4 голова больнице крыло

Большой зал Хогвартса гудел, как растревоженный улей: кто-то спорил у камина, кто-то шуршал свитками, а в центре, у стола факультета Слизерин, Ти стояла, будто сама решимость, и голос её звучал твёрже обычного.

- Ребята, я нашла тех, кто поможет победить нам Кэтран Прис, - выпалила она, и в зале стало тише, чем положено быть в гостиной Слизерина.

Пандора Розье приподняла бровь, скрестив руки, и чуть наклонила голову, будто пыталась разглядеть в словах Ти подвох.

- Не ужели? - протянула она. - О ком ты говоришь... И ведь не из Хогвартса, верно?

Барти Крауч, стоявший рядом, прищурился, постукивая пальцами по обложке потрёпанного учебника по тёмным искусствам.

- И кто они? - спросил он, не скрывая скепсиса. - Очередные «спасители», которые исчезнут, когда запахнет жареным?

Ти хотела было ответить, но слова застряли на языке - потому что не успела. Дверь в зал распахнулась, и на пороге появились Стефан и Дэймон Сальваторе. В их походке было что-то такое, от чего даже самые дерзкие старшекурсники невольно расступились: уверенность, приправленная опытом, который не наберёшь на уроках защиты от тёмных искусств.

- Они любезно согласились помочь, - выдохнула Ти, глядя на братьев так, будто сама до конца не верила, что они здесь. - Они... они не такую нечисть уничтожали.

Эван Розье, стоявшая чуть в стороне, округлила глаза и тихо пробормотала, скорее себе, чем кому-то:

- У Ти есть братья? Я думала, она одна в семье...

Регрус застыл у колонны, будто кто-то наложил на него Петрификус. Он смотрел то на Ти, то на Сальваторе, и в его взгляде читалось чистое потрясение.

- Это... это братья Ти? - переспросил он, будто пытался уложить в голове невозможное. - Серьёзно?

Стефан, заметив его реакцию, чуть улыбнулся - не насмешливо, а скорее успокаивающе, как человек, привыкший, что на него смотрят с недоверием.

- Да, - коротко ответил он, проходя вперёд и становясь рядом с Ти. - И если тут есть кто-то, кто хочет бросить Кэтран Прис вызов, мы готовы стоять плечом к плечу.

Дэймон, чуть отставая, скользнул взглядом по собравшимся, будто оценивал, кто из них действительно готов драться, а кто просто пришёл поглазеть.

- Только давайте без лишних драм, - бросил он, но в голосе слышалась не грубость, а привычка действовать быстро. - Если враг такой, как ты говоришь, времени на долгие разговоры нет.

Ти наконец-то смогла выдохнуть. Напряжение, которое сжимало её грудь последние дни, чуть отступило - не исчезло, но стало терпимым. Она посмотрела на Регруса, будто хотела сказать: «Я не одна», - но вместо этого просто кивнула.

- Спасибо, что пришли, - тихо сказала она братьям, а потом повернулась к остальным. - Теперь у нас есть шанс. Настоящий.

Пандора медленно опустила руки, её скептицизм сменился чем-то другим - уважением, смешанным с азартом.

- Ладно, - признала она. - Если эти двое действительно столько нечисти перебили, может, у нас и правда есть шанс не просто выжить, а победить.

Барти хмыкнул, захлопнул учебник и шагнул вперёд.

- Тогда рассказывай всё, что знаешь про Кэтран Прис. Время пришло.

Если хочешь, могу развить сцену дальше:

Подробный план боя: как объединить силы Хогвартса и опыт Сальваторе против Кэтран Прис.
Сцена, где Регрус пытается поговорить с Дэймоном наедине - хочет понять, можно ли доверять этим «братьям» и как защитить Ти.
Момент, когда Ти приходится объяснять, почему так долго скрывала родство с Сальваторе - и как это влияет на её репутацию в Хогвартсе.
Или сделать акцент на контрасте: юные студенты Хогвартса против «взрослых охотников» - как они учатся работать вместе.
Что тебе ближе? 😊Они стояли в тени старого коридора, где сквозняк шевелил обрывки паутины, а тишина казалась почти живой - будто стены Хогвартса сами прислушивались к тому, что сейчас решалось. Регрус смотрел на Ти так, будто пытался прочесть в её глазах то, чего она сама ещё не произнесла вслух.

- Ти... Может, тебе всё-таки вернуться домой? - тихо спросил он, и в этом «домой» не было ни упрёка, ни давления - только тревога, которую он не умел прятать. - Там твой отец, там всё привычно...

Ти резко покачала головой, будто одно это движение могло отмести саму мысль.

