последний крестовый поход
Они стоял на остановке и ждали. Тот что был с большой телевизионной камерой стоял и тупил в телефоне, как все молодые люди в наше время. Второй был старше. Он был одет в старое рыжее пальто на нем были потёртые места и кое-где маленькие пятна, а на левом рукаве была дырка он сигаретного пепла. Он стоял с безжизненным лицом и курил, это были самые заурядные сигареты, которые почти все курят в этом городе.
- простите, задержался. - сказал внезапно подошедший человек, на его лице была вселяющая и от этого немного пугающая улыбка. Он был тоже одет в пальто, но оно выглядело гораздо лучше и свежее чем у мужчины с дыркой в рукаве.
- прощаю. - довольно грубо ответил мужчина в рыжем пальто. Парень с камерой оторвался от телефона и убрал его в карман куртки, – я надеюсь вы читали вопросы, которые я отправил вам на почту?
- конечно, - с пронзительно мерзкой улыбкой ответил второй мужчина.
- тогда пройдем на место съемок, а то здесь слишком людно. – он докурил сигарету и выкинул ее в место где было целое кладбище бычков, на которых было написано одно и тоже название марки.
Они шли довольно долго. Место где они хотели брать интервью было уже давно заброшено. Это была психиатрическая больница в которой лежал мужчина со странной улыбкой. 20 лет назад она сгорела при невыясненных обстоятельствах.
- когда камера будет готова скажешь.
- хорошо.
- ладно, я думаю это не займет у нас много времени. Вы готовы?
- почему у вас такой мертвый взгляд? – сказал герой сегодняшнего интервью.
- что?
-вы выглядите очень уставшим, может вам стоит отдохнуть?
- какое отношение к делу имеет то как я выгляжу...
- все готово, можем начинать.
- отлично, начинаем. – он выкинул окурок сигареты. - Здравствуйте, вы могли бы представиться для наших зрителей?
- добрый день – на этот раз на его лице не было улыбки – не люблю называть своего настоящего имени, возможно со временем погружаясь в роль вестника будущего я забыл его, а возможно просто болезнь дает о себе знать, трудно сказать. Называйте меня просто – «Спаситель»
- вы утверждаете, что являетесь путешественником во времени, но чем вы можете доказать это?
- Я не собираюсь вам ничего доказывать, ведь я уже получил долю осуждения и непонимания. Возможно вы скажете, что я просто боюсь снова быть непонятым и вы скорее всего будите правы, но я не хочу повторять свою ошибку снова. Люди не слушали меня, когда была возможность, так что я не буду повторяться. – он переменился в лице, теперь в нем не было той пугающей доброжелательности, теперь у него было просто пугающее лицо.
- это интервью, ваше первое публичное выступление за многие годы?
- да.
- хорошо, насколько я знаю вы пишите книги под псевдонимом - «Спаситель». Вы не боитесь, что вас снова упекут в больницу?
- боюсь, но до этого никто не знал, наверняка, кто пишет эти книги. Своими книгами я готовлю людей к их неизбежной участи, которая настигнет их, если они не поменяют свое отношение к жизни.
- но вы не думаете, что вас снова посадят под наблюдение после этого интервью?
- думаю нет, нынешнему правительству все равно что там говорит какой-то психопат.
- так вы все-таки считаете себя простым психопатом?
- Вам решать кем я являюсь для вас, я знаю, что я не такой жалкий человечишка, как вы все живущие на этой земле. Только то, что я не похож на других, делает меня особенным и неповторимым, независимо от того, простой больной я человек или гений родившийся не в своё время, поплатившийся осуждением со стороны общественности. – он говорил то спокойно и размеренно, то переходил на нервный и злобный тон. Но журналист был спокоен, ему приходилось работать и не с такими "пациентами".
- надо поменять ракурс и сделать пару подъёмов. – сказал парень с телефоном.
- хорошо, скажешь, как будешь готов, а я пока покурю.
Парень ходил и снимал здание с разных ракурсов пока эти двое стояли и ждали.
- скажи, как ты относишься к жизни?
- никак. – чиркая зажигалкой ответил журналист.
