Глава вторая. Потерянное странствие.
I. «Возможности рождаются»
Невелика возможность повторить откровения,
Возможность порождает каждое творение,
Оно преподносит удаленно, зная тайны,
И рождает с жизнью, новые таланты.
А мой талант. Не уверенно родился,
И к внутренней минуте жизни обратился.
Жизнь, направь талант в мир наших изменений,
Клянусь с каждым годом быть мудрее.
Она услышала его вопрос, и его желание,
И прислала с жизнью своё указание.
В виде таланта видеть и творить,
Окружающее, в слова глубокие переводить.
Обращаясь с низов человеческого глупого народа,
Уничтожать лишние и не нужные сброды.
Возможности иссякают с минутой назад,
- Стоп! Очнись солдат!
Врач тихо говорит, что контузия повредила,
Правое полушарие мозга, и оцепила,
Границами основания дезинформации,
И стоит рискнуть для проведения операции.
Вводит препарат, тошнота, глаза утопают,
Ничего не помню, тело замирает...
Последняя фраза доктора и неуверенность,
Что пациент выдержит и выживет...
Что ожидает его дальше, сможет ходить?
Описывать мир и со всеми наравне говорить?
Как изменит эта операция его процесс мышления?
Надежда на чудо и полное исцеление...
На шаге от смерти привели, осколки, взрывная волна,
Охватила только его. Говорят, полковнику жизнь спасал,
И успел его донести, и отправиться назад за другими,
Но взрывы с мертвой точки... его окружили.
Полковник в коме, но стабилен,
Другие офицеры Арно в палату определили,
Просили нас спасти жизнь юному парню,
Ждет его беременная жена... Ничего она не знает.
Итак, анестезия, газ поступает в дыхательные пути,
Арно... Дыши. Мы должны тебя спасти.
Будь с нами и смерти сопротивляйся,
Жизнь за тебя, ты не сомневайся! Пора рождаться.
Без подготовки, на риск проводящая операция,
Речь доктора на высокой интонации,
Приказывает помощнику вколоть укол,
Все боятся, что это произвол.
Доктор настаивал на удары в область сердца,
Нащупывая пульс и подходящее место,
Громким голосом, - Коли, не медли,
А другие от страха побледнели.
- Записывай, сестра, время, минуту, состояние,
Ему пригодится это знание!
Температура, движения, бред слов без промедления,
Вноси любые пациента изменения!
Борись, солдат, от тебя зависящие корни,
Заживление нервов и волокон.
Вставай с сырой земли, стремись выживать,
Ты – доброе чудо! Ты – талантливый солдат!
Двадцать седьмого марта, пурга метели стынет,
Тысяча девятьсот сорок третий год.
Сквозь мороз проходит минута и ненавидит,
Произошедшие миры луча и желает, что уйдёт.
II. «Бороться, не сдаваться, вперёд сражаться»
Мир светит лучом тени обратной стороны,
Разумная тяга жить, только с пути не сойти.
Она образует тропу, и на ней дорога ведёт,
Минута шепчет - боль пройдёт.
Впереди луга, разбросанные игрушки,
В пруду прыгают несколько лягушек.
Солнце греет воду и дарит жизнь каждой,
Живой особи, находящейся здесь...
Странно, но никто не встречает на пути к оврагу,
Разве мне здесь не рады?
Или спят, а я блуждаю с рассвета утра,
Там дальше, красивые птицы, перламутры.
Дружелюбные и беззащитные птички,
Бегают яркие, красивые лисички,
Прекрасный мир подсказывает бороться,
Чтобы вернуться и о родных заботься.
Идиллия, продолжая греть душу кадрами,
И резкий дождь. И полёт боли градами,
Даёт понять, что боль приближается,
И выбор между, чем начинается.
Слышу голоса, врач кричит: - Не сдаваться,
Наш долг сохранить и продвигаться,
Разряд! Нет изменений... Разряд...
Повысить напряжение... Разряд!
Только этим моментам я рад,
Как встречу родную Венеру и дочку,
Поставлю на больном прошлом точку,
Но звук, этот аппарат...
Разряд! Теряется пульс, низкое давление,
Арно... Мы боремся за возвращение...
Разряд! Стабилизация сознания,
Арно, вперёд сражаться!
Чувство боли и отрыв воспоминания,
Рождается новое и живое подсознание,
Полный вдох и открытая боль,
Показывает Венеру... Она растворяется, как соль.
Двигаюсь шаг за шагом, шепча имя,
Но ей меня не видно...
