Аша

Мое судно шло ко дну, но я как капитан не принял никаких попыток спастись и добросовестно последовал вместе с ним в океанские глубины, в этом утомительном и опасном пути вниз, мое сознание сжималось, как треска со временем сжимается и становится камбалой. С каждым метром уходящего солнца, вода становится насыщенной и утрачивает свою прозрачность. Вода - это жизнь. Мне думается вода - это ключ, хранящий смерть органических веществ и относительных понятий, в одну и ту же реку не вступишь дважды - важное учение Гераклита, по сути река - отражение чего угодно во вселенной, взять тех же нас, наши клетки обновляются, нейронные сети плетут свои узлы, синапсы задерживают трансмиттеры, походка меняется от побоев судьбы и тяжёлых наркотиков. Одного и того же человека в зеркале не увидишь дважды. Вода - это великий учитель  гармонии, журчание ручейка, звонкий рокот водопада, разбивающийся о нагретые скалы, цунами уносящий сотни жизней и круша людские строения, словно карточный домик, одинокая лодка рыбака посреди озера при полном штиле - все это воспитанники одной культуры.

И вода расступается  от тяжести судьбы, тело попавшее в нее - тонет, уходит на цокольный этаж, где не существует парикмахерских и магазинов, где не сидит охранник, ответственно отгадывающий слово из сканворда, до этого убивший несколько людей электрошоком, предварительно повесив их у себя в гараже, словно трофей в дань своему безумию, и вот он уже на свободе, трудоустроился в пятерочку, а невинного растамана садят за пару граммов травки и обращаются с ним неуважительно, словно он террорист, посягнувший на честь государства и запятнавший этим  добропорядочность остальных граждан.

Мироустройство похоже на воду, на отравленную воду, поданную рукой изменника. И вот царь умирает, его съедает стая мелких пескариков. Перед смертью все равны - так умирают благоразумие и доверие, к миру их почти не остается. Мало кто выходит из этой воды сухим, причем - это известно с давних времен, и человеческая доброта придумала кроить полотенца, добывать огонь - ставить на берегах костры, обустраивать палатки.

В общем следить за тем, что бы вновь вошедшие в мир люди не заболели, не слегли от страшной температуры несоответствий человеческой натуры и животных порывов - не оскотинелись после того как парацетамол убьет печень и температуру останется сбивать лишь чьей то кровью

Доброта - это движение рода людского, всякое движение согласно физическим законам повышает температуру. Согласитесь, в теплой воде приятнее купаться. Но довольно об этом, я отвлекся, итак что мы имели вначале - корабль, бережно и с наставлениями переданный от родителей, что бы преодолеть жизнь - приплыть к ее концу. Ветер, что отвешивает пощёчины и срывает неуспевшее высохнуть нижнее белье, что потом приходится чаще думать о своих интимных местах - встречаться с их формой обтянутой брюками, либо рубашкой на девичьем теле. Ветер, что может быть попутным или роковым, ветер - что отображает благосклонность судьбы или злой рок, но вместе с тем являющийся ребенком физического мира, а следовательно живущий по законам этого государства.
Мы рыбаки, торговцы, послы, беженцы, одинокие странники, путешественники по принуждению имеем родину, но далеко не все. Кто то считает себя космополитом и отказывается от какого либо корректного для понимания гражданства. Ни одно государство никогда не установит окончательное право на жизнь за человеком. Космополит пытается выбить себе это право у боллее сильного государства, у того государства, что содержит институты времени, развлекательные заведения с безобидными словами "эволюция" и " прогнозируемость".
Чем больше растет энтропия в человеческих государствах - тем больше шансов Космополиту добиться этого права.

Я люблю слово "космополит" лишь на половину, люблю за то что есть космос, отторгаю за его политику

Знаете, как я вижу, в жизни есть множество вопросов, которые требует от человека выбора - возьмем например верить в Бога или не верить?
Разумеется вариантов ответа больше чем два, и каждый вправе собирать свой личный ответ из всего доступного для него материала. Но тем не менее он остается ограничен рамками вопроса, потребностью выбирать - признавать важным, чувствовать противоположности взглядов и как итог от чего то отказываться, всегда приходится от чего то отказываться, это неизменно.

Но почему так важно ставить вопросы? Вот смотрите, я сам его поставил и он далеко не риторический, он скорее угрюмый, самодовольный и беспечно молодой - именно такие вопросы могут формировать удовлетворительные ответы.
Возможно это важно, что бы поддерживать иллюзию выбора, либо же что б глубже чувствовать свою причастность к бытию, к отторжению чего либо, свою уникальность и свою общность. Вопросы и необходимость на них отвечать передаются из поколения в поколение, в какие то времена они теряются среди множества ответов - ответов невостребованных, ответов, что не относятся к вопросу, а попадающих в копилку человеческих знаний случайно, наобум и когда нибудь выстреливающих как чистый родник в знойной пустыне,

в другие времена - вопросы отрицаются, меняются и подмениваются, осуждаются и получают статус "закрытый".

Это зародилось из человеческих любопытства, невежества, любознательности - я не могильщик, чтоб копать и мародерствовать в могилах истории, но во мне есть достаточно проницательности, что б понять : многие вопросы - это уловка. Сам факт, что в этом месте надо отвечать - не больше чем стойкий обман и заблуждение. Вот вы опускаетесь глубже, дневной свет сюда уже не попадает и вдруг ваше сознание рождает в мозгу вопрос, требующий немедленного принятия решения, выбора - опускаться как рыба или как человек, как себя идентифицировать, впереди ждет смерть и неплохо было бы напоследок запечатлить свою сущность, возможно перед Богом, вселенским разумом, собой - главное не пропасть без следа.

Импульсивная попытка осознать, придать значение, отождествиться с чем либо - атомы не знают сознания, космос не чувствуют любовь, большой взрыв не просыпается утром - есть то, что не дано, то что как раскаленный металл, который не взять без специальных инструментов - не поддается нашим интеллектуальным атакам, безразлично к нашим нравственным террорам и аутодафе, непроницаемо к отчаянным попыткам заполнить пустоту ответом, незнание - верой.

Остаётся только принять, как аспирин при головной боли, налоксон при передозировке опиатами, себя при просветлении, жизнь при любви. Вода убаюкивает и нежно облегает кожу, ровно питает ее морщинки и родинки, глазные впадины и выпуклости разных мест. Чем глубже я погружался - тем беспросветнее становились мои мысли.

Вместе с моим кораблём ко дну шли надежда и вера - это не значит, что они стали слабее, наоборот - они не покинули меня, времени впасть в воспоминания и с тоской отдаться послевкусию жизни оказалось до неприличия много, настолько много - что я не смог до конца сохранить свои благоразумие и уважение к необъятному, и какое бы почтение не выказывал этой жизни - все равно приходил к ужасным и кощунственным мыслям.

Путешествие на самое дно - это славное событие, наверное. Наверное - это одно из тех увлекательных путешествий, коими полны  страницы  Жюль Верна и Марка Твена, Рафаэля Сабатини и Алекандра Дюма, на их страницах детские сердца, что бьются еще без оглядки. Если дети - цветы жизни, то взрослые тогда гербарий, а мертвые - перегной, корм для свиней - романтичность всегда сочетается с грубостью. Суровая реальность любви, которая требует предавать, жизни - обязующей умирать.
Я опускался все время с разной скоростью - это совсем походило на мои мысли, где то они тоже, по инерции, без всякого желания продолжали свое движение. Подводное течение нарушало прямую траекторию моего тела и вместе с тем не давало погружаться сквозь обьемы океана хаотично, как мне бы хотелось, отсюда, мне даже пришлось пожалеть, что я всего лишь на всего капитан, а не ученый, человек хранящий в своей голове целые созвездия, земные флоры и фауны, разбирающийся в их законах - ведь мне захотелось вывести определённо находящуюся в моем погружении формулу, и по ней предсказать где я буду через час, какие границы подводного мира я пересеку. Эти знания не научат меня хаотичности, не подскажут как внести свои изменения, установить законы - нет, они всего лишь успокоят мой человеческий рассудок, удивительно порой, как такого рода вещи могут успокоить, а не наоборот оставить смятенным с тысячью кинжальных вопросов в груди.

Не отдавая себе отчет в том сколько прошло времени с тех пор как мой корабль потерпел крушение, единственное что я знал и в чем мог быть полностью уверен - это то, что время умерло в тот момент, не берусь утверждать, что для всего мира - во мне не настолько много эгоцентризма, но для одного меня - оно умерло, осталось в скобках, стало неактуальным.
С возрастающей глубиной я начал распознавать в себе признаки амнезии, вернее стал замечать возвращение памяти - как это было кстати, потому что нескончаемая водянистость и запредельная мокрость этого места, не оставляли ни малейшего шанса утонуть без скуки.

