, что они живут в том же доме, где поселился и он.

- Там нас несколько русских семей. Вы в какой квартире?

- В двести семнадцатой.

- А мы выше этажом, в триста двадцать четвертой. Заходите в гости.

- Спасибо, зайду.

- Кстати, в нашем доме и афганцы живут.

- Афганцы? Они тоже здесь есть?

- Их много. Здесь поблизости два их магазина. Правда, один иранский, но афганцы туда тоже ходят.

- Интересно. Надо же, даже афганцы с иранцами здесь присутствуют. А муж у вас чем занимается?

- Работает водителем, на дальние расстояния ездит. Мотается в США, Мексику.

- Хорошая работа. А платят как?

- Здесь платят всем хорошо. Если есть хорошая работа, то будешь жить неплохо.

- Скучаете по России?

- Скучаем. Дети здесь родились, но языку русскому мы их учим. Наши здесь даже русские школы пооткрывали, вот наша красавица Аннушка ходит в такую, в подготовительный класс. Магазины с русскими продуктами есть, здесь недалеко один такой. Если пойдете прямо, то как раз к нему выйдите.

- Интересная страна Канада. Кого только здесь нет и все приносят сюда свое.

- Официальная политика Канады — это многокультурье.

- А как с языком у вас.

- Язык мы уже освоили. Жить в стране и не знать ее языка, это себя не уважать. Да и без языка никуда здесь не сунешься. Вас как зовут?

- Денис.

- А меня Саша, а это вот в коляске ваш тезка, Дениска наш. А мужа зовут Сергей.

- Очень рад знакомству.

- Ладно, мы пошли. Нужно домой прийти, обед приготовить, накормить всех. Прибраться нужно. Муж звонил, дня через два должен приехать. Стыдно неряхой его встречать. А с этими порядок поддерживать не так просто. Они все время поглощают.

- До свидания. Дай Бог вам всего хорошего. Всем.

- Спасибо.

И Саша покатила нагруженную продуктами и Дениской коляску к дому, за ней шла Аннушка. Денис пошел дальше по улице. Тротуар привел его на небольшую площадь. Первое, на что обратил внимание Денис, это на вывеску магазина. Сверху по-английски, а внизу по-русски сияла надпись:

«Европейские продукты.

Самые лучшие в городе цены.

Добро пожаловать.»

Денис решил зайти. Осмотрел прилавки. Все как в России: консервы, колбаса, сало, окорок, вяленая и соленая рыба, даже подсолнечное масло «Кубаночка» стоит. Не удержался, взял приличный кусок сала, сто лет его не ел. В Таджикистане и Афганистане его нет, ел еще до ухода в армию. А ведь сало — это национальная еда казаков. Купил настоящей докторской колбасы, потом «Московской» и сарделек. Купил пару банок шпрот. Продавщица завернула все и уложила в пакет. Денис расплатился.

- Давно вы здесь? Раньше не видела вас, - спросила продавщица.

- Сегодня первый день.

- Вот как! - вскинула брови продавщица, - И откуда вы?

- Сюда из Торонто.

- А в Канаде давно?

- Второй месяц.

- И откуда приехали?

- Из Афганистана.

- Вы что, афганец?

- Нет. Но пробыл там долго.

Продавщица не стала больше расспрашивать, видя, что Денис отвечает неохотно и коротко. Денис взял пакет и пошел домой ужинать.

Ванкувер, по крайней мере та его часть, которую видел Денис, понравился ему. И окрестности красивые. Горы вокруг прямо душу радуют. Как на Кавказе. Красивый город и красивое место. Позвонил телефон, его установили недавно. Денис поднял трубку. Звонил Михаил.

- Денис, добрый вечер. Надеюсь, не помешал?

- Нет, не помешали.

- Вам завтра нужно будет поехать на Терминал, в центр, обучающий английскому языку. Я вас уже записал через «Мозаику». «Мозаика» это такая государственная организация, занимающаяся всеми проблемами иммигрантов. Там есть русский отдел.

- А как я найду этот Терминал?

- Я подъеду за вами в десять утра. Подходит?

- Хоть в шесть. Я не любитель спать.

- Вот завтра я вам все объясню. Спокойной ночи.

На другой день в десять Денис вышел на улицу. Через пару минут подъехал Михаил, махнул рукой, приглашая в машину. Денис сел. Михаил вырулил на широкую улицу, по которой вчера ходил Денис и направился в ту же сторону.

- Здесь я вчера уже побывал. Вон магазин с русскими продуктами.

- Да, я знаю этот магазин. А продукты эти общие для всех почти восточных европейцев. По крайней мере для русских, белорусов, украинцев, поляков. Теперь, значит, смотри внимательно. Вон скай трейн, он заменяет в Ванкувере метро, видишь станцию?

- Да, вижу.

- Чтобы тебе доехать до терминала, а ездить на занятия ты будешь каждый день, тебе нужно пройти от дома до этой станции и сесть на скай трейн. Ехать нужно в сторону города. На шестой остановке сойдешь, это и будет Терминал, станция тоже так называется. Затем пройдешь назад по ходу скай трейна и увидишь большое кирпичное здание, я покажу тебе. Это и есть учебный центр. Я покажу тебе сегодня все, мы там побываем.

- Хорошо, я запомнил.

Минут через двадцать езды на машине приехали в центр. Поднялись на лифте на третий этаж.

- Запомни, тебе нужен только третий этаж. На других этажах обучают английскому тех, кто уже в какой-то мере владеет им, а также обучают для учебы в институте, есть курсы для бизнесменов. Тебе пока это не нужно.

На третьем этаже Михаил поговорил с секретаршей, она попросила подождать. Минут через десять их пригласили в одну из комнат.

- Меня зовут Глория, - по-английски сказала женщина, сидевшая за столом, - садитесь.

Денис и Михаил сели.

- В какой мере вы владеете английским? - спросила Глория.

- Он совсем не владеет языком, он всего месяц в Канаде, - ответил Михаил.

- Тогда вот рисунки, пусть он по-русски опишет те действия, которые увидит.

Она подала несколько страниц с рисунками.

- Опиши то, что видишь, по-русски. Пиши короткими фразами и понемногу.

Денис взял рисунки. Он увидел на них двух разговаривающих женщин, потом самолет в воздухе, затем были рисунки класса с учениками, детей. Денис не спеша все описал небольшими фразами. Подал листы Глории. Та передала их Михаилу. Михаил быстро перевел все на английский и снова отдал Глории. Та посмотрела перевод, удовлетворенно кивнула головой.

- Неплохо. Я думаю, что проблем с изучением языка у вас не будет. У вас четко выраженное восприятие окружающего. Я вас записываю в класс, где английский будет даваться с самых азов. Сегодня четверг, а этот класс начнет занятия в понедельник. Успеха вам.

- Как долго нужно учиться, чтобы языка было достаточно для работы?

- У каждого это происходит индивидуально. И у работодателей разные требования. Но думаю, что месяцев семь-восемь вам потребуется. Хотя были студенты, которые постигали язык за четыре месяца. Особенно быстро постигают язык те, кто знает кроме родного еще один язык. Вы владеете каким либо языком, кроме русского?

Михаил все аккуратно переводил.

- Да, владею. Я вырос на Северном Кавказе, в Осетии, и осетинский язык для меня второй родной язык. В Афганистане я освоил пушту, он близок к дари и фарси.

- Они сильно отличаются от русского?

- Сильно. Как английский.

- Тогда вы и английский постигнете быстро и глубоко.

- Понятно все, спасибо.

Денис с Михаилом вышли из учебного центра. Михаил проводил Дениса на остановку скай трейна, посадил на подошедший поезд, объяснил, где сойти. Денис поехал домой. Сойдя на нужной остановке, он с удовольствием пошел гулять по улице, ведущей к дому.

Вечером дома Дениса охватила сильная тоска по дому. Так, бывало с ним и в Афганистане. Проплывали перед глазами быстрые речки Сунжа и Светлая, покрытые синевой лесистые предгорья, любимая будка на перевале, белые шапки далеких высоких гор, звал к себе могучей своей красотой величественный Казбек. Дениса охватывала такая тоска, что он не знал, куда себя деть. Так случилось и сегодня. Да, он находился в прекрасной стране, его окружали хорошие люди, но Родина его звала к себе. «Хорошо тем, - думал Денис,- для кого Родина это там, где можно зарабатывать много денег, они без проблем переносят разлуку с местами, где родились и выросли. Я же совсем другой». Часто, задремав, он слышал нежный голос Хадизат и даже ощущал ее прикосновение, слышались ему и голоса матери и отца. Как-то он проснулся ночью от мычания коровы, он точно знал, что так может мычать только их Зорька. Когда наваливалась тоска, он брал телефонную карточку и начинал набирать номер телефона у Калоевых. Только один раз удалось ему дозвониться, тогда и узнал все новости о родных и близких людях, в остальных случаях он имел только сбои на линии. Причина была в Российской телефонной связи Предгорного, она имела плохое качество. Поэтому телефонные звонки из Ванкувера в Предгорное не проходили. Пробовал Денис глушить тоску спиртным, но это не получалось. Привыкший употреблять спиртное как ритуал застолья, когда вокруг друзья и близкие, он не находил удовольствия употребления спиртного в одиночку. Вскоре он совсем перестал употреблять спиртное один, а друзей в Ванкувере у него не было. Аккуратно посещал занятия на курсах по изучению английского. Дела продвигались неплохо. Вскоре он мог уже немного объясняться на английском. Как-то зашла Саша с мужем, высоким спокойным мужчиной с небольшой лысиной. Познакомила Дениса и Сергея. Денис напоил их чаем, они поблагодарили и ушли, взяв с него слово, что в пятницу вечером он зайдет к ним. Денис обещал это. После обеда занятий не было. Позвонил Михаил и сказал, что у него есть время съездить и уладить дело с получением пособия Денисом. Денис согласился и через час они с Михаилом ехали уже в службу социальной помощи. Там уладили дело быстро. Денис показал карточку социальной страховки, по номеру служащий проверил файл Дениса в компьютере и изменил адрес перевода денежного пособия. Когда вышли, Денис спросил.

- Михаил, я хотел бы сделать вызов в Канаду моей девушке.

- Это мы тоже сделаем. Что же ты не сказал? Это делается здесь же, в Канада Сервис.

Вернулись в Канада Сервис. Дождались своей очереди. Денис объяснил служащей кто он, как оказался в Канаде и что хотел бы сделать вызов для приезда в Канаду своей девушке. Михаил переводил.

- Вы связаны с этой девушкой официально? Кто она вам?

- Нет, официально не связан пока. Но она моя невеста.

- Даже так! Что ж, вызов мы вам дадим. Напишем в вызове, что она ваша невеста. Так можно?

- Да, можно.

Служащая записала все данные Хадизат и через некоторое время вынесла приглашение на официальном бланке.

- Вот это заверьте у нотариуса и пошлите заказным письмом вашей невесте. Скажу прямо, что ей будет трудно получить въездную визу, есть для этого определенные причины.

- Хорошо, спасибо. Будем стараться все-таки получить канадскую визу.

- Желаю успеха.

Денис вышел.

- Я вас довезу до скай трейна, а там вы сами доберетесь домой. Мне уже нужно торопиться на встречу.

- Хорошо. Я доберусь домой на скай трейне.

Денис зашел на почту, отправил вызов в Предгорное, сел на скай трейн и поехал домой. Минут через сорок он был уже дома.

В пятницу вечером, как было условлено, Денис пошел в гости к русской семье. Жила она этажом выше. Денис поднялся по лестнице. Наверху, у входа на лестницу, ему встретилась женщина азиатского вида с двумя детьми. Дети шалили, вертелись возле мамы. Подошел мужчина, видимо муж.

- Не шалите, успокойтесь, - сказала на пушту женщина, - вы можете хоть немного побыть спокойными?

«Афганцы, - удивился Денис, - вот куда некоторых из них загнала эта война. Наши ушли, а бойня в Афганистане продолжается».

- Вы из Афганистана? - спросил Денис мужчину.

Тот удивленно посмотрел на него. На афганца не похож, а говорит на пушту довольно неплохо.

- Да, с Афганистана.

- Откуда?

- Из Кабула. А вы где учили наш язык? Откуда вы?

- Я служил в Кабуле и в Джелалабаде. Я был солдатом, шурави. Потом долго был в плену в горном кишлаке. Там и изучил язык.

- Вы неплохо говорите. К шурави мы относимся хорошо, мы видели, что они нам несли. Вот нужно было только приходить без оружия.

- Согласен. Но я солдат и делал то, что мне приказывали. Как вы сейчас, имеете связь с Кабулом?

- Имеем, звоним, разговариваем. Плохо там. Множество вооруженных группировок и все воюют друг с другом за власть. Людям простым все хуже и хуже. Все дорого, работы нет. На работу ездят в Пакистан, Иран. Пробовали работу искать в Таджикистане, но там своим ее не хватает. Много наших в Москве, в Казахстане, в Киргизии. Здесь хорошо. Извините нас, мы немного спешим и должны идти.

- Приходите ко мне в гости. Я живу в двести семнадцатой.

- У вас жена, дети есть?

- Нет, я один. Я сюда приехал из Кабула, в России не был. Дома меня ждет невеста. Сегодня послал ей вызов.

- Если вы один, то тогда приходите в гости вы к нам. Разве может мужчина принять гостей так, как полагается? А ваша невеста пусть скорей приезжает, на свадьбе погуляем. Приходите в любой день, но вечером, днем я на работе.

- Спасибо, приду. Сейчас я тоже в гости иду к Сергею и Саше.

- О, мы их знаем. Хорошие люди, привет им.

- Передам.

Афганская семья пошла по лестнице вниз. Денис же прошел к нужной квартире и постучался. Открыла Саша.

- Здравствуйте, проходите. А мы вас ждем.

- Я немного задержался, встретил афганскую семью. Поговорил немного. Они вас знают, привет передают.

- А, это наши друзья, их квартира по соседству.

Вышел Сергей, пожал руку Денису.

- Проходите. Сейчас поужинаем.

Денис прошел в зал, сел на диван. По полу ползал маленький Дениска, Аннушка подошла без боязни, залезла на диван и села рядом.

- Дядя, а ты к нам пришел? У нас будешь?

- Да, к вам пришел. Пока буду у вас.

- А что ты мне принес?

Денис достал из кармана принесенную плитку шоколада.

- Вот это тебе. Любишь?

- Люблю, только если не горькая.

- Не горькая, сладкая.

Сергей, наблюдавший за этой сценой, засмеялся.

- От скромности не умрет. Сейчас дети растут какие-то атомные, прямо иногда поражают.

- Все нормально, - засмеялся Денис, - легче в жизни будет.

Саша накрыла стол, пригласила всех садиться. На столе были те блюда, которые Денис привык видеть и есть с детства: голубцы, пельмени, салаты из помидор и огурцов. Сергей достал из холодильника бутылку водки. Разлил по стаканам.

- За знакомство наше. Думаю, что мы будем друзьями.

- Я тоже так думаю, - сказал Денис, поднимая рюмку, - и дай Бог!

Выпили. Денис ел с аппетитом, но через некоторое время почувствовал, что наелся. Выпили еще по рюмке. Алкоголь немного ударил в голову Денису, он давно не пил. За столом стало уютней и отошли в сторону все стеснения.

- А как вы попали сюда, в Ванкувер? - спросил Денис.

- Мы поженились с Сашей восемь лет назад. Время было очень нехорошим и тяжелым. Все разваливалось, работы нет. Решили создать свое дело. А какое дело тогда можно было создать? Только торговое. Заняли денег. Сперва начали продавать мясо и другие продукты. Гоняли фуры в Калмыкию, Астрахань, скупали мясо, рыбу. На удивление, торговля пошла неплохо. Цены мы выставляли не очень высокие и народ брал продукты у нас. С долгами расплатились. Но это не понравилось нашим конкурентам, бывшей продуктовой базе. Они начали нас выжимать, действуя через власть и криминал. И выжали. У них деньги, а у нас какие объемы, такие и деньги, ведь мы только начали. Переквалифицировался я в челноки. Мотался в Турцию, даже в Китае побывал, брал одежду, обувь и продавал. Снова открыл магазин, на этот раз уже промтоварный. И сразу попал в поле зрения бандитов. Они приехали, предложили охрану, за это я им должен был отдавать определенную сумму в месяц. Я отказался. Тогда они начали грозить. А чтобы показать, что они умеют, начали убивать предпринимателей. Убили моего тезку, Сергея Лепешина, хороший человек был, убили Ваню Коломийцева. И все это сходило им с рук. Начали говорить мне, что и до меня доберутся. Потом пообещали изнасиловать жену. Мы посоветовались с Сашей и я, поторговавшись с ними, согласился им платить. Но знал, что покоя они мне не дадут. Как-то встретил одноклассника, посидели с ним, выпили. Он жил уже здесь, в Канаде, в Ванкувере. Меня это заинтересовало, и я начал расспрашивать его. Он рассказал, как подать документы на эмиграцию. Нам повезло. Подав документы, мы даже не проходили интервью. По каким-то критериям в канадском консульстве определили, что мы подходим для Канады. И через восемь месяцев с момента подачи документов нам пришли канадские эмиграционные визы. Я распродал все, деньги пригодились на переезд. А дети наши родились уже здесь.

- И как вам, нравится здесь?

- Нравится. По сравнению с российским адом здесь настоящий рай. Я здесь взял кредит, заплатил за обучение, выучился на водителя тяжелых траков-грузовиков и сейчас колесю по всей Северной Америке, от Канады до Мексики.

- Платят как?

- Хорошо платят, достойно. На жизнь хватает и еще немного в запас откладываем. Если решим здесь остаться, то купим дом. Здесь, в центре не хочу, а вот в пригороде, в районе Мишина или Мэпл Ридж с удовольствием. Но очень тянет домой. В этом году были Сашины родители у нас, им очень понравилось. Тесть говорит, чтобы пока и не дергались назад. Там все по-прежнему, если не хуже.

- Ясно. Нелегкий путь вы прошли. А Саше, наверное, было вдвойне трудно, она же женщина.

- Она у меня молодец, - погладил по голове и плечам жену Сергей, - от нее была мне сильная поддержка. Я иногда не выдерживал, срывался, так она и успокоит, и поддержит, и поговорит. И сразу я вновь поднимался, откуда только и силы брались. И сейчас она молодчина. Я в рейсах, она с детьми одна, приезжаю - все чистенько, прибрано, дети ухожены. Спрашиваю: «Трудно?» Смеется, пожимает плечами. Хотя я вижу, нелегко ей.

- Нормально, всем нелегко, - прижалась к мужу Саша.

- Долго пробудете дома? - спросил Денис.

- Не знаю, по-разному бывает. От недели до десяти дней. А могут и через три дня позвонить, что груз готов. Тогда за баранку и вперед.

Сергей налил еще по рюмке.

- Давай, Денис выпьем вот это и будем на ты.

- Хорошо, давай на ты.

Выпили. И снова потянулся разговор.

- А ты, Денис, как сюда попал? - спросил Сергей.

- Меня призвали в армию после отсрочки «до особого», мы с другом ушли позже нашего года месяцев на четырнадцать. И сразу попали в Учебный центр младших командиров. Там из нас выжали соки, но и научили многому. А потом сразу, без предупреждения, сформировали из курсантов группу численностью до батальона, соединили с другими группами, образовав полк, и бросили в Афганистан. Мы и опомниться не успели, как очутились во враждебной среде. Это была ненужная никому война, советские правители сошли с ума. Решили построить социализм в полуфеодальном обществе. Как нам рассказывали, первых советских солдат встречали цветами. А когда этих солдат бросили на людей, преследуя никому неизвестные цели, то образовались группы сопротивления моджахедов и в солдат начали стрелять. Нам врали о каком-то «интернациональном долге», мы же поддерживали и защищали ставленников кремля в правительстве Афганистана. Была самая настоящая война. Мы теряли друзей, однополчан, нас это озлобляло. Не буду ничего приукрашивать, иногда наши срывали злобу от потерь на мирных жителях. Это еще больше озлобило афганцев. Пленных они не щадили. У пленного было только две дороги — принять Ислам или умереть. Да и принятие Ислама предлагали не всегда. Зачастую казнили, отрезали головы и подбрасывали их к дорогам, по которым мы ездили. Было взаимное озлобление. А потом я попал в плен вместе с моим другом. Мы с ним выросли в соседних домах нашего села, дружат наши родители, его сестра моя невеста, он мне как брат.

- И что, приняли Ислам?

- Нет. На удивление, мы обошлись с ним без этого...

- А как же это?

- Сейчас расскажу. Налей, Сергей, что-то аж сердце сжало.

- Чего пристал к человеку? - возмутилась Саша.

- Пусть расскажет, это принесет ему облегчение. Все накопленное плохое и невылитое наружу гнетет любого.

Денис взял налитую рюмку и не дожидаясь никаких тостов или слов, залпом выпил ее. Помолчал.

- Был до плена у нас с другом один случай. Как-то в одном из боев мы, как это там говорилось, «зачищали» ущелье. Соединение душманов понесло большие потери и уходило в горы. Вокруг лежали убитые, раненых и сдавшихся уводили в сторону. Впереди нас шел наш сержант, ненавидевший душманов. Мы шли сзади и решили заглянуть за огромный камень на берегу речки, вокруг него был кустарник. Зашли за камень и сразу наткнулись на двух молодых парней, оба были ранены. Оба подняли руки, сдаваясь. Мы забрали их автоматы и сняли с их поясов ножи. Подошел наш, третий. Я послал его к командиру взвода спросить, что делать с раненными. Лейтенанта он не нашел, спросил у сержанта. А тот приказал расстрелять афганцев. Но мы не стали убивать этих парней. Мы... мы их перевязали и отпустили... Дали две очереди из автоматов вверх и показали им, чтобы они уходили... А затем пошли в общую цепь, где нас ждали наши и сержант. Вот этот случай и спас нам жизни в будущем.

- Рассказывай, - Сергей налил еще водки.

- Попали мы в плен так. Наша рота должна была блокировать выход из бокового ущелья. Выкопали окопы, расположились. Приготовились к бою. Но душманы обошли нас и ударили нам в спину. Били со стоявшей позади нас горы, мы были у них как на ладони. В первые же десять минут полегло больше половины роты. Остальные начали уходить вниз по течению речки. Я вел огонь из автомата, когда увидел, что моего друга окружили. По руке у него текла кровь. Потом его ударили по голове прикладом, и я увидел, как он упал. Потом недалеко разорвалась граната, я почувствовал сильный удар по каске и тоже упал. Когда очнулся и начал подниматься, то увидел, что меня окружило несколько душманов и их автоматы направлены на меня. Так мы с другом и еще несколькими парнями оказались в плену. А попали мы в плен к малику, то есть вождю, который был отцом одного из отпущенных нами парней и дядей второго. Отпущенные душманы нас узнали, сказали вождю и тот сказал нам, что мы не пленные, а гости. Одному же пленному, который отказался принять Ислам и назвал себя коммунистом, душманы на наших глазах отрезали голову..

- Как, живому? - ахнула Саша.

- Живому. На нас это произвело удручающее впечатление...Рука у друга была сильно поранена и моджахеды в благодарность за сделанное нами отвезли его в Кабул, передали нашему посту. А меня оставили... И не отпускали, и ничего плохого не делали. Даже жениться предлагали, невеста была готова стать моей женой... Но у меня есть моя Хадизат. И я отказался, хотя они предлагали взять афганку второй женой.

- Интересное имя у твоей невесты, - сказала Саша, - она кто по национальности?

- Осетиночка. Мы, сунженские казаки на Кавказе, живем вперемешку с осетинами, издавна и смешанные браки у нас не редкость. Моего друга подлечили в Москве и он женился на моей сестре, Марине, сейчас уже второй ребенок должен был родиться.

- Интересно как... Ну а потом? - продолжила разговор Саша.

- Потом меня выкупила международная организация по помощи советским военнопленным в Афганистане. Как говорили мне в кишлаке, где я был в плену, за меня заплатили большие деньги. И привезли в Торонто. Но там мне не понравилось. Вся моя жизнь прошла в окружении гор, а гор в Торонто нет. И я попросился в Ванкувер. Домой ехать пока боюсь. Были случаи, когда побывавших в плену в Афганистане солдат сажали в тюрьму, как изменников. Хотя, говорят, что ожидается или была амнистия всем, побывавшим в Афганистане.

- Да, Денис, хлебнул ты, как я вижу, - сказал Сергей, - кстати, у нас в доме жил еще один солдат, бывший в Афганистане. Правда, давно его не вижу.

- Да, хорошо было бы повидаться, поговорить.

- И если не ошибаюсь, у него похожий путь был в Канаду, но я точно не знаю. Это с ним говорить нужно.

- А что твоя невеста, когда приедет?

- Не знаю. Я послал ей вызов, но пока ничего не знаю. Очень трудно дозвониться отсюда в наше селение.

- Ничего, мы с карточки в Волгоград регулярно звоним.

- В город да, звонить можно. Но в село я дозвонился только один раз. Наделал там переполоху. Они думали, что меня уже и в живых нет. Хадизат, бедная, в обморок упала, когда услышала мой голос.

- Пусть едет сюда скорей. Нечего там сидеть ей, она тебе здесь нужнее.

- Разве я против?

Посидев еще немного, Денис взглянул на часы. Было начало одиннадцатого вечера, пора и честь знать. Попрощавшись с хозяевами, Денис пошел к себе. Потихоньку между ним и семьей Ковалевых завязалась дружба. Ходили друг к другу в гости, Ковалевы помогали Денису осваиваться. А в один из выходных, когда Сергей был дома, договорились съездить в горы, в парк «Золотые уши». Парки в Канаде — это участки нетронутой природы, где проложены тропинки, устроены смотровые площадки, стоянки для машин посетителей. Golden Ears Park, то есть Парк Золотые Уши, находится в пятидесяти километрах от Ванкувера в горном ущелье с быстрой рекой. Река эта впадает в огромнейшее озеро, на берегу которого открываются прекрасные виды. У озера можно жечь костры, жарить шашлыки, печь картошку. Вверх по реке, в трех километрах от стоянки автомобилей, находится живописный водопад, около которого устроена смотровая площадка. Над ущельем возвышались два острых пика, похожие на заячьи уши. Во время закатов и восходов, особенно зимой, когда вершины покрыты снегом, эти две скалы горели золотым огнем. За что парк и получил свое название. К вершинам этих скал по хребту шла пешеходная тропа.

На курсах английского у Дениса все шло хорошо. Язык он постигал быстро. Мог уже говорить, спросить нужное, ответить на заданный вопрос. Читать и писать он научился быстро, а вот на слух язык воспринимался пока с трудом. В группе с Денисом учились люди из нескольких стран. Были супруги из Эфиопии, семейная женщина с Мексики, была иранка, красивая девушка, интеллигентная и образованная, она закончила институт в Германии. Больше всех было китайцев. И как-то так случилось, что с симпатичной китаянкой Тиной у Дениса завязались отношения. Сперва осторожные, потом ближе, потом они начали вместе проводить время после занятий. Денису было интересно, Тина же шла во всем навстречу Денису. Как-то пригласила Дениса на чай к себе домой. Денис поехал. Дома у Тины сел на диван, она включила телевизор, поставила чай, пирожное. Села рядом с Денисом и сразу прижалась к нему. У Дениса закружилась голова. Был он в том возрасте, когда женщина очень волнует мужчину и он не смог сопротивляться этой природной тяге. Тина сняла рубашку с Дениса, медленно и ласково гладила его грудь, поросшую густым волосом, нежно целовала его в шею, щеки, губы. Денис очнулся тогда, когда голая грудь Тины оказалась в его руке. Потом они сошлись во всеохватывающей, сильной страсти. И Денис почувствовал, как напряглось его тело, как мощное, сладкое, непреодолимое мужское пронзило его от затылка до пяток и ушло в тело Тины. Затем они лежали, лаская друг друга. Потом повторилось все сначала еще несколько раз. В груди Дениса стало легко и свежо, на сердце радостно. Он лежал расслабленный и удовлетворенный.

- У тебя есть выпить что-либо? - спросил Денис.

- Да, есть. Коньяк и вино. Что будешь?

- Давай коньяк.

Тина голая, не одеваясь, встала и прошла к буфету. Вытащила оттуда пузатую бутылку бренди, взяла две рюмки. Поставила все на столик, где стояли остатки чая. Даже насытившись ею, Деннис невольно залюбовался ее фигурой, лицом, грациозными плавными движениями. И снова почувствовал, как мужское желание охватывает его. Он притянул к себе Тину, уложил ее рядом и снова овладел нею. Она что-то нежно шептала ему по-китайски, гладила его тело, давила на какие-то точки и желание приходило снова и снова, заканчиваясь прекрасным концом. После этого голова Тины покоилась на плече Дениса. От Тины исходил нежный запах женского пота, ее ласковые руки нежно исследовали тело Дениса. Он же целовал ее губы, грудь, живот, гладил ее бедра. Так длилось долго. После они оба, опустошенные, глянули друг другу в глаза и улыбнулись. Тина встала и налила коньяк в рюмки. Подала Денису.

- За тебя, - сказал Денис и выпил.

- А я за тебя, - сказала Тина и тоже выпила.

Она стояла на коленях, голая, возле дивана, положив голову на грудь лежащему Дениса.

- Ты сильный мужчина, - сказала она, - я никогда не встречала такого. Ты смог столько раз! Это просто удивительно!

- У такой умелой женщины, как ты, любой мужчина будет сильным. У тебя руки как огонь, губы тоже. Они снова и снова разжигают страсть.

- Спасибо. Если мужчина не нравится, то губы и руки ничего не дадут. А ты мне очень нравишься. Давно и сильно. Ты есть хочешь?

- Да, хочу. Пришлось потратить много сил.

- Я сейчас приготовлю. Что ты любишь?

- Все, особенно мясо.

- Сейчас.

Она накинула халат и ушла на кухню. Денис выпил еще пару рюмок коньяка. Через некоторое время Тина внесла тарелку, на ней лежали поджаренные куски свинины, варенные и свежие овощи. Денис встал, оделся, и они плотно поели, запивая блюдо коньяком.

- Ты откуда сюда приехал? - спросила Тина.

- Из Афганистана.

- Из Афганистана? Ты же русский! Что ты делал в Афганистане?

- Сперва воевал, потом был в плену. Потом приехал сюда.

- Даже воевал? Тебя могли убить?

- Вполне. На войне убивают. Но Бог миловал.

- Ты живи. Ты хороший, а хорошие люди должны жить долго.

Она снова наполнила рюмки, и они снова выпили. Ночевать Денис остался у Тины. На другой день была суббота, занятий не было. Денис встал рано, как всегда, Тина сладко спала. Он поцеловал ее в щеку, одел куртку, обулся и поехал домой. В вагоне скай трейна задумался. А как же Хадизат? Он сравнил мысленно Хадизат и Тину и ему стало не по себе. Что же он сделал? Он предал Хадизат, так получается? Но многие мужчины, по их рассказам, делали так многократно и находили в этом удовольствие. «Одна и та же, - говорили они, - даже любимая жена надоедает. После объятий на стороне я еще больше люблю свою жену». Но Денис это, как правило, не принимал. Это было не для него. И вот надо же, такое случилось с ним самим. Он до этого не знал женщин, а ведь ему за двадцать пять. Да и где бы он мог познать женщину? В армию он уходил мальчишкой, а в Афганистане это было невозможно. Но на душе у Дениса было гадко, очень гадко от случившегося. Он сошел со скай трейна и пошел по улице, ведущей к дому. Зашел по пути в «Ликер стоур», гастроном, и взял бутылку сербской сливовицы. Она очень напоминала по вкусу домашнюю араку. Выйдя из магазина, он столкнулся с Сашей, возле нее была Аннушка и маленький Дениска в коляске. Они вышли из магазина напротив, как всегда нагруженные продуктами. Поздоровались. Денис поднял Аннушку повыше, потом поцеловал ее в щечки.

- Давай я покачу коляску, она тяжелая, - сказал Денис и забрал коляску из рук Саши.

- Сережа звонил, он в следующий четверг будет уже дома. Привет тебе.

- Спасибо. И ему привет передавай.

- А ты что это, обеда еще нет, а ты с «Ликер стоура» идешь затоваренный?

Денис посмотрел на нее долгим взглядом. Саша молча смотрела на него.

- И какой-то ты не такой, как всегда, - сказала она.

- Саша, пожалуйста ничего не спрашивай. У меня на душе очень гадко. Так гадко, как не бывало никогда в жизни.

- Ого, ты что это? С домом говорил?

- Нет, с домом не говорил, но есть причины.

- Хорошо, оставим этот разговор. Не будем.

Они пошли к дому. Перешли улицу на перекрестке на зеленый свет светофора. Вот и их дом. На этаж, где жили Ковалевы, поднялись на лифте. Денис помог разгрузить коляску.

- Что, пить будешь? - спросила Саша.

- Буду, хочешь со мной выпить?

- Нет, спасибо. Я никогда в отсутствии Сережи ни с кем не пью.

- Хорошо. Я пошел. А ты не обижайся. Придет время - я все расскажу. Сегодня не могу.

- Поесть дома есть что-либо?

- Нет. Хотя сало и хлеб есть.

Саша наложила свежеиспеченных пирожков в бумажный пакет и подала Денису.

- Ешь, вкусные.

- Спасибо, Саша. Ты добрый человек. Пошел я.

И Денис ушел в свою квартиру. В этот день он пил до вечера и был сильно пьян. Пьяно тосковал по Предгорному, по Хадизат, родителям, Батрадзу и Марине. Но даже за туманом хмеля не пропадало чувство чего-то нехорошего и неправильно сделанного. Наверное, это было угрызение совести. Так называют люди это чувство.

Всю неделю Денис ходил под этим чувством. Тина прилипла к нему основательно, и он не мог тоже оторваться от нее. Но все-таки как-то решил объясниться с ней.

- Тина, нам нужно порвать наши отношения?

- Почему? - удивилась она.

- У меня есть девушка, невеста. Она приедет сюда. И я не хочу ее обманывать.

Тина весело расхохоталась и потрепала Дениса по шевелюре.

- Милый мой Ден, - она так звала его, - мы делаем все для взаимного удовольствия и у нас нет никаких обязательств друг перед другом. У меня ведь есть муж, там, на Родине, в Китае, и трехлетняя дочка. Я приехала сюда, чтобы освоиться, а потом приедут и они.

- У тебя есть муж? - поразился Денис, - И ты позволяешь себе спать с другими мужчинами?

- А что здесь странного? Тело требует своего. Оно же ведь живое. Все, чем нас наделило небо, должно иметь выход и работать.

- А если муж узнает?

- Он не будет спрашивать меня, а я не буду рассказывать. Вот и все. А у вас разве не так?

- У нас за такое женщину могут убить.

- У нас тоже, если это делать открыто. Но не нужно ничего никому рассказывать и все будет хорошо. Разве твоя невеста не понимает, что такому сильному и здоровому мужчине как ты нужна женщина?

- Нет, она этого не поймет. Нас воспитывают по-другому. Стараются дать такое воспитание, чтобы женщина всю жизнь принадлежала одному мужчине.

- А мужчина тоже должен принадлежать одной женщине?

- Не всегда.

- Вот видишь, не всегда. Вот и пусть твоя невеста всю жизнь принадлежит тебе, а ты какое-то время будешь принадлежать мне. Я ее не обижу. У тебя было что-либо с твоей невестой?

- Нет, у нас это до свадьбы запрещается.

- Вот и хорошо. Я кое-чему тебя научу, а ты потом научишь ее. Вы, европейцы, в этом ничего не смыслите. У вас это сведено к физическому соединению и наслаждению. Мы же имеем огромную широту и глубину в умении наслаждаться друг другом. Это как молитва и больше похоже на духовное действие, чем на физическое.

Денис не находил ничего в себе, чтобы возразить Тине. Но все-таки на душе у него было не совсем хорошо. Связь же их продолжалась. Денис приезжал к Тине, они давали своим телам возможность насладиться друг другом. Денис даже в душе не мог возразить себе, что ему было хорошо. И Тина учила его понимать тело женщины при взаимной близости. Он принимал ее учебу, многое познав и многое запомнив.

- Ты меня научила многому, - как-то сказал он, - но как научить мою невесту тому, что знаешь ты?

- Присылай ее мне, когда она приедет, я научу ее.

- Это невозможно. Но я хотел бы, чтобы она знала то, что знаешь ты.

- Я дам тебе пару книг на английском, по ним можно познать многое.

- Она не знает английского.

- Если приедет сюда, то выучит.

В четверг приехал Сергей, Денис зашел к Ковалевым, поздоровался.

- Надолго?

- В этот раз неделю пробуду дома железно.

- Вот и хорошо. Ты обещал меня свозить в горы. Будет время?

- Да, будет. Я сам с удовольствием съезжу на природу. Едем в субботу, пойдет?

- Да, пойдет.

- Прекрасно. Я возьму в пятницу баранину, здесь недалеко есть иранский магазин, у них всегда свежая баранина. Саша замаринует ее. В субботу часов в одиннадцать выедем, здесь езды с час.

- Хорошо. Что мне взять?

- Ничего не нужно. Ты у нас не работаешь, поэтому прибереги деньги.

Но Денис все-таки приготовился к субботе. Купил бутылку сливовицы и зелени. В десять часов утра в субботу он уже приготовил свою сумку и был готов сам. Стал ждать одиннадцати. Около одиннадцати зашли Ковалевы, Денис взял сумку, и они спустились на лифте в гараж. Погрузились в Тойоту и поехали. Сергей вел машину без напряжения, сказывалась профессиональная привычка. Выехали на хайвей, ведущий за город, на Восток от Ванкувера. Проехали город, прошли мост через широкую реку и въехали в район Питт Мидоуc, что означало луга Пита. Никаких лугов здесь не было, здесь располагался один из пригородов Ванкувера под названием Мэпл Ридж — Кленовый Хребет. Почти проехав этот район, на тридцать второй улице свернули налево и пошли к горам, покрытым густым лесом. На площади с круговым движением повернули направо и проехав жилые дома, углубились в лес. Прекрасная дорога вела по лесу вверх, в горы, выше и выше. Огромные ели и кипарисы подступали вплотную к дороге. Иногда в разрывах среди деревьев открывался вид на окружающие величественные горы. Иногда у дороги виднелись указатели и съезды к базам отдыха. Ехали минут двадцать, затем асфальт кончился, поехали по грунтовке, довольно неплохой. Проехав еще минут пятнадцать, выехали к речке, через которую был переброшен деревянный мост. И сразу слева Денис увидел две вскинувшиеся к небу островерхие вершины, на одной, более высокой, лежали остатки снега.

- Вот и Золотые Уши, - сказал Сергей, - можете любоваться.

- Здорово, как у нас на Кавказе!

Въехали на мост, внизу шумела быстрая горная река. Проехав еще метров двести, въехали на стоянку. Сергей заплатил карточкой небольшую сумму в автокассу.

- Теперь мы можем стоять целый день.

- Дорого?

- Копейки. Три с половиной доллара. Так, у нас несколько возможностей. Это пойти вверх, три километра, к водопаду, расположиться здесь, у речки, или пойти километра полтора к озеру. Куда пойдем?

- Я не знаю, решайте и ведите вы, - сказал Денис.

- Пойдемте к озеру. Там хорошо, даже искупаться и позагорать можно, - предложила Саша.

- К озелу, к озелу, - зашумела Аннушка.

- Тогда идем к озеру.

Взяв сумки, посадили Дениску в коляску и направились по тропе вниз по течению речки. Денис не мог оторвать взгляда от реки. Ну Светлая и Светлая. Такая же зеленая вода в омутах, такие же скалистые берега, такое же быстрое течение. Так же окружена речка ольховыми зарослями, как и Светлая. Как все здесь похоже на родные места! Денис почувствовал, как сердце заныло, так захотелось ему домой.

- А рыба в речке есть? - спросил Денис.

- Рыба есть, ее много. В основном форель, несколько видов, в устье попадается озерная до пяти килограммов.

- Ого! Надо было удочки взять! - воскликнул Денис.

- Сейчас я тебя разочарую немного. В речке ловить рыбу запрещено. Это территория парка. А вот в озере ловить можно.

Вышли к озеру. Это было огромное горное озеро, оно начиналось где-то справа от течения реки, за скалами и уходила за горные кряжи налево. Кое-где скользили по глади озера моторные лодки и небольшие яхты.

- Вот это рыбаки, - показал Сергей, - с берега не очень то половишь.

Озеро было окружено высокими горами, отражавшимися в воде. От устья реки прошли влево и расположились у кустов, возле вынесенных на берег бревен. Поставили небольшую палатку для детей, разостлали легкие покрывала.

- Палатка нужна, если сильно припечет, - сказал Сергей, - тогда детей загоним в нее.

Денис и Сергей пошли, набрали возле бревен сухих дров, разожгли костер. Саша достала замаринованную баранину, начала одевать ее на шампуры. Денис отобрал у нее эту работу.

- Я все сделаю, Денис, это не трудно.

- Шашлык на Кавказе делают только мужчины так же, как плов в Средней Азии.

- Будешь жарить, я только нанижу.

- Нельзя женским рукам прикасаться к шашлыку, - засмеялся Денис.

- Правильно, Денис. Ты, моя хорошая, отдыхай. И за детьми посматривай. Вон, смотри! - он показал на прибрежную воду.

Рядом с берегом, в одних трусиках, шлепала по воде Аннушка. Она ударяла по воде ножкой, летели брызги, и она весело хохотала.

- Смотри, Саша, вон там, чуть впереди Аннушки, яма. Она там может вмиг с головой скрыться.

Саша бросилась к Аннушке, и они повернули назад. Костер горел хорошо, сухие дрова образовывали крупные и яркие угли. Можно было отгрести непрогоревшие угли и класть на импровизированный мангал шампура с нанизанным мясом. Денис так и сделал. Через некоторое время мясо зарумянилось. Еще минут через пятнадцать шашлык был готов. По берегу шли двое полицейских. Хотя место отдыха было далеко в лесу и в горах, оно контролировалось полицией. Один из полицейских, увидев шашлык, что-то сказал, смеясь. Сергей тоже засмеялся и ответил. Полицейский покачал головой, и они с напарником прошли дальше.

- Говорит, что даже сытый такое блюдо бы съел. Я ему предложил, но он отказался. Саша, Аннушка, идите, шашлык готов! - крикнул Сергей.

Подошли Саша и Аннушка, Саша взяла с покрывала ползавшего там Дениску.

- Какой красивый шашлык получился, - похвалила Саша.

Она быстро разложила на расстеленной скатерти салаты, почищенную и порезанную селедку, хлеб. Денис достал из своего рюкзака бутылку сливовицы. Налил всем.

- За наш выезд на природу, за такую красоту, что нам Бог дал! - поднял стакан Сергей и все выпили. Шашлык был хорош, запеченное в корке в своем соку мясо таяло во рту, как масло. Быстро съели по полшампура. Денис налил еще сливовицы.

- За всех женщин, они наша лучшая половина, - сказал Сергей и снова все выпили. Принялись опять за шашлык.

- А как пьют, Денис, у вас? Я слышала, что у кавказцев много тостов.

- Если взять осетин, то у них шестьдесят три основных тоста.

- Сколько, сколько? Шестьдесят три?

- Да. Первый тост за Всевышнего, второй за предков, третий за семьи присутствующих и детей. Последний тост за пороги, когда гость уходит, он пьет этот тост.

- И что, бывают такие, кто выпивает все тосты?

- Очень редко, но есть такие мастера. И уходят домой своими ногами.

- Молодцы.

- Притом тосты нужно уметь говорить, это делают в основном старшие за столом. Иногда тосты — это целые философские трактаты и обязательно указывающие, что и как нужно в жизни делать.

- Здорово.

- Вот приедет моя Хадизат, я вам устрою осетинское застолье.

- А почему без нее нельзя?

- Осетинское застолье это не просто застолье, а ритуал. И без осетинских пирогов его не бывает. А я их делать не могу, да мне и не положено, я ведь мужчина.

- Понятно. Будем ждать ее. Пусть скорей приезжает.

Саша взяла Аннушку и пошла с ней купаться в озеро. Немного погодя Сергей уложил заснувшего Дениску в палатку.

- Пойдем тоже искупаемся?

- Пойдем.

Они пошли тоже в воду. Ярко светило солнце, было немного жарко. Окунулись, поплавали. Вода приятно омывала тело, принося бодрость и свежесть. Когда подплыли к берегу, Денис не зная сам почему, рассказал Сергею о своих отношениях с китаянкой и о своих угрызениях совести. Сергей понимающе улыбнулся.

- Знаешь, бывает. Но если у тебя с твоей девушкой серьезные отношения, то с этой китаянкой не строй будущего в мыслях. И уйди от нее.

- Я и не строю с ней будущее. Она замужем и у нее ребенок.

- Тем более. Я, когда приехали сюда, имел что-то подобное, прямо было влюбился. Но прошло немного времени и я понял, что Саша это моя судьба. Хорошо, когда так бывает с мужчиной. Если с женщиной, то семья распадается. Женщины эмоциональны и со всей силой отдаются даже мимолетному чувству. То, что у мужчин называется «нравиться», женщины принимают за любовь. И часто ломают семью, а новую не создают. Большинству мужчин такие отношения нужны для разнообразия, и они не относятся к ним серьезно. Так что и ты не относись к этому серьезно.

- Наверное, у нас сказывается разное в воспитании, - сказал Денис, - я ведь вырос в кавказском селении, а на Кавказе обычаи другие. Хотя и у нас мужчины могут иметь по нескольку женщин.

- Вот и ладно. Если хочешь иметь крепкую семью, то не бери с них пример. Крепость семьи во взаимной верности. Это скрепляет семью и дает чистоту в отношениях. А это забудь. Пойдем лучше выпьем еще немного, да шашлык доедим.

Пошли к костру. Саша и Аннушка уже сидели там. Денис налил еще по рюмке сливовицы.

- Пожалуй, для меня это последняя, - сказал Сергей, - сегодня суббота, полиция может проверять на дорогах. Здесь, в Канаде, разрешается немного выпить, но позволенное содержание в крови алкоголя превышать нельзя. А для меня баранка автомобиля это профессия, я ней хлеб на нас всех зарабатываю.

Выпили, доели остатки шашлыка.

- Почему салаты плохо едите? - накинулась Саша на мужчин.

- Саша, я уже объелся, - отбивался Денис, - мне кажется, что пока хватит. До вечера еще далеко, все съедим.

Солнце начало припекать не на шутку. Решили перебраться ближе к палатке, в тень небольших деревьев. Так и сделали. День провели прекрасно. Купались, лежали в тени под деревьями. Тела с непривычки немного обгорели на солнце. Аннушка заснула на руках у Саши и ее положили в палатку. Озеро играло всеми цветами синего, нагретый воздух поднимался к вершинам гор от воды, создавая иллюзорные волны. Вершины гор как будто качались в этих волнах. Слышались крики чаек, где-то недалеко каркала ворона. Денис сам почувствовал, как легкая дрема смежает его глаза. Краем глаза заметил, что Саша, свернувшись калачиком и положив голову на бедра мужа, спит. Сергей лежал на спине, положив голову на накрытую покрывалом чурку, и тоже дремал. Сонное царство накрыло всех. Сытный обед, немного выпитого спиртного, свежий воздух, идущий от чистого озера, сделали свое дело... Денис проснулся, когда солнце уже повернуло на закат. Никого рядом с ним не было. Он встал и осмотрелся. Ковалевы плескались в воде. Денис пошел к воде и тоже, окунувшись с головой, поплыл. Вода взбодрило расслабленное тело, касаясь всех его частей. Выйдя на берег, Денис даже почувствовал легкий голод. Подошел к угасшему костру, подбросил дров. Костер медленно начал разгораться. Взял остатки мяса, нанизал на шампуры, подождал, когда подойдут Ковалевы. Захныкал маленький Дениска в палатке, Саша бросилась туда. Потом вернулась с Дениской на руках и с Аннушкой, тершей глазки кулачками.

- Хороший домик палатка, - сказала Аннушка, - и не жарко там. Ты мне, папа, поставь палатку в моей комнате дома, я там жить буду.

- Хорошо, поставлю, если тебе нравится.

- А когда мы кота заведем? Без кота совсем скучно. Даже покататься не на ком.

Все засмеялись.

- Это же какого тебе кота нужно? Величиной с тигра, чтобы на нем кататься?

- Да, побольше нужно. Мы с ним играть будем, он Дениску будет нянчить.

- Фантазерка ты, Аннушка, - сказал Сергей.

- Кстати, мне предлагали котенка, - сказала Саша, - я видела его маму, кошку. А у котенка лапищи огромные, как у тигра.

- Породистого?

- Да какая там порода. У Лаврентьевых кошка окотилась, пять котят. Троих они раздали, а два еще остались.

- И какого они цвета?

- Один дымчатый, про которого я говорила, с пятнами коричневыми, как у леопарда. Второй серый, тоже с пятнами.

- Все, дымчатого бери. «Вырастим», —сказал Сергей.

- Тогда сейчас заедем и заберем. Только это мне еще одна нагрузка. Тебе хорошо, в рейс уедешь, а мне возись.

- Ничего, дети лучше мир видят, если с животными растут. А я его, когда подрастет, с собой в рейсы буду брать.

- Не дам котика в большую машину папе, пусть дома будет, - подала голос Аннушка.

Потихоньку, за разговором, съели зажарившийся шашлык и салаты, допили сливовицу. Сергей не пил. Был уже седьмой час после полудня, когда начали собираться домой. Окунулись последний раз в озере, высохли и начали одеваться. Собрали вещи и пошли на стоянку, к машине. Погрузились и тронулись на выезд из леса. На дороге было порядочно машин, отдыхавшие люди спешили домой. По дороге пару раз попали в пробки, ждали. Но еще не было восьми, когда добрались домой. Денис поблагодарил Ковалевых и пошел к себе. В почтовом ящике нашел два письма. Оба письма были от Хадизат. Она писала, что очень скучает, что очень хочет к нему, Денису. Но визу ей пока не дают. Писала, что собирается второй раз ехать в канадское консульство. Денис расстроился. Ну почему в консульстве не дают ей визу? Решил попробовать позвонить. Вышел на улицу, купил в киоске карточку. Долго сидел набирал номер. И вдруг услышал, что пошел сигнал вызова. Почти сразу же в трубке раздался голос Батрадза.

- Батрадз, привет, это я, Денис!

- Здравствуй, Денис! Как ты там? Мы тут все извелись, ничего от тебя нет. Да, с племянником тебя. Денисом назвали, так Марина и Хадизат захотели.

- Спасибо! А сколько ему уже?

- Второй месяц пошел. Большой парень! И на тебя похож! Я сейчас твоих позову.

Через минуты две раздался голос Веры.

- Денис, как ты, что ты?

Денис коротко объяснил, что с ним и как он. Потом взял трубку Дмитрий.

- Сынок, чем занимаешься там?

- Пока учу язык, батя.

- Ясно, а как с работой? Что за страна Канада?

- Работы здесь много. А страна похожа на Советский Союз, только умно сделанный. Хорошая страна и люди хорошие. Много наших. И природа здесь, где я живу, похожа на нашу. А все равно скучаю, очень. К вам хочу. Может плюнуть на все и приехать?

- Сынок, мы всегда рады тебя видеть. Только...только что ты будешь здесь делать? Все разворовали и разрушили. Совхоз держится на Василии, не он бы, так и совхоза не было бы. Но объемы всего уменьшились. Работы нет. Люди разбегаются. В республике многие живут тем, что разливают самодельную водку и продают ее в Россию. Если там, в Канаде, есть работа, пока молодой, сиди там. Находи работу и копи деньги. Хадизат, как только получит визу, сразу же уедет к тебе. Она пишет, но никто почти не хочет издавать то, что она написала. По секрету скажу тебе, что одна из городских газет написала нехорошую статью о ней, о ее книгах. Хадизат очень расстроилась. Да вот она, сейчас возьмет трубку. Мы с матерью обнимаем и целуем тебя.

В трубке послышался запыхавшийся голос Хадизат.

- Деня, здравствуй! Как ты, почему долго не звонил?

- Здравствуй, Хадизат, я же тебе объяснял, что не так просто дозвониться до вас в селение отсюда. В город звонят, а вот в село очень трудно звонки проходят. Что там у тебя?

- Визу не дали. Сказали, что проверят все сведения о тебе. Потом получила письмо, что проверили, но все равно я не доказала, что мне нужно ехать в Канаду и снова не дали визу. Я собралась ехать снова в Москву. Под лежачий камень вода не течет.

- А что у тебя с твоим писательством?

- Пишу, Деня, но издавать не хотят. Говорят, что это никому не нужно. Даже напечатали статью в газете, где высмеяли меня и мои произведения. Звонил Мурзабек Джафарович, просил не обращать внимания на эту статью. Его журнал выходит регулярно. Он иногда печатает мною написанное. Но журнал есть журнал. Скоро ему отнесу мой роман, он почти что о нас с тобой. Он читал его в рукописи и сказал, что напечатает из номера в номер с продолжением.

- Там женихи, наверное, вьются вокруг тебя!

- Не без этого. Но я на них внимания не обращаю. Да, в консульстве работница, которая проводила беседу со мной, попросила почитать мои книги. Я ей послала книгу рассказов и повесть. Может это поможет мне с визой.

- Дай Бог. Что-то ты быстро ушла от разговора о женихах.

- Деня, брось ты это. Или ты не знаешь меня?

- Знаю, шучу. Хочу тебя подразнить немного.

Хадизат тяжело вздохнула.

- Я пронесла все мое к тебе через столько лет! И ничего не пропало, и даже не притупилось. Я уже взрослая женщина, мне уже за двадцать. Ты знаешь, что в старые времена я была бы уже старой и могла бы выйти замуж только за пожилого мужчину. А я все жду тебя. Клянусь тебе, что ко мне никто даже пальцем не притронулся. И не притронется.

- Милый мой человечек, не нужно меня ни в чем уверять. Я знаю тебя и верю тебе.

- Спасибо, Деня, за хорошие слова. А племянник у тебя на все сто! Родился крупный, четыре с лишним килограмма. Да и родители у него не маленькие. Хотели сперва назвать Ахсаром или Дмитрием, но родители сказали, чтобы мы назвали его Денисом. Уже улыбается. Такая прелесть, я его даже Маринке не отдаю. Я же крестная мать ему, в церкви крестила. Хорошая я тетка, правда?

