I

«Всё, что уходит, оставляет след - даже если не виден глазом».
- Рабиндранат Тагор

15-е октября, 2025 год

Иногда бывает период в жизни, когда не хочется ничего делать или же из-за перегрузки не знаешь, как быть и поступать, так как время будто становится против тебя и назло не хватает ни на что. Хочется плакать навзрыд, истерически кричать, выплеснуть наружу все те эмоции, которые накопились за всё это время, желая, чтобы всё это побыстрее закончилось.

Хочется просто закрыться в своём уютном уголке, где никто тебя не найдёт, и просто остаться наедине, взять паузу и ненадолго изолироваться от внешнего мира, так как в этот момент самое главное - успокоить бурю во внутреннем мире.

Так я и чувствую себя каждый год, когда наступает осень. Всё кажется таким же тусклым и мрачным, как и моё настроение и состояние в целом. Такое чувство, будто во время своего прихода осень просто забывает оставить свои яркие цвета, оставляя меня смириться с этим. Будто осень выплеснула весь свой негатив на мой крошечный городок, где и так тоска зелёная.

Вдобавок ко всему этому - ещё и невосполнимая потеря родного человека. Самым ужасным является то, что это мой первый опыт в такой страшной ситуации. И, поверите мне или нет, это состояние будто разъедает душу изнутри, просто выматывает всю духовную энергию. Лучше бы каждый день лить слёзы, после чего душе хоть станет немного легче, чем нести внутреннюю борьбу со своими чувствами и эмоциями, когда хочется плакать, но слёз нет. Тёплые воспоминания всё время появляются перед глазами, заставляя эмоции, которые были глубоко закопаны в душе, вырваться наружу.

Витая в своих облаках раздумий и фантазий, я не заметила, как ко мне подошёл молодой парень, лицо которого мне было смутно знакомо. Он держал в руке мой дневник и ручку, и мне стало жутко неловко и тревожно, так как в голове сразу же созрел вопрос: а не читал ли он мой дневник, который, бог знает как, попал в его руки?

Он слишком знакомый, но я никак не могу припомнить, кто же он и откуда я его знаю, если, конечно, можно так сказать, так как я сомневаюсь, что общалась с ним лично.

Да, в последнее время память начинает меня подводить. Иногда случаются сильные головокружения и головная боль, которые словно уносят с собой что-то важное из моей памяти. Что-то очень важное.

Его тёмные, как ночь, глаза смотрели на меня так спокойно, будто в них таилось какое-то особое умиротворение, которое скрывали его длинные, как перья, ресницы. На переносице слегка хмурились густые брови, будто он не терпит узнать что-то, хотя особо не выглядел взволнованным или заинтересованным. Может быть, он торопится и хочет побыстрее вернуть вещи и уйти, оставив меня наедине с моими раздумьями, в которых я глубоко тонула, нуждаясь в крепком спасательном круге.

- Извините, это случайно не ваше? - прозвучал лёгкий и прохладный, как утренний ветер, голос. - Я проходил рядом и случайно увидел, как эти вещи упали из ваших рук.

- Да, это мои вещи. Спасибо, что сказали, - неуверенно ответила я, не осмеливаясь смотреть в его глаза чёрной бездны, и взяла тетрадь и ручку, которые он мне протянул, положив их рядом на скамейке.

- Ты ведь Эвелина Мун, да? Мы ведь были из одной школы. Я тебя припоминаю, - слегка удивлённо приподнял он брови, и его голос стал чуть оживлённее. - У нас, кажется, однажды был совместный групповой проект по литературе.

Вспомнила.

Моя первая любовь.

Пак Сонхун.

Тот, в кого я влюбилась вслепую и полностью поддалась своим чувствам, будучи безнадёжным романтиком-подростком. Тогда он мне казался слишком привлекательным, а его образ был эпицентром моих мыслей.

Парень, который занимался фигурным катанием, хотел стать знаменитым фигуристом. Интересно, он до сих пор занимается этим?

- Да, это я. А ты - Пак Сонхун, как я помню, - устремив взгляд в его глаза, я будто попала под гипноз. - Ты ведь занимался фигурным катанием, верно?

- Да, всё верно. Не думал, что ты меня вспомнишь, - эти слова больше звучали так, будто он твердил их самому себе, а не мне. - К сожалению, из-за университета и нехватки свободного времени мне пришлось забросить это.

Нет, для самого любимого дела всегда найдётся хоть какое-то свободное время, если ты всем сердцем желаешь этим заниматься, - мысленно уточнила я. Но мне стало слегка грустно, так как я знала, что он отчаянно желал стать фигуристом. По крайней мере, несколько лет назад. А сейчас передо мной стояла его взрослая версия, о которой я ничего не знала.

Между нами повисло неловкое молчание, и я чувствовала, будто сказала что-то, что не должна была. Точнее, не должна была упоминать о его прошлом.

- Честно говоря, я и сам тебя едва узнал. Ты настолько изменилась, - его глаза внимательно блуждали по моему лицу, будто он хотел понять, что именно изменилось. - Ну, конечно, в хорошем смысле, я имею в виду.

Честно, он тоже неплохо изменился. Я бы сказала, он стал ещё привлекательнее, хотя и раньше таким являлся. Но теперь от его мальчишеских черт лица ничего не осталось - всё стало резче и острее, взгляд стал более пронзительным и слегка хмурым.

- Да и ты тоже изменился, стал довольно привлекательным, - последнее слово я произнесла тише.

- Ты правда считаешь меня привлекательным? - его неловкость будто осенним ветром сдуло.

- А ты что, считаешь себя некрасивым?

- Нет, конечно. Но и нарциссом меня не назовёшь. Думаю, моё самомнение где-то посередине.

В эту секунду повисла тишина, и осенний ветерок будто прошёлся между нами сильнее, словно очертил невидимую стену.

- Мне было приятно увидеть тебя после стольких лет, - произнёс он.

Его слова зажгли во мне огонь, который потух в тот день, когда судьба окончательно разделила нас.

Но мне всё равно казалось, что мои чувства к нему не до конца исчезли.

В этот момент его глаза заблестели тем особым блеском, каким бывают только глаза, жаждущие чего-то.

- Рада была увидеть тебя снова, - сказала я, вставая. - Надеюсь, ещё как-нибудь встретимся.

- Думаю, твои надежды могут очень скоро стать реальностью.

Моему счастью не было предела.

Кажется, я снова тону в море любви, откуда меня уже никто не спасёт.