Глава 3 Йен. Первый кадр

Йен ненавидел ждать. Ненавидел это ощущение тягучего времени, когда приходилось ждать кого либо, или, когда кому-то приходилось ждать его.

Он стоял посреди студии, прислонившись плечом к белой циклораме, и лениво крутил кольцо между пальцами. Чужое, случайно оставшееся после ночи с кем-то. Имя человека он уже не помнил.

Студия пахла пылью, доживающим своё ароматическим диффузором, горячим светом и чужими амбициями.

- Йен, пять минут, - крикнула визажистка.
- Я здесь уже двадцать, - спокойно ответил он, подавляя раздражения.

Раздражение - это тоже эмоция. А эмоции - это вложение. Йен не любил инвестировать в то, что не принесёт удовольствия в будущем.
Он огляделся. Ассистенты бегали, поправляли отражатели, кто-то нервно смеялся, кто-то спорил о ракурсах. Всё было как всегда.

Люди пытались создать идеальность.
Йен был идеальным без усилий. Даже его татуировки, которые должны были стать проблемой в его профессии, не мешали ему быть идеальным, ведь татуировки, как и эмоции, можно замаскировать. Просто спрятать.

- Фотограф уже здесь.

Йен не сразу понял, что эта фраза вскоре многое изменит. Он просто поднял взгляд. Фотограф стоял рядом с камерой и не двигался. Не суетился. Не проверял свет. Не разговаривал. Он просто смотрел. Прямо на Йена. Не как фотограф. Как оценщик-коллекционер.

Йен внутренне усмехнулся. Видимо с ним будет интересно.

Большинство фотографов смотрели на него одинаково - оценивали тело, симметрию, коммерческий потенциал.

Этот - нет.

Этот смотрел так, будто пытался запомнить. Высматривал в нём что-то иное.
Йен медленно оттолкнулся от стены и подошёл ближе. Нарочно.

Он знал эффект своего движения. Знал, как меняется пространство, когда он решает в нём существовать активно.

- Мне куда? - спросил Йен.
Фотограф моргнул, будто только сейчас вспомнил, что нужно работать.
- Сюда, - тихо сказал он, указывая на место в нескольких метрах от камеры.
Голос был спокойным. Слишком спокойным.

Йен встал в центр света. Лампы нагрели кожу почти мгновенно.

Он не позировал. Он существовал. Это было его главным трюком.

- Готов? - спросил фотограф.
Йен не ответил. Он направил свой взгляд прямо в камеру.

Щелчок. Первый кадр. Йен не двигался.

Щелчок. Второй. Между ними повисло что-то странное. Не напряжение. Не неловкость. Внимание.
Йен чуть наклонил голову. Не потому что нужно.
Потому что хотел увидеть реакцию.

Она была. Едва заметная. Но была. Проскользнул интерес.
Йен почувствовал знакомое тепло в груди. Может начаться охота.

Щелчок.
- Ты не пытаешься продаться? - вдруг вопросительно сказал фотограф.
Йен улыбнулся. Вот так просто. Без прелюдий.
Он направил взгляд прямо на фотографа.
- А ты и не пытаешься меня продать, - ответил Йен, слегка пожав плечами.
Тишина.
Ассистенты переглянулись.
Они не понимали.
Они никогда не понимали такие разговоры.

- Встань чуть полубоком ко мне. Одну ногу расслабь, слегка согни в колене.. отлично, - фотограф делал снимки в движении, пока Йен принимал нужную ему позу. - А теперь лицо поверни вправо, смотри сквозь объектив, мимо камеры.

Йен подчинялся медленно, слегка лениво.
Он чувствовал взгляд почти физически. Как прикосновение. Это было ново. И опасно.
А опасность Йена заводила.

- Как тебя зовут? - резко бросил Йен.
- Ноа.
Пауза.
- А меня Йен, - с легкой усмешкой сказал тот.
Ноа пробормотал себе под нос, что он знает имена всех моделей за которых берётся, но этого уже никто не услышал.

Йен сделал шаг ближе к свету, не к камере, а к Ноа. Медленно. Без спешки.

- Ты всегда так смотришь на людей? - спросил Йен, лениво протягивая слова.

- Как?

- Будто они должны сделать что-то особенное? Или быть чем-то особенным?

Вспышка. Щелчок.

Ноа не ответил сразу.

- Это часть моей работы, - сказал он спокойно.
Йен тихо усмехнулся.

Работа. Конечно.

Он чуть наклонил голову, проверяя реакцию. Не улыбаясь. Только наблюдая.

- Обычно фотографы охотнее говорят, - продолжил Йен, наклоняясь к свету больше. - Ты молчишь, но смотришь... очень внимательно.