- Нет, - твёрдо сказала она, и голос её прозвучал громче, чем она ожидала. - После того, как он решил просто... отдать меня, как будто я - часть сделки, как будто моё слово вообще ничего не значит... Нет. Я не вернусь.

Регрус сжал кулаки, и на мгновение в его взгляде мелькнуло что-то жёсткое, почти гневное.

- Он не имеет права так с тобой поступать, - процедил он. - Ни один отец не должен так ломать свою дочь.

Ти чуть опустила плечи, но не от слабости - скорее, чтобы хоть немного сбросить напряжение, которое держало её в тисках уже несколько дней.

- Я лучше буду с Майклсонами, - сказала она уже спокойнее, но с той же твёрдостью. - Они, по крайней мере, не продают своих близких ради выгоды. Там я хотя бы чувствую, что меня слышат.

Регрус шагнул ближе, но остановился в полушаге, будто боялся спугнуть её этим движением.

- Тогда я пойду с тобой, - просто сказал он. - К Майклсонам, куда угодно. Если тебе там спокойнее, значит, и мне там место.

Ти подняла на него глаза, и в них на секунду мелькнуло облегчение, смешанное с благодарностью.

- Ты не обязан, - прошептала она. - Ты и так столько для меня делаешь...

- Обязан, - он чуть улыбнулся, и эта улыбка была не весёлой, а какой-то упрямой, настоящей. - Потому что ты не должна стоять против всего этого одна. И если твой дом сейчас там, где тебя не пытаются сломать, значит, мой дом тоже там.

Она хотела что-то ответить, но слова застряли в горле. Вместо этого она просто кивнула, и этот кивок был почти как обещание.

- Спасибо, - тихо сказала она. - Просто... спасибо, что ты не пытаешься меня переубедить. Что ты слышишь меня.

Регрус протянул руку и осторожно, будто боясь спугнуть, коснулся её пальцев - не сжимая, а просто показывая, что он рядом.

- Я всегда буду слышать, - пообещал он. - И мы придумаем, как быть дальше. Но сначала ты должна быть в безопасности. А с Майклсонами ты в безопасности.

Ти глубоко вздохнула, и впервые за долгое время этот вдох не отдавал горечью.

Если хочешь, можем пойти в одном из направлений:

Сцена, где Регрус и Ти приходят к Майклсонам - и там сразу начинается разговор о том, как остановить свадьбу: интриги, давление, может, даже магический способ разорвать договор.
Момент, когда Джузеппе узнаёт, что Ти ушла к Майклсонам, - и его реакция: холодный гнев, приказ вернуть её, и первые шаги к открытому противостоянию.
Или, наоборот, тихий момент: Ти и Регрус где-то в укромном месте обсуждают, что делать дальше, строят планы, и между ними проскальзывает что-то большее, чем дружба.
Что тебе ближе? 😊Регрус вто и все моя ты тебе я не отпущу
Ти убегаю
Регрус нет я повез где к себеРегрус крепко держал её за руку, будто если хоть на миг ослабит хватку - Ти снова растворится в тенях подземелий, как дым.

- Вот и всё, моя... Ты моя. И я тебя не отпущу, - повторил он, голос звучал твёрдо, почти отчаянно, как клятва, которую он давал не ей, а самому себе.

Ти дёрнулась, глаза блеснули - не от страха, а от той самой упрямой искры, что всегда заставляла её бежать вперёд, даже когда бежать было некуда.

- Я должна... должна уйти. Если они увидят нас вместе, всё станет только хуже, - прошептала она, но пальцы сами сжимали его ладонь, не желая отпускать.

Регрус шагнул ближе, закрывая её собой от сквозняка, от теней, от всего, что могло её ранить.

- Нет. Больше не убегай. Я отвезу тебя к себе. Туда, где никто не посмеет тронуть ни волоска на твоей голове.

Он потянул её за собой, в узкий боковой проход - туда, где факелы горели тускло, а коридоры петляли, пряча тех, кто хотел остаться незамеченным.

Но судьба, казалось, только и ждала, когда они разделятся хоть на секунду. В одном из поворотов Ти вдруг резко остановилась, будто налетела на невидимую стену. Регрус обернулся - и кровь застыла у него в жилах.

В полумраке, скрестив руки и хищно улыбаясь, стояла Беллатриса. Её глаза сверкали тем самым безумным огнём, от которого даже у самых храбрых холодела спина.

- Ну-ка, ну-ка... Куда это мы так торопимся, дорогуша? - протянула Беллатриса, и в её голосе не было ни капли доброты - только предвкушение игры, где правила писала она одна.

