Прежде чем наступит сентябрь

Она не смог­ла бы вспом­нить, ког­да точ­но он воз­ник - жар­кие лет­ние дни все по­хожи друг на дру­га - но по­чему-то сра­зу по­дума­ла, что за­пом­нит день, ког­да он уй­дет. Она смот­ре­ла в хо­лод­ную сталь­ную си­неву глаз, и в гру­ди ще­мило, слов­но схо­дились во­еди­но все не поз­нанные еще по­тери.

- Кла­удио, - он про­тянул ру­ку.

- Фе­дери­ка, - ей по­каза­лось за­бав­ным, что че­ловек с та­кими гла­зами име­ет имя, соз­вучное в инос­тран­ном язы­ке с ее лю­бимой по­годой - се­рой пе­леной туч, скры­ва­ющих не­навис­тно го­лубое не­бо, - и улыб­ну­лась.

Он от­ве­тил тем же, но си­нева на удив­ле­ние не по­теп­ле­ла.

- Я про­ез­дом в ва­шей де­ревуш­ке, не зна­ете, где здесь мож­но ос­та­новить­ся?

И она, ко­неч­но же, зна­ла. Как и зна­ла, где мож­но по­есть, а где при­купить все не­об­хо­димое - за двад­цать пять лет уме­ние не­навяз­чи­во упо­мянуть лав­ку сво­его от­ца ста­ло чем-то вро­де при­выч­ки, и, ког­да на сле­ду­ющий день он по­явил­ся в ма­газин­чи­ке, она всерь­ёз уди­вилась.

Он ока­зал­ся сво­бод­ным ту­рис­том, слу­чай­но за­ехав­шим в их край «не доль­ше, чем дня на два или три», ее ро­вес­ни­ком и пол­ной про­тиво­полож­ностью - сдер­жанным, ти­хим и... уве­рен­ным в се­бе.

То ле­то вы­далось по обык­но­вению жар­ким и су­хим, и ноч­ной воз­дух по­дол­гу сох­ра­нял за­пах наг­ре­той до­роги, пря­ного раз­нотравья и мно­жес­тва дру­гих ед­ва ли уло­вимых аро­матов. Каж­дый ве­чер, ког­да сол­нце, вдо­воль ис­по­лосо­вав жгу­чими лу­чами ла­зур­ное не­бо, го­тови­лось за­катить­ся за го­ризонт, он про­ходил ми­мо их лав­ки ку­да-то на ок­ра­ину го­род­ка, неб­режно за­кинув за пле­чо свою за­мет­но по­худев­шую до­рож­ную сум­ку и на­деж­но сжи­мая в ру­ке фо­то­ап­па­рат.

- Ты зна­ешь, в это вре­мя са­мое за­меча­тель­ное ос­ве­щение, - он по­казал ру­кой на не­бо в пред­за­кат­ном тле­ющем ог­не, ког­да од­нажды дог­нав его по до­роге, она ос­ме­лилась на­вязать свою ком­па­нию.

- Это твоя ра­бота? - спро­сила Фе­дери­ка, и в от­вет ей лишь по­кача­ли го­ловой.

- Это при­носит кое-ка­кие день­ги. Лю­дям нра­вит­ся смот­реть на фо­тог­ра­фии мест, где они ни­ког­да не бы­ли и меч­тать, о том, че­го ни­ког­да не бу­дет, - он со­щурил­ся, смот­ря пря­мо на за­ходя­щее сол­нце, - но ра­ботой я бы это не наз­вал.

Ему нра­вилось на­зывать се­бя сво­бод­ным че­лове­ком, да­леким от оков и обя­затель­ств. Он го­ворил, что еще не ре­шил, че­му пос­вя­тить свою жизнь.

- Она у нас, зна­ешь ли, од­на, - слег­ка улы­ба­ясь про­из­но­сил он. - Не хо­чет­ся на­пор­та­чить, за­губить в пыль­ном офи­се или по­хоро­нить сре­ди ни­кому не­нуж­ных бу­мажек. Вот до­еду до Гер­ма­нии, а там вид­но бу­дет.

