Черная кровь иммигранта.

    Родион вышел из машины. Негромко закрыл дверь. Подойдя к багажнику открыл его, достал рюкзак, в который была убранна пластиковая десятилитровая канистра с бензином, перемешанным с соляркой, и отнёс его к канаве, где ждал припрятанный с утра велосипед. Велосипед был на месте.

Родион довольно усмехнулся:

-Финляндия.

Вернувшись в машину, завел её и отправился к мотелю. Парковка была под камерами наблюдения. Входы в номера тоже. Родион снял кепку, чтобы быть хорошо видным в камеры и вошел в номер. Взглянул на часы.

Было одиннадцать двадцать две. Два с половиной часа надо поспать. Но переизбыток мыслей, волнений и эмоций дали заснуть лишь часа через полтора, и когда он подскочил от пикания будильника на телефоне, то казалось, будто только только задремал.

Умывшись, он глотнул кофе из термоса и натянул чёрное спортивное трико и кепку.

Номера в отеле были двухсторонними. Задняя стеклянная дверь выходила к озеру, в которое постояльцы бегали окунуться, часто после сауны, которой был оборудован каждый номер.

Родион выскользнул наружу. Здесь камер не было. Он изучил это вчера днём. Возможно снимать, купающихся, подчас голыми, постояльцев не принято, а может просто не стали тратиться. Фонарь освещал берег озера. Стена отеля оставалась в тени. Родион скользнул вдоль неё и скрылся в сосновом молодняке.

Ночную тишину нарушали лишь звуки машин проносившихся по трассе, до которой было около километра.

Серая северная ночь позволяла видеть тропинку и легко находить маршрут, хорошо изученный накануне.

Без двадцати три Родион был на месте тайника и оседлав велосипед двинулся по дороге. Проехать надо было километра три по асфальту, и потом вновь уйти в лес и дальше двигаться километров шесть уже по лесным дорогам, чтобы выехать к окраине города Лахти.

Десять литров горючей смеси за спиной, скоро дали о себе знать. Родион не предполагал, что будет так тяжело. Каждый корень, попадающий под колесо, каждый камень, отдавали болью в плечах от лямок рюкзака. Какая-то птица дремавшая на тропинке, вспорхнула из под самого колеса и понеслась по лесу, оглашая его пронзительными криками.

От неожиданности Родион, чуть не слетел с велосипеда. Остановившись, он слез с него и прислонил к дереву. Скинул рюкзак и сел на землю.

Слегка подташнивало. Может не надо всего этого делать? Он ведь не преступник, никогда им не был. Если попадётся, скролько лет прийдётся провести в тюрьме? Два? Три?

А просле тюрьмы, лишние статуса полтитического беженца высылка и там что? Тюрьма, по политическим обвинениям.

Надежды уехать в Аргентину или куда-то ещё растаяли вместе с потерей денег из за этого ублюдка, Александра, его делового партнера.

Зачем только он связался с ним? Почему ему не попался порядочный человек с которым можно было бы иметь дела без проблем?

Фирма которую открыл Александр и в которую Родион вложил все свои имеющиеся средства, как младший партнер, занялась продажей недорогой китайской сантехники, в разы дешевле той, что продавалась в Финляндии, но к удивлению, Родиона, финны не повелись на дешевизну. Продажи не шли. Деньги таяли на аренду дорогого шоу рума, в который никто не заходил и рекламу, на которой хорошо нажились

-Саша, зачем мы этим занялись? Ты ведь давно тут живешь и знаешь их менталитет. Для чего всё это?

-Думал, вдруг, пойдёт.

Но ничего не шло, несмотря на тысячи евро, потраченные на раскрутку сайта, буклеты, найм супер менеджеров по продажам, тоже русских иммигрантов, оказавшимися полными тупицами. Дела не шли, ещё и потому, что Александр абсолютно не занимался фирмой, постоянно был не на связи, вёл какие-то свои дела, связанные, с недвижимостью каких то высокопоставленных московских чиновников, построивших тут в своё время, коттеджные посёлки, а Родион из-за слабого финского не мог вести полноценную работу сам и занимался, в основном, русскими клиентами, которых было мало, да и составляли они самый прижимистый слой покупателей.

В начале лета Александр оставил его в их шоу-руме одного, отстранившись от дел, а в один прекрасный день и вовсе пропал на три недели, а потом, появившись, вызвал Родиона на разговор.

-Дела совсем не идут. Пора закрываться.

-Но ты не занимаешься нашим бизнесом. Ты делаешь свои дела, - парировал Родион.

-Но я, по крайней мере, не врежу бизнесу.

-А я, по твоему, врежу?

-А то как же. Клиент изучает нас. Находит тебя где нибудь на «Фэйсбуке». И что он видит. На твоей странице сплошная политическая пропаганда. И пропаганда против России. А здесь в Финляндии все русские за Россию и за Путина. Так же как и я. Вот мы и теряем русских клиентов. А финны, тоже уже многие совсем не рады Украине и беженцам. И увидев твои прохохляцкие посты, тоже отталкиваются, хотя бы просто потому-что брезгливо относятся к политике. И меня подставляешь. Ты хоть знаешь, с какими людьми я знаком? Что они скажут? Что я связался с хохлом или политическим беженцем? Мне это на хрен не надо.

-Идёт война, и меня это трогает и не оставляет равнодушным. И я действительно политический беженец.

-Этим не хрен хвастаться. Это стыдно, быть политическим беженцем. Это предательство. А война в мире всю жизнь идёт и нас это не должно касаться. А родина у нас одна и предавать её нельзя. Решила родина воевать, поддерживай. Не поддерживаешь, хотя бы молчи.

-А по моему так это родина нас предала. Всех, и тебя тоже, и твоих друзей, чью недвижимость ты сейчас так лихорадочно переоформляешь на людей с финским гражданством.

-Делай, что хочешь. Только я этот бизнес заканчиваю. У меня другой проект. Сейчас полно людей с деньгами приехало из России. И не политиммигрантов, а тех, кто в стороне стоять не будет. Кто расскажет западным людям правду о войне. Хотим поддержать Россию. Вот с ними я и буду вести бизнес. А заодно будем заниматься митингами, акциями. Хочешь остаться в бизнесе, бросай эту свою антироссийскую хрень и тоже вкладывайся.

-Я всё что у меня есть вложил в фирму. И даже если бы хотел, примкнуть к вашей путинисткой шайке, то не смог бы.

-Значит, желаю тебе всего хорошего.

После этого разговора Родион, уехав в лес и прислонившись к сосне, долго стоял, пытаясь справится с эмоциями, волнением и горечью. Пришло понимание того, как работал этот Александр и чем на самом деле занимался. И фирма нужна ему не более как официальное прикрытие, а его он просто использовал.

Нет, наказать его надо, определённо надо. И наказать, уничтожив самое любимое у этого человека. Надо встать и ехать дальше. Ещё не хватало встретить тут злобного лося или медведя. Это ж Финляндия. Зверьё тут особо не смущают ни автотрасса, ни жилые дома.

Родион встал, встряхнул головой и одев рюкзак, вновь оседлал велосипед и двинулся дальше.

Тропа вывела его к цели. Светло бежевый дом Александра, просвечивал сквозь листву окружающих его деревьев и кустов. Яблони и сливы, которыми тот так гордился. Смородина, крыжовник. Всё это напоминало Саше о родине.

Родион вспомнил их первые споры.

-Как можно не любить свою родину, мой юный друг. - высказывал ему Саша, бывший лет на десять его старше и недавно отпраздновавший сорокалетие. Здесь в Лахти все русские против Украины. И ни для кого не секрет, что Украина первая начала войну. И не двадцать четвертого февраля, а раньше. И Россия обязательно победит и этих хохлов, и этих фашистов, и это НАТО.

-Если и победит, - возражал Родион, - то не Россия, а Путин со своей бандой. И победит в первую очередь свой же российский народ. А Россия в любом раскладе проиграет. Как и все войны эта принесет только боль потерь, нищету и разочарования. Да и какое НАТО, что ты несешь, мы ещё полгода назад спокойно жили и не было никакой войны. А теперь что?

-Восемь лет назад об этом думать надо было.

-Ладно, когда так рассуждает тупая баба из какого нибудь посёлка, которая круче «Пятерочки» ничего не видела это простительно, но ты живёшь тут и наслаждаешься всеми благами мирной и демократичнской жизни. И при этом, ты против этой жизни? – возмущался Родион.

-Где бы ты не жил, родина это мать. А мать предавать нельзя, -упрямо твердил Александр.

- Но это не любящая мать. Это давно уже злобная и тупая мачеха.

-Как можно русскому человеку жить с такими мыслями, я уж читал, что ты пишешь о родине в интернете.

Наконец видна и цель . Вот она красавица машина. Черный универсал трехлетний "БМВ" пятой серии. Родион знал, что Саша помешан на любви к этой марке. Знал, что то, что стояло во дворе, было сашиной сбывшейся мечтой.

Мощный двигатель, коробка автомат, бортовой компьютер-вершина инженерной мысли.

Как жаль, что приходится так поступать с этой машиной, которая совсем не виновата, что ею владеет мерзкий человек, если не шпион, то просто какой то адепт Кремля, живущий в этом благословенном западном мире, пользующийся его благами и стремящийся сделать всё, от него зависящее, чтобы причинить этому миру как можно больше вреда.

Родион оставил велосипед на границе участка и леса и бесшумно двинулся к "БМВ".

Взглянул на часы. На двадцать минут выбился из графика, который он сам себе установил. Светает. Надо торопиться, скоро дороги будут заполнены, спешащими на работу, финнами.

Он подошел к машине. Извлёк канистру из рюкзака. Как хорошо, что не надо будет везти назад эту тяжесть. Плечи и спину тянула мышечная боль.

Бензин, смешанный с соляркой, уже начал струится по крыше, потек под капот, под крышку бензобака. Родион, обошел машину и вдруг отпрянул, чуть не выронив канистру. На переднем пассажирском сидении кто-то сидел. Окно было приоткрыто. Сквозь слегка затонированное, зеленоватое стекло он узнал Сашу.

Тот спал, зажав между ног, недопитую бутылку виски. Рядом с ручкой коробки передач лежала такая же, пустая. На водительском сидении пачки стоевровых купюр, которые тот видимо пересчитывал, пока не вырубился от виски.

Родион, поставив канистру на землю, обошёл машину и тихо потянул водительскую дверь.

Первым делом, он посмотрел на Сашу, тот спал, отвратительно присвистывая носом.

Родион сгрёб деньги и отправил их в рюкзак. Не захлопывая, а лишь прикрыв дверь, вновь обошёл машину и вернулся к канистре.

Вылить остатки горючего в салон и бросить подожжёный коробок спичек, как он хотел изначально? Или сначала достать нож и ткнуть Сашу в шею? Никто и не обнаружит эту рану на обгоревшем трупе. Да и искать возможно никто ничего не будет.

Русский напился виски и поджёг сам себя в собственной машине. Полиции совсем не захочется это расследовать.

Но сжечь машину этого подонка это одно, но сжечь её вместе с этим подонком, это совсем другое. Это убийство. Этого он сделать не сможет, да и не хочет. На всю жизнь наложить на себя проклятие – звание убийцы, это не для него.

Родион опорожнил канистру, вылив остатки её содержимого на траву, и, прихватив её с собой, бесшумно скрылся за деревьями.

В лесу стало почти светло. Сердце колотилось от возбуждения, а скорее от радости, что ему не пришлось совершить никакого преступления, кроме, пожалуй одного. Экологического. Подъехав к небольшому лесному озерцу, он набрал в канистру воды и бросил её как можно дальше от берега. Канистра пошла ко дну, оставив немного радужных пятен на поверхности воды, но природа справится с этим.