- а к политике?
- никак, я аполитичен.
- хм... интересно, а почему?
- какая тебе разница - грубым тоном он ответил ему.
- а такая, что ты просто полный кусок говна. Я знаю, как ты поступил со своей женой и чем ты занимаешься в свободной от твоей работы время. – он сказал это с каменным лицом и холодным, как сталь, голосом. Это напугало бы любого, но курильщик на вид он был спокоен.
- еще раз скажешь что-нибудь про мою жену, я сверну тебе шею...
- я закончил, можем продолжать. – скал парень, перебив их разговор.
Они продолжили снимать, поменяв ракурс съемки.
- Если предположить, что вы все-таки переместились во времени, то какова была ваша жизнь до?
- Моя жизнь была лишена всякого смысла, я искал правильную дорогу, по которой мне было суждено идти, но я не знал, что ждет меня в конце этого пути. И в один момент моя жизнь как будто оборвалась, и я попал в беспросветную бездну своих воспоминаний.
- тогда как вы пришли к тому, что вам суждено спасти мир от неминуемой гибели?
- просто в один день меня осенило, и я понял в чем мое призвание, а то что я говорил само собой появлялось в моей голове.
Они записали еще пару вопросов и ракурсов, и оператор снова подал голос.
- эй, начальник, я же говорил, что мне нужно уйти сегодня пораньше, я пошел.
- стой, давай отойдем на пару минут, ты хочешь оставить меня одного с этим сумасшедшим?
- я думал ты ничего не боишься.
- я не сорвиголова, к тому же он слишком много обо мне знает.
- знаешь, как бы там небыли мне все равно, я пошел, добирайся до офиса без меня, камеру я завтра принесу.
- цык, засранец мелкий.
Солнце уже опускалось. В грязных лужах, которые заполняли дыры в асфальте, отражалась серая и унылая жизнь каждого человека в этом городе. Их лица были как у кукол пустые, холодные и бледные. Бледные как стены домов, в которых они жили, не думая о проблемах других людей, их волновали лишь собственные проблемы. На улице практически не было фонарей, а там, где они были света, хватало лишь чтобы увидеть что-то на метр от себя, дальше была кромешная тьма. Души людей были черными и прогнившими, почти в каждом не находилось хоть капельки тепла и доброты, а в ком можно было их найти были лживой маской, под которой скрывались корыстные планы. Каждый жаждал обмануть ближнего и за его счет лучше жить, но, когда этого хочет каждый из тех, кто участвует в сложной общественной системе, сделать это становится трудно или даже невозможно.
Журналист шел и курил, он не стал возвращаться в офис. В его голове было пусто. В ней не было мыслей. Он знал, что мысли приводят к проблемам, а те еще к более глубоким мыслям, и так по кругу. Он знал, что этот порочный круг может привести к сумасшествию. Когда в твоей голове слишком много мыслей и тебе не с кем ими поделиться, ты превращаешься в поехавшего шизика. Рядом шел сумасшедший мужчина, который изо всех сил претворялся нормальным.
- слушай, а ты не думал уволиться с этой работы?
- нет.
- почему, она тебе явно не нравится.
- с чего ты взял? – он не подавал виду, но внутри себя он испытывал непонятный страх перед этим человеком.
- на твоем лице все написано, оно выглядит как надгробный камень, такое же каменное и холодное.
- надгробные камни бывают разные.
- о-о-о, я смотрю ты любишь порассуждать.
- нет. – он не хотел с ним разговаривать, этот человек был ему омерзителен, но он продолжал с ним разговаривать, сам не зная почему, – вопреки всем, кто кричит что мысли материальны, я говорю, что это все полное дерьмо и ты можешь додуматься до чего здоровый человек никогда не додумается, поэтому предпочитаю не рассуждать на темы, не имеющие к делу отношения.
- как ты тогда пришел к этому без рассуждений?
- не знаю, просто знаю и все.
- а, тебе не кажется, что ты забыл что-то очень важное, что-то что переломило твою жизнь раз и навсегда и людей, которые были рядом с тобой в этот момент?
- что ...