- Не считаю разговоры чем-то важным во время съёмки, - ответил Ноа.
Йен хмыкнул.

Он сделал пару шагов назад, меняя позу, не идеально, нарочно чуть непринужденно.

- Может, мне стоит вдохновиться? - сказал Йен. Глаза заискрились. - Ты сможешь меня правильно направить, Ноа?

Ноа медленно поднял взгляд.
- Можешь сильно не стараться, - спокойно ответил он.

Щелчок. Йен почувствовал... удовольствие. Редко кто так спокойно держит пространство вокруг себя.

- Ты и так получаешься хорошо, - сказал Ноа тихо.

Йен улыбнулся, почти беззаботно. Не как модель, не как профессионал, а просто... живо.

- Осторожно, - сказал он, наклонив голову и прищуривая глаза. - Я могу решить, что ты мне нравишься.

В его взгляде мелькала лёгкая насмешка - не злость, не презрение, а игра. Он любил видеть, как люди пытаются угадывать его мотивы, подстраиваться под его настроение. Это давало чувство контроля, не подавляющее, а лёгкое, почти невесомое.

Он понимал: кто-то может принять его за поверхностного, лёгкого человека. Но внутри Йен был аналитиком и стратегом. Был осторожным. Каждое движение, каждая фраза - инструмент, способ понять собеседника. Он умел быть и воздушным, и опасным одновременно. Умел ускользать от навязчивости, умел вовлекать других в игру, не раскрывая собственных карт.

Йену нравилось чувство, когда кто-то пытался его «прочесть». Сейчас, глядя на Ноа, он ощущал что, что-то в тишине и спокойствии фотографа привлекало его внимание. Не то чтобы он сразу понимал, что это за эффект, но его природное любопытство оживало. Йен ценил редкость и необычность - в людях, ситуациях, моментах.
Он позволял себе немного расслабиться, но всегда держал дистанцию. Его улыбка была оружием и щитом одновременно: она могла очаровать, могла насторожить, могла просто быть способом показать, что он не отдаёт себя полностью, что он сам решает, сколько пропустить в своё пространство.

Йен любил игры с границами. Иногда он провоцировал, не из злости, а из любопытства - интересно, как далеко можно зайти, прежде чем собеседник проявит свою настоящую сущность. В этом была его изюминка: баланс между лёгкой беспечностью и внимательной наблюдательностью, между развлечением и опасностью. Йен знал, что всё это игры. Но игры были увлекательными. Именно так он любил заводить новые знакомства - с лёгким риском, с прощупыванием чужих границ.

Фотосессия подошла к концу. Выключенные первые лампы уже начали остывать, студия постепенно возвращалась к привычной суете - кто-то складывал отражатели, кто-то убирал фоны. Йен позволил себе отойти от центра света и спокойно пройтись по павильону.

Он не спешил. Его шаги были лёгкими, почти ленивыми, но в этой расслабленности чувствовалась привычка держать пространство под собой. Взгляд Йена скользил по лицам ассистентов, по движениям визажистки, но особое внимание задержалось на Ноа.
Фотограф убирал камеру, аккуратно снимая объектив и прикрывая её чехлом. Йен подошёл ближе. Нарочно.

- Ты правда всё время просто молчишь? - лениво спросил он, не повышая тон голоса. Даже в хаосе его можно было расслышать.

Ноа, не отрываясь от камеры, только пожал плечами. Йен снова усмехнулся. Ему нравилось: этот человек не выдавал эмоций, но они всё равно были видны. Лёгкое напряжение в плечах, тихая сосредоточенность. Интересно, что скрывается за этим спокойствием.

Йен слегка наклонился к Ноа, будто хотел проверить, как близко сейчас он может подойти, и где будет правильно остановиться. Он наблюдал, как фотограф спокойно продолжает складывать оборудование: ровные движения, точные, почти педантичные. Дотошно. Но ему нравилось на это смотреть.

- Так ты из тех, кто оставляет своих моделей наедине с камерами и светом, а сам только наблюдает? - произнёс он тихо, с очередной лёгкой усмешкой, словно делился чужой тайной.

- Что скажешь, если я отвечу «да»? - Ноа поднял взгляд. Спокойный. Ровный.

Йен рассмеялся тихо, не с издёвкой, а легко, почти тепло, игриво.

- Тогда мне придётся придумать, чем тебя озадачить дальше, - сказал он, будто больше для себя.

Он снова сделал шаг назад, чтобы дистанция стала безопаснее. Но напряжения никуда не делось, осталось в воздухе. Йену нравилось это чувство риска, потому что он не ощущал его уже достаточно давно. Он осмотрел Ноа внимательнее, чем обычно смотрел на незнакомцев. И в этом взгляде было достаточно, чтобы понять: предстоящая игра ему действительно уже очень интересна.