Что за хрень

На следующий день в школе всё было как всегда. Но Ли Бён Чхан на уроки не пришел, его заменял взволнованный учитель географии.

После последнего звонка Се Ми и Кён Джун сделали вид, что идут в библиотеку. Дождавшись, когда коридоры опустеют, они свернули в старый, редко используемый корпус, где на втором этаже и была та самая лаборатория.

— Ты уверен, что дверь будет открыта? — прошептала Се Ми, озираясь. Здесь пахло пылью, сыростью и чем-то химическим.
— Нет, — так же тихо ответил Кён Джун, покрутив ручку запертой двери. — Но есть запасной путь. Слуховое окно в подсобке. Помнишь, оттуда в прошлом году Ким сбежал с контрольной?

Подсобка была завалена старыми гербариями и сломанными моделями скелетов. Маленькое грязное окошко в стенке лаборатории действительно было приоткрыто. Кён Джун, кряхтя, протиснулся первым.

Внутри было тихо и темно. Лучи заходящего солнца слабо пробивались через запыленные окна, освещая столы, заставленные колбами, микроскопами и горшками с необычными, слишком яркими растениями. Воздух был густым и странным — сладковато-терпким, с горькой ноткой лекарств и… да, тем самым едва уловимым запахом чего-то протухшего. Се Ми невольно сморщила нос.

— Ничего особенного, — разочарованно пробормотал Кён Джун, включив фонарик на телефоне. — Просто лаборатория чудака.

Но Се Ми заметила другое. На главном столе, среди бумаг с чертежами каких-то клеток, лежал открытый ежедневник. Она подошла ближе. Последняя запись была сделана нервным, рваным почерком, совсем не похожим на аккуратный почерк учителя Ли: «Они не должны были прорасти… Это ошибка. Сын… я не должен был вкалывать ему это. Корни уходят слишком глубоко. Надо изолировать образец №7, пока не поздно…»

— Кён Джун, посмотри сюда, — голос Се Ми дрогнул.

Вдруг из дальнего угла комнаты, от большой, накрытой темной тканью клетки, донесся тихий, скребущий звук. Брат и сестра замерли. Звук повторился — настойчивый, будто что-то царапало стекло или пластик изнутри.

— Может, мышка? — еле слышно выдохнул Кён Джун, но сам не верил в это.

Он направил луч фонарика в тот угол и медленно приблизился. Се Ми последовала за ним, сердце колотилось где-то в горле. Кён Джун схватил край ткани и, переведя дух, резко дернул ее на себя.

Под тканью был не ящик, а большой аквариум, затянутый изнутри плесенью и какими-то темными, жилистыми наростами. И среди этой склизкой массы шевелилось… что-то. Что-то маленькое, бледное, потом оказалось что эта была мышь. Она пульсировало, упираясь в стекло бледным отростком, который оставлял на нем мутные следы.
- О боже!! - простонала Се Ми скорчившись от отвращения

В тот же миг за дверью лаборатории раздались шаги и приглушенные голоса — похоже, это были завуч и охранник, делающие обход. Свет фонарика выхватил их испуганные лица в отражении стекла аквариума. Се Ми схватила брата за руку.

— Надо валить! Сейчас! — прошипела она.

Они кинулись назад, к слуховому окошку, спотыкаясь в темноте. Кён Джун буквально вытолкнул сестру в подсобку, сам прыгнул следом, едва не зацепившись за раму. Шаги за дверью уже затихли, но в ушах у них стоял тот самый скребущий звук и пульсация той… мыши.

Выбежав на свежий воздух, они остановились, тяжело дыша.
— Ты… ты это видела? — спросил Кён Джун, и в его голосе не было и следа вчерашнего азарта, только леденящий ужас.
— Видела, — просто ответила Се Ми, сжимая дрожащие руки в кулаки. — И это не зверушка. И это не шутка.
Отдышаться окончательно так и не получилось. Ужас, холодный и липкий, въелся под кожу и застрял где-то в районе солнечного сплетения. Они молча дошли до парка возле школы, сели на дальнюю скамейку, с которой не было видно школьных окон.

