Цикл первый: Глава I

По хрустящему снегу вдоль улицы рвутся двое полицейских, неуклюже поскальзываясь на покрытых льдом участках дороги.

Девушка ведёт ладонью по промёрзшему стеклу, пытаясь разглядеть в прозрачном пятне окна причину суеты, но замечает лишь чёрную мантию, тотчас скрывающуюся за углом дома. Лениво наблюдая за пыхтящими мужчинами в форме, девушка подпирает лицо рукой. Наверняка очередной воришка. В последнее время такие случаи происходят реже, чем раньше, если судить по статистике из новостной ленты Ново-прогресса. Кажется, о чём-то «портящем репутацию города» говорилось лет десять назад, не меньше. Вспоминая, как в свои двенадцать она слушала новости о грядущей войне и росте цен, Кассия тяжело вздыхает. И где это всё сейчас? Очевидно, за кулисами. Власти Ново-прогресса ограждают жителей от внешних войн, стараются исключить и внутренние, но тщетно: на улицах всё равно звучит шёпот революции. Звучит от плакатов, странных граффити на домах да из сплетен студентов, обсуждающих недавние забастовки. Может, толк от этой баснословной «революции» и есть, вот только этих изменений в упор не разглядеть. Для Касии — тем более.

Окно вновь покрылось морозной вязью, отражающий очертания комнаты и собственный силуэт с растрёпанными волосами по плечи. Касия отводит затуманенный взгляд и откидывает несколько светлых прядей чёлки, наполовину закрывая правый глаз — видит он гораздо хуже, да и по цвету отличается от карьего. В её ныне развалившейся семье ранее не встречалось гетерохромии, а вот девушку судьба явно недолюбливает. В такое-то время выделяться не стоит. Тем не менее, хотя бы работающей головой и красноречием жизнь не обделила, и находить общий язык с окружающими ей удаётся. Вот только «общий язык» — это всегда уступка. Кассия знает это с тех пор, как в четырнадцать лет поняла, что её взгляд на девочек в школьной раздевалке «неправильный». С тех пор она научилась смотреть мимо. Говорить общее. Жить как все. Теперь ей двадцать два. И всё, что у неё своё — эта квартира. Наследство от тёти, которая, кажется, тоже «смотрела мимо». Вечногорящий свет в коридоре, одна свободная комната, в которой гуляет сквозняк. Ну, и работа в университетской библиотеке — тихая, незаметная, как она любит. Ей не нужны квартиранты. Квартира — её последнее убежище. Место, где можно снять маску, не объясняя, кто ты. Где можно плакать, не опасаясь, что слёзы станут причиной для издевательств. Но счёт за отопление растёт. Да и за молчание приходится платить двойной ценой. Она как раз думает, не повесить ли объявление на двери подъезда, как вдруг в дверь стучат.

Три быстрых удара и шорох, словно кто-то прислонился к косяку и замер. Кассия на автомате встаёт, по пути захватывая с кухни баночку соли. Сосед. Третий раз за неделю. В коридоре рука сама тянется к замку, но возникает какое-то странное ощущение. Не дежавю и даже не опасение. Едва дверь приоткрывается и с губ слетает дежурное приветствие, как названый гость врывается внутрь лавиной и тут же захлопывает выход. Девушка в чёрной мантии тяжело дышит, прижимаясь спиной к стене, а в подъезде гремят мужские голоса:

— Она здесь! В этом подъезде!
— Далеко не убежит!

«— Это ещё что такое?» — успевает проскочить мысль у Кассии, пока она испытывает взглядом нахалку, всё ещё держа баночку соли в руках.

Старая лампочка в тесном коридоре привычно мигает и на несколько секунд воцаряется тишина. Едва незнакомка поднимает умоляющий взор, как в дверь вновь барабанят, на сей раз тяжёлой рукой. Гостья от резкого звука прячет голову и, прежде чем отойти подальше к стене, чуть наклоняется. Голос — почти неслышный, но уверенный:

— Прикрой, в долгу не останусь!

Кассия даже глазом не повела, дёргая ручку двери. Она кивнула уже знакомому мужчине в форме и, прежде чем тот начал тараторить, отошла в сторону:

— Она здесь.

Округлив глаза, полицейский рванул внутрь и, невзирая на сопротивление, повязал девушку. Выпинывая беглянку из квартиры, он то ли говорил что-то хозяйке, то ли просто жаловался — Кассия не слушала. Просто стояла в стороне, сложив руки замком, и терпела запах перегара. А после подняла глаза с пола и сразу же пожалела, столкнувшись с взглядом девушки. Всё наигранное равнодушие как ветром сдуло из-за укола вины. Но, с другой стороны, она поступила правильно. Правильно по меркам города. Это лучше, чем оказаться соучастницей в каком-то мутном деле. Вот только сидя у окна и наблюдая за уходящими, Кассия не может отделаться от странного чувства.

Это чувство преследует её и на следующий день, который настал незаметно. Конечно, время в выходные дни всегда будто нарочно ускоряется, но на сей раз целые сутки просто выпали из жизни. Уже завтра начнётся новая неделя. Даже не важно, какого месяца. Кассии не нужно проверять дату в телефоне, чтобы убедиться в том, что завтра понедельник.