Ти попятилась, но наткнулась спиной на холодный камень. Она хотела выкрикнуть заклинание, хотела рвануться прочь, но Беллатриса была быстрее. Палочка взметнулась, губы прошептали слово, от которого у любого волшебника внутри всё обрывалось:

- Круцио.

Ти вскрикнула, тело выгнулось дугой, пальцы судорожно царапнули стену. Мир сузился до одной невыносимой вспышки боли, которая разрывала каждую клетку, выжигала мысли, оставляла только крик, застрявший в горле.

Регрус рванулся вперёд, выкрикивая имя, бросая в Беллатрису одно заклинание за другим, но она лишь смеялась, уворачиваясь с пугающей лёгкостью, будто вся эта сцена была для неё не битвой, а развлечением.

- Ты думаешь, я пришла сюда ради тебя, мальчик? - прошипела она, не сводя взгляда с Ти. - Мне нужна она. Та, что прячется за чужими спинами. Та, что слишком много знает.

Ти снова упала на колени, дыхание срывалось, перед глазами плясали чёрные пятна. А потом мир вдруг стал тихим - слишком тихим. Боль не исчезла, но будто отодвинулась на задний план, накрытая тяжёлым, густым туманом. Веки налились свинцом, и она не смогла их удержать.

Когда Регрус добежал до неё и подхватил на руки, её глаза уже были закрыты, лицо стало пугающе бледным, а дыхание - тихим, едва уловимым.

- Ти! Ти, посмотри на меня! - кричал он, тряся её, но она не отвечала.

Беллатриса хмыкнула, опустила палочку и пожала плечами, будто только что не разрушила целый мир:

- Не умерла. Просто... устала. Пусть поваляется. У меня ещё много дел.

Она развернулась и исчезла в темноте коридора, оставив после себя только эхо безумного смеха.

Регрус прижал Ти к себе, чувствуя, как сердце колотится где-то у самого горла. Он не знал, сколько прошло времени - минуту или вечность. Он только знал, что должен что-то сделать. Сейчас. Немедленно.

- Держись, слышишь? Держись, - шептал он, прижимаясь лбом к её виску. - Я не дам тебе уйти. Ни сейчас, ни когда-либо.

Он подхватил её на руки, стараясь не трясти, и рванулся по коридору - туда, где, как он надеялся, ещё оставалась хоть капля надежды. Туда, где могли помочь.

Если хочешь, можем пойти дальше в одном из направлений:

Борьба за жизнь: Регрус врывается в больничное крыло, но мадам Помфри качает головой: «После Круцио кома - не редкость. Мы можем только ждать». Тогда Регрус отказывается ждать: он идёт к Снейпу, к Фрее, к любому, у кого есть хоть намёк на знание тёмной магии, чтобы вытащить Ти обратно.
Тень вины: пока Ти лежит без сознания, Регрус не отходит от её кровати ни на шаг, но его терзает чувство вины: «Я должен был быть быстрее. Должен был защитить». И тут появляется Кэтрин - с язвительной улыбкой и странным предложением помощи, от которой невозможно отказаться.
Пробуждение во тьме: Ти приходит в себя не в больничном крыле, а в незнакомом месте - тёмном, холодном, где стены будто шепчут. Она не одна: рядом кто-то есть, и этот кто-то знает о ней слишком много.
Что тебе ближе сейчас - отчаянные поиски спасения, тяжёлая вина Регруса или пробуждение Ти в новом, пугающем месте? 😊Больничное крыло пахло травами, спиртом и той особенной тишиной, которая бывает только там, где борются за каждый вздох. Мадам Помфри ходила между рядами кроватей, чуть хмурясь, будто сама пыталась уговорить тишину не быть такой тяжёлой.

А в самом дальнем углу, где свет падал мягче, лежала Ти. Её лицо было пугающе спокойным, кожа - почти прозрачной, а дыхание - таким тихим, что приходилось наклоняться, чтобы услышать. Рядом, на жёстком стуле, который он, кажется, притащил откуда-то сам, сидел Регрус. Он не смотрел по сторонам, не моргал почти, будто если хоть на секунду отвлечётся - она исчезнет. Пальцы его сжимали край простыни, побелевшие костяшки выдавали, сколько сил он тратит на то, чтобы просто сидеть и не крушить всё вокруг.

Дверь скрипнула, и в проёме показалась знакомая компания. Джеймс замер первым, будто наткнулся на невидимую стену, и выдохнул:

- Ти Майклсон... жива? И она в коме?

Сириус шагнул следом, взгляд метнулся от Ти к Регрусу, потом обратно, и в его глазах мелькнуло то самое выражение, когда хочется сказать что-то резкое, но язык не поворачивается:

- Что... что случилось?