Велосипед он оставил в километре от отеля, и так же бесшумно и незаметно проник в номер, как и покидал его.

Только тут он снял черные под цвет костюма перчатки. Он был уверен, что нигде не осталось его отпечатков, ни на велосипеде, ни на "БМВ", ни на канистре, лежащей на дне. И тут же отбросил эти мысли. Что об этом думать? Ведь никакого преступления то не было. Не было!

Родион собрал всю одежду на которую попали капли горючего в полиэтиленовый мешок и отправился в душ. Запах бензина стоял в носу. Казалось он сам, весь его номер или даже весь отель пропахли горючим. На ближайшей помойке надо будет избавится от этого спортивного костюма.

Прекрасный финский завтрак в кафе отеля вернули уверенность и прекрасное настроение. Он даже не чувствовал усталости после бессонной ночи.

Вскоре он мчался по шоссе, уверенный в себе, сбросивший груз страха, ненависти и горечи, давивший его последие месяцы. Он словно выбросил всё это в помойку, вместе со спортивным костюмом. У него есть деньги, а значит есть и завтрашний день, а значит и спокойствие в душе,

Через пару часов быстрой езды по трассе он вернулся домой, в квартиру, в так называемом ривитало, одноэтажном рядном доме, где у каждой квартиры был отдельный вход, своя сауна, парковочное место и небольшой личный дворик, окруженный стриженными пихтами. Родион занимал двухкомнатную квартирку. Дом был недалеко от озера, в опрятном городке окруженным лесами в которых было так приятно гулять, в любое время года.

Он высыпал деньги из рюкзака и ещё раз просмотрел и пересчитал их. Двадцать пачек по сто штук стоевровых банкнот. Двести тысяч.

Внимательно рассмотрел на свет несколько банкнот. Не фальшивые ли? От этого ублюдка Александра всего можно ожидать. Надо завтра где нибудь попробовать разменять одну купюру. Только страшно, а вдруг фальшивая? Вызовут полицию, придут с обыском, найдут остальные деньги. Как он сможет объяснить где он их взял?

Видите ли, я взял их из машины моего бывшего босса, когда я обливал её бензином.

Родион положил деньги в полиэтиленовый мешок и сунул под кровать .

А если Александр видел его, сквозь сон? Или догадался, что это может быть он? Надо срочно придумать какой нибудь тайник.

Родион заварил чай и, усевшись на шезлонге во дворике, не переставал думать о том, как повернулась к нему судьба и как выстроить свою дальнейшую жизнь.

Саша очнулся в четыре. Не проснулся, а именно очнулся. Его сон, после двух бутылок грузинского полусладкого и почти двух бутылок виски, напоминал не сон, а именно потерю сознания.

Открыв дверцу вывалился наружу. Ужасно воняет бензином. Ну и виски. Ну и гадость. Какой-то технический этанол, а не виски. Несмотря на эти мысли он глотнул из бутылки, но тут же с отвращением отбросил её.

Чтобы перебить запах бензина во рту, достал сигарету. Сделав несколько затяжек, и почувствовав головокружение, выбросил сигарету в траву.

А где же деньги? Ксюха забрала. Ну конечно. Приходила, проверила его. Какая же она милая. Наверное удивилась, что такая сумма. Ну целее будут. А он паршивая свинья. Так нажраться! Нет, это определённо, в последний раз.

Ковыляя, он отправился к дому. Спальня, была закрыта на ключ. Жена, повидимому не хотела, чтобы он присоединился к ней. Так было всегда, когда он напивался.

Вспыхнула обида на жену. Зайдя в кухню, он открыл шкафчик, где хранились лекарства, достал снотворное и проглотил несколько таблеток. Он всегда так делал, когда хотел крепко отоспаться после пьянки. Можно было улечься на диванчике в гостинной, но Ксения проснется раньше, начнет шуметь, собираясь на работу и обязательно разбудит его, и тогда он весь день будет разбит.

А в двеннадцать приедут за деньгами и предстоят важные переговоры по телефону. Так что спать, спать, срочно спать.

Он вышел из дому и доковылял до сарая, стоявшего в зарослях кустарника в конце участка, зашел в него и плюхнулся на старинный диванчик, который недавно притащил туда из комиссмонниого магазина, чтобы перепродать одной любительнице кожаной мебели из Москвы, у которой никак пока не получалось въехать в Финляндию.

Через пару минут он погрузился в тяжелое снотворно-алкогольное забытьё.

Утро было тёплым, как и вся предыдущая неделя, но ветренным. Недокуренная, выброшенная Сашей, сигарета тлела и, впитав в себя горючую смесь, сильно дымилась. Ветер раздул тление и на, облитой бензином, сухой траве, появился маленький огонёк. Порыв ветра, пригнал к нему несколько скрбченных, коричневых, засохших листьев, нападавших с дикого винограда, оплетавшего стену дома.

Через секунды горючее на траве вокруг машины загорелось. С очередным порывом ветра голубовато -жёлтый сполох пробежал по кузову "БМВ" и моментально поджёг что-то за колёсными арками. Дым, а затем и языки пламени, ворвались а салон. Заполыхало торпедо, приборная панель, зашипел руль. Лобовое стекло, моментально стало чёрным и мгновенно покрылось сеткой, разбежавшихся по нему трещин.

В безветренную погоду столб черного дыма поднялся бы высоко, но сегодня ветер с силой пригибал его к земле, гнал в сторону леса и разбивал о деревья и кусты.

Пожилая соседка, Анна-Кайса, выйдя на крыльцо, всё же почувствовала запах гари.

Анна-Кайса собиралась идти на ежеутреннее купание. Отвлечь её от этого занятия, превратившегося в своеобразный многолетний ритуал, не могло ничего. С начала мая по конец сентября она шла сначала на пляж, а уж потом занималась другими делами.

-Ну всё же надо будет написать жалобу на этих русских, - ворчала она, спускаясь с крыльца, -Жгут по ночам какую-то химию. Зачем их только пускают сюда? Они везде устраивают Мариуполь.

Запах гари, постепенно проник в спальню и разбудил Ксению. Явно горел пластик, или какое-то масло. Из окна раздавался треск. Ксения беспокойно вскочила с кровати. Уж не пожар ли какой у этой старенькой Анны-Кайсы. Живёт одна. Давно бы перехала в дом престарелых, там и уход и врачи и такие же, как она, пожилые коллеги. Ксения выглянула в окно. То, что она увидела заставило её вздрогнуть и отпрянуть.

Их обугленная машина с потрескавшимися стёклами, почти уже выгорела полностью. Дымили догоравшие покрышки, в салоне пробегали сполохи пламени.

Трячущимися руками Ксения схватила телефон и включила приложение экстренной службы.

-Авто, наше авто, - кричала она в трубку, - в машине мой муж.

Две пожарные машины прибыли через десяток минут.

Вскоре салон был заполнен пеной. Снаружи тоже всё облили

-Дизель, - сказал Ксении,подошедший к ней, пожарный, - Поэтому и бензобак не взорвался, если бы был бензин, вы бы раньше услышали.

-Что услышала? – не понимая о чём он, спросила она.

-Да взрыв.

Закрыв лицо руками, она рухнула без сил на крыльцо. Внезапно стало тяжело дышать. Комок подкатил к горлу. Страшная слабость охватила всё тело. Руки и ноги будто онемели. Она подалась назад и повалилась, словно в какую-то мягкую тёмную пустоту.

-Скорую! Вызывайте скорую! - последнее, что донеслось до неё из этой темноты.

Черный кроссовер «Мерседес» с эстонскими номерами мчался по шоссе со стороны Хельсинки.

В машине было двое парней, лет под тридцать. Говорили по-русски.

-Приедем раньше времени, Серый. - кивнул на часы на приборной панели водитель.

-Так не гони, Толян,- буркнул Серый.

Потом достал телефон, набрал номер.

Отключив телефон, снова убрал обратно в карман куртки.

-Не отвечает.

-Спит, что ли?

-Приедем узнаем.

Когда скорая с Ксенией на борту, уже умчалась, на участок въехал бело-синий микроавтобус полиции.

Полицейские и старший пожарной группы, поздоровались. Остальные пожарники упаковывали своё оборудование в машины.

Бородатый, но абсолютно лысый, старший констебель кивнул на обуглившийся "БМВ".

-Хозяин тут?

-Хозяйке плохо стало. Скорая увезла.

-Тут, вроде как, русские живут?

-Да, хозяйка говорит, муж напился и в машине спал. Она подумала, он там сгорел.

-Так он сгорел? – констебель уже представил, следственные действия, кучу рапортов и отчетов.

-Нет, в машине никого не было.

Констебель удовлетворенно покачал головой.

С минуту все помолчали.

-Русские, - развел руками пожарный.

-Русские, - согласился констебель и кивнул напарнику.

-Увидимся.

-Увидимся.

В одиннадцать тридцать на участок Александра въехал черный кроссовер «Мерседес» с эстонскими номерами.

-Чё это за хрень? - спросил Толян, кивнув на сгоревший автомобиль.

-Похоже разборки были,- ответил Серый.

-А что с нашими бабками?

-Если б я знал.

Парни остановили машину перед выгоревшим газоном и направились в дом. Дверь была открыта. Медленно прошлись по комнатам. У обоих в руках щелкнули ножи с выкидными лезвиями.

В доме никого не было.

-Звоним Зауру, -скомандовал Серый, как бы сам себе, достав телефон.

-Заур, облом тут.

Немного помолчал, слушая ответ, потом продолжил.

-В доме никого, под окнами машина сгоревшая, его "БМВ" явно. Разборка может какая-то. Похоже их с женой увезли. Куда. Да я не знаю куда. Лесов тут много. Понял, Понял. Да отключён телефон у него.

Отключив смартфон, сунул в карман.

-Короче, Заур сказал, перевернуть тут всё. Искать бабки. Вдруг найдём.

В течении получаса они исследовали все известные места в которые люди обычно прячут деньги, включая трубчатые карнизы, мусор, спальное бельё, бачок унитаза, продукты, кладовки, ящики мебели, простучали плитку и паркет, отковыряли пару подозрительных половиц, вспороли подушки и местами мягкую мебель.

Серый снова полез за телефоном:

-Заур, ничего нет и машины жены нет. У неё, кажется, был «Фольксваген», его на участке нет.

Немного помолчав, ответил:

-Понял.

Отключив телефон, обратился к напарнику.

-Толян, уходим. Или их забрали вместе с бабками или это он сам всё устроил, чтобы со следа сбить. Двести штук всё-таки.

Анна-Кайса, смотрела как парни садятся, в машину, раздвинув ветви пихт и проводила взглядом отъезжающий кроссовер.

-Какие страшные лица. Они ведь наверняка могут устроить терракт, бормотала она уходя. Завтра же надо идти в магистрат. Надо что-то делать с этим. Они превратят страну в Украину, обязательно превратят. Они просто устроены так.

Александр, проснулся. Состояние было получше чем в четыре утра. Но всё равно плохо.

-Блин, как паршиво. Надо вставать, пацаны возможно уже на подъезде. Где же телефон? Сколько времени?

Аппарата нигде не было видно.

-Ааа. Что ж я не завел будильник? Похоже, он остался в машине.

Александр медленно встал, стараясь не качать головой, словно боялся расплескать оттуда остатки отравленного разума.

Выйдя из сарая, Александр ощутил, что весь воздух пропитан запахом гари. Этот кислый привкус, поначалу казалось, исходил от него, он принял это за запах перегара, но выйдя во двор понял, что запах стал сильнее.