- Замечательная, - засмеялся Денис, - звонить не всегда получается, ты хоть пиши. Я сегодня два твоих письма получил и сразу начал звонить. И дозвонился.

- Хорошо, буду писать часто.

- А как люди живут сейчас?

- Плохо. Если б не свое хозяйство, огороды, коровы, свиньи, птица совсем плохо бы было.

- А как там Саша, косулька?

- Она замечательная. У нее было двое косулят, оба выросли и ушли в лес. Светлая приходит, раза два был и Абрек. Подрался с петухом, погонялся за соседской собакой и опять ушел. А Саша сейчас в беспокойстве, значит осенью уйдет в лес. И знаешь, что, хочу тебе один секрет сказать, как раз все отошли.

- Говори, милая.

- Очень ребенка хочу... От тебя! Очень-очень! Я бы его не просто любила, а залюбила бы!

- Получай визу и приезжай. Все будет у нас, не сомневайся.

Хадизат снова тяжело вздохнула.

- Скорей бы...

- Хадизат, мне батя сказал, что народ плохо живет. Правда это?

- Правда.

- Не понимаю, как такое могло случиться?

- Развалили все, что можно развалить. Люди как с ума сошли. Все бегают, у всех на уме только деньги. Василий Рукавенко, ты же его помнишь, все взял в свои руки, бережет совхоз, старается не дать ему развалиться. Нигде ничего не может достать для совхоза, все только через взятки. Некоторые люди, которых в селе всегда не уважали, занимаются всякого рода махинациями. У Батрадза работы нет, и он не может ее найти. Руку ему Бежан полностью вылечил. Иногда, правда, жалуется, что болит на погоду.

- А как с ингушами?

- Затихло все, но не любят наши и ингуши друг друга. Кто и когда посеял эту вражду - не понять. А так стало терпимо. Ингуши стали появляться в городе. Приезжал Башир с Айшат и Русланом, тебе огромный привет. Маленькому Денису Башир кинжал подарил. Очень про тебя расспрашивали они. Мы вот собираемся к ним съездить.

- Все понятно. Жизнь идет. Милая Хадя, нужно прощаться. У меня на карточке время заканчивается.

- До свидания, Деня! Много, много раз целую тебя и обнимаю.

- Смотри, осторожно! А то еще ребенок получится... по телефону!

Хадизат весело расхохоталась.

- Бессовестный! Что говорит! А вообще-то дай Бог бы, я с удовольствием.

- Целую тебя, милая.

- Я тебя тысячу раз! После твоего звонка я буду на крыльях летать.

В трубке раздались короткие гудки. Связь прервалась. Шли самые горькие для России тысяча девятьсот девяностые годы, названные впоследствии нечистоплотными писаками лихими. Ничего в них лихого не было, а было все подлое и горькое. В одних криминальных войнах Россия потеряла до полумиллиона своих сыновей. Страной правили «воры в законе» и прочая криминальная нечисть.

Денис положил трубку. И сразу почувствовал комок в горле и закололо сердце. Перед глазами встали родные с детства дворы Исаевых и Калоевых, вырисовались родные горы, светловодные Сунжа, Светлая, далекие снежные вершины, будка на перевале, он явственно услышал хриплые крики самца косули. Снова защемила в груди тоска по родным местам. Денис пошел к холодильнику и вытащил недопитую бутылку коньяка. Налил в стакан и выпил. В дверь постучались. Денис подошел и открыл дверь, у порога стоял Сергей.

- Заходи, - пригласил Сергей.

- А мы малышей уложили. Приехали домой, Саша сбегала и принесла котенка от друзей. Радости было! А ты чего какой-то смурной?

- Только что с домом закончил разговор. На душе гадко. Говорят, все развалили, работы нет, живут только своим хозяйством - огороды, корова, овцы, свиньи.

- Знакомая картина, Денис. И хочу сказать, что это еще очень хорошо. А в городах люди не знают, что делать.

- Хотел предложить приехать, бросить здесь все, но батя сказал - сиди лучше там, если есть работа.

- Правильно сказал.

- Вон на столе коньяк, я с расстройства приложился. Выпей и ты.

Сергей подошел к столу, налил коньяк в стакан и выпил.

- Убили нашу Родину, Денис, обворовали и убили. Обманули, как всегда, людей и ради призрачных каких-то идей все разрушили. Я никогда не прощу это Ельцину и его клике. И чувствую, что надолго это. В России ничего не делается быстро. А какая страна была!

Денис сидел, поникнув головой. После последних слов вскинул голову.

- Не верю в то, что убили. Растерзали, унизили, но она жива. Я верю в то, что мы встанем с колен. Все вместе, не делясь на нации и народности. Мы сильная страна, мы сильный народ. Я видел, как в Афганистане наши парни храбро сражались, даже не зная, за что они воюют. Такой народ вычеркнуть просто так нельзя. Уйдут все эти временщики, а люди останутся. Главное, чтобы держались вместе.

- Не так это просто. Союз развалили, людей в Средней Азии бросили на произвол судьбы. Осетины схватились с ингушами, в Чечне война, армяне дрались с азербайджанцами. Вспомнили друг другу все, что было и чего не было. Когда человеку нечего есть, он смотрит на соседа. И если у того есть кусочек хлеба, то он винит его в своих бедах. Так устроен человек.

- Обидно все это, Сергей. Я вот еще толком и жизни не видел. Работал до армии, потом армия и Афганистан, плен. Пять с лишним лет пролетело, а что я умею делать? Ничего. Стрелять из автомата умею, воевать умею. Но я не хочу стрелять в людей, не хочу воевать.

- Еще научишься всему. Ты кем работал до армии?

- Водителем, как и ты. На ГАЗике.

- Ты давай заканчивай свои курсы и иди учись на водителя больших грузовиков. Я постараюсь помочь найти тебе работу, может быть, даже вместе будем ездить в дальние рейсы.

- Долго учиться?

- Я думаю, что с полгода нужно.

- Так для учебы деньги нужны.

- Нужны, в хорошую школу потребуется немало, тысяч десять.

- И где я их возьму?

- Кредит в банке возьмешь. Это здесь распространенное дело. Здесь все на кредитах живут.

- Тогда нечего тянуть. Курсы языка что-то дают, но язык можно постигнуть и без курсов.

- Можно.

- Куда обращаться в школу, подскажи.

- В понедельник съездим вместе в Северный Ванкувер, я там учился.

- Спасибо.

- Ладно, пошел я. А то Саша там заждалась уже. Спокойной ночи.

- Спокойной ночи.

Сергей ушел. Денис закрыл дверь. И осмотрелся. Вокруг него была гнетущая тишина и одиночество. Спасибо Ковалевым, они хоть немного помогают ему чувствовать себя не одиноким. Помогают и словом, и делом. Разделся, сходил под душ и лег спать.

В понедельник Денис не поехал на языковые курсы. Они на «Тойоте» Сергея поехали в Северный Ванкувер, в школу водителей. Поговорили о возможности учебы. Да деньги были нужны. Поехали в ближайшее отделение «Ройал Банка». Поговорили о кредите. В банке дали перечень документов, которые нужно было собрать. Через десять дней Сергей поехал на первые занятия в школу водителей большегрузных траков. На занятиях языка явно не хватало. Преподаватель, высокий и полный венгр, знал немного русский и помогал Денису. Наверстывал Денис все практикой. Дело было знакомым и у него все получалось. Вечерами сидел за учебниками, переводя написанное и заодно пополняя свои знания английского. Как-то в выходной встретил Тину. Она затащила его к себе домой и все повторилось сначала. Когда Денис уходил, Тина, погладив его по щеке, опустила глаза.

- Ты больше не приходи. Завтра прилетает муж и дочка. Спасибо тебе за все.

- Спасибо и тебе, Тина. Скоро и моя невеста приедет.

Так они расстались навсегда. Без ссор и упреков, с благодарностью в сердце друг другу.

*

Майкл встретил Владимира и Георгия по прилету в Такоме, где находится аэропорт Сиэтла.

- Здравствуйте, как дела, как долетели? - спросил по-английски Майкл.

- Здравствуйте, Майкл, - Георгий и Владимир по очереди пожали ему руку, - спасибо, все хорошо, долетели нормально.

- У вас были промежуточные посадки?

- Из Москвы через Северный Полюс, посадка была в Анкоридже, на Аляске.

- Что ж, добро пожаловать. Я сейчас отвезу вас в кампус, а в понедельник встретимся и все обговорим.

- Хорошо.

Сели в «Форд» Майкла и он повез Григория и Владимира в кампус, где жили между рейсами рыбаки. Помог устроиться, поселиться в комнатах. Комнаты были большие, с мебелью и постелью, с санузлом и кухней. Почти квартира. Жили в таких комнатах по одному человеку. Дорога была длинной и Георгий с Владимиром устали. Но спать не ложились до вечера, вечером же легли пораньше, в девять часов уже спали. На другой день была суббота. Георгий и Владимир пошли знакомиться с городом. Оба они бывали в Сиэтле по нескольку раз, но в этой части города не были. От кампуса улицы расходились во все стороны, стоял кампус недалеко от набережной и от причалов, где базировались рыболовные суда. У американцев не было тогда больших траулеров-переработчиков, какие имели советские рыболовные компании. У них существовали отдельно траулеры-ловцы, сдававшие выловленную рыбу на береговые перерабатывающие предприятия. Были у них и процессоры, то есть перерабатывающие суда, но они рыбу не ловили. Это были небольшие плавучие фабрики, ориентированные на изготовление определенной рыбной продукции: обезглавленную и чищенную рыбу, филе, спинка, другие виды продукции. Георгий и Владимир шли вдоль причалов, где стояли ловцы. Сейчас на судах никого не было, экипажи отдыхали. Суда же стояли под общим присмотром береговой службы - охраны и технической помощи. Друзья читали названия судов на бортах, многие их них были знакомы.

- Смотри, «Звезда Арктики», ты помнишь ее? - сказал Владимир.

- Конечно, помню! Они же нам в течении рейса сдавали рыбу. И капитана Стива хорошо помню. Смешливый такой мужчина был. Интересно, еще работает на этом ловце?

- У них еще пес тогда был, рыжий, здоровый. Мы по его лаю всегда определяли кто на подходе к нам.

- А вон «Северный бриз», тоже хорошо помню их.

- Да здесь и «Птица Гром», вон она стоит. На этом судне шкипером была женщина, Анджела. Все здесь стоят.

- А в это время где им и быть? Сезон минтая кончился, отдыхают все. Еще неделя и все уйдут ловить лосось.

- Да, ты прав. А вон и процессоры стоят, видишь?

- Вижу. Эти суда уже посерьезней будут, большие, некоторые даже больше наших РТМС-ов немецкой постройки.

- А вот таких рыбоперерабатывающих баз, как у нас, у них нет.

- Наверное, им они не нужны. Морское рыболовство у американцев это маленькая часть экономики. Хек, например, они почти не ловят, а наши сейчас забросили его вылов.

Осматривая суда, друзья прошли причалы, где они стояли и вышли на набережную, где отдыхали люди. На набережной было много ресторанчиков, магазинов, толпами ходили люди, работали аттракционы, слышался смех детей, восклицания мамаш. Город жил своей жизнью. Погода стояла хорошая, светило солнце, было тепло и люди наслаждались погодой, возможностью развлечься, просто посидеть в ресторанчике, отдохнуть с детьми. Пройдя приличное расстояние, вышли на набережную, знакомые места. Гуляли люди, отдыхали. Друзья решили перекусить.

- Что, в ресторан пойдем?

- Помнится, здесь, недалеко, был мексиканский ресторанчик. Там готовили изумительную баранину с варенным картофелем. Давай попробуем его найти.

Ресторанчик они нашли за одним из углов на пересечении улицы и набережной. Зашли. Два мексиканца стояли за прилавком.

- Заходите, джентльмены, что будете кушать?

- Баранина есть?

- Она всегда у нас в наличии. С чем вам ее - с картофелем, бобами?

- С картофелем, две порции. Жир, пожалуйста, не обрезайте.

- Сразу видно, что вы не американцы. Те помешаны на обезжиренной пище.

- Да, мы из России.

- О, прекрасно! Да, я рекомендую вам к баранине вот этот мексиканский салат, жаркий, как огонь.

- Давайте.

- А пить что будете? Есть водка, мексиканская, с красным перцем.

- Хорошо, по три двойных порции в один стакан.

- Окэй.

Бутылками на стол водка в Америке не подавалась. Двойная порция была семьдесят граммов.

- И пиво, пожалуйста.

- Какое?

- Давайте «Будвайзер».

Взяв баранину и расплатившись, друзья сели за стол. Через пять минут официантка принесла водку и пиво.

Друзья выпили из стаканов и запили пивом. Принялись за баранину. Баранина, по кавказским меркам, была отличной. Жирная, ароматная, приправленная чесночным соусом.

- Похожа на карачаевскую баранину, - сказа Владимир.

- Очень похожа. Будем сюда ходить есть, ведь дешево.

- Очень дешево. Американцев коренных отталкивает такая пища, они заставляют срезать с мяса весь жир.

- Самое ценное. Бараний жир многие болезни лечит.

- А водка, жгучая! Похожа на украинскую горилку с перцем.

- Все болезни сожгет.

Поев, сидели, разговаривали. Пили маленькими глотками водку, пиво. Закончив, поблагодарили мужчин и официантку, и пошли на улицу. Вышли снова на набережную и долго гуляли по ней, заглядывая в магазины. Потом сели на одну из скамеек, стоявших вокруг клумбы.

- Как ты думаешь, - спросил Владимир, - как с нами поступят в компании? Для работы в море нужны американские дипломы.

- Я тоже об этом думал не раз. Думаю, что заставят переучиваться или сдавать экзамены.

- Долгов Виктор говорил, что в Новой Зеландии он полгода учился. Потом сдал экзамены и получил международный диплом.

- Слушай, ведь это же идея. У нас с тобой у обоих рабочие дипломы международные. Вот их и покажем Майклу. А учебные дипломы показывать не будем.

- Давай так попробуем. Но все равно экзамены назначат, как я думаю.

- Да и пусть назначают. Вряд ли у нас возникнут сильные затруднения, чтобы не сдать их. У них образование намного уже нашего.

- Поживем, увидим.

День уже начал клониться к вечеру и друзья решили идти домой.

- А может, на автобусе поедем? - спросил Владимир, - Вон стоянка автобусов.

- Давай попробуем.

Друзья подошли к стоянке, где стояло несколько автобусов. Спросили у водителя одного из них, на каком автобусе они могут добраться до кампуса рыбаков.

- Кампусов рыбаков я знаю три и все они в разных местах.

Владимир вытащил карточку проживающего в кампусе и показал водителю.

- О, это недалеко. На моем автобусе пятая остановка. Идите к месту посадки, я скоро подъеду.

Георгий и Владимир пошли к месту посадки, встали в небольшую очередь. Минут через пять подъехал автобус, они сели в него и поехали. А еще минут через десять сошли, поблагодарив водителя.

В понедельник Георгий и Владимир пришли в офис к Майклу. Он усадил их в кресла в своем кабинете, налил кофе.

- Угощайтесь. Я сейчас выясню, что мы делаем дальше.

Он несколько раз звонил по телефону, довольно долго говорил. Потом уходил куда-то, возвратившись, обратился к друзьям.

- Пойдемте в наш организационный отдел. Там все объяснят.

Пришли в кабинет, где за столом сидел худощавый мужчина. Он пожал вошедшим руки, показал на стулья.

- Садитесь. Сейчас я вам все объясню. Относительно ваших рабочих дипломов.

Он пожевал губами, потом достал какую-то бумажку, почитал ее, потом снова заговорил.

- Мы имеем опыт работы с иностранными моряками с морским образованием. Были и даже сейчас работают у нас и русские специалисты. Мы знаем, что русские моряки имеют высокую квалификацию. Но есть ряд документов и процедур, через которые мы не можем перешагнуть. Вам нужно обратиться в государственную квалификационную компанию по транспорту. Я дам вам сейчас направление туда и укажу, что наша компания берет вас на работу в случае успешной сдачи экзаменов. О том, что вам понадобится для сдачи экзаменов, я советую вам поговорить с вашими коллегами, среди них есть русские. Все они живут в вашем кампусе.

Он быстро заполнил какие-то формы в компьютере, включив в них данные Владимира и Георгия, распечатал их на принтере по два экземпляра, вложил в папочки и подал их обоим.

- Вы должны нас понимать, что несмотря на то, что вы имеете международные морские дипломы, мы должны вас направить на квалификационную комиссию. Успеха вам. Скоро начинается лов лосося и нам нужны люди. Поэтому желаю быстрее закончить все дела.

Все встали, он пожал друзьям руки. Майкл, Владимир и Георгий пошли на выход.

- Ну, беритесь за это дело. – сказал Майкл - Знаете, бюрократия везде имеется. У вас тоже так?

- Еще хуже, - засмеялся Георгий, - без бюрократии шагу не сделаешь.

- Да, когда место для чиновника создано и он уселся в кресло, то ему нужно показать, что он значимая фигура, ведь он чиновник!

Майкл поднял большой палец левой руки вверх, все засмеялись.

- Жду вас быстрее.

- Спасибо, Майкл! До свидания!

Георгий и Владимир пошли к выходу из здания и через полчаса были в кампусе. Посмотрели список жильцов кампуса, висевший на доске, нашли четверых с русскими и украинскими фамилиями. Один из них, Сорокин Иван, жил по соседству с Геогргием, через три двери. Пошли к этому номеру. Подойдя, постучали.

- Открыто, заходите, - послышался густой бас, говоривший по-английски.

Зашли в комнату. За столом сидел широкоплечий, с большой лысиной, мужчина и пил кофе.

- Здравствуйте, - по-русски сказал Владимир, - вы Сорокин Иван?

- Да, я! - встал мужчина из-за стола.

- Я Владимир, а это мой друг Георгий! - начали знакомиться друзья с Сорокиным.

- Очень приятно видеть земляков, - пожал руки Иван, - какими судьбами?

Георгий начал рассказывать. Иван послушал и перебил его.

- Дальше не нужно. Все мы прошли один и тот же путь сюда. В России рыболовного флота практически не осталось. Вы штурманы или механики?

- Я штурман, последнее время был капитаном, а Владимир механик.

- Я тоже штурман. Владимиру будет легче. Здесь его профессия называется судовой инженер. И отношение властей к ней помягче, чем к штурманам.

- Иван, расскажите нам, куда ехать нам с нашими направлениями и что нам нужно наперед знать.

- Поедете по адресу, который указан в вашем направлении. Автобус ходит часто прямо от кампуса и ехать недалеко. Вам назначат дату экзаменов, дадут американские учебники. В самих экзаменах ничего страшного нет, они много проще, чем в России. Вам дадут тест, вопросы довольно простые и легкие. Самое трудное это сдача пожарной безопасности и борьба за живучесть. Придется на тренажерном судне все это сдавать вживую, таскать шланги, одевать противогазы, лазить под плитами в льялах и кофердамах. Да там еще есть экзаменатор поляк. Заранее узнайте, когда он работает и в этот день на экзамены не ходите. Русских не очень уважает, постарается завалить. Возьмете с собой пластмассовые подлокотники и подколенники, иначе ноги и руки можете повредить. Их можно купить, но лучше не тратьте деньги. Я дам вам свои, одному хватит, а для другого попрошу у знакомых, я давно уже здесь.

- Спасибо, Иван, за дельные советы.

- Не за что. Кофе?

- Давайте.

Иван налил кофе, поставил сливки. Поднял чашку.

- Ну, за знакомство. И давайте на ты. Так привычней, по-флотски.

- Давай, Ваня.

Попили кофе, еще немного поговорили и пошли к стоянке автобуса. На автобусе ехали минут двадцать, сошли на нужной остановке. Нашли здание транспортной квалификационной комиссии и вошли в него. Подошли к сидевшей за стойкой девушке. Та взглянула на них и улыбнулась.

- Летчики или моряки,? - спросила она.

- Моряки, - ответил Георгий.

- На третий этаж. Вот лифт, - показала она.

Поднялись на лифте, подошли к нужным дверям. Постучались и вошли. Между пространством кабинета и дверью находилась стойка. Навстречу к стойке подошел пожилой мужчина. Поздоровались. Объяснили цель прихода.

- Давайте ваши документы, - сказал мужчина.

Отдали папки с направлениями, приложили рабочие дипломы. Мужчина посмотрел документы, удовлетворенно кивнул головой.

- Прекрасно, прекрасно... У вас международные дипломы, это очень хорошо. А то, что вас ждет работа, это совсем замечательно. Так, я сейчас выдам вам учебники, вы подготовитесь и мы вас проэкзаменуем. Во всех странах учат одному и тому же, но по-разному. Вот эту разницу и помогут вам преодолеть наши учебники.

Он полез под стойку, вытащил учебники для штурманов и подал их Георгию. Затем вытащил учебники для механиков и подал Владимиру.

- Я думаю, что десяти дней вам для подготовки хватит. Ваша компания-работодатель оплатит вам эти десять дней, так как вы пришли по их направлениям. Вот вам справки, что документы ваши приняты и вы готовитесь к экзаменам.

Он оторвал две бумажки от пачки готовых справок, заполнил их рукой, глядя в дипломы на имена и фамилии, подал Георгию и Владимиру.

- Какие трудные имена и фамилии у русских, - засмеялся мужчина.

Друзья улыбнулись.

- Итак, через десять дней, - он назвал дату и время, - я вас жду здесь.

- Хорошо, мы будем обязательно, - ответил Георгий.

Попрощавшись с мужчиной, они вышли из здания и пошли на автобус. Решили ехать не в кампус, а на набережную. В мексиканский ресторанчик, где готовят такую вкусную баранину. Было время уже после полудня и есть хотелось. Пообедав в ресторанчике, поехали в кампус. На входе встретили Ивана.

- Ну как, съездили? Ага, вижу, с книгами. Значит дело пошло. Сколько вам дней дали?

- Десять.

- О, это быстро вас хотят пропустить. Мне давали три недели.

- А ты где работал, в какой организации?

- В Калининградской базе тралового флота.

- Знаю такую. Работали как то вместе, ловили нототению у Кергелена.

- А вы с какой организации?

- С Базы рыболовного флота в Надежде, на Дальнем Востоке.

- На Кергелене когда были? На каком судне.

Георгий назвал время и судно.

- Это ваши хлопцы у французов спирт выпили на метеостанции?

- Нет, это не наши. Это сделали сахалинцы.

- Понятно. А Кергелен не приведи господь, - сказал Иван, - шторма круглый год.

- Да есть такое, но возле Чили на пятидесятых еще круче.

- Не бывал, честно говорю.

- Недаром говорят, что в Южном полушарии два любимых места для морского дьявола - ревущие сороковые и неистовые пятидесятые, - сказал Владимир.

Посмеялись.

- Ладно, побегу я, а вы учитесь. Сдадите экзамены, потом обмоем.

Иван ушел. Георгий и Владимир пришли в свои комнаты и засели за учебники. Вечером встретились.

- Ну как? - спросил Георгий.

- Да все то же, что и у нас, только по-английски. А у тебя как?

- Да так же. Что можно придумать нового в навигации и управлении судном? Хотя новинки у них есть. Это автоматическое определение местонахождения судна через различные спутниковые системы. У нас это в мое время только начинало внедряться. Ничего, изучу.

- Я тоже нашел кое-что новое для себя. У них внедрены на судах надежнейшие силовые установки, автоматика, поэтому мотористов и номерных механмков нет, вахты нет, есть чиф инджинир, старший механик, и ассистент - помощник. Все мелкие неполадки устраняет рабочая бригада из трех человек, она же делает и корпусные работы. Мне не терпится посмотреть и пощупать все это своими руками.

- Думаю, что освоимся. Ты есть хочешь?

- Немного. Но ужинать пора.

- Нужно найти, где перекусить.

- Сейчас найдем.

Друзья вышли на улицу, пошли вдоль нее. И вдруг Владимир увидел вывеску ресторана. Было написано по-английски и по-русски: «Вкусно и дешево. Шащлыки, вареники, блины с икрой».

- Смотри, Георгий, наши уже и здесь обосновались. Даже блины с икрой предлагают.

- Вот и поедим.

Зашли в ресторанчик. Женщина лет тридцати пяти встретила их у входа.

- Добро пожаловать, - сказала по-английски.

- Можете с нами говорить по-русски.

- О, земляки! - воскликнула женщина, - Давно здесь?

- Еще недели нет, - ответил Владимир.

- Совсем недавно. Вы туристы?

- Нет, мы приехали работать. Мы морские рыбаки.

- Знаю кое кого из ваших, приходят иногда поесть русские блюда. Заходите. Выбирайте столик.

Владимир и Георгий зашли, выбрали столик и сели. Подошла та же женщина, подала меню.

- Меня зовут Люда, меня здесь все знают.

Друзья тоже представились.

- Вы откуда, Люда?

- Я из Москвы, москвичка. Приехали сюда с мужем к его родственникам, да так и остались. Трудно было оформить грин кард, но мы это сделали через адвокатов.

Друзья посмотрели меню, выбрали блины с красной икрой, по рыбному салату. Цены были умеренные, повыше, чем в мексиканском ресторанчике, но не очень дорого.

- Пить будете? Есть смирновка, даже «московская» есть.

- Давайте, Люда, нам «московской» граммов по сто пятьдесят в один стакан.

Через некоторое время заказ был на столе.

- Ну, за Всевышнего, - поднял стакан Георгий, - он нас ведет по жизни. И если привел сюда, значит так нужно было.

- Дай Бог, - сказал Владимир.

Выпили по половине принесенной водки. «Московская» была неплохой. Съели блины с икрой.

- А теперь за жен наших и детей, - сказал Владимир.

- Пусть Бог хранит их.

Допили водку, доели салаты.

- Нужно будет домой позвонить попробовать. Не знаю, дозвонимся ли мы в наше Предгорное.

- Я в Армавир дозвонюсь, это не трудно. Но Зарема поехала не к моим родителям, а к своему отцу.

- Ты писал своим?

- Нет еще. Мы только приехали.

- Плохо мне без Циалы, скучаю.

- Я тоже. Такую женщину и такого человека, как Зарема, не найти. Я даже сравнить ее ни с кем не могу.

- Как только сдадим экзамены и начнем работать, нужно сразу начинать работать над тем, чтобы они приехали сюда.

- А ты видел, в кампусе некоторые живут с женами и детьми?

- Да, видел Явно такие же, как мы, иностранцы.

- Да, согласен. Зачем местному жить в кампусе?

Поев и расплатившись, друзья собрались уходить. Люда подошла, попрощалась.

- Приходите еще. Мы вам можем и по заказу приготовить все, что угодно. Можете позвонить и заказать.

Она подала обоим визитные карточки ресторана с адресом и телефонами.

- Спасибо, Люда! Мы еще наведаемся, - сказал Владимир.

- Будем у вас постоянными посетителями.

- Буду очень рада. А у вас семьи есть?

- Да есть. Мы оба женаты, на подругах, имеем оба по ребенку, а когда уезжали, то ждали оба по второму.

- Молодцы какие. Вам нужно везти своих жен сюда. Мужчина без женщины неприкаянный и похож на бездомную собаку.

- Это точно. Спасибо за ужин, до свидания.

- До свидания.

Георгий и Владимир вышли на улицу и пошли прогуляться. Побродив немного, пошли к кампусу. И опять столкнулись с Иваном. Он был крепко навеселе.

- Так, - загремел Иван своим голсом, - бродите? Ужинали?

- Да, сейчас только из русского ресторана.

- У Люды были?

- Да, у нее. Познакомились с ней, блинов с икрой поели.

- Неплохой она человек и ресторан у нее неплохой. А вот мужа ее я не люблю.

- Почему? - спросил Георгий.

- Скользкий человек, не прямой. Не люблю таких людей. Только и смотрит, что с другого сорвать какую либо пользу. За деньги и Люду продаст.

- Нам трудно судить о нем, мы его даже не видели.

- Лучше, если никогда и не увидите. Держитесь от него подальше.

- Что ж, спасибо за совет.

Иван ушел в свою комнату.

- Как он резко о нем отозвался, - сказал Владимир.

- Нам с тобой не по пятнадцать лет и мы мужчины. Я лично привык всегда иметь свое мнение.

- Я тоже.

- Если сведет судьба встретиться с этим человеком, тогда и вынесем свои суждения о нем.

- Ты прав. Но Иван производит неплохое впечатление и к его словам нужно прислушаться.

- Что ж, тоже правильно. Прислушаемся, но свое мнение должно быть на первом месте.

- Согласен.

Георгий и Владимир попрощались и разошлись по своим комнатам.

Георгий и Владимир засели за книги основательно. С удовольствием постигали новое, ходили в тренажерный компьютерный класс квалификационной комиссии, где им на компьютере показывали возможные случаи опасных ситуаций и обучали их устранению. Через десять дней они пришли снова в тот же кабинет, куда ранее принесли свои документы. Менеджер глянул на них, принял от них учебники.

- Здравствуйте, как дела?

- Все в порядке, - ответили друзья.

- Готовы к экзамену?

- Да, готовы.

- Пойдемте.

Экзаменатор отвел их в класс. Посадил обоих за столы с компьютерами.

- Компьютерами умеете пользоваться?

- Приходилось, - ответил Владимир.

- Пока вам не нужно ничего особенного в них. У каждого из вас на экране дисплея будет программа с соответствующими вашей профессии вопросами и ответами. Напротив каждого ответа будут окошки с ответами «да» или «нет». Вам нужно поставить отметку в этом окошке. Если вы согласны с ответом, то ставьте ответ в окошке «да», если не согласны — ставьте отметку в окошке «нет». По окончанию вопросов программа сама выдаст вам результат, сдали вы экзамен или нет. Все понятно?

- Да, мне все, - сказал Георгий.

- Мне тоже понятно, - подтвердил Владимир.

- Можете приступать. У каждого из вас времени два часа.

И экзаменатор ушел.

Владимир начал работать с программой. Через полчаса он получил ответ, что экзамен он сдал успешно. У Георгия на ответы ушло около часа. И он получил от программы ответ о положительной сдаче экзамена.

- Вот и все. Сдали экзамен по профессии. Но это же не совсем правильно, - сказал Владимир, - настоящий экзамен должен приниматься так, как это было у нас в институте. В тесте ответ можно и случайно угадать. А вообще-то ничего трудного. Больше волновались. Я хочу сказать, что их тест не охватывает всех необходимых для работы знаний.

- Они считают, что этого достаточно. Хорошо, что еще вопросов по истории кпсс нет.

Оба рассмеялись. Вспомнили ежегодные аттестации на Базе, где были вопросы по истории кпсс, философии, ненужные и никчемные.

- Нужно позвать экзаменатора.

- Я схожу.

Георгий встал и пошел в кабинет, где находился экзаменатор.

- Мы закончили, - сказал он ему.

- Так быстро?

- Мы прошли экзамен успешно.

Экзаменатор и Георгий пошли в класс. Экзаменатор посмотрел решения программ об успешной сдаче экзаменов, удовлетворенно кивнул головой.

- Джентльмены, я поздравляю вас, экзамены вы сдали. Молодцы. Чувствуются профессионалы. Некоторые делают по нескольку заходов, чтобы сдать, а некоторые вообще не могут сдать.

Он, улыбаясь, пожал обоим руки.

- Посидите здесь, я сейчас принесу вам ваши дипломы.

Пошел к двери и исчез за ней. Минут через двадцать появился с дипломами в руках.

- В ваши дипломы вклеены американские свидетельства о допуске вас на работу на американских судах. Теперь вы можете быть американскими моряками. Но, для того, чтобы вас портовые службы выпустили в море, вам нужно сдать экзамены еще по борьбе за живучесть судна и пожарной безопасности. Экзамены проводятся ежедневно на судне-тренажере с десяти утра до четырех пополудни. Направления я вам вложил в дипломы. Как только сдадите экзамены по этим разделам, вам выдадут соответствующие справки, и вы можете идти работать в море.

Он объяснил, где находится судно-тренажер. Георгий и Владимир поблагодарили экзаменатора и пошли к выходу. Девушка внизу, улыбаясь, спросила, как прошли экзамены.

- Все в порядке, мы успешно прошли все.

- Поздравляю. Хорошего дня вам.

Попрощавшись с девушкой, друзья поехали в кампус. В кампусе нашли Ивана, он был дома.

- Привет, земляки. Как экзамены?

- Все в порядке, сдали.

- Молодцы. Наши, как правило, сдают с первого раза. Направления на тренажер взяли?

- Да, нам экзаменатор сам выдал их. Мы даже не просили.

- Так, теперь главное не нарваться вам на поляка. Вы когда пойдете сдавать живучесть и пожарку?

- Да хоть завтра.

- Сейчас.

Иван вышел и минут через пять вернулся с высоким грузным мужчиной лет около сорока.

- Знакомьтесь, это Зданек, мой друг. Он из Польши.

Друзья представились.

- Иван, есть уже хочется. Давай пообедаем, - сказал Зданек.

- Предлагаю пообедать здесь, у меня. Сало есть, колбаса есть, хлеб есть тоже.

- Отлично, - сказал Зданек, - а у меня «Выборова» есть.

- Георгий и Владимир сдали сегодня экзамены по профессии. Теперь им пожарную безопасность и борьбу за живучесть сдать нужно. А так, как они у нас сегодня именинники, то они и должны нас угощать.

- Нет проблем! - воскликнул Георгий, - Мы сейчас все принесем. Ждите.

Они с Владимиром ушли. Пошли в ресторан к Люде, попросили с собой голубцов, пельменей. Та быстренько принесла. Зашли в магазин и купили бутылку сербской сливовицы.

- Эта на араку похожа, - смеясь сказал Георгий.

- Все, можно и обедать, - засмеялся Владимир.

Вернулись в кампус, в комнату к Ивану. У него на столе уже стояли бумажные тарелки с нарезанным салом и колбасой, хлебом. Бутылка «Выборовой», польской водки, стояла уже открытая.

- Мы за вас уже по рюмке пропустили, присоединяйтесь.

Георгий и Владимир поставили принесенное на стол, сели к столу. Иван и Зданек еще раз поздравили с успешной сдачей экзаменов, все выпили. Начали говорить о сдаче экзаменов на тренажере.

- Дело нелегкое, там придется попотеть. Но не ходите в тот день, когда принимает экзамены Ковальский. Хоть он и поляк, и даже мой земляк, а хорошего о нем не могу сказать ничего. Да и вас, русских, не любит.

- Сейчас узнаем, когда он работает, - сказал Иван.

Он взял трубку телефона и набрал номер.

- Это тренажерное судно? - спросил он.

Выслушал ответ.

- Как записаться к вам на сдачу экзаменов? Да, этот экзамен прошли.

- Можно завтра на после обеда, - ответила трубка.

- А кто будет принимать экзамены?

- Ковальский.

- На завтра мы не успеваем. А когда будет принимать мистер Шнейдер?

- Послезавтра с утра, с десяти.

- Можно к нему записаться?

- Да можно. Сколько вас человек?- Давайте ваши имена, я вас включу в список.

- Как ваши фамилии? - спросил Иван, - Быстро, быстро!

- Я Калоев, - сказал Георгий, - а Владимир Калюжный.

Иван быстро продиктовал имена и фамилии в трубку.

- Ясно, послезавтра в десять мы будем.

Иван положил трубку.

- Записал я вас к Шнайдеру, это старенький человек, он особенно не придирается. Послезавтра в десять будьте на тренажерном судне. Почитайте немного теорию, могут спросить.

- Иван, спасибо большое, - поблагодарил Владимир.

- За что? Это мелочь. Мы должны помогать друг другу. Кстати, фамилия Калоев не русская и на русского ты, Георгий, не похож, даже вы оба не похожи. Вы откуда?

- Я осетин, - ответил Георгий, - а Владимир казак кубанский, мы оба кавказцы. А что горец, что казак - одно и то же, так говорят на Кавказе.

- Ясно. Ну что, еще по рюмке?

Налили еще, выпили. Плотно поели и разошлись, договорившись вечером встретиться.

Экзамены по борьбе за живучесть судна при аварийных ситуациях в море и пожарах были действительно не из легких. На тренажерном судне создавались в специальных местах течи воды внутрь судна, имитируя пробоину. Нужно было завести снаружи специальный пластырь под эту «пробоину» и закрепить изнутри щиты, прижав их специальными домкратами. Создавались искусственные пожары, которые нужно было тушить, как настоящие, в специальных костюмах и противогазах. В СССР это тоже делалось, сдавали каждый год при аттестации. Здесь же, в США, проверка этих знаний входила в обязательную программу и только после успешной сдачи экзамена давали допуск на выход в море. Георгий и Владимир прибыли на судно-тренажер к половине десятого. Больше десяти человек уже ожидали начало экзамена в классе. В десять пришел пожилой, сухонький человек.

- Я буду проверять вашу готовность по борьбе за живучесть судна. Зовут меня Роб Шнейдер. Сейчас проведем небольшой теоретический опрос, потом пойдем заниматься практической работой.

Он раздал каждому по два листа бумаги с тестом и попросил ответить на вопросы.

- У вас всех полчаса на тест, - сказал Шнейдер.

Георгий сдал свой тест минут через десять, за ним сдал свой тест и Владимир, начали сдавать тесты и другие. Шнейдер проверял ответы и удовлетворенно кивал головой. Прошло полчаса, тесты сдали все. Шнейдер еще раз проверил ответы и отделил троих парней, по виду латиноамериканцев

- У вас ответы неправильные, вы тест не прошли. Вам необходимо подготовить теорию лучше. Подготовьтесь и придете следующий раз. Всем остальным переодеться и ждать в аварийном помещении.

Все пошли переодеваться. Надели непромокаемые костюмы с капюшонами и сапогами, резиновые перчатки с длинными раструбами. Шнейдер провел группу, показал где находится пластырь, щиты, домкраты, цемент. Разбил группу на палубную и внутреннюю. Георгий попал в палубную группу, Владимир во внутреннюю.

- Внимание. Судно получило пробоину в левом борту. Палубной группе завести пластырь.

Он нажал кнопку, бортовой кингстон открылся и вода хлынула в отведенное помещение. Палубная группа кинулась наверх и начала заводить пластырь. Завели.

- Внутренней группе поставить щиты.

Внутренняя группа схватила щиты, домкраты. Прижала щиты к сильно уменьшившейся течи, так как пластырь уже был заведен, уперла лапы домкратов в противоположный борт и придавила щиты с резиновой прослойкой. Вода перестала поступать. Шнайдер проверил все, остался доволен.

- Неплохо. Вижу настоящих моряков.

Он включил насос, откачал воду из помещения и закрыл бортовой кингстон. Приказал всем подняться на палубу.

- Сейчас мы будем тушить настоящий пожар. Взять всем противогазы.

Все взяли специальные противогазы, одели специальные костюмы, легкие и удобные. Владимир вспомнил, как в СССР использовали КИПы, тяжелые и громоздкие.

- Внимание! Пожар в машинном отделении. Горит левый вспомогательный дизель. Внутренней группе потушить пожар, палубная группа обеспечивает внутреннюю группу водой, подносит шланги, следит за шлангами, работой насосов.

Люди из внутренней группы схватили шланги и начали спускаться в машинное отделение. Возле левого вспомогательного двигателя горел настоящий огонь, помещение было задымлено.

- Одеть противогазы! - раздалась команда Шнейдера, - взять огнетушители из кладовой машинного отделения.

Владимир увидел перед собой закрытую дверь в переборке судна с надписью: «Огнетушители». Быстро открыл эту дверь. Перед ним рядами стояло десятка полтора огнетушителей. Он схватил один их них и кинулся к огню. Струя из огнетушителя ударила в огонь, он начал уменьшатся, потом почти погас. Огонь уничтожили совсем подбежавшие люди из внутренней группы, залив его пеной из других огнетушителей. Вспыхнул огонь немного в стороне, но и его быстро потушили. Шнейдер включил вентиляцию машинного отделения, минут через десять разрешил снять противогазы. Льяльное подпаельное пространство, которым так пугал Иван, не вскрывали, льялы не проверяли. Прибрав грязь, убрав огнетушители и шланги с водой, на этом закончили. Шнейдер снова собрал всех в классе.

- Что ж, молодцы, сразу видно, что моряки вы опытные. Идите, переодевайтесь. Пока вы переоденитесь, я подготовлю вам всем сертификаты для дипломов.

Все пошли мыться и переодеваться, переоделись и вернулись в класс. Шнейдер начал по именам и фамилиям подзывать к себе людей и давать сертификаты.

- Калюжни Владимыр, - с трудом прочитал он фамилию Владимира.

Владимир подошел.

- Поздравляю. Очень трудная фамилия. Русский?

- Да, русский.

- Я в свое время исходил немало морей и стран, встречал русских моряков. У них один недостаток, как у моряков американских, немецких, канадских.

- Какой?

- Выпить любят.

Все рассмеялись. Через некоторое время вызвал Георгия и, поздравив, тоже вручил ему сертификат. Попрощавшись и поблагодарив, Георгий и Владимир в прекрасном настроении сошли с судна-тренажера.

- Все, закончили мы учебу и экзамены. Теперь нужно идти к Майклу.

- Это только в понедельник, а сегодня пятница.

- Отдохнем выходные и пойдем. Пора работать, надоело без работы.

- Ты прав.

В кампусе их ждали Иван со Зданеком с накрытым столом и поздравлениями. Как водится у моряков, «обмыли» успешную сдачу экзаменов (моряки всегда так делают), посидели, поговорили.

- Ваня, а семья у тебя есть? - спросил Георгий.

- Есть. Скоро буду сюда забирать. Вот, смотрите.

Иван вытащил из прикроватного стола фотографии. Показал их. На всех фотографиях был он и трое детей, и как воробушек рядом с ними была маленькая женщина, доходившая Ивану до локтя. У женщины были огромные, немного раскосые глаза.

- Это мы с моей татарочкой, Салимочкой, моей второй половиночкой. Моряки всегда беспокоятся о чести семьи, я никогда не беспокоился. Моя Симочка никогда не сделает мне плохого. Мы вместе уже давно. А я люблю ее так же, как полюбил тогда, когда увидел в трамвае.

- Ваня, расскажи, как это было, - попросил Владимир.

- Как? А вот так. Ехал я, курсант мореходки, в трамвае. При форме, при воротнике с галсами, ну ты, фу ты! Мне было девятнадцать. И увидел не девушку, девчушку. Стоит, не красавица, ничем не приметная, девчушка и девчушка, и на меня глазами зырк, зырк! Как глянул я в эти глаза, так и утонул. И утонувши по сей день. И в кино мы с ней ходили, и в театры, а больше всего любили ездить за город, на море. Мое мужское естество играло иногда так, что я готов был иногда наброситься на нее тигром. Она только глянет на меня и я все, спокоен, как океан в штиль. Поехали с ней в Казань. Она к родителям, а я свататься. Отец ее на дыбы, брат тоже. Мать правда приняла мою сторону, но ей приходилось молчать. А Симочка собрала нас всех на кухне, выпили мы по рюмке с отцом и братом, Салимочка и говорит: «Если вы не согласны на наш брак, то я не согласна с вами. Хотите меня потерять - теряйте. А я Ваню люблю и пойду по жизни с ним». Отец притих, брат было покатал желваки на скулах и тоже замолчал. Мать кинулась к Симочке, плачет, кричит что-то по-татарски на мужа. Тот вообще опустил голову. Короче, через неделю сыграли свадьбу. Деньги мои родители дали и ее тоже. Батька мой что-то залепетал о том, что рано еще жениться, но потом принял все. Вот и рано жениться, у нас трое детей, а был бы на берегу, так было бы пятеро. И у нас с ней все так же, как в первый раз. Вот так, ребята, бывает в жизни.

- А вот мои, - вытащил портмоне Зданек, - как они вам?

Георгий и Владимир ахнули. У Зданека было четверо детей. А жена у него была дородная красивая женщина.

- Моя Марица, - сказал Зданек, - пять раз сватался, наконец согласилась.

Вся компания рассмеялась.

- А у вас как? - спросил Иван.

- Я же рассказывал, что вместе женились на подругах, вместе они детишек родили, а когда уезжали, они ждали по второму, - сказал Владимир.

- Владимир, ты не скромничай, - засмеялся Георгий, - вы знаете, что жену свою он украл?

- Как? - Иван даже привстал.

- Тако не можеть быть! - ахнул Зданек.

- Но это так. Владимир, подтверди.

Влалимир засмеялся.

- Да, украл. А что оставалось делать?

- Рассказывай, - потребовал Зданек.

- Пусть Георгий расскажет, он это лучше знает.

- Вот дает, - расхохотался Георгий, - он воровал, а я лучше знаю. Ладно, что для друга не сделаешь, расскажу. Переписывался он с подругой моей жены больше года. Они обе осетинки из села, где я родился и вырос. И получилось так, что напал он на удивительного человека. Когда его Зарема увидела Владимира на фотографии в первый раз, она всем женихам сказала «прощайте», я буду женой только этого человека. А нужно сказать, что она была почти просватана за долги своего отца. У нас это иногда бывает. Вот приезжаем с Володей в отпуск, к нам в село, и он, презрев все обычаи, идет свататься к ее отцу. Тот возмутился и отказал. Сидим у нас во дворе, думаем. Тогда мой отец говорит мне: «Что вы думаете? Вы что, не кавказцы? Украдите ее, она ведь согласна. А потом все уладится. Ее отца я беру на себя». Я собрал в селении своих одноклассников, те привели своих друзей, мы подъехали на двух машинах, Зарема ждала нас. Посадили ее в машину, один из моих друзей разрядил двустволку в воздух. Выбежавшим соседям сказал, чтобы сообщили отцу Заремы, что ее украли. Через некоторое время мы все были в аэропорту. За эту свадьбу пили в аэропорту все, даже милиционер. И Владимир улетел с невестой к своим родителям. А через неделю сыграли в свадьбу в Армавире. Приехал и отец Звремы, и ее тетка, которая была ей вместо матери и все уладилось.

- Ха-ха-ха-ха-ха! _ хохотал Иван, - Все в своей жизни видел, но такое в первый раз вижу и слышу. Это же надо, жену украл!

- Никогда не слышал такого, - смеялся Зданек, - это же надо, девку украсть!

- У нас это водится, - смеялся Георгий, - если родители не согласны, а девушка согласна, то ее воруют. Кавказ есть Кавказ.

Посидели еще поговорили, посмеялись. Завели разговор о работе.

- Вам нужно идти к Майклу в понедельник. Теперь он вас будет распределять. Думаю, что придется сходить в первый рейс ассистентами, только потом вам доверят самостоятельные рейсы. В зарплате потеряете, но совсем немного.

- В понедельник пойдем, - сказал Владимир.

В понедельник Владимир и Георгий пошли в головной офис компании к Майклу. Тот их принял с радостью.

- Заходите, заходите! Как у вас дела? Что-то не получается?

- Все получается, - ответил Георгий, - мы все закончили. Вот наши бумаги.

И он положил на стол свой диплом с американским вкладышем, Владимир сделал то же самое.

- Быстро вы, - улыбнулся Майкл, - некоторые долго сдают.

Он встал, снял на ксероксе копии документов, положил себе в папку, а документы вернул.

- Работать хотите?

- Хотим, конечно. Скучно без работы. И без жен скучно.

- Работу я вам подберу. В компании правило: новички сперва немного работают ассистентами, потом по рекомендациям их начальства они идут в самостоятельный рейс. Но так как мы вас знаем давно, по совместной прошлой работе, я попробую вас отправить сразу в самостоятельный рейс.

- Мне кажется, - сказал Георгий, - что лучше сперва сходить ассистентом. Каждая компания и даже каждое судно имеет свою специфику.

- Я тоже так думаю, - подтвердил Владимир.

- Дело в том, что до начала лова лосося еще больше месяца, - сказал Майкл, - а потом это будет длиться до осени. А у нас нет людей. Давайте я вас направлю на траулеры, которые ловят и перерабатывают минтай, треску, палтус. Вы поработаете на них немного ассистентами, а на лов лосося я вам подготовлю самостоятельную работу. Согласны?

- Да, согласны, - ответил Владимир.

Майкл залез в компьютер.

- Вам, Владимир, я нашел место на процессоре. Он сам рыбу не ловит, только производит из рыбы продукцию. Это довольно большое судно, там есть старший механик и два помощника. Вот у них и постажируетесь месяц-полтора. Сегодня вечером к ним отходит танкер, повезет топливо, на танкере и вы доберетесь. Хорошо?

- Да, хорошо, просто замечательно.

Майкла рассказал, где найти танкер и подал Владимиру направление.

- Это недалеко, примерно два дня ходу на танкере. А вам, Георгий, нужно будет на этом же танкере добраться до судна, работающего в том же районе, оно ловит рыбу и сдает ее на процессор. Так что видеться будете часто. А через месяц-полтора я вас заберу и вы пойдете на лов лосося.

- Хорошо. Спасибо, Майкл.

Друзья попрощались с Майклом и пошли собираться. Собрались, попрощались с Иваном и Зданеком и на автобусе поехали к причалу, где стоял танкер. Показали вахтенному штурману направления, он их разместил в двухместной пассажирской каюте. В этот же день, вечером, танкер вышел в море. А еще через два дня Владимир высадился на процессор при бункеровке его топливом, а на следующий день высадился на траулер и Георгий. Прощаясь, друзья посмотрели друг другу в глаза, пожали друг другу руки, хлопнули друг друга по плечу. И расстались без слов.

Владимир знакомился с хозяйством старшего механика на процессоре. Многое было так же, как и на траулерах базы, но многое было и не так. В механизмах было много автоматики, многие процессы шли без вмешательства человека. Особенно понравилась Владимиру помывка топливных и масляных фильтров. При наработке определенного количества часов автоматически система переключалась на другие фильтра, а работавшие чистились с помощью сжатого воздуха и пара. Можно было этот процесс начать и механику нажатием кнопки. Мотористов на вахтах не было, вся информацию по механизмам выводилась на главный пульт Центрального Поста Управления (ЦПУ), автоматика предусматривала несколько ступеней защиты главного и вспомогательного двигателей, механизмов. Существовала рабочая группа из токаря и двух слесарей, они делали всю необходимую работу. Но токарные и сварочные работы должен был уметь вести каждый механик. Владимир, узнав об этом, облегченно вздохнул: он давно это постиг и на советских судах, где были токари и сварщики. Знал он и технологическое оборудование советских траулеров. Через неделю Владимир совсем освоился. В свободное время сидел с техническими руководствами по всем машинам и механизмам и благодарил себя, что когда то серьезно занялся английским языком. Как и всегда на новом типе судов, Владимир тщательно изучил механизмы и системы. Пригодился и его опыт. Старший механик процессора, по-английски чиф индженир, Грег Стоун, довольно похлопывал по плечу Владимира.

- Хорошо, Владимир. Ты отличный специалист. Я уйду спокойным, если ты заменишь меня.

Грег собирался на пенсию. В одном из городков-спутников Сиэтла он имел дом, прекрасный сад, где у него росли фрукты, виноград. За всем этим сейчас смотрела его жена. Он всю жизнь проработал в море - ловил рыбу, ходил на транспортных судах, пора уже и отдохнуть. Не видел толком как и дети выросли. Двое дочерей уже были замужем, сын только что закончил институт, будет инженером-строителем. В море никто из детей работать не захотел. Да и черт бы побрал это море! Когда долго на берегу, то тянет в море и иногда очень сильно, до тоски, а в море всегда хочется домой, на берег, в семью. Так почти у всех моряков. Владимир вник и разобрался в системах судна. Кое-что нашел такое, что и старшему механику было неизвестно. Грег только удивленно поднимал брови и одобрительно кивал головой. Но что не ожидал Владимир, так это то, что он очень скучал по Зареме и маленькому сыну. Иногда просто не находил места. Он представлял, как Зарема гладит по его плечу и щекам своей нежной рукой, она любила так делать, и сердце у него заходилось от грусти и тоски. Снились они ему каждый день. Где они, что с ними? Связи практически не было. Писем пока от Заремы он не получал. Они должны были приходить на адрес кампуса, а там уже разбирались, кому их адресовать, на какое судно. Да и отходило в Америке уже писание писем. В Америку даже с судна было легко позвонить по телефону, послать радиограмму. Все больше набирали силу компьютерные технологии связи. Интернет был даже на судне и всегда можно было обменяться с семьей новостями по электронной почте, если семья живет в США или Канаде. Зарема сейчас должна была находиться в Предгорном. В Армавир можно было бы иногда позвонить и с судна. И скоро она должна будет родить второго. Трудно, наверное, ей одной. Наконец танкер передал почту. От Заремы было четыре письма, с разными датами. Владимир начал их читать. Зарема писала, что у нее все хорошо. Что она в Предгорном, у отца. Приезжали родители Владимира, посмотрели внука. Пробыли десять дней и уехали. Отец Заремы, Ахмет, делает все возможное, чтобы Зарема не уставала. Очень много помогает Таня, младшая сестра, возится с маленьким Аланом, стирает, гладит. Родить Зарема должна в конце мая - начале июня. Ребенок, как говорят осетины, получился солнечным, летним. Считается, что это к счастью. Писала, что часто видится с Циалой, что у нее беременность проходит трудно, часто рвота, усталость. Но и Циала должна в мае родить, немного раньше Заремы. Передавала привет Георгию от всей семьи Заремы и Владимиру от Кочиевых. Писала также, что совхоз еле держится. Василий изо всех сил старается сохранить земли и технику, перерегистрировал совхоз в ООО, но людям приходится трудно. В прошлом году собрали неплохой урожай, но продать его смогли с трудом. Без взятки не берут оптом даже те покупатели, кому сельхозпродукция очень нужна. Василий, говорят, на собрании крепко ругался по этому поводу. Совхоз, или как его называют сейчас ООО «Предгорное», продолжает производить масло, сливки, сметану. Город забирает это для школ, детских садов. Но общественное питание в городе почти разрушено. Приходится продавать частникам, которые стараются сбить цены до минимума. А не продашь - людям нечем платить. В основном люди живут своим хозяйством: корова, овцы, свиньи, птица, сады, огороды. С ингушами вроде бы замирились окончательно. Но иногда в лесу случаются убийства людей, поехавших за дровами или за хворостом. Владимир читал это и у него лицо становилось все жестче, и сердце давало перебои. Зашел в каюту Грег, глянул на него.

- Плохие новости, Владимир?

Владимир кивнул головой.

- Что там у вас, расскажи.