- ладно я мне в другую сторону, до встречи, - он выкрикнул это так неожиданно что журналист не успел договорить.
Он убегал, маша рукой, и на его лице была все та же мерзкая и пугающая улыбка. Репортер снова закурил. Он шел домой, стараясь не думать о том, что сказал тот больной.
Он захлопнул за собой дверь, кинул ключи на тумбочку, повесил пальто на вешалку и прошел в комнату. Его квартира была не самым чистым местом, но его чистота и не интересовала, для него самым частым местом пребывания были: старое, затертое кресло, кровать на которой он спал и унитаз с душем. Сегодня он не пошел в душ, он сразу сел в кресло закинул голову наверх и уставился на желтые разводы на потолке. Потолок выглядел ужасно, как и лицо той бабки которая жила над ним и топила его из раза в раз. Они пересекались всего раз на лестничной площадке, но ему этого хватило чтобы понять, что она из тех, кто ненавидит все и вся и считает всех грязными наркоманами и проститутками. Он ей не понравился, поэтому нельзя исключать возможность что она топила его специально.
Просидев так час, он встал и пошел на кухню, пошарив по пустым шкафам, к его радости, он обнаружил там наполовину пустую бутылку коньячного напитка, напиток был ужасным, но разбавив его черным чаем можно было вполне пить, он так и сделал, и вернулся в кресло. Достал новую пачку сигарет и закурил. В одной руке у него была бутылка, а в другой сигарета, сидев так, журналист делал затяжку, а затем глоток своего живительного напитка. Эта идиллия, с самим собой, продолжалась какое-то время, пока в дверь кто-то не постучал.
Сегодня никто не должен был приходить, впрочем, как и обычно, но чрез силу он встал и открыл дверь.
- добрый вечер, вы э-э-э... Всеволод?
- да.
- я принес вам свежий номер местной газеты.
- но я не подписывал никакие рассылки, - от Севы воняло, за версту, спиртом и сигаретным дымом, но молодой человек, который разносил газеты не подавал виду.
- не знаю, ваш адрес последний на сегодня в моем списке.
Журналист, подумал некоторое время и решил взять газету.
- ладно, давай сюда.
Он захлопнул дверь и вернулся к своему креслу и бутылке. Достал из пачки сигарету и закурил ее, открыв газету на первой странице, он принялся читать.
«... министерство здравоохранения города отмечает резкое увеличение количество пациентов в местной психиатрической больнице. Врачи обращают внимание, что пациенты поступают с самыми различными жалобами, от депрессии и психического расстройства до шизофрении и расстройства личности. Но мэр города призывает здоровых жителей города не поддаваться панике и сохранять здравый рассудок, вот несколько советов как это делать...», мэр был полным ублюдком. Недавно в редакцию, в которой работает журналист, пришел анонимный конверт, в котором были фотографии этого МЭРА в обществе нескольких проституток, а ведь у этого сукина сына есть жена и трое детей. «... специалисты считают, что такое увеличение больных связанно с ухудшением экологии в городе и эмоциональном напряжении населения. Поэтому они рекомендуют найти способ эмоциональной разгрузки, это может быть что угодно, но в рамках закона...»
- эти ублюдки сами же и создают это "эмоциональное напряжение", воруют, обманывают и убивают простых людей, пытаясь снять свое "напряжение", - пробубнил Сева.
Он кинул газету на пол и снова уставился в потолок. Там ничего не поменялось, в отличии от содержимого бутылки, оно закончилось. Всеволод протяжно вздохнул и лег на кровать. Сегодня он не смог уснуть, его голова пухла от мыслей.
С сигаретой в зубах и гудящей головой, он вышел из подъезда и ему в глаза ударил мерзкий солнечный свет, сегодня был теплый весенний день, но он был мерзким, это тепло не несло никакой радости.
Он оглядел двор быстрым взглядом и к его несчастью на одной из скамеек сидел сумасшедший из вчерашнего интервью, в руках он держал газету, точно такую же журналист читал вчера. Он попытался незаметно обойти больного, но у него ничего не вышло, он его ждал.