Выйдя из зарослей окружавших сарай, он увидел свой автомобиль. Вернее то, что от него осталось.

Потрясение было огромным. Поначалу подкосились колени. Он с трудом преодолел дрожь и маленькими медленными шагами стал приближаться к "БМВ".

-Проклятие, что же это такое?

Маленькие струйки дыма ещё вырывались откуда-то снизу, пена, заполнившая салон, понемногу таяла и из неё появлялись очертания каркасов руля и сидений.

Саша закрыл лицо руками. Это сон. Абсолютно дикий пьяный сон!

Ему стало очень плохо. На глаза давило, ватную голову, как будто, распирало. Наверное подпрыгнуло давление. Где же Ксюша?

Сквозь пихты от увидел Анну-Кайсу.

-Что случилось!Что случилось! - крикнул он ей,- что произошло?!

Анне-Кайсе совсем не хотелось разговаривать с ним.

-Твоя машина сгорела, - буркнула она, и исчезла за ветками, потом, вернулась и добавила, - иди в полицию. Тебя там ждут.

-В полицию, да конечно, - пробормотал Александр и повернулся к дому, не в силах больше смотреть на свою любимую игрушку-мечту. Надо срочно выпить пару таблеток аспирина и идти в полицию.

-Твою мать! – выругался он, увидев, что творилось в доме, - твою мать, это же был обыск.

«...иди в полицию. Тебя там ждут...»

Полиция узнала про эти деньги, про Эстонию! Возможно арестовали Заура! Или случилось что-то ещё!

Раздался звук въезжавшей во двор машины.

Саша подошел к окну и замер. Во дворе, недалеко от его сгоревшей машины, остановился полицейский микроавтобус.

Два полицейских вышли из него и направились к "БМВ", о чем-то переговариваясь. Медленно, стараясь не шуметь, схватив с вешалки в прихожей куртку, Александр выскользнул из дома. Полицейские не могли его видеть. Вход в дом был с заднего фасада. Александр метнулся напролом через пихты на соседский участок.

Увидев вломившегося в её владения соседа, Анна-Кайса стоявшая на крыльце, дико вскрикнула и осела на ступеньки.

-Молчи, сука! – рявкнул Александр, по-русски, пробегая мимо неё в лес, примыкавший к участку.

Через секунды сосны скрыли человека, мчащегося во всю прыть дальше и дальше от уютного города Лахти и комфортной спокойной жизни в двухэтажном домике, рядом с лесом, неподалеку от тихого озера, в котором, между цветущих лилий, гуляли щуки.

Он остановился лишь часа через два. Не то чтобы остановился, а без сил упал на устланный сосновыми иголками мох, ударившись локтями о корни. Ноги были, словно чугунные. Бежать дальше, он не мог. Сердце колотилось, каждый удар словно разносил волны по всему организму.

Мозг разрывался от головной боли. В животе продолжало крутить, несмотря на то, что по дороге его вырвало.

В просвете деревьев виднелась водная гладь.

Встав на четвереньки и простояв так с полминуты Александр встал и, качаясь, пошёл к воде.

Перед ним был пустынный берег. Стояла полная тишина.

Александр скинул с себя всю одежду и медленно вошёл по скользким камням в воду.

Нырнув с головой он задержал дыхание. Прохладная вода озера понемногу успокоила сердцебиение. Простояв по шею в воде, пока не почувствовал, что начинает замерзать, он вылез из воды, по пути сделав несколько глотков озерной воды.

Обсыхая под скудными лучами солнца, и ветерком он напряженно думал, что же произошло.

Когда он проснулся ночью, денег уже не было. Кроме Ксюши их взять некому. Она выполнила свою старую угрозу. «...если ты ещё хоть раз нажрешься...». Значит она не спала. Ждала, когда он уйдёт. А потом подожгла «БМВ». Как же он не узнал её полностью за пять лет брака.

А может она отнесла деньги в полицию? Потом полиция пришла с обыском. Но полиция заглянула бы в сарай. Может и приехала второй раз, чтобы заглянуть.

Но, нет, не вяжется. Ксюша не дура, чтобы идти в полицию с двумястами кусками. Зачем тогда она подожгла машину? Или это сделали пацаны Заура из мести, что не нашли ни меня ни денег? Нет, совсем не вяжется. Полная чушь. Они попытались бы разобраться сначала, в чём дело.

Тогда получается, лишь одно, Ксюша забрала деньги и исчезла. Её машина оставалась вчера на стоянке у неё на работе. Значит она ушла пешком, вызвала такси и исчезла. А машину подожгла, чтобы все думали, что деньги сгорели. А дом перевернула не полиция, а люди Заура. Что тогда там делала полиция?

Одни вопросы. Ответов нет, есть только факт. Он стоит на берегу озера. Его бумажник, все документы и деньги, сгорели в его обожаемой, любимой машине. Телефон пропал. Его ищут люди Заура, да и полицией он, наверняка, объявлен в розыск.

А сейчас, если по его следам идёт преследование, он не может дальше бежать, потому что сил у него больше нет.

Обхватив голову руками, Александр со стоном сел на поваленное дерево и уставился на воду.

***** прод след.

Иммигранты. Продолжение.

Ксюша очнулась в больнице часа через два, после того, как её туда привезли. Собственно не то, чтобы очнулась, а, вернее будет сказать, пришла в себя. Очнулась она ещё в скорой, после того как ей сделали укол и всё что происходило дальше видела и хорошо понимала.

С неё только что сняли капельницу.

Врач сказал, что теперь надо просто полежать и отдохнуть. Посоветовал остаться в больнице до утра.

Ксюша с ужасом представила, каков будет за всё это счёт. Скорая, госпитализация, укол, несколько капельниц. Не факт, что страховка покроет всё это.

А может и вообще не платить ни за что. А рвануть сейчас в офис, за своей машиной и отправится домой, в Карелию, наплевав на эту Финляндию, наплевав на залог за аренду, который пропадет. Какое это всё имеет значение после смерти Саши. И такой страшной смерти. Ужасной, дикой. Почему он не выскочил? Почему не проснулся. Проклятый алкоголик.

И что делать в доме? Забирать какие то кофточки и курточки? Наплевать на них. Ноги просто не смогут идти снова в тот дом увидеть снова это место, где он так глупо и жутко погиб. Как пройти мимо сгоревшей машины, или, даже если её увезли, мимо места, где она стояла? Да вряд ли кто -то её увез, "БМВ", наверняка, там.

Определённо, надо всё бросить и уезжать. Прямо сейчас. К ночи она будет в Сортавале у родителей. Мобильник? Там все контакты. Он остался где-то в доме. Наплевать на него. Пусть остается как и вся её жизнь тут. Неполучившаяся жизнь.

Ксения медленно встала и подошла к шкафчику, в котором лежали её вещи. Ключ от машины был в джинсах.

Подписав в регистратуре какие-то бумаги, она вышла на улицу и медленно отправилась пешком к стоянке.

Когда стемнело её «Фольксваген» пересек финско-российскую границу и помчался по российской части Карелии, оставив за пограничным шлагбаумом всю её прошлую жизнь.

По дороге вспоминалось как, ещё вчера, подруга Наталья заехала за ней на работу и они уехали в открывшийся недавно новый клуб, где выпили немного «Мартини» с джином. А потом Наталья, которой не привыкать ездить выпившей, отвезла её домой. Наталье что бояться, она гражданка Финляндии. Её не депортируют за пьянство за рулем.

Саша был дома и был, как бывало неоднократно, уже слишком пьян. Попытался что-то примирительно сказать ей. Показывал какие-то деньги. Много денег.

-Это деньги не наши, но благодаря этим деньгам мы поднимемся на новый уровень. Я стану большим человеком.

-Я сожгу к чёрту эти деньги, вместе с твоим проклятым "БМВ"! Мне ничего не надо! Мне надо чтобы ты, просто, бросил пить!

Она хлопнула дверью спальни и закрыла её на ключ. А он отправился дальше пить в свою любимую машину.

Больше они не виделись. Ручейки слёз непроизвольно потекли по скулам и щекам Ксении, скатываясь к подбородку.

-Господи, зачем я только это сказала. Как будто, всё это, просто материализовалось! Просто материализовалось.

«Мерседес» с эстонскими номерами простоял у обочины, неподалеку от дома Александра до позднего вечера. Ни Александр, ни его жена в доме, так и не появились. В течение дня несколько раз приезжали полицейские.

-Надо сматываться, полицаи наверняка нас уже приметили.

-Это да, как только не докопались?

-Может позвоним Зауру? Сколько можно тут торчать?

-Ночью дом проверим и свалим. На первом утреннем пароме уйдём.

Откинувшись на сиденья, парни закрыли глаза и начали дермать.

Около часа ночи, Серый толкнул напарника. Оставив машину на обочине, они пешком дошли до дома Александра.

Дверь, по прежнему, была открыта.

Бесшумно двигаясь, включили фонарики. В доме явно никто так и не появлялся.

-Никого. Говорил же Зауру, свалили они, вместе с деньгами свалили.

-А Заур чего?

-Чего, чего. он как будто взбесился из-за этих бабок. Это, говорит, не бизнес - это политика. Про родину какую-то шнягу прогнал.Я не понял половину. Понял лишь одно – бабло это, кажись, фсбшное. Типа общака ихнего.

Напарник присвистнул.

-На хрен Заур с ФСБ связался.

-Ааа, там, блин, ещё старые дела у них были. Ну а тут как с Украиной вся эта хрень началась, так они и зашебуршили. На эти бабаки митинги всякие должны были начатся, типа за Россию, против фашистов. И в Эстонии, и тут в Финке. Ну а Заур, у них, вроде как смотрящий, за этой хренью.

-Во дела.

После всех волнений сегодняшнего дня, Анне-Кайсе не спалось. Не помогали ни таблетки, понижающие давление, ни «Мелатонин». Завтра надо будет записаться к врачу, пусть выпишет какого-нибудь снотворного. А может и не надо. Завтра она позвонит хозяйке соседнего дома, Арье. Пусть выселяет этих русских. Такого никогда в их тихом пригороде не было. Сгоревшая машина, полиция, бандиты на джипе. А под конец ещё и страшное, красное лицо с налитыми кровью глазами, вынырнувшее из живого забора. Когда она вспоминала его, её ноги слабели, как тогда на крыльце, а все поджилки тряслись. Хорошо, что не ударилась головой, когда рухнула на ступеньки.

Пытаясь отогнать страшные воспоминания. Анна-Кайса встала с кровати и подошла к окну. Взглянула на ненавистный соседний дом. Ну ничего, Арья выселит этих русских и заселит кого-то порядочного. И наверняка не сделает больше такой глупости, как селить в дом русских арендаторов. И тогда всё будет спокойно и вернется сон.

Анна-Кайса вздрогнула. В соседнем доме кто-то был. Луч фонарика мелькал по стенам. Кто-то был в доме, но боялся включать свет.

Русские вернулись.

Перед пожилой женщиной вновь возникло лицо соседа и его крик. Она помнила как он что-то выкрикнул по-русски. Какую -то угрозу, наверное. Она будет помнить это всю жизнь. И вот теперь он снова там, в соседнем доме. Не включает свет. Боится, чтобы не обнаружили. Надо звонить в полицию! С бешенно бьющимся сердцем, Анна-Кайса бросилась к телефону. Ожидая ответа, ей почему -то вспомнилось, как когда-то давно, отец, выпив рюмочку, рассказывал о зимней войне, на которой он побывал. И вот теперь эта зимняя война, среди лета, пришла сюда в мирный пригород Лахти, в соседний дом, в её двор.