Владимир коротко объяснил ему. Все не смог, разве поймет происходящее в России американец? У них была другая жизнь, они имеют другой менталитет. У них закон и порядок всегда работали и соблюдались. Хотя и в их обществе полно недостатков и проблем, но они очень отличаются от российских. Грег вышел и вернулся через некоторое время с бутылкой виски.

- Давай выпьем немного, легче будет.

Выпили, закусили картофельными чипсами, которые Владимир терпеть не мог. Но закусывать у англоязычных не очень принято, могут пить и без закуски. Через некоторое время пошли обедать. После обеда Владимир полазил по машине, нашел несколько небольших проблем, показал рабочей бригаде, что нужно сделать. Пошел наверх. Море немного хмурилось, «штивало», как говорят моряки. Волна была небольшой, баллов шесть, судно покачивало. Работать на фабрике матросам-переработчикам стало труднее. Тогда запустили главный двигатель и на малом ходу легли курсом на волну. Качка сразу стала спокойнее. К вечеру подошли ловцы, начали сдавать рыбу. Рыбы было много, работа для процессора есть. Но шторм усиливался. Судно увеличило ход и куда-то пошло.

- Куда мы? - спросил Владимир у старшего помощника.

- Пошли в Тасу-саунд, там всегда тихо.

Владимир знал эту бухту, она располагалась в одном из островов Королевы Шарлотты. Когда то и суда Базы укрывались в ней, перегружались в шторм. Это было одно из красивейших мест, которые видел Владимир. В узкий проход, ведший в бухту, вошли часа через четыре хода, когда шторм разгулялся вовсю. Даже в проходе волны уже не было, бухта же лежала в середине острова. Над вершинами гор, окружавших бухту, выл ветер, видно было как гнулись деревья. А в бухте не было даже ряби на воде и от ветра защищали ее горы. Процессор встал на якорь. Работа на нем продолжалась. В бухте стояло несколько ловцов, укрывшихся от шторма, но уже стемнело и Владимир не успел разобрать названия.

- Владимир, поднимись в рубку, - раздался голос вахтенного штурмана по громкоговорящей связи.

Владимир направился в рулевую рубку. Зашел.

- Здесь тебя вызывает ловец, как объяснили мне, на нем работает ассистентом капитана твой друг.

Владимир взял трубку радиотелефона.

- Алло!

- Владимир, здравствуй, - послышался голос Георгия, - как ты?

- Привет, Георгий! Рад слышать тебя. Все хорошо у меня, как ты?

- Да здесь все в порядке, собственно освоился.

- Я тоже освоился. Вроде бы все получается.

- Вот и замечательно. Письма с танкера получил?

- Получил и расстроился очень тем, что творится в Предгорном.

- Я тоже. И такая тоска на меня напала, что просто жуть. Никогда такого не испытывал.

- То же самое и у меня. Так бы и полетел сейчас к своим. Даже стармех Грег заметил мое состояние. Принес выпить, немного выпили. Пристал с расспросами - что, да как. Разве ему объяснишь наши российские дела? Они же не поймут наших проблем!

- Это ты правильно говоришь. Они никогда не понимали даже наши советские проблемы, а вот уж российские им и вовсе не понять. А помнишь, как холостяками в моря ходили? Никуда не тянуло и тоски не было никакой.

- Помню, но хорошо, что это ушло навсегда. И прекрасно, что есть у нас наши женушки и дети.

- Зарема что пишет?

- Наверное то же, что и Циала. Скоро родить должна, говорит, что в конце мая - начале июня.

- Про ингушей писала?

- Да, написала. Говорит, что тихо сейчас, а в лесу иногда гибнут люди.

- Хоть бы скорей утихомирились обе стороны. Ну и чего нам с ними делить? Мы два маленьких народа, живем по соседству, вот и нужно жить по-соседски.

- Так думают нормальные люди. Но есть люди, которым это нужно. Вот и мутят воду.

- Вы когда в Сиэтл пойдете?

- Не знаю пока. Старший механик у нас на пенсию хочет уйти, меня прочит на свое место.

- Капитан наш тоже говорит, что я должен встать на его место. Поработаем, работы мы не боимся. Да и капитанить на этой калоше просто. Здесь команда то восемь человек. Всем ловом руководит мастер. Иди себе туда, куда он скажет и ставь трал. Правда в рубке приходится стоять сутками. Вот как только с нашими связаться? Письмо с танкером можно отправить, но оно до Предгорного будет идти месяц, если не больше.

- Не знаю, если бы они были в Армавире, у моих родителей, то без проблем дозвонился бы. А ведь у наших то и телефонов в Предгорном нет.

- Есть у Калоевых, я их Батрадза знаю немного, он лет на десять младше меня. А может у кого и поближе к нашим женам есть. Придется пока письмами перебиваться, я запрошу Циалу, чтобы она прислала номер телефона кого-либо из соседей, которые бы в случае нашего звонка, могли бы быстро позвать наших.

- Я тоже это сделаю.

- Ну, пока, до встречи на берегу!

- Жму краба тебе, пока.

Разговор велся по-русски и стоявшие рядом с Владимиром вахтенный штурман и рулевой ничего не поняли. Владимир поблагодарил их и пошел к себе в каюту.

Шторм закончился. Рыбы для переработки оставалось мало. Процессор начал поднимать якорь, нужно было выходить в море. Только при дневном свете Владимир рассмотрел хорошенько бухту Тасу. Он видел ее не в первый раз, но всегда поражался ее красоте. Хвойные деревья со склонов гор опускались к самой воде, вода была прозрачной, видны были продолжения скал, уходящие глубоко под воду. Процессор пошел к выходу: узкому и длинному проходу между скал. Прошли проход и сразу закачались на легкой зыби. Море после шторма еще не совсем успокоилось, хотя ветра уже не было. Ловец Георгия тоже вышел из бухты. Всем нужно было работать. От этого зависел заработок рыбаков. Выйдя из прохода, все взяли курс на северо-запад, обогнув остров. Над морем плыли обрывки низких белых облаков, остатки шторма. Между облаками виднелось тускло-синее северное небо. В район лова пришли после обеда. Еще на подходе процессор забросали просьбами по радио принять рыбу ловцы. Всем им было сказано, что рыба будет принята. Ловцы определили между собой очередность и начали подходить к процессору. Большие объемы рыбы потекли в технологические бункера процессора.

Как то Грег, старший механик процессора, начал разговор с Владимиром.

- Владимир, я смотрю вы хороший специалист. И работник вы старательный. Вы где то учились профессии?

- Да, я заканчивал высшее морское училище, это морской институт.

- И как долго вы работали механиком?

- Сперва я работал ассистентами механика, четвертым, третьим, вторым, потом работал старшим механиком. От четвертого механика до старшего я проработал около десяти лет. Система у нас такая же, как и у вас.

- А везде на флоте одинаково. Так оно и должно быть. А вот еще нескромный вопрос — сколько вам платили на ваших судах как старшему механику.

Владимир назвал сумму зарплаты, которая считалась в СССР очень высокой. И увидел, как у всегда невозмутимого Грега от удивления медленно полезли глаза на лоб.

- Как это может быть? Как можно ходить в море за такие деньги?

- Мы ходили. И считали зарплату хорошей.

- Да... Здесь тоже не совсем справедливо. Я знаю твою зарплату и считаю, что ты заслуживаешь большего. Об этом я буду говорить в компании.

- Спасибо, Грег, вы хороший человек. Но мы довольны тем, что нам назначили. Для меня это хорошая зарплата. Ведь я иностранец. И меня взяли на работу не для того, чтобы платить полноценную зарплату. Компании выгодно платить нам меньше. За полноценную зарплату они могут найти и американца.

- Ха-ха! Пусть попробуют найти! Американцы не очень-то в море хотят ходить, им и на берегу хорошо. Весь флот укомплектован иностранцами больше, чем наполовину. Но о тебе я поговорю, даю слово.

- Они могут в компании подумать, что я недоволен и я лишусь места, меня могут уволить.

- Я сделаю так, чтобы на тебя не пало подозрение.

Владимир пожал плечами, еще раз поблагодарил Грега.

В свободное время все, даже ведущие специалисты процессора, ходили на подвахту, то есть помогали технологам перерабатывать рыбу, как это делалось и на советских судах. Это была необязательная работа, но она дополнительно оплачивалась. Ходил на подвахту и Владимир. Работа для него была не из трудных, ему нравилась. Грег не ходил. «Хватит с меня и так» - махнул он как то рукой. Он уже жил своим домом, садом, мечтал о своем винограднике, домашнем вине, коньяке. А Владимиру нужны были деньги. Ему нужно было жить, кормить семью, детей. Он часто думал, кого родит Зарема. В конце мая не выдержал, решил позвонить родителям, в Армавир. Попросил радиста помочь связаться. Радист высокий рыжий шотландец с неизменной сигаретой во рту, выслушал его.

- Я не вижу проблем. Я выведу радиоканал на городскую связь, а ты там набирай телефон хоть на луну.

- Когда это можно сделать?

- Хоть сейчас. Заходи.

И радист посторонился, пропуская Владимира в радиорубку.

- Вот на этой панели набирай твой номер, как только услышишь ровный сигнал.

Владимир сел в кресло, надел наушники с микрофоном. Через некоторое время услышал ровный сигнал. Набрал положенный номер международного звонка из США, затем семерку, затем код Армавира и номер телефона. Сигнал вызова пошел почти сразу. И тут же раздался голос отца.

- Алло! Слушаю!

- Батя, это я, Владимир. Ты как слышишь меня?

- Володя! Я как чувствовал, что ты позвонишь! Все время мысль возле этого вертелась. И мать твоя все вчера и сегодня все разговоры на тебя сводила. Где ты? Как ты, сынок?

- Я звоню с судна. Мы с Георгием работаем в Америке, в американской компании. Правда, на разных судах. Проходим так сказать стажировку. У меня судно большое, это переработчик рыбы, плавучая фабрика, а Георгий работает на ловце. Вчера в шторм отстаивались вместе в бухте, говорил с ним по радиосвязи. Вы там хоть что-то знаете о Зареме и сыночке?

- Слышу вопрос мужчины. В первую очередь он должен заботиться о жене и детях. Господи, так ты ничего не знаешь?

- А что, что? Что произошло?

- Сынок, с дочкой тебя! Зарема родила дочку! Все обошлось хорошо, девочка здоровенькая, крепенькая. А нас с внучкой!

Владимир даже подскочил в кресле и громко крикнул «ура». Радист посмотрел на него несколько удивленно и открыл иллюминатор, чтобы проветрить радиорубку от сигаретного дыма.

- Когда это случилось, батя?

- Мы позавчера телеграмму от Ахмета получили. Сегодня после обеда собираемся ехать. Я уже набил всякой всячиной мои «Жигули». Откопал бочонок с десятилетним вином и второй бочонок поменьше с пятнадцатилетним коньяком. Обмоем внучку, а твою дочку, по казачьему обычаю, хорошенько. Жаль тебя не будет. Мать твоя уже и имя придумала твоей дочери.

- Как вы решили ее назвать?

- Конечно же Русаной, именем покойной мамы Заремы.

- Правильно, спасибо. Господи, как я рад!

Трубку взяла мама Владимира.

- Володенька, как ты?

- Все хорошо, мама, только по семье сильно скучаю. А теперь я отец двоих детей. Очень рад. Зарему за меня нацелуй.

- Я везу ей золотое кольцо с камнем и такие же серьги, старинные, витые, большие. Их мне бабушка перед смертью отдала и сказала, чтобы я потом отдала их любимой снохе. А отец твой купил Русаночке тоже сережки. Не показывал пока.

- А как же? Женщина родилась, понимать надо! - раздался приглушенный голос отца.

- Сообщили вы мне очень хорошую новость. Хотя я и ожидал ее. Я на седьмом небе. Всем привет там - Ахмету, тете Жене, Тане, а Зареме с Русаночкой особый. Алану руку пожмите, он уже большенький. Как я вам завидую!

- Ты когда домой приедешь?

- Не знаю, но думаю где-то к Новому Году.

- Давай скорей.

- Мама, скажите Зареме, чтобы она нашла телефон у соседей, по которому можно бы было позвонить. И послала мне.

- Хорошо, скажу. Мы их всех постараемся к себе забрать.

- Ахмет с Таней не поедут. Хозяйство, летом в огороде работы полно. А вы на кого хозяйство оставляете?

- На твоего брата. Пусть вкалывает. Мы через недельку вернемся.

- А как вы сейчас живете? Как люди живут?

- Люди живут плохо. Кто хозяйства не имеет, тот совсем бедствует. Нам жаловаться не приходится. Всего у нас в избытке, еще и родственникам помогаем. Но времена сейчас нехорошие, трудные.

- Ясно, мама. Я буду заканчивать разговор. Еще раз привет всем. Целую вас с батей, обнимаю.

- Дай Бог, сынок, тебе всего наилучшего.

Помолчала, потом ахнула.

- Господи, о самом главном чуть не забыла. Георгия с дочкой. Циала родила за десять дней перед Заремой.

- Вот это да! Сейчас же скажу ему.

Владимир положил трубку и начал благодарить радиста. Тот махнул рукой - все в порядке.

- Ты чего так кричал и даже в кресле подпрыгивал? - спросил радист.

- Дочка позавчера родилась.

- О-о-о! - поднял брови радист, - Это большое событие. Пусть растет! По этому поводу нужно выпить.

Он достал из ящика стола бутылку с бренди, налил по полстакана.

- Холли хоп! - чокнулся своим стаканом с Владимиром, - Пусть растет малышка здоровой и красивой.

Они вместе залпом выпили. Владимир еще раз поблагодарил радиста, пожал руку и пошел к себе. Проходя мимо каюты Грега, не утерпел, заглянул. Грег лежа на диване листал какую то книгу.

- Можно, Грег?

- Заходите, Владимир!

- У меня большое событие, я сейчас звонил родителям и они сказали, что жена родила мне дочь.

Грег вскочил, пожал руку Владимиру.

- Поздравляю, Владимир, очень рад за вас. Очень. Нужно выпить за вашу дочь.

Грег достал виски, порезанный лимон. Выпили.

- И как назвали твою дочь?

- Назвали Русаной. Так звали покойную мать моей жены, она умерла в расцвете сил.

- Бывает. Жизнь сложная штука. Русана...Красиво звучит.

- Мне нравится тоже.

- А что значит это имя?

- Это значит светловолосая, русая.

- Очень здорово! Для девочки замечательно.

Выпили еще, потом долго сидели, говорили.

Судно медленно покачивалось на ночной легкой волне. Над морем висело звездное ночное небо. Млечный Путь пробросил свою дугу над миром. Вот так связали события далекие друг от друга восточные тихоокеанские воды и прекрасное село Предгорное, абсолютно незнакомых между собой людей.

Вечером следующего дня подошел для сдачи рыбы траулер, на котором был Георгий. Еще на подходе Георгий по радио сообщил Владимиру через вахтенных процессора, что скоро будет. Траулер подошел, отдал тралы, полные рыбы, на процессор и начал перекачивать рыбонасосом то, что было в трюмах. Георгий по шторм трапу взобрался на борт процессора. Владимир ждал его. Обнялись.

- Тебе привет! - сказал Владимир.

- От кого?

- От всех наших. Сейчас они все собрались в Предгорном и празднуют.

- Что празднуют то?

- Экий ты недогадливый. Дочка у меня родилась! Я на крыльях летаю. А ты ничего не знаешь о Циале?

- Пока нет.

- И тебя с дочкой, со второй.

Георгий чуть не задохнулся. Схватил друга за пояс и высоко поднял его.

- Спасибо за новость! А тебя поздравляю! Какие события! Ты как узнал?

- Вчера звонил в Армавир. Мои как раз собирались в Предгорное. Еще немного и не застал бы. Так ты представить не можешь, как мы с тобой пролетели насчет празднования. Батя выкопал два бочонка - с пятнадцатилетним вином и коньяком.

- Как назвали твою дочку? А мою?

- Мою в честь мамы Заремы, Русаной. А про твою не узнал, связь закончилась, - слукавил Владимир.

- Красивое имя. Древнее осетинское имя, хотя русские иногда говорят, что это имя русское.

- Мама собрала старинные фамильные драгоценности, повезла в подарок Зареме, а батя Русане купил Сережки.

- Что ж, женщина родилась.

- Он так и сказал. Говорит, понимать нужно.

- Ладно, хватит слов. Веди в каюту.

Пошли в каюту Владимира. Сели. Не выпить ради встречи и ради рождения девочек нельзя было. Заглянул Грег.

- Грег, это мой друг Георгий, он мне как брат. У нас жены большие подруги, они с одного села. Мы давно с ним по морям вместе ходим и сюда, в США, вместе приехали. Он капитан.

Грег молча и с приветливым достоинством протянул руку Георгию, пожал его руку.

- Добро пожаловать.

Владимир достал бутылку бренди, стаканы, порезал лимон. Налил стаканы. Георгий взял стакан и встал. По старинному кавказскому обычаю он должен был сказать тост.

- О, Всевышний, ты послал моему другу Владимиру дочь и мне тоже. Пришли к нам одни из нас, ты дал им жизнь. Так дай же ей все то, что должна иметь каждая женщина: красоту, грацию, а главное прекрасную семью в будущем и детей, а нам внуков. За пришедших в этот мир!

Владимир быстро переводил Грегу. Грег согласно кивал головой.

- Какие красивые слова, - молвил он, когда Георгий закончил.

Владимир тоже встал, встал и Грег. Чокнулись стаканами и выпили.

- Георгий осетин, это такая маленькая нация на Северном Кавказе, - объяснял Владимир Грегу, - моя жена тоже осетинка. А у осетин не положено пить без тоста. В застолье у них обычно говорится огромное количество тостов.

Грег снова понимающе кивал головой. Выпили еще раз за будущую жизнь дочерей, за их счастье, за счастье их брата и сестры, их мам и их отцов. Просидели долго. Наконец из динамика послышалась команда всем гостям с траулера покинуть судно. Траулер закончил отдавать рыбу и собирался уходить. Владимир пошел проводить Георгия до штормтрапа. Снова обнялись на прощание.

- Вы когда в порт? - спросил Владимир.

- Слышал я, что недельки через две. Траулер квоту на рыбу почти выбрал. Потом пойдет на лосося.

- Значит и мы вместе с вами. Многие ловцы уже ушли, они тоже выбрали свою квоту.

- Значит, встретимся в кампусе. Сразу начнем звонить домой.

- Я передал с родителями, чтобы Зарема и Циала определились с телефоном в Предгорном или городе.

- В городе было бы лучше. Туда всегда дозвониться можно.

- Да, но не будут же сидеть с детьми наши жены в городе, это жить там нужно.

- Я думаю, что они что-нибудь придумают.

Георгий перекинул свое сильное тело через борт, оперся ногами на ступеньки шторм трапа и, как кошка, ловко начал спускаться на траулер. Через две минуты он уже махал рукой с борта траулера. Траулер принял концы, отданные с процессора, и медленно отвалил. Набрал скорость, нырнул носом в набежавшую волну, родив тысячи брызг. Почти стемнело. Через десять минут видны были только топовый и кормовые огни траулера. Он ушел в открытое море делать свою работу.

Работа, определенная процессору на выделенное время, заканчивалась. Один за другим ловцы, выбрав положенные квоты на вылов рыбы, уходили домой, к причалам порта. В районе лова остались процессор и два траулера. Наконец и эти два траулера объявили, что они работают последний день. Отдав вечером выловленную рыбу процессору, траулера ушли. На одном из них ушел и Георгий. Процессор, приняв рыбу, тоже взял курс в порт. Рыбу он переработает раньше, чем придет. От точки в океане, откуда пошел процессор домой, до порта было почти четверо суток хода. Для Владимира это не было трудным. Он вспоминал, как уходили работать от причалов Базы в районы, отстоявшие от Надежды на многие тысячи миль. Переходы занимали две недели, три недели, месяц, а то и более месяца. А здесь какие-то четыре дня. Грег сказал, что по приходу весь экипаж будет отдыхать на берегу, процессор встанет у причала, охрану и наблюдение будет нести береговая служба. К концу четвертых суток процессор ошвартовался у причала. Владимир собрал свою спортивную сумку с вещами. Зашел Грег.

- Владимир, вот мой адрес и телефон, это недалеко от Сиэтла. Жду тебя в гости. Обязательно приезжай, а то обижусь.

- Это ничего, если я загляну с другом?

- Хоть с десятью. Только сперва позвони, предупреди. Барбекю сделаем на настоящих яблоневых углях, у меня на заднем дворе.

- Спасибо Грег, мы приедем.

Грег пожал руку Владимиру. Он успел привязаться к этому русскому. Хороший он человек, работящий и хозяин слова. Настоящий моряк. Владимир, попрощавшись с теми, кого смог увидеть, пошел с сумкой на берег. От процессора одна за одной отъезжали машины. Это жены забирали с домой мужей. Сегодня во многих семьях будет большая радость. Была бы эта радость и у Владимира, если бы Зарема с детьми была здесь. Но... Что ж сделаешь? Владимир пришел на автобусную остановку, стал ждать автобус, чтобы доехать до кампуса. Через минуту затормозила рядом машина. Открылось окно и в нем показалось лицо радиста.

- Владимир, ты куда?

- В кампус.

- Садись, мы подбросим.

За рулем сидела такая же рыжая, как муж, женщина, жена радиста. Владимир кинул сумку на заднее сиденье и сел сам.

- Знакомься, Элли, - обратился радист к жене, - это Владимир, русский. Он у нас механиком будет работать. Грег больше в море не пойдет, ушел на пенсию. Будет виноград выращивать и вино делать.

- Хорошего домашнего вина чего бы и не выпить! - сказала жена, - А еще мне нравится домашняя виноградная водка. А домашнее вино пьешь, особенно молодое, во рту виноградом пахнет. И оно как шампанское, даже газом в нос шибает.

- Грег приглашал меня с друзьями в гости, - сказал Владимир.

- Вот и поедем как-нибудь, - поддержала жена.

Возле кампуса машина остановилась. Радист протянул визитку.

- Здесь все найдешь — адрес, телефон. Звони, приезжай.

- Хорошо, спасибо большое.

Он забрал сумку с вещами, машина рванула с места и исчезла за поворотом. Расположившись в выделенной ему комнате, Владимир пошел к Георгию. Тот сидел с Иваном за столом. Лицо у него было довольное. Поздоровались, Владимир тоже сел. Георгий налил ему коньяка. Виски не любили все трое.

- С приходом, - сказа коротко Иван.

Выпили, начали есть.

- У тебя такое лицо, прямо светишься, - сказал Георгию Владимир.

- Я недавно из банка. Проверил счет и остался очень доволен. За такие деньги можно работать, - сказал Георгий.

- Нужно учитывать, что они платят нам меньше, чем коренным, - внес ясность Иван.

- Это мы знаем, - сказал Георгий, - но все же по сравнению с тем, что мы получали в Союзе, это деньги.

- Согласен, - сказал Иван.

- Завтра тоже проверю счет, - сказал Владимир.

- Завтра вряд ли переведут, быстрее всего послезавтра, - пояснил Иван.

- Тогда послезавтра.

- В любом случае можешь не беспокоиться, платят достойно, - сказал Георгий.

Посидев за столом часов до десяти, все разошлись спать.

Перестой в порту обещал быть недолгим. Менеджеры компании давно подписали с ловцами контракты, сейчас владельцы ловцов заканчивали формальности с квотами на лосося. На Аляске лосось уже шел в полную силу и многие ловцы уже ушли в Аляскинский залив. Туда же должны были уйти и суда Григория и Владимира. Владимир побывал в банке и тоже, как и Георгий, остался доволен суммой, выплаченной компанией. Если бы стоянка в порту была хотя бы недели две, он бы поехал к Зареме. Но ничего не получалось. Поэтому они с Георгием перевели деньги женам на их счета в отделении Внешторгбанка в городе. И стали готовиться к рейсу, который обещал быть длинным, не меньше, чем до сентября. Но им было не привыкать к длинным рейсам. А пока было свободное время, решили изучить окрестности Сиэтла.

Над штатом Вашингтон, в его северо-западной части, высится гора Бейкер. Это один из потухших вулканов Скалистых гор. Видно это гору со многих точек штата, видно ее с канадской провинции Британская Колумбия. Этот район Скалистых гор имеет прекраснейшую природу. В лесах растет кипарис или желтый кедр, несколько видов дуба, североамериканские ель, сосна, могучее дерево секвойа, ясень, по долинам рек ольха, верба. Часто глухие леса имеют внизу кустарниковую поросль, перевитую дикой ягодой. Много голубики, американской дикой малины, ее называют еще «сэлмон берри» - лососевая ягода. Много женьшеня. Все это находится под крепким контролем и охраной государства. Многочисленные парки, среднее между заказником и заповедником, не дают права посетителям даже рыбачить в горных реках. Для этого есть специально отведенные территории. Охота тоже отведена на специальные территории. Охотиться можно только купив специальную лицензию. Нарушители рыбалки и охоты, браконьеры, жестко караются властями, так же карается и сбор женьшеня без лицензии. В результате природа сохраняет свои первозданные вид и красоту. В лесах водится много зверя: соболь, куница, лисы, олени, повыше в горах горные белозадые бараны огромных размеров, а хозяином тайги, так называют лес канадцы и американцы северных штатов, как на Кавказе и в Сибири, является медведь. Но, кроме хозяина тайги, есть и король тайги — это кугуар или горный лев. Мощное и сильное животное из породы кошачьих. Георгий не раз говорил, что гора Бейкер сильно похожа на Казбек. В этом ничего не было удивительного, все вулканы, потухшие и действующие, имеют примерно одинаковую форму. Георгий давно намечал съездить к подножию горы Бейкер. Предложил это Владимиру. Тот с радостью ухватился за это. Природу оба очень любили. Взяли карту, изучили регион. У горы, на северных ее склонах и на прилегающей долине, располагался охотничий парк. Друзья быстро нашли его представительство в Сиэтле. Начали решать, как быть. Оружия у них не было, лицензий на охоту тоже. А хотелось побродить по первозданному лесу с ружьем. Да и по горной речке пройтись было бы неплохо с удочкой. Начали думать, как все организовать. Посоветовались с Зданеком и Иваном, но те ничего не могли присоветовать, они не были большими любителями природы. Тогда решили поехать в представительство охотничьего парка. И не прогадали. Представительство имело свою туристическую компанию. Менеджер туристической компании, невысокого роста девушка, обстоятельно им все рассказала. Она налила друзьям кофе, усадила их за столик с буклетами.

- Вы зачем хотите поехать в наш охотничий парк? - спросила она, - Это будет просто прогулка, это будет охота, рыбалка или у вас есть другие цели?

- Мы хотели бы посмотреть, это в первую очередь. Если возможно, то взобраться хотя бы на часть горы Бейкер, - сказал Георгий, - а если это не дорого, то поохотиться и порыбачить.

- Сейчас лето и охота на крупного зверя запрещена. Можно охотиться только на горных баранов, но они находятся на большой высоте. Вот здесь, - показала она на рельефной карте горы,- там находится наш охотничий дом, мы доставляем туда наших клиентов вертолетом с центральной усадьбы нашего туристического центра, а он располагается вот здесь. Рыбалка возможна круглый год. Много видов форели в горных реках, есть другая рыба, сейчас пошел лосось на нерест.

- А как быть с тем, что у нас нет ни оружия, ни лицензий? - спросил Владимир.

- Это все решает наша компания. За дополнительную небольшую плату вы проходите на главной базе охотничьего парка обучение и вам там выдают оружие. Там же получите удочки и наживку.

- А как нам лучше поступить? Взять напрокат машину и поехать туда или воспользоваться вашим транспортом?

- Вы можете сделать так и так. Но если вы воспользуетесь полностью нашими услугами, то это вам обойдется дешевле.

- И сколько стоит ваш сервиз?

- На сколько дней вы хотели бы поехать.

- Нам трудно сказать. Если вы не против, мы воспользуемся вашим телефоном и позвоним в компанию, где мы работаем, чтобы узнать, сколько дней у нас свободных.

- Пожалуйста, звоните, - девушка подвинула им свой телефон.

Георгий быстро набрал номер Майкла. Майкл ответил почти сразу.

- Майкл, это Георгий и Владимир.

- Как хорошо, что вы позвонили, вы мне нужны. Но сперва говорите вы.

- Майкл, мы с Владимиром большие любители природы. Хотели бы поехать в охотничий парк у горы Бейкер. Сколько дней у нас свободных?

- Неделей можете располагать без всяких проблем.

- Ясно, спасибо. А теперь, зачем мы вам нужны?

- Мне нужны срочно люди. Начинается лов и обработка лосося, а у нас не хватает четыре механика и два штурмана. Если можете посоветовать кого-либо из своих друзей, то пусть срочно выходят на меня. Документы постараемся оформить очень быстро.

- Хорошо, мы это сделаем. Сегодня же я свяжусь с моими коллегами, буду выбирать только хороших, и дам им вам ваш телефон.

- Спасибо. Сколько я встречал работников вашей Базы, все они профессионалы. Я буду ждать их звонка.

- До свидания, Майкл!

- До свидания.

Георгий поблагодарил девушку за телефон.

- Майкл сказал, что неделей мы можем располагать смело.

- Тогда берем путевку на пять дней.

- Да, я тоже так думаю. Мы хотели бы поехать на пять дней, - повернулся Георгий к девушке.

Та быстро посчитала и назвала сумму стоимости путевки. Сумма была вполне приемлема. Георгий и Владимир оплатили сразу все.

- Ваша поездка и наши услуги для вас начинаются завтра в пять тридцать утра. И в силе пять дней. Завтра в пять тридцать наш автобус будет готов забрать вас. Где вас забрать?

Владимир назвал адрес кампуса.

- Все, ждите в пять тридцать завтра утром. Вас покормят в автобусе, а потом вы пообедаете по приезду на базу охотничьего хозяйства. Вам на двоих разрешено убить круторогого горного барана, рыбачить без ограничения. Вам все объяснят в охотничьем парке.

- А выпивку можно брать с собой?

Девушка засмеялась.

- Чисто мужской вопрос. Это ваше дело. Кстати, вы поляки?

- Нет, мы русские.

- Ресторан и все питание содержит в парке русская семья. У них всегда есть домашняя водка.

- Домашняя водка это что? Самогон, мун шайн?

- Я не пью и не разбираюсь в этом. Но, пожалуй, мун шайн. Вы не беспокойтесь, они имеют лицензию на его производство.

- Понятно. Спасибо большое.

Друзья попрощались и поехали в кампус.

Утром минут двадцать шестого Владимир и Георгий стояли уже с сумками у кампуса. Вскоре подъехал и автобус. Это был большой вагон на колесах. Друзья зашли внутрь. В автобусе сидело с десяток людей, ехавших, как видно, тоже в горы на отдых. Друзья расположились на свободных местах. Автобус тронулся. Он покружил еще минут сорок по городу, собирая людей, затем вышел на хайвэй и покатил в сторону гор. День обещал быть погожим. Утро показало небо без единого облачка, солнце уже поднялось довольно высоко. Дорога шла сперва по ровной долине, затем въехали в ущелье и покатили между гор. Горы начинались от самой дороги, уходили ввысь своими пиками, играли всеми оттенками зеленого. Это росший по склонам лес посылал миру свои краски.

- Как на Кавказе, - сказал Георгий, - у нас за Балтой, по военно-грузинской дороге похожие места.

- Похоже, но немного не так. Здесь совсем не видно безлесых склонов. Все покрыто лесами.

- Как на Дальнем Востоке.

- На Дальнем Востоке горы намного ниже. А вон, смотри, какая бурная речка внизу, - Владимир показал на мчавшуюся ниже дороги горную речку. Она вырывалась водопадом из бокового каньона, водопад был в радугах, затем вливалась в ущелье, по которому шла дорога. Даже сквозь корпус автобуса был слышен грохот водопада. Послышались восхищенные возгласы. Защелкали фотоаппараты, заработали видеокамеры. Автобус остановился у небольшой, огражденной площадки, чтобы дать людям сделать снимки. Люди вышли на площадку. Чудо, сотворенное природой, поражало воображение. Вода вырывалась мощной струей из расщелины, ревела, как стадо динозавров, затем тысячетонной массой устремлялась вниз, дробясь о скалы, рождая мириады брызг, а те в свою очередь рождали яркие радуги.

- Красиво! - только и вымолвил Георгий.

- Обалдеть можно! Как это словами описать? Никак не опишешь.

Здесь же, на площадке, за врытыми деревянными столами, туристы позавтракали традиционным американским блюдом — гамбургером с сыром, попили кофе. Через некоторое время автобус снова тронулся, все круче забирая вверх, в горы. Дорога была прекрасной, открывающиеся виды на горы радовали глаз. За одним из поворотов дороги открылся вид на уходящие вдаль цепи гор. Они располагались друг за другим. Покрытые лесами и кисеей прозрачного голубого горного воздуха, цепи гор манили к себе, зовя и волнуя. И снова автобус остановился у огороженной площадки, чтобы дать туристам возможность сфотографировать открывшиеся прекрасные виды. Несмотря на то, что туристы были уже довольно высоко в горах, было жарко. Постояв минут пятнадцать, автобус тронулся дальше. Дорога пошла высокогорным плато, покрытым лесом. И к обеду автобус прибыл на место. В глухом лесу, у слияния трех рек, стояло бревенчатое двухэтажное здание, возле него здание поменьше. В сторонке стоял склад, собранный из щитов. Возле здания была зеленая площадка, на которой были оборудованы места для костров, сложены из камня мангалы для барбекю и шашлыка. Это и был центральный офис охотничьего хозяйства с гостиницей и местом отдыха для туристов. Над зданиями поднимались высоко вверх две горные вершины, а в стороне сияла бриллиантом вершина Бейкера. Люди с сумками стали распределяться в гостинице. Георгий и Владимир заняли двухместную комнату. Разложили вещи. Через некоторое время туристов пригласили на обед, и они спустились вниз, вышли из здания и пошли к зданию поменьше, где и располагался ресторан. В ресторанном зале сновали две девушки, пожилой мужчина стоял у стойки. Рядом с ним возилась полноватая женщина, наверное, жена мужчины. Георгий вспомнил, что ресторан здесь находится во владении русской семьи, по всей вероятности это они и были.

- Помнишь, девушка в представительстве говорила, что ресторан держат русские? - спросил Георгий Владимира.

- Да, помню. Нужно поговорить с ними, - и Владимир кивнул в сторону пожилой пары.

Подойдя к стойке, Владимир обратился к мужчине.

- Вы говорите по-русски?

- Да, говорю. Мы русские, Соколовы. Меня зовут Андрей, это моя жена Даша, а это две наши дочери — Машенька и Лидочка.

- Очень приятно. Меня зовут Владимир, а это мой друг Георгий.

- Нечасто здесь увидишь русских. Но иногда приезжают. Вы надолго?

- На пять дней.

- А как в США попали.

- Работать приехали. Мы морские рыбаки. В России все развалилось, работы нет, жить нечем. А вы давно здесь?

- Всю жизнь, мы родились здесь. Наши родители харбинские русские, приехали после занятия Харбина советскими войсками. Тогда очень многие уехали в США, Канаду, Австралию. А кто не уехал, тех посадили в тюрьму.

- Слышал я об этом.

- Так что мы американские русские. Таких как мы здесь много. Много живет в Сиэтле, Портленде, разбросано много по небольшим городкам штатов Вашингтон, Орегон, Калифорнии.

- В Россию не тянет?

- А мы ее не знаем. Никто из нас никогда там не был. Неплохо бы побывать, может быть как-нибудь съездим. Только не на кого бросать вот это хозяйство, работа и зимой, и летом.

- Понятно. А мы недавно здесь. Сходили в море по короткому рейсу, а сейчас ждем следующего, немного времени есть, решили отдохнуть здесь.

- Здесь очень хорошо. Рыбалка, охота, прекрасный горный воздух. Думаю, что вам понравится. Кстати, вам на ужин приготовить что-либо русское?

- А что вы можете приготовить?

- Борщ, пирожки, да все.

- На ужин борщ да еще пирожки тяжеловато есть будет, а вот пирожки мы съедим с удовольствием.

- С чем вам?

- С картошкой, с капустой. Можно с сыром.

- Хорошо, мы сделаем.

Все расселись за столы, начали обедать. Питание входило в стоимость отдыха. Обед был типичным американским обедом. Друзья взяли себе по стейку. Обедали с аппетитом, поездка на автобусе заставила проголодаться. После обеда всех собрали в здании офиса.

- Все, кто купил право на охоту, пожалуйста, подойдите к этому столу, - менеджер указал на стол, за которым сидел крепкий мужчина средних лет.

Георгий и Владимир подошли еще с несколькими охотниками.

- С оружием умеете обращаться? - спросил мужчина подошедших, - И у кого есть свое оружие?

У всех американцев было свое оружие.

- Покажите его, пожалуйста.

Туристы достали охотничьи ружья и карабины, быстро собрали их. Мужчина осмотрел внимательно стволы, взвел и спустил курки, потом удовлетворенно кивнул головой.

- Патроны тоже есть? - спросил он.

- Есть, есть, - закивали головами владельцы оружия.

- А у нас нет ни оружия, ни патронов, - подал голос Владимир и показал на себя и на Георгия.

- Ничего страшного, - повернулся к ним мужчина, - Мы выдадим вам оружие, научим обращаться с ним.

- Обращаться с оружием мы умеем, но своего оружия у нас нет.

- Хорошо, пойдемте со мной.

Он встал и направился к выходу. За ним пошли и Георгий с Владимиром. Пришли в тир. Вдоль стен в стеллажах было расставлено охотничье оружие — ружья, многозарядные карабины, винчестеры. Здесь же находились коробки с обоймами и патроны россыпью.

- Меня зовут Билл, я проведу ваше обучение по обращению с оружием. Вот семизарядный карабин. Смотрите, он заряжается и разряжается вот так.

Билл взял карабин, быстро и ловко пристегнул к нему обойму.

- Сейчас я пристегнул к нему обойму. Но карабин еще не готов к стрельбе. Вас как зовут?

- Владимир, а он Георгий, Джордж по-американски... Нужно передернуть затвор, - сказал Владимир.

- Да, правильно. Вот так затвором мы посылаем патрон из обоймы в ствол.

Он передернул затвор, затвор двинулся назад и с легким клацаньем дослал патрон в казенник.

- Но и сейчас карабин еще не выстрелит. Почему, кто знает?

- Он стоит на предохранителе, - сказал Георгий.

- Правильно, молодец. Обычно в таком положении охотник стоит или сидит в засаде. При появлении зверя ему достаточно сдвинуть предохранитель и оружие готово к стрельбе. Теперь, вы не выстрелили и вам нужно разрядить карабин. Для этого нужно оттянуть затвор назад, он вынет патрон из казенника. Останется утопить патрон в обойме. Вот так.

Билл показал как.

- Теперь снимаем обойму и наш карабин превращается в безобидное устройство. Вот так.

Билл отсоединил обойму от карабина и положил на стол тира рядом с карабином.

- Вы, Владимир. Сделайте все то же, что делал я.

Владимир взял карабин, присоединил к нему обойму. Обойма тихо щелкнула и вошла в паз. Владимир передернул затвор. Патрон вошел в казенник ствола. Затем Владимир отодвинул затвор и утопил патрон в обойму. После него повторил всю процедуру и Георгий.

- Все нормально, - сказал Билл, - вижу, что вы не первый раз видите оружие. Вы откуда из России? Не из Сибири? В Сибири все охотники и знают, как обращаться с оружием.

- Нет, мы с Северного Кавказа. У нас такая же природа, как здесь, и много зверя.

Билл не знал, где это Северный Кавказ. Георгий объяснил ему, что это территория России, расположенная между Черным и Каспийским морем. Потренировались с часик, заряжая и разряжая карабин. Как поняли, на охоту они пойдут именно с ним. Потом у дальней, противоположной стены тира, начали появляться силуэты оленей и диких баранов, медведей. Начали стрелять по силуэтам. Получалось неплохо. Билл остался доволен учениками.

- Вы пойдете на охоту через два дня, на третий. Вечером накануне дня охоты вертолет забросит нас в горную избушку. Я пойду с вами. Там я вам все расскажу.

- А чем мы будем заниматься завтра?

- Вы же отдыхать приехали, деньги за это заплатили. Вот и отдыхайте. Здесь отменная рыбалка. Форелей несколько видов. Если пройти выше по Золотому ручью, то там есть озеро, довольно большое. Там попадается озерная форель до пяти килограммов весом.

- Ого, это интересно, - сказал Георгий, - завтра пойдем порыбачим.

- Удочки и наживку я вам дам вечером. Советую взять карабин. Может встретиться медведь. Стрелять в него крайне нежелательно, но отпугнуть можно. Итак, до вечера, а вечером я вам все дам.

- Хорошо, Билл. Приходите сегодня ужинать с нами. У нас будет русская еда.

- Это владельцы ресторана вам приготовят? Очень вкусно они борщ делают, я его ем с огромным удовольствием. И вообще они хорошие люди.

- Да, и они обещали приготовить нам пирожки.

- О, пирожки я тоже люблю! Я знаю, что это.

- Вот и приходите, поедим вместе.

- Приду.

На этом они расстались до вечера. Георгий с Владимиром пошли осматривать окрестности. Здания охотничьего хозяйства стояли на огромной поляне. Вокруг были горы, покрытые лесом. Из трех прилегающих к поляне ущелий вырывались три небольшие горные речки и сливались в одну в одном месте, как будто кто-то специально направил их так. Георгий и Владимир прошли к месту слияния речек. Бурное течение их в месте слияния образовало омут с водоворотом. Над вновь образовавшейся единой речкой нависали ветви деревьев. Вода была настолько прозрачной, что был виден каждый камешек, каждая песчинка на дне. Прямо у берега, на мелководье, стояла стая форели, подбирая все, что выносил съедобного водоворот.

- Смотри, Георгий! Вот бы удочку! - показал Владимир.

- Ничего, завтра порыбачим. А это небольшая рыба.

- Вон смотри, на боках пятна. Это радужная форель. Ее много на Кавказе, на Дальнем Востоке. Она крупной очень не бывает.

- Да, ты прав.

Выше слияния речек через каждую из них был проброшен деревянный мосток. У каждого мостка висела табличка с названием речки.

- Вот он, Золотой ручей.

Подошли, посмотрели висевшую под стеклом карту. Да, действительно, в трех километрах от моста вверх по ручью находилось озеро, туда вела тропа.

- Вот, видишь? - показал Владимир Георгию,- Завтра не нужно ничего искать. Берем снаряжение, еды на целый день и уходим на весь день в горы, к озеру.

Так и решили. Пошли к гостинице. Возле гостиницы уже кто-то жарил барбекю. Это жарится как шашлык, на углях, только без шампуров. Пластики мяса ложатся на решетку. Вокруг разносился аромат жаренного мяса. В стороне на площадке две пары играли в теннис. Георгий и Владимир сели в тень на стоявшую под деревом скамейку. Мягкий ветерок с гор нес приятную прохладу. Стояла гулкая тишина, так отличная от шума большого города. Говорить ни о чем не хотелось и друзья долго сидели молча. Солнце скатилось к одной из вершин, наступало предвечернее время.

- Скоро уже ужин, - сказал Георгий.

- Да, пирожки будем есть. Нужно спросить хозяев ресторана о домашней водке.

- Спросим. Думаю, что это обычный очищенный домашний самогон, так его называют в России.

Солнце закатилось за гору и сразу длинная и широкая тень легла на долину. Прохладой повеяло сильнее. Притом ветерок с гор нес даже не прохладу, а ощутимый холод. Горы, вершины которых стояли в снегу, были рядом. Гора Бейкер поднимала свою вершину над другими горами, она была выше всех. Раздался удар гонга - туристов приглашали на ужин. Все потянулись к меньшему зданию, где располагался ресторан. Даже жарившие барбекю бросили свое занятие и пошли к ресторану. Деньги уплачены, за них нужно получить положенное. Таков западный человек, таков его взгляд на мир. В ресторане Лидочка принесла друзьям обещанное. Это была большая деревянная плоская тарелка с пирожками. Пирожки имели немного отличный друг от друга цвет и форму.

- Мама сказала, что вы заказывали пирожки. Вот эти с картошкой, эти коричневые с печенью лесного оленя, эти желтые с капустой, а вот эти с грибами. Очень вкусно.

- Лидочка, мы слышали, что у вас есть домашняя водка. Это так?

- Да, есть. Папа делает ее сам. А потом настаивает на различных травах и ягодах. Есть женьшеневая, есть голубичная, есть лимонная. Какую бы вы хотели?

- А давайте нам женьшеневую. Мы долго жили на Дальнем Востоке России и знаем, что такое женьшень. И пригласите вашего папу с мамой, пусть выпьют по рюмке.

- Мама наша совсем не пьет, а папе я скажу.

Лидочка ушла. В ресторан вошел Билл. Увидев Владимира и Георгия, направился к ним.

- О, я вижу уже пирожки на столе.

- Да, Билл, садитесь. Сейчас домашней водки еще принесут.

Билл сел. Взял пирожок и начал есть.

- Я всегда удивлялся искусству поваров. Берут обычные продукты, соединяют их и делают вкуснейшие вещи. Взять хотя бы этот пирожок. Тесто, картошка, лук. И в результате мы имеем верх кулинарного искусства.

Георгий и Владимир засмеялись. Билл был прав. Но они сами никогда не задумывались над этим. Появился Андрей, шел он с женой Дашей. На подносе нес высокую бутылку и стаканы. Поставил бутылку и стаканы на стол, оба они, муж и жена, сели за стол.

- Обычно мы не едим с туристами, но с вами посидим немного. Нечасто русских встретишь здесь. Вы, пожалуй, четвертые за все годы нашей работы и жизни в парке.

Андрей налил темноватой водки из бутылки.

- Настояна на небольшом диком корне женьшеня. Вы наши гости. Поэтому я пью за ваш приезд и благодарю Бога, что он нам вас послал.

Выпили. Водка отдавала земляным корнем и еще чем-то приятным.

- Давно вы здесь? - спросил Андрея Георгий.

- Давно, уже шестнадцатый год. Мы имеем договор с охотничьим хозяйством и нам стабильно платят за кулинарный сервис. И хорошо здесь.

- В город то ездите?

- Да, ездим. У нас в одном из пригородов Сиэтла дом, там постоянно живут родители Даши, мои родители уже умерли.

- А как же ваши дочери? Им ведь скучно здесь!

- Они не живут постоянно здесь. Обе учатся в институтах. Машенька будет врачом, Лидочка психологом. На учебу нужно уйму денег, но Господь не обижает нас. И они с радостью приезжают сюда. Работают, помогают во всем. Они у нас не лежебоки и не лентяйки. Работать любят. Зимой, как правило, приезжают с кучей друзей, катаются на лыжах, отдыхают. Здесь зимой есть куда сходить на лыжах. И тоже очень красиво.

- Мы завтра с Владимиром на рыбалку собрались, на озеро. Хотим попробовать крупной форели половить.

- Хорошее дело. Я и сам иногда туда хожу. Да, там попадается крупная озерная форель. У нее мясо розовое, почти как у морского лосося.

- А вы нам можете приготовить что-нибудь поесть на целый день? Мы заплатим.

- Конечно. Вы рано пойдете?

- Затемно. Чтобы с рассветом на клев утренний поспеть.

- Пакеты с едой будут лежать на полке у окошка, которое рядом с дверью. Откроете окошко и увидите пакеты. Будут пирожки, к ним стейки. Я стейки заверну в фольгу, чтобы дольше сохранили свежесть.

- Спасибо, Андрей! Бутылку водки тоже положите.

- Хорошо, положу.

Андрей с Дашей посидели еще немного и ушли, попрощавшись. Билл, наевшись пирожков и запив их женьшеневой водкой, тоже ушел. Друзья вышли из ресторана, сели на скамейку. Подошел Билл.

- Идемте, я вам дам удочки и карабин.

Пошли снова в тир. Билл дал карабин, две обоймы патронов.

- Без дела не стреляйте, пожалуйста. Медведя лучше попугать. Стрелять в медведя только в случае явной его атаки.

- Ясно, Билл. Не беспокойтесь.

- Дело в том, что убийство медведя связано с большим разбирательством.

- Мы поняли, Билл.

Бил пошел в боковую дверь тира и вынес оттуда удочки.

- А это вам для рыбалки. Очень хорошая рыбалка здесь везде. Если поймаете крупную форель, то отдайте ее Андрею, он очень вкусно засаливает и коптит рыбу. Даже индейцы так не могут.

Друзья взяли удочки, коробки с наживкой, пошли в гостиницу. В гостинице проверили карабин, ствол был свободен от патрона. Обойма была не пристегнута. Уложили снаряжение в небольшую кладовку и легли спать, попросив дежурную поднять их затемно.

Утром Владимира и Георгия разбудили во время, когда рассвет еще не занимался. Они умылись, оделись, взяли карабин и удочки, рюкзаки. Пошли к окошку ресторана. Все продукты на целый день рыбалки были уложены в пакеты, здесь же лежал отпечатанный на принтере листок со стоимостью всего набора. Владимир положил продукты в рюкзак, отсчитал и положил деньги за них, прижав их стоявшим тут же стаканом. Друзья вышли, дошли до моста, и пошли по тропе вверх по течению. Шли, подсвечивая себе фонарем. Владимир на всякий случай пристегнул к карабину обойму. Никто не попадался на их пути. Один раз только кто-то затрещал валежником в кустах, Георгий свистнул. Раздался треск по лесу и топот ног. На этом все их лесные встречи и кончились. Прошли половина пути, когда начало светать. Уже по светлому дошли до озера. Озеро раскинулось в распадке живописных гор. Было немного прохладно, но встающее солнце поднимало и температуру. Подошли к избушке, стоявшей почти у самой воды. Сложили вещи, взяв рюкзак с едой и удочки с наживкой. Сели в привязанную лодку, отвязали ее и поплыли к середине озера. Вершины окружающих гор окрасились малиновым цветом рождающегося дня. Остановились. Забросили удочки. Клев начался сразу. Шла небольшая радужная форель. Вытащили с десяток, на уху хватит. Но вот удочку Георгия резко дернуло, и леска пошла в сторону. Георгий подсек. На крючке забилась, стараясь сорваться крупная рыба. Георгий то давал ей попуск, то подтягивал к лодке. Наконец рыба устала, начала переворачиваться кверху животом, глотнув воздуха. Подвел ее к борту лодки и Владимир подхватил ее сачком. Рыба было большая, тяжелая. Вытащили ее в лодку. Начали рассматривать.

- Георгий, это же кумжа.

- Да, похожа.

- Не похожа, это точно кумжа. Посмотри обводы тела, расцветку. Ее много в дальневосточных реках, особенно в устьях рек. А молодая она имеет красную расцветку живота.

- Точно, это она. Но большая какая.

- Вот они, местные, по-моему и называют ее озерной форелью. Да, это из породы лососевых, у нее даже мясо розовое, но все таки это не форель, это кумжа.

- У нас ее так называют, а здесь ее относят к виду форели. Видов форели то много.

Начали лов снова. После попавшейся большой рыбины снова начался клев радужной форели. Потом попала рыба, похожая на гольца. Видимо местная порода. Через некоторое время вытащили серебристого лосося, сему. Потом их попалось еще три штуки. Рыбацкий азарт захватил друзей, и они не заметили, как наступило обед. Об этом им сказали их желудки.

- Ты посмотри, уже есть хочется, да уже скоро час дня. А мы даже не завтракали, - сказал Георгий.

- Зато вон улов какой! Не с пустыми руками возвращаемся.

- Что, поплывем к избушке? Или здесь пообедаем.

- Я думаю, что лучше на берегу. Там вон и столик вкопанный.

- Тогда погребли к берегу.

Минут через пятнадцать подгребли к берегу. Было уже довольно жарко. По озеру пошла небольшая рябь от потянувшего с гор ветерка. Недалеко от избушки грохотал водопад. Это из озера рождалась Золотой ручей. Когда-то в давние времена золотоискатели нашли на этой речке золото, долго мыли его, потом золотые запасы истощились, и золотоискатели ушли. Но предприимчивые американцы нашли другой источник дохода. В государственном парке получили возможность вести ограниченную охоту, рыбачить. Люди, любящие природу, с удовольствием ехали в горы отдыхать. Желающих было много, деньги текли на счет компании предпринимателей. Этот поток и заменил истощившийся поток золота.

Лодку привязали к свае, вбитой возле берега, где она была привязанной раньше. На вкопанном столике разложили еду, прихваченную из ресторана. Немного выпили женьшеневой водки. На свежем воздухе аппетит так разыгрался, что съели почти все пирожки, стейки не стали разогревать на костре, съели так. Возле стола, совершенно не боясь людей, вертелись две черные белочки, посматривая бусинками глаз на людей. Георгий взял кусочек хлеба и протянул одной из белок. Та наклонила голову, потом подскочила и взяла хлеб из рук.

- Совсем не боятся человека.

- Никто их не пугает, не бьет, не гоняет. Их же в городе полно — вот эти черные и серые.

- Красивые зверьки. Прямо душу радуют.

Белки уже забрались на стол и хозяйничали среди еды. Георгий от души смеялся.

- Ну дают, - хохотал он, - сейчас нас с тобой выгонят.

- А водку они будут пить? - Владимир взял стакан с остатками водки и протянул его белке. Та потянулась к стакану, понюхала и отпрыгнула в сторону.

- Нет, такого они не потребляют, - смеялись друзья.

- Во сколько пойдем в лагерь?

- Часов в пять-шесть. Сейчас темнеет поздно, а здесь идти с час.

- Нужно рыбу почистить и присолить. Завернуть ее вот в эту траву, тогда долго не портится.

- Сейчас сделаем.

Почистили рыбу, присолили, набили травой.

- О-о-о! Смотри, Владимир!

Владимир посмотрел туда, куда указывал Георгий. Здоровенная медведица купала в озере двоих медвежат. Она брала их по очереди за шиворот и окунал в воду. Те пищали, несмотря на расстояние, звуки долетали до избушки.

- Такого я еще нигде не видел, - смеялся Владимир.

- Я, пожалуй, тоже.

Медведи продолжали возиться у берега.

- Рыбачить еще будем?

- Я думаю, что хватит, - сказал Георгий, - куда нам столько рыбы? Эту принесем, попросим завтра уху погуще сварить. А на охоту послезавтра?

- Да, послезавтра. Нас, наверное, завтра вечером забросят в горы, в избушку.