- ох, дружище, какая встреча, я тут сидел и читал сегодняшнюю газету, ты ее видел? Там на первой странице очень интересная статья про увеличение числа больных психическими расстройствами.
- но она же вчерашняя.
- нет, смотри сегодняшняя дата.
И правда на газете было написано сегодняшнее чисто.
- но я читал ее вчера, мне ее принесли вчера вечером.
- хм... это странно, но может ошиблись и принесли выпуск который должен был быть на следующий день. В любом случае ты ее читал, что ты думаешь про эту статью.
- ничего, я же говорил, что не люблю думать на ненужные темы, - он соврал у него было много мыслей на эту тему.
- интересно как ты так читаешь, что тебе не приходят никакие мысли в голову?
- что тебе нужно от меня?! Просто отвали я не хочу с тобой общаться, для меня ты просто больной ублюдок, вот и все!
- ох... ну хорошо, я думал мы с тобой друзья, я думал, что эта статья поможет тебе вспомнить, но раз ты не хочешь со мной разговаривать, я уйду.
Он сделал такое тупое и обидевшееся лицо, что по нему так и хотелось ударить со всей силы, но журналист сдержался. Всеволод хотел спросить, что он забыл, но не стал, он знал, что это может привести к проблемам, а проблем он не хотел. Тем временем до офиса оставалось совсем немного. Он вошел в здание где располагалась редакция, в которой он работал.
В офисе сидело несколько человек, почти никто не работал. Среди них был парень с камерой.
- о, Сева, здорова, выглядишь не очень, опять была весёлая ночь?
Ответа не последовало. Парня, который это сказал звали, Вавилин, довольно странное имя. В офисе он был что-то вроде шутника, у которого дерьмовые шутки, над которыми никто не смеялся, но он продолжал их травить, наверное, у него были какие-то комплексы. Такой знакомый есть, наверное, у каждого.
- начальник, главный редактор запрети нам писать статью про мэра и те фотографии, которые нам пришли, - сказал парень с камерой.
Всеволод не был их начальником, но ему поручали большую часть работы и поэтому это прозвище за ним закрепилось.
- еще бы, редактор так активно лижет жопу мэру, так что, если что-то подобное выйдет в свет его сразу уволят или даже убьют, - сказал Вавилин.
- но разве мы не должны снять маску хорошего парня с лица этого мошенника, он не принес нашему городу ничего хорошего, только наживается за наш счет, - подал голос человек, который работал в этом офисе, а не просиживал штаны.
- кажется, мы не записывались в блюстители морали, по крайней мере в наше время — это бесполезно.
После этих слов Севы, офис погрузился в тишину, изредка перебиваемой клацаньем клавиатуры.
Через какое-то время в дверь офиса кто-то постучал, Вавилин открыл дверь. Он какое-то время постоял в двери и потом развернулся лицом к коллегам в руках он держал синею папку, а на его лице была растерянность.
- начальник... ты не говорил, что убил свою жену.
В этот момент в офисе повис гудящий страх и напряжение, которые наполняли каждую щель, и с каждой секундой их давление становилось все сильнее и сильнее.
- что? Она просто уехала от меня, потому что я слишком много пил.
- да... но здесь есть фотографии и... уголовное дело.
Он мелкими шагами прошел через весь офис до стола журналиста и положил ему синею папку на стол. В помещении было слышно только гудение включенных компьютеров, а шаги Вавилина раздавались в ушах громким глухим эхо, разрывающим перепонки от давления.
Всеволод встал с кресла и открыл папку. Там и правда были фотографии зверски зарезанной женщины и дело №662. В деле были еще снимки той женщины, но также там были фотографии самого журналиста.
- слушай, Сева, может расскажешь, что это за срать?
После этих слов у журналиста как будто в голове что-то схлопнулось и она разверзлась ужасной болью. Он схватил пальто и выбежал на улицу, в след ему смотрели его бывшие коллеги.
Он пулей залетел в ближайший магазин и взял бутылку самого крепкого спиртного, которое там было. Придя на кассу, трясущимися руками, он достал мятые купюры из кошелька и не дождавшись кода кассир подаст ему сдачу, вышел из магазина.
