Третья глава

Белый свет в конце тоннеля. Как же это типично. А может, это фонарик Бога? Он освещает мне путь либо просто смотрит на меня. Не знаю, что это, но что-то определённо есть впереди. Я иду, не знаю, откуда и не знаю куда.

Я слышу чьи-то голоса, пение птиц и шум ветра. Чувствую, как кто-то прикасается ко мне, но никого рядом нет.

Вдруг что-то выталкивает меня из этой нирваны, и я открываю глаза.

Я находился в какой-то больнице. Вокруг была куча разных приборов, проводов и трубочек. На лице была кислородная маска, а к руке прикреплена капельница.

В палате я был один. Последнее, что я помню, было падение с моста и погружение в воду. Наверное, меня спасли. А что же с Варей?

В плату вошла девушка в белом халате. Увидев меня, её глаза полезли на лоб. Она быстро развернулась и побежала звать врача.

Когда я снова открыл глаза, вокруг меня было пять врачей.

— Владимир, как вы? Что вы сейчас чувствуете?

Я молча смотрел на них и не сразу смог что-то сказать им. Мужчина в очках стоял возле меня, а остальные бегали вокруг, считывали что-то с аппаратуры и переговаривались друг с другом.

— Небольшое головокружение, сухость во рту, не чувствую почти всё тело. А что с Варей? Где она?

— Это нормальное состояние. Варвара приходила сегодня утром. Потом пошла на работу, но мы сейчас же ей позвоним и скажем, что вы очнулись.

— На работе? Разве она не пострадала после аварии?

— После катастрофы она пролежала две недели в больнице и потом вышла на работу. Каждый день сидела возле вас, утром и вечером. А на выходных была тут целыми днями. Вместе с вашей мамой.

— Какой катастрофы? Две недели? Она же была за рулем? Я думал, она погибла. И про какую маму вы говорите?

— Владимир, успокойтесь. Не стоит задавать столько вопросов сразу. После авиакатастрофы вы и Варвара поступили к нам в больницу. Вы пробыли в коме тридцать дней. Сегодня тридцать первый. Ваше состояние сильно ухудшилось. Мы должны были отключить вас от аппарата поддержания жизнедеятельности. На консилиуме мы приняли такое решение. Но Варя настояла, чтобы мы подождали еще немного. Она верила в чудо. И вот чудо произошло. Вы пришли в себя. Сегодня ваш второй день рождения. В моей медицинской практике такое впервые. Поздравляю!

Я не знал, чему верить. И верить ли вообще? Я запутался.

— Владимир, про какую аварию вы говорили? И почему Варвара была за рулем?

— Не обращайте внимания на меня. Это я ошибся. Не до конца ещё пришел в себя. Получается, все тридцать дней я был без сознания?

— Да. Сейчас мы сделаем кое-какие анализы и после оставим вас отдыхать. Ещё раз поздравляю вас!

— Спасибо.

Не знаю, много ли человек бывало в подобной ситуации, но, наверное, они тоже не знали, что им делать дальше. Я окунулся в новую жизнь. Начал жить по-другому. В другом городе, с другими людьми. Думал, что я один и меня никто не ищет. И вроде я был счастлив. И даже полюбил другую. Но и сейчас я очень счастлив, что Варя никого не убивала и не хочет. Что я не одинок, у меня есть семья.

Это двоякое чувство не покидало меня ещё долго. Моим размышлениям помешала Варвара, которая вбежала в палату со слезами на глазах.

— Ты живой!

Она накинулась на меня и обняла так сильно, что мне стало даже больно. Но я не обращал на это внимание. Я был рад. Мое сердце забилось чаще, а на глазах появились слезы.

— Вова, это просто чудо! Я верила, что ты выйдешь из комы. А врачи говорили, что всё кончено, тебя хотели отключить от аппарата. Но твоя мама была против, как и я. Она вместе со мной постоянно находилась возле тебя.

— Дорогая, скажи, ты никогда никого не убивала?

— Спустя месяц молчания я ожидала услышать другие первые слова от тебя. К чему этот вопрос?

— Просто ответь мне, пожалуйста.

— Нет, конечно, никого я не убивала. Я даже мухи обидеть не могу.

— Ну все, теперь я спокоен. А теперь скажу то, что должен был сказать. Я люблю тебя!

— На самом деле, я ожидала, что ты как в фильме, хриплым голосом назовешь мое имя. Но «Я тебя люблю» тоже сойдет. И я тебя люблю, мой дорогой. Я уже позвонила всем твоим друзьям, начальнику и остальным знакомым, рассказала им про твое возвращение. После того, как тебя выпишут, мы все соберемся у нас в доме и отметим твой второй день рождения.

— Очень хорошо. А мама? Она знает?

— Конечно, она узнала самая первая. Потом позвонили мне. Она уже едет сюда.

До приезда мамы мы оба молчали. Мое головокружение не проходило, говорить было тяжело, и вообще все тело ломило. Варя это понимала и молча читала книгу. Закрыв глаза, я все думал о том, что со мной произошло, о Жене, обо всей этой истории, об убийствах. Как такое вообще могло сотвориться у меня в голове? От размышлений меня отвлек поцелуй в нос. Я открыл глаза и увидел радостное лицо мамы со слезами на глазах.

— Сын! Я знала, что все будет хорошо. Я верила и молилась Богу о том, чтобы ты вышел из комы.

— Мама, как же я рад тебя видеть!

Она обняла меня, и я почувствовал её слезы на своем лице. Почувствовал ее запах, который для каждого ребенка свой, такой родной и любимый. Мама, как же я люблю тебя.

— Спасибо тебе, мам. За то, что ты есть.

Мы еще долго просидели втроем. То обнимаясь, то плача от горя и от радости. Мама рассказывала про новости с работы, про нового мужчину, который пытался ухаживать за ней. Варя рассказала про всю ситуацию с авиакатастрофой. Про то, что было потом. А я просто лежал и слушал их молча, наслаждаясь этим временем, когда мы вместе. Пару раз даже ущипнул себя за руку, чтобы проверить, не во сне ли я. Но все оказалось реальным.

— Вова, пока ты был в коме, ты чувствовал что-нибудь? Или тебе снилось что-то?

— Нет, мам, я ничего не чувствовал. А если что и снилось, то я не запомнил ничего.

— За месяц сна, наверное, мог присниться очень интересный сон.

Мысленно я улыбнулся. Очень хотелось бы рассказать им все то, что со мной произошло, но лучше оставлю этот рассказ на потом. Ведь все было так реалистично. Возможно, когда-нибудь проверю этот сон на действительность. Вдруг и вправду существует кто-то из моей новой жизни?

Может, Женя?

                                                                                                THE END