Память уносила меня быстрым течением в прошлое , стремительно пропуская все маловажные события моей жизни и нечетко следуя хронологии, так что порой мне не удавалось вспомнить что за чем идет и это вносило изюминку в мой жизненный опыт. Часто я не знал откуда он взялся, и что ему предшествовало, однако он неизменно оставался полезным. Вот и сейчас, на головокружительной скорости увядших и запечатлённых чувств, в вихре и бурном потоке образов и ощущений, я оказался в далеком и липком дне. Этот день был из тех, которые жвачкой попадают под новые джинсы, причем без разницы, что ей неоткуда взяться, либо же что ты не хочешь садиться - тогда он сбивает тебя с ног и ты летишь между времени и пространства, а окружающие смотрят на тебя как на очередного чудака, который сам себе на уме, да и вообще вряд-ли из него выйдет что-то благоразумное, по этому в такие дни мне приходится чувствовать на себе снисходительное презрение света.

Проснувшись я сразу почувствовал нависшее над собой происшествие, в грудной интуиции тихо мерцали очертания чего-то смутного и неприятного, что  заранее понять и установить я не мог. Это знание мало чем полезно, оно как предсказание, только более кратковременное, подготовиться все равно не получится, а вот начать томиться страхом и ожиданием - запросто. Честные гадалки говорят - вам предсказано все и берут за это деньги. Некоторым это может показаться нечестным, но на это у меня есть возражение, честный человек станет ли идти к предсказателям? Хитрость граничащая с облапошиванием судьбы, немногие народы по-настоящему имеют в своей крови дар такого авантюризма. Я отношусь к другому народу, а потому ничего конкретнее чем кляксу оставленную на линии дня где-то под вечер - я не ощущал. Но и этого было достаточно, что бы день пошел эксцентрично, он начался позже обычного, своевольное солнце какое то время решило не утруднять себя освещением неба и стоявшая с ночи темнота изнывала от рабочего графика. Уверен, будь у нее часы на запястье - они были бы настолько черными, что время в них невозможно увидеть, но тьма все равно смотрела бы в них, вышла бы миниатюра зловещего ожидания с ее стороны. Но этим занялся я, не знаю каких изменений во времени я ждал проверяя его каждые тридцать секунд, возможно я силой мысли пытался подогнать атомы. Не знаю, к 12:00 город озарило мгновенное вторжение света, глаза людей не успели с реагировать, кто то сматерился по этому поводу, кто-то плюнул на пол, я же сжал виски и задумался.

Я сидел за маленьким деревянным столиком в темном углу какого то бара без вывески, угрюмо существующего в подвале спального дома на окраине города, односолодовый в стакане отдавал вымоченной в бензине резиной - люблю российское производство. Это был странный бар, я не помню как я там оказался и когда щёлкнул выключатель я не увидел в нем никого. Третий понедельник месяца, 12:05, возможно у всех квартальные отчеты, сдача накладных, суды и манипуляции с банками - словом сплошное дерьмо, которое выпадает на третий понедельник, третий брак, третье рэйх... Ладони оставляли шлейф в воздухе - значит я не был сильно пьян, курить в заведении разрешалось отсутствием бармена, входная дверь была заперта снаружи и я подумал, что меня заперли. Быть запертым в подвале плохо, но если там находится бар - это все меняет. Я налил себе американского бурбона, что бы повысить градус и собраться с мыслями,
туалета я не нашел - пришлось обоссать стойку бара, я сделал это ни столько из вредности, сколько ради шутки - вот бы увидеть лицо бармена, который будет отмывать свое рабочее место и сказать ему - местные жильцы просили это передать, со вчерашнего дня их перестали устраивать толпы пьяных маргиналов, выходящих на улицу поссать и разбить об асфальт пустую бутылку, еще они сказали, что уже написали заявление в полицию на ваш бар.
Представляю его взбешенное лицо, оно покраснеет а с его сухих и алчных губ презрительно слетит - стукачи.
- Смирись, просто это ты мудак, а карма существует, в следующей жизни ты будешь очком в приюте для детей инвалидов с дизентерией и максимум кто будет смотреть на тебя с участием и интересом - это чокнутые мамаши рассматривающие говно своих чад.
- Иди нахуй
- Нет, спасибо, я ухожу отсюда.

Я решил не дожидаться приезда полиции - сегодня предстояло увидеть еще много комедий, и неровным шагом двинулся на остановку. Выход из бара был сбоку от подьезда, трезвея от свежего воздуха я вспомнил, что это никакой вовсе и не бар, а тот кретин, что сейчас вытирает мою мочу со своего домашнего буфета - обычный предприниматель, не более чем владелец сети магазинов, либо строительной компании. Тоже дерьмо, только без дорого костюма. Откуда у этого кретина были ключи от подвала? Может он сломал замок, или напоил дворника и выкрал их, а может он с ним переспал и стал шантажировать, что расскажет об этом ребятам вывозящим мусор - похер, главное, что он вернулся и выпустил меня.

Под знаком автобуса красовалась спекшееся от солнца блевота - клянусь - она была не моя, но мой желудок содрогнулся и выдал отрыжку .Я вновь почувствовал односолодовый. Чей то рот на остановке сказал - блять как мерзко, я попросил быть чуточку по вежливее - мой живот в трауре от такой судьбы стараний ему подобных - вам человеческим выблядкам этого не понять.
Естественно в ее мозгу эта фраза звучала как албанский гимн и она обиделась на Господа, что допустил таких мразей как я в ее жизнь, что ж ее право. Она больше не смотрела в мою сторону, а мой желудок больше не рыгал - мы нашли компромисс оставшись при своем.

Она села на третий номер, я что бы ее уделать сел на сзади подъезжающий седьмой. Оплата с карты моего банка не проходит - по этому я даже не подходил к аппарату, кондукторши не оказалось, но доебался водитель. Я приложил карту и мы тронулись - высветился красный крест - оплата не прошла. Что ж, самое главное мы едем, самое время постоять взявшись за поручень и помедитировать, душно, кислороду в автобусах не платят и он на забастовках, вместе с работниками почты, шахтерами, курьерами, фабричными работниками - ждет когда его разгонит полиция. Ехать мне надо было пол города, автобус зная мое состояние делал это не напрямик, а змейкой - высаживая школьников и стариков, людей средних лет и неопознающихся по возрасту на игрушечных остановках, которые были на каждом углу - водитель получал за это очки, пассажиры же выходили в новой, но до боли известной локации, особо сонные завершали свой круг и праздновали это матерным восклицанием, удивления и досады в нем был поровну.

Я вышел на пару остановок раньше нужной - это был район со слабо развитой инфраструктурой и выйти на нем можно было только здесь, как в него по другому добраться, я не знаю -  на картах города он никак обозначен, в нем никто никогда не видел приезжих, а горожане если и помнят о нем, то скорее как о небылице кем то выдуманной, устаревшей крупице народного фольклора, что случайно осталась в памяти.

Дома в этом районе были вычурно строгими и пустыми, такими, как будто на них надета плоть китайской политики, их вид застревал костью в горле свободного человека и поэтому никто не обращал на него никакого внимания. Безразличные парковочные места и детские площадки были разбросаны между домами, газоны и кустарники не стриглись долгие годы, деревья во многих местах пробили асфальт.

Дома меня ждали уставшего и соскучившегося после командировки, по-этому ничего лучше как избавиться от похмелья этой прогулкой я не придумал, да и вообще не думал - мозг почти не соображает, большая часть его активности сосредоточена на выдумывании шуток и поддержании тысячи альтер-эго которым это могло бы оказаться смешно. Он - как маленькая жизнь, в которой есть воровство детей, рабство девушек, убийство стариков - на самом деле возраст и пол не играет роли, просто этот вариант мне кажется наиболее сентиментальным.

Усилием я шел сквозь полузабытый воздух, я не опасался, что меня собьет машина, остановит полиция, или какой нибудь ребенок скинет мне на голову презерватив с водой - всего этого я бы стал ожидать в других районах, здесь же было так умиротворенно, что хотелось порвать свой паспорт, расстегнуть рубашку и отпустить длинные волосы, а лучше сразу дрэды.

И .... не знаю, что бы я стал делать со свободой, она как будто лишает меня человечности и одновременно всех присущих ей желаний. Даже Омммм - не остается. К черту даже рассуждения о свободе - это не из новых изменений в конституции - так звучат мои сегодняшние слова.

Наткнувшись на ларек я обрадовался его работе и купил у сидящего там трупа баночку холодной кока-колы. Вся страна уже оправилась после санкционных ломок, а  мне вдвойне приятно теперь совершить госизмену, если ты живешь здесь - красиво сбивать сушняк не запретишь. Вонь в помещении немного испортила впечатление, однако кассир не виноват, неизвестно когда его время вышло, но запах дерьма стоял там еще свежий
- и я бы глубоко углубился в  этот вопрос, если бы сразу не догадался, что испражниться сам на себя он не мог.
К трупному же запаху я давно привык.