Толян и Серый вышли на крыльцо и замерли, увидев двух полицейских направивших на них пистолеты. Полицейские были похожи, как братья. Круглые выбритые головы без головных уборов и бороды, закрывавшие шею.

В лицо ударил слепящий луч фонаря. Звучали какие-то команды на финском.

Оба парня подняли руки.

Со стороны шоссе послышался шум подъезжающих полицейских машин. Звучали рации на громкой связи. Двор и дом наполнился полицейскими в форме и в штатском.

Парней в наручниках повели к полицейскому микроавтобусу.

Со второго этажа соседского дома на них смотрела и лишь качала головой Анна-Кайса.

Кончится ли когда нибудь этот день, самый страшный день в её жизни?

Заур узнал обо всём лишь к вечеру следующего дня. Весь день он ждал звонка от Толяна и Серого. Где эти кретины? Их телефоны не отвечали.

Зауру было за сорок. Очки придавали его кавказской внешности интеллегентное, мягкое выражение и делали похожим на какого-то иранского профессора или начальника иорданской разведки из американских фильмов.

Но подчиненные знали, что стоит за этим мягким выражением лица и предпочитали опускать взгляд и не спорить с ним, увидев за его очками, ледяной безжалостный взгляд. Взгляд убийцы, какой появлялся у него всегда, когда он был зол.

Лично он, конечно, давно уже никого не убивал. Его крупная, абсолютно легальная фирма, находилась в высоком стеклянном здании в таллинском деловом центре Таммсаари. Только Заур и пара человек в руководстве компании знали, что фирма была создана и работает на деньги ФСБ России.

Заур нервно ходил по кабинету. Подошел к окну и долго смотрел на Старый город.

Что могло пойти не так? Кто добрался до этого Саши? Украинцы? Местные финские бандиты?

Или он сам присвоил деньги и смылся. Как Заур мог так ошибиться в нём?

Если этот ублюдок жив, они его, конечно найдут. Даже если он решит махнуть на край света, в Бразилию, например.

Вроде что могло быть проще. Отличная, легкая схема обналички через коттеджный посёлок, построенный в Финляндии для депутатов и чиновников.

Санкции, конечно всё усложняют, но всё равно, работать можно, потихоньку переводя всё под казахскую юрисдикцию.

Неплохие комиссионные для самого Заура и для этого Саши, да ещё и двести тысяч наличными, которые должны были пойти на организацию митингов в поддержку русских в Таллине, в Риге и в Хельсинки.

Саша, по его плану, становился куратором этого всего в Финляндии. Помимо заработка, ещё и ощущение полезности, правоты своего дела, крутая крыша от самого ФСБ. Этот дебил ведь звезд с неба не хватал, для него можно было раз и навсегда покончить и с поисками заработка. И его магазин с китайской сантехникой, прекрасное легальное прекрытие. Финансовая схема работала бы ещё очень долго. А тот взял и вот так глупо исчез с деньгами. С первыми, попавшими в его руки, деньгами. Может финская полиция его вычислила? И теперь ещё и этих двоих дебилов к делу пришьют. А если те, его Заура, сдадут?

Блин, но кто сжёг машину? Не полиция же?

Заур взял терефон.

-Ну что там? Игорь ты отправился в этот Лахти или как там его, этот городок?

Что полиция говорит? Проникновение, вандализм, больше ничего?

Заур бросил телефон на диван.

Похоже этих дебилов, этак с годик он не увидит. А потом им, безусловно, депортация. Проклятье! Людей и так не хватает. Блин, самого бы не депортировали, как и всех русских, из-за этого Путина с его войной. Как же он всем нагадил с этим. Куда только ФСБ смотрело. Отравили бы этого проклятого гнома и все жили бы как и раньше. Занимались делами, катались по миру. Неделю в Москве, неделю в Таллинне, неделю в Париже, неделю в Лондоне. Кому это мешало? Проклятый гном, как говорит Эдуард, его куратор в ФСБ, ведь получал свой процент со всего. Неужели ему было мало? За сколько он продал нас всех? Скорее бы сдох, больной ублюдок.

Заур снова подошел к окну. И снова стал смотреть на старый город лихорадочно пытаясь найти слова оправдания перед Эдуардом, который должен был приехать на днях.

Оправданий не находилось. Всё шло к тому, чтобы все эти протесты в Эстонии и Финляндии надо будет начинать на свои деньги.

Когда Заур вернулся домой, жена уже спала. Побродив немного по дому, выйдя не надолго в сад, он вернулся в спальню и лег. Мысли о потерянных деньгах и о предательстве Александра не выходилили из головы.

Когда он вот-вот начал дремать, мобильник пиликнул пришедшим сообщением.

Сон как рукой сняло. Заур взял в руки телефон.

«Его жена, только что въехала в Россию. Через Вяртсиля»

Заур тут же ответил.

«Едет, наверное, к родителям. Отправляй».

«Ок» - последовал ответ.

Заур немного успокоился. Ну вот, хоть какая-то ниточка есть. С этими мыслями ему, наконец, удалось заснуть.

Ксения, уже три дня, как жила в Сортавале. Квартира, в которой она выросла, сохранившиеся игрушки, окружавшая её в детстве мебель, всё это умиляло и трогало. Мать, Ольга Антоновна и отец Пётр Сергеевич,окружили её заботой, после того как она выплакала им то, что случилось с Сашей.

Напившись успокоительного, она, почти сутки, пролежала в кровати. На следующий день, заставила себя встать и выйти к обеду.

Тушёное мясо с картошкой, огурцы с помидорами со сметаной, жирная селедка. Свежий дарницкий хлеб. Как давно она не ела простой домашней еды. В Финляндии бывает и готовишь вроде как-то же самое, но всё равно не так получается.

Отец достал из холодильника бутылку водки, на столе уже стояли стопки.

-Ну, помянуть Сашку надо, что ли.

После третьей рюмки Ксения почувствовала, что боль немного притупилась.

-Какой не был, а душа живая..., - начал было слегка захмелевший Пётр Сергеевич.

Ольга Антоновна перебила его

-Скушай калиточку, доча.

-Спасибо мам. Не люблю я их. Они там у нас называются карельские пироги. Так я их и там не ем.

-Как твоя голова?

Ксения потрогала шишку и ссадину.

-Уже легче.

Пётр Сергеевич очередной раз наполнил рюмки.

-Ну царство небесное, земля пухом.

На следующий день Ксения вышла пройтись по главной улице Сортавалы. Запах выхлопных газов, шум. Манера людей громко материться, всё это непривычно резануло. Быстро пришло понимание, что радость от общения с родиной была там в квартире, с родителями. А тут на этой улице, теперь ей всё чуждо и уже непривычно. Грязь под ногами, лужи, обилие триколоров на домах, полицейские патрули. Билборды, призывающие добровольцев на фронт. В отличии от мирной Финляндии, совсем другая жизнь.

Увидев дверь небольшого пустого кафе Ксения нырнула туда. Взяла булочку с изюмом и кофе. Села у окна и, помешивая в кофе сахар, стала смотреть на улицу, слушая радио, играющее в кафе.

Парень, лет тридцати, в широких штанах и цветастой цыганской рубахе зашел вслед за ней. Подошел к стойке и заказал каппучино.

Взяв чашку, сел за соседний столик и стал посматривать на Ксению.

Потом приподнял чашку и произнес, как бы призывая её к разговору.

-Говорят молоко взрослым вредно, а я вот люблю, не могу.

Ксения улыбнулась ему в ответ.

С минуту парень промолчал, потом продолжил:

-А чего вы булочку не кушаете? Не вкусная? А то я тоже хотел купить.

-Изюм с косточками.

-Что?

-Изюм в булочке с косточками, хрустит.

Буфетчица из-за прилавка презрительно посмотрела на Ксению

Парень рассмеялся.

-Это ещё что. Вот я раз в Питере был в кафе «Пироги», на Большом Сампсоньевском, так вот там вишневый пирог был с косточками. Вот это да. Чудом зубы уцелели.

Ксения улыбнулась в ответ.

Парень встал, подошел к стойке, и через минуту вернулся с эклером на блюдечке.

Поставив пирожное перед ней, тут же уселся рядом, вместе со своим каппучино.

-Угощайтесь. Тут точно изюма нет, - парень снова рассмеялся.

-Спасибо, но я не хочу... Это лишнее.

-Ну я настаиваю.

-Послушайте, -Ксения серьёзно посмотрела на парня.

Тот продолжая улыбаться смотрел на неё.

-Я недавно потеряла мужа, очень трагически и очень внезапно. И даже более того. Я потеряла всю свою прежнюю жизнь. Понимаете?

Парень посерьёзнел.

-Простите. Я не знал. Просто думал познакомиться.

-Ничего.

-Послушайте, может по коньяку?

Ксения не ответила.

В мгновение ока перед ней оказался стакан, на четверть наполненный янтарной жидкостью.

-Помянем, - предложил парень, приподняв свой стакан.

Равнодушно и отрешенно Ксения подняла стакан и пригубила коньяк, оказавшийся на удивление, не плохим.

-Как это случилось? Авария?

-Хуже.

Ксения помолчала немного и сделал ещё глоток. Парень последовал за ней.

-Он сгорел. В машине.

-О, господи, - вырвалось у парня.

-Это было в Финляндии. Он много денег заработал, хвастался, ну и решил отметить, а потом вместе с деньгами этими пошел в машину. Потому что мы поругались из-за того, что он пьяный. Ну и пил там всю ночь. А наутро машина сгорела вместе с ним, и с этими проклятыми деньгами. Это из-за них, всё...и из-за меня... курил он там что ли...

Не в силах больше сдерживаться, она зарыдала

Глаза её затуманились, она опустила голову. Музыка радио, шум в ушах и собственные всхлипывания слились в единый шум.

Подняв голову, она увидела, что парня рядом нет.

Лишь пустой стакан напоминал о нем.

Вытерев слёзы салфеткой и сделав глоток кофе, Ксения встала и медленно вышла из кафе под всё тот же презрительный взгляд буфетчицы.

В это время на мобильный Заура поступил звонок. Тот взял трубку.

-Аллё.

-Заур, добрый день. Слушай, такое дело. В той машине сам этот Саша и сгорел. Вместе с деньгами. У его бабы денег нет. Это точно.

-Как понял?

-Я с ней, вроде как по душам говорил, в кафе познакомился. Она в трансе полном.

-Не разыгрывает?

-Нет. Я уверен.

-А как вышло?

-Говорит, он набухался, стал бабосами светить. Хлестаться, что типа крутой. Они, вроде как, поругались и он пошёл в машину, дальше бухать. И бабки с собой взял. Ну а наутро всё и обнаружилось.

-Хорошо, но последите тихонько за ней ещё. Если у бабы деньги есть, она не удержится, чтобы

что нибудь не купить.

Заур положил смартфон. Прошел в кухню, налил чай.

-Даже, если этот урод окурки не тушил, не мог из-за этого «БМВ» до тла выгореть. И почему жена так резко сорвалась? Как же похороны и всё такое? Что-то много вопросов, - тихо проговорил он.

-С кем разговариваешь? – Заур вздрогнул. В кухню вошла жена.

-Да, пацаны из Карелии звонили.

-А. А я думала сам с собой. Заработался.

-Да уж, - мрачно улыбнулся Заур.

Известие о том, что деньги сгроели, конечно не принесло утешения, никто не простит ему эту потерю и возмещать придёться, но какое то облегчение от того, что это несчастный случай и застраховаться от него было нельзя, всё же пришло. Хотя надо было всё, безусловно, проверить.