Милисса стояла чуть позади, пальцы нервно теребили край мантии. Она посмотрела на Римуса, будто искала у него опоры, а потом тихо, но твёрдо сказала:

- Бродяга... Я тоже видела. Рядом с твоим братом. Да, она жива. Но... она едва держится.

Питер Петтигрю съёжился, будто хотел стать меньше, незаметнее, и пробормотал, скорее себе, чем остальным:

- Я думала... я думала, она уже... ну, что её нет.

Римус шагнул вперёд, медленно, будто боялся спугнуть эту хрупкую тишину, и посмотрел на Регруса так, как смотрят на того, кто стоит на краю и вот-вот сорвётся.

- Тфу... А тебе, Хвост, не стоит так говорить, - буркнул он, не сводя глаз с сестры, а потом чуть мягче добавил: - Она гибрид. Ведьма. А ведьм просто так не убьёшь. Они не умирают, как обычные люди. Они... цепляются.

Регрус наконец поднял глаза. В них не было ни злости, ни просьбы о помощи - только голая, острая боль, от которой хотелось отвести взгляд.

- Она не цепляется, - глухо сказал он. - Она просто... не может проснуться. Круцио от Беллатрисы... Это не просто удар. Это как выжечь изнутри.

Джеймс сжал кулаки, будто собирался прямо сейчас пойти и найти Беллатрису, но Сириус положил ему руку на плечо, удерживая:

- Не сейчас. Сначала нужно понять, как её вернуть.

Милисса осторожно подошла ближе, не к кровати, а к Регрусу, и тихо спросила:

- А что говорит Помфри?

Регрус криво усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли веселья:

- Говорит, что после такого кома может длиться днями. Или неделями. Или... навсегда.

В комнате повисла тишина, тяжёлая, густая, как дым. Даже Питер перестал нервно ёрзать.

И вдруг Ти чуть шевельнула пальцами. Совсем немного - будто во сне пыталась нащупать чью-то руку. Регрус тут же наклонился, поймал её ладонь, сжал так осторожно, будто она была из стекла:

- Я здесь. Слышишь? Я здесь. Не уходи.

Ти не открыла глаза, но пальцы на мгновение сжались в ответ. Совсем слабо, почти неуловимо, но этого хватило, чтобы у всех в комнате будто воздух снова пошёл по жилам.

Мадам Помфри, стоявшая в дверях, тихо покачала головой:

- Это хороший знак. Значит, она борется. А если она борется... значит, есть шанс.

Римус посмотрел на брата, потом на Ти, и тихо, но твёрдо сказал:

- Тогда мы будем бороться вместе с ней. Кто-то должен быть здесь, когда она проснётся. Кто-то, кто скажет: «Ты не одна».

Сириус хмыкнул, отодвинул ещё один стул и плюхнулся на него, закинув ногу на ногу, будто они тут собрались на обычный вечер у камина:

- Ну, если надо сидеть и смотреть, как она дышит... я могу. Только пусть Помфри даст что-нибудь поесть. От этой тишины у меня аппетит пропадает.

Джеймс фыркнул, но в этом звуке было облегчение:

- Ладно. Я с тобой. А потом... потом придумаем, как заставить эту комедию закончиться.

Регрус снова посмотрел на Ти, на её бледное лицо, на едва заметное движение ресниц, и впервые за долгое время позволил себе чуть-чуть выдохнуть. Не потому, что всё стало хорошо - а потому, что теперь он был не один.

Если хочешь, можем пойти дальше так:

План спасения: Мародёры и Милисса начинают искать способ вывести Ти из комы - идут к Снейпу, к Фрее, роются в старых книгах в Запретной секции. Каждый вносит что-то своё: Джеймс - наглость, Сириус - смекалку, Римус - знания, Милисса - интуицию, а Питер... ну, он хотя бы не путает корешки книг.
Визит непрошеных гостей: пока они сидят у кровати, в больничное крыло заходит Кэтрин - с холодным взглядом и странным предложением: «Я знаю, как разбудить ведьму. Но цена тебе не понравится». Регрус колеблется, а Мародёры встают стеной: «Сначала скажи, что за цена».
Сон Ти: Ти не просто лежит - она видит сны. И в этих снах она снова в том коридоре, снова лицом к лицу с Беллатрисой, но на этот раз у неё есть сила, чтобы дать отпор. Просыпается она не от лекарства, а от собственного крика - и в её глазах уже не пустота, а злость.
Что тебе ближе сейчас - поиск решения, столкновение с Кэтрин или внутренний бой Ти? 😊