Открыв бутылку, журналист осушил ее наполовину одним залпом, от чего создалось впечатление что боль отступила. Всеволод увидел одинокую скамейку, посреди маленького сквера, которую окружали голые и холодные деревья, ветки которых переплетались и создавали пугающую и в тоже время завораживающую картину. Вокруг никого не было.
Он сел и принялся читать содержимое папки. На первых страницах были фотографии женщины, которая, по всей видимости, была его женой. Он ее не помнил, точнее сказать он знал, что у него была жена, но ее лицо стерлось у него из памяти, а пропала она из его жизни из-за сильного скандала, по крайней мере так он думал. Сделав глоток из бутылки, он хотел достать сигарету, но они закончились, и поэтому он сделал еще пару глотков. Дальше в папке лежало уголовное дело, которое было заведено на Всеволода. В нем было написано, что мотивы преступления не ясны и после допроса обвиняемого признали психически больным и отправили на лечение в городскую психиатрическую больницу. Следом за уголовным делом лежала медицинская карта пациента, она тоже была на имя Всеволода. В ней были записаны наблюдения за пациентом, способ лечения и препараты, которые было необходимо выдавать пациенту ежедневно. На одной из страниц была записка главного врача: «17.02.1990г. Я уже какое-то время наблюдаю за пациентом и то как он разговаривает с другими больными, с врачами, то как он ведет себя выглядит совершенно нормально, он не похож на больного, который мог совершить такое преступление, тем не менее пациент не может или не хочет рассказывать по какой причине он совершил убийство. Я замети что пациент начал плотно общаться с другим больным, он в больнице уже 2 года, и мы никак не может помочь ему с его болезнью, у них схожий диагноз, и мне кажется, что их общение не приведет ни к чему хорошему. Я не знаю, как продолжать лечение, наверное, стоит усилить наблюдение за ним и его новым другом, так же увеличить дозу психотропов». Следующие страницы карты были заполнены описанием процесса лечения и заметками в которых отмечался успех проводимого лечения: «10.03.1991г. Я не знаю, чем так важен этот пациент для правительства, но мне сказали, что он должен пройти курс лечения при любом раскладе, он не должен попасть в тюрьму, иначе у нас будут проблемы. Но проблем в том, что нам не от чего его лечить, он здоров. 29.03.1991г. Мы нашли способ. Мы изменили рецепт и структуру лекарств, которые мы ему даем, теперь его сознание стало более податливое и мы сможет выдумать для него болезнь. Нас не закроют, наши исследования личности будут продолжаться и может с должным финансированием у нас получится создать совершенного человека». Журналист пролистал в самый конец и там было написано: «07.01.1991г. Пациент здоров и может покинуть медицинское заведение. Всеволод больше не опасен для общества, он может продолжать спокойную и повседневную жизнь».
На полу всюду была кровь. Кухонный нож лежал на полу, под столом. Теплый свет ламп освещал все помещение, свет играл отблесками в лужах крови. В воздухе стоял запах железа и смерти. За оком стояли несколько машин и толпа народа. Ночной мрак, который стоял за окном, перебивался синим и красным миганием. На улице было шумно из-за бубнежа людей и переговоров по рациям сотрудников полиции. На кухне, где была, казалось, бездонная и не просветная лужа крови, ходили люди в форме. Одни что-то тихо обсуждали, а другие фотографировали и собирали улики. В углу комнаты, свесив руки и опустив голову на грудь, сидел мужчина в руках у него был револьвер 45 калибра, барабан был пуст.
- смотри, нож, наверное, она пыталась защититься им.
- да, но этот ублюдок цел и невредим, она его даже не задела.
- вот мерзавец, как можно было так поступить со своей женой.
- не знаю.
- эй, прохиндеи, хватит стоять пакуйте его, а то лишу премии!
- есть сер!