Но спус­тя три дня он так и не у­ехал. Ве­чер­ние про­гул­ки их ста­ли тра­дици­ей, и вско­ре он уже пе­рес­тал брать с со­бой фо­то­ап­па­рат - все го­вори­ло о ско­рой раз­лу­ке, но он буд­то бы и не спе­шил ни­куда, буд­то ему не нуж­но бы­ло гнать­ся за жизнью, а она по­кор­но жда­ла его.

Они бро­дили по не­замыс­ло­ватым улоч­кам го­род­ка и по бес­ко­неч­ным лен­там тро­пинок, ве­дущих че­рез бес­край­ние по­ля и под­пи­ра­ющих не­бо. Они си­дели пря­мо на зем­ле сре­ди взмы­ва­ющих вверх ко­лось­ев по­левой тра­вы до тех пор, по­ка от су­мерек не ста­нови­лось неп­ри­ят­но гла­зам. Слу­шали зву­ки по­ез­дов, их от­да­лен­ный ро­кот, свист лёг­ких и быс­трых элек­три­чек и тя­гучие гуд­ки то­вар­ных. И Фе­дери­ка ду­мала, что лю­ди по­хожи на по­ез­да. Во­лею су­деб ока­зыва­ют­ся сцеп­ле­ны друг с дру­гом, но в ту же се­кун­ду ста­новят­ся об­ре­чен­ны­ми рас­стать­ся на ка­кой-ни­будь уз­ло­вой стан­ции или прой­ти па­рал­лель­ным кур­сом ми­мо че­го-то очень важ­но­го. Они так же не­сут­ся по за­ранее про­чер­ченным ли­ни­ям толь­ко впе­ред, они так же пы­та­ют­ся обог­нать вре­мя... Все они, кро­ме не­го...

С ним ока­залось уди­витель­но лег­ко го­ворить обо всем на све­те. Она сме­ялась и го­вори­ла, что, дол­жно быть, ро­дилась не в ту эпо­ху - ее сер­дце при­над­ле­жало вре­менам, ког­да о люб­ви пе­ли так, что в гру­ди за­мира­ло сер­дце, а вес­ти дол­гие бе­седы в жи­вую бы­ло так же ес­тес­твен­но, как ды­шать. Кла­удио ки­вал ей в от­вет, на­зывая име­на лю­бимых ис­полни­телей, ко­торые неп­ре­мен­но сов­па­дали с ее, и приз­на­вал­ся, что и сам по­терял­ся во вре­мени. В ос­таль­ном ей ка­залось, что нет бо­лее не­похо­жих друг на дру­га лю­дей.

Она ни­ког­да не по­кида­ла сво­его ма­лень­ко­го го­род­ка, и он с удо­воль­стви­ем рас­ска­зывал ей о сво­их пу­тешес­тви­ях, стра­нах, о ко­торых Фе­дери­ка толь­ко слы­шала ког­да-то на уро­ках, за­бав­ных обы­ча­ях нез­на­комых на­родов и блю­дах, вкус ко­торых она, ка­залось, мог­ла ощу­тить на кон­чи­ке язы­ка. Но сто­ило раз­го­вору кос­нуть­ся лич­ных тем, как он мо­мен­таль­но зак­ры­вал­ся, и ед­ва на­чинав­шая от­та­ивать си­нева сно­ва ста­нови­лась ле­дяной. Лишь од­нажды Кла­удио поз­во­лил раз­го­вору ус­коль­знуть чуть даль­ше.

- Все мы по су­ти ос­татки бы­лых от­но­шений, - он, как всег­да, ус­тре­мил свой взгляд вдаль и, ка­залось, го­ворил да­же не ей, а са­мому се­бе или бес­край­не­му прос­транс­тву ве­чера. - От­но­шения ос­тавля­ют в нас сле­ды, ско­рее да­же шра­мы. А иног­да ме­ня­ют сов­сем. Пе­репи­сыва­ют на­бело, буд­то и не бы­ло те­бя прош­ло­го, буд­то бы сги­нул. Умер. За­меча­ла?