Саша лежал на земле. Ноги, словно налились бетоном. От мышечной боли передвигать ими он уже не мог. Смеркалось. Небольшая одноэтажная дача виднелась метрах в пятидесяти.

Свет не горел. Машин возле дома не было.

Явно приезжают только на выходные. Место безлюдное. По соседству домов нет. Внизу поблескивает озерная гладь. Прокричала гагара. Сколько километров он прошёл сегодня? Тридцать? Может больше? В голове проносились события дня. Сгоревший автомобиль, обыск, полиция, исчезновение Ксюши. И вот он здесь, сам не знает точно где. Без часов, без телефона без денег, абсолютно не понимая, что делать дальше, куда двигаться?

Как же хорошо всё было, ещё вчера. Как жестоко с ним обошлась жизнь. Да не то чтобы жизнь. Родная жена.

Недели две назад у них с Ксенией был тоже страшный скандал. Он тогда приехал домой рано и пока она на работе, решил попить пива, сидя в шезлонге, в тенёчке от яблони.

Пиво кончилось, он достал бутылку красного вина, потом добрался до виски. В результате, когда Ксения приехала с работы, он спал в шезлонге, окружённый пустыми бутылками.

Он совсем забыл, что в тот вечер он пообещал забрать её с работы. Её «Фольксваген» был в сервисе и ей пришлось добираться до дома на автобусе, которого пришлось прождать почти час. Она была в ярости.

Когда стемнело, он проснулся и поднялся в дом, но спальня была заперта.

-Ну прости пожалуйста, - взмолился тогда он.

-Нет, я не буду спать с пьяной свиньёй, которая меня не уважает.

-А с пьяной свиньёй, которая уважает, будешь?

-Пошёл вон.

-Ну и ладно, пойду спать в машину. Моя машина - моя жена. Она меня любит больше.

-Я сожгу, на хрен, твою машину! – раздалось из-за двери.

Он совсем забыл о том разговоре, чего не скажет обиженная женщина. Но вот теперь вспомнил.

«-Я сожгу, на хрен, твою машину!

-Я сожгу, на хрен, твою машину!

-Я сожгу, на хрен, твою машину!»

Александр закрыл уши руками, словно Ксюша кричала не у него в голове, а где то тут рядом, и уткнулся лицом в мох.

Они прожили вместе четыре года. Конечно и у него и у неё за плечами первые браки, разные отношения и своя жизнь и выходит, что он за эти четыре года так и не узнал её. Не просчитал, что она сможет так с ним поступить! В конце концов, что такое эти четыре года? Они остались посторонними людьми.

Зашуршала трава, тихонько хрустнула какая то веточка. Саша вздрогнул и обернулся на звук.

В двух метрах от него из папоротника медленно озираясь, вышел енот. Или вернее енотовидная собака, Саша не особенно отличал их.

Увидев движение головы Александра, енот вздрогнул, взгдянул на него своей забавной мордой и снова исчез в папоротнике.

Пора принимать решение. Скоро совсем стемнеет. В лесу становилось холодно. И если вместо енота придёт волк или мадведь? Может быть крупная рысь или даже россоиаха?

Александр встал и, подняв куртку, на которой лежал, покачиваясь побрел к дому.

Сигнализации и камер наблюдения видно не было. И похоже на то, что давно тут никого не было. Ключ ведь может быть где-то и здесь. Александр проверил коврик, прошелся над косяком входной двери.

Рядом с домом стояла летняя кухня и хозблок, объединенные в одно здание. Александр зашел туда. Свет не включился. Наощупь он нашел коробок спичек и чиркая спички одну за другой осмотрел кухню

Ключ нашелся в одном из шкафчиков.

«Повезло!», - пронеслось в голове у Александра.

В доме свет тоже не работал. На столе стоял подсвечник, бутылка из под бренди, в которую была вставленна свеча. Осветив электрощиток, Саша увидел, что все автоматы включены. Значит обесточен главный подающий кабель. Значит, скорее всего, свет отключили местные электрики.

Разгадка нашлась в маленькой комнате. Фотография семьи на фоне Красной площади. Книги на русском, несколько русских журналов.

Дом русских дачников. В знак протеста против политики России эти уроды, финские банкиры закрыли у русских счета. Вдобавок самих дачников финны не пускают, сначала из-за пандемии коронавируса, потом из-за войны. Естественно, счета не оплачиваются и электрики выключают свет. Зимой многие дачи из-за этого разморозились. Похоже и тут такая история. Что ж утром посмотрим.

Александр добрался до первой попавшейся кровати и, поставив свечу,рядом на тумбочку, рухнул, погрузившись в беспокойное, нервозное забытьё, где-то посередине, между явью и сном. Проснулся он задолго до рассвета. Воспоминания о вчерашнем дне медленно наполнили голову. Неприятный комок страха, заворочался в животе. Ко всем переживаниям добавился страх от нахождения в пустом, незнакомом, чужом доме. Каждый шорох или стук, представлялся внезапным возвращением или хозяев или полиции, или отморозков Заура.

Пламя свечи подрагивало, время от времени заставляя жутко шевелиться тени, отбрасываемые от разных предметов, вазочка на комоде, какая-то статуэтка, кружка оставленная тут кем-то сто лет назад.

Невольно представлялась вся прошедшая жизнь. Не лёгкая, но и не тяжёлая, вролне себе комфортная. Он вспоминал, как шесть лет назад приехал сюда, как познакомился с Ксюшей. Как поженились и сняли дом. Время от времени подворачивались халтурки. То организовать ремонт у русских дачников, то съездить в Ригу за чем нибудь дешевым, и тут продать, то из Питера протащить что нибудь, то отсюда отправить что-то в Питер.

Ксюше и вовсе очень повезло, устроилась работать в офис в рекрутинговое агентство и получается у ней там всё неплохо.

А теперь вот война, ужесточение погран переходов, фактический запрет для русских вести тут бизнес. Начался полный маразм. И всё из-за того, что один ублюдок решил стать Наполеоном, вместо того чтобы просто жить и дать жить другим. Хотя, когда Заур, пару месяцев назад, пригласил его в Таллинн и посвятил в свои планы он подумал, что эта война лучшее что с ним произошло. И вот теперь всё так внезапно закончилось. И он оказался тут. В чужом доме без света и воды, с пляшущими по стенам и пугающими его тенями.

А меньше, чем два дня назад он простнулся бы в своей постели и слышал бы как на первом этаже Ксюша готовит завтрак и дом наполняется запахом кофе и булочек, только что вынутых из духовки.

Как же далеко от своего дома он теперь? Примерно два часа он бежал, допустим это километров пятнадцать, потом шёл пешком ещё часов семь или восемь, пока не добрёл до сюда. Это, всяко километров двадцать. Значит он примерно в тридцатипяти километрах от Лахти. Ну пусть тридцати. Что ж. тут его по крайней мере никто не вздумает искать, вот что значит спортивная закалка. Тридцатикилометровый бросок, да ещё с похмелья. Александр зауважал себя, но вновь ощущение горечи захватило его, когда он подумал, для чего ему нужен был этот марш бросок.

С первыми лучами солнца, осветившими окна, он задул свечу, встал и начал обследовать дом.

Фотографии на стенах, русские журналы, разбросанные по дому, запас гречневой крупы на пачках с которой красовалась надпись: « Алтайский завод «Целина», и полбутылки водки «Царская золотая», не вызывали сомнений, о том, кому принадлежит дом. Ещё одна вещь порадовала его. Блок сигарет ЛМ синего цвета, российского производства, наверняка привезенный сюда на продажу, но почему-то не проданный.

Ну что ж. Остается надеяться, что хозяева ещё долго не появятся, а если вдруг нагрянут, может и не станут вызывать полицию, а возможно сжалятся над ним. Всё-таки соотечественники.

Выйдя на улицу, он огляделся. Участок был большой, соток пятьдесят или больше. Дом находился на самом высоком месте. От него участок спускался к берегу озера. К озеру вела тропинка, в трёх местах, на особо крутых спусках, были устроены деревянные лестницы

На берегу стояла гриль-беседка и небольшая дровяная сауна. Перевернутая весельная лодка из зеленого стеклопластика была вытащена на берег. Рядом валялись удочки, спиннинг, подсачник, якоря для лодки. Оказалось что дача не одинока, метрах в двухстах, за деревьями виднелась чья-то соседняя дача, но людей не было видно.

Не в силах удержаться, Саша взял спиннинг, осмотрел его, потом вышел на шатающиеся подгнившие мостки, ведущие в воду и забросил в озеро блесну. Озеро казалось каким-то знакомым. Та, дача на том берегу с красной крышей и островок с соснами и камнями. Хотя все озёра в Финляндии чем-то похожи.

Килограммовая щука не заставила себя ждать.

Несмотря на все переживания, это на удивление самого Александра вызвало ну хоть какое-то чувство удовлетворения и даже улыбку.

«Как же мало человеку надо», - подумалось вдруг.

Вернувшись к дому и бросив щуку на скамейку, где собирался её почистить, Александр отправился к почтовому ящику. Может там есть письма, а значит по адресу можно будет понять, где он всё таки находится.

И действительно в ящике было полно конвертов. Налог за дороги, счета за свет, начиная с двугодичной давности.

Но когда он прочитал адрес, то остолбенел. «Холола»!

Это был сельский муниципалитет, примыкавший к Лахти. Это километрах в пяти от его дома, если в обход озера.

Получается, он, сделав крюк вернулся назад. Вся его вчерашняя гонка по лесу не имела смысла! Озеро! Получается это то самое озеро, где находится пляж, тот самый, который недалеко от его дома. Это их озеро! И островок с сосенками, вцепившимися своими корнями в валуны, это тот самый остров, что виден с пляжа. Бросив конверты, Александр сбежал вниз к берегу и принялся внимательно осматривать окресности

Потом перевернул лодку. Столкнул её в воду, Сунул в уключины весла и отгрёб от берега. На середине озера, стало видно всё что скрывали изгибы берега.

Меньше чем в километре увидел пляж. Какая-то ранняя купальщица, вошла в воду. Сомнений не было. Это именно их пляж на их озере, а метрах в трёхстах от пляжа стоит его дом. Его бывший дом, который они с Ксюшой арендовали почти уже пять лет.

-Эх, Ксюша, Ксюша,- где ты. Зачем ты так поступила со мной? – взвыл он на всё озеро и погреб назад к берегу.

Поднявшись к дому, с удивлением увидел, что рыбы, оставленной на скамейке, нет.

-Проклятье, - вырвалось у него, - наверное это тот енот.

Александр вошел в дом. Надо было найти кастрюлю и как-то приноровиться сварить на мангале, гречневую кашу.

Зайдя в дом Александр раздвинул все занавески и поднял жалюзи, чтобы пустить как можно больше света и осмотрел медные трубы отопления. Его сомнения подтвердились. Трубы были раздуты, радиаторы местами лопнули. На полу и стенах виднелись следы потёков воды. Унитаз лопнул.

-Да, хозяева попали на хороший ремонт, - проговорил Саша, поймав себя на мысли, что разговаривать самому с собой начало входить у него в привычку.

Недели проведенной в Сортавале, хватило Ксении, чтобы немного успокоится. Раздражение от грязи, ям на дорогах, обилие пьяных хамов на улице и гаишников, всё время останавливающих её машину из-за финских номеров, нарастало.

Лежа как-то на диване в своей комнате, она услышала кромкие крики с улицы.

Подойдя к окну, увидела трёх, явно выпивших, тёток оккупировавших детскую площадку и орущих что есть силы слова какой-то песни. Расслышать можно было лишь:

-От Аляски до кремля это родина моя!

Допев, они начали скандировать:

-Путин! Путин! Спаси нас!