Баночка щелкнула и я с жадностью стал вливать в себя ее мокрое содержимое - иронично теперь это вспоминать. Но единственное о чем я жалел в тот момент -это то, что в ней больше не было кокаина, его могло там никогда и не быть, я даже не помню где я об этом узнал и уж тем более я ни разу не удосужился проверить эту информацию - как и со многим в жизни я просто допустил. Мое мнение - мы живем в мире допущений, а не в фактическом мире, все что мы делаем - это допускаем, когда то я допустил, что в кока коле действительно мог быть кокаин - благо, что безумие истории само с легкостью это допускает, а само знание не настолько значащее, что бы его проверять, так вот - я его допустил. Вроде бы безобидно, из-за этого мало у кого повернется язык назвать меня легкомысленным, почти ни у кого - обвинить в невежестве. Сейчас задумываясь о том, сколько вещей я "допускаю" и видя в цифрах нули, имена которых не знаю - задумываюсь. А ведь все это хранится в моей голове и влияет на мою личность. Как запах в холодильнике, если его не мыть годами - складывается из всевозможных вещей и случайностей, так и моя личность - она пахнет допущением.

Допущением своего существования? - я вспоминал школьные уроки философии, Рене Декарта - тьфу я просто устал от привычных мыслей и мой спохмелившийся мозг сменил оформление. Я шагал дальше - солнце делало мне больно, лоб покрылся испариной,  а времени прибавилось почти час с последнего моего наблюдения. Какое то окно разбившись звало осмотреть квартиру, сознание важности учиться выживать в постапокалипсичном миру ему вторило, кто я такой что бы противиться этим двум фактам? Глаза бегло высчитали этаж, заранее воровато. Дверь в подьезд на удивление оказалась закрытой, хотя магниты в ней не работали, а соседние двери оторванными валялись на земле. Внезапный приступ приличия постучал в дверь три раза, а неловкость его появления крикнула - открывай заебал и я уже собрался уходить и даже рассмеялся от своей глупости, как в двери щелкнул замок и она отворилась. Меня обдало страшным любопытством и я просунул свой нос - пахло домашней выпечкой и жаренным картофелем.
-Поднимайтесь, 11-ая - весело и звонко разрядил ситуацию женский голос. Слегка протерев глаза - с утра я этого не делал, я прошагнул внутрь. Здание было без лифта и пятиэтажным, небольшой чистый тамбур с лежащей на полу батареей и работающей лампочкой, лестница ведущая меня к еде и женщине слева, справа - помещение консьержа с забитым изнутри окном и табличкой "не работаем" на двери. Непривычная планировка - вот все, что я смог про себя отметить, остальное же было самым обычным - я бы даже сказал настолько типичным, что вы никогда не сможете вспомнить где именно вы с этим встречались, однако будете уверенны, что если Платон прав и существуют универсалии, то вы как раз находитесь в таком, одном единственном божественном подъезде. От еще одной подобной мысли мой желудок пришел в негодование и я успел выбежать из подъезда прежде чем меня вырвало.

Идти обратно я не захотел, и постыдившись, что за мной могли наблюдать из окна, решил поскорее уйти. Идти мне было куда - как никак я собирался вернуться домой.

Пройдя этот дом я оказался на перекрёстке, слева квартал  продолжался, три оставшихся  ничем от него не отличались - и это придавало ощущение зазеркальности всему происходящему, буквально единственное видимое отличие - на сколько мне позволяло зрение являлось рекламным стендом справа через дорогу. Любопытно. Надписи на нем выглядели свежими. Подойдя я различил там пару похабных шуток, политических лозунгов, номеров проституток, реклам продавцов наркотиков - в общем все то, что ежедневно можно увидеть в каждом городе и на каждой улице - ничего примечательного, я закурил и решил взглянуть на него с другой стороны. Там был каламбур, что последнее, что сказал президент Беларуси перед тем как убить все несогласное с ним население - у вас есть право уйти. Мы проходили это на  уроке истории, в действительности же он толкнул длинную речь по телевизору, а на следующий день пол страны не проснулось, еще на следующий - открылись границы с Китаем и большая партия груженных грузовиков выехала вночь.

Часть трупов пошла на научные исследования, другая на набирающие популярность "крематорные удобрения ", судьбу остальных частей история не установила. Никакую страну это не напугало, а если и заставило задуматься, то только зачем трупы нужно было вывозить ночью - в стране же остались только согласные. Что ж, они умерли слыша запах и голос своей родины, надеюсь после смерти они все же решились сменить гражданство.

Жизнь - она как песок, когда пропускаешь его между пальцев, никак не удержать, всю жизнь сжимать кулак если только, но людей способных на это - единицы, и все же гордость и воодушевление идет от каждого из них с такой силой, что волей неволей задумываешься о себе, поворачиваешь свои глаза и смотришь в нутро - пустота, безличие, духовный паралич - начинаешь всматриваться глубже - бог, вера, любовь, надежда, сострадание - смотришь еще пристальнее - идея.

Осознать и пощупать пальцами идею не удается, приближаясь к ней она уходит словно тень и оставляет тебя наедине с солнечной реальностью. Скольким мы обязаны солнцу? Какое место оно занимает в нашем мировоззрении, понимании мироустройства.

О, Греция скажи, до сих пор ли Солнце крутится вокруг Земли ?
С тех пор произошли глобальные перемены. Увековеченные религиозные и предрасудчатые стены рушатся на наших глазах.
Человеческие страсти не ослабли - их придавило тяжестью времени. Кто не хочет убивать, насиловать, иметь, завоевывать ? - брать жизнь в свои руки - это выходит за грань социальных правил, маньяки, каннибалы, психопаты, убийцы - часто появляются в новостях, и уже не вызывают животного страха и вопросительных молитв, отчаянной боли и сострадания, боли - за все  человечество, за себя и за близких, пронзительной боли и бессилия, что есть души - непонятные,  чуждые людскому быту и чистоте  жизни, самосознанию и развитию, зацикленные на страстях и извращениях.
Страшно смотреть на толпу и осознавать, что в ней не все люди, что есть среди них те, что попадаются в очередях продуктовых магазинов, искренне извиняются в узких проходах за свою спешку - и не вызывают никаких отрицательных эмоций и подозрений, однако садятся в свою машину среднего класса - без особых примет, одну из миллионов таких же, что заполнили города и сократили детские площадки, выгнали кусты и деревья - он едет к себе домой, за город, где у него в подвале связана девушка - он не коллекционер, душу его не разглядеть, она словно замазана нефтью и сосновой смолой.

А сколько таких, приличных благообразных, молодых и здоровых, которые в миг закрываются в себе - ставят фатум и без тени сомнений идут в ближайший лес висеть на веревке - синими лицами болтаться над чудесными ягодами и травами, вот они, дары природы под ногами, ветерок что без устали обдувает свежестью, пение птиц, паутинки рождающиеся везде, без спроса, сами по себе - по своевольному решению паука. Деревья, что старше нас - не жалуются на жизнь. Вот оно все, а он висит болтается, его все ищут, как найдут - никто не обрадуется, у него не было врагов, были только семья и друзья - замечательно, но разум - эго - дух - душа - неясны и ведомы на страсти, как Адам Ева Яблоко и змея, в этой истории нет места для бога, здесь начинается путь становления человека и развития души.

Души - сколько мнений на этот счет, сколько взглядов. Душа человека, общая душа, бездушие - сколько высоких умов потратили своих нейронных связей и сил, что бы продвинуть мысль дальше.
Путь в тысячу километров начинается с одного шага, так и мысль - была рождена единожды, а затем развивалась - гуляла по всем континентам, планетам, созвездиям, галактикам - вбирала в себя законы и принципы, чувства и рациональные устои, мечты и надежды, она разговаривала с каждым, получала его продолжение себя, и давала ему взамен частицы, что завалялись внутри - намеками в них, она подталкивала его к продвижению. Мысль не идет вперед, это все образно - она рождается ежесекундно и безгранично, она единственная имеет власть.

Такое у меня было тогда настроение - не сказать, что философское, нет, попроще во много раз. Когда пытаешься попасть в философию, проникнуть в ее потаенные замыслы, то сталкиваешься с такой стеной, что ни одна из преград существующих, либо же вымышленных поэтами, не сравнится с ней, мне кажется, люди придумали все это, что бы не постичь жизнь, а сровняться с ней, что б гордо заявить, что мы достойны большего, мы не против эволюции и физических законов, однако интеллект мы оставим себе  и дальше будем идти наравных.