- Что ж, поохотимся. Я последний раз давно ходил на охоту. С Акимычем как-то по чернотропу на кабанов ходили.

Друзья разделись, окунулись в воду. Несмотря на жаркий день, вода была ледяной. Выскочили из воды быстро. Было впечатление, что окунулись в кипяток. Тела покраснели. Легли на горячие камни на берегу, под солнце - отогреваться.

- Какие красивые места здесь! - сказал Владимир.

- Как в Осетии, похоже на Цейское ущелье. Там тоже рек много, озера есть. Такой же лес смешанный - лиственный и хвойный.

- А вообще север США и Канада очень красивые. Напоминают смесь Кавказа с Сибирью.

Пролежали и проговорили до вечера. Сперва на солнце, на горячих камнях, потом перебрались в тень деревьев. Неподалеку вышел на берег лось. Спокойно осмотрелся, напился воды и пошел в чащу. Зверь был огромный, с ветвистыми тяжелыми рогами, с козлиной бородой. Друзья даже примолкли, настолько их поразила сцена спокойного выхода лося из леса.

- Вот великан, так великан! - ахнул Владимир.

- Одного мяса, - сказал Георгий, - с полтонны.

- Их здесь запрещено бить, вот они и ходят хозяевами по здешним лесам.

- И правильно, что запрещено. Здесь парк, своего рода заповедник. А звери всегда чувствуют, где безопасно.

- Как он посмотрел на нас! Как будто на каких-то букашек.

- Ну, уж, нашел букашек! Да это его дело, как на нас смотреть. Ну что, будем собираться?

- Да, пожалуй. Пора.

Собрали все в рюкзаки, Георгий взял удочки, Владимир шел с карабином. Шли вдоль речки вниз по течению. Где-то с речки доносилось кряканье дикого селезня. Ветерок приятно обдувал уставшие за день тела. Над головой слегка шумели деревья. К вечеру появилась мошка, комары. Остановились, намазались припасенной мазью.

- До вечера хватит.

- Хватит. А там скроемся в гостинице или снова намажемся.

Шли не торопясь. Через час показались здания охотничьего хозяйства.

Придя в охотничье хозяйство, Владимир и Георгий сразу направились к зданию ресторана. В проеме открытых дверей стоял Андрей, улыбаясь и приветливо махая рукой. За его плечом была видна головка Маши.

- Здравствуйте, - поприветствовал Андрей друзей, - как рыбалка у вас?

- Хорошо. Сейчас увидите, мы покажем.

- А еды хватило на день?

- Хватило, хотя аппетит был на озере зверский.

- Знаю об этом. Прогулка по свежему воздуху, озеро, рыбалка. Я редко, но иногда тоже вырываюсь порыбачить.

Владимир вытащил из рюкзака рыбу и высыпал ее из полиэтиленовых пакетов в подставленный Андреем большой деревянный чан. Рыба выглядела довольно свежо, переложенная приозерной травой, она не потеряла живой свежести и не пропала.

- Хороший у вас улов, - сказал Андрей, - а эта прямо вон какая красавица! Что хотите делать с ней?

- Если можно, то поместите пока в холодильник, - сказал Георгий, - а завтра из мелочи и одной крупной сварим уху. Уху умеете варить?

- Обижаете! - воскликнул Андрей, - Очень даже умею. Отец меня всему русскому научил, а мы с женой сейчас учим всему русскому дочерей. Чтобы не забывали своих корней. А уху я завтра приготовлю. Настоящую, без картошки и круп, только рыба и зелень. К обеду пойдет?

- Да, вместе и пообедаем.

- На уху я пущу всю форель, радужную и вот эту крупную. А озерного лосося посолю и к вашему отъезду закопчу. Возьмете с собой в Сиэтл.

- Хорошо, спасибо большое.

- Есть хотите?

- Уже хотим.

- Заходите, садитесь. У нас сегодня на ужин стейки из седла дикого барана с картошкой. Будете?

- Будем. Мы сейчас все будем.

Плотно поужинав и выпив водки на травах, друзья пошли в гостиницу. Владимир предварительно занес карабин Биллу, поблагодарил.

- Медведей видели? - спросил Билл.

- Видели, далеко. На другом берегу озера мамаша медведица купала медвежат.

- А еще зверей видели?

- Видели лося, совсем близко. Самец, с огромными рогами.

- Лось красивое животное. Это второй хозяин тайги после медведя. Здесь и кугуары есть, но повыше, в горных лесах. Завтра после обеда, ближе к вечеру, вертолет нас отвезет к горной избушке. А послезавтра рано утром, затемно, пойдем на охоту. Рядом с избушкой сегодня подстрелили барана, охотник не стал брать мясо, Андрей сделал стейки.

- Мы пробовали, вкусно. Очень понравились.

Владимир отдал карабин, попрощался и пошел в номер. Было уже темно. Солнце давно зашло, но над горами светила заря восходящей луны. Владимир зашел в номер, Георгий лежал на кровати.

- Пойдем на улицу, там такая луна восходит! Посидим на скамейке. Только крем от комаров нужно взять.

- Пойдем. Водки андреевой взять? Ее немного осталось, меньше полбутылки.

- Бери, выпьем немного.

Владимир и Георгий вышли из здания, прошли к скамейкам и сели на одну из них. Из вершины горы показался краешек луны, бросивший серебряный свет на окрестности. Все вокруг приняло причудливый вид. Деревья были серебристо-зелеными, трава на лужайке серебрилась блестками. Подул легкий ветерок и сразу стало прохладно. Георгий налил водки с женьшенем в стаканы.

- За Всевышнего, давшего такую красоту людям.

- Дай Бог.

Друзья выпили.

- Какая красота вокруг! - сказал Владимир, -И действительно, Бог дал нам такую красивую планету! А мы ее портим. Воюем, делим, копаем, разрушаем, вырубаем леса, загаживаем реки и озера. А ведь это все дано людям.

- Ты прав. Нужно отдать должное местным. Они к природе относятся лучше, чем относятся в России.

- Они другие люди. Они, даже живя в больших городах, сохранили в душе деревенское, любят землю, любят природу, берегут ее.

- У нас все это тоже было, - сказал Георгий, - во многих селах и сейчас сохранилось. Я помню в детстве пойду с отцом в лес, отец всегда меня учил: не ломай напрасно веток с деревьев, они живые и им тоже больно. Никогда не убивай напрасно лягушек, змей, ящериц. И все это так впиталось в меня, что я никогда напрасно не трогал ни деревьев, ни кустов, ни мелких животных. На косуль охотился, но это у нас делают все. И обрати внимание, никогда никто не стрелял молодых козлов, а козочек вообще не трогали. Чтобы потомство было крепким у косуль, всегда били козлов уже в возрасте.

- А рыбу как ловили! Берегли икряную, если видели, что самка с икрой, у нас ее всегда отпускали снова в воду.

- Делали так потому, что знали, что здесь жить детям, внукам, правнукам.

- Да, ты прав. Как, скучаешь по семье?

- Очень скучаю. А про вторую дочку совсем ничего не знаю.

- Приедем в Сиэтл — позвоним моим. Родители должны будут уже вернуться в Армавир, они будут все знать.

- Да, позвоним обязательно.

Помолчали.

- После лосося я собираюсь домой. И нужно думать, что делать с семьями.

- Я все время об этом думаю. И тоже постараюсь полететь. А семьи нужно везти сюда. Получать разрешение от властей и везти. Не дело это, что они там, а мы здесь.

- Приедем в Сиэтл, нужно будет сходить к адвокатам, занимающимся иммиграцией. Поговорить с ними.

- Так и сделаем.

Посидели, помолчали, каждый вспоминая свое. На опушке леса мелькнула под лунным светом тень.

- Смотри, там кто-то есть — показал в сторону тени Георгий.

Присмотрелись. Сперва не видно было ничего. Потом тень приблизилась, их оказалось две. Идя вдоль опушки, лосиха с лосенком обгрызали листья деревьев.

- Вот здорово! - воскликнул Георгий, - Совсем не боятся.

- Если есть лоси, то должны быть и волки, - сказал Владимир.

- Конечно они есть. Лосей тоже нужно кому-то пасти, очищать от больных и слабых.

- Да, ты прав. В природе все умно.

Сидели долго. Допили остатки водки. Луна высоко поднялась над горами. Все было залито лунным серебристым светом, превратившим все вокруг в сказку. Полюбовавшись на окружающий мир, пошли спать.

На другой день была уха. Густая, с толстой пленкой золотистого жира сверху. Андрей сварил ее по старинному рецепту, раньше такую уху называли тройной. Он сварил две загрузки радужной форели, выбрал ее дуршлагом, затем порезал и положил в бульон кумжу. Она и дала основной жир. Сваренную радужную форель слегка обжарил. Приправил уху травами, специями. Маша поставила на стол кастрюлю с ухой и отдельно на тарелке форель, к ухе были поданы пирожки с рыбой, их тоже успели к обеду приготовить Соколовы. Владимир и Георгий приглашали всех желающих, ухи было много. Позвали специально Билла.

- Пойдемте, Билл, попробуете результат нашей вчерашней рыбалки.

Билл попробовал, покачал головой.

- Очень вкусно. Никогда не думал, что из местной рыбы можно сделать такое чудо.

Он ел уху, накладывал себе в тарелку форель, пробовал пирожки.

- Ты посмотри, Эндрю, - кричал он Андрею, - что ты сделал! Это же нужно выставлять на выставке кулинарного искусства. Я ничего никогда подобного не пробовал. Теперь после каждой рыбалки я буду просить тебя сделать так же.

Приглашали других туристов, все хвалили. Семья Соколовых выглядела именинниками. Туристы о чем-то поговорили между собой. Так как уха не входила в рацион питания путевки, они решили заплатить Соколовым. Собрали деньги и отдали их Даше. Деньги Соколовы взяли. Если бы они не взяли деньги, американцы не поняли бы их. Американцы всегда стараются заплатить за сделанный труд. Так у них принято. Пообедав, все разошлись. Георгий и Владимир пошли к себе в комнату. В половине четвертого раздался звонок телефона. Георгий поднял трубку.

- Георгий? Это Билл. Пора собираться. Приходите за оружием. Вертолет вылетает через полчаса.

Владимир и Георгий пошли в тир к Биллу. Тот дал им по карабину, по две обоймы патронов.

- Эти две обоймы входят в оплату. Если захотите стрелять больше, то за дополнительную плату.

- Хорошо. Но думаю, что нам и этих патронов хватит с избытком, - сказал Владимир.

- В горах избушка оборудована всем необходимым, камуфляжные костюмы и горные ботинки находятся там же. Так что ничего с собою брать не нужно. Теплые куртки там тоже есть. На большой высоте в горах ночью и по утрам холодно, температура даже летом может опуститься до нуля. Рядом с избушкой ледник.

После четырех погрузились в вертолет, он поднялся и полетел в сторону горы Бейкер. Она была совсем рядом, так казалось. Летели минут сорок вдоль склона горы, нырнули в какую-то расщелину и оказались над довольно широкой площадкой, на которой стоял избушка, а вернее бревенчатый дом. Склон горы вокруг порос лесом, чуть выше был густой кустарник. А над площадкой нависал скалистый карниз. Сели. Все вышли из вертолета, летчик поднял машину и улетел. Билл оглядел охотников. Их было пять человек, все те, кто оплатил отстрел горного барана. Потом Билл всех повел к избушке. Избушка была довольно просторной, разбитой на комнаты. Был умывальник и туалет. Все удобства в наличии. Распределились по комнатам, Владимир и Георгий заняли одну из двуспальных комнат. Осмотрелись. В избушке понравилось. Вечером собрались на общий ужин. Билл выставил на стол коробку с гамбургерами, кофе было в кофейнике. Электричество в избушку подавалось от ветряного генератора, было освещение и можно было закипятить воду.

- Завтра подъем в пять, - сказал Билл за ужином, - я вас разведу и расставлю по местам. Мы с помощником пойдем выгонять стадо на вас. Помните, каждому из вас дается три выстрела. Если эти три выстрела не достигли цели, то стрелять больше вы не имеете права.

- А как же две обоймы? - спросил Георгий.

- Вы их можете расстрелять по каким либо целям после охоты. Но по горному барану только три выстрела на каждого. Итак, я прощаюсь с вами, спокойной ночи. До встречи в пять утра.

После ужина друзья попробовали посидеть на улице. Но из близкого ущелья потянуло таким холодом, что они оставили эту затею и ушли в комнату. Вскоре они легли спать.

Утром поднялись в пять. Взяли карабины с заряженными двумя обоймами, собрались в столовой. Билл и помощник оглядели охотников.

- На улице холодно, советую одеть теплые куртки.

Одели поверх камуфляжных костюмов такие же утепленные куртки, на головы натянули вязанные шерстяные зеленые шапочки.

- Вот теперь хорошо, - сказал Билл, - пошли.

Все вышли и пошли за Биллом. Он с помощником шел впереди всех. На улице было почти светло, предрассветный сумрак уже отступил в ущелья и расщелины гор. Шли с полчаса, затем Билл и помощник начали расставлять людей по местам. Владимиру досталось место за большим камнем, рядом рос кустарник. Георгий встал немного поодаль, тоже за камнем. Билл посоветовал не курить, не разговаривать, не ходить. И вместе с помощником ушел. Владимир присел на поваленное дерево за камнем, пристегнул обойму к карабину, загнал патрон в казенник и поставил карабин на предохранитель. То же самое сделал и Георгий. С гор дул довольно холодный ветер, но в куртке было тепло. Ноги в охотничьих горных ботинках тоже были в тепле. Стали ждать. Вскоре Владимир заметил, что вдалеке на звериной тропе, пролегшей между ним и Георгием, что-то мелькнуло. Потом сверху покатился камушек. У Владимира сильнее забилось сердце. Охотничий азарт охватил его. Он взял карабин наизготовку. Охота всегда имеет свои особенности, зверь и человек стараются переиграть друг друга. Только для человека это развлечение, а цена игры для зверя жизнь. Владимир внимательно всматривался в тропу. И вдруг, очень неожиданно для него, из-за камня, стоявшего метрах в двадцати, вышли два горных барана. Огромный самец стоял, оглядывая окрестности, самка, пониже ростом, стояла рядом, как бы ища защиты у самца. Владимир залюбовался зверями. Светло коричневая шерсть покрывала их тела и блестела под лучами восходящего солнца. Сзади шерсть была белой. Витые, большие рога, придавали баранам какой-то необычный вид. Звери стояли не двигаясь, смотрели вниз на тропу и, как казалось Владимиру, прямо на него. Владимир вскинул карабин... Потом медленно опустил его. Рука у него не поднималась выстрелить в такую красоту. «Пусть живут, - решил Владимир, - если им и суждено погибнуть, то только не от меня». Он поднял ствол вверх и три раза нажал на курок. Три выстрела будто подбросили зверей вверх. Миг - и они исчезли за камнями, бросившись в ту сторону, где стоял Георгий. И когда звери выскочили на линию огня, Георгий выстрелил в самца. Самец подпрыгнул, встал на задние ноги и рухнул на землю. Самка умчалась в скалы. Владимир пошел к Георгию. Тот стоял возле убитого самца. Посмотрел на Владимира.

- А почему ты не стрелял в них? - спросил он.

- Не смог, Георгий! Не смог стрелять в такую красоту. Поэтому выстрелил три раза вверх. Жалко, такого красавца убили.

- А меня охотничий азарт до того захватил, что я не удержался. Но в самочку я тоже не стрелял.

- И правильно сделал. Что мы с ним будем делать? Столько мяса нам не нужно.

- Рога выварю и высушу, в каюте повешу. А мясо отдадим Андрею. Они найдут ему применение.

Вскоре подошел Билл с помощником.

- С удачной охотой вас, - произнес Билл, - по правилам охоты вы бесплатно забираете всю заднюю часть барана, а остальное мясо вы можете выкупить по очень дешевой цене.

- Сколько мы должны заплатить за целого барана?

Билл вытащил калькулятор и посчитал. Назвал сумму.

- Мы забираем всего барана, отдадим его Андрею Соколову. Расплатимся в лагере.

- Хорошо, нет проблем. Тогда нам нужно донести барана до вертолетной площадки.

Так и сделали. Связав ноги убитого барана, пропустили толстую палку и, меняясь, понесли на площадку. На площадке уже собрались другие охотники и лежал еще один убитый самец барана.

- Нужно их разделать здесь, - сказал помощник Билла.

- Хорошо, где это можно сделать?

- Вот здесь, под навесом.

Подтащили баранов под навес. Там имелись блоки под крышей с продернутыми веревками. Привязали баранов за задние ноги и подтянули их вверх. Освежевали, затем вытащили внутренности. Все съедобное складывали в большие полиэтиленовые пакеты. Работали все. Через небольшое время разделка туш была закончена. Билл по рации поговорил с офисом, вызвал к одиннадцати утра следующего дня вертолет. Поставили вариться мясо, им и поужинали. После ужина, Георгий и Владимир, накинув теплые куртки, пошли посидеть на бревне, лежащем возле избушки. Стоял тихий вечер. Над головой плыла в редких облаках полная луна. Из-за ее света звезд на небе было видно мало. С вершин окружающих гор иногда дул холодный ветер. А внизу, в лагере, стояла духота, только слегка освежаемая ночным ветерком.

- Какая луна! - сказал Георгий, - А ведь ее, возможно, видят и наши жены. Интересно устроен наш мир. Мы далеко друг от друга, а нам светит одна и та же луна и одни и те же звезды. Хотя...мне как штурману все это легко объяснимо. Астрономия, география, устройство планеты — это часть моей специальности.

- Хорошо здесь! - поддержал разговор Владимир, - И страна интересная. Посмотри, как у них все отлажено, как у них все работает. От уборки улиц, до самолетов. И ведь нельзя сказать, что американцы умнее нас. Просто они придерживаются порядка.

- И очень любят свою страну.

- Да, любят. Даже их криминал во времена Великой Депрессии поступал по-другому, чем наш криминал. Их криминал строил железные дороги и хайвеи, вкладывал деньги в предприятия, строил морские суда, развивал искусство. Наши же, дорвавшись до денег, все переводили за границу и прятали деньги в иностранных банках. А деньги ведь это кровь экономики. Результат виден налицо. Посмотри, как они живут и как живем мы.

- Я согласен с тобой и в то же время не согласен. Во всем замешана еще и политика. Они создавали условия, по которым даже криминалу было выгодно вкладывать деньги в экономику своей страны. Наши же создали такие условия, что вложение денег в экономику России ведет к краху. Вот и результат. Они имеют развитую экономику, а мы потеряли даже то, что имели. И потом, США-это империя, которая имеет колонией почти всю планету. Американцы не жили бы так, как живут, если бы они все покупали по тем ценам, по каким должно продаваться сырье. Во многом, как и все государства, они ведут себя не совсем порядочно. У стран третьего мира, а теперь и у России, они покупают сырье по низким ценам. А все, что производят, продают по ценам рынка, а для наших дураков даже по завышенным. Сравни, что стоит здесь компьютер и что он стоит в России.

- Совершенно согласен. А еще в России на этот компьютер и свои, российские бизнесмены и чиновники, накрутили. Всем хочется быстрого обогащения.

- И потом, государственный долг США — это огромные деньги. Они занимают деньги или берут сырье под обязательства. И все прекрасно понимают, что эти обязательства они не собираются выполнять. Уровень жизни их высок, но, если с них потребовать все долги, они так жить не будут.

- Будут. Потому что эти долги они просто напросто не отдадут. И мир устроен так, что не давать им ничего просто невозможно. Так сложилось, что они стали стержнем мировой экономики. Если их экономика рухнет, то всему миру мало не покажется. Во многих местах планеты придется жить натуральным хозяйством. В России тоже.

- Да, это так. Согласен. Но это все большая политика. Мы с тобой люди маленькие. Нам бы рыбу поймать не меньше, чем по квоте положено, да денег заработать. Да семьи накормить.

- Накормим. Раз они взяли нас на работу, то деньги заработаем, мы с тобой не лентяи.

Посидели еще и пошли в избушку спать.

На другой день к одиннадцати прилетел вертолет. Охотники погрузили в него вещи, мясо убитых баранов, влезли сами. Вертолет мягко поднялся и полетел к лагерю.

К обеду все охотники были в лагере. Георгий прямо из вертолета направился в ресторан к Андрею. Зайдя, встретился с Лидочкой. Та посмотрела на Георгия и зарделась.

- Папа здесь?

- Да здесь, как всегда. Сейчас позову.

Она зашла за стойку, открыла дверь. Вскоре оттуда вышел Андрей. Поздоровались.

- Андрей, там убитый баран, уже разделанный. Вы его заберите. Нам, во-первых, не нужно столько мяса, а во-вторых нам его некуда и везти. Забирайте и делайте с ним, что хотите. Он полностью оплачен.

- Я вам отдам деньги.

- Не нужно. Он входит в стоимость поездки, а то, что мы доплатили за него, сущая мелочь.

- Так могут только люди из России, отдать что-то бесплатно.

- Да, у нас с друзей денег не берут, в этом вы правы.

Андрей взял тележку, они с Георгием подкатили ее к вертолету и все мясо, принадлежавшее друзьям, сложили на тележку. Потом Владимир помог Андрею откатить груженную тележку в ресторан.

- Значит так, Владимир, - сказал Андрей, - сегодня вечером, часов в пять, жду вас в ресторане на седло барана. Домашняя водка с женьшенем с меня.

- Хорошо. Будем обязательно. Нам завтра уже уезжать.

- Быстро время пролетело, - сказал Андрей.

С Георгием решили слегка перекусить в обед, но плотно не есть. Ведь впереди ждала баранина. Слегка перекусив, пошли в тень деревьев и легли на траву.

- Знаешь, Володя, вот мы с тобой уже здесь, в США, скоро полгода. Я наблюдаю их внимательно. Мы живем среди них, видим их дела, отношение к людям. Они хорошие люди, но во многом я их не понимаю.

- В чем?

- Во всем у них на первом месте стоят деньги. Они никогда ничего бесплатно не делают и не дают.

- Этого у них не отнимешь, но многое они делают и дают бесплатно. Помогают друг другу. Разве Майкл взял с нас деньги за помощь?

- И все-таки они материализированы до предела. Во всем у них стоит выгода.

- Мне кажется, Георгий, что это не совсем так. Они хорошие люди. Но они совершенно другие, чем мы.

- О, вот правильные слова. Хорошие, но другие. И они более замкнуты, чем мы.

- Я думаю, что это нормально. Каждый народ имеет свои хорошие и плохие стороны. Конечно, наши намного более открытые, более отзывчивые. А у них исторически сложилось так, что они стали вот такими.

- Многое не нравится мне и в том, что они относятся к людям других наций немного свысока. Да, на официальном уровне они всех считают ровней себе. Но иногда на бытовом уровне это у них проскакивает. Любят поучать, как нужно жить.

- Я не во всем согласен с тобой. Возьми наших, они тоже относятся по-разному к людям других наций. Так было даже внутри Советского Союза.

- Да ты прав. И все-таки... и все таки... во многом мне американцы непонятны.

- Мы приехали с тобой сюда сложившимися людьми. Непонятны? Потому что они отличаются от нас. Они другие. У нас с тобой один стереотип мышления, а у них другой. И мы дома привыкли понимать друг друга по-своему. А они живут по-своему. Нужно сглаживать эти углы и тогда все будет в порядке.

- Гм, ты прямо философ. Может быть и так.

- Да, они более зациклены на материальном, чем мы. Наши народы более обращены к духовному. И мы поэтому мало внимания обращаем на внешние проявления культуры. Культура это не умение есть ножом и вилкой, а это совокупность знаний и менталитета народа. У них на первом месте это соблюдение внешних проявлений культуры. Поэтому мы легко можем бросить бумажку на улице, они нет.

- И что лучше?

- В жизни нужно и то, и другое. Духовное всегда было выше материального. Нужно это сращивать и смешивать. К сожалению, политики вносят только разлад между народами, а нужно согласие. Тогда жизнь будет совсем другая.

Вечером к пяти пошли в ресторан к Андрею. Стол уже был накрыт. На столе в большой деревянной чаше стояла приготовленная баранина, задняя часть туши. От нее исходил приятный запах чеснока. Стояла бутылка женьшеневой водки. Андрей, улыбаясь, жестом пригласил садиться за стол. Сели Машенька с Лидочкой, пришла Дарья. Вкус дикой баранины был ни с чем не сравним. Она просто таяла во рту.

- Я приготовил ее по старинному рецепту, которому научился у моего отца, - сказал Андрей.

- Очень вкусно, просто слов не нахожу, - сказал Георгий.

- У вас семьи есть? - спросила Дарья.

- Есть. Они в России. В России сейчас тяжелые времена, нет работы. У нас уже по двое детей. По второму родилось, когда мы были уже здесь, в Америке. Мы их еще и не видели. Хотим забрать семьи сюда, если разрешат, - сказал Владимир.

- Это сложный вопрос.

- В Сиэтле работает хороший иммиграционный адвокат, русский - подала свой голос Лидочка.

- Как его найти? - спросил Георгий.

- Я сейчас.

Лидочка встала и ушла, пришла минут через пять и подала визитную карточку Владимиру. Тот прочел фамилию адвоката. Фамилия и имя были русскими.

- Спасибо, - поблагодарил Владимир, - мы сходим к нему. Проконсультируемся по нашим возможностям.

Застолье прошло в спокойной тихой беседе. На другой день Андрей отдал Владимиру и Георгию копченную рыбу. И в тот же день вечером они так же, как приехали, автобусом, возвратились в Сиэтл. Первое, что сделали - позвонили в Армавир родителям Владимира. И в тот же вечер с Иваном и Зданеком обмыли новорожденную дочку Георгия. Георгий ошалел от радости. Он обнимал всех, пил за дочь, за жену, за всех людей. Закусывали копченным лососем, который сделал Андрей.

- Отменная рыба! - цокал языком Иван.

- Борзо вкусно! - поднимал большой палец правой руки Зданек.

- Ты, наверное, сына хотел? - спросил Георгия Иван.

- Хотел. Но дочь тоже вырастим. Сейчас мне без разницы.

- Я тебя научу сейчас, как зачать сына или дочь, это древние знания. Меня один индиец научил. Кому ни советовал, у всех получается.

- Давай, учи и нас, - Георгий смотрел на Ивана.

Иван начал рассказывать. Метод не сложный, нужно только знать, когда зачинать.

- Интересно, - сказал Георгий, - а Циалу, жену, пошлю в роддом в третий раз, за сыном.

- А я тогда Зарему за дочерью. Мальчик и две девочки это будет то, что надо! - засмеялся Владимир.

В Сиэтле пробыли недолго. Сходили с Владимиром к адвокату. Просидели с ним длительное время, проконсультировались по всем вопросам, заплатили. Взяли формы для заполнения женами и в тот же день отправили их в Предгорное. А через два дня ушли на своих судах на Север, в Аляскинский залив и примыкающие к нему воды. Шел лосось. Ловцы и переработчики пошли делать свою работу. Теперь ушли уже до осени.

*

Хадизат не могла понять, почему ей раз за разом отказывали в визе. Она уже побывала в консульстве Канады в Москве четыре раза. Женщину, которой она посылала свои книги, она больше не видела. Работали с ней другие люди. Каждый раз они задавали одни и те же вопросы, много вопросов, и каждый раз говорили Хадизат, что она не доказала необходимости присутствовать в Канаде. Никак не могла понять она этого. Разгадка была простой: консульские работники выполняли указания министерства иностранных дел Канады. Канада делала то же, что делали все западные страны: пускать в страну как можно меньше людей из республик бывшего Советского Союза. В лице которого долгое время Запад видел, и не напрасно, опасного врага. И вдруг враг исчез, развалился на части. Запад был несколько в растерянности. Для того, чтобы прийти в себя, Западу нужно было время. А пока он все обдумает и решит, как вести себя, он старался пускать к себе как можно меньше людей из бывшего СССР. Нужно сказать, что Запад имел основания так делать. На Западе появились не лучшие представители народов из бывшего Союза, в основном криминал. В западных странах их всех гребли под одну гребенку и называли русской мафией, хотя именно русских среди этих людей было не больше, чем грузин, евреев, молдаван, украинцев. Но Запад в этом разбирался слабо. Между тем на пространстве бывшего СССР вспыхивали многочисленные межнациональные конфликты. Загорелся Карабах, азербайджанцы и армяне были в состоянии войны друг с другом. Прогремела первая чеченская война, ярким пламенем вспыхнул и погас осетинско-ингушский конфликт, в Таджикистане заполыхала гражданская война. В среднеазиатских республиках гнали русских, украинцев, белорусов, убивали их, отнимали или выкупали за бесценок жилье. Все показывали свою независимость, свой суверенитет. Почти совсем это не делалось в Таджикистане. И вскоре все глубоко пожалели о насилии над славянами. Именно славяне были носителями технических и производственных знаний. Когда их изгнали, в короткие сроки встали заводы и фабрики, люди лишились работы и источника существования. Первым спохватился Казахстан и повел довольно правильную политику. В результате отток русских из Казахстана прекратился. Хотя в Таджикистане к славянам относились нормально, из-за гражданской войны они в своем большинстве покинули эту страну. Таджики очень сожалели об этом. В результате всех этих событий на бывшем пространстве СССР возник хаос. Встали многие заводы и в России и Украине, одна Белоруссия выдержала этот удар только потому, что была под властью авторитарного правления. Страны бывшего СССР были похожи на взлетевший самолет, в котором пилоты не знали, куда лететь и где приземляться. Распад СССР был глобальной катастрофой, даже в США не хотели этого. В политику приходили люди, которых и близко нельзя было подпускать к власти. Это было плохое время, тяжелое и непонятное простым людям.

Хадизат в очередной раз прилетела из Москвы в конце августа. Семьи Калоевых и Исаевых встретили ее напряженными вопросительными взглядами. Хадизат поздоровалась со всеми, поцеловала племянников, прошла в свою комнату и бросила сумку на пол. Но нужно было поговорить со всеми, она знала, что все ее ждали. Хадизат переоделась в спортивный костюм и уже хотела выйти к ожидавшим ее близким, когда зашла Марина с малышом Денисом на руках.

- Ну что? Рассказывай, - сказала Марина.

- А нечего рассказывать. Ответ такой же, как и в прошлый раз. Решила до Нового Года больше не дергаться. Чувствую, что все это завязано на политику, а сейчас не лучшие политические времена. Посмотрим, может все успокоится, тогда и поеду снова.

- Пойдем, там ждут тебя. Стол уже накрыли наши мамы.

Они вышли в большую комнату. Все сидели за столом. Сразу же все посмотрели на Хадизат. Она села тоже за стол. Хотелось есть.

- Ну как у тебя, милая? - первая задал вопрос Вера.

- Никак, а вернее все так же. В четвертый раз отказ. Решила сидеть до Нового Года.

- Тебя здесь два письма ждут, - сказал Батрадз.

- Где они?

- Вот, - Батрадз подал ей два иностранных конверта. Оба были от Дениса.

Хадизат сразу же начала читать. Денис писал, что все у него в порядке, только очень скучает по ней. Писал, что начал учиться на водителя больших грузовиков, траков, и что знакомый его обещает помочь с работой. Водители, работающие на дальних рейсах, зарабатывают очень хорошо. Но Хадизат чувствовала – что-то мучает Дениса, что-то он не договаривает. Это что-то мучительное для него сразу передалось ей. Но она отбросила его. Все равно до встречи с Денисом ничего ясно не будет. Но все равно это что-то откуда-то из глубины души тревожило ее, совсем уйти она от него не могла. Повседневные заботы поглощали ее. Но мысли о Денисе, об их отношениях, ни на секунду не покидали ее. Она срослась давно с мыслями о Денисе, она видела свою жизнь связанной только с Денисом, без него смысл жизни для Хадизат терялся. Взлеты ее дара, как писательницы, происходили тогда, когда Денис как бы оживал в ее мыслях. Тогда она чувствовала сильнейший взлет во всем, который ставил ее дар и его плоды на первое место. В то же время она взрослела, и природа требовала своего. Она с завистью, хотя и не злой, но это все-таки была зависть, смотрела на маленьких детей и их мам, она много времени проводила с детьми Марины и Батрадза, играя с ними, лаская их, убирая за ними, с удовольствием помогала Марине стирать и готовить.

- Тебе, Хадя, мамой нужно становиться, - как-то сказала Марина.

- Я это, Марина, и сама давно чувствую, но вот видишь, как получается.

- Ничего, прорвемся, - смеялась Марина.

- Не сомневаюсь. Вот доберусь до Дениса и нарожаю... нарожаю целую кучу.

- Дело нехитрое. Было бы чем кормить.

- Прокормим.

Лето закончилось. Все огороды были убраны, осталась только капуста. В садах висели на деревьях только яблоки и груши поздних сортов, как их называли «зимовки». Их собирали поздно, ближе к ноябрю. Укладывали на чердаках в солому, где они доходили и лежали всю зиму свежие и вкусные. Хадизат начала испытывать частые головные боли. Пошла к местному врачу, пожилой Белле Георгиевне. Та долго осматривала ее, проверив все. Потом опустила голову. Хадизат ждала, что она скажет. Белла Георгиевна подняла голову, посмотрела Хадизат в глаза.

- Все у тебя в порядке, милая, твоему здоровью можно позавидовать.

- А чего ж голова болит? - спросила Хадизат.

- Замуж тебе нужно. Оттого и голова болит, что не замужем.

Хадизат поблагодарила докторшу и пошла домой. Она о сказанном и сама знала, но никогда не думала, что головные боли связаны с отсутствием у нее мужа. Несмотря на осень, она довольно часто испытывала приятное томление в груди, ее это томление куда-то звало, она о чем-то мечтала, чаще всего о Денисе. Тогда груди ее наливались и становились твердыми, как камень, а прикосновение к соскам даже одежды было болезненным. Природа требовала своего. Но требование природы шли вразрез с воспитанием и мировоззрениям девушки. Как-то Хадизат решила сходить на будку. Ей думалось, что осенний лес, горные ветерки, вода из горных ручьев принесут ей облегчение во всем. Со стороны ингушей было тихо, да и бывали в районе будки в основном ингуши из Темирюрта, а они добро помнили. Ахсар, узнав о намерении дочери, нахмурился. Не нравилось ему это. Он начал разговор с дочерью.

- Мать твоя говорит, что ты собралась на будку с ночевкой.

- Да, хотелось бы сходить.

- Не советую. Причину сама знаешь.

- Но там бывают в основном ингуши из Темирюрта.

- В основном... Но бывают и чужие, хотя и редко. Забыла тот случай? Одной вообще не советую идти.

- Я возьму кого-либо с собой.

- Попробуй. И куда и зачем идти? Скоро непогода начнется.

- Я ненадолго. Дня на два-три.

- Дело не в этом. Дело в опасности.

Но Ахсар знал свою дочь хорошо. Уж что она задумала, то она сделает обязательно. У Хадизат, кроме Марины, близких подруг не было. Она попробовала поговорить с незамужними девушками, но никто не захотел идти. Тогда она решила идти сама. Приготовила еду, протерла карабин, имевшийся в доме, взяла три обоймы патронов к нему. Увидев эти приготовления, Ахсар еще больше нахмурился.

- Решила все-таки идти?

- Да.

- Напрасно.

- Я ненадолго.

- Опасность есть даже если ты пойдешь на один день. В лесу не перевелись плохие люди.

- Я буду осторожна.

- Не ходила бы ты лучше.

Хадизат упрямо нахмурилась. Ахсар отвернулся и про себя махнул рукой. «Пусть идет, - подумал он, - все равно я ничего не сделаю, чтобы помешать ей». Потом повернулся снова к Хадизат

- Если будешь ночевать там, то не ночуй в будке. Ниже будки, по левому ручью, есть замечательная теплая пещера.

- Я знаю ее, меня Денис водил туда.

- Вот там и ночуй, там безопаснее будет. Эту пещеру кроме нас и Исаевых никто не знает, а вход в нее узкий. Возьми фонарь, посветишь, когда влезешь в пещеру, нет ли змей. Там и располагайся.

- Хорошо. Так и сделаю.

- Не стреляй ни в кого и ни во что. Выстрел привлечет к тебе внимание.

- Хорошо, дада. Так и буду делать.

- Ты рано пойдешь?

- Затемно.

- Счастливо тебе.

Рано утром, еще село спало, Хадизат в спортивном костюме, с рюкзаком за спиной, с карабином на плече, вышла из дому. Пошла по знакомой дороге через сжатое кукурузное поле, иногда спотыкаясь о вывернутые с корнем основы кукурузных стеблей. Погода была ясной и, кажется, слегка уже подмораживало утренником. «Рано как в этом году заморозки, - подумала Хадизат, - зима, наверное, будет холодная. Хотя нет, старый Андыр говорил как-то, что ранние заморозки к теплой зиме. Дай то Бог! Хотя и в зиме есть своя прелесть, но когда тепло, то лучше». Сзади послышался шелест и как будто шаги. Хадизат остановилась и напряглась. Из темноты вынырнул силуэт Саши и косуля ткнулась холодным носом в ее ладонь.

- Фу, Саша, ты меня прямо напугала. Ты как выбралась из хлева, он же заперт? Что, решила со мной идти?

Потом догадалась, что Сашу выпустил проснувшийся Дмитрий. Косуля фыркала и крутилась возле хозяйки. Хадизат нащупала в кармане куртки корочку хлеба и протянула ее косуле. Та взяла корочку и захрустела лакомством. Саша так и оставалась жить у Исаевых, признавая за истинную хозяйку и подругу только Хадизат. Все ее кормили, поили, все ее любили, но хозяйкой была только Хадизат. Абрек давно ушел в лес, иногда появлялся, мог пожить день-два, но потом уходил. Светлая ушла в первый год гона и тоже осталась в лесу. Но когда наступали сильные холода и бескормица, появлялась и могла жить до тепла. Как-то пришла с косуленком. Когда потеплело, оба ушли в лес. Они домом признавали больше лес, чем село. Но людей не боялись. Дмитрий всему потомству Саши привесил на уши далеко заметные бляшки из меди, и охотники их не трогали. Пройдя с полчаса еще, достигли опушки леса. Уже рассвело. От ходьбы было тепло, легкий морозец не замечался. В этот раз Хадизат пошла не по правому хребту, как обычно, а по левому. Там тоже была протоптанная зверями тропа, но люди редко пользовались этой дорогой. Она была труднее. Почти все притоки Светлой выходили и впадали с этой стороны, часто разрезали хребет, делая путь в горы здесь труднее, чем по правому хребту. Поэтому люди редко пользовались этой дорогой. Захотелось есть. Хадизат сняла рюкзак и присела на поваленную ветром чинару. Достала сыр, вечный спутник и первая пища на Кавказе, хлеб, царь любой трапезы, термос с горячим чаем с молоком. Сперва протянула кусок хлеба с сыром Саше, потом принялась есть сама. Солнце еще не взошло из-за гор, но было уже совсем светло. Седой иней покрывал деревья, кусты, опавшие листья. Снизу доносился шум зажатой между хребтами Светлой. Насытившись, Хадизат решила идти дальше. Но в это время из-за горы выглянули первые лучи солнца. Они скользнули сперва по вершинам хребта, потом по верхушкам высоких деревьев, а потом засветились и на земле. У Хадизат перехватило дыхание от красоты. Иней измороси заиграл всеми цветами радуги, начал таять. Некоторые большие капли воды, в которые превратился иней, преломляли лучи солнца и сверкали невиданными драгоценными камнями. Через полчаса иней заморозка исчез, оставив после себя лишь сверкающие капли воды.

- Ну что, Саша, пойдем дальше? - спросила косулю Хадизат.

Косуля встрепенулась и ткнулась хозяйке мордочкой в руки. Хадизат погладила ее по щекам, по шее. Это была любимая ласка косули. Тронулись дальше. Косуля то убегала вперед, то возвращалась. Хадизат шла ровным шагом, все выше поднимаясь по хребту к уже блестевшим снегом вершинам главного хребта, стоявшего под прямым углом к направлению течения Светлой и боковым хребтам. Время перевалило за полдень. Несмотря на высоту и близость снеговых гор, солнце пригревало так, что было жарко. Даже какие-то птицы, радуясь теплу, пели, как летом. Пройдя последний приток Светлой, часа в три пополудни, Хадизат и Саша вышли к тому месту, где была пещера. Отсюда до будки было минут двадцать ходьбы, но Хадизат, помня совет отца, не пошла туда. Спустились к речке. Хадизат пообедала холодной бараниной, костер не стала разводить. Пригревшись на солнце, заснула под скалой. Саша было ушла, но скоро вернулась и легла рядом с хозяйкой. Отдохнув, Хадизат решила половить рыбу. Вырезала из орешника удилище, сделала удочку. У берега набрала позднего ручейника. Начала лов. Но рыба ловилась плохо, с трудом поймала с десяток радужных форелей величиной с ладонь. «Хватит мне, - решила Хадизат, - вечером запеку на камнях у костра, вот мне и ужин. А рыбы нет потому, что вся рыба на зиму ушла вниз, на ямы, где обычно зимует». Сидела на берегу быстрой горной речки, любовалась мчавшейся вниз по течению водой, слушала приятный успокаивающий шум потока, думала. К ней шло, как всегда в ее одиночестве, из пространства Вселенной то, что идет не ко всем людям. А здесь, высоко в горах, у горной речки все было особенным, даже свое единение с пространством она чувствовала по-другому, чем где-либо. «Наверное, меня поэтому душа и зовет давно уже сюда» - думала Хадизат. Она вдруг увидела себя рядом с Денисом и почувствовала, что это случится с ней скоро. Не удивилась и не приняла за наваждение, просто облегченно вздохнула. Где-то в пространстве какие-то силы давали ей знать, что вскоре назначенное ей сбудется. И вдруг, от нахлынувших чувств и радости, Хадизат заплакала. Крупные слезы катились по ее лицу, а в душе стало легко и приятно. «Что со мной?» - думала она. Но останавливать слезы ей не хотелось, и она продолжала плакать, испытывая странные чувства. Наконец слезы остановились сами собой. И Хадизат почувствовала огромное облегчение. Она ясно видела свою дорогу в будущее. И не боялась ее.

Время близилось к вечеру. Вот уже, вспыхнув световым взрывом, скрылся последний луч за горой напротив. И сразу начало смеркаться. Осенние дни короткие. «А ведь я даже дров не набрала для костра» - подумала Хадизат и пошла собирать дрова. Карабин не оставляла ни на минуту. Набрав охапку дров, положила их у входа в пещеру. Перетащила туда же рюкзак и куртку. Пролезла в узкий проход в пещеру, осмотрела ее. В пещере было чисто, как будто подметено. Осветила камни вокруг, змей видно не было. «Они если и есть, то в зимней спячке уже, далеко в глубине пещеры» - подумала она. Вылезла, развела костер. Рядом с костром положила два плоских камня. Когда они накалились, положила на них почищенную рыбу. Через пять минут рыба была готова. Поужинала, запив ужин чаем. Потом сидела у костра, подкладывая дрова и думая о своей жизни. «Какую трудную дорогу друг к другу мне и Денису определил Бог, - подумала она, - почему так? Наверное, есть для этого причины. Хорошо, что хоть совсем нас не разъединил. А трудную эту дорогу мы пройдем, - думала она, - мы все равно скоро встретимся, я это знаю уже точно. Пусть сейчас трудно, но потом будет легче. Я от него потом не оторвусь ни на минутку. Он в дальние рейсы хочет ездить? И я с ним буду ездить. А где жить - разберемся. Здесь вон совсем плохо стало. Работы нет, денег ни у кого нет. Только нечестные люди имеют все, а порядочному человеку, простому работяге, ничего не дается. А там, как пишет Денис, и работа есть и деньги платят неплохие. Ведь жить за что-то нужно. Я тоже пойду работать, работы я не боюсь и мне не привыкать ее делать. Кем? А хоть кем, чего мне бояться? Не думаю, что будет труднее, чем дома. Я привыкла и к крестьянскому труду, а он не легок. И книги буду писать. Правда, их издают сейчас плохо. Издательства просят вперед большие деньги. А у меня какие были деньги, почти все превращено в ноль инфляцией. Хорошо хоть Мурзабек Джафарович помогает. Нужно отнести ему последнюю книгу, он поможет издать ее». На небе высыпали яркие звезды, значит снова к утру морозец упадет на землю. Подождав, пока догорит костер, Хадизат взяла спальный мешок, затащила его в пещеру, залезла в него, застегнула молнию и крепко заснула. Саша легла в широкой части входа. Долго принюхивалась, лес нес ей запахами все о том, кто в нем был и что в нем происходило.

Утром Хадизат проснулась как всегда рано, ее разбудили ее внутренние часы. Сперва не поняла, где она, потом вспомнила все. Расстегнула молнию на спальном мешке, высунула голову в сторону входа. Отверстие входа уже серело. Значить уже утро. Хадизат вылезла из спального мешка, одела теплую куртку, взяла рюкзак и карабин и полезла через вход наружу. В темноте наткнулась на Сашу, со страха отдернула руку от ее шерстистого тела, потом, все поняв, засмеялась и погладила косулю. Та радостно ткнулась ей в руки носом. Хадизат вылезла. Разожгла костер, потом пошла к речке и умылась. Пока делала это, совсем рассвело. Как и вчера, небо было ясным и на деревьях, скалах и земле лежал иней заморозка. Хадизат взяла свою большую кружку из рюкзака, набрала в нее воды и поставила на камень рядом с огнем кипятиться. Достала сыр, банку с домашним густым вареньем из яблок, масло, хлеб. Намазала масло и варенье на хлеб, стала есть. Вскоре закипела и вода в кружке. Бросила в кружку чай с травами. Когда он настоялся, налила в небольшую деревянную кружку, которую всегда брала с собой в горы, и запила свой немудреный завтрак. На душе и в желудке стало тепло и хорошо. Солнце всходило все выше и вот его первые лучи уже показались из-за гор. «Интересно, - подумала Хадизат, - вчера скрылось солнце за той горой, а сегодня оно восходит из-за противоположной. Как интересно устроен мир!» Идти пока никуда не хотелось. Саша вылезла из своего закутка и, отыскивая траву и съедобные опавшие листья, паслась — тоже завтракала. Хадизат слушала говор речного потока и снова к ней потекли мысли из пространства, давая ей повод к размышлению и решениям. Хадизат начала разбираться в себе, что же не дает покоя ей в отношениях с Денисом. Размышляла долго, настраивая себя по-всякому. Ничего в голову не шло. Налила еще чаю. И когда наливала чай, у нее как молния блеснуло в голове. Нет, это была не догадка, это пришла точная информация. Хадизат даже присела от неожиданности. И сперва не поверила пришедшему. Но пришедшее утверждалось у нее не только в голове, но и в сердце. И ее интуиция говорила ей, что пришедшее правдиво и точно. Между Денисом и нею стояла женщина. «Неужели это возможно? Как это могло случиться? Почему? Насколько это серьезно у них?» - думала она. Покопавшись еще в себе, поняла, что отношения между Денисом и этой женщиной не носили ничего серьезного в себе и что женщины этой уже не было рядом с Денисом. «Вот как бывает! Как он мог? Я бы никогда так не сделала! - горевала она и снова по ее лицу потекли слезы - Я его столько лет жду, а он... Что у них было? И почему было? Может это еще одно испытание нам на пути друг к другу?» Поплакав, стала опять разбираться в том, что сложилось и оценивать это. «Мужчины не такие, как мы, женщины. Они и строение тела имеют другое, у них другое поведение в жизни. И я не раз слышала, что иметь несколько женщин для мужчины это нормально. Но вот я... я не смогу иметь несколько мужчин. У меня должен быть только один, Денис. Но как простить ему эту женщину? А может ничего и не было? Может это у меня все так, неправильно?» - думала она, слегка покачивая головой. «И что теперь делать? Неужели мы можем расстаться с Денисом? Нет и нет, если так получилось, то я ему прощу десять женщин, но никогда и никому его не отдам» - решила она. Посидев еще, поплакав и поразмышляв, отломила кусочек хлеба и пошла к Саше. Та взяла хлеб с удовольствием. «Лучше бы я была самой обыкновенной девушкой и ничего бы не знала и не могла узнать!» - всхлипнув и тяжело вздохнув, подумала Хадизат о себе. А солнце уже вырвалось из-за гор и из-за верхушек деревьев в полной своей красе. Как и вчера засияли драгоценные камни растаявшей росы, как и вчера, пели невидимые птицы. Рядом с костром в речку ныряла какая-то небольшая птица, выскакивая иногда из воды с рыбой в клюве. Саша, как будто чувствуя неурядицы хозяйки, раза три подходила и тыкалась ей в бок мордочкой. Хадизат благодарно гладила ее. И вдруг почувствовала, как ей на душу сошло успокоение и умиротворение. И четко увидела себя и Дениса вместе, а рядом...рядом... - Хадизат даже задохнулась и смотрела на мир широко открытыми глазами, потому что рядом с ними было маленькое, что-то лепечущее существо. И сладкая, красивейшая волна взяла ее в свои объятия и больше не отпускала ее. «Вот почему моя душа вела меня сюда, вот почему я не испугалась никого и пришла в эти горы. Мне нужно было во всем разобраться и разложить по полочкам. И я это все сделала. А вернее сделала не я, а кто-то здесь преподнес мне все это. Теперь я точно знаю, что Денис будет мой. Всегда и навсегда» С этой мыслью она пошла и села на разостланную кошму у костра. Целый день она была спокойна, она знала свое будущее. И весь этот день она была под настроением спокойствия и умиротворения. Признаков присутствия людей у перевала не было. Да сейчас, осенью, мало кто пойдет в горы, разве что охотники. Правда, охотников сейчас стало намного больше, чем раньше. Неурядицы развалившейся экономики заставляли людей искать дополнительные источники пищи, вот и шли люди в лес, били кабанов, косуль. Но кабаны сейчас ниже, в чинаровых лесах, где осыпавшиеся вместе с листьями чинаровые орешки составляют пищу кабанов и где они нагуливают жир. Хадизат целый день бродила в окрестностях пещеры. Саша то следовала за ней, то неожиданно надолго исчезала. Косуля не высказывала тревоги и настороженности, значит, поблизости никого не было. Хадизат поднялась к ближайшей снежной вершине, побродила по длинному снежному языку, отходившему от снежного поля. Слепила из снега снежок, запустила им в ствол высокой сосны, попыталась пройти на самую вершину, но там снег был глубоким и рыхлым, идти было невозможно и Хадизат отступила от негостеприимной вершины. «Тоже мне, - подумала она, глядя на вздымавшийся снежный пик, - могла бы и дорожку к себе проложить». Усмехнулась своим мыслям и пошла к источнику с минеральной газовой водой. Посидела у источника, попила воды. И захотела есть. С собой ничего не брала, значит нужно идти к пещере. Пошла к пещере по еле заметной тропе. Когда подошла ближе, почувствовала запах дыма, значит кто-то жег костер у пещеры. Саша выскочила из кустов, промчалась мимо Хадизат в сторону пещеры. «Значит кто-то свой здесь» - поняла Хадизат, но на всякий случай сняла карабин и загнала в ствол патрон. Осторожно прошла вдоль скалы, затем зашла в густую сосновую поросль, примыкавшую к пещере. Наконец сквозь стволы деревьев увидела горящий костер и Батрадза, сидевшего возле костра. Облегченно вздохнув, убрала патрон из ствола карабина и начала подходить. Батрадз повернул голову на раздавшийся треск сломавшегося под ногой Хадизат сучка, увидел ее и обрадовано махнул рукой, потом встал. Хадизат подошла, обняла брата.

- Есть хочу, - вместо приветствия сказала она.

- Сейчас и поедим. Вот, смотри, - и он снял с костра два самодельных из веток шампура, на которых было нанизано мясо, - я знал, что ты захочешь есть и вот готовлю, впрочем, уже приготовил.

- А ты зачем пришел? - спросила сестра.

- Да они меня там все замучили своим беспокойством о тебе. Я бы не пошел, но Марина напустилась на меня - иди, вдруг там что случилось, одна в лесу. Вот я и пошел к тебе, вышел уже поздно. Взял только ружье и сырую баранину. Да еще черемши маринованной и луку прихватил. Ты как здесь?

- Хорошо, все в порядке. Что хотела обдумать и решить - все сделала, все у меня получилось. Правда, гостей не ждала, извини.

- Все нормально. А ночевала где?

- В пещере. Так отец мне посоветовал.

- Он мне об этом говорил, я поэтому и не пошел к будке, а пришел сюда и нашел твой костер еще с углями. Подбросил дров и костер снова загорелся. Не холодно в пещере?

- Теплынь. Пещера просторная, только лаз узкий. Саша и то нашла место на входе, там тоже тепло.

- Домой когда собираешься?

- Хотела завтра.

- Завтра и пойдем. Если выходить сегодня, то придется идти в темноте. Надобности в спешке нет. И что нового мне расскажешь?

- Что нового? Кое-что знаю уже. Мне всегда в горах немного открывается мое будущее.

- Что ты знаешь?

- Скоро к Денису поеду.

- Ого, это интересно. Не ошибаешься?

- Нет. Думаю, что не ошибаюсь.

- Садись, пообедаем, хотя скоро и ужинать можно было бы.

Оба помыли в ручье руки, умылись. Холодная, как лед, вода сняла с рук и лиц все нехорошее. Почувствовали себя свежо, в груди было хорошо у обоих. Сели на кошму. Хадизат разложила хлеб, черемшу, лук, положила на плоский камень шампура с шашлыком. Батрадз достал из своего рюкзака фляжку с аракой.

- Будешь? - спросил он сестру.

- Выпью, - коротко ответила та.

Батрадз налил араку в деревянные стаканы, поставил их на плоский камень. Потом взял один в руки, второй взяла Хадизат.

- За Всевышнего! - произнес тост Батрадз и выпил. То же самое сделала и Хадизат. Стали есть.

- Еще налить? - спросил Батрадз.

- Все три основных тоста выпью, - ответила сестра.

Батрадз налил еще.

- За родителей и предков наших!

Выпили и этот тост. Хъадизат с удовольствием ела маринованную черемшу с мясом, Батрадз хрустел свежим луком. Выпили и третий тост. После этого Хадизат больше не пила, хотя Батрадз и предлагал ей. Солнце приблизилось к вершине горы, за которую обычно оно заходило. Снеговой пик, на который Хадизат пыталась забраться, сверкал граненным бриллиантом с красноватым оттенком. Брат и сестра сидели у костра. Хадизат закуталась в теплую куртку, так как с вершин гор дул слабый, но пронизывающий ветер.