Венера... Венера, подай руку, помоги,
Мне тяжело идти...
Но она, оборачиваясь, обронила платок,
И закрыла двери на замок.
Руки затряслись, не понимая, что произошло,
Почему ушла... Что нашло...
Кричу: - Венера, нет, вернись!
И доктор говорит: - Арно, очнись.
Проснулся со слезами, полная грусть моей беды,
Не помню я её. Пропали мои труды.
III. «Воспоминание кричит: - Отбой»
Семьсот тридцать третий день провожу в палате,
Правое полушарие в этом, знаю, виновато.
Полковник приходил и наградил,
Сказал, что мир наш по всему свету победил.
Радость должна выводить гордость,
Но внутри пустота и сложность.
Передал мне блокнот и ручку, как подарок,
Это всё же лучше, чем горькие отвары.
Восстановление мозга стабильно, врачи довольны,
Как жаль, не поблагодарил спасителя...
Через неделю после операции, скончался,
Велел остальным и каждому интересоваться.
Доктор "Лис" Федотов,
Шутил, что вокруг чёрты.
"Лис" - хитрая бестия, но справедливая,
Доводил дело до конца - работу терпеливую.
Вдруг озарение, восстановление кричит - Отбой!
Принимает уникальную и глубокую роль!
Открывается талант рукописи без ошибок,
И остаётся крайний, не стабильный выбор.
Скитаться со словами о помощи решений,
Обращается под мыслью талант проповедать,
Дарить слова, на бумаге излагая,
Или найти прошлого себя, и настоящее меняя...
Сентиментальность. Кого же я любил?
Кому, когда-то, колечко подарил...
Как её зовут, увы, не вспомню...
В голове всё тёмно.
Семьсот восемьдесят дней,
Боль, отпусти меня скорей.
Устал видеть одни и те же стены,
Иначе вскрою вены...
Вены времени, что держат зря,
Дождусь ночи. И здравствуй заря.
Уйду с небесным рвением найти,
Что потерял. Вновь превзойти.
И дождавшись ночи, пора собираться,
- Полковник дорогой, мне надо возвращаться.
Ждет прошлое, и сложно собрать разбитые осколки,
И так, в каждом сне острые иголки.
И видения восстановленных эскизов счастья на руках,
Даёт напутствие на краткий альманах.
Что держат нас внутри контура?
Верно... Крылатый кондор.
- Ступай, Арно, но не сломайся,
Жизнь простой минуте, может изменяться.
Ты записывай в блокнот наречие, что вспомнишь,
- Прощай, спаситель. Ведь в чуде ты себя находишь.
- Твоё чудо, редкий талант. Не потеряй его,
Останови натиск и определи ступень,
Прости сломленных наречий,
Помоги всем...
IV. «Первой прогулке быть родной»
Первая ступень не узнавала окружающее пространство,
Раньше было проще, находясь в странствии.
Активизированное правое полушарие творчеством,
Стабилизация индульгенции грехов.
Проповедовать во имя просветлённой религии,
Денонсация времён, до и после освобождения,
Мою полную свободу и первую эмиссию,
Небо в разуме постепенно чистое.
Раздвоение сознания, в глазах объективы,
На душе беда, местами тоскливо.
Теперь всё кажется таким сложным на вид,
Разум стабилизирован, но разбит.
Звать меня Арно, имя дал мне отец,
Пусть не помню я его, но за имя благодарю.
Чувства и голос в голове говорят, что я творец,
Что всю свою доброту всем отдаю.
Прогулка привела, в какой-то город,
Встречает меня парень, говорит - мы знакомы.
Впервые вижу его, но повторяет имя Демис,
Мы с тобой побывали в 457-ом полку, в плене.
И тут упал, потеря сознания, собирается картинка,
Боль, крики, стрельба, прощение.
Самый разгар болезни, но нет карантина,
Сколько без еды... Нет сил и истощение.
- Произвольная победа, шаг вперёд?
Мне нужны люди... Чтобы добраться, вы со мной?
Солдаты, берём автоматы и кровавая зачистка,
Освобождение пленных и пробуждение...
-Приди в себя, то бремя боли прошло,
Очнись, ты в безопасности.
Это твой город... Ты вернулся...
Памятка на открытке, но адреса нет.
Демис ведёт к столу и спрашивает, как выжил,
Повторяет, войне конец, мы строим мир,
Но что это с тобой за потрепанная книжка?
Промелькнуло кольцо. Слово сапфир.
- Наши противоречия опасны, доктор, он с нами...
Но ждет его разрушенная и короткая судьба.