Все это не так однозначно и просто, философских взглядов много, и некоторые из них кардинально разные, однако все они развивают и продолжают какую-то мысль. Иногда эти мысли, казалось бы враждующие и нетерпимые друг к другу, вдруг становятся фундаментом нового направления, так сказать они становятся матерью и отцом для нового ребенка - мысли, и вот так во всем, со временем отовсюду сыпется короста, жизнь кончается, но всегда продолжается, и те мысли, которые устояли под натиском времени, становятся родителями новых - этот принцип ничем не отличается от генетического развития и нашей привычной жизни.

Мысль эволюционирует и с этим не поспоришь, взгляды Платона устарели, однако до сих пор несут в себе мудрость, Государь Макиавелли – вряд ли даст нового и ошеломляющего взгляда сегодняшним читателям.
И таких примеров можно привести тысячи, если не десятки тысяч, писателей, поэтов, художников, государственных деятелей, революционеров, в общем всех, чьи мысли оказывают влияние на людей, других людей, с другими жизнями, которые до этого момента текли себе спокойно по заданному направлению, пока хозяин их находился в отрешенности, либо же в заботах прокормить семью, починить коровник, отдать долг родине.

Сильные мыслью люди влияют на слабых, на невежественные толпы, на рабов, крепостных, людей самых низких сословий и социальных мест, по местному - маргиналов и асоциальных личностей.
Они влияют, обрушивают свои идеи и потаенные вожделения на мало думающий народ. И вот тут происходит то, что мы сегодня зовем политикой - полнейший мировой абсурд, позор всего человечества, мы должны целой год ходить, не открывая глаз, молчать - ибо все нами сказанное, хоть и имело хорошее, но недостаточно. И ком сотворенной нами грязи, мерзкий ком из запутанных волос, крови и тараканов достался каждому. У кого то он нашел себе место в желудке, и его носитель спокойно живет дальше, неосознанно согласившись на симбиоз с этой грязью.

У тех, кто в этом мире ищет свет, и не теряет веру в принципы и чувства - этот ком обнаруживается в горле -  ни одна часть, частичка тела не согласилась дать ему приют. Однако выйти так спокойно он не может, как хотел бы по-английски. Человек должен сам его выпустить, его судьба и ангел хранитель подсказывают ему, что ему и когда нужно сказать. Лишь бы он увидел знаки, сообразил, что такого он может произнести,  достать из глубины себя и обратить в слова для избавления от кома грязи, мешающего жить и отравляющего чувства, бесстыдно пытающегося пролезть в самое сердце разума и сделать свой объект духовным инвалидом, захватить власть и жизнь прожить так, словно ее и не было.

Идя мимо полуразрушенных домов и наблюдая привычную картину свисающего неба и бьющегося в окна солнечного света, отпрыгивающих его лучей, слепящих взор и нагревающих асфальт. Я шел курил и думал обо всем и вместе с тем решительно мои мысли не были куда либо направлены, все это казалось мне ерундой и очевидными свойствами жизни, описывать их более серьезно означало бы уколоть читателя скукой, не просто уколоть, а поставить ему золотой укол очевидности.
Щелбаном отправив окурок в сторону мусорки я почувствовал легкую досаду, что он не долетел - чуть легче той досады, от которой бы я подошел поднял и выкинул его. Ну что ж, такие мелочи не сильно засоряют мои чувства.

Фу блять, слишком липкие размышления - мой разум словно передернуло, а ведь и вправду, я не прошел и четырехсот метров, но мыслей моих хватило бы, что бы связать подарочные кофты на Новый Год или на Хэллоуин всей семье.
Дома дисциплинированные как солдаты, у каждого свой номер, каждая улица со своим именем - все как у людей. Вдалеке стоящие девятиэтажки смотрели на меня своим надзирательными окнами и от того мне становилось не по себе - не смотри в ту сторону, черт конечно же я смотрел, как бы невзначай поворачивал голову - этот жест был замаскирован под оглянуться, мало ли идет кто сзади, но резон у меня был иной. Да и смысла, по правде сказать, знать кто идет сзади - нет никакого, по крайней мере гуляя в этом районе.
Прохаживаясь в таких пузырчатых и чающих мыслях, даже самый внимательный Китаец, трижды титулованный чемпионом по тетрису, да блять сам Шерлок Холмс со своим 7ми процентным раствором кокаина не смог бы заметить как тучи сгущаются. Я оказался стремительнее их всех по этой дисциплине и даже не заметил как оказался двадцати-однолетним наркоманом. Вернее я всегда это знал, даже сделал татуировку в виде шприца у себя на душе, прошел круги реабилитационных центров психбольниц и клиник - но все это еще ничего не доказывает, именно для меня. Вы же можете отнестись ко мне по мусорской методичке, посчитать животным, бездушным, дьявольским отродьем, законченной мразью - в общем считайте аккуратнее, как бы это оказалось не зеркалом. Нет, я не собираюсь продолжать героические начинания великих людей по вкладу в ПАВ-культуру, наркополитику и социальные взаимоотношения. Наоборот я хочу обойти это стороной, как ебаный ад, и господь свидетель, что я не желаю этой войны, тем более в ее полемичной форме. Но факты, факты и события - судьба подкидывает как лотерея давление, у только что проигравшего ее в Вавилоне - простите, это бессмысленная отсылка к рассказу Борхеса, в этой части моего пути будет множество таких отсылок, не для вас - для меня, я хочу быть уверен, что мои скудоумие и параноидальный бред надежно замаскированы. Итак, шел я значит таким вымышленным себе персонажем по несуществующему району с какой то тяжбинкою на душе - как бах, бытие рождает сознание, сморщенное словно мошонка в холодной воде. Так вот, это сознание пытается распрямится и разгладиться, обнять вибрации протекающей жизни и настроить свою радио волну, в большинстве своем, что бы лить дерьмо на своих радио-слушателей. Но не будем такими пессимистичными, мизантропией завоняло как от носков и я вынужден их постирать и исправить - большинство, но какое кому дело до большинства. Ему самому на себя плевать. В меньшинстве же парадоксально, но никого нет, есть одиночки - но это не меньшинство.

Это ни есть что, глаза бдящие в ночи и разыгрывающие фарсы, подобно античным пирам, на которых подавалось мясо всех сортов и национальностей, простите из меня брызжет черным и едким, как спёкшееся сперма в солнечных лучах. Возможно продолжать писать свой рассказ после прочтения Паланика следует не менее чем через пять дней. Ладно, заимствовать и имитировать позы и риторику - не мое, хотя бы потому что я вставляю огромный хуй в колесо словесности еще до того как оно прикатится под голую жопу поэта. Хотелось бы меньше Берроузщины и грязи в дальнейшем - так пусть она выпрыгнет сейчас как гомункул при ночной поллюции у заснувшего в курятнике. Пока молот кует железо, мозги съедают себя, день восходит над благожелательными ликами горожан, здание полиции напоминает средневековый замок какого-нибудь незначительного, но государства, где обязательно есть жирный король кидающийся в придворных огрызками яблок, еще у него нос усеян спелыми прыщами. Так вот, леса по соседству с такими королевствами - худшее место для пиратов, абордажное харакири черным Роджером. Но я бегал как лань, вместо подошв у меня были подковы, осыпающие самоцветной пылью каждую яму в сугробе, в какую я непременно проваливался, стоящая темнота и бездушье лишь воспаляло мою разбойничью душу

Звезды мерцали в унисон моим решительно вопросительным взглядам, одинокие деревья - эти вечные крестьяне земли расступались передо мной как перед бравым рыцарем в гремящих доспехах и с опущенным забралом. Однако на щиту моем красовавшийся герб был далеко не из благородного рода. Шприц и бешенный оскал сатира выделяли меня из божественного замысла вселенной и это было видно всем, меня сторонились, мне же мнилось, что расступались. Я не был Рыцарем Отчаяния, вернее не был именно тем, созданным Кьеркегором, но общие черты у нас имелись. Алчность капала с моих губ, производимая вечно рыскающим языком и жеванной сигарете у меня во рту оставалось лишь томиться. Взгляд мой бросал молнии, казалось еще секунда и небо ответит ему громом. Но нихера. Все разрешилось куда прозаичнее

Кареты оказались тыквой, посреди дороги в нее вломились сеньоры помидоры и цепляя браслеты за спиной уткнули лицом в багажник. Мысль моя на тот момент была, вот приколется случайный обыватель это заметив, по сути ничего сверх необычного и драматичного, обычный прием, обычных нас, обычной полицией.