- Батрадз, никогда я тебя не спрашивала о войне в Афганистане. Там что, настоящая война была?

- На ненастоящей войне такие раны, как у меня, не получают. Столько лет прошло, а рука только недавно начала хорошо действовать, спасибо Бежану. А на погоду и сейчас ноет.

- И что, ты убивал людей?

- Странный вопрос ты задаешь, Хадизат. На войне если ты не убьешь, то убьют тебя. Такой закон у войны. Конечно, убивал. Но это не значит, что враги валились налево и направо десятками. Я могу назвать только два случая, в которых люди точно упали от моих выстрелов. В первом случае два человека, а во втором случае три. Я не знаю, убиты ли они были или ранены. Но я хорошо понимал афганцев. Это хорошие люди. Да, они в основном необразованны, культура их ниже нашей, но они защищали свой дом от пришельцев. А пришельцы это мы.

- Интересно. Мне часто приходит в голову, что мы туда пришли незваными. И очень жаль мне погибших там ребят. У меня мечта - добраться до архивов этой войны и написать книгу.

- В этом, кроме архивов, тебе поможет и Денис. Из него рассказчик получше, чем из меня.

- Из Дениса я тоже выпытаю все, что он знает.

- Еще поговори с Баширом. Он, правда, очень не любит говорить об этом. Ведь он воевал против своих единоверцев, мусульман. Как то, еще в Афганистане, он мне сказал, что ему стыдно. Нам с Денисом тоже было стыдно. И мы никогда не упускали возможности одарить местных детей и женщин сладостями или продуктами. К противнику мы относились с уважением. Как-то мы с Денисом и еще с солдатом-таджиком отпустили двоих раненых моджахедов. Они оказались родственниками малика, вождя и командира противостоящей нам группировки - один сыном его, а второй племянником. Только благодаря этому поступку мы живы, а я дома. Когда попали в плен, малик сказал, что мы с Денисом не пленные, а гости. Увидев мою руку, моджахеды отвезли меня к Кабулу и передали первому же советскому посту. Это меня и спасло. А парню, который кичливо и гордо назвал себя комсомольцем и коммунистом, на наших глазах отрезали голову.

- Ужас! - ахнула Хадизат, - Как?! Живому?

- Живому. Он даже на ногах стоял, когда моджахед тремя движениями отрезал у него голову, которую потом кинул в мешок.

- И ты это видел?

- Как тебя сейчас. Я стоял в десяти метрах.

- Но это ведь... Но это ведь средневековая дикость!

- Ты права. Но... расспроси солдат из военного городка, воевавших в Чечне. Они тебе и не такое расскажут.

- Господи, прости меня, Батрадз, что я из тебя вытащила все это и разбередила твою душу! Прости, пожалуйста!

- Ничего, сестренка! Все уже позади.

- Можно еще спрошу?

- Спрашивай.

- А как люди ведут себя на войне? Как идут в бой, зная, что могут быть убиты?

- Обо всех одинаково не скажешь. Люди все разные. Один трусит до того, что его понос прохватывает. Другой может плакать. У третьего руки трясутся. А есть и такие, для которых стрелять в людей удовольствие. Я видел, как убив первого врага, люди смеялись и поздравляли друг друга. Но практически для всех бой это сильнейший стресс.

- Да, ты прав... Люди они разные...

Батрадз налил араки в стаканы. Оба взяли их наполненные и молча выпили. Хадизат почувствовала облегчение.

- Я вот только не совсем понимаю, за что нам все это? - сказала Хадизат, - Ведь мы жили и не гневили Бога. Наши родители всегда тяжело работали, мы тоже не сидели сложа руки: учились, помогали родителям.

- Я тоже много думал об этом. И думаю, что я понял за что. Денис помог мне с этим разобраться. Вы с Денисом похожи внутренне, он не такой как все, он глубже понимает мир и происходящие события.

- Расскажи, расскажи! - затеребила брата Хадизат.

- Во Вселенной нет ничего просто так. Любой поступок, любое действие людей возвращается к ним, посланное от Бога. Теперь глянем в недалекое прошлое. Семнадцатый год... Все было перевернуто с ног на голову. Брат шел против брата, отец против сына, сын против отца. Разве это нормально? А потом пришло самое страшное: начали жечь и разрушать церкви, мечети, буддийские храмы, монастыри, сажать в тюрьму и расстреливать священников. Вдумайся в это. Ведь это даже не знаю, как назвать! Ведь покусились на самого Всевышнего! А ведь без него в природе ничего не делается. Вот сейчас нам и возвратилось все то, что было сделано нашими предками.

Хадизат слушала брата с приоткрытым ртом и широко распахнутыми глазами. Все привыкли считать его простоватым, а он вон, посмотрите, как думает и рассуждает. Он же умница! Сидели долго, подкидывая в костер дров и смотря на огонь. Саша спокойно лежала рядом, на кошме. Батрадз завернул край кошмы и укрыл косулю. Та посмотрела на него и положила голову на кошму. Так, конечно, было теплее ей.

- Говорят отсюда не так далеко до Темирюрта. Немного ближе, чем до Предгорного.

- Да, это так. Ты давно с нашими друзьями говорила?

- Нет, дня три назад. Айшат что-то недоговаривала, потом Руслан объяснил. Ее сватает парень, а она боится его, хотя парень ей очень нравится.

- На следующей неделе нужно созвониться и съездит к ним.

- Да, так и сделаем.

- Про Башира говорили? Как он там, как его нога?

- Башир сам со мной говорил. Все у него хорошо. Высватали ему девушку, я ее немного знаю. Она училась со мной в институте на параллельном курсе. Только я заканчивала институт, а она была на третьем курсе.

— Вот тебе раз! Он жениться собирается, а я ничего не знаю. Ну, друзья пошли! - возмутился Батрадз.

- Придет время и узнаешь!

- Я должен знать первым! - засмеялся Батрадз.

Солнце уже зашло. Над горами и над лесом спустились сумерки. Стояла приятная, обволакивающая тишина, нарушаемая только говором речки. Саша вдруг встрепенулась и начала нюхать носом воздух.

- Ты что, Саша? - спросила Хадизат.

Та ткнулась в руки ей носом. Потом снова начала нюхать воздух. Косуля явно беспокоилась.

- Что с ней? - спросила Хадизат.

- Кого-то чует, быстрее всего зверя, - ответил Батрадз.

- А почему ты решил, что зверя?

- На человека она ведет себя по-другому. Собаки тоже. По лаю собаки можно определить, на кого она лает - на человека или на зверя.

Подбросили еще дров в костер. И в это время с недалекой вершины раздался заунывный волчий вой. Потом в него вплелось еще несколько подголосков. Причина беспокойства косули объяснилась. Батрадз взял ружье и выстрелил в воздух. Вой сразу смолк. И снова наступила обволакивающая тишина. Начали готовиться ко сну.

- У тебя спальный мешок? - спросил Батрадз.

- Да, я всегда беру его сюда с собой.

- Я завернусь в кошму и лягу спать в ней.

- Думаю, что этого будет достаточно. В пещере тепло.

- В ней всегда одна температура, зимой и летом.

Пошли к пещере. Саша шла за ними. В пещеру первая влезла Хадизат, за нею Батрадз. Саша устроилась в своей нише, в которую днем Хадизат насыпала опавших листьев для утепления.

- Волки не придут? - спросила Хадизат.

- Не думаю, - ответил Батрадз, - они слышали выстрел и знают, что люди здесь вооружены. Волк зверь умный.

Устроились в пещере и легли спать. Вскоре заснули спокойным крепким сном.

Утром проснулись, пошли умываться к ручью. Умылись и стали разводить костер. Небо хмурилось густыми тучами, некоторые тучи проплывали совсем рядом. Уселись возле костра, от него было тепло. Начали завтракать остатками хлеба и сыра.

- Дождь, видимо, будет. Сейчас позавтракаем и пойдем в Предгорное.

- Похоже на дождь. Но здесь высоко, может и снег пойти.

Как бы в ответ на его слова с неба стал срываться редкий снежок. Подкормили Сашу хлебом. Затушили тщательно костер. Собрали рюкзаки, привязали к ним спальный мешок и кошму. Осмотрелись, не забыли ли что. Кажется, все забрали. И тронулись домой. На этот раз по бревну перешли речку, поднялись на правый хребет и пошли по нему, так намного ближе. Снег падал, не переставая, накрывая покрытую опавшими листьями землю.

- А если метель разгуляется? - спросила Хадизат.

- Пусть. Но я думаю, что через километров пять все это превратится в дождь. Идти по дождю удовольствие маленькое, я бы лучше шел по снегу. Да, ты повесь карабин вниз стволом. Смотри, так же как я ружье несу. Не нужно, чтобы в ствол вода попадала.

- Хорошо, сейчас сделаю.

Хадизат перевесила карабин на плече вниз стволом. Снег шел все гуще. Но примерно через час ходьбы снег превратился в нудную морось. Становилось все теплее, так как спускались все ниже. На кустарнике кое-где попадались красные гроздья ягоды. Это калина, побитая уже морозцем, выставила напоказ свой урожай.

- Батрадз, давай калины наберем! Ее здесь вон сколько!

Остановились у рясного куста, начали обламывать подсохшие веточки с ягодой. Потом их дома свяжут и повесят на чердаке. Ягоды калины всегда пригодятся. С ними можно и чай попить, они хороши для настойки араки лечить давление, неплохо помогает калина и тогда, когда на праздники кто-либо переберет араки - с похмелья. Набрали калины, связали три больших пучка, затем надели их на палку и Батрадз понес эту палку на плече. В обед спрятались от дождя под скалой, разложили нехитрую снедь, перекусили. Отдохнули с полчаса и тронулись дальше. Часа в четыре после полудня вышли из лесу. Над Предгорным висели низкие тучи и, как везде вокруг, лил дождь.

- Напрямую пойдем? - спросила Хадизат.

- Я вот и сам думаю как! - ответил Батрадз, - Если дождь идет давно, то тут из грязи по полю ног не вытащим.

- А мы давай через луг, там не раскисает. Не хочу идти до шоссе, далеко.

- Хорошо, пойдем через луг.

Саша оторвалась от них и исчезла. Она бегом пересекла луг и уже, наверное, в своем любимом теплом закутке в хлеву. По лугу было идти немного дальше, но грязи не было. Пожухлая трава мягко стелилась под ноги. Через час пришли к дому. Немного промокшие, усталые, но довольные вылазкой в горы. Дома их встретили радостно. Было видно, что все переволновались за них.

- Как сходила? - спросил Ахсар дочь.

- Хорошо сходила. У меня и охрана была.

- Какая охрана? - поднял брови Ахсар.

- А Саша, разве она не охрана.

Ахсар засмеялся.

- Эту охрану волки бы с удовольствием съели.

- Мы слышали волков, - подал Батрадз голос, - такой вой подняли на горе! Я выстрелил, и они замолкли.

- С волком в лесу говорить нужно на равных, - сказал Ахсар, - умный зверь. Если сыт, то близко не подойдет. На людей волки нападают крайне редко, только если сильно голодные. Тогда и ружьем их не испугаешь. А так они на выстрел никогда не пойдут. Что еще видели?

- Ничего. Калины принесли.

- Калина ягода хорошая, в доме нужная.

Пришла Марина, обняла по очереди обоих — Хадизат и Батрадза.

- Ну как? Где ты ее нашел? - спросила она Батрадза.

- У пещеры. Пришел, ее нет. Заглянул в пещеру - вещи ее лежат. Я подновил костер и стал ждать. Они и пришли с Сашей.

- Саша не убегала далеко?

- Нет, она если и уходила, то ненадолго. А в основном возле меня вертелась и грелась возле костра.

- Ее сородичей не видели?

- Нет, даже следов не было. Да сейчас весь зверь ниже, там, где пища есть. Даже рыба уже ушла на ямы вниз. Я с трудом поймала десяток форелей.

Помывшись и поужинав, Хадизат забралась в свою комнату. Мерно тикал будильник на тумбочке у кровати, было тепло и уютно. Забравшись с ногами на кровать, она укрыла ноги теплым шерстяным одеялом. Взяла книгу, попыталась читать. Но чтение не получалось. Лезли в голову всякие мысли. О предстоящей поездке в Москву, о том, что теперь ей должны дать визу в Канаду, о том, что она увидит Дениса. Больше шести лет прошло с момента их последней встречи в Таджикистане, все ее ровесницы были давно замужем, имели детей. Она же все эти годы ждала. Ждала и знала, что все равно придет время и она увидит Дениса. Ее никогда не покидала эта уверенность. Годы? Да, это ушедшие годы ее жизни, их не вернешь. Но у каждого своя дорога. Одному она дается легкой и красивой, другому трудной и с шипами. Но тем больше наслаждение, когда придешь к цели через трудную дорогу. Тогда и мир оказывается другим, и знаний приобретаешь больше. За окном тихо шелестел дождь. Хадизат представила себе, как сейчас в горах идет снег, засыпает вход в пещеру. Как все относительно в жизни! Она могла быть там, в горах, и сегодня. Но вот она пришла домой и ее не беспокоит шелестящий за окном дождь, ей тепло и уютно. Она знает, что за стенами этого дома близкие ей люди любят ее и придут на помощь. Будет время, когда и Денис будет рядом. А тогда никакие беды ей не будут страшны. Так, размышляя, она пригрелась и, укутавшись в теплое одеяло, заснула. Через некоторое время тихонько заглянула Зара. Увидев дочь в постели и спящую, она выключила свет. Хадизат так и проспала всю ночь, одетая в чистый спортивный костюм и укрытая шерстяным одеялом.

На другой день утром Хадизат почувствовала легкое беспокойство и напряжение в уме. Она знала, что это такое. Так всегда было с ней, когда она собиралась написать что-либо. Тема в голове оформилась еще смутно, но она уже знала, о чем будет книга. Это будет книга о людях, прошедших войну. Какую войну? Она подумает. Войн сейчас много. Пылает Чечня, отгромыхала война в Приднестровье, Абхазии. По всему бывшему Советскому Союзу где-нибудь воевали. Решила посоветоваться с Мурзабеком Джафаровичем. Позвонила ему. Секретарша попросила подождать. Потом в трубке раздался его голос.

- Здравствуй, Хадизат! Ты совсем куда-то пропала. Давно не видел и не слышал тебя.

- Здесь я пока, хотя могу и пропасть надолго. Хотелось бы с вами поговорить, посоветоваться.

- Приезжай. В любое время дверь моего кабинета для тебя открыты. Вопросов задавать не буду сейчас, по телефону.

- После обеда приеду.

- Жду, до встречи.

До обеда Хадизат помогала по хозяйству маме и Марине. Делали сыр, готовили обед, перебирали картошку, связывали пучками травы и кукурузу, вешали на чердаке. Там же повесили и принесенную с Батрадзом калину. После обеда Хадизат собралась в город.

- Привези мороженного, - попросила Марина.

- Привезу. Только тебе. Детям не вздумай давать.

- Не буду. Не беспокойся.

Хадизат вышла из дома и направилась к автобусной остановке. Села на автобус. Приехав в город, побродила по магазинам, затем пошла в редакцию журнала, к Мурзабеку Джафаровичу. Увидев ее, секретарша заулыбалась и встала.

- Давно у нас не была, куда пропала?

- Никуда я не пропадала, здесь я.

- Замуж вышла?

Хадизат отрицательно покачала головой.

- Такая девушка и не замужем! Куда мужчины то смотрят?

- Пусть смотрят куда угодно, только мимо меня! - улыбнулась Хадизат.

- Господи, у тебя же жених был! Он был в Афганистане, кажется. Живой?

- Живой, только далеко.

- Где далеко?

- В Канаде.

- В Канаде? Ого! Как он туда попал?

- Долго рассказывать.

- Канада, говорят, хорошая страна, умно сделанная. У моей знакомой дочь с мужем и детьми переехала в Канаду, а знакомая ездила к ним в гости. Очень хвалила все.

- Мурзабек Джафарович у себя?

- У себя, милая, у себя. Велено тебя пропускать и не задерживать. Проходи.

Мурзабек Джафарович сидел за столом, возле него стоял стакан с чаем и неизменная бутылка с коньяком. Увидев Хадизат он встал и пошел навстречу., распахнув руки.

- Боже мой, кого я вижу! А повзрослела то, повзрослела! А красавица то какая, мне даже страшно! Никак замуж вышла? Здравствуй!

Он по-отцовски обнял ее и поцеловал в щеку. Хадизат зарделась.

- Садись, рассказывай, как ты и что ты. Сто лет не видел тебя. Чай будешь?

- Чай буду, спасибо.

Редактор пошел и налил чаю.

- Мой, фирменный. Ни у кого такого чаю нет.

- Спасибо. Я знаю и рада, что у вас лучший чай на свете.

- В этом можешь даже не сомневаться. Коньячку плеснуть? Почему-то все пьют кофе с коньяком. Я попробовал чай с коньяком, ну ничуть не хуже.

- Плесните. Только немного.

Мурзабек Джафрович добавил в чай коньяка. Потом посмотрел на гостью.

- А может по стаканчику за встречу?

- Нет, спасибо, - засмеялась Хадизат.

Редактор принес порезанный лимон, поставил небольшие стаканы и налил в них коньяк.

- О, Стыр Хуцау, пошли нам чаще таких гостей! Я старший и говорю тебе выпить.

Хадизат покраснела. Потом они выпили. Заели лимоном.

- Как дела у тебя, милая гостья? Где твой жених?

- Дела нормально, хотя и не совсем. А жених мой в Канаде. Никак визу не получу, чтобы к нему поехать. Но скоро должны дать визу.

- В Канаде? Как он туда попал?

Хадизат рассказала. Мурзабек Захарович сидел, задумавшись после ее рассказа.

- Я думаю, что он правильно сделал. Мой племянник получил шесть лет за плен в Афганистане. Сколько мы бились, чтобы освободить его. Уже и амнистия вышла, а он сидел. Пока мы добились своего, он отсидел четыре года. Три года плена и четыре тюрьмы. За что? Он что, просил послать его туда? А Канада... не знаю, не был. Но говорят хорошая страна.

- Я пришла к вам посоветоваться, Мурзабек Джафарович. Буду писать книгу как раз на эту тему. Все там будет: и Афганистан, и плен, и еще многое другое. Но...- Хадизат сглотнула слюну, - ...не хватает знаний. Много говорила с братом, он вместе с моим женихом был в Афганистане и вместе в плен попали. Брат кое-что рассказывал, но этого мало. Где можно достать побольше информации?

- Нужно подумать... Во! Сейчас позвоним!

Он взял трубку телефона и набрал номер. Подождал.

- Здравствуй Сергей Данилович!

В трубке послышались слабо доносившиеся до Хадизат восклицания.

- Спасибо, все у меня хорошо, рад, что и у тебя все в порядке.

Потом долго слушал говорившего. После начал о своем.

- Сергей Данилович, ты помнишь я тебе говорил о девушке, пишущей прекрасные книги? Я тебе еще давал читать ее книги. Она сейчас у меня и ей нужно бы помочь.

Опять некоторое время слушал собеседника.

- Помощь ей нужна в том, чтобы дать ей доступ к архивам афганской войны. Я знаю, что это в твоих возможностях.

Послушал ответ.

- Сейчас спрошу.

И к гостье.

- Хадизат, здесь у нас в городе, архивы афганской войны бедные, все в основном находится в Москве. Поедешь в Москву, если нужно будет?

- Да, поеду. Я как раз скоро собираюсь туда поехать за визой в Канаду.

- Вот и прекрасно.

В трубку.

- Да, она поедет. Скоро она по своим делам собирается в Москву, заодно и воспользуется такой возможностью. Хорошо. Все объясню и дам ей. Огромное спасибо, что не отказал и хочешь помочь. Забегай. Всегда рад тебе.

Музафар Джафарович положил трубку. Взял листок бумаги и что написал на нем. Подал Хадизат.

— Это наше республиканское ФСБ, бывшее КГБ. Через неделю позвони вот по этому телефону, тебе скажут куда и когда прийти.

- Огромное спасибо, Мурзабек Джафарович. Я даже не знаю, как вас благодарить.

- Не нужно меня благодарить. Такому человеку, как ты, не помочь, значит разгневать самого Бога. Он дал тебе дар быть писательницей, а все остальные люди должны помогать тебе. Ну что, еще коньячку?

- Нет, спасибо. Мне еще по городу походить нужно, не хочу людей пугать.

- Ну, как знаешь.

Он налил себе стаканчик коньяка и выпил. Хадизат еще раз поблагодарила его, попрощалась сперва с ним, потом с секретаршей и вышла на улицу. Идя по улице, она возле парка заметила краем глаза лицо, знакомое, как она отметила, улыбающееся, потом обратила больше внимания на него. «Господи, да это же Айшат!» - воскликнула мысленно Хадизат. Айшат уже бежала ей навстречу, бросилась на шею, обняла.

- Как я рада видеть тебя, Хадизат!

- Ты одна?

- Нет, с Баширом.

В глазах Хадизат блеснула тревога за ингушских друзей. Конфликт вроде бы прошел, но взаимная неприязнь между осетинами и ингушами осталась. В городе ингуши обычно показывались редко. Подошел Башир.

- Привет, сестренка, - он тоже приобнял Хадизат и прижался своей щекой к ее щеке.

- Здравствуй, Башир. Как вы здесь оказались? И не побоялись ведь!

- Чего нам бояться? Мы никого не воровали и не убивали.

- А кто по внешнему виду определит - осетины мы или ингуши? - улыбнулась Айшат.

- Да никто определять и не будет. А как вы через осетинское селение проехали?

- Очень просто. Сели в автобус и проехали. Женщины везли на базар продавать сыр, сметану, молоко и мы с ними.

- И никто не поинтересовался?

- Милиционер на въезде посмотрел на нас, но ничего не сказал.

- Кто меня тронет? - заговорил Башир, - Все знают меня и в осетинском селении, знают, что я друг Батрадза и Дениса, что вместе с ними был в Афганистане. Знают, что добрая половина нашего Темирюрта была во время конфликта в Предгорном.

- А как отношения между селами?

- А никак. Раньше и на свадьбы, и на похороны ходили и ездили друг к другу, а сейчас встретятся люди в поле и опускают глаза друг перед другом. От стыда.

- Пойдем, посидим в кафе, чаю попьем, - предложила Хадизат.

Пошли, сели за столик. Хадизат заказала и принесла чай, пирожные.

- Ты то как, рассказывай, - обратился к ней Башир.

- Я? Да все хорошо. Недавно в горах была, две ночи, недалеко от будки.

- Ну, взяла бы и к нам в Темирюрт пришла! - воскликнула Айшат.

- Нет, мне нужно было побыть одной и именно в горах. Там со мной Вселенная беседует. Зато я сейчас спокойна и все знаю, что будет у меня впереди.

- Что? - спросил Башир.

- Скоро поеду к Денису. Мне ведь четыре раза отказывали в визе в Канаду. А сейчас дадут.

- Дай Бог! Дай Бог! Будешь ехать, обязательно позвони нам.

- Хорошо, можете не сомневаться.

- А где ты ночевала?

- В пещере.

- В пещере? Одна? - Айшат даже привстала, - Я бы со страху померла.

- Сперва одна, потом Батрадз пришел на другой день. А что у тебя, Айшат? Руслан кое-что рассказывал мне по телефону.

Айшат покраснела, взглянула на брата.

- Я ее познакомил с моим другом. Он хороший парень. И они очень нравятся друг другу. Но Айшат боится. Не нарваться бы, говорит, как в первый раз.

- Если Башир говорит, что парень хороший, иди навстречу судьбе. И никогда не бойся. Чего боишься, то и случается всегда.

Айшат сидела, опустив голову. Потом взглянула на Хадизат и брата.

- Спасибо вам обоим. Огромное. А он ведь уже сосватал себе невесту, - кивнула она на Башира.

- Об этом мне тоже Руслан говорил. И когда свадьба?

- Денег нет, подзаработать нужно. Собираюсь поехать в Тюмень, там бригада из наших в совхозе коровники строит, говорят, что платят неплохо.

- Когда поедешь?

- Примерно через недели три.

- Ты хотя бы показал ее. Тоже мне, друг, невесту прячет. Я ведь не мужчина, от меня прятать невесту не нужно! - засмеялась Хадизат.

- Я не прячу. Приедешь - увидишь ее. Или привезу к тебе.

Посидели еще с час, поговорили обо всем. Потом попрощались.

- Будьте осторожны, - напутствовала друзей Хадизат, - дураков еще немало на свете.

- Не беспокойся. Все будет хорошо.

Хадизат пошла на автобус.

Через неделю Хадизат позвонила Сергею Даниловичу. Тот пригласил ее приехать. Она согласовала время на другой день и в назначенный час была у него. Секретарша без расспросов пригласила ее немного подождать, а когда из кабинета вышел человек, она пригласила ее заходить. Сергей Данилович оказался сухоньким, невысоким мужчиной лет пятидесяти. Немногословным и деловитым. Он сразу позвонил куда-то.

- Тамара Левановна, к вам придет девушка. Она хороший писатель. Покажите ей все, что она попросит и что можно показать.

Затем подал заранее заготовленный листок бумаги.

- Когда будете в Москве, позвоните вот этому человеку. Это мой друг. Он служил когда-то у нас здесь, потом его забрали в Москву. Очень любит Осетию и уважает осетин. Он вам во всем поможет.

Выйдя от него, Хадизат села на трамвай и поехала в здание архива. Женщина средних лет, Тамара Левановна, встретила ее радушно. Она была из грузин, многие поколения живших в Осетии. Отнеслась к Хадизат как к дочери. Хадизат набрала материалов, расписалась за них и села в зале читать. Читала целый день. Выписывала в тетрадь выдержки. Уехала домой уже к вечеру. Условилась, что приедет завтра. Так Хадизат ездила в архив неделю. Перечитала все, что было доступно и насоветовано Тамарой Левановной. И перед ней приоткрылись многие подробности одной из величайших авантюрных трагедий двадцатого века. Она постоянно думала об этом, об вовлеченных в эти действия знакомых и близких: Денисе, Батрадзе, Башире, о погибших в Афганистане парнях из Предгорного, Темирюрта, о конфликте между осетинами и ингушами, в котором тоже прослеживался след Афганистана. Все это породило в ней множество мыслей, догадок, которые требовали ответа.

Незаметно прошла осень. Отгремел мужской праздник Джеоргуба, прошел Новый Год, прошло Рождество. Все это отпраздновалось и отгулялось, как всегда. Забивали баранов и свиней, лилась арака, люди рады были, что живы и сыты. Свое хозяйство давало возможность отпраздновать праздники, сейчас только свое хозяйство было источником существования. Работы не было, совхоз был еле жив. Он не развалился только благодаря Василию, но все связи совхоза были нарушены и разорваны. Достать простую деталь к трактору или автомобилю было не просто трудно, но и прождало массу проблем. Выручали связи и друзья среди руководителей сельских хозяйств. Голод не тетка, нужда не подруга. Василий, когда встал один из тракторов, не смог найти накладки на муфту сцепления. И тогда он один, на УАЗике, поехал в соседнее ингушское селение, куда когда-то ездил после убийства подростков. Подъехал к правлению колхоза. Зашел в здание. Сперва на него никто не обратил внимания. Потом люди присмотрелись, узнали. Зашептались. В приемной сидело несколько человек. Открылась дверь, вышел из кабинета мужчина. Должна была по очереди идти пожилая женщина. Она посмотрела на Василия и встала.

- Идите вы, я подожду, - сказала она Василию.

Среди сидящих раздался одобрительный шепот.

- Спасибо, нана! Огромное спасибо! - поблагодарил Василий.

Он прошел в кабинет. Ахмета Идрисовича знал хорошо, до конфликта не раз встречались на всякого рода совещаниях в городе и районе. Тот, увидев Василия, даже привстал от удивления.

- Ты? Как ты здесь оказался? Ну не зря у нас тебя даже враги твои хвалят.

Он встал и пошел навстречу. Пожал руку, показал на стул.

- Садись.

- Спасибо. А врагов у меня среди жителей вашего села нет.

- Я это так, к слову.

После обычных расспросов Василий рассказал, зачем приехал.

- Сейчас, главного инженера позову, я в этих делах плохо смыслю.

Пришел главный инженер, огромного роста широкоплечий мужчина лет сорока. Поздоровался.

- Накладки муфты сцепления нужны на трактор, - сказал Василий и показал марку накладок.

Инженер мельком взглянул на написанное.

- Всего один комплект запасной есть. Могу дать, но взаймы. Найдете и отдадите. Иначе весной, не приведи Аллах, если что случится, можем встать. А весной день год кормит.

- Хорошо, согласен. Буду искать, даже в Ростове закажу. И отдам.

Главный инженер вышел и минут через пятнадцать вернулся с коробкой с накладками.

- Спасибо, выручили! Даже не знаю, как благодарить. Большое спасибо.

Василий встал и пожал руки председателю и главному инженеру.

- Поеду я. Не буду отрывать время, у вас и без меня дел хватает. Приезжайте в гости к нам, пора нам восстановить наши добрые отношения.

- Согласен! - воскликнул председатель,- А ведь как жили до этих событий! Как жили! Настоящими соседями были! Помнишь совместный праздник урожая на Сунже праздновали? Все было, а главное дружба между людьми была.

- Все восстановим, - сказал Василий, - а вы приезжайте.

- Я приеду! - воскликнул председатель.

- Я тоже приеду! Привет вашему инженеру, мы с ним вместе в институте учились.

Уже пожали друг другу руки, когда инженер заговорил вновь.

- Я один из родственников убитых ингушских парней... Тогда...Помните? Убили моего брата.

- Да, помню. Я говорил с родственниками убитых осетинских парней. Они были не против встретиться с вами.

- Прошло уже несколько лет. Пора нам закрыть это дело. А то все висит в воздухе. И дружбы нет, и мести тоже. А кое у кого появляются мысли о мести.

- Только не это. Хватит нам и того, что было.

- Тогда, пожалуйста, организуйте нам встречу с родственниками убитых осетин. Пришло время поговорить с ними. И дайте знать.

- Хорошо, я это сделаю.

Василий вышел, прошел сквозь приемную, через двор, в котором стояли люди. Он не уловил ни единого неприязненного взгляда. Все смотрели на него доброжелательно или спокойно. По толпе во дворе пронесся шепот: «Василий, Василий». Горцы любят и уважают храбрых и смелых людей. Приехав в Предгорное, Василий отдал накладки трактористу. Он был дядей одного из убитых подростков.

- Где достали, Василий?

- У ингушей. Ездил к соседям.

Тракторист удивленно посмотрел на него и покачал головой.

- Не бережете вы себя. Напрасно. А люди вас уважают. Трактор через пару часов будет на ходу.

- Хватит нам воевать с ингушами. Мы соседи и должны жить соседями. Кстати, родственники убитых ингушей передали, что хотели бы встретиться с вами, родственниками убитых осетинских парней. Час назад я говорил с ингушами.

- Мы давно готовы. Пусть приезжают или мы приедем. Если не устраивает встреча у нас или у них, пусть выберут место.

- Одной встречей не обойдетесь. Поэтому сперва у нас, потом у них. Или наоборот. Я созвонюсь с ними. А ты поговори с другими родственниками.

- Хорошо. Мы уже не раз говорили между собой.

- Определите, кто будет участвовать во встрече.

- Я завтра все вам скажу.

Хадизат после Рождества начала собираться в Москву. Собрала вещи, положила в спортивную сумку, с которой всегда ездила, листок с телефонами, которые ей дал Сергей Данилович.

- Когда поедешь? - спросил ее Дмитрий.

- На четырнадцатое взяла билет.

- На Старый Новый Год значит. Поезжай, дочка. Мы с Верой очень волнуемся за вас с Денисом. И видим, что ты с чистым сердцем тянешься к нему. Такое не часто в жизни бывает.

Вечером четырнадцатого Хадизат улетела.

На это раз в консульстве все было по-другому. Как будто кто-то проложил счастливую дорожку для Хадизат и она прошла все преграды за каких то полчаса. Заполнив формы, сразу попала она на собеседование к пожилому седому мужчине, немного полноватому. Тот посмотрел ее файл в компьютере, покивал головой.

- Как у вас с английским? - спросил он.

- Можно сказать, что никак, я не знаю английского, - ответила Хадизат.

- Немножко плохо. Ваш жених воевал в Афганистане?

- Да.

- И его выкупила из плена канадская общественная организация?

- Да.

Мужчина еще полистал файл, пожевал губами. Потом поднял на Хадизат свои васильковые глаза.

- Идите к окошку кассы и платите деньги. После оплаты вы получите там ваш паспорт с визой.

Хадизат даже растерялась. Так быстро и просто все?! Она настроилась на долгое собеседование, а здесь все произошло в одно мгновение. Она прошла к окошку, заплатила положенную сумму. Из окошка ей подали ее Российский загранпаспорт. Она раскрыла его. В паспорт была вклеена Канадская виза, разрешающая ей пробыть в Канаде в течении трех месяцев. Она прижала паспорт к груди. Не помнила, как вышла на улицу. Какая-то женщина в очереди в консульство что-то спросила ее. Хадизат ничего не поняла и посмотрела на нее бессмысленными глазами. Женщина улыбнулась и махнула рукой. Хадизат положила паспорт во внутренний карман куртки, застегнула его молнией. «Виза, виза, я получила визу, я скоро увижу Дениса», - стучало у нее в голове. Она была на седьмом небе. И вдруг она вспомнила, что она в Москве, не в Предгорном. Отсюда ведь легко можно позвонить в Канаду. Там ночь, Денис спит, но это и лучше, значит он дома. Хадизат зашла на переговорный пункт, спросила, как долго она будет ждать переговоров с Канадой.

- Какой город? - спросила телефонистка.

- Ванкувер.

- Давайте номер, сейчас наберу.

Для Хадизат выпал явно счастливый день. Телефонистка набрала номер.

- Седьмая кабинка, быстро.

Хадизат, не чувствуя под собой ног, помчалась в седьмую кабинку и сняла трубку. И сразу услышала хрипловатый, сонный голос Дения.

- Деня, Деня, это я! - закричала она, - Я из Москвы тебе звоню.

- Здравствуй, Хадя! Как ты?!

- Ужасно хорошо, просто словами не сказать. Полчаса назад я получила визу в Канаду, на целых три месяца. Скоро я увижу тебя. Скоро я вымою тебе ноги и расцелую тебя!

- Какая ты молодец, Хадя. Умница! И когда ты собираешься лететь?

- Пока не думала, но примерно так. С неделю посижу в Москве в историческом архиве по Афганистану, было трудно это организовать, но люди помогли. Это нужно для моей книги. Потом поеду домой, соберусь и полечу к тебе. Что тебе привезти из дому?

- Пучок сухой полыни и веточку калины с ягодой. И араки с салом. Очень соскучился по ним. А пироги здесь испечешь.

- Привезу. Мы с Батрадзом недавно были возле будки и набрали калины. Но в консульстве предупредили, что еду везти нельзя. Я бы сала тебе привезла.

- Ты положи кусочек его. Отберут, так отберут. Найди красивую бутылку из-под виски или водки и налей туда араку. В аэропорту скажешь, что для себя. Тогда не отберут. Хочу осетинской араки. Я здесь покупаю сербскую «Сливовицу», похоже, но не то.

- Хорошо, Деня! Я думаю, что недели через две увидимся. Я постараюсь побыстрее. А может все бросить и сразу к тебе?

- Не делай глупостей. Теперь-то мы увидимся обязательно. Обнимаю тебя и целую пока так, а потом обниму по-настоящему.

- Деня, люблю тебя! Нет никого в мире для меня ближе и нужнее, чем ты.

- Спасибо, Хадя. Спасибо. Я чувствую, как от тебя пахнет нашими горами и лесами.

- Тысячу раз целую тебя, Деня!

- Спасибо. Приезжай скорее, за деньги не беспокойся. Я сейчас работаю, мотаюсь на траке от Аляски до Мексики. Для меня это не трудно. Платят отлично, у нас столько не заработаешь. Так что деньгами я тебя обеспечу.

- Ты настоящий мужчина, Деня, да я в этом никогда и не сомневалась. Спи, любимый, спи мой хороший. Пока!

- Всего тебе, Хадя. Будет возможность - звони.

Хадизат позвонила и домой, сказала, что получила визу. Потом расплатилась за звонки и пошла в гостиницу.

Хадизат просидела шесть дней в архиве, изучала документы - как и почему начались афганские события. Читала рассекреченные указы Политбюро КПСС, воспоминания командующего 40-й армией Громова и его приказы по армии, письма простых офицеров и солдат, живых и погибших. И все яснее вставала у нее перед глазами картина происшедшего. Все яснее вырисовывалась в голове ее будущая книга. Она с разрешения работников архива кое-что переписывала, а кое-что ей даже позволили переснять на ксероксе. Когда она закончила работу, то у нее набралось довольно много бумаг. «Повезу все в Канаду», - решила она. Потом решила не везти все это в Предгорное, все равно лететь через Москву. Нашла девушку-односельчанку, учившуюся в Москве, и все оставила у нее в общежитии. Сама же на другой день вылетела в Осетию.

Дома ее встретили с радостью. Исаевы сразу забрали ее к себе, потом пришли Калоевы старшие и Батрадз с Мариной. За Маринку цеплялся еще слабо стоявший на ногах Костя , на руках она несла грудного Дениса. Сели все за стол, Вера налила чаю, нарезала сыру, поставила домашнее варенье. Дмитрий поставил араку на стол и стаканы. Марина с Хадизат принесли соленые огурцы, кое-что из закуски. Дмитрий разлил араку. Как всегда, первый тост выпили за Всевышнего. Хадизат с Мариной пить не стали. Потом начали ужинать.

- Рассказывай, дочка, как и что там с тобой было в Москве, - сказал Дмитрий.

- Все прошло быстро и гладко. Я не успела опомниться, как паспорт с визой был уже у меня в руках.

Хадизат подробно рассказала обо всем.

- Она еще в горах сказала, что все будет хорошо и что визу она получит, - сказал Батрадз.

- Значит, дошли мои молитвы до Всевышнего, я ведь молилась об этой визе всегда, а особенно в дни, когда Хадизат уехала, - сказала Вера.

- Я тоже, - сказала Зара.

- А мне приснился красный телок, он мне всегда к хорошему снится, - подал голос Ахсар.

- Мне ничего не снилось, но я знал почему-то, что Хадизат визу получит – подтвердил Дмитрий.

Как бы в подтверждение всему сказанному раздалось восклицание Марины. Раскутанный из пеленок маленький Денис пустил высокую струю вверх, намочив и мамин подол, и отцовы брюки.

- Прямо расписался в том, что все сказанное правда! - хохотал Дмитрий.

- Да, пока говорить не умеет, а поучаствовать в разговоре хочется. Вот он и нашел способ выразить себя! - рассмеялась Зара.

Марина пошла переодеваться.

- Когда полетишь, дочка?

- Я уже взяла билет на двадцать восьмое. Самолет из Москвы уходит вечером, значит утром, а лучше за сутки, я должна быть в Москве. Билет в Москву я тоже взяла на после обеда двадцать седьмого.

- Что будешь брать с собой.

- Ой, - схватилась за голову Хадизат, - я же вам не сказала. Я ведь говорила по телефону с Денисом. Он знает про визу. Вам всем привет. А просил он привезти пучок нашей сухой полыни и калины, сала и араки. Но в консульстве меня предупредили, что ввоз продуктов в Канаду запрещен.

- Вот, молчала о главном, - сказал Батрадз, - сала мы положим тебе, калину и полынь сама возьмешь. А араки нальем из маленького бочонка, который дядя Дмитрий держит в погребе. Там самая лучшая арака, она на травах и корнях настояна. Я налью.

- Я дам тебе бутылку из-под виски, туда и налей.

- А по какому маршруту летит самолет из Москвы?

- Летит на Амстердам, потом там тринадцать часов ждать и потом прямо на Ванкувер.

- Амстердам, это же Бельгия кажется? - спросил Батрадз.

- Это Нидерданды, Голландия, - поправила его Марина.

- Совсем географию забыл.

Сидели долго, до позднего вечера. Обсуждали предстоящую поездку Хадизат, напутствовали ее, давали советы. Маринка зашептала на ухо Хадизат.

- Мама Зара очень беспокоится, ты к мужчине летишь, а брак ваш не оформлен.

- Но, это же Денис! - покраснела Хадизат.

- Ты, сестричка, не забывай наши обычаи. Им все следуют веками.

- Ладно, буду из Москвы звонить Денису, намекну.

В это время раздался звонок. К телефону бросилась Вера. И как чувствовала, это дозвонился Денис.

- Денис, Деничка, - слышался ее радостный голос, - мы тут Хадизат собираем. Она двадцать восьмого вылетает к тебе. Осталось всего четыре дня.

Все затихли. Потом Вера раза два поддакнула, а потом вообще закрыла дверь, чтобы ее не слушали.

- Это она твой вопрос обсуждает, - сказала Марина подруге.

Вера начала разговор издалека.

- Денис, Хадизат летит к тебе и будет полностью в твоей власти. Но ты должен понимать, что у осетин, да и у нас тоже, никаких отношений между девушкой и парнем не может быть, пока они не поженятся. Поэтому тебе нужно подумать, как поступить.

- Завтра же я узнаю, как оформить брак. И женюсь, не раздумывая, если Хадизат согласится. Прямо из аэропорта повезу ее в Канадский ЗАГС.

- Вот слышу, что говорит взрослый мужчина. Так и сделай. Чтобы не стыдно мне было соседям и друзьям нашим в глаза смотреть.

- Хорошо, так и сделаю. Какой номер рейса у Хадизат?

Вера открыла дверь и крикнула.

- Хадизат, доченька, какой номер рейса у тебя?

- Сейчас, минутку и я скажу.

Хадизат достала билет и продиктовала номер рейса.

- Я сегодня же узнаю. Обычно рейс из Амстердама приходит утром.

Поговорили с Денисом все по очереди. Зара тоже намеками высказывала беспокойство за Хадизат, Денис ее успокаивал. Ахсар посмотрел на Дмитрия.

- Разве так мы мечтали о счастье наших детей? Думали, что свадьбу отгуляем, всех друзей и соседей соберем, а здесь получается все по-другому.

- Что сделаешь, - вздохнул Дмитрий, - видимо придется встречать их с внуками. Будем гулять встречу, внуков крестить.

- Далеко эта Канада!

- Далеко! Афганистан и то ближе.

- Ближе, но лучше туда не нужно.

После разговора с Денисом закончили разговоры и разошлись спать.

Собирали Хадизат можно сказать всем Пригородным районом. Сперва позвонили, а потом приехали из Тимурюрта ингуши. Башир приехал со своей невестой Мадиной и сестрой. Мадина была немножко полноватая девушка с ласковым и открытым взглядом. Подобные люди не бывают плохими. Они никогда не врут и стараются сгладить острые углы в отношениях между людьми. Хадизат по девичьи обняла Мадину, они расцеловались.

- Бащир, если обидишь ее, будешь иметь дело со мной! - пригрозила Хадизат.

- Что ты, Хадизат, он никогда со мной плохо не говорит. Мы с ним всегда находим общий язык.

- Да мы ему так наподдадим! - согнула в локте худенькую руку Айшат, как бы показывая, какие у нее мускулы. Мускулов не было. Все засмеялись. Башир привез для Дениса искусно сделанный декоративный кинжал. Это было не оружие, кинжал только внешне напоминал настоящий, он даже не вынимался из ножен.

- Пусть вспомнит нашу дружбу. И мама сыр передала, соленый, - он подал небольшой сверток Хадизат.

Айшат тоже подала небольшой сверток.

- Здесь мое рукоделие, теплые носки из шерсти козы. Две пары. В Канаде, я читала, холодно зимой.

- Спасибо огромное. Все постараюсь передать.

Родители обеих семей пытались наложить всякой всячины, Вера даже пирожки напекла, которые любил Денис. Но пирожков Хадизат взяла совсем немного и предупредила, что съест их сама.

- Я же вам рассказывала, что в консульстве предупредили, чтобы я не брала с собой продукты.

- А сало? - спросил Дмитрий.

- Сало возьму, Денис просил. Отберут, так отберут.

Дмитрий принес толстое соленое сало, положенное в полиэтиленовый пакет. Кусок был большим, килограмма два. Нацедили в бутылку из-под виски араки из маленького бочонка, положили в полиэтиленовые пакеты небольшие пучки травы и веточек калины с ягодой. Пришли соседи. Принесли столько, что впору было все из сумки выбрасывать, везти только подарки соседей. Но Хадизат всем объясняла, что нельзя везти в Канаду пищу, а соседи несли в основном продукты. И вот наступил вечер перед отъездом. Накрыли стол, произнесли положенные тосты, немного выпили. А на следующий день Дмитрий и Ахсар с женами отвезли Хадизат в аэропорт. С Мариной, Батрадзом и их детьми попрощалась Хадизат дома.

В Москве Хадизат в первую очередь съездила к односельчанке и забрала у нее все архивные бумаги. «Три месяца большой срок, а меньше я там не пробуду, - подумала Хадизат, - Деня в рейсы будет ездить, а я возьмусь за книгу», - думала она. Позвонила Денису. После радостных приветствий Денис объяснил, что ее рейс прилетает в десять пятнадцать утра.

- Я тебя встречу. Узнаешь?

- Не беспокойся, узнаю.

- С аэропорта едим прямо в Канадский ЗАГС. Согласна?

- Очень согласна. Но я же устану, - приняла за чистую монету сказанное Хадизат.

- Ладно, тогда дам несколько дней отдыха. Я пять дней, как с рейса, объяснил начальству, что ко мне жена приезжает, меня в рейс не пошлют минимум две недели.

- Две недели счастья! Это же подарок от Бога!

- Да, подарок. Тебе сколько до вылета?

- Еще несколько часов. Я пошла собираться. Целую тебя.

И двадцать восьмого февраля Хадизат из Шереметьева вылетела рейсом по маршруту Москва-Амстердам-Ванкувер.

Денис стоял в аэропорту, приехав сюда заранее на своей машине. Зарплата позволяла обзавестись машиной и он купил себе подержанный японский небольшой вездеход «Субару Форестер». На нем можно было и в горы съездить, и на рыбалку. А лучшего отдыха Денис не признавал. До прилета самолета оставалось минут тридцать. Денис пошел в «Макдональдс», взял кофе и стал ждать. Вот, наконец, объявили о прибытии рейса. Денис знал, что в канадских аэропортах пассажиров не держат долго пограничники и таможенники. С бьющимся сердцем он пошел к месту выхода пассажиров. Загорелось табло рейса Хадизат. Начали идти пассажиры. И еще в дальнем конце выхода он увидел и сразу узнал Хадизат. Боже, как она изменилась и похорошела. Красивое, одухотворенное лицо сияло каким-то небесным светом, высокая грудь, тонкая талия и крутые бедра делали ее очень привлекательной. Шла она с небольшой сумкой, в синем советском шерстяном спортивном костюме, вглядываясь во встречающих. Она никак не могла найти Дениса. И вдруг ее взгляд остановился на широкоплечем мужчине, который улыбался ей и махал рукой. Он! И она рванулась к нему всем своим телом. Подбежала, бросила сумку. Упала на колени, обняла его ноги.

- Деня, - закричала она, -Деня, любимый мой! Я нашла тебя, я дошла к тебе, я дождалась тебя.

Она целовала его колени, выкрикивая слова радости. Он пытался поднять ее, но она не вставала. Она крепко обнимала его за ноги. Люди с удивлением смотрели на сцену, видя, как прекрасная женщина восточной внешности обнимает и целует ноги мужчины. Денис тоже не был похож на европейца. Подошли двое полицейских.

- У вас проблемы? - спросил Дениса один из них.

- Нет, это моя невеста. Мы не виделись почти семь лет, - ответил Денис по-английски, он уже поднаторел в английском языке.

Полицейские понимающе кивнули головами и отошли. Денис с трудом, но все-таки поднял с колен Хадизат. Отряхнул ее колени, прижал к себе, поцеловал. Она прижалась к нему всем телом, ее била крупная дрожь. Потом она обхватила за шею Дениса, целовала его губы, щеки, шею, плечи, грудь и только шептала «Деня, Деня, я добралась до тебя, я все-таки добралась до тебя. Сколько я прошла, но добралась! Я возле тебя, моя жизнь!». Денис ласково гладил ее по спине, плечам, целовал ее руки. Они бы сами не могли сказать, сколько времени прошло, пока они пришли в себя и очнулись. Первым заговорил Денис.

- У тебя еще есть багаж? - спросил он.

- Да, есть!

- Пойдем, заберем его и поедем.

- Куда мы поедем?

- Домой. Теперь твой дом там, где буду я. Т так будет всегда, всю жизнь.

- Да, Деня, да.... Так и только так!

Со слегка кружащейся головой Хадизат оперлась щекой о плечо Дениса и они пошли за большой сумкой Хадизат. Забрав ее с конвейера, пошли на стоянку, где оставил свою машину Денис. Подойдя к машине, Денис сказал.

- Вот это наша машина. Пока родишь двоих, нам ее хватит. А потом купим новую, если родишь больше, - пошутил Денис.

Хадизат серьезно кивнула головой в знак согласия. Сели в машину, поехали домой. И вдруг от всего пережитого, от дальней и трудной дороги, Хадизат прорвало, она заплакала. По лицу ее текли обильные большие слезы, ее плечи содрогались. Проехав мост, Денис съехал на обочину и остановился. Привлек к себе Хадизат, долго и нежно поцеловал в губы. И она начала успокаиваться.

- О Стыр Хуцау, какие же ты испытания послал нашему счастью. Но мы добрались до него, - шептали ее губы.

Потом она совсем успокоилась. И даже немного повеселела.

- Устала? - спросил Денис.

- Немножко. В самолете хорошо, можно и разуться, и поспать. Два кресла рядом со мной пустовали, так мне стюардессы устроили кровать из них, принесли теплое одеяло. Я и читала, и телевизор смотрела, и спала. А нам далеко ехать?

- С полчаса еще. Сейчас вот Мерин Драйв проедим почти всю, потом налево, потом парк проедим, а там совсем недалеко будет.

Оба они украдкой рассматривали друг друга. Прошло много времени с момента их расставания и оба они сильно изменились. Во-первых, они перестали быть детьми. И Денису повзрослевшая Хадизат нравилась больше, чем Хадизат в семнадцать лет. А она видела в Денисе сильного широкоплечего мужчину, она чувствовала исходящую от него мужскую силу и еще больше любила его такого. Она знала, что он не предаст ее, обеспечит ее и их совместных детей пищей и одеждой. И в ее душе поднималась огромная нежность к Денису, нежность, граничащая с поклонением. У большой любви так бывает, особенно со стороны женщин.

Домой они приехали уже после обеда. Машину поставили в подземный гараж, поднялись на лифте на этаж, где жил Денис. Зашли в жилье Дениса.

- У тебя хорошо здесь, просторно, кухня есть, ванная, - осмотрев все, сказала Хадизат, - рада за тебя, неплохо устроился.

- Здесь, в Канаде, проблем с жильем нет. Даже нищие имеют жилье.

Хадизат начала разбирать сумки.

- Вот твои калина и полынь. А вот твои арака и сало. Меня на таможне никто даже ни о чем не спросил. Это тебе от родителей, это от Башира, - подала она сверток с кинжалом, - это тебе от Айшат носки, она сама связала, а это тебе от мамы Башира сыр. Все довезла, хотя и боялась, что отберут.

Она распрямилась от сумки. Ее тяжелые налитые груди колыхнулись под футболкой. Денис при виде этого почувствовал сильнейший удар желания. Хадизат взглянула на него, увидела его глаза, горящие как тогда, в будке, когда у нее сползла бретелька лифчика и обнажилась грудь, и все поняла. Покраснела и опустила глаза. Денис сдержал свои чувства и погасил удар.

Начались взаимные расспросы. Сидели в креслах вокруг невысокого стола.

- Я сейчас приготовлю поесть, - сказал Денис, - я думаю, что ты хочешь есть.

- Есть хочу, но я все сделаю сама. Я женщина и не отбирай у меня женских забот.

- Ты же устала.

- Ничего. Я в норме.

Хадизат нарезала розового сала, домашнего сыра, хлеба, нашла в морозилке и сварила пельмени. «Боже мой, она со мной, она моя женщина, навсегда со мной! Как хорошо с ней, от нее даже запах исходит особый! И она возьмет всю женскую работу на себя, которую я так не люблю». Перед обедом Хадизат пожелала вымыться.

- У меня чувство, как будто я коркой обросла за дорогу, - сказала она Денису, - пойду вымоюсь.

- Хорошо. Вот новое полотенце, я специально его для тебя купил. Вот мыло сандаловое, я его беру в индийском магазине, мыло это травяное. Вот твоя зубная щетка и вот зубная паста, тоже травяная.

Хадизат пошла в ванную, хорошенько вымылась под душем. Вытерлась пахнущим ландышем полотенцем, набросила на себя только майку и спортивные брюки. Вышла свежей и похорошевшей. Денис ждал, не притрагиваясь к еде. Она села снова в свое кресло.

Дальнейшее все произошло неожиданно для обоих. Денис вдруг начал разговор.

- Хадизат, мы много с тобой говорили по телефону об этом, писали друг другу... А сейчас я хочу спросить у тебя здесь, вживую...

Он замолчал и сглотнул слюну.

- Спрашивай, я слушаю.

- Ты замуж за меня пойдешь? Будешь моей женой?

Хадизат растерянно глянула на него.

- Дурак, - по детски сказала она, - зачем бы я ехала сюда? Быть твоей женой я мечтала еще с тех пор, когда начала различать между собой мальчиков и девочек.

Он встал, подошел и, подняв ее с кресла, крепко прижал к себе. Она чувствовала, как растворяется в Денисе, как ее охватывает непреодолимое желание быть его до конца. Она почувствовала, как ее душа слилась с его душой, как из двух сердец образовалось единое сердце. И слияние их тел произошло просто и естественно. Она отдалась ему со всей своей неумелостью, вложив в это всю свою любовь и страсть, ее стыд ушел куда-то в сторону. Потом долго всхлипывала, кусая его шею и ухо. Это повторилось еще и еще. Желание овладевало Денисом снова и снова. Все для обоих ушло в сторону. В мире были только они двое. Оба были на вершине счастья, там, где дано быть не каждому. Потом они заснули. Проснувшись, почувствовали сильный голод. Пельмени остыли, но и без пельменей было что поесть. Денис налил араки в стаканы.