Теперь он слышит отзвуки мира и самого себя,
И не вернуться ему в прошлое никогда.
Он - дар, посланный силами описывать,
Он - творческий толчок спасителя,
Арно, благословение рядом с тобой,
Продвигается по лестнице восстановления...
И, доктор, нет сомнения,
Что травма изменила его внутренние миры разговора,
Только, будет ли она к нему готова?
Жаль, что не поймут, какой он есть.
V. «Ступая к последней минуте...»
Удар охватил, и мир вокруг замер взглядом,
На мгновение жизни, очутился в засаде сада.
Чуть дальше, девочка в руках женщины лежит,
И стоят они у открытого колодца, рядом пустота сторожит.
В глазах помутнение, резкость опаздывает реакцией,
Окружает меня силами сложная абстракция...
Кто-то шепчет имя... Слышу - София...
Знаком с ней впервые.
Стук. Ветер колышет руки...
Снова тяжелые абстракции. Снова стуки.
И вдруг, дорога к колодцу загорожена толпой,
Боль внутри. Иду сквозь боль. Эскиз родной.
Подхожу. Обмен эмоций. И вдалеке,
Вижу. Человек идёт с раной, но налегке.
И перелёт. Шепчут, будто, знакомые голоса,
Ты напиши. Успеешь наверстать.
И касаясь руки той девушки, и ослеп,
В голове видение и неизвестный портрет.
Но присмотреться... Разглядеть ступая,
На ней я... И моя любовь золотая.
Возвращение. Девушка медленно бросила,
То синее, редкое кольцо. И сердце вспомнило.
Венера. Синяя планета, синее для тебя кольцо,
Камень сапфира. То самое крыльцо.
И ссора. Что отправило меня скитаться,
И минута. Что заставила смерти смеяться,
И талант. Что обращает мыслью проповедать,
И выбор. Что остается кратким, не стабильным.
Ранение четырех ножей прямо в сердце глубоко,
Жизнь память прячет нелегко.
Удар вслед, по очереди, они не щадят,
Мгновение, открыл глаза. Разряд...
И ступая к последней минуте,
Мысли, потоки странствия забудьте!
Ваше время наступит позже,
Он жизнь изменить навеки сможет.
- Жизнь, Демис, ломает уроком правды,
А остальные. Тирании будьте рады.
Слушая отзвуки собственных слов,
Ранения полушария и странствия снов.
- Странствия твои опишут в будущем,
Не поверишь, но ты обретёшь талантливое полчище.
Об этом не спрашивай, с годами придёт наступление,
И знания откроют стены изумления...
VI. «Украшенный, превзойденный дебют»
- Знакомые улицы, красивые огоньки,
Светятся дома и столбы.
Третий месяц проживания,
Больно нарастают знания...
Тирания мышления украшения услышит,
Тихо и медленно она шепчет.
Око чувства активизирует возможность,
В чем состоит выбор и сложность?
Начало шага источника высоких линий,
До вечности мира, миллионы милей.
Демис, представь свой уникальный дебют,
Где ты, твоя любовь и не превзойдённый уют.
Скитаюсь мыслью о поиске ответа,
И спрошу у доверчивого человека совета,
Произвольная победа над талантом,
Или искать ту... Думать об обратном...
Разрыв удара крайнего прилива слов,
Спас тело разума светлый Бог.
При возможности, ты слушай и запоминай,
Она тебя достанет... Так и знай.
- Арно, чем достанет, в чём ведь провинился,
С грехом смерти... я давно простился.
Исповедь, но на руках не смытая кровь,
Крики, вопли в мыслях слышу вновь...
- Последняя минута жизни, ты оглянись,
Отпуская боль, заново очнись,
Грехи твои прощены,
Но и силы жизни... Истощены.
- Твоя милая жена Кристина,
В памяти останется на льдине,
Тонувшая, растает лёд, как воспоминание,
Забудь её, как не превзойдённый дебют...
За спиной творит плохие мысли,
И совесть тщеславия, они не чисты.
Спаси себя, спаси новую любовь,
Иначе на руках снова окажется кровь.
- Не в праве ты меня судить,
Я сумею её простить!
Но кровь на руках оставляет следы,
Ложь всему. Дай мне уйти.
- Украшенный, твой, превзойдённый дебют,
Никогда не спрячет пятна и жестокий уют.
Твоя тирания, увы, её не остановила,
И совесть твоя, её давно убила.
Просит она прощения,
Иль то, важное решение,
Прими удар светлого Бога тела,
Где твоя превзойденная сила?