— Это была не просто мышь, — наконец сказала Се Ми, глядя прямо перед собой. Голос у нее был плоский, без интонаций. — Ты видел ее глаза?
Кён Джун молча кивнул. Он видел. У существа в аквариуме не было нормальных глаз. Только светлые, мутные пузыри, покрытые той же слизью. А еще… отростки. Бледные, тонкие, как корни, которые шевелились независимо от тела. Оно не скреблось, чтобы выбраться. Оно царапало стекло, потому что эти отростки бесконечно отрастали и искали, за что зацепиться.
— «Я не должен был вкалывать ему это», — процитировала она строчку из дневника, и Кён Джун содрогнулся. — Он экспериментировал на собственном сыне, Кён Джун. На Чжин Су. А мышь… она просто следующая в очереди. Или первая. Неважно.
Она замолчала, сжав виски пальцами. В голове крутились образы: пульсирующая слизь, брелок на дне пустого аквариума рядом, нервный почерк. И запах. Этот странный, сладковато-гнилостный запах, который теперь, кажется, въелся в волосы и одежду.
— Что с нами теперь? — тихо спросил Кён Джун. Его бравада испарилась без следа, оставив лишь растерянность и детский страх. — Мы должны рассказать. Полиции. Кому угодно.
— И что мы скажем? — Се Ми резко повернулась к нему. В ее глазах горела смесь ужаса и странной, холодной ясности. — Что пробрались в закрытую лабораторию, нашли мутантную мышь и дневник учителя, который, по нашим догадкам, превратил своего сына в такое же существо? Нас поднимут на смех. А если нет… если они поверят… нас втянут в это по уши. Мы видели то, чего не должны были видеть.
Она была права. Осознание этого давило, как камень на груди. Они стали соучастниками просто потому, что теперь они знали.
— Но Чжин Су… — начал Кён Джун.
— Чжин Су, возможно, уже не Чжин Су, — жестко перебила его Се Ми. Говорить это было невыносимо больно, но от правды, какой бы чудовищной она ни была, уже нельзя было отвернуться. — Тот дневник… «Корни уходят слишком глубоко». Это не про побег из дома, Кён Джун. Это про то, что что-то пустило в нем корни. Прорастает.
Она встала и зашагала по дорожке, потом резко остановилась.
— Учитель Ли не пришел сегодня. Он не просто в отчаянии. Он что-то ищет. Лекарство? Противоядие? Или… новый образец? — Ее взгляд устремился в сторону школы, в окна старого корпуса, где теперь таилось нечто невыразимо чуждое. — Лаборатория была на замке, но окно в подсобке было приоткрыто. Кто-то был там после него. Или… что-то вылезло и уже не нуждается в дверях.
Тишина между ними снова натянулась, густая и тяжелая. Страх перед монстром в аквариуме постепенно вытеснялся другим, более глубоким ужасом: перед бездной, в которую они заглянули, и перед тем, как эта бездна может изменить их самих.
— Мы не можем сделать вид, что ничего не было, — наконец сказал Кён Джун, и в его голосе прорвалась отчаянная решимость. — Но мы не можем и кричать об этом на каждом углу. Значит… надо узнать больше. Самим. Пока не стало слишком поздно для всех.
Се Ми медленно кивнула. Ее лицо было бледным, но собранным. Детская любознательность умерла в той лаборатории, ей на смену пришла мрачная, взрослая необходимость.
— Значит, мы следим, — произнесла она. — За лабораторией. За учителем Ли, если он появится. Ищем информацию. Но мы не лезем внутрь. Никогда больше. Мы уже знаем достаточно, чтобы понять: то, что там происходит, не для человеческих глаз.
Они пошли домой молча. В ту ночь Се Ми не спала. Каждый шорох за стеной казался скребущим звуком. Когда она закрывала глаза, перед ней возникало бледное, пульсирующее существо и строчки из дневника.