- Я не буду! - сказала Хадизат.

- Один только раз!

- Нет, я не буду. У меня и без араки счастье бьет ключом. И потом....арака плохо влияет на маленьких...а у нас будет маленький. Я просто убираю алкоголь из своей жизни и надолго.

- Откуда ты знаешь, что у нас будет маленький?

- Я так чувствую...Ты знаешь, что я обычно не ошибаюсь.

- Да, знаю... Дай то Бог!

- За Всевышнего и за твой приезд! - Денис выпил, - Вот это да, вот это напиток! Узнаю батины травы! Какая прелесть!

Денис ел сало, сыр, разогретые пельмени.

- А Марина пьет за столом? - спросил о сестре Денис.

- Когда беременная и кормит грудью, то не пьет. Папа говорит, что в старину пили все и всегда, и ничего с этого не было плохого.

- Ну да, ничего. А такие люди, как Худон Адылло откуда рождаются?

- Думаю, что от пьяных родителей.

- Мой батя рассказывал, что родители Адылло очень пили. Вот он и получился таким. Ты как себя чувствуешь?

- Очень хорошо. Мне легко и радостно, а происшедшее между нами наполняет меня счастьем, я чувствую себя настоящей женщиной. И буду ждать...

- Чего ждать?

- Ничего, а кого. Он уже есть у меня. Это твой подарок мне на приезд.

- Мальчик или девочка?

- Пока не могу сказать, но быстрее всего девочка.

- Очень люблю маленьких девочек. Они такие нежные, теплые, такие говоруньи!

- Немного позже скажу кто.

Помолчали.

- Перед твоим отъездом, когда я дозвонился до вас, меня мама наставляла, чтобы я не трогал тебя до того, пока мы распишемся. Я пообещал, но не смог исполнить своего слова. Пусть родители нас простят.

- И что, теперь не будем расписываться?

- Я думаю, что будем. Хотя я к этим бумажкам отношусь так себе, для меня главное человек. Но перед Богом мы уже стали мужем и женой, нужно стать и перед людьми. Я уже узнал все про канадский ЗАГС, это не сложно. Можно еще обвенчаться в русской православной церкви, такие здесь тоже есть.

- Мы и обвенчаемся, и распишемся.

- Тогда не будем тянуть, завтра же съездим в ЗАГС. Так как я скоро должен получить канадское гражданство, то после того, как ты станешь моей женой, ты получишь вид на жительство. Никакие визы тебе больше не будут нужны. Я ведь имею вид на жительство и я постоянный житель Канады. Я обладаю всеми правами гражданина Канады, только голосовать не имею права.

- Тебе нравится в Канаде?

- Да, хорошо. Но дома лучше. Об этом подробней поговорим потом. Коротко о Канаде так: есть жилье, есть работа, есть деньги. Полная свобода во всем, кроме преступных действий. Никто к тебе не лезет.

- Счастливые канадцы! А у нас сейчас происходят непонятные вещи. Все развалено и разрушено, нет работы, люди не знают, как жить. Полыхают войны. У нас с ингушами был такой конфликт, что погибло много людей с обеих сторон. Настоящая война была.

- И в Предгорном люди погибли?

- Погибли. Двое подростков пошли в лес за коровами, их ингуши застрелили. Родственники убитых всполошились, догнали ингушей и тоже застрелили. Я уезжала, так наметилось примирение - родственники с обеих сторон изъявили желание встретиться. Это все организовал Василий, он сейчас директор совхоза. Старый директор ушел на пенсию. В Чечне война была. В Абхазии, в Приднестровье. Большая гражданская война была в Таджикистане, в Армении воевали с Азербайджаном за Карабах. Башир с родственниками и доброй половиной своих односельчан эту глупую войну между нами и ингушами у нас пробыли. Никто не тронул, правда, казаки были не очень довольны.

- Ну, дела! Совсем плохие дела! - воскликнул Денис.

- Вечер скоро. Спать не хочу. Может пойдем погуляем? Посмотрю ваш Ванкувер.

- Если ты желаешь и тебе не трудно, то пойдем.

Хадизат убрала со стола, и они стали собираться на прогулку. Оделись простенько, в спортивные костюмы, вышли на улицу. Хадизат сразу прижалась к Денису.

- Боже, как хорошо! Я иду рядом с тобой. Почти семь лет я мечтала об этом! И это пришло! Я просто дошла до тебя и просто иду с тобой по улице!

И она снова заплакала, приникая лицом к его плечу, чувствуя, как счастье вновь и вновь охватывает ее, разливается теплой волной в ее теле. Почти семь лет! Это же так долго.

- Не нужно плакать, милая моя Хадизат. Не плачь. Все хорошо, все хорошо кончилось. Мы долго шли друг к другу, но все-таки дошли. И главная заслуга в этом твоя. И тебе плакать нельзя, если чувствуешь в себе маленького.

Хадизать всхлипнула и глубоко вздохнула.

- Он поймет. У каждого своя заслуга. Такую дорогу начертал нам друг к другу Всевышний. А мы исполнили его волю. Главное то, что он все-таки отдал нас друг другу. А дальше мы сами пойдем, он только поправлять нас будет.

Прошли квартал, подошли к месту, где были расположены магазины. И встретили Сашу. Оба ее ребенка уже ходили. Аннушка была шустрой девочкой, Дениска же шел, держась за коляску.

- Господи, кого я вижу! - воскликнула Саша.

- Здравствуйте! Вы никогда дома не сидите, все время на улице.

Денис по очереди поднял и поцеловал детей. Аннушка что-то залопотала, Дениска немного забоялся.

- Знакомьтесь, это Хадизат. Прилетела сегодня. Это... это моя невеста, а вернее жена.

- Здравствуйте, очень рада видеть вас здесь, - Саша подала руку Хадизат, - вы такая красавица! И Денис нам много о вас рассказывал. Мы знали о ваших отношениях и очень переживали за вас.

Саша обняла и расцеловала Хадизат.

- Сергей когда обещает быть?

- Звонил из Сан-Франциско, говорил, что дней через десять будет. А ты когда в рейс?

- Испросил себе две недели, объяснил причину. Начальство пошло навстречу.

- Я с тобой поеду в рейс, - сказала Хадизат.

- Это тебе нужны будут американская и мексиканская визы. Несбыточно. По Канаде можешь поездить со мной. Жди, когда получишь вид на жительство, тогда и будешь со мной ездить.

- К тому времени она уже малышей будет растить и воспитывать, - засмеялась Саша, - А я вот первое время ездила с Сережей. У него там сзади в траке кровать, я книги читала, спала. А когда скучно было, вылезала, как из норки, к нему в кабину и любовалась дорогой.

- Здорово! Мне бы так! - воскликнула Хадизат.

- Наше дело женское, моя дорогая - дом, дети. А дороги это дело мужское. Этими дорогами они деньги зарабатывают. Вы куда собрались?

- Просто прогуляться.

- Я с вами. Покажи жене хоть один магазин. Она же женщина.

- Нет проблем. Вот «Бей» стоит, пойдемте?

Перешли улицу на перекрестке, зашли в магазин. Денис очень не любил без дела ходить по магазинам, он шел в магазин тогда, когда ему было что-то нужно. Как и почти все мужчины. Но приходилось терпеть. По магазину проходили больше часа. Женщины что-то выбирали, примеряли, иногда покупали. Денис расплачивался за Хадизат.

- У меня самой деньги есть, - краснела она.

- Это твои, женские деньги. А я обязан тебя обеспечивать. Так что я обеспечиваю, а ты молчи и трать.

- Хорошо, молчу! - засмеялась довольная Хадизат. Ей это покровительство Дениса было очень приятно. Выбрала и купила светло-розовый шерстяной костюм гималайской шерсти, состоявший из тоненькой блузки, расстегивающейся кофты и юбки. Когда она примеряла его, позвала Дениса в кабинку.

- Нравится?

Денис чуть не задохнулся. Хадизат выглядела королевой.

- Здорово! Не просто нравится, а очень нравится!

- Дороговато!

- Бери, не раздумывай!

Хадизат переоделась и пошла расплачиваться за костюм. Денис последовал за ней, он нужен был в качестве переводчика. Домой с прогулки пришли вечером. Хадизат была под впечатлением магазинов и цен. Денис как-то равнодушно относился к этому, как и большинство мужчин. Саша зашла к Денису и Хадизат. Женщины долго примеряли, советовались, восхищались. Денис не вмешивался в эти женские дела. Если его просили оценить вещь, он высказывал свое мнение, не больше. Но костюм тонкой шерсти, купленный Хадизат, очень шел ей. Саша даже немного позавидовала.

- Очень красивый костюм. Мы с Сережей договорились, что я не делаю крупных трат без взаимного совета. Вот он приедет и если ему понравится костюм, я тоже такой куплю.

- Только другого цвета, - посоветовала Хадизат, - там есть светло-сиреневые, мне тоже нравятся.

- Ты с самолета, целый день не спала, у тебя... у тебя такие события и впечатления, ты не устала? Я прямо боюсь за тебя, - сказал Денис, обращаясь к Хадизат.

- Нет, я не чувствую себя ни уставшей, ни подавленной. Я чувствую себя счастливой. У меня с тобой на все сил хватит.

Денис подошел к ней и поцеловал. Потом, как бы вспомнив о чем то, полез в ящик стола и достал небольшую коробочку. Хадизат и Саша сразу заострили внимание.

- Это тебе. Не от меня, а от безвестного тебе человека.

Хадизат открыла коробочку. Внутри лежал женский перстень с крупным и удивительным по цвету камнем.

- А от кого это? - спросила Хадизат – Я такой видела у Марины.

- Она тебе не рассказала откуда он у нее?

- Сказала Батрадз подарил и все.

- В одном из боев мы с Батрадзом и еще одним парнем наткнулись на двоих раненых молодых парней, моджахедов. Нам приказал сержант расстрелять их, но мы не стали этого делать и отпустили их. Это нам спасло жизни обоим. А Батрадза, я думаю он рассказывал об этом, их отец, глава военной группы моджахедов и вождь племени, малик, из-за отсутствия врача отвез в Кабул и передал нашим. Так вот, через некоторое время, как мы отпустили этих парней, мы встретили одного из них на базаре, в Кабуле. Он очень обрадовался. Мы с ним поговорили. Потом он попросил подождать, ушел и вернулся минут через пятнадцать. Принес и дал мне этот перстень. Попросил подарить маме или жене, сестрам и знакомым женщинам дарить, сказал, нельзя. Так что тебе это от Бахтияра, сына малика. Носи и помни, что о тебе знают в Афганистане. И если нужно, то даже придут на помощь.

- Спасибо. Я очень польщена таким подарком от неизвестного мне Бахтияра. Правда, перстень мне немного великоват.

- Это не страшно. Пойдешь в любую ювелирную мастерскую и там тебе подгонят размер. Кстати, хозяйка. У нас гости, а стол пуст.

- Ой, ты прав. Садитесь, Саша. Я сейчас.

Хадизат быстренько собрала на стол, поставила чай.

- Вы не очень беспокойтесь, - сказала Саша, - уже поздно, мы сейчас пойдем. Вон, мой Дениска уже носом поклевывает.

Гости попили чаю, поговорили о покупках и перстне, и пошли домой. Оставшись одни, Денис и Хадизат быстро убрали со стола.

- Я сама, - сказала Хадизат, - я женщина и должна делать женскую работу.

- Ничего, я помогу тебе.

Убрав со стола и приняв душ, начали готовиться ко сну. «Какое это счастье, - думала Хадизат про себя, - я буду лежать рядом с любимым человеком, обнимать его, доставлять ему удовольствие. Я просто на седьмом небе!». «Нет, пожалуй, ничего прекраснее и приятнее, чем обнимать любимую женщину! - думал Денис, - Какая она молодец! Сколько преград преодолела, сколько дорог прошла, а все-таки нашла меня и добралась до меня!». С этими мыслями они потушили свет, разделись и легли спать. В постели Хадизат прижалась к большому телу Дениса, замерла от счастья и снова послышались ее всхлипывания. Денис всполошился.

- Что с тобой, милая? Что тебя беспокоит и не дает покоя.

Она передохнула.

- Я не могу поверить, что все это правда, что я с тобой. Ну, а плачу я... это женское. От счастья, Денечка, я плачу. Столько нам пришлось пройти, особенно тебе. Хорошо, что все-таки Бог привел наши дороги друг к другу.

- Успокойся и спи. Я теперь никуда от тебя не денусь.

- Я тоже. Даже если захочешь избавиться от меня, то не сможешь этого сделать.

- Не бойся, никогда не захочу.

Хадизат счастливо улыбнулась. Вскоре оба спали глубоким молодым сном.

На другой день Денис и Хадизат поехали в канадский «ЗАГС». Заполнили форму на вступление в брак. Вопросов почти не было. Единственное, что спросила их чиновница, как долго они знают друг друга.

- Мы выросли вместе. Я старше на несколько лет. Мы прошли долгую и трудную дорогу друг к другу, - пояснил ей Денис.

- Хорошо. Все ясно. Вы как предпочитаете получить свидетельство о браке? Приехать сюда или по почте?

- Пожалуйста, пошлите по почте, - сказал Денис.

- Мне остается только поздравить вас. У вас будет торжественная часть? Свадьба?

- Мы пока не имеем здесь друзей и обойдемся небольшим кругом. За поздравление спасибо.

Через три дня Денис и Хадизат получили по почте свидетельство о браке. Оно удостоверяло, что по канадским законам они являются мужем и женой. Денис почувствовал облегчение: он исполнил свое обещание, данное маме.

Хадизат оказалась удивительной хозяйкой. Все у нее всегда было прибрано, расставлено на местах, еду подавала он только свежую. Денис хвалил ее, но она всегда говорила: «Это моя обязанность, женская обязанность». Денис не мог нарадоваться. Время шло. Приехал из рейса Сергей. Устроили небольшую вечеринку для них, это и была свадьба Дениса и Хадизат. Скромно и тихо. На вечеринке Хадизат была в своем костюме гималайской шерсти. Еще до этого Сергей, знакомясь с Хадизат, восхищенно щелкнул языком.

- Денис, какая у тебя красавица жена!

- А еще она умница. Я даже не знаю, за что я больше люблю ее - за ум или за красоту.

- Везет же людям! - воскликнул Сергей.

- А я что у тебя не красавица и не умница? - вскинулась Саша, - Как замуж уговаривал, так разве что серенады не пел. А сейчас? Ух! - и Саша показала Сергею кулак.

- Про тебя и речи нет! - сказал Сергей, - Ты для меня самая красивая и лучшая. А жену друга похвалить святое дело.

- Ладно, ладно, прощаю! Вон каких деточек я тебе нарожала!

- Спасибо, Сашенька! Огромное спасибо!

- Богатые вы, - с легкой завистью сказала Хадизат.

- Да, ты права, Хадизат, - сказала Саша, они перешли уже на ты, - самое лучшее богатство это дети. Мне не нужно никаких денег, золота, камней, для меня дети это главное. Это смысл моей жизни.

- Я полностью с тобой согласен, - поддержал ее Денис.

- Я тоже, - кивнул головой Сергей.

Посидели вечер, мужчины немного выпили. После десяти разошлись: малышам Саши и Сергея нужно было спать.

Как-то позвонил из Торонто Николай. Денис очень обрадовался. Начались взаимные расспросы.

- Как твоя Радейгуль?

- Все у нее хорошо. Родила мне мальчика. Я его Парвазом назвал, в честь ее отца, как обещал. Жена из нее отличная. Иногда, правда, строптива, но что сделаешь – пуштунский характер. Я обычно, когда она встает в позу, просто целую ее. И тогда она зацветает, как тюльпан. Вся становится покладистая и мягкая. Она по натуре очень добрый человек.

- Рад за тебя. Очень.

- А ты как? Связался со своей девушкой на Родине?

- Эта девушка уже здесь, моя жена. Я очень рад. Приехала совсем недавно. Вам нравится в Канаде?

- Нравится. Но Радейгуль скучает. По родным, по кишлаку. Собираемся съездить.

- А про нашего бурята, Цеденху, знаешь что-либо?

- Конечно знаю. Он улетел в свою Бурятию. Не смог здесь жить.

- Что ж, дома оно всегда лучше.

- Я вот что тебе звоню. Мы бы хотели переехать в Ванкувер. Здесь везде равнина, Радейгуль скучает по горам. А у вас, говорят, горы.

- Когда-то эта же причина заставила меня тоже уехать из Торонто в Ванкувер. Да, здесь горы и очень похоже на Кавказ. Только климат очень мокрый. А приехать... приезжайте, с радостью встречу! Я буду дома еще дней десять. А потом уйду в рейс.

- А ты кем работаешь?

- Водителем трака на дальние расстояния.

- Тогда мы обсудим с Радейгуль, когда сможем приехать и позвоним. Я думаю, что это будет скоро.

- Ждем вас, привет Радейгуль.

- Спасибо, привет твоей жене.

- Кто это звонил? - спросила Хадизат.

- Николай, из Торонто. Мы вместе с ним в плену были. Хотят приехать сюда, посмотреть. Не нравится им Торонто, там гор нет.

- Пусть приезжают. Он женат, как я поняла?

- Да, у него жена Радейгуль, афганка из того кишлака, где мы были в плену. У них уже сынок Парваз. Назвали так в честь отца Радейгуль. Отец, когда давал согласие на замужество Редейгуль за Николая, поставил такое условие.

- Афганку выдали за пленного?

- Коля там ислам принял, иначе его могли убить. И мы с ним спасли младшего брата Радейгуль, Насра, он чуть не утонул. Спасенная жизнь Насра стала калымом за невесту. Это у них адат разрешает. Они очень большие приверженцы адата. И адат у них во многом отличается от осетинского. Все согласовали с ее отцом и он дал согласие.

- А если бы он был не мусульманином?

- Было бы труднее. Хотя, бывает, отдают и за не мусульман. Там у тебя соперница была, Гути, подруга Радейгуль, она очень любила меня. И родители были бы не против ее счастья, как я думаю.

- Соперница? У тебя было что-то с ней? – у Хадизат настороженно сверкнули глаза.

- Ничего, Хадиза, успокойся. В Афганистане интрижки не приняты, там принята только женитьба. Я сразу сказал ей, что у меня есть невеста. Тогда она предложила мне через родственницу, чтобы я взял ее второй женой. Ты знаешь, что у мусульман это принято, даже ингушские семьи такие встречаются. Тогда я сказал, что не могу этого сделать, по нашим обычаям нам положена одна жена.

- Спасибо, что ничего не скрыл.

- А зачем? Я хочу быть перед тобой чистым.

- Жалко эту Гути.

- Ничего, милая, не сделаешь. Не обзаводиться же мне гаремом.

Николай и Радейгуль прилетели в пятницу после обеда. Денис съездил и встретил их в аэропорту, Хадизат осталась дома, готовила поесть гостям. Встретились в зале, где выходили пассажиры. Денис и Николай обнялись. Радейгуль держала на руках годовалого мальчугана с Колиными синими глазами и курчавыми, как у Радейгуль, волосами. Денис поцеловал обоих. Похлопали с Николаем друг друга по спине, плечам.

- Это ж сколько мы с тобой не виделись? – спросил Николай.

- Больше двух лет.

- Вот же время летит.

Денис глянул на Радейгуль и в восхищении развел руками.

- Как ты расцвела, Радейгуль! Прямо как большая звезда на небе.

Радейгуль покраснела.

- Спасибо, Денис.

Радейгуль очень похорошела за прошедшее время. Из девушки, чуть ли не подростка, какой она была перед тем, как выйти замуж, она превратилась в цветущую молодую женщину. Одета так, как одеваются канадки, она в этом еще больше выигрывала. Все женское в ней было подчеркнуто, лицо ее излучало теплоту.

- Пойдемте в машину. Поедем домой.

- У нас еще две больших сумки в багаже.

Забрали на конвейере две сумки.

- Малыш требует одежды много, - сказала Радейгуль.

Прошли на стоянку аэропорта, сели в машину. Тронулись. Николай и Радейгуль с жадностью осматривали окрестности.

- Красиво здесь, горы. На вершинах снег лежит. Почти как в Афганистане, - сказала Радейгуль.

- В Афганистане горы голые в основном, хотя есть кое-где и леса. А здесь горы все покрыты лесом. В горах много речек и озер, много рыбы. Я свожу вас в горы, покажу вам их.

Проскочили мост, свернули направо. Поехали вдоль реки Фрейзер. Она иногда показывалась из-за фасадов домов. Минут через сорок приехали. Из гаража лифтом поднялись на этаж, где была квартира Дениса и Хадизат. Зашли в квартиру. Радейгуль и Хадизат женскими глазами осмотрели друг друга и оценили.

- Знакомьтесь, это моя жена Хадизат.

- На афганку похожа, на таджичку, - сказала Радейгуль.

Они с Хадизат обнялись.

- Теперь я понимаю, - сказала. Радейгуль, - почему ты отверг мою подругу Гути. У тебя жена не просто красавица, она, как говорят у нас, стоит целого каравана золота. А я думаю, что она стоит пяти караванов золота.

Денис все переводил, ничего не скрывая и не искажая.

Николай пожал Хадизат протянутую руку. Хадизат взяла с рук Радейгуль маленького Парваза и защебетала ему что то.

- Няньчила раньше детей? – спросила Радейгуль.

- Да, конечно, у меня двое племянников, у подруг дети.

- Сразу видно, что умеешь с детьми обращаться. Парваз вон прямо потянулся к тебе.

Разделись. Хадизат накрыла стол. Поставила на стол испеченные осетинские пироги, нарезанное сало, сыр, сваренную баранину, араку. Николай, увидев сало, потер руки.

- Вот это да! Где взяли?

- Хадя привезла из дому. А тебе же нельзя, ты мусульманин.

- Я такой же мусульманин, как и христианин. Я верю в Бога по-своему.

- Ты, как муж, предупреди Редейгуль, что это.

- Редейгуль, - сказал на пушту Николай, - ты вот это не ешь.

- А что это? Какой-то жир. Я люблю жирную баранину, бараний курдюк.

- Это свиной жир, называется сало.

- Интересно. А ты будешь есть?

- Я буду.

- Тогда и я попробую.

Все засмеялись, когда Денис перевел. Денис налил в стаканы араку на травах.

- А это что? – спросила Редейгуль.

- Это арак, водка - сказал Денис.

В Афганистане многие знали, что такое водка, да и до прихода «шурави» делали арак. Поэтому Редейгуль не выразила удивления.

- Нам, женщинам, нельзя ее пить, - только сказала она.

- Все ее пьют сейчас. И если выпьешь немного за встречу, то Аллах простит тебя, - сказал Николай и налил жене в стакан.

- За встречу, - поднял рюмку Денис.

- За встречу!

Все выпили, Хадизат сделала вид, что выпила. Лицо у Радейгудь скривилось, потом приняло нормальный вид.

- Вот гадость, - хрипло промолвила она.

- Ничего ты не понимаешь, - засмеялся Николай.

Третий тост выпили за тех, кто навсегда остался в Афганистане, по традиции тех, кто там служил.

- Радейгуль, а ты связь поддерживаешь с кишлаком? – спросил Денис.

- Да, поддерживаю, пишу в Кабул родственникам, а те потом передают мои письма. Один раз звонила родственникам, но это дорого. Зеддула постарел, мучают ноги. Очень опухают и он плохо ходит. Но взял себе молодую жену. Бахтияр и Карим тоже женились. Гути..., -она исподволь взглянула на Хадизат, -...Гути выдали замуж и у нее сын, зовет его твоим именем. Мужа не любит, мечтает или уйти от него, или умереть. В каждом письме спрашивает о тебе.

Денис наклонил голову и сидел задумавшись. Хадизат не знала, что сказать.

- Прости, Хадизат, - сказал Денис, - лучше, если ты будешь знать все.

- Жаль мне Гути. Но выхода для нее не вижу.

- Марику помнишь? – спросила Редейгуль.

- Это такая, смешливая, с веснушками девушка?

- Да, она. Цэденху приехал из России в кишлак. Его приняли отлично. И он увез Марику. Сейчас живут в России.

- И как отдали ему?

- Очень просто. Сейчас наши очень жалеют, что воевали с «шурави». Очень.

- Вот же дела какие, вот же интересно! Будешь писать, всем передавай привет. Скажи, что я всех помню, не забываю.

- Хорошо.

- А ты не жалеешь о том, что вышла замуж за Колю?

- Я? Как я могу жалеть об этом? Это же мое счастье, его мне Аллах дал. Я люблю Колиу так, что если бы Аллах потребовал у меня жизнь за него, я бы, не задумываясь, отдала бы.

- Скучаешь по Афганистану?

- Очень. Очень скучаю по людям, по родному языку. Даже наша грязь мне кажется привлекательной. Недаром у нас говорят, что запах навоза ишака в родном дворе слаще запаха роз в раю.

- Хорошие слова. Очень точно сказано. Ты учишься7

- Учусь. В Торонто для неграмотных афганцев есть школа, наши же афганцы там учителя. Смотри, за короткий срок я научилась читать, писать. Сейчас много читаю. Узнала афганских, индийских и персидских поэтов и писателей. Но пока немного. Очень жалею, что нет книг русских писателей на пушту.

- Какая умница, - сказала Хадизат, - берите пример!

- Мы и не сомневаемся, что она умница! – сказал Денис.

- Если бы она была глупой, я бы никогда не женился на ней, - засмеялся Николай.

- Женился бы. Если бы я была глупой, то поумнела бы, только чтобы выйти за тебя замуж.

- Любишь Колю? – спросила Хадизат.

- Очень и очень люблю. Он для меня второе солнце. А Парваз характером на него похож.

- Вот за эту любовь и выпьем, - сказал Денис.

Налил всем, кроме Хадизат. Кривясь, Радейгуль выпила. Из глаз у нее побежали слезы.

- На, съешь это, - подала Хадизат ей соленый огурец на вилке.

Радейгуль начала есть его и лицо ее просветлело.

- Вот теперь знаю, как арак нужно пить. Сперва арак, потом соленый огурец.

- Лимон тоже можно, тоже хорошо. Все кислое хорошо.

- Нашли чем заниматься, - смеялась Хадизат, - учат женщину араку пить. Она же мусульманка!

- Ничего, в жизни все нужно уметь, - засмеялась тоже Радейгуль.

- Как вам в Канаде, хорошо? Поселитесь навсегда здесь?

- Нет, - ответил Николай, - поживем, немного денег заработаем и уедем. Я хочу в Россию. У меня родители уже в годах, помощь и присмотр скоро нужны будут.

- Я тоже домой хочу, - сказала Радейгуль, - пусть Россия это не совсем дом, но ближе душой к нам, чем Канада. Канадцев я плохо понимаю. Можно бы в Таджикистане поселиться, в Душанбе. Там сейчас тихо, война ушла.

Просидели до позднего вечера. Вспоминали боевых друзей. Николай спросил о Батрадзе.

- Женился на моей сестре, - сказал Денис, - а Хадизат его сестра.

- Вон как у вас получилось! Теперь вы свояки дважды. Как у него рука?

- Дед в нашем селе травами вылечил.

Маленький Парваз капризничал, хотел спать. Его уложили. Потом начали собираться спать все. Хадизат уложила гостей на кровать, они же с Денисом легли на пол, на большой надувной матрас.

Николаю и Редейгуль Ванкувер понравился. Денис свозил их в несколько мест в окрестностях, они были в восторге. Нашли Николаю работу по специальности, поселились они в том же доме, где жили Сергей и Денис, в однобедрумной квартире, по-русски в двухкомнатной.

Пришло время и Денис начал собираться в рейс. Перед этим Хадизат заполнила и подала бумаги на получение вида на жительство в Канаде. Сергей как-то вечером зашел к ним.

- Шеф сказал, что мы продолжим работу в паре. Выезд через четыре дня. Нам подготовят груз в Анкоридже, на Аляске, и мы его должны будем доставить в Мехико, в Мексику. Оттуда возьмем рефрижераторный контейнер и привезем в Ванкувер бананы.

- Это на дней десять.

- Да, если идти по очереди, не останавливаясь, то примерно так. И все равно какое-то время съедят ожидания и формальности на границах.

- На границах не очень, а вот на терминалах да.

Хадизат начала беспокоиться. Она старалась каждую минуту пробыть возле Дениса. Особенно любила забраться на кровать в спортивном костюме, укрыть ноги одеялом и положив на плечо или на грудь Денису голову, просто наслаждаться молчанием. Иногда тяжело вздыхала. Денис в таком случае сразу скашивал глаза на нее.

- Не буду, не буду. Я все еще не могу поверить, что ты возле меня. А когда вспоминаю, как жила без тебя, так сразу и вздыхается.

- Ты ничего не скрывала от родителей? – как-то спросил ее Денис.

- Ничего. Совсем ничего. Когда тебя отправили в Афганистан, мы с Мариной приехали домой. Так я им всем в глаза заявила, что очень сожалею, что не завела от тебя ребенка. Старшие уж ругали меня, ругали. А я действительно тогда жалела об этом. Представляешь, какой бы он был сейчас уже?

- Так ты разобралась кто будет — мальчик или девочка?

- Девочка. Ты любишь девочек, вот я тебе и преподнесу подарок! Маленькую, тепленькую! Я умру от счастья.

Денис засмеялся.

- Фантазерка ты, Хадя!

- Я женщина, милый! Этим все сказано.

Денис собирался в рейс. Этот рейс был обычным рейсом, в таких рейсах он бывал. Но нужно будет расстаться с Хадизат. Как-то не хотелось. А у той глаза вообще были на мокром месте. Но жить и работать нужно было. Конечно, можно было найти работу на месте, но денег таких не заработаешь. Денис решил сбегать несколько рейсов, а потом попроситься в бригаду обслуживания. Деньги хорошо, но нужно побыть и возле жены. В назначенный день Денис и Сергей поехали за траком. Увидев Дениса, менеджер Брайан спросил Дениса.

- Ты, говорят, женился?

- Да, Брайан, это так.

- Хотя бы жену показал.

- Придет время покажу.

- Она у тебя откуда?

- Из России приехала.

- Русские девушки красивые.

- Она не русская, она осетинка.

- Кто? - переспросил Брайна, - Никогда не слышал такой национальности. Это где у вас?

- На Северном Кавказе.

- А где этот регион?

- Между Черным и Каспийским морем.

Брайан кивнул головой. С географией у него не все было в порядке. Да и не стремились коренные канадцы, как и американцы, к большим знаниям. Специальность, умение решать жизненные проблемы достаточно давали им, остальное их мало интересовало. Взяв трак, поехали домой за вещами. Саша со своими малышами и Хадизат вышли провожать мужчин. Сергей в чем-то наставлял Сашу. Хадизат приникла к Денису, гладила его щеки, руки.

- Я буду ждать тебя.

- Ты не волнуйся. Дней через девять-десять мы будем дома.

- Хорошо, не буду волноваться. Буду просто ждать. За книгу засяду. Я ведь побывала в двух афганских архивах, у нас в городе и в Москве. Привезла много материала.

- Да, если сядешь за книгу, то время будет лететь быстро.

Обнялись, поцеловались и Денис полез в трак, за руль. Сергей сел рядом. Заворчал заведенный мотор, коротко гуднул клаксон, трак пошел в сторону хайвея. Доехав по хайвею до нужного съезда, повернули по трассе на север - в сторону Аляски.

- Тяжело расставаться было? - спросил Сергей.

- Тяжело. Столько лет не виделись, две недели вместе и снова разлука.

- Красивая она у тебя. За такими мужики иногда прямо охотятся. Как охотники за дичью.

- Меня это мало беспокоит. Я знаю, что Хадизат меня никогда не предаст.

- А как у тебя с той китаянкой?

- Никак. Забыл ее. Иногда на ум приходит, становится неприятно и стыдно. Хадизат так по отношению ко мне никогда не поступит. Она у меня ведь умница. Ты знаешь, что она книги пишет?

- Книги? Это ты меня удивил!

- Давно пишет, ее книги начали издавать еще тогда, когда она училась в школе.

- Это интересно. А у тебя есть что-либо ее почитать? - Сергей был большим любителем чтения.

- Есть. Возьми мой рюкзак и в наружном кармане найдешь две ее книги.

Сергей нашел книги.

- Ты не устал? - спросил он Дениса.

- Совсем нет. Какая может быть усталость, я за рулем всего пару часов.

- Ладно, я полез на «курорт», а потом вечером сменю тебя. Я люблю ночью за рулем ехать.

Курортом они называли кровать сзади салона водителей.

- Давай, лезь. Читай, отдыхай. Поспи немного.

Ровный гул мотора, шум колес настраивал на размышления. Чем дальше уходили на север, тем суровее становилась природа. Горные вершины все стояли в снегу. Машина проскакивала перевалы, мосты через реки, шла вдоль бурных потоков. Денису природа нравилась. Вот бы сюда Хадизат! Ничего, получит карточку постоянного жителя Канады, с визами легче будет. В Мексику нетрудно получить визу, а вот в США всегда проблемы. Но для постоянных жителей Канады американцы делают послабления. Сзади, с «курорта», послышались восклицания. Потом показалась голова Сергея.

- Денис, она у тебя явный талант. Пишет так, что зачитаешься. Здорово! А стиль какой! Читается очень легко. Рассказ про белую корову не прочел, а проглотил. Хоть я и мужик, а чуть не заплакал. Чего ты молчал? Саша бы тоже прочла.

- Да как-то к слову не приходилось.

- Так смотри, эта книга была издана восемь лет назад. Твоя жена была еще ребенком.

- Талантливым ребенком, - засмеялся Денис, - у нас в Осетии все такие. Но ты отдыхай. Там много интересного. Я еще не устал.

- Отдыхаю. Я тебя после ужина сменю. Не устал еще?

- Совсем нет.

- Ну, рули тогда.

Прошли красивый перевал в горах, дорога серпантином стала спускаться вниз. «Молодцы канадцы и американцы, такая глушь, а дороги прекрасные», - подумал Денис. И действительно, дороги были замечательными.

Навстречу иногда шли траки с контейнерами, в основном сорокатонными. Приветливо мигали фарами, водители махали друг другу руками. Начало смеркаться. Уже в темноте подъехали к заправке, стоявшей в горах. При заправке была гостиница и небольшой ресторанчик. Денис заправил машину под завязку. «До Аляски хватит» - решил он.

- Ужинать в ресторан пойдем? - спросил Денис Сергея.

- Нет, я не пойду. Не люблю я их еду — гамбургеры да картошку. Там мне наложили, нужно есть, а то пропадет.

- Мне тоже.

Поужинали прямо в салоне трака. Запили крепким чаем.

- Вот, это еда! - сказал Сергей, - А гамбургеры сами пусть едят. Давай, иди отдыхать, а я сменю тебя. Ты уже девять часов за рулем.

- Хорошо. Но я не устал.

- Давай, давай.

Сергей сел за руль, а Денис перелез на пассажирское сидение. Посидев и немного поболтав с Сергеем, полез на «курорт».

На другой день шли по канадской провинции Юкон. Той самой, которую описал когда-то Джек Лондон. Расположилась она по долине реки Юкон, раскинувшись от нее на юг и на север. Та часть, которую пересекала автомобильная трасса, была ближе к Тихому океану. И здесь была прекрасная автомобильная дорога. Городов практически не было. На положенном расстоянии встречались автозаправки с рестораном и небольшими гостиницами. Держали их семьи, у которых дети были маленькие или же дети уже выросли, а родители ударились в глушь за романтикой. Охота и рыбалка в этих местах была отменная. Вдоль речек иногда попадались старые, полуразрушенные дома. Это золотоискатели когда-то мыли золото, а потом бросили промысел вместе с жильем. Кому-то повезло, и он нашел свое золотое счастье, а кто-то разорился и выбирался отсюда с трудом. Да и выбрались не все, а только те, кто был настойчив и упорен и кому повезло. Обычно выбирались отсюда к порту Фербенкс, а там пароходом на Большую Землю. Эти времена давно ушли и как памятник им стояли полуразвалившиеся и развалившиеся строения. Хотя золотоискатели не перевелись и сейчас. Покупают лицензии у государства и пропадают в лесах и горах, иногда навсегда. Кое-кому везет с золотом. К вечеру пересекли провинцию Юкон и подъехали к Аляске. Здесь была государственная граница США. Американские пограничники быстро проверили документы, посмотрели в компьютере данные о водителях. На этом вся процедура была закончена.

- Хорошей дороги вам, - махнул пограничник.

Отсюда взяли направление на Анкоридж, столицу Аляски. К утру были в Анкоридже. Поставили трак с контейнером под разгрузку, сами пошли в гостиницу. Сергей, проведший последнее время за рулем, сразу лег спать. Денис же сперва позвонил домой.

- Здравствуй, моя хорошая. Как ты спала?

- Хорошо спала, спасибо. Ты где?

- Мы уже в Анкоридже. Самое позже завтра утром выедем на Мексику.

- Быстро вы доехали! Двух суток не прошло.

- Мы по очереди за рулем. Машина не стоит. Один спит, второй рулит. Поэтому быстро. Сергей устал, лег спать, он последний перегон рулил. Ты зайди к ним, скажи Саше, что все хорошо. А Сергей попозже позвонит.

- Хорошо, я это сделаю, не беспокойся. Красивая дорога на Севере?

- Очень красивая. Возьму тебя с собой как-нибудь. Сама все увидишь.

- Плохо без тебя, Деня. Вчера не находила места, не знала куда себя деть.

- Мне тоже. Но работать нужно. У меня есть тут одна мысль, я потом расскажу тебе ее. Попробую осуществить.

- А сейчас нельзя?

- Это очень сыро пока. Обдумаю и потом все расскажу. От тебя ничего не собираюсь скрывать, ты же моя половиночка.

- На обратном пути домой не заедете?

- Быстрее всего нет. Повезем рыбу, это капризный груз, ее лучше быстрее доставить к месту. А завернуть домой это потерять полдня, а то и больше. Мы за это время половину Америки проскочим.

Хадизат тяжело вздохнула.

- Ты не теряй время даром, иди и учись на водителя легковых автомобилей. Если бы умела ездить, то взяла бы нашу машину и встретила бы на трассе. Уж часом-вторым можно было бы пожертвовать.

- Хороший совет, милый. Сегодня же начну претворять в жизнь этот вопрос.

- Как там погода?

- Вчера жарко было, сегодня с утра тоже уже жарко.

- Ну давай, пока моя хорошая. Не скучай.

- Не буду. Обнимаю и целую тебя.

Денис положил трубку.

Из Анкориджа выехали на другой день в шестом часу утра. Северный день был уже в разгаре. Проехали вдоль залива, вышли на хайвей и пошли на юг. Теперь их дорога лежала до самого Мехико.

*

Предгорное жило своей жизнью. Вставали рассветы, потухали закаты. Люди были заняты извечными своими заботами: пахали, сеяли, сажали, пололи, поливали, убирали. Привычка к крестьянскому труду и опора на свое хозяйство давали возможность выжить людям. Но и совхоз начинал подниматься потихоньку. Руководимый Василием, переименованный в ООО « Предгорное», бывший совхоз не сдавал свои позиции и начал набирать новые силы. Появилась работа, правда, зарплата была пока невысокой, но она уже привлекала людей, не имевших вообще никакой надежды. И хозяйство медленно, но упорно стало крепнуть. В стаде крупного рогатого скота выросли коровы, начавшие давать прекрасное молоко, овцы начали радовать приплодом. Василий радовался, что не дал забить на мясо производителей. В свинарнике начали хрюкать свиньи, еще один признак достатка. А на пасху даже устроили скачки и джигитовку, как это делали в старые добрые времена. Люди оживали. Кончались девяностые годы, а с ними уходила и разруха с нищетой, рожденная ельцинскими временами. Видя, что жить становится лучше и легче, люди воспрянули. А осуществленная надежда всегда рождает у людей новые желания и горизонты.

Циала жила у родителей. Мила, старшая дочь, подросла, подрастала и младшая дочь, Аза, но она еще ползала. Родители Георгия были частыми гостями в доме Кочиевых. Костя превратился в юношу с широкими плечами, его сестра Аляна была уже девушкой на выданье, красивой и готовой всегда помочь. Костя с Аляной до самозабвения возились с маленькими племянницами, несли им все, что можно было принести. Циала даже иногда ругалась. Ну, зачем девочкам может понадобиться старые запчасти от легковушки, которые принес Костя? Константин, папа Циалы, хохотал: «Это он намекает, что нужно машину покупать». Зарема тоже жила с сестрой Таней и папой. Ахмед после свадьбы и отдачи долга как-то расцвел. Ему даже жениться советовали.

- Нет, после Русаны мне никто не нужен. Не смогу я принять женщину. А если не смогу, то зачем обижать хорошего человека?

Алан, сын Заремы, был ровесником Милы, и младшая, общая любимица Русаночка, росла тоже. Обе женщины, и Зарема, и Циала очень скучали по мужьям. Еще весной они послали в США адвокатам заполненные формы, но те пока молчали. Близился сентябрь и у них была надежда, что Владимир и Георгий смогут приехать после рейса в сентябре.

- Вцеплюсь в него зубами и никуда больше не отпущу, - говорила подруге Циала, - это же что такое? Бросил молодую жену и исчез.

- Денюжку нам с тобой зарабатывают.

- Денюжка-это хорошо, но муж под боком в постели лучше!

И обе хохотали до упаду.

- Ты прямо вслух говоришь то, о чем я только думаю, да и то со стыдом, - сказала Зарема.

- Какой стыд! Мы что, это сами придумали себе? Раз Бог дал, то должно быть. А от хорошей любви смотри какие цветы вырастают, - показала Циала на возившуюся ребятню.

- Цветы просто прелесть! - рдела Зарема, - Я иногда думаю, а чтобы было, если бы ты вдруг познакомила с Владимиром другую девушку? Ведь увидев его, я все равно бы почувствовала, что он моя судьба.

- Кого бы я могла познакомить? Ты должна знать меня, что в друзьях я разборчивая и их у меня немного.

- У меня тоже так.

Деньги они от мужей аккуратно получали на счет во Внешторгбанке в городе. Многие завидовали им. Мужья переводили им по тысяче долларов, а для России это были большие деньги. Да еще в глубинке. По существующим ценам можно было жить неплохо. Но не все в деньгах. Деньги только украшают то, что в жизни главное. А главным в жизни была необходимость именно в мужьях, а не в деньгах. Мужей они обе любили той настоящей любовью, которая не выставляется напоказ, но запрятана в душе крепким светлым чувством. Часто вечерами, уложив детей, они думали о своих суженных, грустили о них, мечтали о встрече с ними. Жили они недалеко друг от друга, поэтому часто вечерами встречались.

- О чем мечтаешь, светлоглазая? - как-то спросила подругу Циала.

- О чем я мечтаю? Наверное о том же, о чем мечтаешь и ты.

- А ты помнишь Хадизат Калоеву, Батрадза сестру?

- Конечно помню.

- Я сегодня видела Марину, его жену, когда ходила в магазин. Так она мне интересные вещи рассказывала.

- Какие?

- У Марины брат, ты же его помнишь, он со мной учился в одном классе, а с тобой в параллельном...

- Да, помню. Ты еще его девушкой числилась.

- Да, было такое, - засмеялась смущенно Циала, - Это было давно во первых, а детское во вторых. Мы же еще дети были.

- Рассказывай дальше. Так что там с этим братом?

- Он был в Афганистане, попал там в плен. Больше двух лет пробыл в плену. Из-за этого побоялся возвращаться. Уехал в Канаду. Так вот, Марина рассказывает, что Хадизат уехала к нему в Канаду.

- Интересно. И что, пустили?

- Говорит, что добивалась визы в Канаду два с лишним года. Но добилась. Сейчас вышла замуж за Дениса, живет в Канаде.

- Может и нас пустят? Совсем мне бы не хотелось уезжать. А вот пока наши мужья там работают, я бы пожила возле них.

- Нет, совсем я тоже не хочу. Мы послали заполненные формы адвокатам, будем ждать.

- У тебя на завтра какие планы?

- План у меня на каждый день один: дети. А если свободное время, помогаю Тане и папе в огороде, в саду.

- А не хочешь завтра на речку сходить? Искупаемся, детей накупаем.

- Пойдем. Но получится, видимо, только после обеда.

На другой день после обеда, взяв поесть и попить детям, Циала и Зарема пошли на речку. Как всегда, возле небольшого обрыва, была детьми повзрослее сделана купальня: запружена речка большими камнями. Множество детворы резвилось в воде: прыгали с обрыва, кричали, хохотали. Зарема и Циала со своими перешли речку ниже запруды и пошли на отлогий песчаный пляж. Вода была по-летнему теплая. Второй паводок, когда речки разливаются от таяния снегов летом, уже прошел. Теперь река могла разлиться только от продолжительного и сильного дождя. Расположились на берегу, разостлав покрывала. Искупали детей у берега, старшая Мила пищала и топала ножками. Алан, нахмурив брови, залез в воду по пояс, намочил, как это делают взрослые, предплечья, плечи и живот, а потом присев, нырнул с головой. Тут же выскочил пробкой. Вода ему показалась холодной, но он не подал виду. Он же знал, что он мужчина, дед его так учил. Русану Зарема занесла в воду возле берега. Стая мальков ринулась в глубину с отмели, на которую пришли Русана с мамой. Циала села в теплую воду и начала осторожно поливать малышку. Через некоторое время Зарема встала и пошла с Русаной на покрывало.

Вдалеке, за зелеными, покрытыми лесом горами, вздымались пики снежных гор. Снег лежал в основном на вершинах пиков, ниже чернели отвесные черные скалы.

- Хорошо как! - сказала Циала.

- Да, красиво.

- Георгий звонил с парохода, рассказывал, как они на пять дней ездили у себя там в горы на охоту.

- Это я в курсе, ты рассказывала.

- Говорил, что там тоже очень красиво. А главное, они же дикого барана застрелили.

- Вот делать им нечего было! И что им баран плохого сделал?

- Ну, ты, Зарема, совсем непонятливая. Это же мужчины и это охота же!

- Ты, когда они будут еще звонить, спроси, когда они сюда собираются.

- Спрошу.

Кочиевы на деньги, которые присылал Георгий, установили телефон. Обошлось недешево, но зато им можно было звонить. Правда, в деревне связь все-таки по качеству сильно отставала от городской. Купались на речке долго. Чтобы дети не обгорели на солнце, мамы одели им рубашонки. Старшие дети и ходили: в рубашонках, которые закрывали им руки, спины, животики и их голые попки. Мамы разрешили им купаться прямо в рубашках. Они возились возле воды, мамы не спускали с них глаз. Но вот солнце уже коснулось гор, расположенных на западе. Собрались и пошли домой. Через некоторое время были дома.

- Давай завтра в город съездим, - предложила Зарема, - деньги уже должны прийти, погуляем, в парк сходим, мороженное поедим.

- Я не возражаю. Малышей повезем в колясках.

- Конечно, но разве это проблема?

На другой день встретились в десять часов на автобусной остановке. Стояли, ждали автобуса. Из-за поворота выехали "Жигули". Ехали не быстро, а подъехав к Зареме и Циале с детьми, остановились. Из машины вышел Андрей Захарович, за ним Анна Яковлевна, родители Владимира. Зарема даже опешила. Ни телеграммы не было, ни звонка. Зарема кинулась им навстречу. Анна Яковлевна обняла невестку, поцеловала ее несколько раз. Потом из коляски взяла Русану. Прижала ее к щекам.

- Какая она сладкая! - смеялась Анна Яковлевна, - Слаще меда и лучше всех!

Андрей Захарович поднял на руки Алана. Тот узнал деда. Обхватил его за шею.

- Мужчина и есть мужчина! Немного слов, но много дел. Вы куда это собрались?

- В город, хотели погулять, да деньги нам уже должны перевести, снять деньги.

- Так, значит, мы сейчас у Ахмета отметимся и отвезем вас в город. Свозим вас. Садитесь в машину.

Циала и Зарема сложили коляски, положили их в багажник, и сели с детьми в машину. Поехали к дому Заремы. Когда остановились у двора, с крыльца метнулась навстречу Таня.

- Папа, смотри кто приехал, смотри кто приехал!

Ахмет уже торопился навстречу. Крепко обнялся со сватами, расцеловался с Анной Яковлевной.

- Что же вы не предупредили? Хотя бы телеграмму дали.

- Да это ж она, Аня, как всегда, взбаламошила. В три часа будит меня - поехали и поехали, что-то у нее душа ноет, мы быстро собрались и поехали.

- Очень внуков захотелось увидеть, - сверкнула лукаво глазами Анна Яковлевна, - а ты, сват, ни о чем не беспокойся. Все в машине есть: и поесть, и выпить. Мы сейчас с Таней стол начнем готовить, а Миша свозит детей в город, им нужно. Мы их на автобусной стоянке забрали.

- Хорошо, - согласно кивнул Ахмет

Разгрузили машину, Таня и Михаил Захарович с Ахметом все привезенное перенесли в дом. После этого Анна Яковлевна, Ахмет и Таня остались, а Андрей Захарович повез Зарему и Циалу с детьми в город.

- Спасибо, папа, что приехали. Я искренне рада вам. А Таня, так та на седьмом небе. Любит она вас, - поблагодарила Зарема.

- Не за что. А насчет Тани нужно подумать. Там ведь и второй сын подрос, женить уже нужно. Вот и породнимся еще раз.

Все засмеялись. Идея явно всем понравилась.

- Так нужно было его привезти.

- Мы на него хозяйство все оставили. Он у нас такой, его работа боится.

- И что, заменить некем?

- Да есть кем.

- Давайте дадим телеграмму из города, пусть на самолете вылетает.

- Пусть работает. А вот следующий раз привезем.

- А Таня ему перчатки связала, - подначила Циала.

- Что, правда?

- Правда, - подтвердила Зарема.

- Тогда сейчас позвоним из города. Но приедет он ненадолго, дня на три.

- Что ж, три дня тоже время.

Машина заворачивала в город на перекрестке у «Электроцинка».

Сняв в банке деньги, часть обменяв на российские рубли, Циала и Зарема решили совершить свой обычный ритуал - пройтись по магазинам.

- Может отпустим Андрея Захаровича?

- Давай попробуем. Он может не согласиться, - сказала Зарема.

Так и получилось. Андрей Захарович, откинув сидение, лежал на спине, а всех детей расположил у себя на животе и на груди. Он что-то агукал, рассказывал им, хохотал. Самое удивительное было то, что дети слушали его, сами что-то пытались говорить. На предложение уехать он замотал головой.

- Идите в свои магазины, я с ними буду здесь. Если что-то не так, думаю справлюсь. Где памперсы? Так, ясно. А раньше мы пеленки использовали. Хорошо придумали люди. Часа два вам хватит?

- Хватит. Если что, то мы в универмаге вот здесь будем.

- Хорошо.

Подруги походили по универмагу как раз около двух часов. Купили себе и детям по мелочам. Когда вернулись, то поразились. Старшие играли с дедом, а младшие мирно спали на заднем сиденье на пиджаке Михаила Захаровича без памперсов и штанишек. Циала смеялась до слез.

- Сказано, мужчина! Там же в сумке покрывальца детские специально для этого, а вы их на пиджак.

- Чем пиджак хуже? Все из карманов я вынул, - удивлялся Михаил Захарович.

- А если напрудят на ваш пиджак?

- За счастье посчитаю.

Как бы в подтверждение ее слов Русана пустила струю на дедовский пиджак. Зарема забеспокоилась.

- Бог с ним, доченька, пусть спит. Подвинь ее на сухое только.

Зарема передвинула ребенка на сухое.

- Пиджак ничто, а дети это все!

Андрей Захарович вылез из машины и пошел на переговорный пункт. Позвонил домой в Армавир. Трубку взял младший сын.

- Ты вот что, собирайся и лети во Владикавказ. Как прилетишь в аэропорт, позвони, я заберу. Оставь хозяйство дяде Семену.

- Что за срочность?

- Здесь возмущаются, что я в третий раз уже без тебя приехал. А кое кто видеть тебя хочет.

- Кто?

- Приедешь и узнаешь.

- Ясно, сейчас поговорю с дядей Семеном и поеду в аэропорт.

- Девчатам хоть купи чего-нибудь.

- Хорошо, куплю.

Михаил Захарович вернулся к машине. Зарема принесла целую коробку мороженного.

- Зачем тебе столько? - спросил Андрей Захарович.

- Пусть в холодильнике лежит. Лето ведь! Иногда и хочется. Таня очень любит, Циала тоже.

- Ну что, все? Тогда домой поехали?

- Да, поехали.

Зарема с Циалой пересели на заднее сидение и убрали пиджак. Дети разместились у них на коленях, малыши уже проснулись. Через минут сорок неспешной езды машина заехала во двор Ахмета, ворота которого были предварительно открыты. Таня выбежала навстречу, начала помогать выгрузиться.

- Это тебе, - смеясь, подала коробку с мороженным ей Зарема, - хватит? Еще кое-что для тебя есть.

- С ума сошла! Разве я столько съем?

- Ну не за один раз. Мы поможем все.

- Тогда другое дело.

- Андрей, а почему сына не привез? - спросил Ахмет?.

- Уже едет.

- Как едет?

- Я ему из города позвонил, чтобы он летел на самолете. Прилетит - позвонит Циале, а мы с тобой съездим в аэропорт.

- А почему не привез сразу?

- На хозяйстве оставил.

Таня при разговоре о Коле слегка покраснела. Очень ей нравился этот парень, трудолюбивый и спокойный. Он как-то не был похож на всех тех, кого Таня знала. Ей уже за двадцать перевалило и к ней дважды сватались женихи, один из города, знакомый Георгия Захаровича. Оба раза Ахмет отвечал, что все будет решать дочь сама. Он ее неволить не будет. И оба раза Таня сказала «нет».

В саду под навесом был накрыт стол. На большой деревянной тарелке дымилась молодая баранина, этого барашка Ахмет приколол ради гостей, стояли неизменные осетинские пироги, испеченные Таней. Много было овощей, нарезано было сало, привезенное сватами, окорок, копченный сыр. А самое большое лакомство было сделанный по-адыгейски нарезанный копченный бараний курдюк. Сваты постарались. Анна Яковлевна махнула рукой в сторону стола.

- Давайте, садитесь! А то мясо остынет.

Все начали мыть руки и рассаживаться за столом. Ахмет принес араку.

