ГЛАВА I. Катарсис
Катарсис. Момент, когда после трудности наступает облегчение.
Рене прочитала это слово в какой-то слишком взрослой книге и всегда носила в голове. Её жизнь - катарсис. Но облегчение не наступает.
- Рене, знакомься, это Карл! - мама провела в гостиную мужчину. Неказистый, чуть выше самой мамы, он смотрел на тринадцатилетнюю девочку, вжавшуюся в кресло.
Она никак не отреагировала, но попробовала улыбнуться. Получилась кривая усмешка, и Карл ответил своей. Его рука, большая, грубая и неаккуратная, сжимала её ладошку на секунду дольше нужного
- Надеюсь, мы подружимся, Рене.
Её имя из его губ звучало с каким-то неприятным склизким причмокиванием. Глаза, ясные и зелёные, смотрели так, что Рене постоянно хотелось укрыться, хоть чем. Лишь бы перестал рассматривать, будто свою добычу.
***
Рене мыла посуду. Даже в лёгком платье было жарковато, пот струился водопадом по телу. Поскорее бы домыть эту тарелку и уже лечь под вентилятор. Сзади послышались тяжёлые скрипучие шаги.
- Жарковато, да? - Карл подошёл со спины, заставив Рене вздрогнуть всем телом. Но он даже не обратил внимание и взял графин с водой. Рене уставилась на руки, тщательно оттирающие уже чистую чашку. Она чувствовала взгляд мужчины на себе, и ей было неуютно. Будто она экспонат какой-то.
Еле чувствительное прикосновение слишком знакомых пальцев. Рене отпрянула от раковины и уставилась на Карла. Тот стоял, будто в недоумении, рука застыла в воздухе.
- Хотел лямку поправить. Сбилась.
Рене не шелохнулась. Карл откашлялся, пожав плечами, отправился восвояси.
Лямка не падала с плеча.
***
Рене бросала вещи в рюкзак комками. Футболки, толстовки, джинсы... Под матрасом нашла триста фунтов наличкой. Бумага шуршала в дрожащих руках; Рене скрутила непослушные купюры и сунула их во внутренний карман куртки. Закинув рюкзак на плечо, она вышла в наполненный ночной тьмой коридор. Из родительской спальни доносились храп и тихие вздохи. Мама не спала, догадалась Рене. Дверь была приоткрыта, и она аккуратно заглянула в комнату.
Худая, почти призрачная фигура в растянутом халате сидела на самом краю общей кровати. Лица Рене не видела - безжизненные локоны волос закрывали его. Мама плакала, наверняка плакала...
...Рене было пять лет, когда она увидела первые настоящие слёзы мамы.
- Мама, а почему ты плачешь? - малышка коснулась колена матери, не отрывая взгляда от мокрого лица.
- Просто... Просто так, солнышко, - мама быстро вытерла щёки и притянула дочку к себе, усаживая на колени.
- Это из-за меня?
- Нет, милая, что ты! Конечно же нет, - мама улыбнулась, поцеловала Рене в рыжую макушку. - Ты не можешь меня расстроить. Ты же моя дочь.
- ...Ты меня просто расстраиваешь, Рене! - Мария всплеснула руками. - Как ты можешь такое говорить? Карл дал нам кров, еду, одежду, да всё!
- Мама, он трогал меня, - Рене говорила тихо, но твёрдо, прижимаясь к дверному проёму, ведущему на кухню.
- А потому что разгуливаешь по дому в одних трусах! В доме мужчина, а ты... ты!..
- Я поняла, - девочка кивнула, оттягивая край шорт.
В тот же день она отнесла мусорный мешок с платьями, шортами, топами и майками.
- ...Ну Рене, неужели у тебя ничего красивого в шкафу нет?
- Мам.
- Ну что?
- Я всё выкинула ещё год назад.
Мария округлила глаза, рассматривая Рене так, будто была не уверена, что перед ней её собственный ребёнок.
- Господи! Столько денег на тебя угробили, а ты всё выкинула?! - она стала нервно тереть виски. - Правильно Карл говорил, тебя давно пора вместо школы на работу отправить.
Рене наконец-то оторвала взгляд от экрана телефона и вздёрнула бровь.
- В пятнадцать лет? Кем, интересно?
- Да хоть кем! Зато научишься ценить, что дают...
На триста фунтов тяжело прожить, и Рене бережно относилась к каждому пенни. До следующего города она шла всю ночь, предпочитая автостопу пешую прогулку.
Если прогулкой можно назвать этот отчаянный побег из дома.
Добралась Рене до другого города лишь к двенадцати дня, если верить электронным часам в торговом центре. По дороге она купила два злаковых батончика и теперь ела, сидя на ближайшей лавочке. Она вкладывала все силы в то, чтобы ощущать лишь текстуру и вкус своего перекуса. Злаки были достаточно твёрдыми, чтобы зубами создавался хруст, и в то же время были мягкими, из-за чего хруст был тихим, его могла слушать только Рене. Она жевала тщательно, чтобы ощутить в конце концов вкус. На этикетке была нарисована клубника, но Рене не чувствовала её совсем. Она смотрела на этикетку и вспоминала мамин клубничный пирог.