- Останови... С пути уйди...
Нет! Пусти, дай пройти!
В голове туман наших действий,
- Но ничего. Мы вместе...
VII. «Крылья приветы минуты шлют»
Как сказал Арно,
Совесть её, убила давно.
Демис оглушил его ударом, говоря,
"Что никому меня не достать!" А зря.
Он не договорил речь о двоих,
Против сих своих...
Восстановление не до конца прошли,
Демис... За ним капли крови нас нашли.
Как написано у Арно в блокноте,
Крылья шлют ему привет...
Как в своей он роте,
Получил её ответ...
Зачеркнутые слова и фразы,
Не разглядеть их сразу.
Читая, видно воспоминания кольца,
И София сидит у крыльца.
Сердце его, как жёсткая сталь,
Пишет она, что он ей врал...
Негоже читать чужое,
И тем более родное.
Взмах крыльев сквозь минуты,
Мы далеко до сути...
Я скитаюсь вдоль города,
И неизвестного сурового народа.
Прошлое снится, теперь ничего не значит,
Только чувствую, что она плачет...
На сердце раны четырёх сторон,
Каждый наносит тяжелый урон...
Вы, крылья, ожидайте взмаха,
Вы, защита от собственного страха,
И пусть, правое полушарие горит,
Оно постепенно, но заново повторит...
Ты, зеркальная особь моей стороны,
На расстоянии... Мы больны.
Глаза сомкнутся на тот закат,
В мыслях наш знакомый сад.
Деревья, дорожка цветов,
И по ней наши дети бегут.
Золотистый песок под ногами,
Вы рядом, я болен вами.
Оловянная картина сокрушает,
Нас с тобой, она прощает...
Тот портрет нашего знакомства,
И почему никогда не просто...
Что желают воспоминания летать,
Крылья небылицы. Свысока всё знать.
И найти то, что забыто,
Что от меня закрыто?
VIII. «Последствия убийцы от иллирийцев»
Свобода каждым снится в поле бегства,
Ищут иллирийцы в пути истинного места,
Строят алгоритмы решения проблемы внутри,
И через стенки агрессия других - Умри...
Умри, низшее общество свободы,
Умри иллириец, отойди от народа!
Нет среди вас перелома временного контура,
Остановитесь! Вот он я!
Его имя Демис, он заслуга иллирийца,
И против него стоит милая убийца.
Любили они друг друга на века,
Но жаль, что у них жизнь, теперь нелегка.
Кристина, дочь министра и следила,
За остальными, но не предупредила,
Демиса о ликвидации иллирийцев,
И нам теперь не скрыться.
Стоявший выбор между отцом и Демисом,
Толкал её в черную точку...
Выбор ногами вперёд её вынести...
Потеря родимого ангелочка.
Очарован Демис отказом спасти,
И говорит - Ты меня прости...
Мы вместе... сквозь меня, оглушая,
Милое лицо не прощая...
Вонзил клинок, проговаривая свободу,
Иллирийцам, его народу.
Бледная, но чистая душа Кристины,
Похоронена на пустыре равнины.
Таковы последствия убийцы, спасая жертвой,
Не щадя любовь всей жизни, и пусть не верной,
Но любовь достигает совершенства,
Когда вы навсегда вместе.
Завершена жизнь Демиса у костра,
Последняя ночь не даёт соврать,
Видели, связывал петли верёвки,
И закрыл глаза. На дереве моя гравировка.
Пусть твоя душа обретает покой.
В глубине, правду ты раскрой.
Несбыточная мечта убийцы,
Спасти всех от иллирийцев.
И не слушая мой совет остановить,
Поздно прощать и не изменить,
Талант, и жизнь вашу,
Пусть это останется тайной нашей.
IX. «Кропотливое начало года»
Восемьсот сорок седьмая ночь,
Прошло сорок дней и до сих пор ходят тучи.
Сорок дней, не переставая медленный дождь,
Поливал улицы... И никто не в силах помочь.
Иллирийцев отпустили, но один обронил слова,
Красивый вид... По ту сторону мгла.
Кропотливое начало сада,
Только путь найти к нему надо.
По мере сил и желание память свою вернуть,
Этот человек не сумеет обмануть.
Близка эта атмосфера красивого сада на берегу,
Но вспомнить её, я не могу...
И подойдя, в мыслях начать диалог,
С какой стороны преподнести?
Только составив предложение,
Он перебил. И начал разговорное движение.
- Ты потерянный парень пять лет назад,
И поиском тебя, никто не был рад.