Она ловит себя на том, что вновь проводит ладонью по холодному окну, следя за пыхтящими полицейскими, как вчера. Странно. Второй день подряд кто-то решил перейти дорогу правосудию? В столь тихом районе это сродни пришествию НЛО, не иначе. Обычно люди здесь как призраки, занимающие жилплощадь: библиотекари, учителя, лаборанты. Те, кто не говорит лишнего и покорно исполняет свою роль. Впрочем, как и в других районах Ново-прогресса. В этом городе даже коты прячутся в подвалах, чтобы не попасть под взгляд полицейских. На картах он значится чисто формально, находясь за тремя железнодорожными ветками и стеной из заброшенных корпусов химкомбината на севере страны. Выбраться из него почти невозможно, как говорят жители — через контрольно-пропускной пункт пропускают только госслужащих или по пропуску, достать который тоже та ещё задача. Да и зачем выбираться? Наверняка ситуация в других городах ничуть не лучше. Когда-то Ново-прогресс был пробной версией «идеального города» со своими обычаями, которые строже любого УК, и сейчас, наверное, эти идеальные города повсюду. По крайней мере, так предполагает Кассия — интернет здесь ограниченный, строго региональный, поэтому и узнать, что происходит за пределами, можно лишь из новостей. Однако приезжие здесь бывают, а она, вроде бы, хотела заняться объявлением о сдаче комнаты. Но как только та отвернулась от отражения в окне, в дверь постучали. Три быстрых удара и шорох.

И вот, стоя в коридоре с той же соломкой, рука зависает над замком на долю секунды. Будто ненадолго потерявшись в пространстве, Кассия возвращается в реальность, дёргает ручку и почти валится с ног под давлением ворвавшегося в квартиру гостя. Из подъезда вновь слышатся басистые голоса, а она стоит как вкопанная, улавливая прерывистые вдохи и едкий аромат краски от чёрной старомодной мантии. Лампа над головой мигает, а незнакомка поднимает глаза и резко одёргивается под грохотание в дверь.

— Мы где-то виделись? — бросает она себе под нос, а затем на выдохе приваливается к стене. — Ладно, не важно.

— Это что, розыгрыш? — в тон ей ворчит Кассия, нервно сглатывая. Внутри всё неприятно сжалось из-за такого «совпадения». Но разве эту девушку не забрали вчера? По этой логике она сбежала, чтобы опять ворваться в эту же квартиру и проверять нервы хозяйки на прочность.

Прочищая горло, Кассия открывает дверь незадолго до повторного залпа грохота. Грозного вида мужчина пыхтит, рвано вдыхая и выдыхая воздух. К округлому лицу прилипли тонкие волосы, пот стекает по щекам и застревает в неаккуратной бороде, но, завидев хозяйку, полицейский выдавливает кривую улыбку.

— О, Ксанночка, ты что ли? — с нотой удивления в сбитом голосе он оглядывается на номер квартиры и вскидывает руки. — Совсем уж уработался с этими чертями, ни минуты покоя!

Хлопая ресницами, Кассия не замечает ни привычную опечатку в имени, ни неловкое молчание, которое явно затянулось. Очевидно, её «гостью» мужчина не видит, да и та прижалась к углу так, что скоро пойдут трещины — либо по стене, либо по черепной коробке. Но Кассия не меняется в лице, придерживая дверь — в этом доме они открываются вовнутрь вопреки всем правилам безопасности.

— Павел Анатольевич, что-то случилось? — предельно равнодушно спрашивает она, стараясь выцепить хоть единую странность в поведении. Они знакомы уже лет десять, если не больше, раньше Павел Анатольевич был другом и коллегой отца, потому и нередко заглядывал.

— Да вот, случилась одна... — тот проглатывает матное слово и девушка боковым зрением замечает, как упомянутая меняет позу на более агрессивно- настроенную. — Не пробегала здесь, не знаешь?

Чуть поразмыслив, Кассия быстро кивает, чтобы не передумать. Всё же интересно, что произойдёт в таком случае.

— Не знаю.

— Ну попадись она мне... — поправляя присыпанную снегом фуражку, ворчит полицейский. Услышав голос напарника с верхних этажей, он вновь подрывается: — Ладно, Ксанночка, некогда, долг зовёт!

С этими словами Павел Анатольевич ворчит что-то нечленораздельное и ковыляет вверх по лестнице. Девушка провожает его взглядом и отходит, чтобы закрыть дверь. Что касается появившейся из ниоткуда проблемы — она делает шаг от стены, оставляя за собой лужу грязи. Девица словно полжизни провела в сугробе: вся какая-то бледно-серая, взгляд налит сталью, а волосы белее снега. Окрашенные? Навряд ли, хоть корни и несколько темнее — в Ново-прогрессе столь сильные изменения внешности запрещены, в парикмахерских согласятся максимум на мелирование и стрижку. Да и с головой явно проблемы, раз в минус пятнадцать ходит не в куртке. Видно, хочет что-то сказать, но медлит. Наконец, Кассия прочищает горло:

— Вас разве не поймали вчера?