Малышкой Рене обожала сидеть на кухне, впитывая аромат хлеба и свежей клубники. Мама буквально парила на невидимых крыльях, на щеке была мука, а руки тщательно месили тесто. Девочка заворожённо смотрела на то, как кусок этого «пластилина» превращался в красивую корзинку с красной начинкой внутри. Мама что-то напевала себе под нос, была сосредоточена только на движении своих рук, даже не замечая выпавшую из хвоста каштановую прядку.
Рене тряхнула головой, отгоняя воспоминание. Это далёкое прошлое. Можно сказать, что его и вовсе не было.
Она вышла из торгового центра, когда часы показали час дня. Она бесцельно шла по городу, считая свои шаги, и примерно через тысячу двадцать один шаг оказалась в просторном парке. Рене вдохнула полную грудь чистого свежего воздуха. Напряжение спало с плеч и она бодро зашагала вглубь, к небольшому пруду, где плескались утки. Присев на скамейку, она стала бесцельно наблюдать за утками, как те ныряли в воду и тут же выныривали, чистили клювом пёрышки, щипали траву, важно расхаживая по берегу. Рене улыбнулась.
- Прошу прощения, - Рене вздрогнула и увидев рядом с собой высокого мужчину в кремовом пальто. Он улыбался как-то извиняюще, явно заметив, что напугал Рене. - Я присяду здесь? Люблю этот вид.
Внутренне Рене натянулась как струна, но отодвинулась, продолжая наблюдать за утками. А краем глаза наблюдала за своим соседом. Его вытянутый профиль был будто геометрически выверен: прямой нос, чёткие скулы, чуть сдвинутые брови, тонкие губы, серые глаза, выражающие абсолютный интерес только к уткам. Рене перестала пытаться рассматривать мужчину и полностью переместила взгляд на птиц.
- Ещё раз прошу прощения за бестактность, мисс... Почему вы не в школе? - мужчина перевёл взгляд на девушку. Та сначала не ответила, с ещё большим интересом разглядывая пейзаж, но всё же решилась уточнить:
- А вы из полиции?
- Нет.
- Органы опеки?
- Нет.
- Тогда зачем интересуетесь?
- Редко встречаю столь юных особ, любующихся тем же пейзажем, что и я.
- А, я поняла. Сейчас начнёте говорить, что я отличаюсь от своих сверстниц, да? - Рене прищурилась
- Да нет, вы точно такая же. Сколько вам? Лет шестнадцать?
- Исполнится через месяц.
- Вот видите. Я определил ваш возраст по взгляду.
- По взгляду?
- В шестнадцать лет у человека меняется взгляд. Он становится острее и глубже. Вы наверняка уже прочувствовали всю жестокость и несправедливость этого мира.
Рене промолчала. Его фраза прозвучала пафосно, и в то же время слишком знакомо. Внутри всё сжалось от неприятного ощущения, что её вновь рассматривают под лупой, хотя мужчина вновь не отрывался от пруда. Она сглотнула, поёрзав на скамейке.
- Так всё же... Кто вы?
- Случайный прохожий, - он пожал плечами. - Прихожу сюда после работы, дышу свежим воздухом, гуляю. А тут вы...
- Что ж, я тогда пойду, - Рене встала, поправляя джинсы. Незнакомец не шелохнулся, но протянул визитку.
- Если вдруг понадобится помощь. Знаете, церкви спокойно принимают бездомных и беглецов... Бог всем даёт шанс, как они говорят. Я не назвал бы себя богом, но если позволите вам помочь - я готов.
Рене вздёрнула бровь, но визитку взяла.
«Эйвон Рид».
Номер телефона, адрес. И больше ничего. Рене пожала плечами.
- У меня нет телефона, чтобы вам позвонить. И чтобы по картам потом вас найти, - девушка протянула визитку обратно, но мистер Рид не взял её, лишь улыбнулся. От этой улыбки Рене почувствовала неприятный укол куда-то в грудь.
- Почему же у вас нет телефона? Потеряли?
- Оставила дома.
- Чтобы не выследили? Понятно...
- Сдадите меня? - Рене посмотрела на мужчину с вызовом, но тот лишь покачал головой.
- Кому? Полиции или опеке, которых вы так боитесь? Не волнуйтесь, всё, что я смогу вам предложить, это... дом, тёплая еда, и тихий сад, за которым нужен уход. - Рене непонимающе уставилась на Рида. - Вы когда-нибудь занимались садоводством?
- Э... Цветы у мамы в комнате поливаю.
- Это мне подходит. Давайте так: вам некуда идти, но если вы продолжите вот так шататься по городу в учебное время, вы рано или поздно столкнётесь с полицией или социальными службами. А у меня огромный дом и сад, а я из-за своей работы не всегда способен за ними ухаживать. Что скажете?
Рене молчала. Она долго в своей голове перебирала варианты. И она в любом случае собиралась искать какую-нибудь неофициальную работу, для которой не особо важен возраст. Столкновения с полицией или соцслужбами её действительно не интересовали: от них не жди добра, как всегда говорила мама. Но заселяться в дом к незнакомому мужчине так же рискованно, как и оставаться с Карлом один на один. Но хуже чем с Карлом уже не будет точно - она сможет себя защитить. Даже если для этого придётся убить.
- Хорошо, идёт. Но предупреждаю: я не побоюсь сказать полиции о каких-либо неприятных действиях с вашей стороны.
- Если вы думаете, что я перегоняю секс-трафик с несовершеннолетними, то это разумная тревога в вашем положении, - кивнул мистер Рид. - Но пока что обойдёмся садоводством.