Только раз из ста
Шелест скомканной в кулаке бумаги заглушал тишину, а грубые росчерки чёрной ручки разрезали пространство неестественно яркими бликами.
«Я знаю, что ты прочитаешь это письмо. Прочитаешь и поймешь, что все не зря. Наша встреча - не случайность, наше знакомство судьбоносно»
В памяти всплывали картинки их встреч, словно фантомные призраки, от которых холод наполнял его живот: он леденел изнутри. На долю секунды он было подумал, что забыл её. Забыл, как сверкали её глаза в теплом свете, заливающем его спальную комнату, забыл сладкий запах её волос...
Она положила руку ему на плечо.
«Но ты не забыл»
- Я потерял не всех, кого любил.
Она посмотрел на него, он взглянул в её глаза, в которых плескалось золото, а среди этого естественого карего оттенка сверкали бриллиантами белые пятнышки, похожие на снежинки.
- У меня была ты.
«Это так странно и приятно, когда, просыпаясь по утрам и засыпая ночью, так не хватает тебя»
Он вздохнул, и сердце в его груди забилось так сильно, что было даже больно.
Импульсивно она наклонилась и поцеловала его ладони, потом сложила его руки вместе и накрыла своими. Когда она взглянула на него, его глаза были широко открыты. Стоя так близко, она могла слышать его дыхание.
«Удивлена? Теперь я, наконец, могу сказать тебе все, что думаю и не бояться при этом, ведь ты меня не видишь, как не видишь моих чувств. Но я постараюсь тебе сказать о них как можно больше для того, чтобы ты прочувствовала то, что чувствую я! Чтобы ты поняла, как я ценю тебя и боюсь потерять!»
- Тесса, - произнес он, - не нужно.
- Не нужно чего? - она отстранилась от него. Возможно, он всё ещё не хотел, чтобы к нему прикасались.
- Я могу контролировать многие вещи, - сказал он, голос его звучал тихо. - И сейчас я прилагаю все свои усилия, что не толкнуть тебя к шкафу и не поцеловать, целовать до тех пор, пока у нас обоих хватит дыхания.
Она подняла подбородок:
- А что в этом такого плохого?
- До того, как я встретил тебя, я не мог чувствовать, - ответил он, - Я не замечал ни дуновений ветра на своём лице, ни лучей солнца, греющих мою кожу, ни прикосновений другого человека. Сейчас я могу чувствовать это всё. Я чувствую черезчур сильно. Ветер для меня словно шторм, солнце обжигает, а твоё прикосновение заставляет забыть своё имя.
Тонущая боль пронзила её, словно копье тепла.
- К ветру и солнцу ты привыкнешь, - сказала она. - Но к тому, что моё прикосновение заставляет тебя забыть своё имя, я не позволю тебе привыкнуть никогда. Я люблю тебя, всегда любила и всегда буду любить. Я не прикоснусь к тебе, если ты не хочешь этого, но если мы будем ждать, что сама мысль о том, чтобы быть вместе перестанет нас пугать, то мы можем ждать очень долго.
Хриплый вздох сорвался с его губ:
- Скажи это снова.
Немного удивленная, она все же начала снова:
- Если мы будем ждать, что...
- Нет, - прервал он её. - Повтори то, что было до этого.
Она склонилась к нему:
- Я люблю тебя, - прошептала она. - Всегда любила и всегда буду любить.
Они не знали, кто начал двигаться первым. Это была безмолвная связь губ с губами, это был обмен обещаниями и утешениями. Поцелуй был похож на сладостные раскаты грома.
«Только раз в жизни бывает такая любовь, когда ты точно знаешь, что она никогда не пройдет, никогда не закончится. Я это знаю, а ты?»