Но там был я - мой внутренний ребенок расстроился, не хватало только включить Кровосток, такие моменты из жизни ложатся на его биты как жидкость на Касси Райт. Ситуация сразу перестает быть необычной, когда она происходит с тобой - тысячная прописная истина, но пишу я вам их не от глупости - открыть, а что бы вы быть может, как и я, когда читали это - нажимали на расставленные рычажки. Паук волен плести свою паутину, Я же волен расставлять на своей дороге капканы - случай из детства в деревне, я зарядил маленький капкан(на буквально одну ступню)и поставил его на дорогу между домами, перед этим тщательно замаскировав. Какое то время я сидел в засаде с ожидающей радостью, но затем активировал его палкой и убрал. Что тогда мною двигало - не знаю, но осознание что могла сотвориться такая хуйня пришло годами позже и уже особого влияния на меня не оказало, мол итак понятно, что нельзя у себя во двору ставить капканы. Сколько сейчас таких же безумно тупых и очевидных вещей я расставляю вокруг себя во времени и пространстве?
Трагикомедия обещает быть не для брезгливых

Оказавшись в отделе наручники наконец то сняли, признаюсь их и не затягивали особо туго - боли не было, за что как полицейский критик ставлю плюсик в пользу гуманности. Далее обычные там процессы, как это бывает у людей, которые пришли на свидание вслепую, джентльмены задают вопросы, я беру роль дамы - кокетничаю, меняемся ролями, спрашиваю уже я - сука, неправильные из них дамы, ни один ответ меня не порадовал. Свидание захотелось прекратить. Из нагрудного кармана уже был вытащен свёрток с веществом, из интересного у меня остались разве что я и феназипам, но его они не нашли. И этот блять покерский стол между нами со ставками из моих карманных вещей, вещества протоколов - совсем не упирался в мое мировоззрение, на руке у меня была пара носков, я мог отпустить разве что Добби, но никак не себя. Мой телефон на столе зазвонил - на рингтоне Боб Марли, как же было приятно его сейчас услышать, и пусть это стократ грешно, высокомерно и нитак, но я упивался святостью той жизни, к которой принадлежу и мне почему то показалось, что хоть и неосознанно, но мусара сами это понимают, вот только не могут спросить себя, что они делают нитак ? Действительно, что же они делают нитак. Аргументов с моей стороны не будет, с дураками спорить я не буду, с умными людьми же не хочу разводить разтроения личностей. Побуду пока еще один - главный герой вашей книги - говно !!! Да он не не главный, и не герой, да и не книга это вовсе, знаете, что самое страшное может произойти в жизни - пробуждение. Смерть - литованная Богом услужница, антагонист нашей живительной мощи - обе стороны холоста. А вы порвите холст.

Зубы все стучат, небо все дрожит, кто ждет страшного суда, а кто ждет конца войны!
Увеселительные эти ваши заведения - спецприемники, по суду семь суток за то, что отказался давать свою мочу на экспертизу. Моя моча стоит больше - даже больше той стойки бара, да, это все еще одна история - в это трудно поверить, но ощущения меняются быстрее чем обновляются клетки и сыпется перхоть. Сегодня ты лежишь вытянув правую ногу, а левую подогнув в колене, лежишь и смотришь на решетчатые нары. Целыми днями по радио крутятся патриотические песни, знаете, такая важная атрибутика каждого торгового центра - все хорошо, покупайте, вы счастливы. И это так смешно, что хочется полить все бензином у дышаться насмерть, так и не чиркнув спичкой. А когда в этом потоке появляется песня - настоящая, неискусственная - а само искусство, отражение поэтических чувств, гражданских событий - всего, что только возможно, когда такая песнь появляется - мне хочется скулить, все это кажется такой издевкой. Я не могу нарисовать психологический портрет того, кто на это способен, да даже приблизиться к нему и мой самый главный страх, что эту издевку рождает сама жизнь, профанируя наши мозги, можно называть это цинизмом, аморальностью - но нет. Что бы быть аморальным, надо чувствовать мораль, иметь ее в своей крови и плоти, однако переступать и осознанно идти путем крушения. А находиться просто дураком непонимающим этих вещей - это всего лишь так и есть.

Забавные истории случались в подземелье том, однажды мы - я и новый пассажир, оказались близки в своих чудачествах и начали заниматься алхимией открыто, не опасаясь стерегущих троллей и подслушивающих стен, я все пытался постичь науку рвать спичку напополам - товар был слишком дефицитным, а странствующие купцы редко к нам заглядывали, да и предложить им кроме спасибо ничего не было. Капитализм там не строился, но палатный путь однозначно существовал, когда разносили кипяток, так же передавались сигареты и спички.
Я был рад, что сидя за двумя железными дверями мог не опасаться внезапных вторжений вражеских драконов. Вражеских - не просто так, ведь есть и те кто дружен с нами, двуногими червями в подштанниках и свитерах. Они бережно стерегут наш покой и позволяют зайти нейронно дальше тела, что бы быть не заточенным, а  спрятанным и надежно запертым от всех злых духов.

В общем именно об этом мне и оставалось думать, тогда как за стенами крепости меня дожидались цифры два два восемь точка один - одна из самых распространённых зараз по МКБ по нашей области. Мне надо было послать весть домой, что хотя бы жив, но нет - это пауза. Музыкальный перерыв, представьте - вы на грани оргазма со своей возлюбленной на уже давно промокших простынях и тут хуяк, на вас падает диван из рекламы китката и вам сообщают, что нужно сделать перерыв.

Ебанный Кафка со своим процессом - это он его запустил, вернее легализовал его существование и он теперь так явно завладевает мной. Меньше знаешь - крепче спишь, я могу переделать эту пословицу так, что меня тут же посадят за пропаганду наркотиков.

Законы, законы, законы.
Какие простые наши права.
В приступе невинного ребячества я карандашом расписал стены - не художник, потому там были только буквы и цифры, ну и еще жопа кота. Это прекрасно гармонировало с моим внутренним миром - цитаты Гете, Хосе Ортега и Гассета справа от батареи, чуть ниже посередине песня Летова,
Хаотично сердца, Харе Кришна и Джа Растафарай, на потолку была надпись большим размером СЛАВА ПСИХОНАВТАМ, а на стене напротив входа 1984, а ну и надпись баня над дверью - напомнил себе, что в моем положении все складывается феерично, ровня с историей.

Когда зашел проверяющий и недоуменно направил взор в свои мозги, сказав это кто тысяча девятсот восемьдесят четвёртого? Я явно ощутил присутствие двух фундаментально различных миров. Моя насмешливая улыбка не прошла под цензурой стыдливости. В итоге все надписи я стер.

Бороздили голову вопросы, если я  - частичка души Бога, единого Бога, то почему убив себя я согрешу ? Разве я тем самым не пробьюсь сквозь манну и не обрету преданную любовь.. Целыми часами мысль о том что порезать себе шею или вскрыть по самурайски живот - это будет божественно, что я уйду с умиротворением и чувством выполненного долга, как воин. Но почему? Я не чувствую себя воином, Кришна говорит, что настанет тот момент когда придется быть смелым и отчаянным и все это во благо любви - это моя вольная трактовка, но я не чувствую себя воином отходящим в Вальхаллу, я скорее поэт распятый разбойником. Поэт - не слишком ли высокого я о себе мнения. Нет. Это самое стыдное что я могу сказать, потому я лишь пишу.

И поглядываю в потолок, там самая чистая краска - невинная, словно из влагалища выглянувший член. Много грязных мыслей я оставил в тех стенах, часто говорил я Харе Кришна и молился за всех нас. Мне стоило злиться? Но на кого, виноват то я. Во всем.

И меня это выстегивает армейским ремнем, прядкой на жопе оставляет стыдливы след. Да, я виноват, но я с вами не согласен. Я против.

И всегда буду против, поколения растут как грибы и с первым дождем вырастают, строя законы и заповеди. Кто прожил дольше?

Кто знает порядок мироустройства? Мы все обновляемся как айфон или самсунг, да хоть ксяоми, но к чему? Конечная цель этой цепочки неясна как сумрак. И я устал от пустословства, вернусь трезвый и рассудительный - напишу то, что запомнит время, отпечатком войдет в историю и  не смоется, вернее с трудом, как руки после съёма отпечатков.

Вечность - стоит водопадом под тысячью взглядов невинных душ, ожидающих страшный суд и конца сансары, я же в этот момент читаю немецкую готическую литературу и глажу себе ногу. Там так расписано о любви - я заметил, причем очень давно, что в романах - полностью погружаясь в любовь, ты сам будто влюбленный бродишь потом по привычным простором, но нету той, что была на страницах в чернилах, одетая в шелк с сверкающим взглядом, чувство, что ты проиграл ставку всей своей жизни, и теперь любовь лишь в романах, в лицах девушек, проходящих на улице - бьет кровотоком, нейронами, что бы спастись от тоски, догнать бы обнять бы, прижать крепко к груди и сказать ты моя, а я твой. Но в тот же миг ты стоишь и понимаешь, что это безумие, ноги чуть косятся, хочется упасти на колени и выть. Жалок, да даже не то что бы так - безнадежен, словно проклят судьбой на одиночество в бренной мяснине ходить по городам упиваюсь душами - женскими глазами, девичьими, сколь в них притягательного и как можно тут устоять, пол рушится, с неба падают камни, ты в глубоком овраге - но все еще видишь ее выражение глаз.