Они вытащили из руки ствол, подняли мужчину и нацепили на него наручники, он не сопротивлялся. Его глаза были полны ненависти, но на лице не было ни капли сожаления о содеянном, он знал, что иначе было никак. Его вывели на улицу. Толпа зевак, соседей, которым не было дела до проблем других, глядела на него с изумленным и осуждающим взглядом, но мужчина знал, что они скоро забудут о том, что произошло в этом доме и будут дальше как крысы прятаться по своим норам. Будут проживать бестолковую жизнь полную эгоизма и лицемерия, будут порождать себе подобных, прививая им те же ценности что и у них, не давая им альтернативных вариантов и права выбора, и наконец будут, дрожа от страха, ждать конца своей никчемной жизни, моля бога дать пожить им еще чуть-чуть.
Перед мужчиной была пустая дорога. Это была трасса G53. По ее бокам стояли фонари, которые освещали ее теплым, ласкающим и греющим светом. Эта дорога уходила далеко вдаль, за город где не было людей, машин и прочей рутинной суеты. Там была свобода для разума, там были ответы, которые были необходимы каждому. Там была свобода. Она тянула мужчину, ему были нужны эти ответы их накопилось слишком много, но его заломили и посадили в полицейскую машину. Теперь он ехал в город и за окном мимо него проплывали манящие огоньки света, постичь которые теперь казалось невозможным, а вместе с ними и ответы.
Всеволод проснулся. Бутылка была уже давно пуста и солнце сменила луна. Он встал со скамейки, взял паку в руки и двинулся вперед. Ночь была прохладной, журналист поднял воротник пальто. Воздух был легким и холодным, но им хотелось дышать и дышать не переставая. Он заполнял легкие и переносился по всему телу, сегодня в воздухе было что-то необычное.
Всеволод наткнулся на мусорку. Постояв возле нее пару минут, он достал зажигалку, поджог край папки и кинул ее в мусорку. Она ему больше не нужна. Он посмотрел, как из мусорки полыхает пламя и пошел дальше. Головная боль прошла.
Журналист брел довольно долго, пока не наткнулся на дорогу. Она была как из сна только посреди нее стоял тот самый бальной с пугающей улыбкой, но сейчас его лицо было абсолютно серьезным.
- вспомнил?
- да.
- прости, я пытался сделать это более мягким способом, но ты забыл все довольно основательно. Ну это неудивительно, учитывая какими колесами нас там пичкали.
- это ты сжег больницу?
- да.
- но, как и зачем?
- я вынашивал этот план почти сразу как прибыл туда, так что это не составило труда. Зачем? Я знал, что они там делали с "неизлечимыми пациентами", хех...шарлатаны. Я знал, что после тебя они примутся за меня, а потерять воспоминания я не хотел, это все что у меня осталось. После того как я сбежал, думал не найду тебя, но недавно наткнулся на твою статью в газете и понял, что должен тебя найти и достучаться до тебя, ведь ты единственный человек, которому я могу доверять.
- а то что ты говорил тогда на интервью?
- это была просто показуха для идиотов и способ с тобой связаться.
- но зачем тебе нужен я?
- мне нужна твоя помощь, ты единственный кто понимает меня, мир прогнил и с этим нужно что-то делать. Люди не понимают ценности жизни, границы добра и зла стерлись, они живут только для себя не, замечая других людей, мы единственные кто это видит, мы должны стать мессией, направить людей на путь истинный.
- я не уверен, что мы можем брать такую ответственность на себя, ведь мы просто люди, такие же, как и они.
- нет мы не просто люди, мы особенные, я и ты единственные кто все видят и понимают. Бога не существует, поэтому мы с тобой должны стать его воплощением и спасти человечество от неминуемой гибели. Кто если не мы?
- знаешь, я еще не все вспомнил о своем прошлом, у меня еще много вопросов на которые я обязан найти ответ.
- я знаю, поэтому пойдем со мной я расскажу тебе все то что ты мне рассказывал о себе сам, ведь именно ты открыл мне глаза на то что происходит с людьми. Я уверен во время нашего крестового похода, ты и сам вспомнишь много того, что не рассказывал мне.
На дороге было пусто. Тишина давила, но воздух помогал думать, он помогал обрести свободу перед собой и своими мыслями. Дыша полной грудью, бывший журналист смотрел на протянутую ему руку.