Ксения пошла на кухню, где возилась с духовкой мать

-Мам, я поеду завтра назад в Лахти.

-Что ж, так мало побыла?

-Возможно там ищут меня, надо же тело забрать.

Ксения опустилась на табуретку и дрожащим голосом продолжила:

-Ну или что там от него осталось. Надо похоронить.

-У него ведь нет родственников кому-то может надо сообщить? – мать прекратила греметь противнем и уселась на табуретку напротив.

-Вроде есть сестра, где-то в Новгородской, но они не общались давно. У меня её контактов нет.

-Как же ты будешь там одна?

-Ну подруга у меня там есть. Работа, если ещё не уволили, конечно. Если уволили другую буду искать. Там моя жизнь. Сложилось так. А тут, кроме этой квартиры, там за окном, всё чужое.

-Как же чужое доченька, ты ж тут выросла?

-В том то и дело, что выросла.

Обе встали и обнялись. У обеих на глазах навернулись слёзы.

Ксения въехала во двор своего дома в Лахти около шести вечера следующего дня.

***** Иммигранты. Чёрная кровь.

Помимо сгоревшей «БМВ», на которую она старалась не смотреть, возле дома стоял красный универсал «Вольво».

В доме явно кто-то был. Ксения тихо вошла в дом стараясь ступать как можно тише. В кухне кто-то звякнул чашкой, шумела кофеварка, выплескивая кофе.

Ксения взяла клюшку для гольфа, стоящую у них возле входной двери. По старой питерской привычке, как говорил Саша.

Резко войдя в кухню увидела молодого парня наливающего себе кофе из колбы кофеварки в кружку с красными полосками. Любимую кружку Саши.

-Ты кто!- закричала она по-фински и замахнулась с видом заправского гольфиста, готовясь через секунду нанести удар в голову парня.

-Эй, эй! – только и успел прокричать парень, и прикрыл голову руками.

И чашку и колбу, при этом, он выпустил из рук и они грохнулись на кафельные плиты залив босые ноги парня и весь пол горяченными коричневыми лужицами и осколками.

-Ай! -вскрикнул парень.

Подвинув ошпаренную ногу, он угодил на осколок и застонал от боли.

-Ты кто!? - вновь повторила Ксения потрясая, клюшкой. Вид испуга этого, решившего попить кофейку грабителя, придал смелости ей самой.

-Я живу тут. Теперь живу. С сегодняшнего дня, я только приехал. Я внук хозяйки дома.

-Что? С какой стати ты тут живешь?

-Арья сказала, что вы уехали, и не вернетесь, а если даже вернетесь, она вам откажет, -парень отвечал скороговоркой.

-Почему это? У меня проплаченный депозит и договор аренды, действующий ещё три года! Сейчас я ей позвоню! Здесь где-то был мой телефон. Видел его?

Ксения медленно опустила клюшку.

-Прости за это. Я испугалась, думала, ты грабитель.

-Ай, - парень переступил и снова порезался о другой осколок. Под ногами начала скапливаться маленькая лужица крови.

-Грабители тут точно были, их арестовали, они перевернули весь дом, даже подушки разрезали, а телефон, скорее всего, в полиции.

-Что? -Ксения пробежалась взглядом по кухне-гостиной и действительно увидела, что диван изрезан.

-Что случилось? Кто это был?

-Бабушка говорит, что это вам лучше знать. Это ваши русские бандитские дела.

Увидев, что удар клюшки больше ему не угрожает, парень доковылял до стула, сел и принялся вытаскивать осколки из ступней.

-Что за чушь. Нет у нас никаких бандитских дел.

Почувствовав слабость в ногах, Ксения подошла к изрезанному дивану и плюхнулась в него.

-А может есть? Может его сожгли за эти дела,-пробормотала она.

-«БМВ» то, точно не сам сгорел, это полиция так сказала, и муж твой сбежал не просто так.

Ксению словно прошибло током.

-Сбежал? Он же сгорел. Сгорел в этой машине.

Парень прекратил возиться со ступней и уставился на неё.

-И точно! А соседка Анна-Кайса наверняка видела призрак! Поэтому он и напугал её! Она и говорит из ниоткуда появился и исчез, словно в никуда.

-Призрак? – Ксения испуганно смотрела на него.

Парень рассмеялся.

-Верите в призраков? Я точно нет. Соседка говорит, он в руках куртку держал. Зачем призраку куртка? Тем более летом.

Ксения вспомнила, что и действительно, куртки, которая всегда висела в коридоре, на вешалке не было.

-Ты думала он сгорел? Нет. Анна-Кайса точно его видела. Она и Арье позвонила, жаловалась. Да и если бы он сгорел, тут такое следствие было бы. Тебя бы нашли. Ты где была то?

-В Россию ездила.

-Ну вот, тебя, если бы что-то не так, на таможне задержали бы. И «БМВ» не оставили бы. Улика. Кстати, завтра с утра эвакуатор придет. Мой приятель на разборку её увезет. Говорит, может там чего осталось. Я с тобой поделюсь, раз ты тут.

-Не надо мне ничего. Дай, только, я переночую пару дней, пока найду что-то и позвони Арье, она должна вернуть депозит.

-Не дозвонишься. Ей теперь не до тебя. Это уж точно.

-Почему?

-Она с любовником на Майорку сейчас как раз летит.

-С любовником? Ей же семьдесят два!

-А что? Он на десять лет её моложе.

-Они что недавно познакомились?

-Вроде как в каком -то приложении его нашла. Слушай, у меня к тебе деловое предложение.

Ксения внимательно посмотрела на парня.

-Во-первых. Давай всё приберем тут. Во-вторых, завтра я куплю новую колбу для кофеварки. А в-третьих давай снимать этот дом пополам. Я буду жить в комнате на первом этаже, а ты живи как привыкла во всём остальном доме. Платить будем пополам.

-Арья, что деньги берет со своего внука? – удивилась Ксения.

-А то. Я ж совершеннолетний. Я работаю. Хоть депозит уговорил не брать и то, хорошо.

-Где ты работаешь?

-Вообще я айтишник, работаю из дома. Это моих родителей и бесит. Но ещё по выходным в пейнтболклубе. Я там курс веду по метанию ножей. Я мастер по метанию ножей, - гордо заявил он.

-И кофеварок. Как тебя зовут? Я Ксения.

-Китайское имя какое-то.

-Да нет, греческое. Гостья обозначает.

-О, похоже. А я Тимо. Ничего обозначает.

Ксения улыбнулась.

-Все имена что-то обозначают. В интернете посмотри. У меня в ванной аптечка есть, сейчас ноги твои перебинтуем. И я приберу тут всё сама.

Ночью Ксения долго лежала с открытыми глазами. Не спалось. Встала, подошла к окну, посмотрела на дом Анны-Кайсы с покачивающимся от ветра фонариком у крыльца. Посмотрела на звезды, высыпавшие на августовское небо.

Интересно, где же Саша? Может тоже смотрит сейчас на эти же звезды? Значит он сбежал с деньгами? Сам поджег машину, чтобы замести следы и бросил её? А если бы те бандиты, что перевернули дом, застали её? Как он мог это допустить?

Мысли путались. Ксения снова легла, но сон не шел. Вдруг она услышала, легкие, почти бесшумные шаги по лестнице.

Чуть скрипнув открылась дверь в спальню.

На пороге появился Тимо, лишь в трусах и в белой футболке, и застыл у двери.

-Привет, не спишь? Я услышал, что ты ходишь, - неуверенно спросил он.

-Ну так и что? – усмехнулась в ответ Ксения .

-Ну, я подумал... Там в комнате прохладно. А включать батарею дорого. Сама знаешь как цены на электричество подскочили...

-Ну и ты решил погрется и поговорить о цене на электричество?

-Ну вроде того...

Ксения улыбнулась и, подвинувшись, откинула одеяло.

***

Заур сидел в своём кабинете, в кресле развернутом к окну, и смотрел на Старый Таллинн. Рядом на журнальном столике лежал телефон, включенный на громкую связь.

-Короче она вернулась в финку, в свой дом, - раздавалось оттуда, - только Саши там нет. Там какой-то пацан живёт. Не знаю кто. Может родственник.

-А может любовник? – спросил Заур.

-Может любовник.

-Может, узнав про деньги они с любовником убили этого дебила, Сашу. Убили, скорее всего, в машине, которую потом и сожгли, чтобы никаких следов не осталось. Может там капли крови или ещё что. И рассчитали, что если мы на них выйдем, скажет, что деньги, если и были, то в машине сгорели. Для чего она нам эту туфту ещё в Сортавале прогнала? Но мы то выяснили, что в машине его не было. Значит и денег не было. Правильно?

-Правильно, - ответила трубка.

Заур снял очки и устало закрыл глаза, откинув голову на спинку кресла.

-Ну так выясни всё сам. Я задолбался уже заниматься этим.

-Я выясню.

-Надо действовать двумя этапами. Во-первых, предложи ей не подавать заявление по поводу проникновения. Тогда ребят выпустят, хотя бы до депортации.

Вторым этапом берем и её и любовничка и везем в лес.Найдёшь место надёжное?

-Есть там один уединенный домик, кореша моего, Коли. Он сам на Кипре, в финку не ездит, дом пустует.

-Только не спеша всё надо делать. Мы не в Москве, тут ошибок делать нельзя. Всё понял?

-Всё.

-На связи.

Заур протянул руку и выключил телефон.

Хотелось схватить его и швырнуть прямо в панарамное, противоударное стекло. Интересно, что скорее разобьётся.

Всё раздражло. И эта ситуация с деньгами, и его тупицы в Финляндии, и давление фсбшника-куратора, требующего начитать митинги и акции. Его люди уже навязали этих проклятых гвардейских ленточек по всему Таллинну и намалевали букву «Z», везде, где только нет камер наблюдения. Но им всё мало, мало. Они там в Москве думают, что любой русский здесь спит и видит как будет бежать с триколором и что-то там орать про великую Россию-освободительницу.

А ведь как хорошо всё было каких-то полгода назад.

Этот мелкорослый уродец из Кремля предал их всех. Всех русских, живущих за границей. Всех кто ездил за границу, вёл тут дела. Всех, кто был человеком. Всех, кого, несмотря на русский паспорт, тут уважали и давали заниматься бизнесом.

Да и вся эта фсбшная возня была невинным делом. Он отмывал для них деньги, открывал счета, помогал с переводами, которые нелегко было отследить. Это было интересно, грело душу, и веселило. Напоминало начало двухтысячных. А вот теперь, они стали требовать от него патриотических флэшмобов. И тут в Таллинне, и в Хельсинки. Да кому это надо идти на эти флэшмобы, кроме десятка алкашей и неудачников? В ФСБ ведь и сами понимают, что это никому не надо. Что это глупость и полная деградация Кремля. И полная деградация этого ублюдка, которого называют президент России. Для чего они позволили ему начать войну с Украиной? А теперь они добрались до него. И они не отстанут. Они потребуют за эти двести тысяч с него по полной. Тут одним флэшмобом и ленточками не отделаешьтся. А если куратор доложит наверх, что больше обналички не будет, если скажет, что он, Заур отходит от дел с ними, то это и вовсе может кончится плохо. Его просто пристрелят или отравят. На это уж они молодцы.

Надо как-то выходить из игры. Выходить жестко, просто и в то же время хитро.

Заур встал, подошел к буфету и щелкнул чайником.

Стакан крепкого чая обязательно поможет ему найти правильное решение.

***

-Ксения, здравствуйте, - услышала Ксения, уже усаживающаяся в свою машину, после работы. Говорили по-русски.

Перед ней стоял мужчина лет сорока, в слаксах, спортивном пиджаке и в белой рубашке.