И думаешь об этом, вспоминаешь лежа на нарах - один, вокруг пустые шконари и параша, на столе пару дошираковских пюрешеовских кружек - в них кипяток, как и в бутылке, что рядом, повсюду ползут тараканы, по полу бегает мышь, ты лежишь, твой пульс ровный, дыхание глубокое - мысли стараются отрицать само свое явление, каждая секунда прожитая - это победа. Дон Хуан учил, что воину стоит жить без внутреннего голоса - я с ним отчасти согласен, ведь по большому счету -то сомнения и социальные счеты (страхи)  как поступить, как поздороваться, пройти ли мимо и так далее - все это отдаляет от истинной самости.

Помните, я шел домой, так теперь я связан судом и моя весна все еще на севере в минус 30. На самом деле днями теплеет, и иногда меньше двадцати, но кому до этого есть дела, если вокруг валяются сугробы и снег резвится, бегает по воздуху и оставляет мороженный нос и сощуренные глаза прохожим. Я хотел скорейшего лета, но попался с наркотой и теперь хочу, что бы не посадили. Желания меняются от возможностей и это грустно, порывы сердца остаются неизменны.

У меня остались несколько дел, но не больше - все остальное это моя неопределенность, к дознавателю идти только завтра ,судя по телефонному разговору с ней - она скорее спрячет у себя в пизде все дело, чем что-то прояснит, не люблю петляние. Когда человек петляет, сразу становится ясно, что он - виселица и остается только должным образом позволить ему наматывать на себя петельки, одну за одной - как паук обматывает свою жертву в паутине. Вот и говорите потом, что мы выше зверей - нет. Их толкают природные механизмы, мы же придумали разум, и остается два варианта - либо мы настолько испорченные и мерзопакостные, либо это все природа, а разум - простая фикция, случайная побрякушка на теле животного.

Мысли опять не те - надо искать работу. Но у меня есть идеальная оговорка, как только решится с мусарами и хотя бы более менее станет ясно, когда у меня суд - я пойду работать. Хоть я и это и ненавижу, понимаете, я пропитан работами Эриха Оруэлла и в этом здоровом обществе находясь, у меня не пропадает желание посмотреть который сейчас год.
И это желание - оно сильнее чем смотреть мировые новости, я еще не решился сойти с ума, вернее пока что не оказалось такой прелестной возможности - этот сукин мир делает все за меня, мне никак не переплюнуть его в безрассудстве, про фашизм и заикаться не буду - он давно признанный победитель. Дайте создать мне комитет по выдачи премий и я припишу ему премию Гитлера и нескончаемого Рэйха.
И найдутся люди, которых эта весть введет в такое ликование, что еще пару цветных будут убиты - от радости. Люди - грибы и грибники одновременно,
Кто кажется миленькой лисичкой, а на деле ядовитая пизда с мутацией такой дискретности, что змеи со своей ядовитостью просто скользкие палки, вьющиеся как канаты -в общем хуйня неясная, но интересная - по этому в зоопарках неизменно встречается в своих стеклянных вольерах.

Великие умы, напишите пожалуйста бестиарий человеческой породы.
Полезная вещь - она есть обрывками в разных произведениях, на отдельных главах, потайных листах - сакральными намеками через призму эмпатии главному герою или самому автору, сквозь яркие образы и впечатления, ощущение жизни - ползет эта полезная вещь черепашьим шагом. И вот когда книга захлопывается, она такая - вот блин и нахуй моя полезность - это частый случай. А сколько таких происходит по миру, ежесекундно, тут и там - Нахуй моя полезность - и люди идут....
Дерьма слишком достаточно, что бы уточнять куда они могут идти.
Я же сплюну на пол - и вы подумайте, что значит - это серьезно. Да ни черта, сколько переживаний у вас вызовет новость на телеэкране, что ваш сосед - убил двух людей и прыгнул в реку к Посейдону, у него слетела крыша и он трезубцем проколол двух прохожих, а так он был хорошим сварщиком у себя на работе. Сколько? Может быть у вас отляжет в душе, вы на время потеряете дар речи, упадете на пол, потеряете сознание? Нихуя, вы просто назовете его мудаком и скажите, что повезло, что он сделал это подальше от дома, и дальше в спешку. Жизнь карусельная как самая большая площадка аттракционов для детей - скорость на пределе, только взрослый уровень, вместо веселья - деньги, власть, гордыня. Да да да, я намеренно акцентирую внимание на пороки, оставляя достоинства в стороне - они есть и их не так мало, но если наше Здоровое Общество - являет один титанически огромной порок - то поговорим об этом.

По радио крутилось, я все лежал, хотите быть уверенны в жизни, вступайте в армию, зарплата от двухсот тысяч. Никогда больше такой уверенности я не слышал, Оруэлл писал не так уверенно, я хотел бы, что б все это оказалось сном - заканчивающимся трипом вселенной, но нет, видимо этот век еще не последний, или как любят говорить крайний.

Немного сюжета, немного событий - выдумывать его мне неохота, писать по реальным случаям - не в этот раз, не в этот замысел. Здесь только я и мое Эго, эгоцентричный роман о подростке, но не Достоевского тот подросток. Итак, у меня оказался хороший нюх на пивнухи и два дня я пропил,
Мне все еще не отправили зарплату - деньги мигают красным, но я беру разливное пиво и рыбку, и шоколадку с мороженным уже в другом магазине, хочется себя порадовать, только вышел из спецприемника. Там баланда была вкусная, но всегда холодная, можно было конечно жечь тряпки и пытаться ее подогреть, но жрать хотелось сильнее.

С разных сторон на меня сыпятся разные мнения, мне остается найти ромашку и по лепесткам решить сяду - не сяду. Честно, я не хочу садится - в это очень легко поверить и я поверил. Хоть в самом выборе, дабы не оставаться в рамках правосудия я добавил себе еще самоубийство.

Этот вариант - уже перманентный в моей голове, жизнь идет как загрузка, где в определенном месте нужно нажать рестарт, что бы программа установилась правильно. Еще эту кнопку я решил нажать - если сильно оскотинюсь или наберу столько проблем, что рациональнее будет сказать прощайте, чем да, я буду рабом вашей мрази.

Так вот, лежу я значит и пишу. Зачем, к чему - игнорирую такие вопросы, по сути большая часть текста - это попросту мои размышления, которые даже не тратят умственных сил, я не пытался выводить новых понятий и форм, что то открывать, либо же отрицать - нет, всего лишь открыл вам свой разум, в надежде, что среди всего барахла вы найдете в нем хоть что нибудь полезным, к тому же,мало ли это окажется полезным последующим поколениям - вдруг они захотят найти корень своей ебанутости, в этом я надеюсь сумею помочь. Это не благородство, а скорее инстинкт размножения так криво выползший наружу.

В любом случае - пока живы мы, человечество движется и это касается всякого, это больше чем ураган и цунами, это громче извержения вулкана и откола титанических плит. Мы, все население планеты ежедневно, лицом к лицу стоим перед будущем, под ногами всегда настоящее, прошлого нет, кто мы если не воины времени? Обречённые существовать и отыскивать в этом отраду, Бога
Спутника жизни, великую цель,
только бы блять не политическую идею - такого нам хватило.

Кто чувствует дыхание грядущего,
Либо же, что прошлое настолько прочно, что оно нас сожрет?
Всеми своим .....
Почему я должен выбирать имена громких трагедий, вся история писана кровью, и эта кровь не свернулась - она орет взахлеб - ПРЕКРАТИТЕ.

Эх, сколько морализаторства получается, то не так,то брак, наперкосяк слова - но главное кому какое дело, я буду молчать, вернее уже нет, но по факту - кто что сделает, мы смиренно даем себя обокрасть, отупить и выкинуть на помойку.