Венера искала все возможные точки,
И потеряла в беде, свою единственную дочку.
От бессилия, прощаясь с тобой, София говорила:
Ты не любила и навсегда забудь!
С тобой тут попрощалась на вечность времён,
И забыт список твоих имён.
Арно? Так звали честного и бедного парня,
Светилось солнце в отражении знамя,
Найди любовь свою в саду и решись,
Рассказать о себе... И в истине найдись.
От слов, потерялось равновесие...
Он знал обо мне всё, но молчал.
И понимая, восстановление ступени,
Просил показать дорогу бедному.
- Бог мудр и справедлив на решения судеб человека,
Пусть, что три года были закрыты мои веки.
- Его право дать мне путь такой сложный через пути,
И операция таланта... Как равновесие найти?
Кропотливое начало сада нашлось,
Рядом, на руках сила обретает сказки,
Как иначе повелось...
Снимая красивые маски...
Строим дорогу от таланта искать,
Научиться, в ожидании прощать,
Достоинство, обретая по этапу,
Перед глазами знакомое плато...
Сад. Колодец. Знакомый дом.
И то место, где были только вдвоём.
Не изменилось место, но внутри пустота,
Не вернуть мне те, потерянные года...
X. «Потерянный фрагмент странствия, и вы виноваты»
Тишиной закладывает разум,
И вновь знакомые фразы,
Правое полушарие открыто противостоит,
И никогда не простит.
Оно крадёт слова, складывая смыслы,
Умножая сложные числа...
Предоставляет окружающую возможность,
И верит в чью-то точность.
Равновесие, на весах жизненная беда,
В глаза темнота и медленная глухота...
Ломает первую стенку реальной проблемы,
Взгляд падает на вены...
Они дают намеки, на скорые сроки,
Они дают понять, что пора начинать.
Начать прощать грехи, как остаток,
Но этот вкус... Так сладок.
Талант - потерянный фрагмент,
Последняя минута жизни шлет момент,
Далека тропа обрыва сознания,
Жить нужно для познания?
Что она дала? Увидеть смерть?
Что молчишь? Скажи, ответь!
Для чего смерть Демиса и Кристины,
Иллирийцы? Истощены силы.
Окружённая панихида в голове,
Украшает мысль поступок,
И что следует найти?
Потерянное странствие...
Занавес. Всей картины красок,
Я снова снимаю маску...
Та минута ходит рядом,
И уводят от родного сада.
Она следом держит, умоляет,
Не ходить... Но оставляет,
Выбор последний. К колодцу вернуться,
Или уйти и в другой жизни очнуться.
Мои странствия, мои стены,
Винят вас и масштабные проблемы!
Дайте мне вернуться на поле битвы и упасть,
Спасая вас... И вне известности пропасть.
В чаше возможностей, вы виноваты,
Вот вам моё благословение, и прощайте.
Не ждите там, куда пропадал,
Теперь я всё узнал...
XI. «Потерянное слово голоса»
Пришедшие сдвиги кормили вами,
Они собирали в блок развалины.
Которые рассыпались от волны,
Тишиной вашей речи.
В ожогах тело от того дня, но вам казалось,
Что сбежал ради глупости, минута издевалась.
Что и делали вы. Не дождавшись сам,
Не отправлял весть. Избрал путь по парусам.
И та жизнь потерянная, подала руку скорби,
Демис, твои слова я помню.
А вы, смотря на меня, как на чужака,
Но были открыты те врата.
Знакомый голос, портрет нарисует эскиз,
Не торопите ответы, всё эквивалентно.
Просто повторю, благодаря вам пережил,
Удар правого полушария всё изменил.
И направлял по чёрной комнате,
Где остров, приятная погода...
Почему чёрная? Потому что она безвыходная,
Нет общего названия в речи именительной.
Красивый голос отравлял память прошлого,
Напоминая Демиса и воина усопшего.
Но исправлен голос моим талантом, что откроет эскиз,
На столе был чистый лист.
И не единого слова, даже помарки,
Собираясь написать письмо, но в упадке,
Падала душа в честь солнца ночи,
И ты. Просто помолчи.
Моё потерянное слово голоса...
Рисует в будущем полосы.
Но какого цвета?
Знаешь ты. Ты – добрая примета.
Слушая историю минуты,
Будьте в свободном полёте.
Не предупреждать событие,
И ваше отплытие.
Потерянное слово голоса,
Твои легкие на ветру волосы...
Твои руки нежных прикосновений,
Впереди несущее бремя...