Оккимавассайя.

Девочка плакала. Потому что на это были причины. Даже две. Одна - у неё не было друзей. А вторая - ей подарили краски. На день рождения. А она не знала как ими пользоваться. Очень хотелось рисовать... но ее рисунки выходили не более чем детские каляки-маляки. А ей так хотелось НАРИСОВАТЬ! Нарисовать то, как она видит небо, море, мир... а получалось...
Нет, Мама, конечно её хвалила за рисунки. И даже краски подарила. Но Девочка же видела, что это не то - нарисованное не было живое. Никто не мог понять, что именно она нарисовала. Она спрашивала.

Девочка открыла краску и вдохнула запах. Ей очень нравился запах краски. Очень. И от удовольствия она слегка сжала тюбик - слегка, нечаянно. Но этого оказалось достаточно, чтобы капелька краски легонько мазнув её щекотно по маленькому, курносому носику, сбежала вниз и упала на лежащий перед Девочкой белый лист.
Девочка мазнула пальчиком по капельке - краска оказалась мягкая, нежная... как-будто нечто малюсенькое пробежалось масюсенькими лапками по подушечке пальца. Смешавшись с её слезой, она превратилась в какую-то казюзю, которой требовались лапки.
Девочка их пририсовала вытянув немного краски в сторону измазанным ноготочком.
- Привет.
Девочка удивилась - казюзя моргнула глазком, который получился сам, там, где слезки было больше всего.
- Привет - сказала девочка. - Ты кто?
- Окимавассайя.
- Кто?
- Окимавассайя. Я же тебе приснилась. Помнишь?
И точно! Девочка вспомнила. Днём, когда Мама послала её спать, ей приснилась Окимавассайя. Просто слово. Крупными буквами. Очень крупными. Тёмно-коричневого цвета на тёмно-зелёной, древесного оттенка обложке какой-то книги. Наверно - сказки.
- Ты живая?
- Да. Твоя слёзка меня оживила. Идём.
- Куда?
- Какая разница. Просто идём. Тут Плохо. Значит, отсюда надо уйти. На время. Тогда Плохо уйдёт, и сюда можно будет вернуться.
Девочка взяла Окимавассайю за ручку... - какая разница откуда она взялась? И почему, маленькая Окимавассайя идя по земле легко держалась за её ладошку... Девочку ничего не удивляло - и то, что Окимавассайя одновременно семенит ножками по земле, и что в тоже время масюсенькой ручкой держится за её ладошку. Просто не замечала.
Они пришли на берег моря.
- Ты чего плакала? - Окимавассайя болтала ножками, слегка взрыхляя песок - по одной песчинке.
Девочка вздохнула.
- Я хочу рисовать, но у меня ничего не получается. Так - каляки-маляки. А мне так хочется нарисовать живое.
- А чем ты рисуешь?
- Кисточками. Все же рисуют кисточками.
- А вот и нет - улыбнулась Окимавасссайя. - Ты меня чем нарисовала?
- Пальчиком.
- Вот видишь - можно рисовать чем угодно. Хоть палочкой.
Окимавассайя дала ей палочку с маленькой лопаткой на конце.
- Возьми.
Девочка взяла. Выдавила немного краски и мазнула по бумаге. Большой. В полнеба.
Краска размазалась, и лист перестал быть белым. Теперь на нём было пятнышко - нежно-голубое. Как само небо.
- Ещё! - захлопала ладошками Окимавассайя. - Ещё!
Она радостно припрыгивала и подскакивала возле ног Девочки.
На каждое «ещё» Девочка выдавливала краски, и рисовала - мазюкала по листу (и не спрашивайте откуда они взялись. Оттуда же откуда и лист. Наверное).
- Получается! - Девочка радостно выдохнула. - Смотри! Вот солнышко... вот облака, а вот ветер...
Картина дышала, была живая - легкие облака бежали по небу, пытаясь укутать в себя солнышко. Солнышко смеялось и убегало. Всё ниже и ниже - ведь облака были вверху, а солнышку не хотелось в них укутываться - они хоть и мягкие, но влажные!
Небо слегка щурилось от солнечной щекотки, и краснело - небо любило солнышко, но его лучики были слегка горячи - от этого у неба поднималась температура и оно краснело. Сначало желтело... Но ведь небо синее - поэтому зеленело. Слегка, еле заметно. А потом сразу краснело.
Солнце дотронулось моря.
- Поиграем?
- Ага, - шепнуло море. - Я тебя спрячу.
И окрасилось цветами солнца.
Солнце убегало, облака догоняли. Им не нравилось, что солнышко убегает - они темнели, спускаясь всё ниже и ниже к морю.
- Не обижайтесь, - сказало солнце. - Вы хорошие. Но влажные. А я не люблю влажность. А вы тепло. Ведь тогда вы истаете. Давайте встретимся завтра.
И солнце полностью скрылось в море. Море оказалось большим, и солнышко спряталось в нём без остатка. Даже отсвета не оставило.
- Ладно, - вздохнули облака. - Завтра, так завтра. Набегались мы за ним. Устали.
Облака прикрыли глаза и уснули - став совсем тёмными, почти как небо, которое поёжившись от облачной щекотки, выбросило несколько звёздочек. Ведь если нет солнышка, кто-то должен смотреть на нас сверху. Просто чтобы было красиво.
- Пойдём домой - сказала Окимавассайя.
- Там же Плохо.
- Тебе сейчас плохо? - спросила Окимавассайя.
- Нет - удивилась девочка.
- Значит оно ушло. И можно возвращаться.
Дома действительно уже не было Плохо. Наверное ему стало скучно - и оно ушло. Куда-нибудь. Где есть кому делать плохо.
- Ну, я пошла - сказала Окимавассайя.
- Куда? - спросила Девочка.
Окимавассая пожала плечами.
- Туда.
И раскинула ручонками показывая весь Мир.
- А как же я? Мы ведь только познакомились. Подружились. У меня никогда не было друзей...
- А тебе нужны друзья, которые тебя не любят? Смеются, толкаются, делают тебе больно? Тебе это нравится?
- Неа - сказала девочка, - но у всех есть друзья.
- И у тебя будут. Просто найди тех, с кем тебе будет Хорошо. Не стоит пытаться подружится с теми, кто дружит с Плохо. Ведь тогда оно и тебе станет другом. И тебе будет Плохо. Ты этого хочешь?
- Неа, - улыбнулась девочка, - Мне понравилось дружить с Хорошо.
Она и не заметила, когда и как возле неё появилось Хорошо. Нечто лёгкое, воздушное, обнимающее со всех сторон мягкими, совсем как мамиными объятьями.
- Ну, я пойду... - сказала Окимавассайя.
- А мы ещё увидимся?
- Конечно, ведь мы друзья, - Девочка кивнула, - а друзья всегда видятся. Даже если и не вот так, - она дотронулась до девочки. - А так, - ручка коснулась сердца и головы Девочки. - Просто помни меня.
И Окимавассайя окончательно спрыгнула с обложки и радостно подрыгивая ножками убежала.

Утром Девочка заметила рядом с красками те самые палочки с лопатками на конце. Мама сказала, что они называются мастихин. А ещё... у окна стояла картина.
Моря.
И неба.