Солнце потихоньку взошло, день начинается, снег его отражает, люди уходят работать, кто то умирает в реанимации, я же нахожусь в подвешенном состоянии и потому выдумываю следующие строки :
В древности, когда на одной поляне умещалась вся флора, а фауны еще не было, солнце как бы светило в  убыток, земле нечем было платить, лишь одинокие травинки довольно махали и приветствовали фотосинтез, поляна была круглая как стол короля Артура, но не было и Мерлина, благородных рыцарей - никого, даже Стьюи с Брайном сюда не прилетали, Рик и Морти тоже - это была земля обетованная, как круглая лысина старого банкира, все дышало ровно  в меру, но вдруг, на поляне стали появляться следы, по их расстановки можно было увидеть свирепость и озадаченность, так как место для прогулки было очень скудным и едва можно было сделать более трех шагов в одном направлении.
Научно выявить обладателя следов невозможно по понятным причинам, то что я сейчас рассказываю - никогда не существовало, но вот воображением, уподобясь губке на морском дне, я могу нарисовать там отрешенного Бога, который думает, что что-то нитак, серьезно - ему никто не дал инструкции как сотворить мироустройство, да и вообще его предшественник толком ничего не сказал, вот и остается ему довольствоваться маленькой поляной, пока все написанное - закодированное на жизненном уровне проявляет себя, все было есть и будет - этот кусочек кожи, оторванный с моего пальца является таким же Буддой, как и любой другой. Однако, это ничем не помогает в жизни, жизнь прожить, по полю топать, так чем же пахнет земля? Обречены на существование, словно маленькие гирьки, однако коих миллиарды и раз так, то мы способны уравновешивать что- то находящееся по ту сторону. Может там огромный паук?
Удивительно то, что за столько лет так мало людей привыкло умирать.

Ждать дознавателя до четверга, надеюсь мне вернут мой телефон с банковской картой. Чувствую себя жалким, понимаю что во многом меня облапошили, но я не могу превратиться из винтика в динамит, хотел бы - но не могу.

Четверг, кабинет дознавателя, взрослая девушка - уже женщина, рядом такая же, но сохранившие след молодости. Как же я хотел их трахнуть, сколько пошлых мыслей было во мне, но еще я общался с Ашей. Так вот, я был под лирикой - и знаете, под ней у меня язык настолько подвешен, что почти все время мы разговаривали и смеялись, кокетничали. Когда зазвонил телефон и Дознаватель сказала, что  у нее сейчас люди - это подметил - она назвала нас люди, мой подельник прокомментировал - не наркоманы. Нелепая ситуация, но тривиальная как вода и мы смеялись. Я позволял себя ребячества и когда узнал, что вес был чуть больше грамма, не скрыл свое восхищение и досаду на работу полиции. Но это все так, хорошее настроение, позитив и шутки. Реальность - телефон мне могут не отдать, я никаким образом не понимаю как он является вещдоком, вместе с банковской картой, судят то меня именно за хранение. В общем слишком много улыбок, похоти и я часто хватал себя за член. Больше эта встреча ничего не прояснила, ну еще сказали, что меня не посадят, скорее всего штраф тридцать тысяч и плюс минус условка. Я должен быть рад, но нет. Мне хочется убивать убивать убивать

Я в том же старом подьезде общежития, курю на запасной. На продоле, между комнат - ботинки и дети. Воспоминания нежатся в моей голове, когда то и я так сидел - беззаботность. Сейчас только вкус крови и животный оскал, стараюсь быть нормальным. Ненависть, ненависть - всех объединяет ненависть!

Детские души - они существуют, или вечность огненным столпом поднимает их во взрослость, так, что даже мама не успеваешь сказать. Огромная мельница душ, вода крутит жернова, черепа и кости стучат от падений и сразу же появляются новые. Кто здесь главный герой? Герой этой повести, а может быть я ? - самые дурацкие вопросы под конец дня, здесь течет жизнь и больше нечего, все ее извращения- плевки на ладонь педофила. Я тяжело дышу, грузно думаю, слова выписываю неохотно словно пытка. Жизнь Гестапо и меня заставляет писать - пусть это будет пособием по психиатрии для будущих поколений. Поколений свиней, простите, не смог не вспомнить Хантера Томпсона, и вот мы живем в своих уютных коробках, каждое слова было сказано бессчетное количество раз, все мудрости жизни ведут к одному. А где же те, кто идет другим путем? Фердинанд Селин хочет вырвать Богу глаза, я же искренне хочу его простить.

Нитки плетутся и я все так же на ногах, виражу по городу, борозжу пивники - бархатное темное не пьянит. Я ставлю жирную кляксу во весь замысел, насегодня, насейчас. Может я и хочу жить, размножаться и вертется на социальном жернове - но нет, мозги плывут от бессмысленности и перегрузки информации. Столько тем стоит развить из одного только чувства, но по мне - лучше эвтаназия.

Белые теплые носки - как в них хорошо на морозе, но находясь в квартире - просто ужасно, я пытаюсь переключить свои мысли, вспоминать детство - но всего этого нет. Неистовое желание штурмовать смерть .

Как собрать все эти отдельные кусочки текста - пусть это будет игра в классики, прыгайте по абзацам. Я восхищен Хулио, и я живу словно в его метро, но не вижу выхода. Ах да, еще меня могу депортировать, по сути отобрать все заработанное здесь - и отправить в Беларусь. Не страшно, как только я закончу писать - я либо умру, либо кто то меня поймет. Боже, какой-то эгоцентричный крик ребенка - посмотрите на меня, я есть !!!
Всем похуй, что у тебя в душе, и большинство умных мыслей уже звучат как тупые цитаты из социальных мессенджеров - профанация. Ррррр, я грызу воздух- знаете как страшен тот миг, когда невозможно вдохнуть

Рефлексы контролируют крайние состояния, что бы умереть их стоит перехитрить. Инстинкт самосохранения - рудимент. И я думаю, что было бы неплохо это доказать

Но история еще не подходит к развязке - это так сказать ее переломный момент, кто обречен жить - подобно таракану. Превращение. И чем это не жизнь? Видимо я приболел, слишком много ходил беж куртки, минус два и солнце - и как тут устоять и не снять с себя пуховик. Я дурак, который никогда не просчитывает последствия - вернее плюет на них, а потом выносит, душевный мазохизм.
 

Раздвинем пожелтевший временем занавес. Кухня вольных каменщиков - еще более вольных и древних, чем что те, другие приписывают себе. Вместо воздуха дым, на уголечке тлеет одна вся раскрасившая и родная, елочки разве не наше? Ну так вот опустим лицо в "суровую" реальность и вынырнем вполне уже осмысленным штангистом, правда блины кончились - это и не сказка про штангистов, так что искать мы их не пойдем, низкий поклон Гайдуку, а мы попостигаем иную науку. Лежать и считать дыхание - ничего нет более дуального в моем представлении чем смерти и жизни- хоть сами по себе эти понятия и до черта непонятные и неточные, но мы сегодня не надели очки, у нас сегодня не рабочее время - мы можем позволить себе некие отклонения и подмены.

Отклонения в развитии, подмены понятий, нет, подмены себя на красующуюся на прилавке шоколадку Альпен Гольд, о Господи - они столько  в нее запихнули, что я с удовольствием становлюсь ею. Все мое тело принимает эту команду, кровь переносит именно ее, легкие уже пропитаны шоколадкой.
Если какой то отважный китаец  скажет тебе - будь как камень, благодари его и шли в чайтайню, находясь как камень - очень легко стать шоколадом, да и вообще любой холодильниковый наполнитель - твой наполнитель. Химическая формула твоего существа очень уязвима в камнепады. Камера отодвигается на несколько метров, с моего надеющегося лица снимают скальп, четыре кадра в секунда и четыре неприятных пика и перед вами мой череп - мозги, кто ниубдь скажет теперь, что у меня красивые глаза?. Ну да ладно, заберите у меня всего - все равно буду чувствовать себя красивым, что мы чувствуем - тело, но через какие призмы и в каких только ситуациях этих призм как и тела нет. Вот сейчас, после того как с меня сняли лицо - носу тоже досталось, я выдумал себе слоновий хобот и знаете что, мне удобно им дышать, вернее его иметь, там погрешности в воздухообороте хватает меня напитать, если во мне обнаружится глупость вдохнуть, то я взорвусь как стеклянная банка с лечо. Иногда в туалетах зеркала на потолке, тут такая же история - и столько эйфории выбирать себе рога, уши, носы, клыки. Я лежу и хочу себе волшебную палочку и смеятся, быть маленькой феей, и что б мама не могла нарадоваться и была здесь рядом, взяла меня на ручки.

Но действия наркоза проходит, я просил себе кубиков морфина, но мне сделали ингаляционный - по вкусу усыпили жидким азотом. И вот все уже не такое и радостное,  мне мнится, что я все еще с лицом, но зеркало - охренительное решение лишить вас последней веры, вы ужасны, без кожи без волос, вместо губ у вас изжеванная жвачка, шея как и остальные конечности закреплены на железном столе. Один член не привязали - эй приятель беги, ему похер - он будет спать, мне же заснуть не получится. Голое тело покрывается мурашками, в помещении холодно, хоть бы прикрыли простыней.