-Здравствуйте, -так же по-русски ответила она, - я вас знаю?

-Нет, я адвокат. Меня зовут Игорь Павлович, но можно просто Игорь.

-Адвокат? – насторожилась Ксения.

-Да, я адвокат этих идиотов, что влезли в ваш дом. Молодые, глупые парни. Давайте не будем сажать их в тюрьму.

-А что, я их сажаю?

-Вот и отлично, подпишите отказ от претензий? Это спасет их от тюрьмы, хотя экстрадиция им грозит по-любому. Поедут жить в Россию, раз не смогли жить как люди.

Ксения взяла протянутый документ и прочитала его.

-Они испортили мебель, вещи...

Адвокат сунул руку в карман и протянул ей шесть пятисот евровых бумажек.

-Этого хватит?

Ксения взяла деньги и положив отказ от претензий на капот, подписала его .

Адвокат подхватил бумажку.

-А что они там искали? – спросила она у него, -это как то связано с моим мужем? Где он?

-А это второй вопрос, который я хотел обсудить с вами. Может вы расскажите, где он?

-Я не знаю. Он исчез.

-И где вы его закопали? – рассмеялся Игорь.

Ксения села в машину и, захлопнув двери, тут же заблокировала их. Лихорадочно ища ключ она услышала снаружи.

-А вы почему то занервничали? Может отдадите хотя бы деньги, которые у него были. Десять процентов оставите себе!

Ксения, вся трясущаяся от внезапного страха и негодования, завела наконец машину и выехала из парковки.

Игорь Павлович помахал ей в след.

Вернувщись к своей машине, положил на сиденье документ и взял телефон.

-Заур, она точно знает что-то. Она задергалась, когда я спросил о деньгах. А мужа точно закопала. Бумагу подписала и три штуки взяла, не погнушалась.

-Вот сука, - раздался ответ, - как пацанов заберешь из тюрьмы, отправляй их к ней. Успеем до суда по экстрадиции?

-Оттяну суд. Хотя бы на два-три рабочих дня. Впереди выходные. Должны успеть.

Тимо устроил у стены сарая стенд для метания ножей. Бывший одноклассник, что работал на лесозаготовке привез ему, целый прицеп, коротких сосновых обрезков.

Уложенные к стене, один на другой, торцами вперед, эти короткие бревна, стали отличной мишенью.

Ножи превосходно втыкались между волокон дерева. У Тимо никогда не бывало того, чтобы нож не втыкался. Когда попробовала кидать Ксюша,то в большинстве случаев, нож с дребезжанием отлетал в траву.

Тимо это веселило и удивляло. Ну как можно не уметь метать ножи? Он привык это делать с детства. Отец показал, как это делать и привил любовь к этому спорту.

А уж когда, на пятнадцатилетие, он подарил ему набор, прекрасных блестящих лезвий, Тимо был счастлив и с тех пор довел свое исскуство метания до совершенства.

теперь это было легко и просто. Словно дартс. Тимо всегда знал, куда хочет попасть и попадал именно туда.

Шум мотора заставил его, выглянуть из-за кустов, окружавших сарай.

О, приехала Ксюша. Значит, пора заказывать пиццу. Через полчаса её привезут. Как раз пока она принимает душ и переодевается.

Он уже достал телефон и открыл приложение, готовясь сделать заказ, как вдруг увидел, что следом за машиной Ксении во двор ввалился чёрный кроссовер «Мерседес».

Не успела Ксения сделать и пары шагов к дому, как два парня, выскочили из кроссовера и, схватив её, потащили в «Мерседес». Она встрепенулась попыталась вырваться, открыла рот, чтобы закричать, но почувствовала,как к её лицу приложили мокрую тряпку. В нос и в горло попал запах каких то ягод. Крик замер. Стало тяжело дышать, мгновенная слабость закрыла глаза и подкосила ноги.

Но вдруг тряпка упала, а руки, державшие её, ослабли. Ксения повалилась на траву. Рот заполнили слюни. Ксения отплёвываяась, вытерла рукавами глаза.

Парни, схватившие её, без движений, лежали на траве. Метательные ножи торчали у одного в горле и в груди, у другого в животе и в груди.

Тимо стоял рядом. Он остолбенел, сам не осознавая того, что сделал. Словно кино, прокручивалась картинка, как он видит схваченную Ксению, видит, как она сопротивляется, но её тащат в машину, а он выскакивает из кустов, с четырьмя ножами и, словно запрограммированный, за две секунды всаживает эти ножи.

Он, наверное, действительно был запрограмированн на это. Запрограммировал себя сам. Ещё с детства. Ведь кидая ножи в мишень, он всегда представлял себя кидающим их в каких-то воображаемых плохих парней. Лежа в постели перед сном, иногда представлял это. И вот теперь, когда вся эта ситуация произошла, даже на мгновение не раздумывая, он сделал то, что умел лучше всего и то, к чему, внутренне, был готов.

И лишь теперь, словно ледяной душ, ситуация отрезвила его. Он смотрел на лежащих парней, один из которых успел достать пистолет, но не успел выстрелить, и видел полицию, задвигающуюся тюремную дверь-решетку, суд, родителей, плачущую бабушку.

-Тимо! Тимо, -звучал голос Ксении,-Тимо, надо действовать быстро. Помогай. Потом будем думать, что и как.

-Стой, может вызвать полицию? Всё рассказать?

-Ну и где ты окажешься уже сегодня? Вынимай ножи.

Не поняв сначала, и помедлив секунду, Тимо подошел к телам и выдернул окровавленные лезвия. Ксения взяла их у него и бросила в бочку с дождевой водой, стоящую возле угла дома.

Они открыли багажник «Мерседеса» и не без труда затащили туда тела. Выпавший из рук одного из бандитов пистолет тоже бросили в багажник.

-Я знаю одно место. Там заброшенный дом. Уединенный. Там их долго не обнаружат. Поезжай за мной, - проговорил, понемногу приходящий в себя, Тимо, потом сел за руль кроссовера и начал разворачиваться. «Фольксваген» Ксении последовал за ним.

Заур тревожно ходил по своему кабинету. Не вытерпев, взял телефон.

-Игорь, ну что?

-Всё в порядке, я слежу за ними, через приложение. Они выехали от Саши и двигаются в сторону того дома, о котором я говорил. Значит они всё забрали. Я выезжаю, и скоро буду там.

-Хорошо, держи в курсе дела.

Саша отчалил от мостков и, поскрипывая уключинами, направился в заросшую кувшинками бухту. Там каждый вечер удавалось вытащить щучку. Вдруг, он замер. Наверху послышался звук мотора. Кажется нескольких машин. Неужели приехали хозяева. Как же это некстати!

Если они посмотрят на озеро, обязательно увидят свою лодку и его в ней. С террасы всё как на ладони. Вдобавок, валяющийся там, бинокль, явно не оставит ему шансов остаться незамеченным. Если только отплыть за остров. Но он не успеет. Александр развернул лодку и причалил назад к мосткам. Выпрыгнув из лодки, накинул веревку на перилину и сделав быстро узел, сиганул в сторону и спрятался за гриль беседкой. Кажется, послышался звук отъезжающей машины. Потом всё стихло.

Медленно, прячась за деревьями, Саша начал подъем к дому. Наверху было тихо. Когда он поднялся, то увидел черный кроссовер с эстонскими номерами. Мысль неизбежно скакнула к Зауру.

Кто это? Неужели его нашли? Как? Или это совпадение? Где они? Ушли в дом? Устроили засаду!

Было тихо Простояв минут пятнадцать, Саша тихо зашел в сарай, примыкавший к летней кухне и взял, хранившийся там полутораметровый деревянный брусок.

Зайдя на крыльцо, приладил брусок к двери и подпер её. Что ж. Если они попытаются резко выскочить, брусок не пустит их. Конечно, они ринуться к окнам, но потеряют время. И он успеет скрыться в лесу, каждую тропинку в котором, за это время он изучил.

Стоп! Но если бы они хотели устроить засаду, то не стали бы оставлять машину возле дома. Они оставили бы её, в низинке, в лесу. Там, где она не смогла бы его спугнуть. По звуку, тут было явно две машины, одна уехала. Возможно это просто хозяева дома, уехали куда-то на второй машине. Может в магазин?

Не переставая, то посматривать на подпёртую бруском дверь, то озираясь по сторонам Саша подошел к черному «Мерседесу». Потянул за ручку двери. Та поддалась, в салоне зажегся свет.

Почему не закрыли машину? Александр обошел кроссовер. На задней двери мазок красной краски. Краски? Или крови! Нащупав кнопку за фирменным круглым шильдиком со знаменитой звездой из трех лучей, он нажал на неё и дверь поползла наверх.

Глаза Саши расширились от ужаса. Два, залитые кровью, тела, лежали один на другом. Лужа крови наполнила нишу багажника. От запаха его затошнило, Саша отпрянул от машины. Краем глаза он заметил пистолет Макарова, лежавший на одном из парней. Заметив фары приближающейся машины и услышав звук, он схватил, этот заляпанный кровью, пистолет.

Парней он узнал, несмотря на залитые кровью, лица. Это были люди Заура, Толян и Серый.

Как же они оказались тут?

Приближающийся черный седан он тоже узнал. Это машина Игоря, человека Заура из Хельсинки. Не закрывая багажника, он отступил за кроссовер, снял Макаров с предохранителя и передёрнул затвор. Что они тут делают? Как они нашли его. Почему Толяна и Серого убили? Кто? Сердце билось со всей силы. Всё, что происходит, нереально. Нереально с самого начала всей этой истории, приключившейся с ним.

Игорь остановился возле кроссовера и выскочил из машины.

На мгновение он застыл возле открытого багажника.

-Серый, Толян! – вырвалось у него. Потом он уставился на стоящего за кроссовером Сашу.

-Ты убил их? Так ты, сука, жив, ты всё разыграл! За двести штук такое устроил, мудак!

-Что разыграл? Что устро...

Ответа он не дождался

Рука Игоря рванулась метнулась вверх и Саша заметил черный ствол пистолета.

Он не думал, собирается ли Игорь выстрелить или просто хочет задержать или припугнуть его.

Вытянув руку с «Макаровым», он нажал на спуск.

Александр не услышал второго выстрела, того, который успел сделать Игорь. Выстрела, который раздался лишь на долю секунды позже чем его. Для, чуть оглохшего, Александра оба выстрела слились в один.

Игорь упал. На его белой рубашке разливалось красное пятно крови.

В диком ужасе от того, что сделал, Александр ринулся вниз к воде.

Несясь по лестницам и он не видел, что капли крови оставались на деревянных ступенях и камнях. Мимолётно оглядев себя, он лишь удивился, почему его правый бок в крови. И в какой-то чёрной крови. У этих бандитов даже кровь чёрная. Как он мог так испачкаться об их трупы?

Ладно, наплевать. Отмоется в лодке. Через минуты он со всей силы погрёбет к середине озера, Остановившись, выбросит пистолет в воду. Снимет заляпаную кровью куртку и футболку и тоже бросит в воду. Отмоет руки, умоется и погребет в сторону пляжа, чтобы бросить там лодку и бегом, бегом вернуться в свой дом, который был так близко и так далеко.

Надо было давно вернуться туда. Туда, где его жена. Может её схватили? Там, дома он найдёт все ответы!