- Аня, там же коньяк домашний, вино наше из «изабеллы» - сказал Андрей Захарович.

- Да все уже возле стола стоит, - бросила Анна Яковлевна.

Ахмет разлил по стаканам араку.

- Сперва моей попробуем. Ну, за Всевышнего! Бира мах фацарам! (Дай Болг нам долго жить!) - встал и поднял стакан Ахмет.

- Дай Бог, хвала этому дому! - подтвердил тост Андрей Захарович.

Все встали и выпили. Молодые женщины только пригубили. Не очень любили они спиртное. Потом в дело пошел домашний коньяк. Здесь Зарема и Циала выпили больше.

- Гуляем мы как то, как будто прячемся. Циала, давай быстро сбегай за родителями. И к родителям Георгия забеги. Скажи всем, что я всех приглашаю, радость у меня - сваты приехали. А Христофору, папе Георгия скажи, что его побратим здесь. Он на крыльях прилетит.

Циала встала из-за стола и быстрым шагом пошла со двора. Первым из гостей появился Христофор. Увидев побратима, Андрей Захарович встал и раскинул руки. Молча, без слов, обнялись. Ударили по плечу друг друга.

- Как доехали? - спросил Христофор.

- Хорошо. Все нормально.

- А чего не известили?

- Так разве что сделаешь правильно с этой женой? В три часа подняла - поехали и все. Собрались на скорую руку и поехали.

Через некоторое время подошли все остальные. Посыпались взаимные расспросы, потом сели за стол. И пошли гулять между хороших людей знаменитые осетинские тосты. Все было так, как и нужно, как и должно быть.

Уехали гости. Очень хотели забрать Зарему и внуков, приглашали Таню, которая подарила свои перчатки Коле и при каждом произнесении его имени краснела до слез. Они объяснились и условились, что осенью, когда приедут Георгий и Владимир, сыграют свадьбу. В качестве свата перед Ахметом выступал Христофор, так его попросили побратим и его сын. В этот раз Ахмет не сопротивлялся.

- Всевышний так хочет, чтобы мы еще раз скрепили наше родство, - сказал он Михаилу Захаровичу и Анне Яковлевне перед расставанием.

- Пусть будет так! - пустила женскую слезу Анна Яковлевна, - Разве ж это плохо? Вы люди хорошие, а какие мы не нам судить, пусть судят другие.

А через неделю пришли документы для Заремы и Циалы от адвокатов из США. Адвокаты сообщали, что им назначено собеседование в консульстве США в Москве в средине октября. Попросили взять на собеседование некоторые документы, в том числе документы о заработной плате мужей в США.

- Вот и дождались, - сказала Зарема ничего не понимающим ребятишкам, - если все будет хорошо, то скоро поедем к папе. Как раз и папа наш приедет к тому времени. И будем жить все вместе.

Циала тоже обрадовалась. Но будучи немного трусихой, заволновалась.

- А что они будут у нас спрашивать на собеседовании, как ты думаешь?

- Не имею представления. Но ты не волнуйся. Я не думаю, что нас там покусают.

- Я так не думаю, но хотела бы подготовиться.

- А что готовиться? Что спросят, на то и ответим. Не бойся.

- Так это то так. Да вот...страшновато...

- Думаю, что спросят, есть ли у нас дети, как попали в США наши мужья, об их зарплате спросят, чтобы увидеть, что они могут нас содержать там, в этой стране.

Циала успокоилась. Обе стали ждать мужей и готовиться к собеседованию. Дни проходили в ежедневных заботах и хлопотах с детьми, маленькие люди всегда требуют большого внимания. Изредка звонили Владимир или Георгий. И тогда наступал праздник. Зарема и Циала спешили рассказать о детях, о себе, о сельских новостях, зная, что мужьям это очень интересно. Как-то позвонил Владимир. Циала примчалась к Зареме.

- Скорей, Володя твой звонит.

Схватив детей в охапку, Зарема наискосок перебежала улицу и заскочила в дом Кочиевых. Схватила трубку, тяжело дыша от бега и от волнения. Владимир понял все.

- Зарема, дорогая, отдышись, не торопись. У нас есть время.

- Я...я... я уже отдышалась. Как дела, Володя? Как ты? Извелась я без тебя. Были бы крылья - улетела бы.

- Все у меня хорошо, обо мне можно долго не говорить. Работаю, работа идет хорошо, ловим лосося, красную рыбу, вернее не мы ловим, а нам подвозят. А мы перерабатываем. Морозим, консервы делаем. Как дети.

- Все хорошо, Вова. Растут. Алан уже настоящий маленький мужчина. Ударится или оцарапается и никогда не заплачет. Русана стала большенькая. Они и есть смысл настоящей моей жизни. Я только ими живу да надеждой на встречу с тобой.

- Увидимся скоро. Каких-либо месяца два, два с половиной. Мы должны быть в Сиэтле в конце сентября - начале октября.

- У нас интересные новости есть. Нам и Калоевым пришли бумаги от адвоката. У нас в середине октября должно быть собеседование в консульстве США в Москве. Хорошо бы, если бы ты приехал к этому времени.

- Думаю, что приеду. Я долго не собираюсь быть в Сиэтле. Что тебе привезти?

- Ничего мне не нужно, мне бы тебя увидеть.

- Ну, ты сказала! Как же это я без подарка приеду?

- Осень уже будет. Привези детям что-либо теплое, лучше вязанное. Тетка раньше все вязала, а сейчас шерсти хорошей не достать, так она из плохой пряжи не хочет вязать.

- Привезу ей пряжи. А лучше пошлю по почте, чтобы не таскать. Ты у нее спроси, какая нужна. Здесь всякая есть.

- Хорошо, спрошу. Но она, как знаю, больше всего уважает пряжу из шерсти ангорской козы.

- Есть здесь. Ты помнишь ее адрес?

- Да.

- Диктуй, я запишу.

Зарема продиктовала адрес.

- Здесь такая услуга есть по телефону: звонишь в магазин и заказываешь товар. Говоришь куда отправить. Они отправляют, а деньги снимают с карточки. Если они согласятся отправить в Россию, я отправлю пряжу быстро. Какие цвета ей лучше?

- Ей так черную и белую, Алану, как я думаю, темно-синюю, а Русаночке розовую или желтую.

- А сколько каждого цвета?

- Ой, не знаю. Отправляй по пять. Папе же нужно тоже, Тане.

- Так мотки разные, большие и маленькие.

- Не знаю. Спрошу тетку. А ты позвони мне завтра или послезавтра.

- Хорошо милая. А сережки тебе и Тане привезти? Здесь золото в два раза дешевле.

- Тане вези. А мне... не буду же я подарки себе выпрашивать.

- Понял. Женский маневр. Привезу и тебе. Какого цвета камни должны быть? Белое золото или красное?

- Золото лучше белое, никогда раньше не видела. А камни... мне лучше красные или ярко зеленые, а Тане лучше синие или просто зеленые. Синие, синие! У нее столько энергии.

- А отцу что везти?

- Что-нибудь мужское. Я в этом плохо разбираюсь. Боже, забыла самое главное! Таню то просватали. Ни за что не угадаешь за кого.

- Говори, конечно, не угадаю.

- За Колю, твоего брата. Родители смеются, говорят, породнимся два раза. Со свадьбой решили подождать до осени. Твой приезд будут ждать. Таня тут на крыльях летает.

- Вот дела, так дела! И где они высмотреть успели друг друга?

- С нашей свадьбы у них. Таня двум женихам отказала. А Коле то перчатки вяжет, то носки, то шарф. Как услышит его имя, так вся засмущается, покраснеет.

- Дай то Бог им. Я очень за них рад. Привет всем огромный.

- Конечно, передам. Вова, я так жду тебя, так люблю. Ты вспоминай меня почаще.

- Почаще некуда, все мысли тобой и детьми заполнены. Ладно, моя хорошая. Будем прощаться. Мне через полчаса на подвахту идти, помогать рыбу обрабатывать. Так и представляю, как ты лежишь у меня на плече... Целую тебя.

- Вовочка, милый! Я тебя миллион раз поцелую, как только встречу. Так ты позвонишь?

- Обязательно. Сейчас прикину. Так...Давай послезавтра в одиннадцать дня по вашему времени. Идет?

- Да, идет. Очень буду ждать.

В трубке щелкнуло и связь прервалась. В этот же день Зарема со своими побывала у тетки Жени. Много было ахов и охов, тетка души не чаяла во внучатых племянниках и в племяннице. Накормила, напоила их. Начались разговоры. Зарема рассказала тетке про пряжу.

- О-о-о! У меня знакомая в городе связала кофту из американской пряжи, какой-то родственник был в США и привозил ей. Какое качество! А какая легкая и теплая!

- А сколько ее?

- Пусть посылает каждого цвета по шесть больших мотков. Детям и одного малого хватит, но если Владимиру не трудно, то пусть пошлет столько, сколько я прошу. Я деньги отдам.

- О деньгах даже речи не может быть. Цвета какие?

- Какие? А пусть посылает те, что ты ему говорила. Только темно сиреневый не нужно, не люблю его. А светло сиреневый очень хорош.

- Хорошо, завтра передам все. Он завтра звонить будет в одиннадцать. Не хочешь пойти с нами?

- Если ничего не помешает, то приду. Часов в десять приду к вам.

- Будем ждать.

- Распрощавшись с теткой, Зарема с детьми пошла домой. У входа во двор стояла Циала со своими малышами.

- Где это ты уже побывала?

- К тетке ходила, насчет пряжи советовалась. Все обговорили. Мы с ней завтра к одиннадцати подойдем к тебе, Володя будет звонить.

- Конечно, подходите. Я буду ждать. Ты сейчас куда?

- Никуда, дома буду. Заходи. Пойдем в саду посидим. Через час детям уже спать нужно.

Пошли с детьми в сад.

Дни шли за днями. Наступил август, принесший много хлопотливой работы на частных участках земли и в совхозе. Урожай выдался в этом году хороший. Огороды и поля были заполнены всевозможными овощами, деревья в садах гнулись под обилием фруктов. Но если раньше, при советской власти, государство забирало урожай, расплачиваясь с производителем, то сейчас было трудно со сбытом. Народившееся предпринимательство имело слабый опыт в торговле, а главное не имело денег. Денег же на закупку им никто не давал. Банки кредиты под продукцию не давали, они давали деньги только под залог. А залог принимали с разборчивостью. Результат сказывался сразу. На рынках ничего не было, а в полях гнили овощи, в садах осыпались фрукты и тоже гнили. Василий, сперва потиравший руки от радости за урожай, пришел в уныние. Собрал стариков посоветоваться.

- Василий, - обратился к нему один из старейшин, Мурат, - у тебя хоть какие-нибудь деньги есть?

- Немного есть.

- Моя мысль такая: нужно урожай собрать. Во время сбора урожая нужно дать объявления по радио и в газете, что всех желающих приглашают на сбор картофеля, моркови, свеклы, на все. За определенную часть. Урожай заскладировать, овощехранилища у нас есть. Так же сделать и с фруктами. А на деньги поставить лотки на базарах и продавать самим наши овощи и фрукты. Мы же так делали при советской власти, забыл? Все что будет начинать гнить не выбрасывать. В бочки все и залить водой. Переиграет - араку выгоним. В городе нужно снять помещение магазина, сделать ремонт и продавать свой урожай. Если дело пойдет, то нужно таких магазинов сделать два-три.

Старики слушали Мурата, согласно кивая головой. Василий сидел задумавшись. Потом поднял голову.

- Одна голова хорошо, а все вместе намного лучше. Что ж, пойдем этим путем. Будем еще и торговать. Нам терять нечего.

Дали объявления, поставили несколько лотков на базарах города, сняли практически бесплатно помещение магазина, сделали небольшой ремонт, прилавки даже с охлаждением были.

- О, здесь даже мясным и молочным можно торговать, - удовлетворенно сказал Василий.

Условием аренды от горисполкома было снабжение двух детских садов продуктами. Здесь горисполком обещал платить, правда, начальник отдела детского питания честно сказал: «Если будут деньги». В лотки и в магазин завезли овощи и фрукты. И в первый же день жители смели все. Так повторилось и на следующий день, и еще дней десять. Жители боялись, что это временно и набирали впрок. А потом успокоились, видя, что в магазинах ничто не иссякает. В магазине, кроме овощей и фруктов, начали продавать молоко, сливки и сметану. На вкус это все было такое же, как домашнее, но по цене, по сравнению с рыночными торговками, было намного ниже. Идя по улице города, недалеко от магазина, Василий был свидетелем разговора двух женщин.

- Тамара, здравствуй! Как ты?

- О, Аза, сто лет не видела тебя. Ты куда?

- На базар. Хочу сливок к кофе купить, да дети русских блинов просят, нужно взять сметаны и простокваши на тесто.

- Дорого, милая, на базаре.

- А где дешево? Жизнь сейчас совсем не сладкая. Месяцами зарплату не платят, а цены!!!

- Пойдем со мной. Я тебе покажу, где дешевле, чем на базаре. Не задаром, но дешевле. И качество ничуть не хуже. Я как раз туда иду. А с тебя потом причитается.

- Аракой угощу. А помнишь, как мы вина и коньяки раньше пили?

- Помню. Нужно время это возвращать.

Женщины пошли к видневшемуся недалеко магазину от ООО «Прелгорное».

У Василия душа млела. Надо же, его магазины и лотки уже знали и советовали друг другу посетить их. И пошли дела на лад. Ничего не пропадало, все продавалось. Появились деньги в банке на счету совхоза, как по привычке называли хозяйство люди. Не избежал Василий и попытки рэкета, нового веяния в обществе бывшего СССР. В Осетии это почти не привилось, осетины всегда презирали криминальный мир. Но попытки были. Подвергся такой попытке и Василий, правда, закончившейся комично. Как-то к правлению подкатили три «крутых» «девятки». Из машин вышли накачанные парни, в народе их называли «быками» и «братками». Вскоре распахнулась дверь в кабинет Василия и эти парни зашли. Нагло, не здороваясь, расселись на стульях вокруг стола.

- Ты начальник7 — спросил один из них постарше.

- Я, - ответил Василий.

- Значит так, мы не будем долго базарить. Мы знаем о твоем хозяйстве все. И знаем даже, сколько денег на счету у тебя.

- И что?

- Отстегнешь нам..., - и парень назвал сумму, - а потом будешь отстегивать каждый месяц половину этой суммы. А мы будем охранять твои магазины и твое хозяйство.

- А людей я чем буду кормить? - спросил его Василий, - У меня целое селение людей, которые работают. И охрана мне не нужна. Я могу легко батальон сформировать с хорошим оружием.

- Значит, отказываешься?

- Нужно подумать. Приезжайте завтра после обеда.

- Хорошо. Твое счастье, что не отказал.

«Быки» ушли.

Василий, не теряя времени, собрал ведущих специалистов и стариков, рассказал им о происшедшем. Встал Бежан.

- Никогда наши предки не платили никому дань и никогда воров за людей не считали. Завтра их нужно встретить с нашими вооруженными людьми.

- Правильно говорит Бежан, - сказал главный инженер, - я считаю, что так и нужно сделать.

Так и порешили. На следующий день три группы по десять человек с карабинами и охотничьими ружьями, разместились вокруг правления. Когда появились «братки», одна из групп зашла задами с тыла, отрезав им путь отступления. Во главе этой группы был Росляков, местный уполномоченный. «Братки» пошли в правление. Всилий включил припрятанный магнитофон на запись.

- Ну что решили? - спросил главный из «братков».

- Значит так! Платить мы вам ничего не будем, и я вам предлагаю сейчас же уехать и больше здесь не показываться. Это в ваших же интересах.

- Что-о-э? Ах ты гнида, да мы тебя живым на кладбище закопаем.

Главный вскочил и ударил Василия в лицо. И тут же получил сокрушительный удар от Василия, растянувшись без памяти на полу.

- Мочи его! - заорал один из «быков» - Хиля, стреляй в него.

Низенький, похожий на шарик, «бык» выхватил пистолет «ТТ». Но никак не мог от волнения загнать патрон в ствол. Василий давно включил красную лампочку во дворе. Это был сигнал чрезвычайной ситуации. В кабинет заскочили вооруженные люди.

- Ну-ка, твари, все кто хочет жить руки за голову.

Хиля выстрелил в Рослякова и тут же получил пулю в грудь из табельного «ПМ». Но и милиционера он ранил в плечо. Остальные подняли руки за головы. Их обыскали. Нашли четыре «ТТ», несколько ножей. Рослякова перевязали. Трое «быков», совсем молодые парнишки, начали плакать.

- Чего плачешь? Ты же шел грабить, - свирепо крикнул на него инженер.

- Нам сказали, что денег дадут.

- Деньги тебе будут давать теперь в тюрьме. Там тоже зарплату выдают.

Василий вызвал милицию из города, все рассказал им. Через полчаса приехали две машины: одна с милиционерами и воронок. В воронок загрузили всех «братков» и увезли. Но комичное было впереди. Через несколько дней приехали люди и, представившись родственниками владельцев машин, попытались забрать машины. Машины им не отдали.

- Вы нам нанесли ущерб. Поэтому мы вашими машинами покроем его. Или платите за каждую машину и забирайте.

За каждую машину заплатили. Народ смеялся.

- Приезжайте еще, - кричали им вслед работники хозяйства. На этом не закончился конфликт. Попытались сжечь магазин, сожгли два лотка. Во время попытки зажечь магазин со сторожем возникла перестрелка. И сторож одного из поджигателей ранил. Его быстро нашла милиция в одной из больниц. Нашли его родственников. Те оправдывались, что ничего не знают. Тогда вышли на группировку криминала. У них было место, где они собирались. Ночью это место, одно из частных кафе, милиция обложила и взяла всех. Многие были в розыске. Главаря пришлось отпустить. Но двое из Предгорного поговорили с ним.

- Жить хочешь? - прямо спросил его Виссарион, тридцатипятилетний мужчина, тракторист.

Главарь молчал. Виссарион повторил вопрос.

- Я вор.

- Мне плевать, что ты вор, мы воров презираем.

- Что вы хотите от меня?

- Если твои еще раз шевельнутся против Предгорного, то мы вас перебьем. Все адреса ваших у нас есть. А на лотки, которые вы сожгли, мы даем вам три дня на восстановление. Все понятно?

- Все.

- Это тебе на прощанье.

И Виссарион залепил такой удар главарю в лицо, что он выплюнул зубы.

С тех пор торговые точки Предгорного никто больше не трогал. А лотки «братки» восстановили, наняв рабочих, за один день. Эти события породили смех среди людей Осетии. Братки глухо грозились. Поэтому Росляков, выйдя из больницы, наделил Василия пистолетом «ПМ».

- Носи, у меня их три. Сейчас никто не придерется, все носят. А попозже я тебе пробью и лицензию на него.

Узнали о пришедшем и ингуши из соседнего селения. Прислали двоих своих мужчин.

- Василий, если что, зовите нас. Говорят, у вас есть адреса членов этой банды.

- Есть.

- Давайте нам их, мы с ними быстро поговорим.

- Не нужно пока ничего, все в порядке будет. А если плохо будет, то я вам дам знать.

- Всегда рады будем помочь вам.

Люди добро не забывают. Ингуши тоже не забыли, как Василий предотвратил кровную месть между родственниками убитых ингушей и осетинских подростков. Сейчас кое-кто из родственников рисковал даже в гости ездить к друг другу. Мертвым память - живым жизнь.

У Василия дела пошли на лад. К нему приезжали директора других хозяйств. Расспрашивали, что да как.

- Гони этих кумкурэнтов в шею, - ругался Бежан, - только начали на ноги вставать.

- Мы одни, Бежан, всю Осетию не накормим. А рядом Кабарда, да и в Ингушетии дела идут не очень.

- Тогда пусть в город не лезут.

- Да и город мы не накормим.

Постепенно налаживалась разваленная экономика и в городе. Люди начали получать деньги хотя и не большие, их не хватало, но регулярно. На муку, мясо, молоко и картошку не густо, но хватало. Страна медленно, но начала вставать с колен. Люди ругали власть, и поделом. А законы были созданы такими, что, не нарушив их, нельзя было жить. Каждый ходил как под дамокловым мечом. Если что-то начинал делать, то с оглядкой. Взяточничество процветало, этому способствовали новые законы, противоречащие друг другу и смыслу жизни. Люди уже устали. Но крепились и терпели. Жить то нужно было...

Наступил сентябрь. С его вязью паутины, уборкой урожая. Ночи стояли темные, тихие, без ветра. К концу месяца луна выкатывала свой диск, освещая все мягким светом, а к утру ложился иней первых заморозков. Но днем было еще жарко. Жители Предгорного и окрестных сел свозили сено с сенокосных участков, скирдовали его во дворах, убирали остатки картошки и фруктов. Только капуста горделиво несла свои головы, ожидая своего часа. Иногда на покосах и на дальних полях встречались осетины и ингуши. Бывало, обменивались словами, а чаще опускали от стыда взгляды в землю. Но были и откровенные враждебные взгляды. Люди не могли забыть принесенного друг другу горя, хотя виноваты в этом были сами. Но время делало свое. Затихала вражда, виделась она в другом свете. Соседи-народы не могли уехать друг от друга, и они осторожно, потихоньку нащупывали пути друг к другу. Жизнь продолжалась по своим законам. Законы жизни -это законы Природы, Бога. Все, что будет сделано против этих законов – будет отменено самой жизнь, а все, что приобретено в нарушение этих законов, будет отнято. Война и вражда это нарушение законов Бога, Всевышний во многих своих воплощениях на нашей планете учил жить в мире и согласии, независимо от национальности. «Нет римлянина и нет иудея» - говорится в Евангелии. И в других Священных Книгах, мусульманских, буддийских, зороастрийских, индуистских, многих других, учат различные религии миру и доброте. Повторюсь: разные религии — это разные дороги к единому Богу, Создателю и Хранителю.

В одно из ранних утр в начале октября в доме Кочиевых раздался телефонный звонок. Циала уже встала и возилась на кухне. В груди ее часто застучало сердце. Она подскочила к телефону.

- Алло! Кто это? – близко и внятно послышался голос Владимира.

- Я это, Циала! Владимир, вы где с Георгием?

- Я пришел с рейса вчера. У меня свободных примерно полтора месяца. Сейчас у нас вечер. Завтра сдам дела, дождусь Георгия, и мы нарисуемся в Предгорном.

- А Георгий еще в море?

- Их траулер сегодня ночью дает подход. А Зарему можно позвать?

- Ой, что же это я! Сейчас, две минуты.

Циала выскочила и побежала через улицу. Зарема умывалась водой из протекавшего через двор ручья.

- Зарема, подружка, быстро к телефону, Владимир...

Зарема даже не вытерев лица и рук, кинулась в дом Кочиевых. Схватила трубку. Но трубка молчала.

- Никого нет, - разочаровано сказала Зарема Циале.

- Связь, наверное, прервалась. Повесь трубку скорее. Он перезвонит.

Зарема повесила трубку. Ждали минут пятнадцать. И снова раздался звонок. Зарема схватила трубку телефона двумя руками.

- Алло, алло!

- Заремочка, ты?

- Я, Володя!

- Прости, связь прервалась, вот снова пока дозвонился. Как ты, как ребятишки?

- У меня все в порядке, все у нас всех хорошо. Ребятишки не болеют. Алан такой смешной стал. Все делает, как взрослый. Что ему ни говори, а он брови насупит и сделает по-своему. Мужчинка и мужчинка маленький. И никогда старается не плакать.

- Знакомая картина. Это он в деда Андрея такой. Копия.

- Да он и дед Ахмет такой же. Поулыбается, пошутит, а сделает по-своему.

- Вот и хорошо, мужчина должен делать по-своему.

- И отвечать за свои поступки он обязан.

- Не возражаю. Я же отвечаю!

- Ты вообще молодец.

- Еще бы! У меня от твоих похвал нос задирается вверх! Придется гирьку подвешивать.

Оба весело расхохотались.

- А как доченька?

- Ой, Русаночка просто прелесть! Растет как цветочек, - рассказала про дочь Циала.

- Большая выросла?

- Большенькая уже. Уже характер свой показывает.

Владимир весело расхохотался.

- Все мы с характером. И ты такая же.

- А ты тоже!

- Даже не возражаю. Пряжу то получили?

- Тетка там без ума от твоей пряжи. Говорит, что такого качества никогда не видела. Свитер и перчатки тебе уже закончила. Они дома уже ждут.

- Значит так, милая. Мы быстро закончим здесь с Георгием наши дела и полетим в Россию. У вас когда собеседование?

- Семнадцатого.

- С детьми полетишь?

- Нет, мы с Циалой решили без детей. Мы там недолго. Один день на собеседование, да день по магазинам пройтись.

- Деньги есть?

- Твоими заботами...

- Тогда мы подлетим если раньше семнадцатого, то в Москве с вами и встретимся.

- Хорошо, Володя.

- Здесь Циала трубку из рук вырывает.

- Так дай же ей поговорить.

- Я и сама еще не наговорилась!

Зарема отдала трубку Циале.

- Здравствуй, Владимир!

- Здравствуй, Циала.

- Ты когда Георгия видел?

- Последний раз больше двух месяцев назад. Они нам рыбу сдавали. А по радиосвязи говорим часто. Он сегодня ночью будет в Сиэтле, а мы днем пришли.

- Ясно. Вова, огромный привет ему. Обними и поцелуй его за меня!

- Обнять обниму, за тебя и за себя. А вот целовать... Извини, мужчин никогда не целовал.

- И не надо. Просто обними. Ждем вас, не дождемся.

- Мы тоже мечтаем о быстрой встрече. Думаю, что в Москве увидимся.

- Будет замечательно. Пойдете с нами на собеседование, поддержите нас.

- Обязательно. Как твои ребятишки?

- Все в порядке. Мила, правда, часто простужается, а младшая молодец! От нее все болезни отскакивают.

- Дай то Бог! Чтобы они никогда не болели. Вам обоим привет, кстати!

- От кого?

- От Акимыча, боцмана. Его и еще механика одного, сына начальника МСС, компания тоже на работу взяла.

- Здорово!

- Акимыч рядом стоит. Хочет с тобой переброситься парой слов.

- Дай ему трубку.

В трубке послышался хрипловатый голос боцмана.

- Привет, Циала! Как ты, как детки? Как там Зарема?

- Хорошо все, Акимыч. Очень хорошо. Детки как игрушки. А Зарема рядом сидит.

- Рад за вас всех. Встретимся, обязательно араки выпьем. Нет лучшего напитка в мире! Такой кувд закатим, что твоя свадьба детским утренником покажется!

Оба расхохотались.

- Дай Бог, Акимыч! Как ваша супруга, дети?

- Все у нас хорошо, милая. Ну, пока. Привет деткам и Зареме.

- До свидания.

В трубке снова послышался голос Владимира. Он поговорил еще с Циалой, потом с Заремой, попрощался и на этом разговор закончился.

Циала и Зарема прилетели в Москву пятнадцатого. Мужья их ждали уже в гостинице. По просьбе женщин, показавших свидетельства о браке, их обеих поселили в номера к мужьям. Встреча была очень радостной. Ранней весной Зарема и Циала проводили мужей в поездку не уверенными, не знающими, как все сложится, а теперь, в середине октября, они встретили их уверенных в себе, в своем будущем, с деньгами и подарками. Зарема, не стесняясь подруги и ее мужа, залезла на колени к Владимиру, обняла его за шею, прижалась и так и сидела, положив голову ему на плечо. Ей было так хорошо, как, ей казалось, никому хорошо не может быть. Владимир гладил ее руки, спину, изредка целовал в щеку.

- Ты прямо заняла мужа до конца, - смеялись Циала и Георгий.

- Наскучалась, - вздохнула Зарема, - сильно наскучалась. Все-таки быть одной это неполноценная жизнь.

Георгий и Владимир согласно кивнули головами. Сидели в номере Георгия и Циалы. Циала, как истинная хозяйка, нарезала хлеб, сало, сыр, привезенные из дому. Нарезала и кавказское лакомство – копченный бараний курдюк.

- Хлеб то зачем везли? Здесь полно хлеба.

- Разве здесь купишь настоящий чурек из кукурузной муки? Я здесь не видела.

- Чурек я как-то видел в частной пекарне, - сказал Георгий.

- Домашний то лучше.

- Я его горячим и с молоком очень любил в детстве, - сказал Владимир, - все, помню, маму просил испечь.

- М-м-м-м-! Это не еда, а сказка! Особенно с козьим молоком, - поддержала Циала.

- Я в детстве подлезу под козу, - засмеялся Владимир, - лягу на спину и прямо с вымени цежу молоко в рот. Оно теплое, а вкусное какое! Батя мне раз наподдал за это.

- Господи, за кого я замуж вышла? – толкнула в бок мужа Зарема, - Хулиган хулиганом! Даже коз в детстве грабил.

- Я не грабил, просто так вкуснее! Я бы и сейчас это сделал, да козы нет.

- Домой приедем, там у соседей Винокуровых коза Зойка есть, она даже по крышам лазит, я попрошу отдать ее на денек.

Все расхохотались. Зарема спрыгнула с колен, вытащила из сумки огромный помидор и мелкие огурцы.

- Это Таня вам всем передала. У нее два куста этих помидор. На следующий год хочет посадить пологорода. Еще ни у кого нет помидор, а эти уже поспели. Осенью уже помидоры отошли, а эти еще на кустах. Даже заморозков не боятся. А крупные какие! Да вкусные-превкусные!

- Нужно семян взять и Грегу отвезти. Он теперь сельский человек: фрукты и овощи разводит.

- Семена у Тани попросим.

- У Тани все есть. Ее папа зовет завскладом. И она не жадная, если есть возможность сделать человеку добро, то она сделает всегда. Она же теперь ждет свадьбы.

- А как у них все связалось?

- Как у всех, наверное. Встречаясь, они все взглядами разговаривали. А потом как-то смотрю, Таня перчатки вяжет. Спрашиваю – кому? Коле, говорит, он же наш родственник. Летом приезжали твои родители. Приехали неожиданно, нас с Циалой и детьми увидели на автобусной остановке, мы в город собрались, подъехали и забрали. Ладно, мы это мы. Коля не приехал. Я вижу, что Таня прямо расстроена. И попросила папу Андрея позвонить в Армавир, чтобы Коля приехал. Тот сперва удивился, зачем, мол? Я ему потихоньку сказала, что Таня уже для него перчатки связала и вяжет носки. Видел бы ты папу Андрея! Я думала, что от радости он из машины выпрыгнет. Коля прилетел в тот же день. Ушли они с Таней в комнату, о чем они говорили – не знаю. Потом Коля попросил дядю Христофора поговорить с моим папой. Вот так и сосватали Таню.

- А свадьба когда?

- Вас ждали. Мой папа сказал, что без тебя свадьбы не будет.

Георгий налил привезенной араки в стаканы. Вопросительно посмотрел на женщин. Те согласно кивнули ему головами. Георгий налил и им.

- О, Стыр Хуцау! Спасибо за хорошие новости и прекрасные события. Пьем за тебя! Ты не оставляешь нас в нашей жизни.

Все выпили до дна, так положено пить первый тост за Всевышнего. Владимир налег на любимое сало и на копченый бараний курдюк.

- Вкуснотища какая! Всем хороша Америка, но вот к их пище не могу привыкнуть.

- Вова, вот сыр козий, с помидором и чуреком очень вкусно.

- Спасибо, Заремочка, я не стесняюсь. Буду есть, пока не наемся.

Нужно сказать, что на Кавказе у всех народов во время застолий всегда столы ломятся от яств. Но едят кавказцы умеренно, даже немного. Чревоугодие считается неприличным и расценивается вроде болезни. Георгий, соскучившийся по домашней кавказской пище, тоже ел с аппетитом. Женщины посматривали на мужей влюбленными глазами, подкладывая им на тарелки то сыр, то мясо, то зелень. У Заремы в груди сердце прямо заходилось от счастья: она ведь кормила своего мужчину! Циала испытывала те же чувства.

- Вы, привезенное нами, будете здесь разбирать или уже дома? – спросил Георгий.

- Сперва здесь, а потом дома. Разве мы можем стерпеть? Мы же женщины! – засмеялась Циала.

Зарема согласно кивнула головой.

- Тогда я схожу за сумками, - сказал Владимир и пошел в свое номер, находившийся рядом.

Он вышел и минут через пять вернулся с двумя большими сумками. Женщины начали с сумок, привезенных Георгием. Они разбирали их, рассматривали одежду и обувь, восклицали, спорили. Мужчины в этот процесс не вмешивались. Оттуда, где женщины разбирали сумки, раздавались восхищенные охи, ахи, восклицания. Закончив с сумками Георгия, перешли на сумки, привезенные Владимиром. Здесь почти сразу раздался восхищенный писк Заремы.

- Вова! Вова! Я даже не знаю, как тебя благодарить!

Она выскочила в ванную и минут через десять вернулась в тонком, светло-голубом джинсовом костюме и голубых же кроссовках. Ей это очень все шло. Хорошенькой женщине всегда все идет, но эта одежда подчеркивала все женское и всю женственность Заремы. Мужчины смотрели на нее с восхищением.

- Ну, ты прямо богиня у меня! – воскликнул Владимир.

- Я и есть богиня! – хохотала Зарема.

- Вот и носи это, не снимай.

- Это больше летняя одежда. В Москве уже прохладно.

- Там обычный джинсовый костюм для тебя есть.

- Разберемся и с ним.

Женщины продолжали возиться с сумками. Мужчины еще выпили немного и сидели ели. Все получали истинное удовольствие.

- Вот это ты взял детям на зиму! Прекрасно, прекрасно! Такие теплые курточки, костюмчики. Какой же ты молодец! – ахала Зарема, потом подбежала и расцеловала Владимира.

- Я же папа, кто же обеспечит детей всем необходимым? Только папы.

- Вы прекрасные мужья и папы. Мы вас любим, - сказала Циала, - дорогой Георгий, мы, конечно, скромные горянки и соблюдаем все наши обычаи. Но... пожалуйста, налей нам, мы хотим за вас выпить.

Георгий налил еще араки всем.

- За наших мужей и пап наших детей, - сказала Циала.

Все выпили. Потом долго сидели, говорили. После пошли погулять по Москве. Москва всем не понравилась. Замусоренная, грязная, неприветливая. Люди все злые, с напряженными взглядами. Шли девяностые годы. Разгар беспорядка, взяточничества, передела, бандитизма. Разгар унижения простого человека.

В консульство США Циала и Зарема пришли к назначенному времени. Людей было много, но они прошли, показав приглашения на собеседования. Пожилая серенькая женщина взглянула на их приглашения и попросила пройти в комнату для собеседований. Они прошли. Пришла молодая женщина, назвала их фамилии. Они ответили, что это они. Женщина села напротив за столик, полистала их папки.

- Какова ваша цель намерения жить в США?

- Наши мужья работают в США, в Сиэтле, - сказала Зарема, - они рыбаки. Мы одни растим детей. Они приходят из рейсов ненадолго, на неделю, на десять дней. Часто летать сюда, домой, дорого. И вообще, мы считаем, что семья должна жить вместе и находиться в одном месте тоже.

Женщина удовлетворенно кивнула головой. В Америке ценили семью и ставили ее на социальной лестнице на первую ступень.

- Смогут ли ваши мужья обеспечивать семьи в США?

- Смогут, они хорошо зарабатывают.

- А где ваши мужья сейчас?

- Сейчас они здесь, в Москве и ждут нас у ворот консульства.

- Это очень хорошо. Позовите ваших мужей.

Циала вскочила и пошла за Георгием и Владимиром. Минут через десять все пришли.

- Садитесь, пожалуйста, - пригласила женщина из консульства, - меня зовут Рей.

Все сели.

Вы в какой компании работаете в США?

Георгий назвал компанию.

- Кто ваш менеджер?

Георгий назвал Майкла и назвал имя владельца компании.

- О-о-о! – засмеялась Рей, - Тейболт, это один из умнейших бизнесменов современности. Он из ничего сделал деньги. Сейчас он обладает большими возможностями, а когда начинал, у него почти ничего не было. Вы его лично знаете?

- Приходилось встречаться. Но мы не уверены, что он нас помнит.

- Он? Он обладает феноменальной памятью. Увидев один раз, он запоминает на всю жизнь. Вы как попали к нему на работу?

- Мы раньше работали в советской компании, а она имела совместное предприятие с Тейболтом. Когда наступили новые нехорошие времена , советская компания распалась. Мы написали Майклу письмо с просьбой о работе, нас пригласили. И мы уехали работать в Сиэтл.

- Как ваши фамилии? – спросила Рэй?

Владимир назвал.

- Извините, не сообразила. Ваши фамилии можно было определить по фамилиям ваших жен.

Рей отошла за соседний столик, где стоял компьютер. Нашла файлы, внимательно посмотрела их. Удовлетворенно кивнула головой. Пришла назад.

- У вас есть намерение поселиться в США на постоянное место жительства?

- Пока нет, но не знаем, что будет потом, - честно ответил Владимир.

- По сколько у вас детей?

- По двое, ответила Циала.

Рей посмотрела бумаги.

- Ой, они у вас совсем маленькие!

- Мы тоже пока не старые! – пошутила Циала.

- Да, согласна.

- Я думаю, что вам можно разрешить жить в США. Идите платите деньги и там же, у окошка, получите ваши паспорта с визами, позволяющими жить вам в США. Проживете в США некоторое время и получите « грин карт» - зеленую карточку, вид на жительство.

- Спасибо, Рей! Мы вам очень благодарны. Вы решили нашу основную жизненную проблему – возможность быть нашим семьям вместе. Спасибо еще раз!

Рей попрощалась со всеми за руку и ушла. Циала и Зарема пошли в общий зал, заплатили деньги и получили паспорта. Дорога в США была открыта. Въехать в США можно было в течение года.

- Замечательно, - сказал Георгий, - как сделаем? Вы останетесь в Предгорном, после нашего отъезда, а потом прилетите встречать нас из следующего рейса и останетесь. Или поедете сразу с нами?

- Вы мужья, - сказала Зарема, - как вы скажите, так и будет. Но я хочу ехать сразу, не хочу больше быть одна.

- Я заберу семью сразу, - сказал Владимир.

Георгий поднял руки.

- Вопрос закрыт. Вы уезжаете вместе с нами.

Так и решили.

- Что, тогда собираемся в Предгорное?

- Нет, сперва в Армавир! А оттуда нас батя или брат отвезут в Предгорное. Или на самолете долетим. Нужно родителей навестить.

-Хорошо, согласны! Не будем затягивать отъезд. Летим сегодня же.

Вечером того же дня Андрей Захарович забрал их всех в аэропорту Армавира. Восклицания радости, даже слезы. Анна Яковлевна не отпускала невестку ни на шаг от себя. Чуть что, шикала на Владимира: отстань от нее. Коля, превратившийся в плотного молодого мужчину, с восхищением поглядывал на брата. Вечером сели за стол. Андрей Захарович принес свой любимый домашний коньяк. Налил всем в стопки, себе в свой рог, который подарил ему Ахмет. Прежде чем приступить к ужину, позвонили Кочиевым в Предгорное, попросили пригласить Ахмета. Пока папа Циалы говорил с Андреем Захаровичем, пришел Ахмет.

- Ахмет, как ты там? Зарема и Владимир у нас. Залетели из Москвы.

- Зареме нужно ехать поскорее домой. Дети скучают за ней, маленькую Таня кормит из соски молоком, она не хочет его есть. Таня и тетка ее замучились.

- Завтра все будем. Можно так?

- Можно. Один день это ничто. Как они там?

- Сейчас дам Зареме трубку.

Михаил Захарович передал трубку Зареме.

- Дада, здравствуй! Как ты, как дети без нас?

- Алан тебя даже на речку ходил искать, хорошо Таня успела выловить его, а то бы, наверное, в воду залез бы. Русана капризничает, соску не хочет сосать.

- Чуточку потерпите. Завтра со всеми Калюжными приедем. Андрей Захарович уже свежий окорок коптит, - пошутила она.

- Ждем вас и очень. Как у вас с Америкой?

- Мы с Циалой получили визы в Америку на постоянное место жительства. Уедем вместе с Вовой и Георгием.

- Эх, вот и дождался! Один останусь. Вы уедете, Таню заберут. Как же я без внуков то буду?

- Папа, Владимир и Георгий пробудут в Предгорном не меньше месяца. Потом все обсудим и решим. Очень соскучилась за вами.

- Хорошо, дочь. Ждем вас завтра. Молодого барашка заколю, шашлык сделаем, как ты любишь.

- Да не беспокойся ты, всего и так хватает.

- До встречи.

- До встречи.

Трубку взял Коля. На другом конце провода говорила Таня. Коля кивал головой и повторял: «Угу! Хорошо!». Потом закончили разговор и они. За столом Анна Яковлевна немного с растерянностью и с тоской посмотрела на невестку.

- Вы что, тоже в Америку поедете?

- Мама Аня, поедем. Мы получили сегодня визы в США. Нельзя же жить порознь! Что это за семья?

- И внуков заберете?

- Ну а как же! Они же маленькие.

Анна Яковлевна заплакала.

- Здесь они хоть и далековато, а под рукой были. В любое время можно было приехать и полюбоваться. А в Америку не наездишься, да еще и не пустят.

Андрей Захарович крякнул, налил полный рог коньяка и выпил. Закусил соленым огурцом. Теребил кулаком правый глаз, как будто он у него чесался. Но оба глаза у него блестели влагой. За столом наступило неловкое молчание. Потом Андрей Захарович налил коньяка всем.

- Что ж, если нужно, езжайте за мужьями. Хорошая семья — это когда муж и жена рядом. Жить порознь это не семья. А деток будете привозить к нам. Может и нам позволят, так мы съездим. За ваши семьи, чтобы были они крепкими и нерушимыми. За ваше взаимопонимание! Не гонитесь за минутной выгодой, в спорах уступайте друг другу. Помните, что в семье главный муж, а жена самая любимая. Так создал Бог и повелел нам жить. Крепкая семья всегда там, где присутствует слово «Мы» и отсутствует слово «Я». Ошибка одного это и недоработка другого. Вы две половинки одного целого. Дай Всевышний и вам, Зарема и Владимир, и вам, Циала и Георгий.

С этими словами он выпил из рога, а за ним выпили и все. Посидели, задумавшись над хорошими словами, осмысливая их и впитывая. «Хорошо сказал Андрей Захарович, спасибо ему!» - подумала молодежь.

- Георгий, а как там у вас в море? Все хорошо было? – спросила Анна Яковлевна.

- Да, работа у нас такая, по морям ходить. Она и работа, и жизнь, все вместе.

- И что вас там привлекает? Ни жены рядом, ни дома.

- Сперва, мама, - вмешался Владимир в разговор, - была романтика. А потом романтика стала обыденной жизнью. А для многих наша обыденная жизнь это романтика.

- Помню, как ты бредил в юности дальними странами. Не прошел интерес?

- Честно говоря, нет. Я с большим интересом и сейчас встречаюсь с дальними странами и новыми людьми.

- Я тоже, - сказал Георгий.

- А на чужбине тянет домой?

- Тянет. Чужбина она и есть чужбина. Ни одно место на планете не может сравниться с родной землей. Даже камни и песок, не говоря о траве и деревьях, не так пахнут, как дома. Но человеку свойственно познавать новое, вот и манят нас дороги.

- Храните это до глубокой старости, тогда и в сто лет будете молодыми.

- Будем хранить. От нас это не должно уйти.

- Мы с Циалой тоже хотим...в сто лет молодыми быть... - сказала Зарема.

- Вы у своих половинок и получите все. Они вас наделят, - засмеялся Андрей Захарович.

После застолья разошлись по комнатам отдыхать. Коля и родители начали собирать то, что они хотели бы взять в Предгорное. Выезжать решили пораньше, часов в пять.

Утром со смехом выяснили, что в машину все не поместятся.

- Ну и ладно, - сказала Анна Яковлевна, - за руль пусть садится Коля, а мы с отцом полетим самолетом.

Забросив родителей в аэропорт, Коля приехал назад, забрал всех, и они тронулись в Предгорное. На хозяйстве и для присмотра за домом оставили брата Андрея Захаровича. Дорога расстилалась перед машиной, ложась серым асфальтом под колеса.

- Ты если устанешь, я подменю тебя, - сказал Владимир брату.

- Я тоже могу подменить, - сказал Георгий.

- А права то у вас есть? – с ехидцей спросил Коля.

- А как же, - ответил брат, - и российские, и американские.

- Покажи, какие они американские.

Владимир достал пластиковые американские права.

- На вот, смотри.

- Почти такие же, как наши.

Женщины придремали на заднем сидении, досыпая свои сны. День прошел в езде. Подменяя друг друга, Коля, Георгий и Владимир почти не останавливались. Останавливались дважды, чтобы поесть. Ели с собой прихваченные продукты, которыми наделила их Анна Яковлевна. Стояла та пора, когда природа уже увядала, раскинув яркие краски по предгорьям и полям, когда поля были уже убраны, пора немного грустная, но прекрасная. Пламенели островки кленов, маня к себе яркой расцветкой листьев. Желтели листьями буки и дубы, пылали огнем клены, а выше, в горы, стояли ели, сосны, не менявшие никогда цвета своей хвои. Дважды по дороге набегал мелкий, моросящий дождь, но потом снова отступал, уходил к горам. Горы развеивали облака ветрами и выглядывали из них пиками. В районе Кабарды как-то неожиданно вывернулся величественный двуглавый Эльбрус, называемый казаками Шат Горой или Гривой Снега. Много было связано с Эльбрусом у казаков и горцев. Много сказок и легенд ходило вокруг этой суровой горы. Но у осетин и терских казаков была своя гора – Казбек. Не менее прекрасная и величественная. Она пользовалась огромной популярность в народе, обросла тоже легендами и сказаниями. Ее именем называли детей, мальчиков. И эти мальчики несли с гордостью всю жизнь свои имена. Ведь они были такие же могучие и сильные, как гора Казбек. Уже проехав Кабарду, въехали в Осетию. Над Осетией сияло солнце. Полосы облаков кое-где спали на груди Казбека и Столовой горы, создавая чудные ансамбли искусства природы. Их можно было только нарисовать и сфотографировать, потом любоваться. Создать же самим их было невозможно. Пораженные красотой родной природы, все любовались открывшимися видами. Циала утирала слезы.

- Ты чего? – спросил ее сидевший рядом Георгий.

- Посмотри, это же все наше, родное. Живем и не замечаем такой красоты, а она прямо душу моет.

- Это ты права. Красиво в Америке, а это не только красивое, но и родное.

- Обязательно найду маленького художника Инала, который в лагере был, где я когда-то проходила практику. Он рисовал такие картины, дух захватывало! Хотя сейчас он уже далеко не маленький, столько лет прошло. Ему уж и его другу, поэту Вите, за двадцать должно быть.

- Витя? Недавно читал какого-то поэта, Виктор, забыл фамилию. Книжка издана, не толстая, но и не тонкая. А стихи прелесть, - промолвил Коля, - И он точно был из Владикавказа.

- Вот найду его и найдем Инала. А еще Люду, маленькую музыкантшу. Тоже постараюсь найти.

- Если у нас будет для этого время, - сказал Владимир.

- А вы знаете, - спросила Циала, - что у нас в Предгорном есть свой писатель, да еще какой! Вернее писательница! Ее весь Кавказ знает. Да и за пределами Кавказа ее тоже знают.

- Да ну? – удивился Георгий, - Это еще кто?

- Хадизат Калоева. У нее еще брат Батрадз есть.

- Я читал ее книги. Пишет так, что как будто внутри тебя постирает и погладит. Редкий дар, - сказал Коля.

- Самое интересное, что она написала первые свои книги в четырнадцать-пятнадцать лет.

- Ну ничего себе, какая молодец! – удивился Владимир, - это не просто дар, это талант. Вот и встретимся с ней.

- Не встретитесь, - сказала Зарема, - ее здесь нет. Она сейчас живет в Канаде.

- Где? В Канаде? А как она туда попала?

- Ее жених, Денис Исаев, мой одноклассник, вместе с братом Хадизат Батрадзом попал служить в Афганистан. Там попали оба в плен. Батрадза афганцы отпустили. А Дениса из плена у афганцев выкупила русская общественная организация из Канады. Он и поселился в Канаде. А в прошлом году в это примерно время уехала к нему и Хадизат.

- Столько лет хранила чувства к нему? – удивленно сказал Владимир, - Какая молодец!

- Я неплохо знаю историю их отношений, - сказала Зарема, - у необычных людей все необычно.

- Милая, расскажи, - обнял ее за плечи Владимир, - ты никогда ничего о них не говорила.

- Она влюбилась в Дениса совсем ребенком, ей и четырнадцати лет не было. Не ревновала к другим, не цеплялась за него, а просто ждала. И время их пришло. Денис, наконец, в соседке, девушке-подростке, увидел женщину. А когда ушел в армию, Хадизат вместе с сестрой Дениса, Мариной, ездила к нему в часть. Тогда же, прямо при них, часть, где служили наши односельчане, бросили в Афганистан. А Хадизат, приехав в великом горе, заявила родителям, что очень жалеет, что у нее не будет ребенка от него. Родители в шоке! Отец отругал ее. Как-то мама Хадизат рассказывала моей маме, что и прабабка у Хадизат была такая же. Как только Денис объявился, она сразу же уехала в Канаду. Правда, ей долго не давали визу.

- А где они в Канаде живут?

- Сейчас... в... в Ванкувере. Ванкувер город называется.

- Так это от нас всего двести километров на север, по американским меркам совсем рядом. Нужно будет взять адрес и съездить к ним. Из одного села же мы, из одного гнезда значит, - сказал Георгий.

- Адрес я организую, никаких проблем, - сказала Зарема, - мой папа имеет хорошие отношения с Калоевыми и Исаевыми. Иногда даже хлеб-соль за столом делят.

- И араку, - подбросил Владимир.

- А как без араки? Это наш древний обычай.

- И мы, казаки, тоже выпить не дураки.

Все посмеялись над шуткой. В город въехали с северной стороны, по моздокской дороге. Зарема попросила купить воды. Коля, сидевший за рулем, вылез и пошел к киоску. Купил минеральной воды «Цей». Принес. Зарема с жадностью начала пить.

- Это маринованные огурчики мамы Ани дают себя знать, - сказала она.

- А что, тебя уже на соленое снова тянет? – пошутила Циала, - Надо же, какая ты скорая. Муж то только появился.

Подруги весело расхохотались, а Зарема слегка ткнула Циалу в бок кулаком. Доехав до перекрестка у завода, машина свернула на Предгорное. Через полчаса остановилась у двора Ахмета. Все обитатели дома радостно выскочили во двор. Таня несла на руках Русану. И почти сразу пришли Хугаевы. Костя, превратившийся в настоящего взрослого мужчину и Аляна, ставшая симпатичной девушкой, они повисли на шее Георгия.

- Георгий, здравствуй! Как же долго мы не виделись.

- Ничего, долго – значит радости больше. Ну, вас прямо не узнать? Тебя не просватали? – пошутил Георгий по отношению к Аляне. Та опустила глаза и зарделась.

- Мы ее не будем просватывать, - вмешался Костя.

- Почему? – удивился Георгий.

- Не твоего ума дело, не лезь! – набросилась Аляна на Костю.

- Я решил ее продать, как барана, - съязвил Костя, - неплохо заплатят, я думаю.

- Дурак! Папа, слушай, что он болтает.

- Костя, не стыдно? – сказал Христофор.

Зарета шлепнула Костю по спине платком.

- Вот же болтун, и в кого такой?

Таня стояла недалеко от Коли, держа в руках небольшой сверток. Она, как истинная сельская девушка, воспитанная на старых традициях, стояла, потупившись, и не приближалась близко к парню. Когда все занялись друг другом, она сунула сверток Коле.

- Это тебе...теплый шарф, сама связала...

- Спасибо, Таня. Я не знаю, как тебя благодарить.

- Скоро зима. Холодно будет, вот и пригодится. Он большой, с капюшоном. Ни дождь, ни снег не страшны. И шапочка не нужна.

Коля благодарно смотрел на Таню. Потом затеял разговор, которого она ждала. Стояли они в стороне, и никто не слышал.

- Таня, Владимир приехал, все собрались...

Та поняла, о чем речь, потупила глаза. Потом открыто и ясно посмотрела на него.

- Я готова...Мне плохо без тебя. Но ты будь готов после всего пожить у нас какое-то время. Я не могу оставить отца одного. Он этого не выдержит.

- Хорошо, я думаю, что с этим разберемся. И твой папа не будет одинок.

- Тогда все согласовывайте с ним, а я согласна и готова, - повторила она.

Они стояли друг подле друга, забыв обо всем. Они забыли и обо всех, о родственниках и друзьях, детях, копошившихся во дворе, что то говоривших, что то восклицавших, весь мир сжался для них только в «мы» и ничего другого для них не существовало. Бог дает такое только любящим двоим. Первый обратил на них внимание Андрей Захарович. Бросил осторожный и внимательный взгляд, потом начал потихоньку уводить всех со двора. Таня и Коля даже не заметили, как опустел двор. На длинном крыльце, протянувшемся вдоль всего фронтона дома, которое имеется у каждого осетинского дома, подошел Андрей Захарович к Ахмету и глянул побратиму в глаза.

- Я все понял, брат. И от слова своего не отказываюсь.

- Я не об этом, что ты отступишь от своего слова. Я о другом. Бог нам дал счастье быть дважды родственниками. Это великое дело.

- Я тоже так думаю. Да еще быть родственниками таких людей, как ваша семья.

- Спасибо, Ахмет. Мы обычные люди. Мы всегда жили по законам Всевышнего. Мы знали только труд, уважали и любили людей. Я хочу спросить тебя, когда сделаем свадьбу?

Ахмет задумался.

- Свадьбу? Давай сделаем так. Недели через две. Вот эта неделя пройдет, а потом к выходным следующей недели сделаем кувд.

- За деньги не беспокойся. Все беру на себя, сына ведь женю! Прости, что о деньгах заговорил.

Ахмет печально усмехнулся. Поднял глаза.

- Деньги это ничто. Барашки есть, бычок есть, все есть. Арака всегда есть.

- Все у нас в порядке, Ахмет. Я привез вино и коньяк домашний. Можно сказать невесте и жениху, что свадьба через две недели?

- Я думаю, что можно.

Михаил Захарович пошел к Тане и Коле. Те с удивлением и настороженностью глянули на него. Таня немного отступила от Коли.