Калейдоскопом проносятся годы ожиданий, секунды радостей.
Все стремительно показывает тебе мелочность - на сейчас это единственное условие еше раз вдохнуть. Отрешенно отпускаешь свою душу вылететь с ними, вот первая девочка, что понравилась тебе в третьем классе, вот футбол, заброшки, немного драк, свидания - ты посмотри, такой маленький, а уже идешь на свидание ахахах, как у взрослых, детективы Чейза, естественно глянцевые журналы ПлэйБой, сигареты Палл Малл, переезд в Россию - ты не хотел, новые дома, люди - на них лица , уже разорван  слегка, но на душе еще только начинают проступать слои, к настоящему же некоторые из них - давно отпали, но продолжая шевелить пальцами на ногах, что б не окоченеть - я еще больше вовлекся в эти пестрые, быстросменяющие друг друга картинки, кто случайно запустил больше ста слайдшоу моей жизни, и еще пустил своего маленького ребенка к настройкам.

Я не успеваю!!! Мне не удается прожить почти все, оборачиваясь миражем оно уходит, но нет же, я помню что это было, я помню что ... я же чувствовал.. тогда, маленький - я же хотел жить.
Я чувствую это, на этом мои возможности и заканчиваются, далее от хаоса воспоминаний и необузданности ощущений - все разбивается, пространство между вами бьется подобно большому взрыву рождает нечто новое в вас. Но кому какое дело, уже более истерично и плаксиво я говорю. Вы посмотрите на меня, я  резко поднимаю голову, да это же мясо и кости - ахахаха, серьезно за сколько вы готовы меня перепродать. Для себя здесь никто не покупает. Я не могу долго всматриваться в себя, вернее смотреть в свое отсутствие лица.

Мне хочется, что бы меня усыпили и мне становится гордо за эту мысль, нетерпимо хочется ею поделиться. Ночью проходя между спальных, крикнуть курильщику на третий, в его открытое окно - эй приятель, меня сегодня усыпят, однако ж остались люди.

Или встретивши такого начать с ним глубокосердственную речь, я дескать господин Чепурный и у меня там коммунизм сказать ему. - Сейчас происходит склейка всего разбитого, не то что бы так рождались новые воспоминания, нет, скорее так рождается Винтовка- это праздник. Все летит в пизду !

Лицо на меня надеть никто не спешит- может оно мне больше и не понадобится, вдруг моя душонка специально отобрана для просвещения какого нибудь чернокнижника. Хотелось бы, что б не так, хотя чем это отличается от милости божьей. Перманентно я не виноват в страданиях, да и круг только на двух плоскостях, дайте мни лирики и я смогу решить с запредельным охранником, что дальше. Или пусть открываются безвечные ставни и я наконец то заберусь к себе домой.

Ни того, ни другого мне не положено, мой взгляд тупой и кажется что на нем можно колоть дрова, окружение в белом либо опять же под белым. Психи любят спать под простынями - я попытался встать и пройтись, неплановым аэродромом оказалась моя же кровать. Наверное партии кокаина так неловко и дают себя сцапать властям. Я чувствую себя пассажирским боингом и мне срочно нужно взлетать - перед глазами уже башни близнецы, но я лишь нюхаю запахи шепчущихся санитаров, один из них говорит мне сесть. Я сажусь, а они продолжают еще долго решать как с со мной обращаться - как с собакой, я им доставляю куда меньше проблем, вообще я пес податливой породы, не выскочка, а старая аристократическая псина. Но санитарам похуй, и гордость свою оставив в сердце я готов играться в человека, и лежать его контурами тела на постели, меня уже давно не привязывали, я давно не гонялся за котами. Мне кажется я начинаю забывать кто я, я самолет - только в редких предчувствиях, вернее я не знаю каков он - меня сразу колят и открываю глаза я уже миленькой собачкой.

Решил написать исследования одной собаки, но нашел, что у вас - это уже сделал Кафка.
Решил сделать другие исследования - получились скудными. В общем и целом - если смотреть на жизнь не с сердцевины, то картинка может смешиваться и в конце концов образовывается такой завал образностей и безобразностей, что с болью сжимаешь сердце своими, пока еще человеческими руками, что бы затем сделать один этот единственный гав.

Проснулся мармеладовым мишкой - адекватность давно уже запластилинилась и теперь мы ее стойкие фигурки. Стоические даже, но только по принуждению.

Во рту порошкообразность Пушкина - я не хотел делать это мини нарко сагой, но и на нечто большее у меня не хватило ширины взглядов. Я лежу и ожидаю, что может быть тупее ожидающего наркомана. Тюрьма, больница, смерть - бесноватые отпущенники АН орут во мне это не прекращая ни на секунду. Каждый вдох - тюрьма, либо - смерть. Больницу я даже не рассматриваю, для этого слишком все неспокойно. А я спокоен и лежу себе ожидаю, могу пригласить вас, могли бы лежать и ожидать так вместе. Если серьезно, то пока пару вопросов с работами решается да узнается, я сегодню жду листовок. Вернусь в прекрасное детство с рюкзаком, наполненным свежей типографией и буду вешать резиночку на каждую ручку. Это меня не утомит, можно сказать я познакомлюсь с каждым членом двери этого города. Жильцам потом снимать эту херню со своих дверей, спасибо что сухую.
Сегодня извращения не там где обычно, вернее сказать везде как всегда, и может у солнца еще не закончились месячные и мне придется выслушивать его горечь. Пролетарское солнце, а как же, я тогда самый что ни на есть - буржуй, хоть все и успело перепутаться с тех пор, и вроде как материальное теперь не на первом месте. Не на первом, да?
Вставляю смех Доктора Ливси, хороший мальчик, хороший мальчик.

Кожа стала впитываться в металл и когда меня отдирали от стола - как в дешевом пародийном фильме ужасов, вот только кричал я натурально, но мне за это не светит даже солнце. Ничего, пустота и чернь.
Привычные, каждодневные слова моего официанта, когда я с довольным еблом осведомляюсь, так что у нас сегодня на завтрак?
И поскольку скудны вокруг стоящие проспекты, шеренги домов, и муравьиные нити машин - я закрою глаза.

Сколько еще отмерено вдохов - но они тратятся как билетики, и нет, , не собираюсь снова спать, для этого бы я принял феназипама. Я закрываю их с надеждой - и она сбывается. Безобидная телепортация на вымышленный остров, на мне пляжные тапочки, веточка панама классического цвета Регги и мексиканский пончо, в глиняном стакане мате с добавлением знания о айяуаске, саму ее вымышлено не сделать.

Примилейшее место, небольших размеров, чем дальше отдаляешься к западу - солнца садится, но в определённый момент снова начинает вставать, так и зависнув над твоей головой, песчаными шагами лишь немного перекачиваясь тебе под стать, дабы не расстроить. Элементы сказочного гостеприимства, я шел за кокосами, по своей привычной тропе - всегда новой из в метре от тебя открывающихся джунглей, лианы добротно играют роли турникета, а если на острове отыщется КПП, то там будет сидеть мой давнейший приятель Дед Рим, он очень мимичен - особенно его дрэды, европейцу сразу этого не понять. В последний раз, когда мы с ним прощались, он пошел к левой горе острова, которая была нечеловеческими силами огромной и отполированной.
К сожалению птичья связь на это время пропадала - и никаких вестей. Сейчас буду его искать, кричать АУ бесполезно - этому уже научились все тигры и аллигаторы, здесь это уже моветон.

Солнце палило в меру, как бы сгоняю с моего тела всю пыль и прогревая каждую клеточки и миллилитры крови, что почему то все норовят остывать. Запахло индийской музыкой, но не той которая в трансе, скорее наоборот - спокойной, ласково обнимающей - нам пора выходить. И правда, лозы распустились и я оказался на небольшой полянке. Вообще не удивительно, черника сосновый пенек и лисички в центре экзотической флоры. Не удивительно потому, что я столько времени провел на этой полянке, сердечно беседуя со сверчками и слушая наставления ночи, открывая книжки древних поэтов - и почти тут же захлопывая их, вокруг поэзия - я тогда боялся передозировки ею, казалось тебя надувают как свадебный воздушный шар и в моменте ты готов улететь в небо, а затем разбиться. Зато торжественно, зато на радость. Но тут ты понимаешь, что что то не так, что скорее твои надувающиеся живот и конечности норовят лопнуть, забрызгав все кровью и сукровицей, да и пятен спинной жидкости хватит, что бы вызвать смущение.

Мой давний учитель - моя ебанутость, посоветовал мне делать на себе порезы и шрамы, и знаете до сих пор - это единственное рабочее средство выпустить из себя частичку случайно прибранного счастья.

Специально я для этого ничего не делаю, я значит гриб, вырос и счастлив, уже потому что не несчастен, как люди падающие с крыши у Коба Абэ.