Выбежав на мостки и потянувшись к лодке, он вдруг почувствовал резкую слабость. Ноги подкосились. В правом боку зажгло. Резкая боль сковала всё тело, не подчиняющееся больше ему. Александр рухнул на колени. Подполз к краю мостков и потянулся к лодке. В этот момент всё потемнело и стало проваливаться куда-то в тёмно-красную пустоту, такую же как и кровь струившаяся из области печени. Рука судорожно нащупала борт лодки, но силы оставили его. Он прикоснулся рукой к окровавленному боку и всё понял. Та одержимость, которая дала ему силы добежать до берега, больше не действовала. Его обессиленное тело скользнуло между мостками и лодкой и упало в воду, лицом вниз.

Над озером висела обычная тишина. Было слышно как иногда пролетает какое-то насекомое, всплеск воды от удирающей от окуня плотвички, да где-то далеко чайки устроили базарный скандал из-за, того, что одной из них удалось поймать рыбку.

Через полчаса зашуршали прибрежные кусты. На ступеньки вышел крупный лис, в желто-коричневой шубе.

Лизнув капли крови на ступенях, осторожно озираясь, бесшумно пошел наверх.

Заур был в отчаянии. Ни Игорь, ни Толян, ни Серый не поднимали трубку. Гудки проходили, но ответов не было.

Что-то явно шло не так. Но что, если их взяла полиция? Если они сдадут его?

Тянуть явно было дальше нельзя. Надо, где-то отсидеться, желательно подальше от Евросоюза. Срочно надо в аэропорт, в Ригу и лететь. Возможно в Тайланд. Может ещё куда-то? Но предварительно встретиться с куратором. Как бы и что там не складывалось, ФСБ не должна ничего заподозрить. Иначе они решат, что он их кинул. И тогда будут искать и найдут, хоть в Тайланде, хоть где.

Заур, взял трубку, ещё раз набрал Игоря, потом набрал другой номер.

-Самвел, привет. Как жизнь, дорогой. Ну замечательно. Увидимся обязательно. Обязательно надо посидеть. Мне надо двести ка евро. Лучше сотками-двухсотками. Как обычно, сэндвичем. Когда сделаешь? Цена? Всё о кей. Завтра в пять, я у тебя.

Встречи с куратором Эдуардом проводились в охотничьем домике, который Эдуард снимал уже много лет подряд в живописном уголке леса, неподалеку от города Пярну. Никакой охотой тут официально было заниматься нельзя. Местное болото и окружающий его лес, ещё лет тридцать назад, объявили национальным парком. Сделали настилы из досок в топких местах, построили пару-тройку биотуалетов, и в хорошую погоду, неподалеку от домика Эдуарда проходили экскурсии, где рассказывали о важности болот для экологического баланса. Но это не мешало Эдуарду, время от времени, рано по утрам, постреливать уток из бесшумной мощной пневматики с оптическим прицелом, а вечерами, наслаждаться жареной уточкой под рюмочку любимого «Егермейстера».

Так было и сегодня.

Эдуард встретил Заура в увешенной рогатыми оленьими черепами , гостиной. Эти, купленные на блошиных рынках Германии, черепа, а также лосиная шкура, муляж головы бизона и висевшая на стене давно сломанная тульская двустволка, советских времен, должны были создавать шарм настоящего охотничьего домика.

Горящий камин увеличивал этот шарм и экзотику настоящего мужского обиталища.

-Привет, Заур! Как дела?

Эдуарду было около пятидесяти. С модной небритостью, одетый в джинсы и клечатую рубашку ковбойку, хотя и чуть полнеющий, выглядел он молодо.

-Ты какой-то напряженный. Что случилось? - спросил он Заура.

-Поговорить хочу.

-Садись, садись. Что это за сумку ты притащил? Давай по рюмке сначала.

-Да я за рулём.

-Ну хоть уточки поешь, а то оставался бы. Пойдём с утра постреляем. У меня план офигенный. Журавля хочу подстрелить. Если подпустит конечно. Хитрый.

-Нет, спасибо. Я деньги привез.

-Что за деньги.

-Те двести тысяч, что в финке обналичили...

-Погоди, но они же на дело.

-Я выхожу из дела.

-Ты что, обалдел?! – вскрикнул Эдуард.

-Слушай, ты меня не переубедишь. Я чувствую, что надо залечь на дно. Иначе экстрадируют, и что ещё хуже, конфискуют всё, что на счетах. У меня люди в Финляндии второй день трубку не берут. Мало ли что.

-Я не представляю, как доложить, что всё отменяется. Они там в Москве ждут демонстраций в поддержку России в Таллинне. Митинг в Хельсинки. Рига на очереди. Большие дела нас ждут. А ты в сторону хочешь уйти.

-Временно, временно. Поверь, иначе спалюсь.

Эдуард помрачнел, молча думал, одну за другой выпил пару рюмок. Открыл лежащую на столе сумку.Бросил взгляд на деньги.

Заур не мешал ему думать и тоже молчал.

-Чёрт с ним, - проговорил, наконец, Эдуард, - завтра буду думать, как объяснить, что с тобой не так. И думать как мне доработать до пенсии и доработать здесь!

Он снова посмотрел на деньги.

-Считать не надо?

-Не надо, но можешь посчитать.

-Считать не буду. Выпьешь?

-Сказал же нет, - Заур достал листок бумаги, с отпечатанным на нем текстом, и положил перед Эдуардом.

-Это что? – бросил тот.

-Расписка, подпиши, что принял у меня эти деньги.

-Ты охренел, Заур. С каких пор мы стали друг-другу не доверять.

-Эд, я доверяю тебе, но твоим коллегам нет. За двести штук они шкуру сдерут с меня с живого.

Эдуард усмехнулся.

-Нет, с живого не будут. Сейчас таких умельцев нет. Сейчас одни чистоплюи.

Прочитав ещё раз расписку, Эдуард задумался, потом налил и опрокинул в себя ещё одну рюмку.

-Чёрт с тобой. Но пойми, для них эта расписка ничего не значит.

Посмотрев на угрюмого Заура, покачал головой и подписал расписку.

-С расшифровкой, можно?

-Может тебе ещё печать и исходящий номер от конторы поставить? – Эдуард швырнул расписку Зауру.

В мгновение ока тот выдернул из кармана брюк маленький, короткоствольный револьвер, свою любимую игрушку, блестящий «Таурус» и приставив, не успевшему даже отрпянуть, Эдуарду к шее, выстрелил.

Шагнул назад, оглядел себя, кажется, кровь не попала на одежду.

-Прости Эдик, - проговорил он, - меня подставили, но надо было выкручиваться. Иначе, ведь ты бы подставил меня.

Заур осмотрел шею Эдуарда. Пуля прошла навылет. Это было то, что нужно.

Заур захватив расписку, почти бегом направился к своей машине. Вернулся с двумя пластиковыми канистрами и с бутылкой виски. В канистрах был спирт. Ничего не должно было указывать на умышленный поджог. Спирт всё подпалит, не оставив следов и запаха, виски укажут на причину пожара.

Русский арендатор напился и не заметил как головешки выпали из камина. Кто тут будет копаться. Уж точно не эстонская полиция.

Заур открыл сумку. Деньги были фальшивые, лишь на верхних пачках, сверху были настоящие купюры. А если бы Эдик начал считать? Он-то сразу бы распознал бы фальшивки. Чтобы тогда было? Да ничего,- сам себе ответил Заур. Всё то же самое, только без расписки.

После пожара эксперты определят, что в сумке были деньги, но вот настоящие или фальшивые, будет уже не понять. Самвэл своё дело знает.

Когда всё заполыхало, Заур выбежал из дому.

-Надеюсь, фермер, которому принадлежит дом, застраховал его, - подумал он вслух и сел в машину. Взглянул на свой пистолет, любуясь отблесками пожара на стали своей любимой игрушки. Как жаль, что через пару километров его прийдётся выкинуть в болото.

Заур запустил двигатель и медленно тронулся с места. В Пярну в отеле его ждёт жена. Приведя себя в порядок и немного поспав они двинуться в Ригу, в аэропорт. А там шестнадцать часов полёта и Тайланд.

Шестнадцать часов, которые должны отрезать их, от этой его европейской жизни, которая превратилась в смесь бизнеса, бандитизма, патриотизма и вечной лжи.

Лето понемногу остыло. Повалила жёлтая листва вперемешку с моросящим дождём. Приближался Новый год. Тревожный, военный новый год. Будущий год, мог принести лишь одну хорошую вещь, которую ждали все. Все, кто, как Родион, устал от войны и мечтал об её окончании. А её могла принести смерть, того, кто развязал эту войну, но который продолжал выглядеть, как назло на редкость бодрым и здоровым, настолько, что многие утверждали, что это двойник.

Родион сидел в своём хельсинском офисе. Его фирма занималась консультированием, инвест проектами, арендой недвижимости, помощью беженцам из России. В первую очередь, конечно, беженцам с деньгами, но Родион старался помогать всем, кто обращался. С началом мобилизации на войну в Украину, уезжавщих из России стало ещё больше. Некоторых он консультировал и вовсе бесплатно, что конечно вызывало недовольство его сотрудников, русского происхождения.

-Родион, мы же тратим своё время, да и ты тоже. Почему бесплатно? Надо брать хотя бы из расчета сто евро в час. Зачем ты жалеешь их?

-Никогда не понимал, жадности русских иммигрантов, живущих в Финляндии, - улыбаясь отвечал он им, - Вы процветаете, живете в спокойной стране, занимаетесь работой, а это люди, оторванные от дома, многие, кстати, под следствием на родине. Тут к ним относятся так же, как и к тем убийцам с автоматами, что маршируют сейчас по Украине, плюют на их личные трагедии и отношение к русским властям. Так кто же им ещё поможет, как не такие как мы. А для нас плюсик в карму, как говорил один мой друг. Ну вы то в карму, конечно, не верите. Так что считайте, что это ради рекламы. Сарафанное радио, лучшая реклама.

-Можно подумать, ты не русский иммигрант.

-Я политический беженец и в отличие от вас вернусь в Россию, когда она прозреет от своего боевого безумия и начну там помогать строить новое общество, возможно вместе с теми, кому сегодня помогаю тут, а вы останетесь в Финляндии и будете, заниматься любимым вашим занятием, продолжать писать друг другу гадости в «Фэйсбуке» и пытаться вырвать у таких же как вы, лишний еврик.

Сотрудники обижались и, как правило, потом до конца рабочего дня, старались не попадаться ему на глаза.

Как-то раз после похожего разговора, Родион удалился в свой кабинет, налил чашку кофе и включил пробежаться по новостям Финляндии.

Среди других выскочила новость:

«Три, трупа нашел хозяин дачи, долгое время не навещавший свои владения. Над телами поработали дикие животные. Рядом находились автомобили с эстонскими номерами. Полиция с помощью эстонских коллег, установила имена владельцев автомобилей. Все они принадлежали к эстонской русскоязычной преступной группировке.

Неподалеку в озере выловлен ещё один труп, опознать который не представляется возможным.»

-Твою мать. Обязательно надо подчеркнуть, что это были русскоязычные, ещё и следствия то не было, - Родион закрыл новости, и погрузился в неизбежные размышления о своей стране, об идущей войне, об изменившимся мире в целом, о том как теперь русскому жить в этом мире.

Из раздумий его вырвал телефонный звонок.

Родион взял трубку.

-Здравствуйте. Родион?

-Да.

-Меня, зовут Заур, я из Таллинна. Мне посоветовали к вам обратиться. По инвест проектам. Хочу приехать в Хельсинки и встретиться лично.

-Да, конечно, Заур. Я буду рад видеть вас у себя.

-Отлично, буду у вас послезавтра.

Родион положил трубку и глотнув кофе, потер руки. Чутьё подсказывало, что этот Заур, человек, по-видимому, интересный. И, возможно, назревает новый интересный проект.

19.11.22