- Я долго вас не потревожу. Мы с Ахметом решили, что ваша свадьба через две недели.

Таня охнула и покраснела, схватив Колю за руку. Коля со счастливыми глазами сжал зубы и покатал желваки. Он был мужчиной. Потом они посмотрели друг на друга, и Таня положила свою голову на грудь Коли. Жизнь шла своим чередом.

Две недели прошли как один день. Готовились. Завозили продукты, готовили сыр к пирогам и впрок засаливали. Осетинский сыр всегда бывает соленым. Так сложилось, иначе хранить его долго нельзя, пропадет. За эти дни Коля с Владимиром и Георгием трижды мотался в Армавир, куда его посылал Андрей Захарович, «на хозяйство». Оттуда привозили съестные запасы, домашней выделки спиртное. Есть старинный обычай у кавказцев: когда рождается ребенок, то для девочки в эту осень изготовляется и закапывается в землю для свадьбы бочонок вина, а если рождается мальчик, то делается домашний коньяк для его свадьбы и бочонок вина для его невесты и ее подруг. И тоже ставится в погребе или закапывается в землю. Откапываются эти заготовки на свадьбу. В последнюю поездку Коля с Владимиром и Георгием и привез эти бочонки, откопав их в саду. С четверга начали съезжаться родственники и друзья. Все хлопоты по приготовлению к свадьбе легли в основном на Анну Яковлевну, тетку Заремы Женю и Таню... Женя была женщиной за пятьдесят, блиставшей поздней осенней красотой, расторопной и верткой. Она, казалось, делала все то, что могли сделать десять человек. Ее голос раздавался то в погребе, то на кухне, то в комнатах, то на дворе. И везде она во всем поспевала. Анна Яковлевна только головой качала. «Реактивный самолет» - шутила она про Женю. Очень они сдружились за последнее время.

- Зарема она спокойная, рассудительная, - рассказывала тетка про племянницу, - очень сообразительная. Она любому человеку хорошее слово найдет. Как-то умер здесь у старушки муж, а прожили они очень долго. Помню я была молодой, они уже тогда стариками звались. Так старушка не знала куда себя деть. Видя такое дело, Зарема старалась словами утешить ее. Так старушка до самой смерти приходила к Зареме. «Я только посижу возле тебя, Зарема, мне хорошо рядом с тобой» - говорила она. Так самое интересное, когда после ее смерти разбирали бумаги ее приехавшие дети, нашли завещание, в котором она отписывала все Зареме. Но та отказалась от всего. Дети старушки были ей очень благодарны. А вот Таня та попроще. Они разные. Но у Тани есть золотые черты в характере. Я думаю, что Коля будет очень доволен нею, как женой. Лишь бы жили, вон сколько разводов среди молодых.

- Мы своих старались воспитывать так, чтобы они уважали женщину и любили семью. У Заремы с Володей вроде бы получается неплохо.

- Да, они молодцы. Таня, когда маленькая была, все расскажет, все покажет. Открытая душа у нее. Один раз я так смеялась. Пришла к ним, а Таня мне говорит: «Мой друг женился». Какой друг? Она говорит, пойдем, мол, покажу. Пошли. На мокрой земле возле колодца лежат два дождевых червяка. Один большой, другой поменьше. «Вот этот большой, - показывает Таня, - мой друг. А это его жена, он вчера привел ее». Я так смеялась. Вот же фантазия работает! И что б понимала то!

В погребе разложили лед, на него ставили нарезанные окорока, сыр, копченные курдюки, все накрывали мокрой тканью. Так лучше сохранялось: днем еще было тепло, а иногда и жарко. И вот наступила суббота. Молодых с утра увезли в город, в ЗАГС. Провожали их еще на двух машинах одноклассники и друзья Тани. Шика большого, как раньше это бывало, не было, но скромный достаток люди старались показать. Парни были с ружьями. Когда молодые погрузились в машину, несколько раз выстрелили в воздух из ружей. Так было принято на Кавказе, у горцев и у казаков, переняли этот обычай и русские, армяне, греки. Коля был в белой черкеске, одетой на темно-синий бешмет, с отделанным кинжалом на поясе. Таня была в светло-голубом, почти белом, платье, с белой фатой. После выстрелов машины тронулись. Провожавшие их женщины бросили вслед зерна пшеницы и кукурузы, плеснули водой, мужчины плеснули араки из рогов, потом выпили. Стали ждать кортеж назад. Многочисленные гости ходили по двору, разговаривали, кое-кто успел приложиться к стакану с аракой. Погода выдалась прекрасной, над всем миром величественно вздымался Казбек, как будто сам зашедший во двор в гости. На его впадине лежало легкое облако.

- Хорошая примета, - сказал дед Бежан, - если в распадке Казбека лежит облако, то событие обещает быть удачным. Значит, молодые хорошие люди и Казбек им даст счастливую совместную жизнь.

Хугаевы и Кочяиевы не отходили от своих внуков. Они знали, что вскоре им придется расстаться с ними. Ахмет, хотя и был занят, старался побыть хоть немного возле внуков.

- Вот благодать, - смеялись Зарема и Циала, - придется родителей в Америку забрать. Пусть с детьми возятся. А мы работать будем.

- Вы языка не знаете, придется вам уборщицами работать.

- Ну и что? Мы любой работы не боимся. А язык выучим.

Георгий с Владимиром переглянулись. Нет ничего лучше родной земли. Была бы здесь работа, обеспечивающая жизнь, ни в какую Америку они б не поехали.

- Зарема, - обратился Владимир, - не знаешь, у отца есть семена тех крупных и вкусных помидоров?

- Я же говорила тебе, что у Тани есть. А зачем тебе?

- У нас старший механик, американец, ушел на пенсию и купил дом. Будет виноград разводить, вино делать, огород сажать. Я ему хотел дать эти семена.

- Не беспокойся, я не забуду, и все найду после свадьбы.

- Спасибо! Я всегда знал, что моя жена сама прелесть.

- Да, я такая! – засмеялась Зарема и показала кончик языка.

- Так кто выбирал?

- Ты, Володя, ты. Я и сейчас иногда пугаюсь, представив себе, что жизнь провела бы меня мимо тебя.

- Этого не могло случиться.

- Почему?

- Потому что все это спланировано там, на небесах!

Владимир показал пальцем в небо. Зарема довольно мурлыкнула, как котенок, и прижалась к плечу мужа щекой.

После обеда с окраины села, со стороны города, послышались выстрелы. Это возвращался кортеж. Машины, из окон которых стреляли молодые парни, подкатили к дому Ахмета. Впереди всех вышел встречать молодых дядя Ахмета Заур, считавшийся старшим рода. Это был уже почтенный старик, но бодрый и прямой. Он встретил вышедшую из машины Таню, поцеловал ее в висок и преподнес свой подарок. В современной коробочке для драгоценностей лежали старинной работы кольцо, серьги и кулон на цепочке из чистого червонного золота с камнями.

- Носи, внучка, передашь потом своей внучке, самой любимой. Осталось это добро от моей жены, а той передала бабка, когда она за меня замуж выходила. Очень старинная работа, специалисты говорят, что это типичный стиль наших предков – аланов. Даже предлагали продать в музей. От твоих дальних прабабушек дошел черед носить все это и до тебя. И береги их.

Таня благодарно посмотрела Зауру в глаза.

- И еще помни, девочка, что наш род славился всегда хорошими женами.

Вокруг раздались голоса.

- Правильно!

- Истинную правду говорит Заур!

- Никто этот род не может попрекнуть их женщинами!

- Аминат!

Заур постоял, потом медленно расстегнул пояс на черкеске.

- А тебе, джигит, ставший членом нашего рода, я отдаю свой кинжал. Береги его, он тоже идет от предков. Передашь своим внукам. А мне пора на пояс вешать небольшой нож. Отходил я с кинжалом.

Был такой обычай у кавказцев: переходить в старости с кинжала на поясе на небольшой нож. Это значило, что для хозяина время битв закончилось, пора отдыхать. Люди с уважением смотрели на кинжал Заура, который принял Коля. Это был старинный, небольшой, кинжал в отделанных золотом и камнями ножнах. Очень дорогая вещь. И никто не смог бы оценить, в чем больше его дороговизна – работе и отделке или в возрасте. Были когда-то Гусовы знатным богатым родом, дворянами - баделлятта, водили родство с кабардинскими князьями, с казачьей верхушкой, потом вся их знатность при советской власти ушла. Но честности и порядочности род не потерял и слово свое данное хранил, как зеницу ока. Был случай, когда одного из членов рода, нарушившего слово, из рода изгнали и объявили кровником. Он уехал куда-то и больше о нем никто ничего не слышал. Стоявшие с уважением смотрели на Заура и на молодых. Подарки Заура всех восхитили. Ахсар вынес из дому небольшой нож в ножнах и собственноручно прикрепил его к поясу Заура. Коля с достоинством принял кинжал и наклонил голову перед Зауром в знак благодарности. Невесту, по обычаю, сразу увели на женскую половину. Гости начали рассаживаться за столами. И покатилась по селу веселая осетинская свадьба. Было много араки, коньяка, вина, было много тостов, были веселые гости, но совершенно не было пьяных. Было много танцев, игр, споров, но не было ни одного конфликта. Ибо устроить скандал в доме хозяина считается самым большим оскорблением хозяина дома. Четыре дня гуляла свадьба. Невесту молодежь уже на второй день вытащила с женской половины, и она участвовала в веселье молодежи. Заур произносил тосты, а на третий день хотел посадить старшим за столом Андрея Захаровича.

- Э, нет, - сказал тот, - приедем в Армавир, там посмотрим. Я здесь гость.

На пятый день все близкие родственники поехали в Армавир. Многие гости присоединились к ним. В аэропорту к Коле, и Тане подошел милиционер.

- Я уже тебя женил несколько лет назад, опять женишься?

Коля знал историю с братом. Засмеялся.

- Вы моего брата женили, мы похожи. Но я намного моложе его.

- Во! Действительно, не может за это время никто помолодеть. И что, у тебя невеста тоже из Осетии?

- Сестра младшая жены моего старшего брата!

- Ай да молодцы! – хлопнул по плечу Колю милиционер, - Не братья, а джигиты!

Ему сунули в руки рог, наполненный душистым коньяком.

- Выпей, дорогой! За счастье молодых!

- Что ты, я же на службе!

- За счастье даже Бог на службе пьет.

Милиционер оглянулся вокруг, начальства не было.

- Ну, если за счастье сам Устыр Хуцау пьет на службе, как же отказаться! Нельзя обидеть хороших людей!

И он медленно выпил коньяк. Потом поцеловал Таню в щеку.

- Прости, брат! Такую девушку грех не поцеловать. Я ее как сестру!

Вскоре все пошли на посадку. В Армавмре встречали молодых, их родственников и гостей друзья и родственники Калюжных. И снова покатилась свадьба, теперь уже в Армавире. Да, свадьба была беднее, чем у Заремы и Владимира, невзгоды черных девяностых годов подорвали благосостояние большинства людей. Но гостей было не меньше и всем нашлось выпить и закусить. Через пять дней после начала все торжества закончились. Гости стали разъезжаться. Ахмет тоже засобирался домой.

- Куда ты торопишься? – увещевал его Андрей Захарович, - что тебе там делать? Мы сына старшего не видели почти год, побудь с нами.

Ахмет согласился. Уговорили и Кочиевых, и Хугаевых. Дом большой, всем места хватит. Потом Кочиевы и Хугаевы уехали, забрав внуков и Циалу с Георгием. Ахмет остался. Коля и Таня были на вершине счастья. Они готовы были сделать любую работу, угодить кому угодно в благодарность за свое счастье. Через две недели уехал и Ахмет, нужно было тянуть хозяйство. Уехали с ним и Таня с Колей. Владимир и Зарема с детьми остались. Дед и бабка Калюжные не могли нарадоваться на внуков. И с печалью думали о скором расставании. Жизнь постепенно вошла в свою колею. Владимир раза два съездил за рыбой, брал с собой малышей и Зарему. Ездили на Азовское море, «...на Кубань...», как говорили в предгорных районах. Рыбы было много, немного поймали, больше прикупили на деньги и обменяли на дымку, виноградную самогонку. Ночевали в одной из прибрежных станиц у дальних родственников. Те, узнав, что Владимир сейчас работает в Америке, пристали с расспросами, что и как. Владимир рассказывал, отвечал на все вопросы. С помощью родственников купил осетрины и черной икры. Как-то затеялся разговор об Америке и американцев.

- Что они за люди? – спросил хозяин дома, сухой вислоусый казак.

- Нормальные люди, работящие и приветливые. Всегда на помощь готовы прийти.

- А что ж они лезут везде? Югославию вон разбили и развалили.

- Это не американцы, это их политики. Хотя доля превосходства над другими есть и у народа. Но это небольшая доля. В основном же это хороший народ, как и все народы.

- Черт бы побрал этих политиков. Советский Союз развалили, везде свой нос суют, а простой народ жизнью и кровью расплачивается. Вот я в Абхазии и Приднестровье был, воевал там. Насмотрелся. Тех, кто воевал за деньги, на дух не приемлю. А у грузин и у молдаван были и такие, в основном из Прибалтики. Поймали мы как-то в Приднестровье снайпершу на крыше. Литовка оказалась. На колени упала, говорит, делайте со мной что хотите, но не убивайте, у меня трое детей. И фотографии показывает. А у нас что, щенята? Ты же нас убивала. А у многих дети. Война, брат, страшная штука. Родных братьев врагами делает.

- И что со снайпершей?

- Не знаю, отправили мы ее в штаб. Быстрее всего расстреляли ее. Таким была одна дорога – расстрел. Не было к ним жалости. Простых молдаван чаще отпускали домой, их можно было понять. Они за идею воевали.

- А ты за что воевал?

- Тоже за идею. Русских там притесняли и при удобном случае резали, как баранов. А казак всегда защитником был. А то еще вон в Абхазии. Взяли чеченцы с десяток пленных грузин. Двоих пустили под нож. Они, говорят, даже кровь пили зарезанных, я, правда, не видел такого, да и не особенно верю. Но двое валялись с перерезанными горлами, остальных они отдали нам. Привели мы их к абхазскому начальству. Господи, такого я еще не видел! Все абхазцы и грузины знали друг друга, до войны соседями были, вместе праздники праздновали, гуляли, вино и чачу пили. А здесь стрелять приходилось друг друга. Старики на голове волосы рвут, молодым стыдно смотреть в глаза друг другу. Двое свояками оказались – у грузина сестра замужем за абхазцем. Абхазец взял грузина и увел к себе домой. Народ руками разводит. Кому эта война нужна была? Людям? Политикам она нужна была. Звонят по телефону грузины абхазцам. «У нас ваших шесть человек, мы их сейчас отпустим домой. А у вы отпустите наших. У Резо ребенок заболел и корову шальная пуля убила, у Автандила жена двойню родила». Абхазцы что-то по-своему поговорили и отпустили пленных. Резо корову дали, а этому Автандилу новую детскую коляску для двойни из разбитого универмага притащили. Так они и пошли через речку по мосту: один с коровой, второй с коляской. И смех, и грех! Но попадались настоящие звери. И с той, и с другой стороны. Помню, брали в Сухуми дом, грузины отстреливались отчаянно. Убили у нас казака, троих ранили. Потом вдруг перестали стрелять и выбросили флаг белый. Вышли из дома, автоматы сложили у стены. Мы начали подходить. Чеченец Руслан что-то заподозрил. Взял меня за руку и придержал. Придержались и большинство наших. А когда небольшая группа наших подошла к пленным, раздался взрыв. Один из грузин подорвал сразу две гранаты. И, самое интересное, не погиб, руки оторваны, весь искромсанный. Глаза как молнии, кричит: «Будьте прокляты, мы вас все равно уничтожим». Руслан добил его из автомата. После пленные говорили, что взорвавший ненавидел всех не грузин. Да и с нашей стороны я насмотрелся, тоже ухарей хватало. А у тебя жена не грузинка?

- Нет, она из Осетии, осетинка.

- Хорошие люди осетины, последнее отдадут. Я их и в деле видел, хорошие воины, грамотные. Вроде бы и рискуют, но по-умному. И, как правило, всегда побеждают. Я одного тащил на себе километров пять. Пуля в бок ему попала, а санитаров не было. Вот я и вызвался донести его до госпиталя. Слава Богу, донес, выжил парень. Потом встретил, где-то через полгода, узнали друг друга. «Чтобы в гости после войны обязательно приехал, ты мне жизнь спас». Он из из... сейчас вспомню... из Мизура. Далеко это от вас? – обратился он к Зареме.

- Километров около ста. Точно не знаю.

- Война закончилась, отвоевали мы свободу Абхазии. Начали по домам разъезжаться. Так этот осетин, Ростик, у меня здесь месяц гостил. Рыбу, икру ел, бабка Лючиха его травами пользовала. Немного позже, в ноябре, поеду его навестить.

- Вы на Джеоргубу поезжайте, - сказала Зарема, - это День Святого Гкоргия, мужской праздник, у нас неделю его празднуют.

- А когда он?

- Скоро, в конце ноября.

- Значит поеду. Рыбы, икры возьму в гостинец.

Переночевав, Владимир загрузил свою семью и поехал в Армавир. «Теперь будет у стариков и рыба» - подумал он – «Часть отвезу тестю».

В Армавире их уже ждали. Быстренько выгрузив привезенное, собрались обедать.

- Володя, звонил Георгий, просил позвонить тебя.

- Сейчас попробую.

Владимир набрал номер телефона Георгия в Предгорном. Трубку взял Христофор. Поздоровались, как водится, потом Владимир попросил позвать Георгия. Тот взял трубку.

- Привет! Ты куда пропал?

- За рыбой на Кубань ездил.

- Мало тебе рыбы в океане? Решил азовской поесть?

- В Азовском море рыба самая вкусная: сазан, чехонь, осетр. Я привезу.

- Ясно, спасибо. Здесь вот какое дело. Я звонил Майклу. Мы до пятого декабря должны быть в Сиэтле. Начинается лов минтая, производство икры. Меня с моего траулера перебрасывают на твой процессор старпомом.

- Прекрасно! Значит снова будем вместе. Времени осталось совсем немного. Начинаем собираться. Нужно же еще квартиры снять, семьи расселить, показать им все. Когда полетим, как ты думаешь?

- Сегодня что? Четверг? Я думаю, что после понедельника нужно лететь. Джеоргубу немного попразднуем и полетим. Джеоргуба начинается в это воскресенье. Значит, я беру билеты до Сиэтла на всех на следующую пятницу. Согласен?

- Согласен.

- Значит так и сделаем. Тебя ждем завтра.

- Я поговорю с родителями. Завтра или послезавтра будем.

- Родители обязательно должны приехать. И Ахмет, и мой отец ждут их, ждут их и родители Циалы. Джеоргуба большой праздник у осетин.

- Я думаю, что все приедут.

Владимир вошел в зал, где был накрыт обеденный стол. Все уже расселись. Алан сидел у деда на коленях. Все вопросительно посмотрели на Владимира.

- Первое, нас всех ждут в Предгорном. В это воскресение начинается Джеоргуба. Поедете?

- Поедем, конечно, - сказал Михаил Захарович, - а второе?

- В следующую пятницу мы все улетим в Сиэтл.

- Вот с этого и нужно было начинать. Значит, осталась неделя всего.

Анна Яковлевна заплакала.

- Не распускай нюни, - сердито глянул на нее муж, а у самого блестели глаза.

- Баба, а се ты пласишь? – спросил Алан.

- Скоро расставаться с тобой, а я не хочу. Это не Предгорное, куда можно всегда съездить, а чужая страна. Просто так не поедешь, да и далеко. Вот и плачу.

- Мы тебе звонить будем, - подал голос Алан, - ты не плась.

- Не буду. Очень уж не хочу с вами расставаться. Я думаю, что завтра нужно ехать в Предгорное, - сказал Андрей Захарович, - свату тоже хочется напоследок налюбоваться внуками. Выедем, как дети встанут, не будем торопиться. А машину загрузим с вечера тем, что быстро не портится. Да сейчас уже и ночи прохладные, можно все грузить.

Пообедав, разошлись по своим комнатам. Зарема приникла к мужу.

- Страшно? – спросил ее Владимир.

- Немного. Чужая страна, чужой народ, чужие люди.

- Не бойся. Там к тебе отнесутся хорошо.

- Я не боюсь... Но все же...

- Зато я пришел с рейса, шагнул на берег и прямо к вам всем – вот ты, вот дети.

- Понятно. А денег сколько сэкономим. А потом приедем домой.

- Родной дом забывать нельзя. Еще с десяток-полтора лет и наши родители начнут стареть. А как у нас в Америке сложится, одному Богу известно. Работа то есть, а приживемся ли – не знаю.

- Я тоже, - вздохнула Зарема, - да и хочется жить на родной земле.

Владимир согласно кивнул.

- Ладно, как русские говорят – Бог не выдаст, свинья не съест. Все будет хорошо.

Зарема прижалась к нему.

- Ты наш глава, наш папа. Мы надеемся на тебя. И помни, что мы очень тебя любим.

- Спасибо, - чмокнул в щечку ее муж.

На другой день встали, подождали, когда проснутся дети. Зарема с Анной Яковлевной напекли в дорогу блинов, нафаршировали их овощами и печенью, заварили зеленого чая, добавив туда горных и степных трав – на дорогу. Позавтракали. На хозяйстве, как всегда, остался брат Андрея Захаровича. Его попросили посмотреть за домом недельку. Сели в машину, за руль сел Владимир.

- Не спеши и не торопись, - сказал ему отец, - гнать некуда, к вечеру доедим. Здесь каких-то четыреста с лишним километров.

Владимир чувствовал себя за рулем уверенно и вел машину спокойно. Ведь в машине были самые близкие ему люди. Ехали, любуясь окрестностями. Справа уходили ввысь снежные пики Главного хребта Кавказа, отроги которых были покрыты лесом, слева были те же отроги, иногда переходящие в открытое степное пространство. Останавливались довольно часто. Дети хотели то писать, то какать, приходилось останавливаться у заправок, где есть туалеты. Обедали в придорожном кафе. На столы выложили снедь, угостили хозяина. Михаил Захарович выпил с ним по рюмке. Но, чтобы хозяин не терял в прибыли, шашлыки заказали. Средних лет армянин с небольшим животиком с удовольствием ел блины.

- Вах, вкусно! Кто делал? – спросил он.

- Мама Анна делала, - сказала Зарема.

- Мы вместе делали, - сказала Анна Яковлевна, - она тесто делала, блины пекла, а я начинку. А вот вам пару блинов с черной икрой.

- Разве можно такой блин кушать без армянского коньяка?

Хозяин побежал и принес пузатую бутылку. Владимир глянул на этикетку. «Ахтамар» - прочел он. Это был один из знаменитейших армянских коньяков. Хозяин кафе налил всем по рюмке. Но Владимир наотрез отказался пить.

- Я за рулем.

- От такого конака галава светлый и душа радостный! – сказал армянин, - И не бойс! Мой дядя начальнык ГАИ здэсь, все будет в порядке.

- Нет брат, дело не в этом, - сказал Владимир, - в следующий раз, когда буду ехать с друзьями, мы с тобой хорошенько посидим.

- А когда это будет?

- Не раньше лета, а может и через год.

Хозяин кафе сбегал снова в подсобку, принес две бутылки «Ахтамар»а.

- Чувствую, хорошие вы люди. Возьми от меня в подарок. Меня Ашот зовут, - принялся он жать всем руки.

- Спасибо, - сказал Владимир, - ты знаешь кавказский обычай: на подарок нужно отвечать подарком. У тебя есть трехлитровые две банки.

Ашот ушел и пришел минут через пять.

- Вот, двухлитровый и трехлитровый.

- Давай, - Михаил Захарович взял банки.

Он нацедил полную двухлитровую банку домашнего душистого коньяка, а трехлитровую, тоже полную, домашнего вина. Плотно закрыл их полиэтиленовыми крышками. Принес к столику.

- Все домашнее, со своего винограда сделанное. Когда будет время – выпьешь. А мы поехали.

Ашот положил в пакет бутылки с коньяком, в то числе и недопитую. Подозвал двух официанток.

- Этих лудей запомните! Если паяватся, а меня не будет, то поить и кормить их бесплатно. Ны капейка с них не брать.

Расстались друзьями. Владимир снова сел за руль, и машина покатилась к Владикавказу.

Приехали в Предгорное после обеда, как и рассчитывали. Четыреста с лишним километров остались позади, да разве это сейчас расстояние? Ахмет встретил гостей возле калитки во двор. Нарушая все традиции и обычаи, кинулся не к сватам, а к внукам. Схватил в охапку Алана, мягко прижал к себе. Счастливыми глазами взглянул на всех.

- Есть ли на свете что-то прекраснее их?

Все заулыбались.

- Нет, - ответила Анна Яковлевна, - и не будет. Всегда внуки даже слаще детей, недаром их больше любят. А Таня с Колей где?

- Взяли лошадей в совхозе, поехали остатки сена с сенокоса привезти. Погода пока теплая стоит. Василий, директор, предлагал машину, но машина там не пройдет.

Ахмет по привычки называл ООО «Предгорное» совхозом.

- Далеко это?

- Километров двадцать отсюда. Вон в тех горах, - и Ахмед указал на тянувшийся лесистый хребет. – Там плато есть, там сенокосы наши. Дорога узкая и только подвода пройдет.

- Ничего, приедут, Коля хорошо с лошадьми управляется.

- Да, я знаю. И Таня тоже не боится лошадей. К вечеру будут.

Разгрузили машину, начали располагаться. Анна Яковлевна пошла к плитке на кухню. Часов в шесть приехали Таня и Коля. Разгрузили сено, и Коля погнал подводу на конюшню. Пришел через полчаса. Все уже сидели за столом, ужинали. Коля помылся, переоделся, сел к столу.

- Я думал, вы раньше будете, - сказал Ахмет.

Таня засмеялась.

- Чего ты смеешься?

- Сильно хорошо там, мы не торопились. Там прямо как в раю, хоть и осень.

- Так недаром это место райской долиной ингуши зовут. Летом там вообще замечательно.

- А мы встретили там ингушей. Они на своей половине сено забирали тоже.

- И что? – с тревогой спросил Ахмет.

- Ничего. Сперва не обращали друг на друга внимания, работали. Их было двое молодых мужчин. Из Темирюрта. Потом один подошел к нам, попросил вилы. У него держак сломался. Я отдала свои, так как работу мы уже закончили. Потом Коля пошел и помог им догрузить. Вместе пообедали. Спросили, откуда мы. Мы сказали, что с Предгорного. Один говорит, что во время смуты семья его тетки жила в Предгорном и очень благодарно всегда отзывается о тамошних людях. Потом они уехали в сторону перевала, на Темирюрт.

- Слава Богу, что люди вам попались хорошие. Две недели назад снова нашли убитого осетина в лесу. Ничего убийцы не взяли, даже ружье оставили.

- И что, ты думаешь это ингуши убили? – спросила Анна Яковлевна.

- Не могу сказать ничего, не видел.

- Тяжелый они народ все-таки, - сказал Андрей Захарович.

- Всякий есть. Есть тяжелые, а есть и нормальные.

- Черт его знает что, - сказал Георгий, - надо же вытащить наверх старинную вражду, причину которой никто и вспомнить не может. И убивать друг друга. Что, нельзя собраться и поговорить?

- Много раз собирались, - ответил Ахмет, - говорили, решали, клялись. И потихоньку убивали друг друга.

- Ну что можно глупее придумать, чем убивать других только за то, что они другой национальности?

- Ничего. Ты прав. Но люди делают это. К великому сожалению, - сказал Андрей Захарович.

Владимир рассказал то, что рассказывал ему дальний их родственник из приазовской станицы. Ахмет и Андрей Захарович слушали, опустив головы и покачивая ими.

- Дурость дуростью эти войны. Хотя немного и смешно, что вернулись из плена один с коровой, второй с детской коляской.

- А мне не смешно, - сказала Анна Яковлевна, утирая глаза, - мне жалко, да еще и как. У него жена на сносях, а он пошел в соседей стрелять, потому что они абхазы, а не грузины.

- Да, действительно, - подала голос Таня.

Зарема взглянула на нее.

- Кому-то это нужно все. Ничего не происходит просто так, - сказал Ахмед, - и те, кто такое устраивают, как правило сидят сытые и в тепле, заставляя соплеменников отдуваться. Где агитаторы у ингушей были, когда запахло порохом? Исчезли, как один. И больше их никто не видел по сей день. Куда делись люди, призывавшие чеченцев к войне с русскими? Тоже, как только прижали бандформирования, они исчезли. И больше их нет. А чеченцы, кто поумнее, разошлись по домам, а дураки и сейчас по горам бегают.

Долго еще обсуждали кавказские события.

Началась Джеоыргуба. Раньше это был сугубо мужской праздник, но в описываемое время женщины тоже праздновали. Обычно в отдельной от мужчин комнате, так велел обычай. Зашумели мужские компании, переходя из дома в дом, говорились тосты, поднимались рога с аракой. Осетинские пироги, мясо молодых бычков, баранина, сыр съедались в большом количестве. И хотя разруха наложила отпечаток на жителей Предгорного, каждый принимающий гостей старался показать, что он не хуже других. Все погрузились в праздник. Только Владимир и Георгий с семьями готовились к отъезду. Билеты были взяты на пятницу. Ахмет и супруги Калюжные с тоской ждали минуту расставания с родными, особенно они печалились о расставании с внуками. Ахмет, даже выпивши, иногда при взгляде на внуков вдруг темнел глазами и они у него предательски блестели. У Христофора с Заретой тоже проявлялось похожее. Зарета среди разговора могла замолчать и потом ответить невпопад, вытирая глаза. Калюжные крепились до времени, но однажды Анна Яковлевна прижала Русану к себе и заголосила, запричитала.

- Русаночка, моя сладкая! Как же я буду без тебя? Что я буду делать?

По лицу ее потекли крупные горькие слезы. Зарема и Таня успокаивали ее, как могли. С трудом успокоили. Увидев эту сцену, Ахмет ушел в соседнюю комнату. Маленький Алан играл там с подаренной машиной.

- Ву-у-у-у! – изображал он работу мотора, - А се баба Аня опять плакаить?

- Она печалится, что вы скоро уедете.

- Ну и се? Уехали, потом пиехали. А я не люблю, когда кто-то плакаить.

- Дай Бог, чтобы твоя жизнь сложилась без слез! – погладил по голове Алана Ахмет.

На другой день пришел Дмитрий Исаев с Верой, женой, и Калоевы, Ахсар с Зарой. Ахсар обнялся с Андреем Захаровичем и Ахметом, ведь они были побратимы. Поздоровались, Ахмет пригласил их в дом. Таня быстренько приготовила стол, принесла армавирского вина и коньяка, поставила на стол. Сели только старшие, к Калоевым и Исаевым присоединились Калюжные и Ахмет. Тут подошли Кочиевы, Константин с Тамарой. Все обрадовано загудели. Этих гостей тоже рассадили за стол. Первые три тоста выпили по традиции, потом выпили за Святого Георгия. До этого ни о каких делах говорить было не положено. Дмитрий острым ножом отрезал кусочки копченного курдюка и ел.

- Какой хороший коньяк! Где брал? – спросил Дмитрий.

- Это меня мой сват и побратим снабжает.

- Ох и вкусный сазан вяленный, давно не ела! – сказала Вера.

- Это уже Владимир добыл. А сейчас будет шашлык из осетрины, уже доходит.

- Из осетрины? Ты где ее взял? Я сто лет ее не видел, - удивились гости.

- Нужно иметь такого зятя, как наш Володя, и такого свата, как наш Андрей. И будет вам тогда и коньяк домашний, и осетрина, и вино, как нектар.

- Ну, ты прямо, так нахвалишь, что и перехвалить можешь, - засмеялся Андрей Захарович, - всем все будет, всем всего хватит.

Застолье, как всегда, продолжалось долго. Застолье без цели напиться, а с целью пообщаться друг с другом, сказать друг другу приятное, пожелать всего хорошего. На Кавказе застолье никогда не преследовало цель употребить побольше спиртного, да и спиртное играет второстепенную роль.

Во вторник вечером Циала начала разговор с Георгием. Владимир и Зарема тоже были при этом разговоре.

- Георгий, я хочу поехать в город, повидаться с Мадиной Мурадовной. Я когда-то у нее практику проходила в лагере. Ты ее должен помнить.

- Да, помню хорошо. Спокойный и теплый человек.

- А я хотела бы поговорить с ней, расспросить про ее воспитанников. Там были интересные ребята – Витя писал прекрасные стихи, Инал замечательно рисовал. Была девочка, маленькая Люда мы ее звали, так как там была и большая Люда. Маленькая Люда сочиняла для скрипки мелодии и это играла потом так, что ею заинтересовались даже в Москве тогда. Помню, из министерства культуры ей скрипку прислали. Хотелось бы узнать, как сложилась их судьба. Да и Мадину Мурадовну повидать.

- Разве я против? Езжай завтра с утра, я думаю, что дня тебе хватит.

- А ты не хочешь составить мне компанию?

- Я? Гм... Пожалуй, что хочу.

- Тогда я приглашаю и Володю с Заремой. Едете?

- С удовольствием.

- А детей берем?

- Пусть они лучше дома остаются, - вмешалась Зарема, - натаскаем мы их, они будут ныть да плакать. А здесь дедов, бабок полно, им в радость повозиться с ними.

- Я тогда сейчас позвоню Мадине Мурадовне, - сказала Циала.

Циала нашла старую записную книжку, подошла к телефону.

- Алло? Здравствуйте. А мне можно поговорить с Мадиной Мурадовной? Ой, не узнала! Мадина Мурадовна, это Циала , бывшая Кочиева, сейчас Хугаева. Я у вас два лета практику в лагере проходила. Может быть помните меня.

- Господи, Циала, здравствуй! Недаром у меня сегодня целый день в голове моя любимая песенка вертится про чанга чангу. Как же я тебя не помню, я же тебя замуж первая выдала. Еще в лагере. И мужа твоего Георгия помню. Как вы живете то?

- Хорошо живем. У нас уже двое детей, две девочки – Мила и Аза. И...и...мы в пятницу улетаем в Америку. Муж там работает и нас туда забирает, будем возле него.

- Жена и должна быть там, где муж. А что же ты на крестины меня не позвала?

- Ой, забыла! Простите!

- Я в шутку. Вы когда в городе будете?

- Планируем быть завтра. Можно встретиться где-нибудь.

- Вот что. Не люблю я эти кафе и рестораны всевозможные. Адрес мой у тебя есть?

- Да, есть.

- Приедете и сразу идите ко мне. Приходите к обеду. Пообедаем, поговорим, чаю попьем. Я торт испеку хороший. Мой, фирменный.

- Спасибо, так и сделаем. Но мы будем с друзьями. Их тоже двое – моя подружка и односельчанка Зарема и ее муж Владимир, коллега Георгия. Можно?

- Конечно же можно. Кто же у нас от гостей отказывается? Буду очень рада.

- Значит мы между двенадцатью и часом у вас.

- Да, жду.

На этом разговор закончился. На следующее утро Циала привела в порядок детей, накормила их. Сказали родителям, что поедут в город. Андрей Захарович предложил отвезти их.

- Не нужно, здесь на автобусе ехать двадцать минут. А женщина, к которой мы пойдем, живет рядом с автобусной стоянкой, там идти недалеко.

В одиннадцать подошли Зарема и Владимир. Детей они тоже оставили бабкам и дедам. Все пошли на автобусную остановку. Подошел автобус, и друзья уехали в город. В городе погуляли по любимым местам (когда еще придется увидеть их?!), купили цветы и направились к кварталу, где жила Мадина Мурадовна. Дом и подъезд нашли быстро. Это был старый дом, много раз переделывавшийся. Поднялись на лифте на третий этаж. Циала позвонила. За дверью послышались шаги, потом дверь открылась. На пороге стояла Мадина Мурадовна, немного постаревшая, но все такая же яркая и цветущая.

- Здравствуйте все! Проходите! Очень рада вас видеть.

Зашли в квартиру и здесь Мадина Мурадовна обняла сперва Циалу, потом Зарему. Мужчинам подала руку.

- А раскрасавицей какой ты стала! – восхищалась она Циалой, - Прямо королевна! А вы, Зарема, ничуть ей не уступите. Проходите, проходите!

Разулись, прошли в зал. Стол стоял накрытым. Мадина Мурадовна всех рассадила за стол.

- Простите меня за мой бедный стол, сейчас наши с мужем возможности финансовые не очень. Чем богата, тем и рада.

- Что вы, все в порядке! Не нужно беспокоиться, - загомонили гости.

Сели все за стол. Мадина Мурадовна посмотрела на всех.

- Сейчас мужской праздник идет. Георгий, будьте тамадой. По нашим обычаям женщина тамадой не может быть.

Георгий согласно кивнул головой. Взялся за бутылку с водкой. Как всегда, сказал три основных традиционных тоста. Все с удовольствием ели пироги, картошку с чесноком, политую подсолнечным маслом, домашнего засола огурцы, мясо. Потом пошли расспросы и разговоры.

- Мадина Муратовна, - спросила Циала, - а помните маленькую Люду? Не знаете, что с ней, где она?

Мадина Муратовна на минуту задумалась.

- Знаете, мои молодые друзья, что я хотела бы вам сказать... Вы можете не соглашаться со мной, но я бы хотела высказать свои мысли. Нашу страну, Советский Союз, разрушили специально и целенаправленно и продолжают это делать и сейчас с Россией. К чему это я? Потом, чуть позже, поймете. Наберитесь терпения. Экономически развалили все. Мощнейшую систему. Заводы, фабрики. Ничего почти не работает. А сейчас пошла охота за нашими мозгами и нашей культурой. Вспомните, какой культурный центр был в городе. Там общались и литераторы, и художники, и певцы, и музыканты. Какой конный цирк Кантемирова был! А сейчас ничего этого нет. Сперва зачастили к нам представители всяких заграничных культурных обществ, центров. Вроде бы для обмена опытом. Потом начали поучать нас. А конечный результат их наплыва стал виден тогда, когда известные люди стали пачками отъезжать в Европу, Северную Америку. Их понять можно было. Они здесь просто никому не нужны были и нищенствовали. А им предложили зарплату, о которой они и не мечтали. Боже, сколько уехало! Мы же этим сами себя убили! Чтобы это все восстановить, понадобится не одно поколение.

Мадина Мурадовна заплакала. Гости сидели, опустив голову.

- Вот и маленькая Люда... Разве можно винить ее и ее родителей? Они всю жизнь жили небогато. Люда закончила консерваторию в Москве, я из всех сил старалась ей помогать. Даже муж мой из своего заработка давал деньги ей на учебу. Это в СССР бы я все пробила бы и выучила бы ее бесплатно. Благо и связи были. А сейчас, в новые времена, ничего бесплатного нет. Люда закончила консерваторию и...уехала в США. Какое-то культурное общество смануло ее туда. Сейчас живет с родителями в Сан-Франциско, имеет дом, имеет хорошие деньги. Приезжал недавно ее папа. Плакал. Хорошо на чужбине, а дома лучше.

Все сидели задумавшись.

- Вы не подумайте, я ее не виню. Она правильно сделала. Хоть в чужой стране, но несет людям свой дар. Вот только это могли бы быть наши люди. Но у нас ничего никому не нужно. Глаза людям затмили деньги.

- Вы правы, - выдохнула Зарема.

- А вы как жили эти годы? – спросила Мадина Мурадовна.

- Как все. Сперва, после замужества, жили мы все на Дальнем Востоке, в Надежде. Потом беда дошла и туда. Все развалилось и перестало работать. А что могли сделать наши мужья? Да ничего. Вот Георгий и воспользовался своим опытом и связями. Они же с Владимиром морские рыбаки. Начали писать в компании США, Новой Зеландии, других стран, с которыми работали совместно раньше. Компания из Сиэтла, это США, откликнулась и пригласила их на работу. Они уже почти год, как работают там. Мы с детьми тоже получили недавно разрешение на постоянное место жительства в США. Вот в пятницу полетим в Сиэтл. Думаете, нам очень хочется покидать родные места? Но жить то нужно.

Мадина Мурадовна согласно кивнула головой.

- Я понимаю и не сужу вас. Виноваты во всем люди, пришедшие к власти и развалившие страну.

Георгий молча налил всем по рюмке.

- За то, чтобы в этом доме все было хорошо, и чтобы здесь никогда не было бед.

Все посидели молча.

- И как друзья наши неразлучные, Инал и Витя?

- Инал тоже за границей живет. После нескольких его выставок газеты в Европе разрывались, нахваливая его. Он же тоже совсем молодой, немного за двадцать. Поселился в Австрии. Виделась с ним месяцев пять назад. Говорит, что живет в небольшом городе в горах. Люди похожи на нас. Крепки в слове и обычаях, даже сыр домашний делают, как осетины. А вот Витя... Витя здесь. Никому его стихи не нужны, а он ведь талант, да еще какой. Но за границей на русском не читают, к сожалению. Последний раз встретила его на мосту через Терек, он выпивши. Никогда такого с ним не бывало.

- А он пробовал издавать свои книги?

- Пробовал. Но как все талантливые люди, он не пробивной. А сейчас нужно быть шустрым во всех отношениях.

- Да, вы правы. У нас в Предгорном есть писательница, она младше меня лет на пять, Хадизат Калоева. У нее много изданного. Ей помогал редактор журнала... забыла название. Зовут его... - Циала покопалась в записной книжке, - ага, вот...Мурзабек Джафарович.

- Господи, это мой дальний родственник, троюродный брат, по-моему, мы с ним прекрасно знаем друг друга. Я завтра же обращусь к нему. Может быть он и Вите поможет дорогу пробить.

- Я это и хотела вам сказать, - сказала Циала.

- А что ваша писательница? Так и живет в Предгорном?

- Нет, она уехала. И живет тоже в Канаде.

- Господи, и эта в Канаде! Да дома кто остался еще?

- Знаете, Мадина Мурадовна, Хадизат удивительная личность, вы почитайте ее книги. Они есть в магазинах книжных. А у удивительных людей и судьбы всегда удивительные.

Владимир и Георгий посмотрели друг на друга. Потом встали.

- Мы сейчас в город и через минут двадцать вернемся. Хорошо?

- Куда это вы и зачем? – удивились жены.

- Скоро будем.

Они вышли и минут через двадцать вернулись. В руках Владимира был полиэтиленовый пакет. Он подал его Мадлине Мурадовне.

- Вот здесь четыре книги нашей односельчанки, Хадизат.

Только сейчас жены поняли, что они поберегли деньги Мадины Мурадовны.

- Так как ваша писательница в Канаду попала?

- Она примерно с тринадцати лет была влюблена в моего одноклассника, Дениса Исаева. Проводила его в армию, ездила к нему в Таджикистан, где он служил. А их часть бросили в Афганистан. Там он попал в плен. Из-за этого побоялся возвращаться домой и уехал в Канаду. Дозвонился в Предгорное. Хадизат, как рассказывают, услышала его голос и упала в обморок. Она ведь ждала его больше шести лет. Долго добивалась визы в Канаду, наконец получила ее и уехала к Денису. Мы у родителей взяли ее адрес, она недалеко от Сиэтла, всего двести километров. Постараемся встретиться. А книги ее почитайте. Очень сильно написаны, особенно последняя, повесть.

- За книги спасибо. Почитаю обязательно. Талантлива наша земля, только разлетаются ее дети во все края. Такая молодая, эта Хадизат, а сколько книг написала.

- Ее первую книгу рассказов издали, когда ей шестнадцати лет не было.

- Какая молодец! Я что-то, припоминается, слышала о ней от Мурзабека Джафаровича, но пропустила мимо ушей и забыла.

- Говорят, именно благодаря ему она издавалась. Он ей сильно помогал.

- И что она в этой Канаде делать будет? Кто ее читать там будет?

- Писать будет там, а издаваться здесь. Конечно, ее читатель здесь.

- Что ж, будем ждать от нее новых книг.

- Я думаю, - сказала Зарема, - что книги новые она напишет. А может и вернется. Не век же будет развал и разруха, не век же будет у людей отсутствие интереса к литературе, вообще к искусству. Все должно прийти в норму, войти в свою колею.

- Самое страшное, милые мои гости, пока я не вижу ни одного лидера, способного вывести наши народы на прямую дорогу.

- Придет время, придет и лидер.

- Дай то Бог, - сказала Циала, - а вы, пожалуйста, поговорите о Вите. Жаль будет, если пропадет такой поэт.

- Инал когда приезжал, то обещал ему помочь тоже. Может быть что-то у нас сообща получится.

Просидели и проговорили весь день. Уже муж Мадины Мурадовны, крепкий мужчина, хотя и в годах, пришел с работы. Сел за стол, включился в разговор. Потом гости начали собираться. Прощались на площадке. У женщин навернулись слезы.

- Счастливой вам дороги и хорошо там устроиться. Помните, что здесь ваш дом, что вас любят и ждут здесь всегда. Звоните хоть иногда, когда будет возможность. И не забывайте, что вы осетины. Простите, Володя, вы не осетин.

- Да уже больше осетин. С детьми и то по-осетински говорим.

- Какие молодцы! А то ведь до чего дошло, некоторые из молодежи осетинского языка не знают.

- Да, есть такое, - подтвердил Георгий.

- Спасибо, Мадина Мурадовна, - Циала вытирала платочком глаза, - спасибо за добрые слова, мы будем помнить обо всем, что вы сказали.

Мужчины пожали друг другу руки. Разошлись. Шли на автобусную остановку с тихой грустью в душе. Через два дня нужно будет покинуть эти края, в которых родились и выросли, в которых с молоком матери впитывали традиции и обычаи. Почему так жестока жизнь? Почему люди не могут обеспечить себя материально там, где они родились? Так было издавна, так повторялось и сейчас.

В автобусе начали немного приходить в себя. Говорить не хотелось. Предчувствие расставания с родными и близкими, с родными краями, вытеснило все чувства. Молча смотрели на бегущие мимо автобуса пейзажи. Вот проехали стены военного городка, вот переехали мост через Камбилеевку, вот замелькали поля Предгорного. Синий сумрак падал на отроги гор, крася в сиреневые оттенки все вокруг. День закончился, наступал вечер. А он нес другие заботы. Дети Владимира и Заремы встретили папу и маму, визжа от радости.

- Це привезла? – наседал Алан на маму.

Та целовала его и совала в руки пакетик с конфетами. Потом взяла Русану на руки и пошла на кухню. На душе у нее было грустно.

Следующий день пролетел в сборах, хотя собрано было все давным-давно. Но старшие все беспокоились, что это нужно, что вот это не положили, что нужно бы взять и вот это. Анна Яковлевна и Женя, сестра Ахмета, старались больше всех. Попытались даже из посуды положить в сумку кое-что, но это пресек Владимир.

- Не нужно этого. Тащить тяжело, за большой вес багажа нужно доплачивать, все это там можно легко купить, притом там в магазинах большое разнообразие.

- Хорошо, - отступили женщины.

Несколько раз прибегали родители Циалы, советовались, спрашивали. Вечером договорились поужинать вместе. Дети, чувствуя тревожную обстановку отъезда, капризничали. После обеда Ахмет и Михаил Захарович привели купленного в совхозе валуха – здорового, жирного барана. На заднем дворе, в саду, зарезали его и освежевали. Владимир ругался.

- Дада, - говорил он Ахмету по-осетински, - зачем столько мяса? И так всего хватает.

- Пусть будет, - коротко сказал Ахмет, - может кто подойдет, не будет стыдно смотреть в глаза людям.

И люди действительно подошли – пришли не только все Хугаевы, включая Аляну и Костю, но и Исаевы, и Кочиевы. Ахмет всех усадил за один стол. Костя Хугаев прислуживал за столом старшим, как и было положено по обычаю. Немного выпили. Все понимали, что завтра младшим Хугаевым и Калюжным предстоит дальняя дорога и застолье ограничилось тремя традиционными тостами. Ахсар Калоев обратился к Владимиру.

- Владимир, вы с Георгием скоро будете близко от наших детей. Пожалуйста, найдите их. Скажите Денису, что была давным-давно амнистия, он может приехать домой. Мы с родителями его ждем. Хадизат привет передавайте тоже. Мы ждем их обоих.

- Постараемся это сделать, - сказал Владимир, - мы не знаем, сколько у нас времени будет от приезда до ухода в море. Наши же жены, только приехав, мало что смогут сделать. Они не знают языка, им придется учить его. Но мы с Георгием постараемся наладить связи.

- У меня последние дни один и тот же сон, - сказала Зара, - как будто я вожусь с ребенком. Я вот думаю, не родился ли у них кто?

- И у меня такое же чувство.

- Все узнаем. К вам в село очень трудно дозвониться. Из многих попыток проходит только одна.

Пришли Марина с Батрадзом и их детьми. Марина вся сияла. Глаза ее радостно блестели.

- Все, с Исаевых и Калоевых подарок. У меня вам такая весть!

Все замолчали, ожидая, что за весть она скажет.

- Говори, - выдохнула Вера.

- Пожалуйста, не томи нас, - повторила Зара.

- С внучкой вас, Верочкой!

Все замолчали. Зара и Вера заплакали.

- Звонил только что Денис, Хадизат вчера родила девочку. Назвали в честь бабущки. Хадизат еще в больнице.

Зара и Вера обнялись. Раздались возгласы восхищения и радости. Костя тут же наполнил стаканы аракой. Для себя, Дмитрия и Ахсара Костя по знаку Ахмета принес небольшие, красиво отделанные рога и тоже наполнил их. Ахмет встал.

- Вот и еще одна наша односельчанка родилась, - поднял рог Ахмет, - наша кровь и наша плоть. Хоть она и далеко от нас, но она же наша! Приедет и будет любить свой край, наши горы, наше село. Так выпьем за ее рождение, за ее приход в этот мир. Пусть Устыр Хуцау не оставляет ее в жизни и вдохновляет ее на хорошие дела.

Все выпили. Зара сняла с пальца перстень, привезенный Георгием, и надела его на палец Марины.

- Это тебе от меня.

- От меня, дочка, подарок впереди, - сказал Ахсар.

- От нас с отцом тоже, - сказала Вера.

Аляна сидела немного удрученная, ей в этот раз не удалось первой сообщить радостную весть.

- А как Хадизат себя чувствует? - спросил Дмиртрий, - Денис ничего не говорил?

- Говорил, что хорошо, никаких последствий от перенесенных родов нет.

- Слава Богу, - Дмитрий перекрестился.

Разошлись после десяти вечера. Батрадз немного пошатывался, но выглядел бодрым. Георгий и Владимир прощались с гостями. Все желали им хорошей дороги.

В пятницу все поехали провожать Георгия и Владимира с женами и детьми в аэропорт. В аэропорт приехали, когда до отлета оставалось около часа. Георгий и Владимир сдали вещи в багаж. Посадка уже шла. Все стояли молча, каждый переживал наступающую разлуку по-своему.

- Как вы будете лететь? – спросил Владимира отец.

- Сейчас на Москву, а завтра утром в половине одиннадцатого из Москвы на Сиэтл.

- И как долго лететь из Москвы до Сиэтла?

- Через Северный полюс на Анкоридж, на Аляску, восемь часов примерно, потом с Аляски до Сиэтла полтора часа. В Анкоридже просто промежуточная посадка.

- Самолеты большие ходят?

- Раньше летали наши ИЛы, сейчас американские «Боинги». Большие и удобные.

И вот наступил момент расставания. Последние слова, последние рукопожатия, последние всхлипывания женщин. Улетающие прошли до контроля на посадке, показали билеты. Потом прощально помахали руками, Русана на руках у Заремы спала, Аза спала тоже. Все, улетающие скрылись за контролем... Провожающие, понурив головы, пошли на выход. Расселись по машинам и уехали.

Прилетев в Москву, сразу же поселились в гостинице, переехав из Внуково в Шереметьево. Дети удивленно оглядывали гостиничные номера, незнакомую обстановку.

- Мама, мы здесь жить будем? – спросила Мила Циалу, успокаивающую капризничавшую Азу.

-- Да, будем жить, но совсем немного. Вот переночуем здесь, а завтра уедем.

На другой день утром встали пораньше, собрались, пошли перекусили в буфете. В половине десятого были уже в зале регистраций аэропорта Шереметьево. Зарегистрировали билеты, сдали сумки в багаж. Пошли на посадку. Прошли контроль и стали ждать выхода к самолету. Сопровождающие вывели пассажиров к стоящему недалеко самолету. Дул противный холодный ветер, в Москве было уже холодно.

- Ну, дети, - сказала Зарема, - помашите родной земле ручками и скажите до свидания. Неизвестно, когда мы сюда попадем снова.

Алан и Мила серьезно помахали ручками и посмотрели на родителей.

- А мне немножко страшно, - сказала Циала.

- И мне тоже, - ответила Зарема, - как все сложится?

- Сказано, домоседки, - подначил их Георгий, - а как мы, всю жизнь в дороге?

- Вы мужчины. А мы женщины, хранительницы очага. Мы по-своему думаем.

Пассажиров начали пропускать в самолет. Встали в очередь. Стоявшая у трапа девушка в форме подошла к ним.

- Пойдемте без очереди с детьми.

Пошли за стюардессой, она остановила поток и пропустила детей и родителей вперед. Пройдя по трапу, были встречены другой стюардессой.

- Вам сюда, в носовой салон. У вас билеты первого класса.

Поблагодарили. Прошли в салон, нашли свои места. Расселись и стали ждать. Минут через пятнадцать запустились двигатели самолета. Самолет вырулил на взлетную полосу, разогнался и взлетел. Мягко ушла вниз земля. Самолет набирал высоту. Земля скрылась за облаками, внизу расстилалось серое огромное поле облаков. Вот и все, прощай, Родина! Прощай хмурая, униженная, растоптанная, раздираемая цепкими когтями криминала, обворованная чужаками, которые никогда тебя Родиной не считали. Прощай, но не навсегда. Мы еще вернемся. Нас разбросано по свету около тридцати миллионов. Кто остался во вновь образованных после развала СССР государствах, кто уехал от войн, нищеты и безнадеги. Русские и украинцы, осетины и черкесы, татары и буряты, мордва и дагестанцы, ингуши и чеченцы. Да разве всех перечислишь? И все мы с надеждой и верой смотрим на нашу Родину. И знаем, что мы вернемся! Мы вернемся!

Конец второй книги.

24 марта, 2014 г.

Ванкувер, Канада.