— Вчера? — вторит девушка с недоверием. Не только к сути вопроса, но и к столь формальному обращению.

— Вчера. В субботу.

— Вчера была пятница. И нет, ничего подобного не происходило, — несмотря на уверенность в лице, следующие слова звучат с натяжкой: — Но спасибо за помощь. Мы с вами случаем нигде не пересекались?

Вероятно, о произошедшем «парадоксе» помнит только Кассия, которая прокручивает эту мысль несколько мгновений, стараясь не выглядеть глупо. Словно совершила нечто постыдное, хотя на деле всё наоборот. Спустя недолгое время она выносит вердикт, что так называемый парадокс является не более, чем сном. Возможно, вещим, но всё-таки сном. Такое бывает, когда дни сливаются в серую безвкусную рутину и мозг придумывает хоть что-то, чтобы не сойти с ума.
Вспоминая про последний вопрос, Кассия повторно оглядывает девушку: собранные в высокий хвост белые волосы смотрятся слишком уж броско, тем более с выбивающийся ярко-голубой резинкой. Встретившись с ней хоть однажды, образ запомнился бы надолго. К тому же, и лицо тоже не запомнилось — черты сами по себе ничем не примечательные, слегка осунувшиеся, но взгляд придаёт им остроты и даже враждебности. Из этих небольших деталей складывается общий «тип» человека. Такие люди являются либо душой компании, либо одиночками и маньяками. Впрочем, одно другому не мешает.

— Нет, не думаю, — аккуратно подытоживает разговор девушка, останавливаясь напротив двери. — Вам, наверное, следует...

— Да, разумеется, — быстро додумывает та и плетётся к выходу, однако глаз не сводит ни на секунду. Судя по всему, в ответе она сомневается, но и допытываться не станет.

Только Кассия решает, что проблема себя исчерпала и можно обо всём забыть, как дверь распахивается с другой стороны. По виску проходит тяжёлый удар. В глазах тотчас темнеет, будто мигающая лампа в коридоре с концами потухла.

Всё тонет во тьме и неясном звоне. Белый шум давит изнутри, все попытки справиться с ним не дают результата, однако… он затихает. Секунда за секундой, мгновение за мгновением боль тухнет, оставляя за собой лишь вмятины и отголоски тревоги. Затем возвращается и зрение. Тёмный туман проигрывает желтоватому свету лампы, ноги послушно ступают по коридору, а рука касается холодного дверного замка. Тело движется словно в танце, который не остановить, потому что мелодия зациклилась. Кассету замяло, пластинку повредила игла, а плеер завис и вот-вот взорвётся прямо в груди. Удар открывающейся двери бьёт по перепонкам барабанными палочками, рваное дыхание напоминает сломанное пианино, которое резко замолкает при встрече глазами.

Разве этого не случалось раньше? Что было до этого? Что произошло всего пару минут назад?

В ответ — тишина и подступающая паника, которая совсем скоро встанет поперёк горла. И два удара.
Кассия не хочет думать, что это происходит с ней, не позволяет и на долю секунды проскочить лишней мысли. Всё это существует только в её голове, а сны, как правило, быстро забываются. Нужно лишь слегка подыграть, чтобы подвести его к концу. Просто поддеть кассету, чтобы плёнка продолжила крутиться.

Открывая дверь, девушка почти не дышит. Может, надеется на то, что время в её голове остановится и не даст волнению распространиться. Может, просто боится услышать кривую ноту в собственном вдохе. На пороге — всё тот же мужчина в форме, запыхавшийся от бега. Он выпрямляет плечи, рассеянно смотря на хозяйку уже без былого удивления. Кассии же казалось, что выйти из ситуации проще простого, если следовать правилам и играть правильные ноты. И казалось до тех пор, пока Павел Анатольевич не усмехнулся:

— А вот и наш страж порядка, — радостно говорит он и, замечая немой вопрос, успокаивает: — Я поблагодарить за вчерашнее.

— За… вчерашнее?

— Ну да. Ты не переживай, хулиганку эту мы за решётку кинули, больше она тебя не потревожит. — всё также бодро сообщает мужчина, не получая отдачи. — Или ты из-за двери злишься?

Предположительно верные мысли как волной смывает, не оставляя ничего, кроме глупых вопросов. Интуитивно понятная мелодия сменилась набором случайных звуков, из которых необходимо составить что-то внятное.

— Ах да, вчерашнее… — наугад соглашается Кассия, невзначай поглядывая в дальний угол за дверью. Павел Анатольевич всем своим видом намекает, что разговаривать на пороге не слишком-то культурно, пока та придумывает предлог, чтобы отлучиться хоть на миг. Мило улыбнувшись, дверь всё же удается прикрыть. — Секундочку, окно закрою.

И только она исчезает из вида, как сразу же выдёргивает незнакомку за руку. Та с неожиданности даже не сопротивляется, когда её толкают в ближайшую комнату и жестом «советуют» сидеть тихо, не высовываясь.