Она про­мол­ча­ла в от­вет. Ее лю­бов­ные ис­то­рии бы­ли не­лепы­ми и ми­молет­ны­ми, дет­ски­ми и не­серь­ёз­ны­ми, и она бо­ялась вы­дать се­бя, хо­тя и чувс­тво­вала, что он ви­дит ее нас­квозь.

- Ты зак­ры­ва­ешь­ся, не ве­ришь, не от­ве­ча­ешь, не меч­та­ешь, - он про­дол­жал, не по­вора­чивая к ней го­ловы. - Те­перь все ис­ка­жа­ет­ся в тво­их гла­зах, и ты ви­дишь толь­ко пло­хое. А по­том вдруг на­ходит осоз­на­ние - а к че­му все это? К че­му во­об­ще от­но­шения, ес­ли все они при­ведут в ту­пик. Ты за­ранее зна­ешь, где спот­кнешь­ся, где об­ма­нут те­бя. А по­том и ты сам на­чина­ешь об­ма­нывать...

- Но мы ведь мо­лоды, - она по­пыта­лась воз­ра­зить, но ко­нец фра­зы «и не дол­жны за­цик­ли­вать­ся на пло­хом» рас­та­ял в воз­ду­хе не­выс­ка­зан­ным, и ей са­мой вдруг ста­ло страш­но.

Мо­лоды ли они или все за­кон­чи­лось? Вып­лесну­ло их на бе­рег взрос­лой жиз­ни, а они и не за­мети­ли? Сер­дце бо­лез­ненно сжа­лось - не­уже­ли утек­ло без­воз­врат­но вре­мя, а она так и не по­чувс­тво­вала са­мого глав­но­го... То­го, о чем по­ют в тех пес­нях и по­казы­ва­ют в чер­но-бе­лых ки­но...

- Мы зер­ка­ла, - он на­конец взгля­нул на нее. - Ра­но или поз­дно мы на­чина­ем вес­ти се­бя так, как кто-то вёл се­бя с на­ми.

Ле­то пе­река­тилось в ав­густ, и но­чи уже ста­нови­лись хо­лод­ны­ми. Он на­киды­вал ей на пле­чи свою тя­жёлую кур­тку, и она ку­талась в неё, вды­хая уже став­ший род­ным аро­мат.

«Не влюб­ляй­ся в ме­ня», - за­чем-то го­ворил он ей. Она смот­ре­ла в неп­ро­ница­емый хо­лод глаз и са­мо­уве­рен­но фыр­ка­ла: «Еще че­го».

«Не влюб­ляй­ся в ме­ня», - го­ворил он, це­луя ее гу­бы, и она мол­ча­ла в от­вет, поз­во­ляя си­неве за­бирать ее теп­ло, не за­мечая, как дни прев­ра­ща­ют­ся в не­дели.

***

В то ут­ро осень впер­вые заг­ля­нула в их го­род. Воз­дух вне­зап­но стал крис­таль­но проз­рачным, све­жим и зыб­ким, а не­бо буд­то бли­же скло­нилось над зем­лей.

В тот ве­чер он впер­вые не про­шёл ми­мо их ма­гази­на. Сол­нце рас­тво­рилось за го­ризон­том, и не­бо поч­ти сли­лось с зем­лёй в гус­тых су­мер­ках, но зна­комая вы­сокая фи­гура так и не по­каза­лась из-за по­воро­та.

Пей­заж слил­ся в од­но чер­ное по­лот­но, но Фе­дери­ка по-преж­не­му, слов­но за­быв путь до­мой, буд­то бо­ясь заб­лу­дить­ся в этом го­род­ке од­на, ос­та­валась на сту­пень­ках их крыль­ца. И преж­де чем за­мира­ющее ды­хание ле­та не унес­ло пос­леднее, что ос­та­лось от не­го, преж­де чем не­вер­ная па­мять не ис­ка­зила са­мое глав­ное, она вдруг по­няла его сек­рет, она вдруг по­няла, что то­же мо­жет от­пустить вре­мя, поз­во­лить ему бе­жать впе­ред, об­го­нять и воз­вра­щать­ся, не бо­ясь про­пус­тить что-то важ­ное, ведь от­ны­не са­мое важ­ное уже не уй­дёт из ее сер­дца.